Еще ближе

Часть 1. Перемены. Глава 1

За три больших лунокруга до возвращения Терна умер его отец, и Фелика забрала к себе тетка, двоюродная сестра его матери. С его отъездом оборвалась последняя ниточка, связывавшая меня с родной деревней, и я окончательно стала считать себя жительницей Шаш-анба.

Трайн, остро реагировавший на мои поездки к озеру Атт, испытал облегчение, когда узнал, что они закончились. Он мог сколько угодно говорить, что доверяет, что знает о моей к нему любви и о том, что я никогда его не обманывала, но, отправляясь на снегоходе в родную деревню, я всякий раз замечала, как каменеет его лицо и становится напряженным обычно приветливый взгляд.

Теперь этого не будет.

Несмотря на уговоры Трайна, я так и не связала с ним свою жизнь. Мы жили в разных домах, спали на разных постелях и бывали наедине только вечерами, когда он заканчивал свою работу в домике лекаря и навещал меня. Я не могла заставить себя сказать ему «да». Не могла представить, как лягу в постель к этому взрослому и такому серьезному мужчине, как обниму его обнаженное тело, как выношу и рожу ему детей.

Я боялась рожать. Я боялась родить кого-нибудь с демонической кровью в жилах, «овцу», такую же, как и я, чью судьбу, хладнокровно и быстро будут решать старшие расы.

Ангелы. Вампиры. Или, как следовало их называть, теплокровные и холоднокровные старшие расы. Как бы то ни было, им на мою судьбу и на мои желания было наплевать.

После того, как я, обычная девчонка с планеты Земля, оказалась одной из жертв поистине вселенского заговора, за мной установили пристальное наблюдение. Земляне пытались похитить меня для своих собственных целей, но их мотивы — деньги, я понять могла. Чем руководствовались ангелы и вампиры, когда решили оставить во мне заразу — пересаженные в меня еще внутриутробно клетки демона, однажды чуть не устроившего вселенский конец света — я не знала.

Мне разрешили вернуться домой после лечения при одном условии. Я должна была носить на теле пластырь, в котором содержалась доза лекарства. Это лекарство подавляло во мне демоническую кровь и помогало оставаться человеком. Раз в месяц пластырь меняли в клинике на Земле. Доктор-ангел или доктор-вампир убеждался, что со мной все хорошо, и отпускал меня восвояси с новой дозой лекарства.

Использовать свою так тщательно подавляемую лекарствами способность подчинять себе чужую волю я могла только по разрешению Вселенского совета — организации, контролирующей этот участок галактики Млечный путь. В деревеньке Шаш-анбе за мной надзирала ангел Марандайре Айре, присланная сюда специально для этой цели. На Земле за мной присматривал вампир Уз’кул. В Школе гидов по мирам Белого мира моим учителем оставался человек, мой бывший учитель Аргента, и следить за мной поручили ему.

Я родилась в Снежном мире и после лечения решила вернуться сюда. В деревне почти никто не напоминал мне о прошлом, в котором меня посчитали предательницей и решили утопить в озере холодной зимой. Моя мама прожила недолго после моего возвращения — два больших лунокруга, а потом просто однажды легла спать и не проснулась. Лекарь не знал, почему так случилось. Я думала о смерти истинного воплощения.

Иногда человек рождается в одном мире, но проживает несколько жизней в разных мирах. Если у человека несколько жизней, говорят, что он имеет несколько воплощений. В том мире, где он родился, воплощение называется истинным. В других мирах человек может умереть — и тогда он просто вернется туда, где родился. Но если умирает истинное воплощение — все остальные тоже ждет смерть.

Врачи говорят об аневризме, внезапной остановке сердца, инсульте. Чаще всего никто не знает причины. Те из нас, кто знает, молчат. Об этом не принято говорить вслух, потому что каждый тогда начнет задумываться: а истинный ли он или просто оболочка, в которую время от времени наведывается душа?

По правде говоря, я и сама не уверена в том, что душа моя родом из Снежного мира. Я двадцать четыре года прожила в полном неведении на Земле — не знала о параллельных мирах, переходящих душах, ангелах, вампирах — многого не знала, и, если честно, иногда думаю, что так было проще.

Я случайно оказалась в портале, ведущем в другой мир. Поссорилась с парнем, вспылила, покатилась одна с горы на лыжах… и провалилась в червоточину. Меня встретил мой будущий учитель Аргента, которому тогда очень нужна была ученица. Услуга за услугу — я пообещала на месяц остаться в этом мире в качестве его Протеже, а по наступлении следующего полнолуния он проводил бы меня домой.

Но все ли я знала о своем доме?

Через день после моего появления в Белом мире младший сын тамошнего правителя вдруг заявился туда, где я жила, и обвинил меня в преступлении, которого я не совершала! Он был очень убедителен. Он запустил мою скрытую память, и меня начали мучить кошмары.

Боже, что это были за кошмары! Умирающие люди вокруг, тонкий лед озера и моя собственная смерть, снова и снова возвращающаяся ко мне во снах. Я чувствовала, что схожу с ума, я просила Лакса рассказать мне, в чем дело, но он не хотел. Не хотел, потому что тогда я вспомнила бы не только его ненависть ко мне.

Я вспомнила бы его любовь.

Мы любили друг друга с детства, но он был связан словом чести с моей лучшей подругой, и не мог и не хотел его нарушать. Мы были вместе в другом мире, пусть недолго, но были, но наша любовь не имела права на существование, и Лакс предпочел страданию и горечи медленного умирания вдали от любимой девушки жгучую ненависть, позволяющую обо всем забыть.

Ангел-хранитель и моя близкая подруга Ли-ра взяла с Лакса слово держаться от меня подальше. И он держался, как только мог. Причиняя мне боль, заставляя меня еще сильнее хотеть найти разгадку его ненависти — но держался, не позволяя себе коснуться меня даже взглядом. Но это было еще не все.

На первой же практике в другом мире на нас напали разумные деревья, дайт. Они почувствовали во мне кровь существ, которых ненавидят всем сердцем — кровь демонов. Я была ранена при нападении, и неожиданно это дало мне плюс — местный доктор, узнав о моих кошмарах, выписал мне таблетки от них. Сны прекратились, и память снова начала успокаиваться.

Но на второй практике все изменилось.

Как я узнала потом, когда меня осудили и приговорили к смерти в мире, откуда пришли кошмары, Лакс и его мать разработали план. Сразу после казни Лакс и его мать вытащили меня из воды и унесли в лес, в то запретное место, где время почти не движется. Лакс не хотел, чтобы я его вспоминала, но еще меньше он хотел, чтобы я умерла. Чтобы помочь мне проснуться в моем истинном воплощении, он и его мать пошли на крайние меры. Они заставили меня вызваться добровольцем на смертельный турнир. Смерть одного воплощения должна была разбудить другое. Так и случилось.

Открыв глаза, я обнаружила себя в лесу. Меня нашли местные волки-оборотни, и они помогли мне добраться до деревни, где меня приютил местный врач.

Там я и вспомнила свое прошлое. Терна. Свою любовь и свою погибель. В моем сердце вспыхнуло с новой силой желание быть с любимым, но он и в этом мире отрекся от меня и не хотел меня знать. Нескоро я узнала, почему.

Оказалось, мой возлюбленный хранил страшную тайну. Он был вампиром в запретном для него мире. Еще маленьким его нашла в пустыне женщина, ставшая ему приемной матерью. Если бы ангелы узнали о вампире на их территории, его бы просто убили. Вампиры несли смерть теплокровным существам. Они питались человеческой энергией, пожирая ее в первую очередь у тех, к кому испытывали приязнь. Терн любил меня, и его любовь должна была убить меня. Потому он от нее и отказался. Потому и солгал мне, сказав, что любовь прошла.

Но мое фальшивое прошлое тоже не отпускало меня. Я снова очнулась в теле девушки, едва не погибшей на смертельном турнире. Мой собственный отец захватил меня в плен и открыл мне еще одну страшную тайну. Давным-давно в мире шла война против демонов. Их уничтожили объединёнными силами некогда злейшие враги — вампиры и ангелы. Но один раненый демон попал в руки моего отца. Отец собрал кровь демона и передал ее людям. Спустя две тысячи лет люди изобрели клонирование и сделали клон демона — демоническую девочку, которую поместили на одну из заброшенных планет — расти и набираться сил. Одновременно клетки девочки попытались пересадить людям. Ученые пожертвовали для опытов своим детьми. Многие умерли, некоторые стали уродами, а кое-кто выжил.

Как и я.

Мне должно было вот-вот исполниться двадцать пять — и клетки демона тогда пробудились бы во мне и сделали бы из меня биологическое оружие, человека, умеющего подчинять себе не просто тела, а души. Нас было несколько тысяч созревших демонокровок. Нас выращивали всю жизнь, как овец, чтобы потом просто остричь шерсть, и, если захочется, пустить на мясо. Но мой отец просчитался.

Он зря захватил в плен одного из старшей расы — ангела. Ангел помог мне передать послание для Терна. Нас спасли. Моя тайна раскрылась.

Терн отправился на другой конец нашей галактики за демонической девочкой. Я прошла курс лечения и превратилась в бомбу замедленного действия.

Проводив брата Терна, Фелика, в другую деревню, я почти избавила себя от мыслей о своем возлюбленном. А ведь ему уже пора было возвращаться.

Отсюда я и начну новую историю.

Глава 2

В годовщину памятного Вселенского совета, установившего мир между вампирами и ангелами, меня обычно приглашали в Школу гидов по мирам для чтения короткого доклада о моих приключениях. Ученики разглядывали приклеенный за моим ухом пластырь, расспрашивали о симптомах лихорадки возвращения — заболевания, которое заставляет любого снова и снова возвращаться в Белый мир, интересовались, как выглядят вампиры и что чувствует человек при переходе из одного воплощения в другое.

Но на этот раз вернувшийся из Белого мира Трайн принес дурные вести. Меня не вызывали в Школу. Меня просили присоединиться к погребальной церемонии.

Когда я впервые посетила дворец Владыки Марканта Лентерна Маркантисджена — императора страны, где находилась Школа — я встретила там слепого, но очень могущественного человека по имени Ининджер. Он был правой рукой правителя, ведал всем, отличался резкостью, но мудростью и глубоким умом. Он руководил обучением большей части таких, как я.

Ининджер умер — эту новость и принес мне Трайн, постучав поздним вечером в дверь моей скромной избушки. Аргента, мой учитель, хотел, чтобы я пришла в Белый мир и проводила старого прыгуна по мирам в последний путь.

Я пригласила Трайна войти и сразу махнула рукой в направлении комнаты. Я уже готова была лечь спать, так что переднюю не топила, и в ней уже было очень холодно. В комнате, где я спала, было светло и тепло, на плите кипел чайник.

— Хочешь воды с травами? — предложила я.

Он окинул взглядом комнату и кивнул. Усевшись за стол, Трайн дождался, пока я подам ему горячую воду с добавлением щепотки пряных приправ из коры дерева бун — буницей, и поведал мне печальные новости.

— Когда они думают провести церемонию? — спросила я.

— Завтра вечером. Ждут еще кое-кого из ангелов, потому тянут так долго.

Я помолчала. Несмотря на то, что Ининджера я знала лично, близки мы не были. Казалось, что он относится ко мне несколько пренебрежительно, особенно после инцидента на первой же практике, когда из-за меня едва не умерла одна из учениц. Окончив Школу с хорошей рекомендацией и обелив свое имя, я, тем не менее, не стала в глазах Ининджера лучше. Он все так же сухо здоровался со мной, все так же сверлил меня невидящим взглядом, все так же передавал поручения через других. Но Аргента не стал бы звать меня просто так.

Я позволила Трайну наслаждаться водой с травами и раскрыла свой импровизированный календарь. Время в этом мире шло медленнее, чем в Белом, и «завтра вечером» здесь означало почти через три дня там. Я вела два календаря, отмечая время, не просто так. Возвращаясь в Белый мир каждый здешний год, я видела, как взрослеют и становятся зрелыми те, кто начинал учиться вместе со мной совсем юными.

Я поступила в Школу в двадцать четыре года по земному календарю — для удобства в дальнейшем я буду использовать его. Сейчас мне было почти тридцать два — не так мало, но и не так много, как тем моим друзьям, кто прожил в Белом мире всю жизнь. Здесь прошло семь с половиной лет. Там — пятнадцать. Мои бывшие друзья и враги выросли, завели семьи и детей, кто-то даже успел состариться.

Пятнадцать лет — большой срок. Многие уже стали забывать о демонах, угрозе, нависшей над миром, о том, что сын уже пожилого правителя Марканта отправился на другой конец галактики, чтобы вернуть последнюю из демонов. Слишком коротка человеческая жизнь, и слишком много в ней более мелких, но не менее насущных забот.

— Керр будет там? — спросила я, имея в виду второе воплощение Трайна.

— А он тебе там нужен?

Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь скрыть свою реакцию на его слова. Я любила его, и он это знал. Но то не была любовь, которая заставляет забывать обо всем и бросаться в объятья любимого. Я не была невинной на Земле, и я знала, чего ждать от мужчины, но я не могла побороть страх, охватывающий меня каждый раз, когда я видела в глазах Трайна желание.

— Трайн, — сказала я. — Давай не будем...

— Пришли вести от вампиров, — сказал он резко, почти перебив. — Именно потому Аргента и хочет, чтобы ты появилась на похоронах. Лакстерн и его люди нашли демоническую девочку и уже идут домой.

— Когда они вернутся?

— Где-то через два лунокруга. И я хочу, чтобы к моменту его возвращения ты стала моей женой.

Снова эти слова.

— Послушай…

— Нет, это ты послушай, — снова перебил Трайн. Его глаза вспыхнули уже знакомым мне вишневым пламенем, и я поняла, что мы снова возвращаемся к разговору, который повторялся уже не раз. — Ты говоришь, что любишь меня.

— Да.

— Что же тебя останавливает? Может, ты просто ждешь возвращения Терна, чтобы снова бегать за ним, как послушная собачонка?

Я залилась краской от его слов.

— Я никогда…

Он остановил меня взмахом руки, отвернулся, справляясь с собой, потом снова посмотрел мне в глаза.

— Одн-на. Может, ты не знаешь, но вся деревня судачила о тебе все то время, пока ты лежала, бездыханная, у матери дома. И когда я приехал, чтобы забрать тебя, мне многое рассказали. Как ты бегала на свидания к Терну в сторожку охотника, как вы проводили там ночи, позоря родителей. Твоя бывшая подруга Арка посоветовала мне держать ухо востро. Она сказала мне, что у тебя нет принципов, и что Пану наверняка подговорил прикрыть твое предательство околдованный тобой Терн. Удивлена?

Я слушала все это с открытым ртом. Я никогда еще не видела Трайна таким, он никогда не позволял себе хоть словом, хоть полусловом осудить Терна и мое прошлое. Я знала, что могу рассказать ему все — и он поймет. Пятнадцать лет назад он держал меня за руку и говорил, что знает, каково это — потерять любимого человека. Он смотрел мне в глаза — и я видела там только искренность и ясность.

Оказывается, он все это время просто сдерживался.

— Я не хочу говорить об этом, — сказала я, отступая на шаг от стола. — Ты не знаешь, что там было…

— Так свиданий не было?

Я не ответила, и Трайн все понял.

— Я помню эти слова, как сейчас. То, что ты вступила в связь с мужчиной до брака, я бы простил…

Он замолчал, словно ждал возражений. Но их не было. На Земле я жила с мужчиной, который не был моим мужем. Мы спали вместе и делали все то, что делает живущая вместе влюбленная пара. Но с Терном все было иначе. Мы ложились ночью на узкую кровать, лицом друг ко другу, и просто лежали, глядя друг другу в глаза. Целовались, говорили всякие глупости, обнимали друг друга так, словно завтра — смерть, но ни разу не позволили себе перейти границы.

И я, может, сказала бы об этом Трайну, но тон, которым он выронил это «я бы простил», заставил меня вскипеть. Оправдываться за свою любовь я не собиралась. Тем более, просить за нее прощения.

— Не понимаю, ты хочешь, чтобы я извинилась перед тобой? — сказала я. — За то, что было восемь лет назад? Разве ты не знал всего этого, когда говорил, что хочешь быть со мной вместе?

Я отвернулась от него и подошла к кровати, пытаясь справиться с рвущимися наружу словами, о которых мы оба потом пожалеем.

— Я пойду к Запретному лесу утром. — Он наверняка слышал, как дрожит от напряжения мой голос. — Спасибо, что принес новости. Уже поздно, и мне нужно…

Его руки обожгли мои плечи огнем сквозь плотную ткань рубашки. Я почувствовала в своих волосах тепло его дыхания, а спиной ощутила жар тела. И замерла, не в силах справиться с пронзившей меня дрожью.

— Прости меня, — забормотал Трайн, обнимая меня и разворачивая к себе лицом. — Я просто с ума схожу, когда думаю о том, что ты снова будешь с ним.

Он провел руками по моим волосам, словно пытаясь пригладить и их, и заодно мои мятущиеся мысли.

— Я не буду, — произнесла я слова, в которые верила.

Он долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь пробраться сквозь черное зеркало зрачков в самую душу, потом притянул к себе и поцеловал в макушку.

— Я верю тебе, — сказал он. — Клянусь ангелами, я верю. Но чтобы успокоить меня, ты должна выйти за меня замуж.

На моем лице, должно быть, что-то отразилось, потому что Трайн покачал головой и быстро продолжил:

— Одн-на, я прошу тебя, хватит со мной играть. Я — взрослый мужчина, я хочу жену, пока еще не слишком стар. Ты заставляешь меня унижаться на глазах моих детей. Я просто хочу определенности: да или нет.

А потом он уложит меня в постель и сделает беременной в мире, где от детей не избавляются, и я стану матерью еще одного такого, как я — выродка с демонической кровью.

Я подняла голову и посмотрела Трайну в глаза. Почему бы мне не сказать «да»? Я сама не знала.

— Пообещай мне только одно, Трайн.

— Что угодно.

— У нас не будет детей.

Он, казалось, ждал чего угодно, только не этого. Взглядом обежал меня сверху донизу, задержался на лице, заглянул в глаза. Он не спросил, почему — это было очевидно.

— Мы поженимся после возвращения, — сказал Трайн твердо, и я поняла, что решение принято.

Он приподнял мое лицо за подбородок и поцеловал меня в губы. Его руки настойчиво пробежались по моей груди, скользнули в волосы, запутались там. Мне стоило сказать одно слово — и он бы остался со мной на ночь. Но я не могла, просто не могла.

— Я зайду за тобой завтра, — сказал он, когда я отстранилась.

Я кивнула и проводила его к выходу, заперев за собой дверь, а потом повалилась на кровать и всю ночь размышляла о прошлом, кусая губы и думая о том, что совершаю ошибку.

Не так я представляла себе жизнь без Терна, не таким я видела свое будущее. Вернувшись с Земли после долгого и болезненного курса лечения, сначала я просто приходила в себя. Ли-ра сгорела почти полностью в пламени, порожденном ее внутренним огнем, когда на нас напали вампиры, и хоронить было нечего. Ей соорудили памятный курган рядом с могилами тех, кого убили джорнаки. Маленький холмик уже через пару больших лунокругов замело снегом и скрыло до весны. Я пришла туда всего однажды, чтобы оплакать потерю той, которая ценой своей жизни спасла мою. Присела у курганов, почтила память односельчан, павших в битве на озере Атт. Свежих холмиков было два — Ли-ры и Паны, матери Терна. Она умерла в запретной части леса, одновременно со своим вторым воплощением и кучей других, о которых я не знала. Когда умирает истинное воплощение, остальные тоже гибнут. Никто не может жить без души.

Оставшийся вдовцом Клиф, отец Терна, прожил остаток своих дней один. Он передал полномочия старейшины деревни мастеру Ли-беле и отправился на покой, словно зная о том, что вскоре последует за своей обожаемой женой.

Я видела его в последний раз на похоронах мамы. Трайн намеревался поехать со мной, но я уговорила его остаться дома — доктору из деревни лучше не выезжать без особой надобности. Клиф выглядел так, словно ему не пятьдесят лет, а семьдесят. Я подошла и положила руку на его руку, но он посмотрел сквозь меня и, по-моему, даже не понял, кто стоит рядом с ним. Я уехала из деревни и больше его не видела.

Трайн был неправ, когда говорил, что я с ним играю. Все это время, прощаясь то с одним, то с другим человеком из моего наполненного присутствием Терна прошлого, я старалась справиться с чувством потери, засевшим у меня в груди после его ухода. Там, на далекой Земле, в номере пятизвездочного отеля, все еще звучали его слова.

«Я люблю тебя и всегда буду любить, — говорил он. — Ли-ра умерла, и я больше не связан обещанием держаться от тебя подальше».

Трайн был неправ, когда говорил, что я жду возвращения Терна. Я не ждала его. Я его смертельно боялась.

Когда утренняя дымка заткала небо белым полотном, я и Трайн на снегоходе отправились в запретный лес. Он вызвался проводить меня до места перехода — поляны посреди леса, вокруг которой время замедляет ход. Ею пользовались те, кто хотел переместиться из одного воплощения в другое, не теряя времени своей жизни. После того, как я в облике Стилгмар открою глаза в комнате временного пребывания на кампусе Школы Гидов по мирам, Трайн на снегоходе доедет до Ворот и присоединится ко мне на той стороне.

Раньше для того, чтобы перейти из одного воплощения в другое, мне не понадобилось бы никуда ехать. Но с некоторых пор — и это заставляло нервничать — в Снежном мире закон сохранения времени сдал давать сбои.

Восемь лет назад что-то случилось со здешними Воротами, и люди, прыгающие в другие миры из Снежного, начали терять память. Старшие расы проверили Ворота сверху донизу — все было нормально. Ворота попытались закрыть совсем, но потом снова открыли — исследовательские работы решено было не останавливать, но для страховки вести под запись.

И вот недавно начались проблемы с переходами. Я заметила это, когда вернулась с Земли в Снежный мир после очередного курса лечения. По всем законам я должна была оказаться вне времени и пространства и вернуться точно в то место, откуда ушла. Модальные реальности, и все такое. Но я вернулась не к себе домой. Я оказалась лежащей рядом с прорубью у озера, в котором меня чуть не утопили, и это испугало меня так, что я едва не лишилась рассудка.

Ли-ра всегда говорила, что переход и возвращение — это как стежок иголкой, которой дважды проткнули одну дырочку. Ты вернешься туда же, откуда ушел. Твое тело застынет в пространстве и времени, но останется там же, где ты его покинула.

Оказавшись на ледяной поверхности озера, я поняла, что что-то пошло не так.

Трайну приходилось каждый малый лунокруг — двадцать девять дней — прыгать в Белый мир, чтобы справиться с лихорадкой возвращения. Очнувшись на озере, я не сразу решилась рассказать ему о случившемся. Только когда снова подошло назначенное время, и тянуть с возвращением на Землю стало уже невозможно, я пришла к нему и выложила все, как есть.

К моему удивлению, он казался таким же напуганным, как и я.

«Ты знаешь, что за пределами Снежного мира время стало двигаться иначе? — спросил он. — Что я уже не могу так сразу сказать тебе, сколько там прошло дней, минут, часов?»

Конечно же, он называл не земные меры времени, но я буду использовать их — опять же для удобства.

«Мы замедляемся, Одн-на, — сказал он. — А потом ускоряемся. И снова замедляемся. Я веду календарь, в котором отмечаю даты. Из двадцати моих последних прыжков только два прошли по графику».

«Полтора года — пять больших лунокругов, и ты молчал? — удивилась я. — Ты кому-то сказал?»

«Да. Я поставил в известность ангелов здесь и кое-кого в Белом мире. Ангелы уже знал, хотя и пытались сделать вид, что удивлены».

«И как они тебе это объяснили?»

Трайн пожал плечами.

«Никак. Посоветовали учитывать переменные, сказали, чтобы в эти дела я как можно меньше совал нос».

«Так это сделано намеренно? — удивилась я. — Чего они хотят добиться?»

Но Трайн не знал.

Я почему-то считала, что Корт — ангел, с которым я так много пережила и которого после гибели Ли-ры назначили на эту планету резидентом от ангелов, — должен прийти и все мне объяснить. Но шло время, и никто не приходил, и мы с Трайном завели календари, в которых отмечали каждый малый лунокруг изменение временной переменной.

Я не знала, что значат эти времетрясения. Но чем-то хорошим они явно не были.

Именно тогда Трайн предложил мне идею перехода через запретный лес, в самой глуши которого находилась мертвая зона — поляна, на которой время шло так медленно, что его движение было почти незаметно. Это была временная ось планеты, спица, пронзающая мир сверху донизу. У нас на Земле тоже существует такая — она в каждом мире есть, только еще не везде открыта. Ангелы говорили мне, что наша ось проходит через Бермудский треугольник. Вполне правдоподобно.

Я перешла и почти сразу же вернулась обратно, и с радостью обнаружила, что все нормально. С тех пор я меняла воплощения только здесь.

Трайн нес с собой дневник, в который весь месяц тщательно и кропотливо записывал происшедшие с ним события. Потеря памяти после возвращения никуда не делась. Ему каждый раз приходилось перечитывать заново свои записи и верить им на слово.

Я же, спрятавшись от ветра за его широкой спиной, думала об Ининджере и о том, что сразу после похорон, сняв черное траурное платье, мне придется облачиться в белое, подвенечное. Хотела ли я этого? Хотела ли я стать женой Трайна — а точнее, захотела ли я стать его женой после столь откровенного разговора? Я надеялась, что приняла правильное решение. Этот брак, этот союз мог стать соломинкой, за которую я ухвачусь, чтобы не утонуть в глазах вернувшегося после путешествия по мирам Терна.

Но разумно ли было говорить «да» человеку, который верил мне не до конца? Я не знала.

Мы добрались до поляны, когда солнце уже встало и, стряхнув с неба утренний туман, осветило лес яркими косыми лучами. Спешившись у края, Трайн заглушил снегоход и подождал, пока я слезу. Его глаза оглядели меня как обычно — внимательно и серьезно.

— Увидимся в Школе?

Вчерашние его слова мучили нас обоих, но я не знала, что сказать, да и он, похоже, тоже. Я обняла его на прощание и отошла к центру поляны, вскоре скрывшись от него за дымкой медленно ползущего времени. Дошла до принесенного почти звездокруг — пять земных лет — назад лапника, который выглядел таким свежим, словно я только что его наломала, улеглась на него, понимая, что за это время Трайн уже добрался до Ворот и прыгнул в Белый мир, и скорее всего, уже едет по дорогое от волчьих нор к столице…

И с ощущением легкого головокружения перешла.

Глава 3

Казалось, все обитаемые миры собрались на похороны Ининджера, бывшего Советника Мастера правления, первого распорядителя, Патрона Патронов, наставника и гуру. Дворцовая площадь, в центре которой уже наготовили веток для погребального костра, была окружена десятком плотных рядов шестиколесных машин и микроавтобусов. Людей решили собрать сразу в двух залах дворца — большом, где проходили балы и инициация новых учеников Школы, и в малом, где семь с половиной лет назад меня судили за случившееся в Дайтерри.

Столы поставили максимально близко к окнам. Белые, резко пахнущие цветы дэлаконии сменили темно-красные броззы с нежным легким запахом, напомнившим мне аромат сирени. Окна, несмотря на прохладную осень, были распахнуты, оркестр играл «Карабеллу» — любимую песню покойного Ининджера, люди и ангелы, и даже пара вампиров стояли возле столов, накладывая на тарелки разнообразную снедь. Пшанар — фруктовый сок из местной разновидности апельсина и граната, лился рекой.

Пока Керр не прибыл, я успела пройтись по залу и осмотреться. Какие-то лица показались знакомыми, но большую часть присутствующих я, конечно же, не знала. Мастер образования кивнула мне, проходя мимо с толпой своих подчиненных, Мой однокурсник Малгмар, ставший после окончания Школы преподавателем истории, чуть наклонил голову в знак приветствия. Обстановка не располагала к разговорам, потому их почти и не вели.

Я вышла на балкончик, подышать свежим воздухом в ожидании начала церемонии. Есть мне, как обычно после перехода, не хотелось, так что требовалось просто убить время. С балкончика хорошо была видна дворцовая площадь, на которой вот-вот должно было развернуться основное действо. Все уже было готово. Большое ложе из белого камня выложили ветками изморенника. Ининджер отбудет в последнее плавание в клубах белого ароматного дыма. Веток нанесли столько, что можно было сжечь человек десять. Тело пока одевали в ритуальные одежды, и ложе было пустым. Вокруг бродили стражники с церемониальным оружием, похожим на земные алебарды.

Площадь не огородили, но как ни странно, зевак было мало. Смерть Ининджера осталась для страны почти незамеченной. Только старая гвардия вроде меня помнила его таким, каким он был в лучшие свои годы. Помнила орлиный взгляд слепых глаз, резкий голос, проницательность, с которой он принимал решения. Ининджер не был стар, ему едва исполнилось по моим прикидкам шестьдесят лет. Хотя в последнее время я уже не так категорично относилась к чьему-то возрасту. В этом воплощении мне было уже сорок, хотя выглядела я на тридцать два. Человек живет по времени того мира, в котором родилась его душа. Это было едва ли не первым, что я уяснила, прибыв в этот мир. Возможно, Ининджеру было не шестьдесят, а сто шестьдесят. Возможно, он просто устал жить. Мы все, даже самые долгоживущие, когда-нибудь устанем.

Вскоре мне надоело наблюдать за слоняющейся без дела стражей, и я вернулась в зал. Керра по-прежнему не было видно, но я не переживала. От волчьих нор сюда ехать и ехать, скорее всего, он прибудет к началу церемонии.

Я заметила у окна знакомую лысину — это был Сибиг, один из учителей-Патронов. Подошла, поздоровалась, налила себе и ему пшанара.

— Отчего умер Ининджер? — спросила я, подавая ему стакан.

— Не знаю, — кивнул тот. — Говорят, смерть истинного воплощения. А там уж откуда нам знать.

Я задумалась. Об истинных воплощениях в Белом мире еще восемь лет назад молчали изо всех сил, однако после того памятного Вселенского совета теорию переселения душ все-таки стали преподавать в Школе и даже не на последних курсах. Но теперь, похоже, все смерти будут связывать с ними. Пана, мама, Ининджер… они ушли из жизни быстро и необъяснимо. Умерли их истинные воплощения? Наверняка. Но почему? Я понимала, что, скорее всего, мы этого никогда не узнаем.

Сибиг осушил стакан и посмотрел на меня, словно увидев в первый раз. Он совсем не изменился за то время, что я его не видела. В его мире время шло так медленно, что мои дети и даже внуки… нет, не буду думать о потомках. Он приводил учеников еще когда Мастер правления, сейчас уже пожилой человек, был совсем мальчишкой, и будет приводить их, когда дети и внуки наследника, Дэлакона, постареют и умрут.

— Ты же Стилгмар, да? — спросил Сибиг.

Я сказала, что так и есть.

— У меня в этом году новичок из Солнечного мира. Хочешь, я вас познакомлю?

Теперь, когда я знала, что Земля — не совсем мой, а точнее, совсем не мой дом, я не испытывала такого уж горячего желания видеться с ее обитателями, но отказать Патрону было не комильфо, и я согласилась. Сибиг степенно предложил мне руку и повел через весь зал к столу, у которого столпились Мастера. Худощавый молодой человек в изысканном белом костюме с темно-серой бабочкой, рассказывал Мастеру образования Онне о земной литературе. Остальные внимательно слушали.

— Ангелы и вампиры… — говорил он, когда мы подошли. — То есть, простите, старшая теплокровная и старшая холоднокровная расы — герои в куче современных земных книг. Ангелы обычно являются у нас носителями божественной воли… То есть, простите, воли создателя Вселенной…

— И кто же у вас является создателем Вселенной? — спросила Онна. Она всегда задавала новичкам этот вопрос.

— Существо еще более высшего порядка.

— Кислорододышащее?

Вопрос звучал совершенно серьезно.

— Не уверен, — сказал молодой человек и замолчал, заметив нас с Сибигом.

Мы поприветствовали Мастеров, каждый из которых знал меня в лицо, и повернулись к замолчавшему землянину. Хотя он, естественно, не выглядел сейчас, как представитель другой планеты.

Давным-давно, когда через Ворота только-только начали прыгать, старшие расы вставили в них модификатор — устройство, позволяющее изменять организм прыгуна так, чтобы он смог выжить в мире прыжка. Например, добавлялась пара легких, укреплялись ребра, вырастали перепонки между пальцами. Здешний народ произошел от травоядных, у них были прямоугольные зрачки и по шесть пальцев на конечностях. Стоящий передо мной человек был похож на типичного представителя Белого мира, ничто не выдавало в нем чужеземца.

— Стилгмар Аргентджен, это мой Протеже из Солнечного мира, Гелна, — сказал Сибиг. — Прислан сюда в рамках программы интеграции.

Ого, даже так!

Я протянула руку, и Гелна удивил всех, наклонившись и поднеся ее к губам в старинном жесте приветствия.

— Рад знакомству, Стилгмар. Наслышан о тебе, — сказал он, не отпуская моих пальцев. — Буду рад как-нибудь поговорить.

— Я тоже, — вежливо сказала я.

Гелна разжал руку и повернулся к Онне с прежним приветливым выражением.

— Прошу прощения, на чем мы остановились?

Сибига отозвали в сторону, и я осталась рядом с Мастерами, слушая, как Гелна на все лады расписывает им прелести земной литературы. Онна, казалось, была удивлена словами о том, что вампиров в земных сказках ставят на один уровень с оборотнями.

— Но аниморфы — существа более низкого порядка, — склонив голову набок, сказала она. — Они такие же существа, как и люди. Ваши сказки достаточно сильно искажают реальность, Гелна Сибигджен.

— Откуда ж нам знать правду, Мастер Онна, — пожал плечами Гелна. — Наши сказки сходятся в одном. Увидел вампира или оборотня — беги. Если, конечно, ты не юная прелестница с желанием завлечь кого-то из них в свою постель.

Вокруг вежливо засмеялись, а я перестала вслушиваться в болтовню и задумалась над словами Сибига.

Программа интеграции, так-так. Меня, конечно, это совсем не касалось, но все же. Если Земля официально прислала в Школу ученика, это значит, что она — на пороге Открытия. Это значит, что вампиры и ангелы вот-вот выйдут из тени и заявят ничего не подозревающему миру о своем существовании. Мне бы хотелось застать этот момент. Это был бы просто крах целой системы представлений о сказочных существах. Инфи Великий, вампиры и ангелы, должно быть, придут в ярость, прочитав все то, что человечество насочиняло о них за тысячелетия.

Я почувствовала присутствие Керра и, повернув голову, увидела его у входа. Встретившись со своим будущим мужем глазами, я извинилась перед Мастерами и направилась к нему, стараясь согнать с лица виноватое выражение.

— Ты давно прибыла? — спросил он, останавливаясь за несколько шагов до меня, и я тоже остановилась, не в силах вести себя так, будто ничего не было.

— Да, уже давно. Уже вот-вот должны начать, я думала, что ты не успеешь. Были какие-то неполадки?

Он подошел ближе, взял меня за руку и переплел свои пальцы с моими, пристально на меня глядя. Керр наверняка еще не прочитал свой дневник, так что мог только догадываться о том, почему я веду себя так странно. Мне почти не хотелось, чтобы он его читал.

— К площади не проехать, перекрыты дороги. Пришлось объезжать половину города. Потому так долго. Ты перешла нормально?

— Да, очнулась в своей комнате, как обычно. Покрытая пылью и паутиной, но на том же месте, где и была.

Керр улыбнулся, во взгляде промелькнуло облегчение. Вот только чем оно было вызвано: моим ответом или тем, что я шутила с ним? Не знаю.

Мы направились к Патронам, которые собрались у самого трона. Керру нужно было поздороваться со своим учителем. Я крутила головой, пытаясь отыскать в толпе своего собственного Патрона, Аргенту, но его нигде не было видно. Нам с ним обязательно нужно было увидеться, ведь он контролировал меня на территории Белого мира. Правда, это не обязательно было делать в такой траурный день. Я решила не переживать по этому поводу и дождаться конца церемонии. А может, и утра. Я и Керр намеревались остаться здесь до конца осени. Где-то через лунный месяц на планету должен был прибыть корабль с планеты, на которой он родился. На родине у Керра было несколько жен, и он хотел дождаться от них известий.

Интересно, он скажет им, что собрался снова жениться?

Мы подошли к Патронам, и я увидела среди них Владыку.

Лентерн Маркантисджен выглядел так же величественно, как и здешний год назад, когда мы виделись в последний раз. Он никогда не гнушался выходить «в народ», собственноручно принимал учеников в Школу гидов по мирам, иногда даже посещал мои ежегодные выступления. Обычно на лице Владыки играла улыбка, но сегодня я заметила, что он озабочен. Увидев нас с Керром, он без единого слова приветствия махнул рукой куда-то за трон.

— Твой Патрон дожидается тебя в малом зале, Стилгмар. Поговори с ним, и побыстрее, пока не началась церемония.

Это была не просьба, а приказ, и, хотя фактически я не подчинялась правителю этого мира, я предпочла послушаться. Керр сжал мои пальцы и отпустил, оставшись слушать сварливые упреки своего Патрона Прештлы, которой опять что-то не понравилось — не в ее Протеже, в новых учениках, которых навязали ей в этом году, — а я направилась к выходу из зала, чтобы увидеться с Аргентой.

Насколько подробно мой жених записал в свой дневник события прошедшей ночи? Свои слова, свои упреки, мой ультиматум, который был больше похож на истерику? Или все-таки Трайн решил, что лучше ему о таком не помнить? Я никогда не читала дневников Керра/Трайна, и потому не знала, как часто и как детально он описывает свое пребывание в Снежном мире. Он никогда не расспрашивал меня о том, что случилось, но, казалось, ориентировался в прошлом достаточно хорошо.

Я вышла из большого зала и по длинному освещенному коридору перебралась к малому. Везде было многолюдно. Кто-то узнавал меня, слышались приветственные возгласы, но большую часть тех, кто со мной здоровался, я не помнила. Лекцию перед учениками я читала раз в год, то есть, на втором, четвертом и заключительном курсах. Шесть сотен человек? Запоминать я и не старалась.

Я вспомнила о Гелне. Программа интеграции не имела ничего общего с похоронами. Я начинала думать, что Владыка, как обычно, пытается совместить неприятное с полезным. Наверняка собрали нас всех здесь не просто так.

Я зашла через высокие открытые двери в малый зал. Он тоже был набит людьми и ангелами. Аргента стоял у окна, разговаривая с незнакомой мне высокой худощавой женщиной. Горизонтальные полоски его зрачков сузились, когда он меня заметил.

— Протеже! — хоть я и окончила Школу, он не перестал меня так называть.

Я приблизилась, кивнула ему, приподняла волосы, показывая пластырь за ухом. Унизительно, но это я должна была делать каждый раз, как Аргента меня видел. Он аккуратно наклонился и посмотрел на цвет пластыря. Желтый — все нормально, красный — необходимо заменить. Я надеялась, что все нормально — так и оказалось.

Высокая женщина, разговаривавшая с Аргентой при моем появлении, с интересом за нами наблюдала, остальным же, казалось, совсем нет до происходящего дела. Я знала, что многие настороженно относятся к моему присутствию, но времени уже прошло достаточно много, я не чудила и в демона не превращалась, так что постепенно из категории «ох, это же Стилгмар!» перешла в «а, это Стилгмар…».

— Владыка сказал, ты хотел со мной увидеться, — без обиняков перешла я к делу.

Он кивком указал на женщину и тоже не стал ходить вокруг да около.

— Это Тринка Прештладжен, будущий резидент Белого мира в Солнечном мире. Тринка, это Стилгмар Аргентджен.

Вот так даже. Не просто ученица, а будущий официальный представитель этого мира на моей почти родной Земле. Я была удивлена и даже шокирована. Кажется, я слишком долго не обращала внимания на то, что здесь происходит.

Я оглядела женщину с уже более живым интересом. На вид моя ровесница или чуть младше. Она, в свою очередь, разглядывала меня желтыми большими глазами. Лицо казалось непроницаемым, каким-то неживым. Я поняла, что она, скорее всего, не отсюда. И возможно, даже не млекопитающее.

— Я с планеты Ваудай, — сказала она ровным голосом. — Теплокровное кислорододышащее существо, мои предки были рептилиями. Возможно, я покажусь вам несколько неэмоциональной, но это лишь следствие здешнего климата. Мой организм еще не привык к перепаду температур. А вы, так понимаю, землянка?

Было странно слышать это именование. В Белом мире редко меня редко называли так, предпочитали говорить «жительница Солнечного мира».

— Да, — подтвердила я, не вдаваясь в подробности. — Так и есть.

Неожиданная мысль пришла мне на ум.

— Так вы — рептилия? Погодите, но они же холоднокровные.

— Вы неправы, — ответила она тем же ровным голосом. — В истории Земли есть пример теплокровных рептилий. Это были динозавры, вы же знаете о них? Они были способны поддерживать постоянную температуру тела.

— Об этом я не знала, — сказала я.

Желтые глаза не выразили никаких эмоций.

— Возможно, вам стоит получше познакомиться с курсом биологии.

— Я думаю, обсуждение можно отложить на потом, — быстро проговорил Аргента, и, оглядевшись, я увидела, что людская масса вокруг нас взволновалась. Похоже, начиналась церемония. — Протеже, оставайся рядом со мной. Нам троим нужно будет поболтать о Солнечном мире после того, как Ининджера сожгут.

Толпа потекла к выходу, мы двинулись следом.

— А о чем хотя бы примерно мы собираемся говорить? — спросила я Аргенту, ухватывая его за локоть.

— О Солнечном мире, — сказал он таким тоном, словно я и сама должна была догадаться.

Мы вышли из зала и организованным строем направились через один из коридоров к выходу. Народу было много, и коридор неожиданно оказался забит, как улица в час пик. На Земле эта толкучка обязательно сопровождалась бы гомоном и раздраженными выкриками, но здесь царила практически абсолютная тишина. Изредка слышались приветствия, иногда Патроны и Протеже перекидывались парой слов, но разговоров не по делу не было.

Следом за нами один за другим от стены отделились стражники. Они проводили последних покинувших дворец до дверей и заперли их изнутри. Неизменная пара с алебардами тут же заняла свои места. Несмотря на то, что дворец во время церемонии остается пустым, его без обычного кольца охраны не оставляли.

Владыка и Дэлакон, наверное, ушли раньше. Толпа тем же организованным строем направилась в сторону дворцовой площади, соединившись у парадного входа с теми, кто выбрался из большого зала через него. Я пыталась отыскать взглядом Керра, нашла, махнула ему. Он протиснулся сквозь толпу, поздоровался с Аргентой, взял меня за руку.

— Я еще не читал дневник, — сказал он тихо, наклонившись к моему уху. — Что-то важное произошло?

— Мы решили пожениться после возвращения, — сказала я и сразу же пожалела об этих словах.

— Отличная новость, Стил! — оживленно воскликнул мой Патрон. — Почему ты не сказала раньше? Я бы непременно тебя поздравил.

Я покосилась на Керра. Его глаза вспыхнули радостью, но, вглядевшись в мое лицо, он стал серьезным, очевидно, понимая, что что-то с этой новостью не так.

— Мы потом поговорим, — сказала я, чуть заметно сжав его пальцы и тем самым предупреждая возможные расспросы. Но он и не собирался ничего выяснять, лишь чуть наклонил голову в знак того, что понял меня, и стал смотреть вперед. — Аргента попросил меня не отходить от него далеко, хорошо?

Инфи меня побери за этот отзвук вины в голосе.

— Хорошо. Ладно.

— Я поздравляю вас, Стилгмар Аргентджен, — сказала Тринка, идущая с другой стороны от Аргенты, и без сомнения, слышавшая весь разговор. — Для моего вида брак включает признание детей женщины ее мужчиной и признание детей мужчины его женщиной. У вас этого, так понимаю, нет.

— Нет, — сказала я.

— А дети у вас есть, Стилгмар Аргентджен?

— Нет, — качнула я головой, и только спустя несколько мгновений поняла, что впилась в руку Керра ногтями.

Поспешно убрала руку, и он повернул голову, пристально вглядываясь в выражение моего лица.

Но ничего не сказал.

Нынешний Первый советник Мастера правления, человек по имени Фебринио, оказался не просто многословен — поистине велеречив. Мы провели под накрапывающим дождиком минут тридцать по земному времени, пока, наконец, он не взмахнул рукой, отдав поджигателям ритуального костра команду. Когда огонь взметнулся к серому низкому небу, по толпе пронесся единый вздох облегчения.

Белый дым медленно поднимался в воздух, рассеиваясь высоко над нашими головами, люди переступали с ноги на ногу, очевидно, не зная, что дальше, закончилась церемония или нет. Аргента и Тринка о чем-то негромко переговаривались, стоящий у самого костра Владыка в прощальном жесте поднял руки к небу. Мы с Керром переглянулись, тоже не зная, чего ждать, да и ждать ли вообще. Толпа зашевелилась, вот-вот готовая двинуться с площади обратно в залы дворца, как тут раздался красивый низкий голос.

— Как-то раз на пляже под луной Аркады,

Мы с тобой случайно повстречались взглядом…

Я сразу же узнала «Карабеллу». Именно ее пел Ининджер в тот памятный для меня вечер, когда я стала ученицей Школы. Именно она стала в свое время его визитной карточкой, несмотря на то, что кроме этой песни в репертуаре распорядителя был не один десяток других, не менее красивых.

— Твой взгляд был отчаян и смел,

И слов я найти не сумел…

Мне не нужно было искать взглядом певца — Фебринио воздел руки к небу, его голос понесся над площадью, перекрывая раздавшиеся ахи и охи. Насколько я знала, на похоронах не было принято петь веселые песни, но это был особый случай. Речь Первого советника оставила нас безучастной, но стоило ему запеть — и я увидела, как растрогался Владыка, как заулыбалась сквозь навернувшиеся слезы Мастер Онна, как осветились воспоминаниями лица Патронов.

У меня самой сжалось в груди сердце. Тот самый первый в моей жизни бал, глаза Лакса, пронзительная зелень которых до сих пор мне снится одинокими ночами, вспышка Кристалла, определившая мне место среди учеников — вечер, ставший началом самого большого приключения в моей жизни, всплыл в памяти так четко, словно это было вчера.

— Ты песню мне спела, ты песню мне спела, о, Карабелла! — последние слова пропела вся собравшаяся на площади и вокруг толпа, и я вместе с ней.

Оркестр подхватил мотив, но играл его медленно и так пронзительно, что к концу песни многие плакали, уже не стесняясь. Мы провожали не просто Ининджера. Мы провожали свое прошлое, свои воспоминания, частью которых он был. Вместе с ним многие провожали свою молодость.

Меня тронули за плечо — Аргента. Глаза моего Патрона были сухи, он обвел толпу взглядом и остановил его на лице Керра.

— Вы остаетесь на поминальный обед?

Я взглянула на Керра.

— Как хочешь, — сказал он.

Я не хотела. Аргента сделал знак Тринке, она подошла.

— Тогда, может, сядем где-нибудь в библиотеке и поговорим? Школа все равно сегодня пуста, занятия отменены, часть учеников на практике.

Возражений не последовало. Выбравшись из толпы, мы уселись на первый шедший в сторону Школы микроавтобус и уже совсем скоро были на месте — на остановке, которая так и называлась «Школа и территории».

Библиотеку Школы отделили от государственной сразу же после того, как был построен кампус. Ученикам уже шесть лет не нужно было искать себе жилье на период пребывания в Белом мире; все находилось в одном месте. На территории Школы построили жилой городок, разместили собственный спортзал, разбили парк. Библиотеку перенесли сюда же.

В читальном зале верхнего уровня — как я его называла, «особой секции Хогвартса» — царило безмолвие. Здесь могли находиться только старшекурсники, для других доступа просто не было. Двери на этаж открывались по подобию знакомой мне пластиковой карты. Библиотекарь записала нас и вернулась к вязанию длинными изогнутыми спицами. Мы друг за другом прошли в дальний закуток зала — чтобы никто не мешал.

Учебники стопкой лежали на столах, ради интереса я остановилась и раскрыла один.

— «Теория модальных реальностей», — тут же жизнерадостно сообщил мне встроенный диктор. — Выберите параграф для прочтения.

Конечно же, все учебники Белого мира были написаны на языке Белого мира. Вживленные под кожу клещи-переводчики, совмещающие в себе живой организм и чудо микротехнологии, помогали воспринимать устную речь — любой язык, если верить все тем же учебникам. Но беломирская клинопись оставалась беломирской клинописью. Для того, чтобы у учеников не было проблем с материалом, им выдавали тетради — а в них каждый мог писать на своем родном языке. Материал из учебника воспроизводился диктором вслух.

— Ностальгия? — не упустил случая Аргента.

Я обернулась к нему и пожала плечами.

— Отчего бы и нет.

Тринка уселась за стол, внимательно разглядывая обложки, Керр же остановился рядом с нами, и на лице его был написан вопрос.

— Так что за срочность, Аргента? Почему нельзя было подождать до завтра?

Он обошел стол и жестом пригласил нас присесть. Мы с Керром заняли места напротив моего Патрона и Тринки. У меня начинала болеть голова — после перехода она всегда болела — и потому с каждой секундой я становилась сварливее. Уставившись на Аргенту, я вздернула брови.

— Я только после перехода, а Керр испытывает на себе последствия прыжка из Нулевого мира, так что давай к делу.

Он не был удивлен моей резкостью, так как уже был с ней знаком. Кивнув, Аргента достал из кармана своей черной траурной одежды тонкую книжечку и положил ее перед нами. Пальцем он пододвинул книжечку ко мне, очевидно, намекая, что открыть ее должна я.

Что я и сделала.

— «Политико-социальная интеграция», — приятным голосом сообщил диктор. — Выберите параграф для чтения.

— Просмотреть содержание, — скомандовала я.

— «Политико-социальная интеграция», — тут же переключился диктор. — Содержание. Раздел первый. Термины и определения. Раздел второй. История развития программ интеграции для миров разной степени открытости. Раздел третий. Общие принципы современных программ интеграции.

Я не отрывала взгляда от Аргенты. Он что, предлагает мне снова прочитать учебник?

— Открыть раздел четвертый, — прервал перечисление мой бывший Патрон, и диктор запнулся, воспринимая вербальную команду. — Параграф двадцать первый. Резидент.

— Резидентом является должностное лицо, уполномоченное Мастером правления представлять интересы Белого мира на территории других миров. Резидентом обычно назначается абориген мира, в отношении которого осуществляется программа интеграции, на срок от двух и более стандартных лет. В задачи резидента входит…

— Аргента, — сказала я, теряя терпение. — Я и Керр это все знаем.

— Ваш Патрон хочет сказать, — заговорила Тринка, и в голосе ее мне почудилось легкое удовлетворение, — что вам следовало обратить внимание на несоответствие вышесказанного и моего назначения на пост резидента вашего мира.

Я закрыла учебник, воцарилась тишина. Желтые глаза Тринки смотрели прямо на меня, я свой взгляд тоже не отвела.

— И что это значит?

— Я хочу, чтобы ты стажировала Тринку на новом месте, — сказал Аргента. — С тех пор, как сюда пришли вы с Перлой, прыгунов из Солнечного мира не было. Вампиры и ангелы тянули до последнего, но теперь, когда стало известно об успехе дела с последним из демонов…

Он замолчал, и я только тогда осознала, что яростно качаю головой. Но заговорила не я. Заговорил Керр, и в голосе его звучала насмешка.

— И тогда вы вспомнили о том, что где-то в Снежном мире живет девушка по имени Стилгмар, которая случайно подходит на роль помощника резидента?

— Я тоже не рада, уверяю вас, — сказала Тринка. — Я не очень хочу находиться с вами рядом, когда на Землю прибудет демонический ребенок. Демоны чувствует друг друга, как и ангелы. Мы не знаем, как ребенок поведет себя в таких условиях. Это может быть просто опасно.

Меня несколько покоробила ее прямота, но я проглотила это.

— Так все-таки на Землю, — пробормотала я почти про себя.

Я до последнего надеялась, что Вселенский совет изменит решение. Мне не хотелось думать о том, что последняя из демонов — пусть одна-единственная, но все же из рода тех, кто едва не уничтожил весь наш сектор — окажется на планете, которую я называла своим домом. Почему ангелы не выбрали одну из пустынных планет, почему не отправили демона куда-нибудь в Тмутаракань — я не знала. Наверное, у них были свои причины. Я стала о них задумываться только недавно.

— Она не демон, — заговорил Керр, но я накрыла его руку своей, прося замолчать.

Если бы Керр хоть на процент во мне сомневался, он бы здесь не сидел. Его ненависть к демонам была подобна спящему вулкану. Он мирился с их присутствием где-то на другом конце галактики, он знал, что Лакс ведет в наш сектор одного из них, но далее его терпение кончалось. Если бы Керр хоть на минуту заподозрил, что со мной что-то не так, он бы меня убил.

Я в этом не сомневалась, но сейчас было не время доказывать свою лояльность.

— А опыт предыдущих интеграций? — спросила я у Аргенты. — Только не говори мне, что кроме меня подходящей кандидатуры нет, я сегодня видела Протеже Сибига, он как раз из Солнечного мира.

Он откинулся на спинку стула и вздохнул.

— Видишь ли, Стил, — мой Патрон редко ко мне так обращался, и такое обращение значило, что он перестал вести себя как учитель и стал говорить со мной, как человек, на равных. — Видишь ли, Стил, с Солнечным миром ситуация немного другая. Во-первых, там обосновались и белокрылые, и холоднокровные. Эту территорию сделали нейтральной — именно потому в качестве резидента туда отправляют рептилию. Рептилии рассудительны и практичны, как вампиры, но имеют теплую кровь, как ангелы. Рептилии живут по обе стороны температурной границы миров уже много веков, они — один из старейших разумных видов в известной Вселенной.

— И вы им доверяете на все сто? — настала моя очередь быть прямой. Правда, мой укол, похоже, не достиг цели. — Вы готовы отдать такую стратегически важную точку, как мой мир, существу без эмоций?

— Вид Тринки быстро эволюционирует. Они вышли в космос раньше вас, кстати. И войн у них в разы меньше. Они разумны и рациональны, кандидатуру одобрили обе старших расы.

— Спасибо, Патрон Аргента, — проговорила Тринка.

Я помолчала. Мысль о том, что дела моего мира будет решать ящерица, мне не нравилась. Но мысль о том, что я должна стать ее проводником на Земле, не нравилась еще больше. В конце концов, место резидента могли бы предложить мне. Вовремя зачесавшаяся кожа под пластырем за ухом напомнила мне, почему этого никогда не будет.

— Продолжай, Аргента. Что там «во-вторых»?

— Во-вторых, Солнечный мир по-прежнему остается Закрытым. Одно из государств пригрозило объявлением войны в случае нашего активного вмешательства в дела планеты. На нас пока смотрят очень настороженно. И кто как не житель мира сможет помочь разобраться в нюансах поведения своих земляков?

— Что за страна?

Аргента назвал. Я не могла не согласиться — эти могут. Могут и ядерным зарядом шарахнуть, и химическим оружием вдогонку запулить.

— В вашу задачу не входит решать политические проблемы, — сказала Тринка. — Вы должны помочь мне подобрать команду и пройти адаптацию на месте, в реальных условиях. Несмотря на то, что я изучала устройство вашего мира и общественные науки, я уверена в том, что ваша помощь мне будет кстати. К тому же… я немного отличаюсь по виду от обычного человека…

Немного, конечно.

— …Так что на первых порах могут быть сложности. Вы поможете мне адаптироваться, но действовать и принимать решения я буду сама. Задача не из самых трудных.

Я помолчала. Моей специализацией в Школе стали Закрытые миры — конечно же, Аргента и Тринка об этом хорошо помнили. И если бы не демоническая кровь, я должна была бы сейчас находиться где-нибудь в пещерах Бйос-Четыре, учить местное население добывать огонь и изготавливать колеса. А могла бы и оказаться после распределения на Земле, заниматься тем, чем занимались уже восемь лет моя однокурсница Перла и ее муж Рубинио. Кстати, о Перле.

— Почему вы не попросите Перлу Сибигджен?

— Она ждет ребенка и не готова сотрудничать. И… вампиры ее не одобрили. А тебя они знают, с тобой проблем не было.

Очень мило. Прямо не передать, как я рада, что меня знают в лицо существа, пожирающие человеческие ауры.

— Я не хочу, чтобы ты возвращалась на Землю, — сказал Керр. — И дело даже не в лихорадке возвращения. У нас со Стилгмар другие планы на эти выходные, прости, Аргента.

— Стилгмар все равно нужно будет вернуться туда для замены пластыря и контроля состояния, — напомнил мой бывший Патрон. — Не сегодня, но скоро. Почему бы не совместить? Это не займет много времени. Ты вообще не почувствуешь ее отсутствия.

Время на Земле обычно шло в два раза быстрее, чем в Снежном мире. Теперь, правда, я уже не могла сказать точно, что и как — из-за последних событий земной календарь в моей голове тоже сбился, но я знала, что разница осталась в этих пределах. Аргента был прав, Керр мог и не успеть по мне соскучиться.

— Что же касается Гелны… — вернулся он к моему вопросу, — то этот парень еще новичок. Он едва начал учиться, и кроме умения рассказывать красивые сказки у него ничего и нет. Ты и сама это понимаешь. Я не могу поставить его наставником для будущего Патрона сопровождения. Его самого надо сопровождать.

Он развел руками, показывая, что выложил передо мной все карты.

— Я все сказал, Стил. Инициатива моя, Владыка Лентерн пока не в курсе. Но я думаю, он не будет против, потому как старшие расы уже дали добро. За тебя поручился Кортвандайре со стороны ангелов и Уз’кул — со стороны вампиров. Совет не имел возражений.

Я неожиданно оказалась загнанной в угол, и сама не поняла, как. Если и те, и другие уже дали добро, отказаться я не могла.

Снежный мир не плыл в пустоте посреди огромной Вселенной. Обитаемые и исследованные части большой паутины миров давным-давно поделили между собой старшие расы. Я знала только о двух. Вампиры, или холоднокровные, держали под контролем свой сектор. Их миры были холодны и безмолвны, а сами они несли в себе способность питаться жизненной силой созданий с теплой кровью. Ангелы, или белокрылые, хранили покой своего сектора. В этих мирах солнце дарило жизнь. Ангелы и сами владели таким даром, они могли воскрешать тех, кто находился на пороге смерти, давая им второй шанс.

Наверняка существовали и другие расы, о которых нам знать было не положено. Жизнь во Вселенной вовсе не была завязана на кислороде. Но она была завязана на мире и покое, который обещали друг другу две старших расы, и на памяти о великой войне за господство над космосом, которая прогремела две тысячи земных лет назад — и это было странно, потому что многие из участвовавших в той далекой войне были еще живы. Тогда демоны, или огненные — существа с горячей, пышущей адским жаром планеты, вышли за пределы своей системы и попытались захватить другую. Война была долгой, погибло несколько цивилизаций. Только совместные усилия двух старших рас помогли остановить конец света.

Только их совместная власть держала обитаемые миры на краю хаоса.

Я могла не подчиниться приказу Мастера правления. Я могла засмеяться в лицо Аргенте, подняться и вернуться в Снежный мир прямо сейчас. Но если ангел, спасший мне жизнь, и вампир, присматривающий за мной на Земле, уже решили, что мне делать… мне оставалось только подчиниться.

— Сколько у нас времени? — спросила я с тяжелым вздохом.

— Чем раньше мы начнем, тем лучше, — сказал Аргента.

Глава 4

Керр дочитал дневник, и, отложив его в сторону, поднялся из-за стола. Я молча наблюдала, как он подошел к окну и встал рядом, устремив взгляд куда-то в сторону сверкающих на солнце крыш Школы.

— Эта моя дурацкая привычка подробно все записывать, — сказал он еле слышно.

Я повесила на спинку стула выбранное для завтрашнего дня платье и уселась на другой стул, у туалетного столика, сложив руки на коленях. Молчала. Ожидая — чего, не знала сама.

Я не слышала сожаления в голосе Керра, узнавшего теперь, как и когда я согласилась стать его женой. Он прочитал мне последние несколько строк вслух, чтобы я подтвердила случившееся. Заметка дышала гневом и злостью — и железной решимостью покончить с неопределенностью, разлучавшей нас восемь долгих лет. Но Трайн не сожалел о том, что сорвался. Не сожалел и Керр. Скорее, испытывал досаду оттого, что последствия этой неприятной, почти безобразной сцены с обвинением приходится расхлебывать ему, да и еще и тогда, когда внимания требует куча других дел.

— Мне нужно было сказать тебе об этом давно, — не поворачивая головы, заговорил он. — Но, конечно же, не в таком месте и не в такое время.

Солнце очертило его профиль, и мое сердце дрогнуло. Что бы там я ни говорила — я любила Керра. Не так, как в свое время Лакса — не до безумия, не без оглядки на сплетни и слухи, но любила. И то, что любимый человек, оказывается, так долго хранил в себе злость на меня, ранило в самое сердце.

— Почему ты молчал, Керр? — спросила я, сжав руки. — Почему ты не рассказал мне, когда я вернулась? Целых восемь лет ты хранил это в себе. Ты не думаешь, что это нечестно?

Он повернулся ко мне, но лица я не увидела — слишком ярко еще светило солнце. Но Керр наверняка видел сейчас мои эмоции — боль, обида, неприятное удивление. И я не стала прятать их и отводить глаза.

— Ты была так напугана, так потеряна после возвращения, — сказал он очень спокойным голосом. — Я хотел дать тебе время опомниться.

Он сделал паузу, и я не стала прерывать тишину.

— Я думал, что смогу справиться с ними, Стил. И я бы справился, если бы не ты. — Керр отошел от окна и приблизился так, что я смогла увидеть его лицо. Вишневые глаза были грустны, но злости в них не было. Как будто бы она вся перегорела там, в Снежном мире, оставив после себя лишь пепел не оправдавшихся ожиданий. — Ты и в самом деле была тогда напугана, Стил. У тебя были жуткие кошмары, ты каждую ночь просыпалась с криком и в поту. Я сидел рядом с тобой, я слышал, как ты звала Ли-ру, как просила Ра’ша отпустить тебя, как закрывала руками лицо, прячась от невидимого огня.

Я вздрогнула от его слов.

— Но я не мог тебе помочь, как ни пытался. Я обнимал тебя, я говорил тебе ласковые слова. Ты затихала, а потом все начиналось снова. Почему, Стил?

— Я не знаю, — начала я, но он сразу же перебил:

— Потому что не в моем утешении ты нуждалась. Ты хотела, чтобы Терн тебя спас. Чтобы он пришел за тобой в тот мир, а не я. Чтобы его руку ты держала на совете, а не мою.

Керр аккуратно взял мое лицо за подбородок и заставил меня посмотреть ему в глаза.

— Ты иногда разговаривала с ним в бреду, Стил. Плакала и просила оставить тебя в покое.

Он впервые говорил со мной вот так — откровенно, обнажая эмоции, позволяя мне почувствовать свои страхи и свою неуверенность. Позволяя — потому что когда он продолжил, я поняла, что все эти чувства остались в прошлом. Что потому и показал мне их Керр, что теперь он их не ощущал.

— Я решил, что за несколько лет я смогу заставить тебя забыть о нем. Но в какой-то момент наступил предел. Всему есть предел… Даже ожиданию. Когда я заговорил о возвращении Лакстерна в Белый мир, ты вспыхнула от радости. Я написал это в своем дневнике. Стил, я знал, что после прыжка, как обычно, не буду ничего помнить. Ты изменилась в лице тогда, и я понял, что проиграл.

Он отпустил меня, отступил на шаг и махнул рукой, разрубая воздух между нами.

— Так что с меня хватит. Романтический герой не забывается. Терн всегда будет для тебя на первом плане. А я вроде как второй шанс, который всегда под боком. Но я не хочу больше быть под боком. Уверен, я пожалею о своем решении, но пока я чувствую внутри только пустоту. — Он вздохнул. — Речь вышла в лучших традициях историй о любви, Стил, но я хотел до тебя донести свои настоящие чувства. Чтобы ты поняла, почему я пока не намерен на тебе жениться.

Услышав это, я обомлела.

Мысли в голове метались, как угорелые. Он бросает меня? Он оставляет меня одну из-за того, что целых восемь лет сам же сдерживал свои чувства? Керр был со мной искренним, не говорил по душам, не открывался мне. Хоть раз ему стоило бы сказать мне о своих страхах. Красивые слова — все, что я сейчас услышала. Дешевые объяснения, словно взятые из любовного романа.

Нет. Так не выйдет.

— Керр, как это понимать? — спросила я, глядя на него. — Мы расстаемся?

— А ты хочешь? — быстро спросил он.

— Нет, — мотнула я головой. — Я люблю тебя. Я понимаю, что ты зол, что тебе больно, но ведь ты сам виноват в том, что все вышло так.

Он дернул головой, вишневые глаза полыхнули пламенем.

— Я? Стил, ты сейчас витала в облаках и не слышала, что я говорил?

Я вспыхнула и от его тона, и от его слов.

— Нет, не витала. Но ты не прав.

— Послушай…

— Нет, — оборвала я, поднимаясь со стула и подходя к нему. Глядя на Керра снизу вверх, я заговорила, стараясь не повышать голоса, хотя внутри все кипело. — Это ты послушай. И послушай внимательно, что я скажу. Все эти сплетни обо мне и Терне — они не имели в себе ни слова правды. Но ты им поверил, иначе не говорил бы со мной тогда таким пренебрежительным тоном. Все слова про то, что мне нужен Терн, чтобы прийти в себя, что я постоянно думаю о нем — отчасти правда. Я думаю о нем, и теперь — больше. Но я не собираюсь бросаться ему на шею, когда он вернется. Я жду его, потому что он — часть моей жизни. И все.

Керр снова попытался заговорить, но я приложила палец к его губам и не дала вымолвить и слова.

— Я знаю его всю жизнь, Керр. Мы росли вместе, мы готовились умереть вместе. Он вытащил меня из проруби после казни и перетащил в запретный лес, чтобы я не умерла. Я многое ему должна. Но люблю я тебя. Тебе справляться ни с чем не надо. Я же уже справилась.

Я убрала руку и покачала головой, не отрывая глаз от лица Керра.

— А вот без доверия нет никаких отношений. Ты восемь лет держал свои чувства за пазухой, чтобы вот так бросить мне их в лицо. Я не хочу с тобой расставаться, но, может, нам на самом деле стоит подумать.

Он сжал губы, потом пожал плечами и быстро отошел к окну. Повернулся ко мне, помолчал, размышляя, и потом сказал:

— Да, ты права. Я не доверяю тебе, возможно, потому и злюсь. Наверное, мне надо было быть честным с самого начала. Это разница в возрасте — я все еще считаю тебя неразумной девчонкой, но ты уже взрослая женщина и прекрасно знаешь, что и как. Я рад, что обошлось без ссоры, Стил. Нарыв вскрыт — мне стало легче. И ты теперь знаешь, что Терн до сих пор стоит между нами.

И без лишних слов он прошел мимо меня к двери. Я окликнула, слишком ошарашенная его реакцией на свои слова, чтобы понимать, что повторяюсь.

— Керр, так… мы расстаемся?

— Трайн считает, что тебе стоит дать время. — Он всегда называл себя в Снежном мире отдельно, как будто бы это был не он сам, а другой человек. — Я согласен с ним. Нам лучше взять передышку. Я загляну к тебе позже.

Керр вышел, дверь закрылась. Я опустилась на стул и несколько часов провела в раздумьях. Самое странное — по прошествии времени я с ним согласилась. Нам нужно было время. Ему — чтобы понять, что на самом деле он чувствует. И мне — чтобы решить, что делать дальше.

Из окон моей комнаты в пансионате для приезжающих преподавателей была видна Школа. Потихоньку на землю опускалась ночь, и вот в кабинетах стали один за другим загораться огоньки. Солнечные батареи на крыше домов за день накапливали тепло, а ночью отдавали его — нагревая воду для мытья, отапливая и освещая комнаты. В Белом мире не было линий электропередач и опасных атомных электростанций. Все здесь работало на ветре и солнце.

Я включила свет, задернула шторы и взялась за чтение. Учебник по политической интеграции — похоже, мне и правда придется прочесть его заново. Нужно было обновить в памяти список дисциплин, необходимых для подготовки резидента в другой мир. Дипломатия — сложная штука, почти искусство.

Пока диктор бормотал о политике и резидентах, я думала о словах Аргенты.

Страной, в которой откроется первое инопланетное представительство, выбрали Россию — из-за географического положения, ведь именно там находились Ворота, и из-за территории. Резиденцию намеревались разместить в моем родном городе, поблизости от Ворот. Местонахождение ее будет держаться в секрете до момента официального признания прав резидента Белого мира правительствами ведущих государств. На это в цивилизациях подобного уровня в среднем уходило до двух стандартных лет. В нашем случае предлагалось уложиться в полгода.

Аргента сказал, что я должна быть готова к прыжку к первому дню полнолуния — через несколько дней. Ворота в Солнечный мир открывались раз в лунный месяц, и нам нельзя будет упустить это время. На Земле мне окажут всяческую поддержку, начиная от выплаты самой настоящей зарплаты для покрытия расходов, и заканчивая возможностью в любое время дня и ночи обращаться к ангелам за помощью.

Как мило, что все помнят о лихорадке возвращения.

Как мило, что я и Керр как раз сейчас решили взять перерыв.

Я посмотрела на хронометр. Было еще совсем рано, но головная боль, затихшая на пару часов, снова вернулась и теперь сжимала голову тисками. Приняв душ и переодевшись, я легла спать, решив отложить учебники до завтра.

Я не виделась с Керром до самого полнолуния. Знала, что в космопорт Марканта прибыл корабль с его планеты, знала, что он наверняка получил известия от своих многочисленных жен. Мне хотелось его увидеть, хотелось — нет, не поделиться — просто знать, что рядом со мной по-прежнему кто-то есть, но он избегал меня, всякий раз изобретая какие-то предлоги, чтобы даже не находиться со мной в одном месте.

Занятия мои продолжались вплоть до последнего дня. Аргента дал мне кучу книг, и я всех их прослушала, внимательно, заставляя себя вникать в каждое слово. За десять прошедших с момента окончания Школы лет многое изменилось. Я узнала о новых открытых мирах, почитала мемуары Героя о великой войне, заглянула в учебник биологии — познакомиться с рептилиями. Но больше всего меня заинтересовало не то, что предками Тринки считались животные, очень похожие на наших саламандр. Я узнала, что прибыла она из того сектора Вселенной, которое еще недавно переживало период Межвременья.

Это слово с недавних пор привлекало мое внимание.

Земная наука предполагала, что Вселенная произошла из ничего. Была пустота, а потом в ней что-то взорвалось — и появился мир. Пространство до сих пор расширяется, разбегается в разные стороны от того центра, из которого возникло. Наша солнечная система уходит все дальше и дальше от своих сородичей, увлекаемая ударной волной этого давнего взрыва. Сколько пройдет времени, прежде чем мы останемся в этой пустоте совсем одни?

Наука Белого мира тоже считала, что начало нашей Вселенной положил взрыв. Только считала она, что взорвалась не пустота, а другая Вселенная. И что разбегается в разные стороны после этого взрыва не только пространство, но и время.

От взрыва земля трясется, а воздух течет с немыслимой скоростью, сшибая все на своем пути. Этот воздух во Вселенной — время. Взрывная временная волна сметает тысячелетия, стирая целые эпохи из памяти планеты и ее жителей. Вот появились и пропали без вести первые многоклеточные животные. Вот пришли и ушли одна из другой несколько цивилизаций — и только в глубинах пещер, где взрывной волне достать их оказалось не под силу, остались рисунки людей с большими головами и темными глазами.

Ангелы говорят, на Земле люди не первыми вышли в космос. Были и другие, которых в период Межвременья — времетрясений галактического масштаба — смело с лица планеты. Мы не помним об этом, но были до нас другие Аристотели и Платоны, и другие Ньютоны открывали законы гравитации, другие Лобачевские создавали мир, в котором пересекаются у горизонта параллельные прямые, другие Менделеевы видели во сне периодическую систему элементов.

Межвременье было отголоском Большого взрыва. Вот только время движется намного быстрее пространства, и оно успело дойти до Края расширяющейся Вселенной и уже возвращается обратно. Ангелы говорят, через пару сотен лет волна достигнет и нас. Сотрет ли она с лица Земли человечество, или мы успеем сами себя уничтожить ядерным оружием? Прогнозов учебники не давали.

Цивилизация Тринки пережила ударную волну совсем недавно. Но ее цивилизации было три миллиона лет, и они оказались просто отброшенными к эпохе первых космических полетов. Странно было думать, что в то время, пока эти рептилии строили первые города, предки людей еще скакали по деревьям и швырялись бананами.

Я читала новые данные по Межвременью и понимала, что Снежный мир, похоже, переживает как раз что-то подобное. Но только это были какие-то микротолчки. Как землетрясение в два-три балла. Ты и не почувствуешь, если не будешь в это время где-нибудь на сотом этаже токийского небоскреба. Мы с Керром прыгали — мы чувствовали. Для тех, кто оставался на планете, не менялось ничего.

Но что становилось причиной таких толчков? Я не знала. Поговорить пока об этом мне было не с кем, а Керра, похоже, больше интересовало, как избежать встречи со мной в светлом помещении школьной библиотеки, чем происходящее на родной планете.

Хотя, конечно, я была не права. Керр курировал Снежный мир, он наверняка попробует что-то разузнать. Но чувство обиды во мне становилось с каждым днем все сильнее. Почему, даже если мы и расстались, он не поговорит со мной? Ведь видит, что я копаюсь на полках в той же секции библиотеки, что и он. Знает, что совсем скоро я покину Белый мир.

Вечером перед отправлением я едва не плакала. Сидя в своей комнате и слушая развлекательную книгу — историю о том, как девушка попала в другой мир и стала там великой правительницей — я с трудом сдерживала слезы.

Он даже не пришел попрощаться со мной. Даже не пришел.

Я легла спать поздно, хотя знала, что выехать к Воротам придется задолго до рассвета. Ждала. Надеялась, что он постучит в мою дверь. Даже поздней ночью я впустила бы его к себе, обняла бы, положила голову на грудь, рассказала бы о том, как волнуюсь и переживаю. Но Керр не появился.

Когда запищал будильник, я уже была на ногах. За окнами еще царила ночь, только огни шестиколесного микромикроавтобуса, вроде того, что возил нас на практику еще в школьные времена, освещали подъездную дорожку к пансионату. Я накинула на плечи пальто и спустилась вниз, зябко поежившись, когда порывы ледяного ночного ветра взметнули волосы и забрались за воротник.

В салоне было тепло, почти жарко. Аргента в куртке, Тринка в длинном плаще и Керр ждали меня. Я на секунду замерла, увидев того, о ком думала добрую половину ночи, но потом заметила взгляд Тринки и поспешила сделать вид, что замешкалась, зацепившись каблуком ботинка за порожек.

— Привет, Протеже, — сказал Аргента, ухмыляясь. — Прохладное утро, правда?

Я прошла на свое место рядом с Керром, уселась, с наслаждением ощущая, как теплые потоки воздуха ласкают кожу.

— Ужасное. Надеюсь, на Земле теплее.

— Там сейчас конец марта, — из уст рептилии странно звучали названия земных месяцев. — Думаю, мы одеты по погоде.

Водитель из-за пластиковой перегородки обернулся к нам, Аргента дал знак, и микроавтобус тронулся. Шины мягко зашуршали по накопившему энергию дорожному покрытию. Мы выехали с территории кампуса и понеслись по ночной дороге к выезду из города.

— Можно подремать, ехать будем долго, — сказал Аргента, доставая из кармашка у окна свернутое одеяло и расправляя его. — Всем приятного пути.

Он завернулся в одеяло и захрапел буквально сразу же. Освещение в салоне постепенно отключилось, стало темно. Силуэт Тринки казался в этой темноте высоким и странным. Когда мы покинули город и понеслись по дороге, ведущей к лесу, я откинулась на спинку и тоже закрыла глаза. Керр не касался меня и не обнимал, просто молча сидел рядом. Мерное гудение двигателя и мягкое покачивание рессор убаюкивало, и я вскоре сама не заметила, как заснула, несмотря на терзающие меня грустные мысли.

Проснулась я, как мне показалось, минут через пять. Голова моя лежала у Керра на плече, его рука покоилась на моей спине. Я повернулась, и он от неожиданности вздрогнул в темноте.

— Спасибо, что решил меня проводить.

Он сжал мою руку, но головы не повернул.

— Потом. Спи, — ответил он в непререкаемой манере Трайна, и я послушно снова провалилась в сон.

Водитель высадил нас у развилки, там, где знакомая мне тропинка уводила в самую чащу леса. Я закуталась в пальто, Аргента, беспрестанно зевая, поднял воротник куртки. Мы быстрым шагом вошли под сень темных деревьев.

— У вас есть время попрощаться, — сказал мой Патрон, увлекая за собой Тринку. — Только не тяни, аниморфы Приэ тут повсюду.

Они скрылись за деревьями, и я повернулась к Керру. Он притянул меня к себе и поцеловал так, что у меня перехватило дыхание. Горький это был поцелуй. В нем были и вина, и злость, и обида, и любовь. Я попыталась обнять Керра, но он отстранился.

— Береги себя, — сказал он, глядя в мои глаза своими вишневого цвета глазами. — Береги себя, Одн-на.

И ни слова о том, что будет с нами завтра.

Я хотела попросить прощения, хотела забыть о гордости и извиниться — что угодно, чтобы превратить это ужасное тягостное расставание двоих чужих друг другу людей хотя бы в расставание друзей — но не смогла. Так и отпустила его обратно, в теплый микроавтобус, без единого слова прощания.

По пути к Воротам я то и дело прикасалась пальцами к губам, пытаясь сохранить ощущение поцелуя. Его горечь так и осталась со мной, когда я прыгнула.

Глава 5

Я злилась на Керра. Несмотря на то, что он приехал меня проводить, несмотря на этот горький поцелуй и беспокойство в голосе — злилась. Если он вдруг сменил гнев на милость — почему не пришел вечером, просто поговорить, даже если в разговоре оказалось бы мало приятного? Я решительно не понимала его поведения. Это был как раз тот случай, когда слова оказались бы важнее поступков. Когда разговор дал бы больше, чем прикосновение губ.

Я злилась на Керра. Но спустя всего пару дней после прыжка мне стало не до размышлений о странностях поведения моего друга. Слишком все закрутилось.

Уз’кул, вампир, присматривающий за мной на территории Солнечного мира, встретил нас у Ворот. Это был коренастый крепкого телосложения вампир с глазами чуть навыкате и тонкими губами, скрывающими мелкие острые зубы. Было в его облике что-то хищное, заставляющее насторожиться и задуматься о том, а стоит ли ему доверять. Но Совет ему верил, а значит, должна была верить и я.

Аргента отвез Тринку в резиденцию, сам же поехал в представительство старших рас на планете Земля — в то самое здание, где давным-давно я рассказывала свою историю совету вампиров и ангелов. А я решила, пока есть время, навестить маму.

Официально я работала в другом регионе страны, экономистом в одной научной организации. Маме перечислялись деньги — якобы от меня, в помощь и на подарки. Приезжая на лечение, я всегда старалась заглянуть к ней, остаться с ночевкой на день-другой, а если не получалось — хотя бы просто позвонить. Земля не была моим домом. Но я провела здесь так много времени, пока не обрела память о своем настоящем рождении, что забыть о своих здешних родных просто не могла.

Уз’кул, хоть и тяготился ролью моей няньки на Земле, был не против. Я должна была представить его как коллегу по работе и своего друга. Его звали Роберт, и он приехал в этот город в командировку. Я не очень представляла себе, что могло бы связать меня с таким коллегой, но согласилась. Мы взяли такси и проехались до пятиэтажки, где прошло детство одного из моих воплощений.

Увидев меня и моего «друга Роберта», мама всплеснула руками. Оказалось, у нее гостил Вовка, то есть Владимир Иванович, мой земной брат. Я привезла подарки и полную сумку продуктов из ближайшего супермаркета, но мама и так ни в чем не нуждалась — благодаря моим деньгам у нее было все, даже икра. Я с удовольствием намазала ей кусок хлеба и попросила горячего чаю с сахаром. Вода с буницей мне никогда не нравилась, и у себя в Снежном мире я часто заваривала чай из местного подобия шиповника просто так, а не в лечебных целях.

Я подарила маме кофеварку и большой мешок кофе из элитного магазина, благо денег у меня теперь тоже было много. Глядя на эту хрупкую, уже поседевшую женщину, слушая, как взрослый и солидный мужчина — брат рассказывает мне о проблемах с дочкой-подростком, я чувствовала себя инопланетянкой.

Совсем скоро этот мир узнает о том, что ангелы и вампиры всегда жили у людей под боком. Как это воспримет моя мама? Что скажет своей дочери Вовка? Я чувствовала себя виноватой, наблюдая, как мама показывает моему «другу Роберту» наши с Вовкой детские фотографии и говорит о том, как же быстро летит время. Для меня оно летело еще быстрее, чем для нее.

Я толком не знала Уз’кула — раньше мы проводили вместе совсем мало времени. Я приезжала на осмотр и замену пластыря раз в месяц. Он встречал меня у Ворот, довозил до госпиталя, и после того, как осмотр заканчивался и мне давали новый пластырь, довозил до Ворот и прощался. Вел себя он достаточно снисходительно, отвечал на вопросы так, словно делал великое одолжение. Я его понимала: он был высокоразвитым существом, а я — чем-то вроде ручной обезьянки, которая вроде и почти человек, а все же не способна вести серьезные разговоры.

Я ждала такого поведения и здесь. Но мой «друг Роберт» неожиданно проявил себя с лучшей стороны. Задал пару вежливых вопросов о моем детстве, изобразил подобие улыбки — не показывая зубов, — когда мама рассказала смешной случай, похвалил ее фирменные соленые огурчики. Я видела, что он старается изо всех сил, и была ему благодарна. Вовка, конечно, сказал потом, что друг у меня ужасный. Если бы он только знал, насколько близок к истине.

Я хотела бы остаться ночевать, но Уз’кул должен был находиться при мне неотлучно, так что пришлось вернуться в гостиницу. Уже у порога мама шепнула мне, что друг мой уж слишком серьезный, и что она очень надеется, что я наконец остепенюсь и когда-нибудь осчастливлю ее внуками. Я обняла ее и пообещала навестить в следующем месяце.

Боже, какой же нелепостью казались все эти разговоры. Как же уже я была далека от такой жизни — без забот и хлопот мирового масштаба, без мыслей о том, что будет, когда на этой планете окажется самый настоящий демон, без светских бесед с двойным и тройным подтекстом. Я почти скучала по тем временам. Почти.

Уз’кул и я сняли двухместный номер «люкс» с двумя огромными спальнями и открытой террасой, с которой открывался невероятной красоты вид на город. В ванной нашелся весь необходимый набор принадлежностей — от полотенца до новой зубной щетки, и я сразу же залезла под душ. Вампир после заката стал вялым и, пожелав мне спокойной ночи, удалился в свою спальню. Я высушила волосы, села на террасу, налила себе фруктового сока и любовалась ночным небом, пока и меня не накрыла сонливость. Небо затянули серые снежные тучи, поднялся ветер, и я вернулась в комнату. Забралась в постель, решив посмотреть какой-нибудь фильм, но провалилась в сон почти сразу.

Утром Уз’кул разбудил меня с утра пораньше. Потряс за плечо, бесцеремонно откинул одеяло. По номеру уже носился запах свежего кофе, и, оглядевшись, я заметила на столике у двери поднос с завтраком. Гренки, джем, яичница, кусок пирога, фрукты. Желудок сразу заурчал.

— Нам назначили аудиенцию, — сказал Уз’кул, отрывая меня от созерцания завтрака. — Тебе хватит полчаса, чтобы собраться? Мне нужно выйти в магазин.

Он был одет очень официально — в черный костюм и серую рубашку, и, когда я попыталась сказать, что у меня нет подходящего к случаю наряда, просто швырнул на кресло большой пакет с вещами и ушел, сказав, что вернется ко времени. Манеры милые, ничего не сказать.

Я переоделась в платье с длинными рукавами и высоким воротником, наложила макияж, расчесала и заплела в косу волосы. Только на Земле я столько времени уделяла своей внешности. В Снежном мире раскрашивать лицо было не принято. В Белом мире наносили макияж только чтобы спрятать явные уродства.

Завтрак был выше всяких похвал. Я съела яичницу, намазала гренок джемом и неторопливо выпила кофе. На пирог меня просто не хватило. Проглотив пару виноградин, я со вздохом поднялась, отряхнула крошки и снова подправила макияж. Все, готова. Успела.

Уз’кул пришел секунда в секунду. Помог мне вдеть руки в рукава пальто, подсказал, где из косы выбилась прядь. Джентльмен, просто джентльмен. Я оглядела себя в зеркале, оставшись довольна своим видом. Вселенский совет видел меня ошарашенной собственной гибелью, напуганной прыжком и взволнованной признанием Лакса. Теперь во мне уверенности прибавилось.

Такси уже ждало нас внизу. Уз’кул отдал ключи от номера администратору на ресепшне — там в наше отсутствие проведут ежедневную уборку и вынесут остатки завтрака. Мы сели в потрепанный «шевроле», и вампир назвал адрес. Мы ехали в недавно отстроенный корпус Политехнического университета. Вот только с какой целью?

— Зачем нас вызвали? — спросила я на гальбэ, покосившись в сторону водителя, хотя он, конечно же, не должен был понимать ни слова.

— Ты носитель демонической крови, — ответил Уз’кул.

Я ждала продолжения, но его не последовало.

— И?

— И это значит, что с тобой хотят поговорить.

— Совету недостаточно того, что ты докладываешь обо мне каждый месяц? — спросила я, разозлившись, что слова, как обычно, приходится вытягивать из него клещами. — Ты можешь сказать мне, в чем дело?

Он сверкнул глазами и чуть оскалился.

— Нет. Не обязан тебе отчитываться.

Ну, понятно. Режим старшей расы включен. Я отвернулась и смотрела в окно до самого конца поездки.

Мы выбрались из машины под накрапывающий мелкий дождик со снегом. Было скользко, и мне пришлось ухватиться за Уз’кула, чтобы устоять на ногах. Он поджал губы, но по-джентльменски взял меня под локоть и помог удержать равновесие.

К счастью, у здания снег почистили. Мы поднялись по ступеням к парадной двери, прошли через пост охранника, записавшего наши имена в книгу посещений, и на лифте доехали до третьего этажа. По освещенному коридору мы прошли молча — глаза камер провожали нас холодными взглядами, за закрытыми дверями шли лекции, да и просто было не о чем говорить. Толкнув тяжелые двери, вампир пропустил меня вперед. Я вошла и остановилась в удивлении, не зная, как реагировать на увиденное.

Большой кабинет. Персиковые стены, дорогая мебель из темного дерева, плазменные панели на стенах. Во главе длинного стола — средних лет красивая женщина в деловом костюме. За столом — человек десять, мужчины и женщины. На стульях у стены — вампиры и ангелы, все одеты так же официально, как и мой спутник.

При моем появлении все зашевелились. Головы повернулись в нашу с Уз’кулом сторону, но никто не издал ни звука. Я ждала восклицаний «вот она, демонокровка!» или чего-то в этом роде, но услышала только «еще одна», и все. Никаких имен, никакого удивления.

Женщина, сидящая во главе стола, кивнула мне и указала жестом на свободное место.

— Приветствую тебя, Уз’кул. Проходи, Нина. Ждем еще двоих.

Под любопытными взглядами остальных я прошла на место. Усевшись, краем глаза заметила, что вампир занял один из стульев у стены. Мною медленно овладевало осознание происходящего. Я оглядела сидящих рядом и напротив меня людей. Блондины, брюнеты, высокие и низкие — все они казались людьми примерно моего возраста. Я посчитала их и потом тех, кто сидел позади. Все совпадало. На одного человека за столом приходился один вампир или ангел на стуле у стены. Если моя догадка верна, значит все эти люди, как и я — носители демонической крови. Ведь Уз’кул сказал, меня позвали сюда поэтому.

Но зачем нас всех здесь собрали?

Ожидание тянулось невыносимо долго. Я успела рассмотреть лицо каждого из моих братьев и сестер по крови, свой маникюр и репродукции картин какого-то художника на стенах. Все сидящие за столом выглядели, как люди, но только потому что модификатор сделал их такими. Наверняка на самом деле вот та симпатичная девушка в зеленом костюме произошла от рыб, мужчина с дорогими часами на руке — гермафродит, а напротив меня с плагами в ушах сидит и вовсе потомок ракообразных.

Время шло, но я не сразу поняла, что что-то не так. Сидящая во главе стола женщина несколько раз посмотрела на наручные часы, потом переглянулась с ангелами и вампирами. Достав из ящика стола маленький телефон-«ракушку», она набрала номер и поднесла трубку к уху.

Тишина в кабинете стояла абсолютная, поэтому все мы смогли услышать длинные гудки. Они все шли и шли, но на том конце линии отвечать никто не торопился. Женщина нажала на кнопку отбоя и положила телефон на стол. На лице ее едва успело появиться растерянное выражение, как заиграл рингтон, и «ракушка», вибрируя, запрыгала по столу.

— Вы почему опаздываете? — рявкнула женщина, снова поднося телефон к уху. — Мы ждем только вас!

Последовала длинная пауза. Мы слышали речь на другом конце линии, но разобрать лично я ничего не смогла. Лицо женщины вытянулось, пальцы с французским маникюром забарабанили по столу.

— И что вы предлагаете? Есть смысл переносить заседание? Остальные все в сборе.

Снова бормотание. Женщина вздохнула.

— Да, я думаю, так и поступим. Я свяжусь с вами позже.

Она захлопнула крышку и, отложив телефон в сторону, подняла на нас взгляд. Мы молча ждали, уже понимая, что примерно нам скажут.

— Один из наших гостей… задерживается. Так что начнем без него.

— Кто звонил? — подал голос один из сидящих позади. — Проблема на нашей стороне или на той?

— Пока не знаем. — В голосе женщины явно слышалось нежелание обсуждать это здесь и сейчас. — Куратор ждет у Ворот до конца нашего дня, потом будем думать. С миром Б-ц никогда не было трудностей.

Она посмотрела на нас, выпрямилась на стуле и заговорила. С первых слов мне стало ясно, что догадка о демонокровках — не ошибка.

— Меня зовут Ирина Мамлеева, — сказала женщина, четко выговаривая слова. — Я — директор института, в котором будет проводиться работа с демоническим ребенком. Как вы уже понимаете, здесь вас собрали по этой причине. Некоторым из вас пришлось проделать большой путь в этот мир, так что приступим без промедления.

Она вздохнула, словно собираясь с силами.

— Каждый из вас был отобран из множества других обладателей демонической крови. Вы все — плоды экспериментов ученых с других планет, и мне очень жаль, что с вами такое сотворили. Без сомнения, вы знаете о том, что эта планета выбрана в качестве места, где будет содержаться под нашим контролем демон. Она прибудет сюда в конце года, почти через девять месяцев. Вы проходите подавляющую способности терапию, — сказала Ирина, словно не слыша. — С сегодняшнего дня, если все пройдет по плану, она отменяется. Но вашему организму будет нужно время, чтобы очиститься от препаратов — с этим и связано то, что вас сюда вызвали раньше.

Я не верила своим ушам. Отменяется? И это после того, как шестнадцать стандартных лет нас держали под лекарственным колпаком? Я вспомнила истерику Уз’кула года три назад, когда я опоздала на терапию на два дня, прибыв под конец полнолуния. Случилось это из-за времетрясения, но тогда я просто решила, что неправильно рассчитала прыжок. Вспомнила, как выговаривал мне Аргента еще в самом начале лечения, как требовал, чтобы я раз в лунный месяц обязательно приходила к нему на контроль. Лекарства и пластырь. Пластырь и лекарства.

А теперь нас хотят освободить?

— Мы обучим вас работе с инвазией воли, которую некоторые из вас называют узами смирения и покорности, — продолжила Ирина. — Мы уже разработали технику обучения, ваша группа будет первой группой, на которой мы ее испробуем. Если вы согласитесь сотрудничать с нами, конечно же. Это — первое и главное условие работы.

— Но ведь она проявляется спонтанно, — сказала я.

В голове промелькнули образы из прошлой жизни: тюрьма, лабораторные опыты, горящая бронемашина. Если бы я сама могла контролировать свои способности, я бы не торчала на той планете так долго. Я бы настроила своих тюремщиков против хозяина, заставила бы их открыть клетки и посадить пленников в космический корабль, да еще и платочками помахать на прощание.

— За то время, пока мы наблюдали за вами, кое-что изменилось.

Ага, вот оно — самое интересное. Мне всегда нравились такие моменты в сериалах. «Есть кое-что, о чем ты не знал, мой мальчик. Ты — супергерой, который нужен миру, чтобы спасти его». Правда, у нас, похоже, образовывалась целая команда супергероев.

— Изменилось? — переспросила я, поскольку все молчали. — То есть, вы хотите сказать, что способности можно было контролировать и нам самим? Без помощи ваших препаратов?

За столом загомонили, но позади нас царило молчание, и меня оно только убедило в собственной правоте. Я — да наверняка не только я — почувствовала себя, как раковый больной, которому пятнадцать лет кололи токсичное лекарство, а потом вдруг сообщили, что болезнь лет пять, как прошла, и травиться было вовсе необязательно.

— Не совсем, — перекрыл голос Ирины наши голоса. — Не думайте, что мы вас обманывали, это было необходимо. Мы старались закончить исследование к сроку, именно потому и применяли такие агрессивные методы. Даже сейчас мы отменяем терапию на свой страх и риск. Ваш организм может не выдержать нагрузки. Всегда есть возможность.

В этот момент я испытывала к Уз’кулу далеко не дружеские чувства. Почему он не рассказал мне? И что будет с Тринкой, которую я должна обучить? Она уж точно не испытывала к демону и демонокровкам особой приязни. Как все это можно будет совместить? И знал ли Аргента?

— Расскажите, — попросила девушка в зеленом костюме. — Расскажите, что вы задумали.

Я оглядела остальных — выражения их лиц были почти одинаковыми. Удивление и жажда объяснений. Я предполагала, что каждому из здесь сидящих пришлось пройти через то же — или почти через то же, что и мне. Новости, которые мы сейчас узнали, не сделали жизнь проще.

— Я думаю, — раздался позади нас голос одного из кураторов, — нам лучше не рассказать, а показать. Предлагаю сразу спуститься вниз, заодно сэкономим время.

— Но мы так и не дождались… — начала Ирина, однако тот же голос перебил ее.

— У нас нет целого дня, чтобы ждать отставших, — перебил тот же голос. — Считайте, что у вас есть разрешение Совета, госпожа Мамлеева.

После некоторого колебания Ирина кивнула.

— Ну что ж, давайте подождем еще пять минут, и если ничего не изменится, начнем без опаздывающих. Можете пока рассказать о себе.

Повисло молчание. Что о себе рассказывать, кроме имени и мира? Мы все здесь были одинаковые, как пробирки с кровью в центрифуге. Даже возраст был общим. Демонические способности проявлялись по достижении половозрелого возраста для каждого из видов. У меня это случилось в двадцать пять, у кого-то могло произойти в сорок шесть или в сто сорок — неважно. Биологически мы были примерно на одной стадии жизни. Плюс являлись кровными родственниками в самом буквальном смысле слова.

Но я не горела желанием знакомиться со своей демонической семейкой Адамс. Думаю, и у остальных были схожие мысли.

Двери лифта открылись на минус первом этаже, и мы оказались в длинном коридоре, наполненном шумом вентиляторов. В дальнем конце коридора виднелась вывеска «Кафетерий». Оттуда доносилось приглушенное пение, играла музыка. У стен на всем протяжении коридора стояли зеленые растения в круглых кадках. Пол был покрыт кофейного цвета ковровой дорожкой, светло-коричневые панели облагораживали стены. Справа и слева виднелись запертые на электронные замки двери кабинетов. Я чувствовала себя героиней фантастического боевика, спустившейся в тайную лабораторию. Ирина сказала, что под зданием нового корпуса находятся три подземных этажа, доступ на которые открывается только по особой ключ-карте. Мне трудно было представить, что над нами идут лекции и ничего не подозревающие студенты сдают экзамены.

— Я предлагаю кураторам разместиться в конференц-зале дальше по коридору, — сказала Ирина, дождавшись, пока из лифта выйдут все. — Мы пройдемся по уровням, потом вернемся сюда на обед. Большая толпа будет отвлекать персонал от работы.

— Согласны, — высказался после недолгого, почти безмолвного совещания один из кураторов. — Но с вами пойдет Дериндайре Айде Айдайре.

— Для краткости называйте меня Дер, — один из ангелов, рослый и широкоплечий мужчина с лицом такой красоты, что просто дух захватывало, выступил вперед и присоединился к нам.

Кураторы направились к кафе, а мы свернули влево, прошли по коридору и остановились возле деревянной двери без вывески. Открыв ее, Ирина щелкнула выключателем, и помещение залил тусклый свет. Стало видно, что комната представляет собой некое подобие кинозала — посередине стоит стол с компьютером и проектором, с потолка у стены свисает белый экран, в несколько рядов лицом к экрану расставлены стулья.

— Рассаживайтесь, — предложила Ирина. — Посмотрим фильм.

Она закрыла дверь, и в комнате стало темнее. Я выбрала первый ряд, оказавшись по соседству с девушкой по имени Жаза, как она мне тут же представилась. Под длинными волосами были заметны острые кончики ее ушей. Жаза сказала мне шепотом, что она прибыла из сектора холоднокровных. Ее предки — слепые пещерные кошки, умеющие слышать то, что у нас называют ультразвуком.

— Хотя мы в процессе эволюции эту способность утратили, — пожала она плечами.

— Так ты сейчас ничего не видишь? — спросила я, рассказав коротко о своем предке-примате.

— Вижу, — кивнула Жаза. — Я — из тех кошек, что вышли из пещер еще сорок миллионов стандартных лет назад. С нами параллельно на планете живет слепой вид, они умеют слышать. Но они скоро вымрут. Старшая раса определила нас, как доминирующий вид.

Я не успела больше ничего спросить — Ирина подошла к проектору, включила его, потом — компьютер, и звук заставки заставил нас замолчать. Экран залило белым светом, а потом еле слышная музыка полилась из развешанных по комнате динамиков, и появилась картинка.

Земля, окруженная ореолом отраженного океанами солнечного света, вращалась в космической пустоте. Континенты то сходились, то расходились, моря появлялись и исчезали, планета покрывалась коркой льда и оттаивала.

— Это — планета, на которой вы сейчас находитесь. Текущая цивилизации — сорок тысяч стандартных лет. Разумный вид — теплокровные животные отряда приматов, называющие себя людьми.

На экране появилось изображение обнаженных мужчины и женщины.

— Вид живородящий, млекопитающий, имеет два пола. На данный момент мир Земля является Закрытым согласно классификации Каталога миров обитаемой Вселенной. Предыдущее открытие было аннулировано Межвременьем 540 миллионов лет назад — та цивилизация была некислорододышащей. Повторное открытие намечено на ближайшее время.

Картинка сменилась, теперь мы смотрели на здание, где размещался Вселенский совет.

— На заседании Вселенского совета номер 4-4422556-12 было принято решение объявить планету зоной повышенной опасности в соответствии с принципами работы в нестабильных мирах, а конкретно, статьями 8, 12, 16, 61 и 151-11 Кодекса безопасности при работе с развивающимися цивилизациями. Проведенный независимыми наблюдателями анализ политической, экологической, экономической ситуаций на планете позволяет говорить о близости критического момента для истории данного разумного вида.

Проще говоря, ангелы и вампиры считали, что мы вот-вот устроим какую-нибудь катастрофу. И я не стала бы этого отрицать. Ядерная война, адронный коллайдер, штамм неизвестного вируса. Мы уже давно ходили по краю. Вопрос был лишь в том, кто успеет первым. Объявление планеты опасной зоной означало, что старшие расы не будут вкладываться в ее технический прогресс до тех пор, пока кризис не будет преодолен. Скорее всего, после Открытия странам будет предъявлен ультиматум. Либо разоружение и принятие политики старших рас… либо конец.

Теперь я понимала, почему Белый мир хотел, чтобы я помогала Тринке. Дело было не просто в том, что она — рептилия, а я — обезьяна. Дело было в том, что от успеха Открытия могла зависеть судьба целого мира, который ни ангелы, ни вампиры наверняка не хотели потерять.

— Тогда зачем здесь нужен демон? — подал голос парень с часами, и Ирина обернулась к нему.

— Пожалуйста, Щадар, я слушаю тебя.

— Демонический ребенок прибудет на планету, которую вы хотите объявить запретной зоной для других планет, — сказал он. — Это же не случайность?

— Безусловно, Земля выбрана не случайно. Данная раса классифицирована как агрессивная уже давно. В случае неудачи будет спровоцировано повторение цикла эволюции, как было 65 миллионов лет назад. Раса вышла из-под контроля и была отброшена на уровень примитивного интеллекта. К несчастью, вскоре удар космического тела вызвал и физическое исчезновение.

На экране возникло изображение идущих по лугам огромных животных — динозавров.

Я была поражена. Инфи Великий, сколько же времени старшие расы за нами следят? Сколько же времени они раздумывали над тем, стоит или не стоит двигать цивилизацию приматов вперед? Стоит ли считаться с нами? Признавать разумность? Обнаруживать себя?

— В случае неудачно проведенной интеграции им сотрут разум, — пробормотала Жаза рядом со мной, словно читая мои мысли.

Ирина и остальные посмотрели на нее, она продолжила:

— У нас так и было. Эволюционировали слепые кошки, мои предки остались далеко позади. После времетрясения холоднокровная старшая раса решила запустить нашу эволюцию снова. Слепых лишили разума, и они начали вымирать. Мы вышли вперед, и теперь доминируем.

— Мы не хотим уничтожать жизнь — в истории вашей планеты вымирания так же часты, как и везде, — заговорил Дер, сидящий позади нас. А я о нем едва не забыла. — Мы говорим об этой возможности, как о крайней. Но откладывать Открытие, без сомнения, нельзя. Мир стоит на пороге мировой войны, экологической катастрофы. Мы обязаны приложить все усилия к сохранению разумной цивилизации. Вы — как обладатели способности к внушению, тоже сможете принять участие в миротворческой деятельности. Именно потому мы вас и собрали.

— Я не понимаю, — сказала я, чувствуя, что молчать больше нельзя. Я обернулась к ангелу и в темноте попыталась поймать его взгляд. — Открытие — это отлично. Мир во всем мире — еще лучше. Но как это вяжется с демоном?

— Демон нужен нам, — сказала Ирина, но я смотрела на ангела и ждала ответа от него. — А Открытие нужно для того, чтобы обеспечить безопасность мира при работе с ним.

— Вы все узнаете в свое время, — сказал Дер, чуть заметно скривив губы в усмешке.

Ненавижу, когда так говорят.

— Я расскажу все в деталях, когда мы приступим к работе, — сказала Ирина. — Пока прошу заняться документами.

Она раздала и зачитала нам соглашение о неразглашении межпланетной тайны, которое мы подписали. Вторым было соглашение о сотрудничестве, предполагающее использование наших демонокровных сил в мирных целях и в целях обеспечения безопасности народа планеты Земля. В случае отказа предусматривалось продолжение подавляющей способности терапии. То есть, пластыри и осмотры — возможно, до конца жизни.

Только этот пункт заставил меня поставить свою подпись.

Глава 6

У выхода я заметила мусорную урну. Пока Ирина выключала проектор и компьютер, я содрала с шеи пластырь и выбросила его. Если эта штука мне больше не нужна, носить я ее не стану. Моему примеру последовала Жаза, за ней подтянулись остальные. Ирина заметила столпотворение у выхода, но не сразу поняла, в чем дело, а когда поняла — было поздно.

— Зачем вы это сделали? — зазвенел ее голос, когда последний, Щадар, швырнул пропитанный лекарством прямоугольник в мусорное ведро. Ирина остановилась у ведра и уставилась в него так, словно ожидала, что оттуда вот-вот выпрыгнет лягушка или вылетит рой пчел. — У вас не было на это прямого указания.

Ответил ей Щадар. Впившись в лицо Ирины тяжелым взглядом, он проговорил, четко произнося каждое слово:

— Это нам больше не нужно. Мы ведь подписали соглашение.

Я и остальные сгрудились в коридоре, наблюдая за реакцией Ирины на слова Щадара. Она побледнела, покраснела, сжала в кулаки руки. Мне показалось, я вижу в ее глазах страх.

Мы ведь были демонокровками со способностью подчинять себе волю других живых существ. Нас было девять, и мы не очень были довольны положением вещей. Она и в самом деле испугалась. Хотя должна была предполагать такой итог. Наверное, решила, что раз мы не сделали этого еще наверху, то и внизу не осмелимся. Или забудем. Или подумаем, что нужно сначала получить разрешение.

Дер повел нас дальше, и буквально через несколько шагов мы оказались у двери с надписью «Руководитель отдела безопасности». Нас что, будут знакомить с начальниками отделов? И зачем?

Я услышала, как Жаза за моей спиной задает почти про себя этот же вопрос. Остальные молчали и следовали инструкциям, но меня очень волновало происходящее, и я молчать не собиралась.

Ирина протиснулась между нами, стараясь, однако, нас не касаться, и, постучав, заглянула.

— Мы пришли, — сказала она, обращаясь к сидящему в кабинете.

— Конечно, заходите! — раздался зычный голос.

Дверь распахнулась, и мы вошли в большой светлый кабинет. Он был пуст за исключением стола у окна и пары шкафов у стены. Не было даже кресел для посетителей. За столом сидел средних лет мужчина с суровым лицом. Глубокий шрам разрезал его щеку надвое. Он повернул к нам голову и улыбнулся жуткой улыбкой, от которой у меня заломило челюсть. Левая половина лица у мужчины почти не шевелилась, когда он заговорил.

— Входите! Закрывайте за собой дверь! — каждое предложение в его устах звучало, как лозунг.

Он поднялся из-за стола и протянул руку Ирине, потом кивнул ангелу и подошел к нам. Мужчина был выше, чем казалось, когда он сидел за столом. Ноги были непропорционально длинные, ступни — большие и широкие, просто огромные. Ростом он был метра два, если не выше. Мужчина оглядел нас тяжелым взглядом сверху вниз. Наткнулся на меня, замер.

— Стилгмар Аргентджен!

Не ожидала я на Земле услышать это имя, но кивнула.

— Да, это я.

— Соболезную по поводу смерти Ининджера! Он был хорошим человеком!

Я не успела ничего ответить — он уже повернулся к Щадару.

— Щадар!

— Я и есть, — отозвался тот.

— Надеюсь, протез не причиняет в этом мире неудобств? Мне обещали для вас максимальный комфорт!

Мужчина каждого назвал по имени и каждому сказал несколько слов. Похоже было, что он имел о нас самую свежую информацию. Он знал о том, что Ининджер умер — а ведь это произошло всего пару здешних дней назад. Знал о проблемах Щадара — я видела, как тот машинально вытянул вперед руку, которая оказалась бионическим протезом, и разглядывает ее, шевеля пальцами; о светобоязни Жазы — после слов о защищающих от ультрафиолета линзах она тут же достала из кармана зеркальце и посмотрела на себя. Мужчина знал о нас, но мы его не знали.

Правда, эта загадка вскоре разрешилась.

Ирина терпеливо дождалась конца этого «обхода» и заговорила, обращаясь к нам. В ее голосе звучало почти благоговение.

— Господин Циммерн заведует безопасностью. После нашей экскурсии я скажу, когда вам нужно будет к нему явиться для получения индивидуальных инструкций. Вы будете работать по двое, но к каждому из вас нужен отдельный подход.

— Я вижу, пластыри уже сняли! — сказал «господин Циммерн». Инфи Великий, ну и ужасное ему здесь подобрали имечко. — На мой взгляд, достаточно рано!

— Наши будущие защитники устроили флешмоб, — в голосе ангела звучала насмешка. — Сняли пластыри сразу же, как узнали о цели эксперимента. Не захотели ждать.

Мужчина развернулся к нам спиной и направился к своему месту. Я заметила, как тяжело он передвигает свои несуразно длинные ноги, и в сердце кольнула жалость. Похоже, он инвалид или что-то в этом роде. Ему явно было тяжело стоять.

Усевшись за стол, господин Циммерн махнул рукой, подзывая нас ближе. Мы подошли на шаг, по-прежнему держась вместе. Я старалась не сильно пялиться на изуродованное лицо этого больного великана, но, похоже, у меня плохо получалось. Я встретилась с ним взглядом и потупилась. Но на лице господина Циммерна не отразилось эмоций. Похоже, он привык к разглядыванию.

— Ирина, дайте мне документы и список!

— У нас одного не хватает, — тут же заговорила она, протягивая тоненькую папку с оригиналами наших подписанных соглашений. — И, боюсь, потеря не восполнится.

— На поиски нового кандидата времени нет, — заметил ангел, когда мужчина поднял удивленный взгляд. — Будем работать с тем, что уже имеем. Справимся.

— Это плохо!

— Плохо, — со вздохом кивнула Ирина.

Циммерн сделал на списке присутствующих какие-то пометки, быстро просмотрел еще раз, подал Ирине.

— Начиная с завтрашнего дня — по одному! Пусть будут готовы!

Взмахом руки он нас отпустил. Мы выбрались в коридор, где уже ждал ангел.

— Что это за человек? — спросил у Ирины парень с плагами. — Где-то видел его лицо. Только без шрама. А теперь понять не могу.

Ангел позади нас рассмеялся.

— Ну, это и не мудрено. Героя ты мог видеть только на картинке в учебнике истории.

Героя? Я замерла на месте, глядя на закрывшуюся за нами дверь. Этот большой искалеченный человек — тот самый Герой, о котором написано столько книг? Человек, совершивший открытие, которое спасло Вселенную от порабощения демонами, человек, столько времени скромно и тихо проживший в Белом мире, вдруг стал здесь руководителем отдела безопасности проекта «Демоническая девочка и Ко»?

Меня вдруг обдало жаром. Если Герой здесь, значит, дело действительно серьезное. Черт тебя дернул расстаться со мной, Керр! Я вдруг страшно пожалела о том, что не помирилась с ним перед прыжком. Но почти тут же в голову пришла другая мысль, и она мне не понравилась. Как бы он отнесся к тому, что мои демонические способности теперь не подавляются? Ведь Керр ненавидел демонов всей душой. Его планета пострадала во время войны, ее рельеф до неузнаваемости изменили мины, гранаты, климатические бомбы. Демоны хотели занять планету в системе Белого мира, чтобы создать на ней базу. Сражение там было жестоким.

Что, если Керр осудил бы меня за то, что я согласилась на таких условиях помогать Совету? Ведь осудила же меня Дансти, когда узнала, что я ношу в себе демоническую кровь. Милая добродушная Дансти открытым текстом сказала мне, что не верит в то, что я — это все еще я. Демон не может просто так сидеть у человека внутри. Рано или поздно его сущность начнет проявляться.

Я опустила взгляд на свои руки, почти ожидая, что из них вот-вот полезут когти.

— Идемте, — прерывая повисшую тишину, сказала Ирина. — Здесь больше делать нечего. Сейчас научный уровень. Я не стану вас надолго задерживать, вы все здесь еще побываете и не раз. Идемте. Покажу вам полигон.

Мы спустились сразу на минус третий этаж. Короткий коридорчик замыкался раздвижными непрозрачными дверями из матового стекла, и открыв их, мы оказались на полигоне. И замерли, затаив дыхание.

Я никогда не видела такого большого помещения. Трудно было поверить, что полигон находится под землей, так огромен он был. Высокий куполообразный потолок замыкался где-то наверху, под осветительными приборами. Круглый зал разделялся на десять секторов, радиально расходящихся от большой площадки в центре. На ней, на высоких железных подпорках стояла опять же гигантских размеров машина — поглотитель, как сказал нам Дер, прозрачная сфера с кучей приборов внутри и снаружи. Это было сердце полигона. Коридорами-лучами от сферы расходились в разные стороны длинные ряды столов с мониторами, датчиками, самописцами, проекторами и прочей, столь необходимой здесь аппаратурой.

Вокруг столов сновали люди. В обычной одежде, хотя я почти ожидала увидеть белые халаты и защитные очки. Никто не обращал на нас внимания, все занимались своими делами.

У поглотителя было пусто. Огоньки вокруг площадки, на которой он стоял, не светились, приборы внутри не мигали. Сфера стояла, пустая и безмолвная, в ожидании своего часа.

Мы прошли меж столами до площадки, и только тогда я увидела, что она отделена от коридоров прозрачной перегородкой. Как сообщила Ирина, перегородка звуконепроницаемая и пуленепробиваемая.

— В нее может выстрелить танковая пушка, и даже тогда повреждений не будет, — сказала она почти с гордостью. — Армированное стекло. По особой технологии.

Что означало, скорее всего, «по технологии другого мира».

Ирина приложила руку к матовому прямоугольнику на поверхности перегородки. Прямоугольник полыхнул зеленым, стеклянная дверь отъехала в сторону, освобождая нам путь.

— Прошу за мной.

Ирина пошла вперед, нам оставалось только следовать за ней. Озираясь по сторонам, мы один за другим направились внутрь. Когда панель позади нас скользнула на место, звуки будто отрезало. Даже воздух здесь был иным, от него першило в горле и скребло в носу.

— Идемте, я покажу вам Сферу, — сказала Ирина. Голос ее звучал в этой мертвой тишине как-то плоско, ненатурально. Слово «Сфера» прозвучало в ее устах с большой буквы. — Имейте в виду, несмотря на то, что она неактивна, руками пока ничего лучше не трогать.

Оглядываясь по сторонам, мы снова побрели за Ириной. Сфера была огромной, в несколько человеческих ростов высотой. Железные «ноги» удерживали ее равновесие, каждая нога была в два раза толще меня. Легкая переносная лестница вела в прозрачные недра, но Ирина не стала проводить экскурсию по внутренностям поглотителя, она остановила нас у подножия лестницы, повернулась и обвела пространство позади себя рукой.

— Здесь во время пребывания на Земле будет находиться условно-теплокровное существо, — сказала она.

Я подняла голову и снова всмотрелась в то, что было отделено от нас прозрачной поверхностью Сферы. Конечно, может, демонам все это не нужно, и я рисковала показаться дурочкой, но я все же перевела взгляд на Ирину и спросила:

— Демоническая девочка будет жить здесь?

Ирина передернула плечами.

— Я понимаю твою реакцию, Стилгмар. Но вам нужно сразу уяснить одну вещь. — Она обвела взглядом остальных, и я могла поклясться, почти на всех лицах был написан тот же вопрос, что и у меня. — Демонический ребенок, демоническая девочка… Как бы ее ни называли. Поверьте, она прилетит на Землю не поиграть в куклы. Это опасное существо, способное буквально на все. В период адаптации она будет находиться здесь постоянно.

— Но она похожа на ребенка? — подала голос Жаза. — Мой куратор сказал, что модификатор сделает ее облик максимально естественным.

— Да, таким, чтобы каждый из нас принял ее за своего, — кивнула Ирина. — В этом и состоит одна из психологических трудностей. Демон в первое время будет выглядеть как ребенок. К сожалению, практически все высокоразвитые цивилизации относятся к детям, как… к детям. Женщины испытывают желание приласкать, найти контакт, подружиться. Мужчины хотят оберегать и защищать. Безусловно, не все, но большинство, — сказала она, предупреждая наши возражения. — Мы не знаем, как поведет себя демонический ребенок. Мы даже пока не определили уровень ее развития. И до тех пор, сразу после прибытия, условно-теплокровное существо будет помещено в поглотитель. Он будет блокировать проявления инвазии воли.

— Каким образом ее сюда доставят? — спросила я.

Действие лекарств при прыжке не заканчивалось — иначе не было бы смысла в пластырях, которыми столько лет подавляли в нас проявление демонической крови — но путь Лакса обратно по звездным системам с чужекровным существом на руках занимал не часы и не дни.

— Она в криосне, — сказал ангел.

Никому из нас пояснять, что это, не пришлось.

Глава 7

В связи с тем, что сроки интеграции были существенно сокращены, нам с Тринкой на все про все оставалось не более пяти месяцев, и приступать нужно было немедленно. В среду после инструктажа по технике безопасности я поехала в резиденцию — одна, без вампира, улетевшего куда-то в Америку по своим делам, и без Аргенты, который вернулся обратно в Белый мир. В услугах Уз’кула по решению все того же Совета я больше не нуждалась. Аргенту же ждала бумажная работа по ту сторону Ворот — мы ускорялись здесь, и они должны были ускориться там, чтобы к концу лета обе стороны были готовы провести Открытие.

Тринка встретила меня у подъезда дома, помогла занести внутрь вещи. Резиденция была устроена в красивом двухэтажном здании, бывшем ранее офисом какой-то почившей в бозе фирмы. Поскольку резидент в резиденции должен был жить и принимать гостей, в здании быстро провели необходимый ремонт. Теперь тут было две ванных комнаты, две кухни, шесть спален, гостиная и два кабинета для переговоров. Я припомнила печи, которые нам — студентам из другого мира, пришлось на одной из практик топить углем, который мы сами же рано поутру и набирали в ближайшем карьере, и улыбнулась про себя. Для земных туристов тут поистине райские условия.

Я заняла пока одну из жилых комнат на втором этаже, позаботившись о том, чтобы дверь в нее запиралась на замок. Свои вещи разложила по полочкам в шкафу, запустила купленный по перечню необходимого оборудования ноутбук, открыла окно. Середина марта радовала ясной погодой, но расположенный на окраине города химзавод дымил так, что свежести в ворвавшемся в окно воздухе я не почувствовала. Закрыв ставни, я переоделась и плюхнулась на кровать с ноутбуком на коленях.

С некоторых пор мне предписывалось следить за политической обстановкой в стране и в мире.

Снежный мир вот уже восемь лет жил спокойно, все в нем шло своим чередом. Белый мир кипел открытиями и инновациями, там помнили только одну Войну, ту самую, в которой едва не сгорела вся Вселенная. Земля же была похожа на растревоженный улей жутко злых пчел. Я читала хроники на русском языке и смотрела новости на всех языках мира — переводчик давал мне такую возможность, и чувствовала, как седеют на моей голове волосы.

Война в Азии. Убийство правителя одной из стран.

Теракты по всей Европе.

Государственный переворот в одном из самых, казалось бы, политически стабильных государств мира.

Датированный днем моего прибытия на Землю выпуск мировых новостей содержал интервью с президентом одной из развитых стран.

«Мир стоит на пороге войны, и наша страна готова, если требуется, переступить этот порог», — сказал он.

Что станет с миром, когда люди узнают, что их планета давно уже не их? Мне оставалось только надеяться, что фильмы вроде «Людей в черном» не прошли даром, и весть о колонии инопланетян на территории страны будет воспринята без паники.

Но в резиденты, конечно, можно было выбрать и кого-то посимпатичнее. Все-таки рептилия со странными глазами — не лучший вариант для мира, где любое отличие приравнивается к уродству.

Тринка приготовила обед сама. В фартуке, повязанном на тонкой талии, она казалась еще страннее, но я не стала ей ничего говорить. Хочет приобщиться к культуре? Пусть приобщается.

Мы уселись за стол, взялись за вилки, и тогда она заговорила.

— Аргента написал мне на почту электронное письмо, которое я только что прочла. В нем говорится о том, что с вас, то есть, с демонокровных носителей, сняли пластыри с ингибитором, это правда?

— Да, — не сумев сдержать легкого злорадства в голосе, сказала я. — Совет счел нас безопасными и разрешил больше не принимать лекарства. Какие-то проблемы?

— Никаких, — сказала рептилия, опуская взгляд в тарелку. — Мне просто нужно было спросить у тебя. Хочу, чтобы ты знала: я не одобряю решения Совета, потому что знаю, на что способны демоны. Но я расспросила про этот ингибитор. Он накапливался у вас в крови, так что некоторое время он еще будет действовать. И таким образом, пока что я в безопасности.

Об этом я знала — иначе Аргента просто не разрешил бы мне находиться со своей ненаглядной Тринкой рядом. Он и так рвал и метал, когда я ему рассказала. Говорил о том, что слишком хорошо помнит эффект, который оказали на него в свое время узы смирения и покорности, угрожал отзывом моего назначения. И только слова вампира о том, что Совет принимал решение о моей кандидатуре, уже зная все это, заставили его замолчать.

Когда действие ингибитора закончится, нас снова вызовут в Совет. И тогда все станет совершенно иначе.

— Ты практикуешь русский? — спросила я у рептилии, доедая котлетку.

Тринка кивнула.

— Да, мне нужна практика для того, чтобы во время встречи с высокопоставленными лицами государства говорить с ними на их родном языке.

Я покачала головой.

— Тогда говори не так сложно. Мы не строим в обычной речи такие длинные предложения.

— Такова особенность моего мышления, — сказала она, и я не стала больше ничего говорить.

После обеда я вернулась к себе в комнату и провела там остаток дня. У нас с Тринкой были планы только на вечер пятницы, так что в моем распоряжении оставались целые сутки. Я провела их, составляя пошаговый план действий — то есть, корректируя тот, что наметила для себя первоначально.

В пятницу мы сходили в ночной клуб, где Тринка познакомилась с особенностями поведения пьяной молодежи. В субботу была выставка картин местного художника, в воскресенье мы поехали за город, полюбоваться на дымящие трубы местных заводов. Вечером походили по магазинам, зашли в недавно открывшееся кафе, выпили эспрессо и съели по мороженому.

Работа в радость? Наверняка, если учесть, что как раз в таких вот походах и заключалась запланированная на первый месяц пребывания здесь программа адаптации. Тринка на удивление быстро овладевала сленгом, училась фыркать над шутками и воспринимать без брезгливости валяющийся на дорогах мусор.

— Мы уже давно перешли на биологические материалы, — рассказывала она мне. — Органика, вторичное сырье. Несмотря на то, что наша эволюция, как и ваша, идет по пути противопоставления природе, мы с некоторых пор стараемся беречь ее и использовать максимально щадящие технологии.

— Говори проще, — качая головой, советовала я, и она пересказывала мне то же самое, но в других выражениях.

Мне бы хотелось сказать, что, узнав друг друга получше, мы подружились. Но, увы, этого не случилось. Тринка была слишком другая, слишком чужая не только из-за своей природы, но и из-за своего отношения к демонокровкам. Практически каждый день она напоминала мне о том, что я ношу в себе кровь монстра. Даже делала запрос в представительство высших рас — просила предоставить ей возможность контролировать уровень ингибитора в моей крови. Для безопасности, так она сказала. Я не читала запроса, но скрывать свои намерения Тринка от меня не стала.

— Я попросила у них какой-нибудь тест, — сказала она как-то за завтраком уже в начале апреля. — Что-то типа анализа крови на сахар, чтобы я знала, хватит нам времени или нет.

Я даже не стала пытаться делать вид, что мне все равно. Анализы. Уколы иглой. Тесты. Воспоминания пятнадцатилетней давности встали у меня перед глазами так живо, словно все произошло только вчера. Если вампиры или ангелы, или все равно кто из них решит, что надо мной мало издевались в тюрьме на Фамарии и даст добро — я просто развернусь и уйду. Брошу все эти попытки быть вежливой, когда на тебя смотрят, как на противное, но редкое — и потому не подлежащее уничтожению животное, и просто уйду.

— И что Совет? — спросила я сквозь зубы.

— Отказали, — иногда Тринка все-таки могла быть лаконичной.

Я поддела вилкой кусок отваренной на пару брокколи и сунула в рот, чтобы скрыть усмешку.

— Не переживай, Тринка, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня нет причин навязывать тебе свою волю. Я — существо разумное и рациональное.

Она покачала головой, как настоящая землянка.

— Эмоционально ты нестабильна, хоть и уже достигла зрелости. Я вижу в тебе проявления того, что у меня на планете назвали бы инфантильностью. Ты злишься на меня, радуешься моей неудаче прямо сейчас. Но это зря.

Желтоватые выпуклые глаза уставились мне в лицо, и я с трудом удержалась и не отвела взгляда.

— Лично к тебе у меня нет никакой неприязни. Речь идет о моей безопасности.

Я приподняла бровь и зафиксировала на лице это выражение, чтобы Тринка поняла его.

— Ты не доверяешь в этом вопросе Совету?

— Мы снова уходим от темы разговора, который я уже не в первый раз пытаюсь завести, — сказала она с видимым раздражением. — Речь здесь идет вовсе не о том, доверяю я Вселенскому совету или нет, я всего лишь пытаюсь сказать о том, что назначать на пост помощника резидента потенциально нестабильное существо лично мне кажется вопросом, который требует двухстороннего обсуждения.

— Говори проще, — не удержалась я, и она нетерпеливо дернула головой. — А лучше послушай.

Я отложила вилку и поднялась, давая понять, что завтрак окончила.

— Я хочу сказать, что надо было спросить и меня, — сказала она, провожая меня взглядом. — Правительство моей страны могло не одобрить мою кандидатуру, если бы знало все обстоятельства.

Я кивнула.

— Я поняла тебя. Но меня тоже не спросили, Тринка, и ты сама была тому свидетелем. И лично для меня вопрос доверия здесь стоит иначе. Совет доверяет мне. Высшие расы доверяют демонокровке.

Я собрала со стола посуду и понесла к мойке.

— Подумай над этим утверждением. — Я развернулась. Тринка так и сидела на стуле, глядя на меня. — Тебе доверяет твоя планета, мне доверяют представители высшего разума Вселенной. Мы обе должны оправдать это доверие.

Тринка, казалось, поняла мою позицию. После того резковатого, но откровенного разговора ее поведение не изменилось, зато я, зная о запросе и отказе, стала чувствовать себя увереннее. Совет на самом деле мне верил, и Тринке я не врала. Я хотела сделать свою работу, хотела помочь своей родной планете, хотела научиться управлять тем, что живет у меня внутри.

В конце апреля одной поздней ночью на мой сотовый телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

«Проблемы. Перезвони, как будешь свободна. У.К.»

Уз’кул никогда раньше не писал мне СМС, но инициалы стояли явно его. Я тут же перезвонила, наплевав на то, что было уже далеко за полночь.

— В чем дело? — он взял трубку на десятом гудке третьего звонка, и я почти кричала. — Что за проблема?

— Завтра намечается экстренное заседание Совета, — сказал мне он. — Тебе нужно присутствовать. В восемь тридцать будь в представительстве. И не опаздывай.

— Что случилось, ты можешь сказать?

— Возникли проблемы с криосном, — ответил он после секундной паузы. — Слишком долгое путешествие, слишком много перемещений через Ворота, механизм стал давать сбои.

Я вцепилась в телефон, чувствуя, как от лица отливает кровь.

— И что это значит?

— Девочка может проснуться за пределами безопасной зоны, — сказал он.

И положил трубку.

Я уставилась на телефон в своей руке, не понимая, что только что услышала. Безопасная зона — Земля. Проблема с криосном означала, что девочка может проснуться уже сегодня, завтра, когда? И что тогда будет? Что собирается делать Совет и зачем ему демонокровки? Я подозревала, что вызывают не меня одну. Нам всем дали трехмесячный отпуск для того, чтобы ингибитор полностью вывелся из организма. Прошла всего половина отведенного срока.

Я лежала в постели и думала о том, что будет. Не со мной. С Лаксом, который завтра утром может проснуться — и понять, что его разум больше ему не принадлежит.

Уз’кул встретил меня у здания представительства. Он был серьезен, как обычно, и даже больше. Раскрыв надо мной зонт, он подождал, пока я расплачусь с таксистом, и широкими шагами пошел вперед. Мне пришлось почти бежать, чтобы не отстать от него. Накрапывал мелкий дождь, облака, казалось, грозили раздавить город. Я беспрестанно зевала, несмотря на то, что успела себя накрутить и внутри дрожала, как натянутая струна.

Мы поднялись по ступенькам, прошли охранника на входе и добрались на лифте до этажа, где располагался зал заседаний. В коридоре по-прежнему было пусто. Тут всегда было пусто, спокойно и тихо, словно в комнате за двойным дверями не решались человеческие судьбы и не менялось по мановению руки будущее Вселенной. Мне не хотелось туда идти. Мой прошлый опыт показывал, что ничего хорошего я не услышу. Но выбора не было, и вслед за Уз’кулом, толкнувшим дверь и совершенно не по-джентльменски шагнувшим в помещение первым, я переступила порог.

В зале было пусто, если не считать стоящих у забрызганного дождем окна троих мужчин. При нашем появлении они обернулись, и я увидела Дара и двух ангелов, чьи лица показались мне знакомыми. Кажется, я видела их на той экскурсии по институту. Дар махнул мне рукой в знак приветствия, и я махнула в ответ. Ангелы сделали вид, что не заметили меня, и отвернулись к окну, как будто за ним творилось что-то невообразимо интересное.

Мы уселись на вампирской половине зала, напротив трибуны и длинного стола, за которым должны были собраться докладчики со стороны ангелов и вампиров.

Дар и ангелы заняли места на другой половине, не прекращая тихо разговаривать. Постепенно народу прибавлялось, и вот уже я заметила знакомые лица ангелов и вампиров, и, конечно же, других демонокровок. Все выглядели такими же растерянными, как я. И такими же напуганными. Я увидела и Дера, он единственный из ангелов кивнул мне, дав понять, что узнал. Я кивнула в ответ, но почти тут же отвлеклась, когда на трибуну, поддерживаемый под обе руки вампирами, поднялся Герой.

С момента нашей последней встречи он похудел и как-то высох. Изуродованное лицо обвисло, дряблая кожа выглядела в свете ламп дневного освещения почти серой. Ноги, как видно, его не держали. Ангелы поскорее постарались его усадить, кто-то подал стакан воды, и я заметила, как задрожала рука Героя, когда он взял стакан и поднес его к губам.

— Ужасно, — сказала я почти про себя, но Уз’кул услышал и, проследив за направлением моего взгляда, понял, что я имела в виду.

— Последствия радиационного облучения, — сказал он, чуть наклонившись ко мне. — Он слишком долго находился в контакте с минералом. Органы отказывают один за одним. В этом воплощении особенно заметен эффект.

— Это не его истинное?

— Кто знает, — сказал вампир, пожимая плечами. — Пока все известные нам воплощения Героя живы. Как только одно умрет, сразу узнаем.

Я снова посмотрела в сторону трибун. Герой вытер пот со лба и случайно встретился со мной взглядом. Наверняка на моем лице было написано сочувствие — я просто не могла его не испытывать. Герой сделал вид, что ничего не заметил. Он повернулся к сидящему рядом ангелу и о чем-то с ним заговорил. Я отвела взгляд, чувствуя, как вспыхнули от смущения щеки. Мне было стыдно, казалось, я сделала что-то оскорбительное.

— Разве ваша медицина не может ему помочь? — спросила я, имея в виду медицину высших рас.

Вампир снова пожал плечами.

— Почему ты так этим интересуешься?

Я покачала головой и не стала ему ничего объяснять. Не знала сама.

Когда объявили начало заседания, зал был заполнен едва ли наполовину. Из ангелов я никого, кроме Дера, не знала, одного из вампиров я видела на том Совете восемь… почти шестнадцать лет назад. Красивый высокий мужчина с белоснежными волосами представился как Син’зелтс, он и рассказал кратко о том, что же стало причиной этого заседания.

— Вчера было получено сообщение от группы сопровождения, — сказал он, и никому из нас не потребовалось объяснять, кого сопровождает эта группа. — В результате незапланированного изменения маршрута им пришлось совершить прыжок через Закрытые Ворота с высокой скоростью закрытия. Как выяснилось, капсула демона давала сбои и ранее, но теперь поломка критическая, и в ближайшее время демона нужно будет выводить из криосна, иначе мы рискуем его потерять. Я коротко расскажу о сути экспедиции, чтобы все владели информацией. Думаю, пришло время.

Вампир обвел нас тяжелым взглядом. После его заявления наступила пауза, и, казалось, даже звук дыхания не нарушал возникшей тишины.

— Как вы знаете, почти шестнадцать лет назад, после того, как было установлено местоположение демонического ребенка, в мир Дайтерри направили экспедицию. Возглавляют ее Эмак Турм и Лакстерн Ининджерджен. Поскольку попасть на Дайтерри можно только с помощью космического перелета — портал туда закрылся, — был выбран кратчайший маршрут, который заканчивался на Гиокспарце — это ближайший мир к Дайтерри, имеющий Ворота. Группа добралась до Гиокспарце, села в космический корабль и через семь стандартных лет пути добралась до Дайтерри. Они отыскали демона, поместили ее в криокапсулу и повернули обратно. На данный момент группа передвигается по мирам, имеющим Ворота. Пока длился космический перелет, капсула не испытывала перегрузок, все шло отлично. Но теперь начались проблемы.

Он сделал паузу.

— У нас очень мало времени, однако кое-что мы все-таки можем сделать. Первое. Новый маршрут предполагает прохождение группы через неисследованные миры. Это поможет нам сэкономить и снизит риски. Мы составили карту и уже отправили ее. Как только группа подтвердит получение, мы сможем рассчитать примерное время прибытия и с его учетом скорректировать наш план действий. Второе. Сфера еще не прошла необходимые проверки, и к работе не готова. И поскольку носители демонической крови все еще пребывают под действием ингибитора — а значит, тоже не готовы работать — решено искать альтернативу. К сожалению, с учетом сроков мы просто не успеваем придумать ничего стоящего. Будет проведена медикаментозная дезинтоксикация в кратчайшие сроки. К сожалению, она сопряжена с риском для носителей. Потому они сегодня здесь и присутствуют. Третье. В случае срыва нашего плана…

Вампир замолчал.

— Предоставляю слово Советнику Фесвандайре Найре Арадайре.

Со своего места поднялся золотоглазый низкорослый ангел. Он кивнул нам и уселся обратно.

— Существует гипотетическая возможность провала, — заговорил он. — В случае пробуждения демона раньше времени, до прибытия к нам, группа самоликвидируется посредством мыслебомбы.

Я вцепилась в подлокотники кресла, одновременно закусив губу. Я не знала, что такое «мыслебомба». Зато я прекрасно знала, что такое «самоликвидация». Ангелы и вампиры готовы были пойти на жертву в случае неудачи. И я понимала, почему.

— Группа в ближайшее время покинет Открытые миры. Безусловно, это будет означать перебои со связью до определенного момента, но риск здесь оправдан. В случае неудачи главная наша цель — не допустить, чтобы демон узнал о существовании других миров. Он не должен покинуть пределы мира, в котором проснется. Маршрут составлен с учетом факторов риска. Мы рассчитываем на появление демона к концу июля.

Тишина все-таки раскололась. Конец июля! С тем же успехом ангел мог сказать: завтра. Вокруг меня раздались голоса, которые сразу же стихли, стоило ангелу поднять руку.

— Я не закончил. Как уже сказал Советник Син’зелтс, более или менее точно о сроках можно будет говорить после согласования маршрута на той стороне. Группе предстоит принять непростое решение. Нулевые миры сопряжены с опасностями. Сообщение с ними практически не налажено. Им предстоит принимать решения, последствия которых могут отразиться на будущем всей Вселенной. А сейчас, — ангел возвысил голос, — я предоставляю слово Герою.

Вот так просто. Ни имени, ни фамилии. Просто Герой — и каждому ясно, о ком идет речь.

Герой поднялся, с видимым трудом удерживаясь на своих больных ногах, и улыбнулся нам изуродованной половиной лица. Потом опустился на место и заговорил.

Глава 8

Раньше, чтобы не достаться врагу, пленники убивали себя. Глотали яд, делали харакири, пронзали себя кинжалами. Настали новые времена, и ангелы изобрели более гуманный способ делать пленного бесполезным для того, кто его пленил. Мыслебомба, крошечная капсула-микрочип, внедрялась в мозг и после активации стирала человеку память.

Привет, люди в черном.

Мыслебомба была настоящим чудом техники. Она не повреждала личность, не наносила непоправимого вреда организму, она лишь стирала из памяти то, что запрограммирована была стереть. Микрочип собирал данные на накопитель, и потом их можно было безболезненно вернуть обратно — если, конечно, это было нужно.

Наверняка демоническая девочка не разбиралась в мыслебомбах. Наверняка она не полезла бы в голову к Лаксу, чтобы найти этот микрочип и попробовать вытащить оттуда спрятанные данные. Но ангелы и вампиры не хотели рисковать. В случае Лакса и его группы мыслебомба была заранее лишена микрочипа-накопителя. Она просто «взрывалась» и просто стирала память.

Демон не должен получить информацию о других мирах и людях, которые его ищут и мечтают схватить. Лакс и его спутники станут обычными людьми, понятия не имеющими о том, что вообще они делают рядом с капсулой криосна. Они станут бесполезны для демона, и она оставит их в покое.

— Демоны убивают только в крайнем случае, — сказал Герой. — Если чувствуют угрозу своей жизни или если воюют. Первое, что сделает демон, проснувшись — потребует информацию. Получив ее, он решит, что делать дальше. Именно от того, что демоница узнает, зависит все остальное. Если она ускользнет, мы очень скоро о ней услышим. Если она поймет, что мы убили всех ее сородичей…

Герой говорил много. Рассказывал о войне, о том, как демоны обращали друг против друга тех, кто еще вчера воевал плечом к плечу. О том, как мой отец и ему подобные устроили фермы по выведению «овец»-демонокровок. О том, на какую жертву пошел Лакс и его группа, отправившись за демоном на другой край галактики.

— Мы должны сделать все, чтобы жертва была не напрасной, — закончил он дребезжащим голосом глубокого старика. — Мы должны сделать все, чтобы этого не повторилось. Не обманывайте себя тем, что это демон-ребенок. Он — зло. Он должен или подчиниться нам, или умереть.

— Носители демонической крови, встаньте, — скомандовал Син’зелтс.

Мы поднялись. Я оглядела остальных — нас было по-прежнему девять. Видимо, десятой демонокровки уже не будет, и мне, если честно, было все равно, почему.

— Вас ждет микроавтобус. Вы едете в нашу больницу, там подписываете согласие на процедуру и из вас выводят ингибитор. Через две недели те из вас, кто пройдет процедуру, будут допущены к тренировкам на полигоне. Времени мало. Ступайте. Членов Совета прошу остаться для обсуждения вопроса номер два.

Демонокровки нерешительно направились к выходу. Я опустила взгляд на вампира. Уз’кул махнул мне рукой.

— Иди. Я приеду в больницу, как только все станет ясно.

— Так ты по-прежнему мой куратор? — спросила я, забирая с соседнего кресла свою сумку и начиная двигаться к двери.

— Скорее, информатор. Нина, торопись, все уже ушли.

Я поспешила за остальными.

— Я все-таки настаиваю на том, чтобы Кристалл… — услышала я краем уха уже у выхода слова Героя.

Неизвестно откуда взявшийся Дер потянул меня за плечо в коридор, и дверь захлопнулась, обрывая реплику. Кристалл? Причем тут он? Я замешкалась, надеясь услышать еще что-нибудь, но дверь хорошо изолировала звуки.

— Группа, следуйте за мной, — сказал ангел, не отрывая от меня неодобрительного взгляда. — Нас уже ждут.

— Привет, — прошептала Жаза, оказавшись рядом со мной. — Это ужасные новости. Мой куратор… то есть, бывший куратор ничего мне не рассказал.

— Мой тоже, — мрачно ответила я.

Мы спустились по лестнице и через черный ход выбрались наружу с другой стороны здания. Там нас и вправду ждал микроавтобус. Усевшись на сиденье в самом последнем ряду, я откинулась на спинку и позволила себе зевнуть. Боже, это еще не конец дня. Я покопалась в сумке, отыскав телефон. Никто не звонил. Интересно, Тринка прослушала сообщение, которое я ей оставила на голосовой почте? Я набрала ее номер, но она не ответила. Тогда я написала сообщение, пообещав перезвонить, как только все станет известно. На СМС рептилия ответила почти сразу.

«Как я поняла, проблемы связаны с демонами. Жду от тебя информации».

И все-таки с лаконичностью у нее пока было плохо.

Я повернулась к окну, за которым все так же моросил дождь. Кажется, такая погода для моего города становится привычной. Серые дома, серое небо, серый асфальт. микроавтобус, разбрызгивая в разные стороны грязь, въехал во двор какого-то серого неприветливого больничного комплекса. Никаких вывесок, только красный крест над входом и «скорая» у дверей. Нас высадили у самого входа, так, чтобы мы не попали под усилившийся дождь. Бегом преодолев расстояние, мы заскочили внутрь через железные двери, грохнувшие позади нас так, что мы подпрыгнули.

Стряхивая с волос дождь, я огляделась.

Темное помещение с обшарпанными стенами меньше всего было похоже на современный госпиталь, который я почему-то надеялась увидеть. Лампы дневного света под потолком то и дело гасли, и от их мерцания уже через минуту заболели глаза. Двери в помещения были закрыты. До самого лифта нам не встретился ни один человек.

Что за подпольные больницы? Уж для такого дела можно было и обустроить все по высшему разряду. Я оглянулась на своих товарищей по несчастью и увидела, что они удивлены не меньше меня.

Дер, приглаживая намокшие волосы, провел нас к лифту, на котором мы поднялись на второй этаж. Больничные коридоры были абсолютно пусты, на втором этаже на посту одиноко сидела медицинская сестра, которая при нашем появлении едва подняла голову от журнала.

— Проходите, — сказал нам Дер, махнув рукой куда-то в конец коридора. — Я пока вас оформлю.

Я вслед за остальными пошла вперед. Двери палат на этом этаже были открыты, внутри горел свет. Я увидела застеленные в ожидании больных постели, полотенца, аккуратно сложенные на тумбочках. Везде было пусто, и неожиданная мысль закралась мне в голову. Неужели эта больница ждала и предназначалась только для нас? Неужели это нас ожидают хрустящее белоснежное белье, свежие полотенца, пустые, чисто вымытые тумбочки?

Не знаю, почему, но мне стало не по себе. Как будто все это нереально, как будто это не больница, а декорации к какому-нибудь второсортному фильму ужасов. Таинственная лечебница, где над пациентами проводят страшные опыты. Сюда приходят, но отсюда не выходят никогда.

И только безучастная ко всему медсестра записывает в журнал посещений все новые и новые имена. Имена тех, кто никогда не вернется.

Я обхватила себя руками за плечи и нервно хмыкнула, почувствовав под пальцами мурашки. Так и до паранойи недолго. Жаза, похоже, разделяла мои бредовые выдумки. Она опасливо жалась к остальным и не сводила глаз с пустых кроватей.

Мы добрались до конца коридора и встали у открытой настежь двери. За столом в помещении, которое я посчитала ординаторской, сидел мужчина в белом халате и что-то писал. Подняв голову, он оглядел нас так же безучастно, как и медсестра на посту.

Мы собрались в кучу и переступали с ноги на ногу, не зная, что делать дальше.

— Не нравится мне все это, — сказал Дар. — Пригнали сюда, как стадо айтамахкске, будут делать, что хотят.

Я посмотрела на него.

— Что ты предлагаешь? У нас есть выбор? Когда через месяц из тебя выйдет весь ингибитор, кто поручится, что все не станет хуже?

— Я слишком хорошо запомнил слова ангела о том, что на полигон попадут только те, кто пройдет процедуру, — сказал он, сжимая и разжимая пальцы здоровой руки. — Ты понимаешь, что это значит, Нина?

— Мы не все сможем ее пройти, — тихо сказала Жаза. — Я немного расспрашивала вампиров. Ингибитор должен выходить сам. Это медленно. Если выводить его быстро, демоническая кровь может нас погубить.

— Так, — скомандовал подошедший ангел. — Теперь распределяемся по палатам. По два человека одного пола в палате, пожалуйста. Вперед. Ваши вещи приедут позже, мы кого-нибудь за ними пошлем. Располагайтесь. Скоро ужин, а потом первая процедура.

— Что вы будете с нами делать? — спросила девушка в очках.

— Доктора вам все объяснят.

— А если поточнее? Что значит «те, кто пройдет процедуру»?

— Вам внутривенно введут вещество, которое ускорит распад ингибитора, — сказал Дер. — Некоторое время после вы проведете в состоянии, близком к коме. Потом мы с помощью тестов определим, в ком из вас демоническая кровь стала активной. Их и отберем для дальнейших тренировок. Те, кому не повезет, будут запасными.

— Что значит «близком к коме» и что значит «демоническая кровь стала активной»?

— Чтобы вы не разметали тут все вокруг, мы искусственно введем вас в кому. Потом вы проснетесь. Не переживайте, это делается уже давно, и мы все держим под контролем.

Дер говорил почти как человек. И я ему почти поверила. Вот только я наверняка знала, что и ангелы, несмотря на их ангельскую внешность и безумную красоту очень хорошо умеют притворяться и лгать.

— Что же до второго вопроса. До вас никто еще не пробуждался таким образом. Что-то может пойти не так. Организмы у всех разные.

— Балдею я от ваших оговорочек, — сказал Дар, уже не скрывая злости. — Мы — вроде как на данный момент — ваш единственный шанс охмурить демонодевочку. А информацию ты выдаешь по чайной ложке.

— Я выдаю ровно столько, сколько вам положено знать, — отчеканил ангел, напомнив мне Уз’кула с его манерой цедить слова сквозь зубы. — Вы — оружие. Если вы попадете не в те руки, вы сможете выдать только то, что знаете. Есть подозрение, что не все из вас пройдут процедуру. Им-то зачем знать все?

Он развернулся и пошел прочь, дав понять, что разговор окончен.

Это был один из тех моментов, когда я на самом деле жалела, что не могу использовать демонические силы. Уж я-то заставила бы ангела рассказать нам все, что он знает. Сжав покрепче сумку, я поплелась в первую палату, куда уже вошла Жаза.

Поставив сумку на тумбочку, я с удовольствием сняла с себя куртку и ботинки, в которых мои несчастные ноги мучились со вчерашней ночи. В тумбочке оказались тапочки. Я поставила их у кровати и легла на постель прямо так, в одежде, вытянув уставшие ноги. Ангел сказал, будет ужин, а потом первая процедура. Мне нужно было продержаться…

...Солнечный свет заливал палату, медсестра трясла меня за плечо. Мне казалось, я только закрыла и снова открыла глаза, а теперь выходит, я проспала ужин? Солнце светило ярко, вовсе не по-вечернему.

— Доброе утро. Вы молодец, Нина, — сказала медсестра мне на чистейшем гальбэ. — Процедура прошла успешно. Вы перешли на второй этап.

Второй этап? Прошла успешно? Но почему я ничего не помню?

Я повернула голову и не увидела в палате больше никого. Пустые, аккуратно застеленные постели, треугольники подушек. Все выглядело так, словно кроме меня тут никогда никого не было.

— А где остальные? — спросила я, только сейчас начиная понимать, что лежу в постели, укрытая простыней, а на мне — больничная клетчатая пижама.

— Остальные? — медсестра покачала головой. — Вы первая пришли в себя, остальные еще в коме.

Я попыталась подняться, но не смогла. Слабость накатила волной, в глазах потемнело, и мне пришлось снова улечься, чтобы прогнать дурноту.

— Лучше не вставайте пока. Давление еще слишком низкое. Можете упасть в обморок, — сказала медсестра.

— Сколько прошло времени?

— Целая ночь. Сейчас двенадцать часов дня.

Я протянула руку к тумбочке, пытаясь нащупать свою сумку. Когда мне это удалось, я подтянула ее к себе. Телефон был почти разряжен, но не было ни пропущенных звонков, ни СМС. Правда, сигнал сотовой сети был слабым, всего одно деление.

— Я принесу вам завтрак, — сказала медсестра. — Здесь есть розетки, так что телефон можно зарядить прямо в палате.

Дверь распахнулась, и две женщины в белых халатах вкатили в палату каталку, на которой лежала Жаза. Лицо ее было каким-то изжелта-зеленым, темные глаза уставились на меня, когда она повернула голову, но я не думала, что Жаза меня узнала. Женщины быстро перенесли ее с каталки на кровать, накрыли простыней и удалились.

— Что с ней? — спросила я, пытаясь приподняться снова — и снова терпя поражение.

— Пришла в себя. Все будет нормально. Отдыхайте, я принесу завтрак. До завтрашнего утра вы под наблюдением. И не покидайте, пожалуйста, палату без надобности. Попозже я покажу вам, где туалет и кухня.

Медсестра кивнула мне и подошла к Жазе.

— Доброе утро. Вы молодец, Жаза, — сказала она ей на чистейшем гальбэ. — Процедура прошла успешно. Вы перешли на второй этап.

Я никогда особенно не любила больницы. После тех ужасных дней пятнадцать лет назад я возненавидела все, что с ними связано — иглы, капельницы, пробирки, шприцы, баночки для сбора анализов.

Теперь же, казалось, я вернулась в прошлое. Первую процедуру прошли все, и в коридоре после обеда нас собралось по-прежнему девять. Ангел не скрывал радости. Если все пройдет, как положено, мы все будем допущены к тренировкам на полигоне. Вторая процедура запланирована на вечер, а пока нам нужно сдать кровь и мочу для анализа на демонические клетки.

У меня дрожали ноги, пока я стояла в очереди в процедурный кабинет. Когда медсестра затянула на моем плече жгут, я едва не упала в обморок от накативших воспоминаний. К счастью, все прошло быстро. Прижав к месту укола салфетку, я вернулась к себе в палату. Некоторое время спустя появилась Жаза. Она тоже выглядела не лучшим образом. Упав на кровать, она отвернулась от меня, поджав колени к груди, и, кажется, заснула.

Я не хотела спать. Я еще с утра зарядила телефон и позвонила Уз’кулу, но его сим-карта была неактивна. Сменил номер, чтобы я не дергала его по пустякам? Я попробовала еще раз, но оператор снова сообщил мне, что номер отключен. Тринке писать было нечего, к тому же я не думала, что имею право рассказывать ей о заседании. Да и не знала я, что именно ей сказать.

Я вышла в коридор. Напротив сестринского поста для нашего удобства устроили что-то вроде зоны отдыха: поставили маленький диванчик, повесили на стену плоский телевизор. Включив новостной канал, я плюхнулась на диванчик и уставилась на экран.

«Президент заявил о готовности к мирным переговорам по конфликту на Ближнем Востоке».

Я очень на это надеялась.

«В Министерстве иностранных дел произведен ряд кадровых перестановок».

Я уже читала об этом в Интернете, и знала, что одним из помощников министра будет назначен ангел. Высшие расы потихоньку продвигали своих представителей на руководящие посты, и не только в моей стране. Я знала, что в ООН уже заседают вампиры. Я знала, что один из крупнейших европейских банков прибрали к рукам ангелы. Землю готовили к Открытию — и к тому, что за ним последует.

«Астрономический феномен зафиксировали сегодня телескопы NASA в районе рассеянного скопления М25».

Я прислушалась.

— Вспышка энергии небывалой величины зафиксирована сегодня телескопами Американского национального аэрокосмического агентства в районе рассеянного скопления М25. По появившейся на официальном сайте NASA информации, телескоп зафиксировал момент взрыва звезды, желтого карлика, являвшегося центром звездной системы. Расстояние до этого скопления от нашей солнечной системы составляет около двух тысяч световых лет.

— До Земли дошел свет великой войны, — сказал Щадар рядом со мной, и, вздрогнув, я повернула голову. Он стоял у стены и тоже смотрел на экран, скрестив на груди руки. — Символично, правда? Демону понравится.

— Ты не веришь в то, что мы справимся?

— А ты веришь?

Я покачала головой. Верила ли я?

— Мне трудно судить, я не видела в жизни ни одного демона. Но я знаю, что такое узы смирения и покорности. И если нас научат ими управлять… Не знаю. Мне хочется верить. Мне надоело чувствовать себя прокаженной с этим пластырем на шее. Какой у меня выбор?

Щадар присел рядом со мной на диванчик, дождался окончания выпуска новостей. Началось какое-то ток-шоу, и я выключила телевизор. Смотреть, как люди перемывают друг другу кости в преддверии мировой войны мне не хотелось.

— Расскажи мне свою историю, — попросил Щадар, когда я протянула ему пульт.

— Она долгая.

Он пожал плечами.

— Да я никуда не тороплюсь.

Конечно, я не рассказала ему всего. Не упомянула о роли Лакса во всем этом, не назвала имен. Только мир, в котором я росла, только нападение, после которого поняла, что со мной что-то не так, только тюрьма Ра’ша, в которой оборотни, ангелы и демонокровки сходили с ума от близости друг друга.

А потом он рассказал мне свою историю, и я поняла, что те ужасы, которые пережила я — ничто в сравнении с тем, через что пришлось пройти Дару.

Его звали Щадар, и он родился в лаборатории от матери, которой так никогда и не узнал. Его сразу же поселили к другим «овцам», и их с каждым днем становилось все меньше и меньше, хотя сначала было очень много. Приводили и новых «овец», но уводили гораздо, гораздо больше. Кровь и другие жидкости его тела собирали каждый день. Всю жизнь, с самого раннего детства он не знал, что такое день без уколов, без измерений, без исследований. Вены на руках стали толстыми, и тогда им всем поставили постоянные катетеры, чтобы каждый раз не делать новый прокол.

Это называли милостью.

Когда Щадар достаточно подрос, его и других подростков отселили от остальных и попытались тренировать. Но способность еще спала в них, несмотря на то, что демоническая кровь уже бурлила внутри, изредка вызывая ее всплески. Их всех по-прежнему водили каждое утро на проверку, и на одном из осмотров Щадар заметил девушку, тоже «овцу». Она была не такая, как остальные. Если им сковывали только ноги и руки, ей завязывали глаза и рот. Он не помнил, чтобы она росла вместе с ними. Другие девушки говорили, что она — самая сильная из них, что способность проявилась в ней уже сейчас, и что ее боятся так, как боялись во время войны настоящих демонов.

У девушки были прекрасные волосы и маленькие руки и ноги, и он влюбился. Проходя мимо, Щадар как-то коснулся ее руки — и ощутил в ответ робкое пожатие. Через несколько дней он строил для них планы побега, представляя, как он заставляет охрану открыть им ворота, как выносит девушку на руках из горящего здания, как снимает с нее повязки и целует ее прекрасные губы…

Уровень антител в его крови стал выше, и тюремщики забеспокоились. Щадар чувствовал, что готов, что сможет использовать свой дар инвазии воли, чтобы бежать, но он боялся рисковать жизнями других «овец», среди которых были и его друзья. Он узнал потом, что эта девушка страдала странной лихорадкой, которую в этом мире никто не умел лечить. Она была с другой планеты, и вдали от своей родины умирала, мучительной и долгой смертью. Как-то раз ее не привели на анализы ни утром, ни вечером. В тот же день Щадара избили за попытку поговорить с другими девушками, и он несколько дней провел в лазарете, не вставая с кровати. Придя в себя, он спросил о той девушке у врача, и тот зло и раздосадованно сказал ему, что она не выдержала очередного приступа лихорадки и умерла.

Щадар потерял руку при попытке побега. Она была удачной — «овцы» угнали корабль, взяв в заложники команду, и выбрались на орбиту, откуда послали сигнал бедствия. Их было семьдесят тысяч. На корабле спаслось две сотни. Что стало с остальными, Щадар не знал — он запретил себе даже думать об этом. Бионический протез ему сделали уже в Б-це, куда ангелы отправили выживших. Щадар не хотел больше слышать о демонах, но по уровню антител он оказался как нельзя более подходящим для работы с демонической девочкой.

— Я знаю об этой лихорадке, — сказала я. — Я сама пережила ее однажды. Твоя девушка была из Белого мира или какого-то подобного ему.

Он вздрогнул.

— О ней я говорить не хочу, извини.

Я замолчала. Дар не стал продолжать разговор, и я поднялась, намереваясь вернуться в палату.

— У тебя есть семья, Нина? — неожиданно спросил он.

Я повернула голову и встретилась с ним взглядом.

— Да, — сказала я. — Мама, брат — живут здесь.

Он хмыкнул.

— И даже любимого нет?

— О нем я говорить не хочу, извини, — сказала я резко.

— Тоже не поклонник демонокровок?

— Я же сказала, что не хочу это обсуждать, — повторила я.

Может, я и лгала, и на самом деле я хотела хоть с кем-то поговорить на эту тему. Но этот кто-то будет не Щадар. Я не хотела доверяться такому же, как я, узнику собственной крови. Я не хотела откровенничать с тем, кто пойдет со мной рука об руку в бой с демонической девочкой и заглянет в глаза Лаксу, который ее приведет.

После ужина я улеглась на кровать, взяв телефон. У меня в нем было несколько игр, и я погрузилась в собирание орешков с веселым лепреконом, намереваясь так скоротать время. Дверь в палату я закрыла — не хотелось, чтобы на нас с Жазой пялился объявившийся ближе к вечеру персонал. Я слышала голоса, шаги. Наверное, шла подготовка ко второй процедуре. Я так увлеченно играла, что не сразу поняла, что меня кто-то зовет.

— Нина, Нина! — тихо шептала Жаза.

Я поставила игру на паузу и повернула голову. Жаза лежала на боку, бледная как смерть, вцепившись пальцами в простыню.

— Нина, позови кого-нибудь. Пожалуйста. Мне плохо.

Я вскочила с постели и выбежала в коридор, громко зовя на помощь. Прикатили каталку, Жазу тут же, в палате, подключили к капельнице и увезли. Я не знала, что с ней, но я четко понимала, почему. Это все было из-за процедуры. Наверняка. Какой-то побочный эффект, о котором сама Жаза и говорила. Мне стало страшно. Я ощупала себя, забралась под одеяло и свернулась клубком, пытаясь согреть вдруг похолодевшее тело. А что, если и мне станет так плохо? А что, если…

Жаза умерла ночью, не приходя в сознание. Я узнала об этом на следующее утро, придя в себя после второй процедуры. За ней последовала третья и последняя, четвертая, знаменовавшая собой окончание курса. В течение недели после процедур мы приходили в себя. Группе «повезло» — Жаза оказалась единственной, кто не пережил лечения. После анализов, показавших у восьми оставшихся демонокровок удовлетворительный уровень антител в крови, нас всех допустили к тренировкам на полигоне.

Глава 9

Закрыв лицо руками, сидела за столом и пыталась подавить дрожь. Меня трясло, но не потому что я все провалила и показала себя ни на что не способной неудачницей. Наоборот, все вышло даже лучше, чем я ожидала. Лучше, чем ожидали те, кто затеял всю эту игру с внушением — и одновременно настолько хуже, что мне хотелось сбежать обратно в свой Снежный мир, закрыться в деревенском домике и никогда больше не слышать об инвазии воли, демонах и интеграции.

А ведь еще вчера все было не так плохо.

Дер отдал распоряжение, и после выписки нас всех отвезли в «Аквамарин», в гостиницу, где мы должны были жить все время тренировок. Возвращаться в резиденцию мне пока было нельзя. Организм еще не пришел в себя, гормоны плясали, и Тринку нельзя было подвергать потенциальной опасности. Предполагалось, что заниматься с ней я буду по видеосвязи. Забегая вперед скажу, что до самого дня Открытия мы по видеосвязи и общались.

Уже вечером ангел привез какие-то коробки. Он раздал их нам, объяснив, что это все нужно для тренировок. Спортивные костюмы, кроссовки, перчатки — и повязки на глаза, при виде которых Щадар — который, кстати, настаивал, чтобы его называли не полным именем, а сокращенным, «Дар», — побледнел как полотно.

— Если ты думаешь, что заставишь меня надеть ее, советую подумать еще раз, — процедил он сквозь зубы, не попытавшись даже изобразить вежливость.

Остальные молча разобрали повязки. Ангел невозмутимо вложил клочок ткани в мою руку:

— Отдашь ему, когда придет в себя.

— Я не надену, и даже не собираюсь...

Дер обернулся, и глаза его вспыхнули.

— Не собираешься что?

Я никогда не видела ангелов в гневе. Корт ни разу при мне не поддавался эмоциям, Ли-ра могла позволить себе слезы, но не злость. Но слова Щадара, похоже, вывели нашего куратора из себя. По комнате пронесся ветер, я почти физически ощутила на щеке еле заметное прикосновение — как будто расправлялись невидимые крылья. Дер стал выше и потемнел лицом, его карие глаза вспыхнули золотом, и голос загремел:

— Не собираешься что, Щадар? Учиться управлять самим собой? Подчиняться требованиям Вселенского совета?

— Ты не знаешь, через что нам пришлось пройти.

— Вы — не единственные «овцы» во Вселенной, так что знаю. — Ангел махнул рукой в мою сторону. — Вместе с Ниной в плен к одному из демонопоклонников попал ангел. Кортвандайре выжил, но другой ангел погиб, его замучили до смерти. Мы все чувствовали его страдания. Мы ощущали его боль. Лично я ее ощущал.

— Я не буду надевать повязку.

Ангел был готов сказать что-то еще, но я протянула руку и остановила его, коснувшись плеча, как когда-то касалась плеча Корта. Деру явно не пришлось по душе мое прикосновение, и он дернулся, сбрасывая мою руку.

— Дер, пожалуйста. — Тем не менее, когда я заговорила, он не перебил. — Дай нам прийти в себя. Умерла одна из нас. Я не знаю, как Щадару, но мне не по себе.

Я не врала. В ночь после смерти Жазы я рыдала на больничной кровати, сотрясаясь в ознобе. Это была моя родная планета, это был мир, в котором не могло быть демонов, ангелов и глупых смертей. Я привыкла, что люди умирают под колесами машин, от рук ревнивых супругов и в авиакатастрофах — и где-то далеко, не рядом со мной.

Я жила в Снежном мире — но считала этот мир убежищем, безопасным местом, в котором со мной ничего не может случиться. Здесь у меня была спокойная жизнь, здесь я окончила школу, поступила в университет, начала встречаться с парнем. Моя жизнь на Земле была размеренной и спокойной — и подсознательно я все еще надеялась на то, что она останется такой же. Смерть Жазы выбила почву у меня из-под ног. Я лишилась единственного мира, в котором чувствовала себя в безопасности. Демоническая зараза проникла и сюда. И ее принес сюда не кто-нибудь, а ангелы и вампиры, решив сделать этот мир клеткой для демона.

Ангел посмотрел на меня, словно раздумывая, что ответить, потом тряхнул головой, снова обретая самоконтроль.

— Ладно, отдыхайте. Утром вас встретит Ирина Мамлеева. микроавтобус подъедет к половине девятого.

Он вышел, и я повернулась к Щадару, протягивая ему повязку на раскрытой ладони.

— Ты же знаешь, что это нужно.

Скрипя зубами, он почти выхватил клочок черной ткани у меня из руки и тоже ушел. Остальные покинули зал в тишине, как будто напуганные вспышкой ангела. Может, мне и не следовало изображать из себя голос разума. Но я знала, что права, и Дар это тоже знал.

Утром мы, уже в спортивных костюмах, прибыли к институту. Взяв из рук Льзы — той самой девушки в очках — наши медицинские карты, Ирина провела нас по коридору к лифту. Мы опустились на уже знакомый уровень, прошли по радиальным коридорам к площадке, на которой стояла Сфера. За столами было пусто, приборы не светились, экраны не мерцали, ученые не сновали туда-сюда. Я не думала, что все так просто, и в институте сегодня — выходной день. Скорее всего, персонал был отозван с уровня в честь начала наших тренировок. Эта догадка подтвердилась сразу же.

Уже на полпути к площадке я увидела знакомые узоры хаки и едва не замерла на месте, осознав, что иду навстречу группе вооруженных людей. Военные с автоматами наперевес стояли у выхода из каждого сектора, у дверей на площадку и вдоль прозрачной стены. Лица были холодны, глаза не отрывались от нас, сканируя походку, движения, манеры.

Ирина шла вперед так, словно ничего особенного во взводе солдат, стоящих у нас на пути, не было.

— Это что? Военные? — предположила шепотом Льза. — И в руках у них — оружие?

— Они, — сказала я, стараясь скрыть нервозность. — Так и есть.

— Зачем тут столько военных?

Ирина остановилась перед дверью, мы — тоже. Солдаты расступились, чтобы она могла набрать код. Их взгляды не отрывались от нас.

— Вы нам не доверяете, Ирина? — повысила голос Льза. — Зачем здесь столько солдат? Вы боитесь, что мы причиним вам вред?

Стеклянные панели раздвинулись. Ирина обернулась.

— Я бы сказала, что не боюсь, но вы и правда можете причинить кому-нибудь вред. Заходите. У нас мало времени, пора начинать.

Мы вслед за ней прошли через двери, которые закрылись за нами так же бесшумно, как и открылись. Внутри не было солдат, не было ангелов и вампиров, не было врачей с иглами и шприцами, которых я почти ожидала увидеть. Там стояла только Сфера, и она переливалась огнями и гудела, словно приветствуя нас. Хотя нет. Не только она.

Вдоль стеклянной стены выстроились в ряд восемь кресел. На противоположной стеклянной стене повесили большое табло, на котором сейчас мерцала надпись «Готов к работе».

— Вас осталось восемь, — сказала нам Ирина, подходя к табло. — По результатам предварительного исследования уровня антител вы распределены в группы. Щадар и Нина. Ракел и Сатри. Ракель и Максимал Беркут. Льза и Чим. Будете работать в парах уже с завтрашнего дня. Сегодня — общая тренировка. Мы попробуем пробудить в вас демоническую кровь, попробуем дать ей первый толчок.

Она нажала какую-то кнопку на табло, и следующие ее слова отдались эхом через невидимый динамик.

— Коллеги, прошу.

Стеклянные двери раздвинулись, и на площадку вошли восемь человек в белых халатах, видимо, технический персонал. Они быстро помогли нам усесться в кресла — причем, посадили нас рядом с будущими напарниками. Измерили давление, посчитали пульс, заглянули в зрачки. По окончании осмотра нас попросили откинуться на креслах так, чтобы голова была плотно прижата к подголовнику. Легкий укол в затылок — и на табло загорелось восемь прямоугольников с именем и перечнем данных.

— Синхронизировано, — доложил один из людей в халате.

Я ощупала рукой затылок, но ничего не нашла. Если и был какой-то датчик, то он был очень маленький. Другие тоже ощупывали головы, наверняка не понимая написанного на экране, но по словам техника догадавшись, в чем дело.

Ирина обернулась к нам, заложив руки за спину. Ее взгляд прошелся по нашим лицам, удовлетворенная улыбка искривила губы, и мне она не понравилась. Техники покинули помещение один за другим.

— Что это? — спросил Дар. — Что написано на экране? Что с чем синхронизировали?

— Ваши данные с базой, которая у нас уже имелась, — охотно отозвалась Ирина. — Никаких чипов, не переживайте. На данном этапе нам требуется минимальное вмешательство в ваш организм.

Она достала из кармана юбки какой-то пульт и щелкнула кнопкой. Освещение на площадке изменилось, стало более ярким.

— Испытуемые, пожалуйста, — снова разнесся через динамик ее голос.

Прозрачные панели раздвинулись, и в помещение вошли восемь человек в обычной одежде. Они не были похожи на персонал, который понимает, в чем дело. Они выглядели испуганными и озирались по сторонам. Парни и девушки, мужчина и женщина в возрасте — они казались людьми с улицы, которых привели в какое-то странное место, толком не объяснив, в чем дело.

— Вернитесь, пожалуйста, в кресла, — попросила нас Ирина. — Эти люди — группа добровольцев, на которых вы будете испытывать инвазию воли. Уверяю вас, им объяснена суть эксперимента.

Она хмыкнула.

— Только вот военные наверняка напугали.

— Это правда? — спросила Льза. — Вы знаете, зачем вы здесь?

Они встали напротив нас и молчали, разглядывая. Ответил вихрастый парень с татуировками во всю шею.

— Нам заплатили, и хорошо заплатили. Давайте уже, передавайте нам свои мысли.

Я только покачала головой. Наверняка им рассказали так много только потому, что Открытие уже совсем рядом, и вскоре о нас узнают все. Грош цена такой конспирации в других обстоятельствах.

— Ваше первое задание — внушить что угодно людям, стоящим напротив вас, — сказала Ирина на гальбэ. — Естественно, сохранив им жизнь. Просто попробуйте вызвать в себе это чувство — ведь практически все из вас уже это делали, пусть и давно. Вспомните. Попробуйте. Приступайте.

Она направилась к дверям, которые раздвинулись перед ней.

— Можете начинать, — сказала Ирина, обернувшись уже у самого выхода. — Мы наблюдаем за вами с той стороны.

И вышла.

Восемь человек стояли лицом к нам и ждали телепатического приказа. Я смотрела на черноглазую девушку, оказавшуюся прямо напротив меня, и ощущала свое полнейшее бессилие. Способность проявлялась у меня дважды. В первый раз — после того, как я попала в плен к джорнакам, и меня попытались сжечь. Во второй раз все тоже случилось в момент, когда я почти попрощалась с жизнью. Я попыталась вспомнить это ощущение — не смогла. Слишком много времени прошло с тех пор, целых пятнадцать здешних лет. Я не помнила, на что это похоже — управлять волей других людей. Не помнила.

Закрыв глаза, я попыталась представить себе горящий броневик с вампирами, стоящих перед прицелом Корта и Аргенту, птицелюдей, которым отдали приказ защищать тюрьму — пусть даже ценой собственной жизни.

Мне не хватало лихорадки возвращения. Мне не хватало катализатора, который запустил бы во мне эту реакцию.

Я зажмурилась сильнее. Ну, давай же, давай же, Нина, Одн-на, Стилгмар, ты же делала это.

Зазвенел еле слышный звонок.

— Отлично, Щадар, — раздался сверху голос Ирины. — Остальные — работаем.

Я открыла глаза и увидела, что один из добровольцев больше не стоит в строю. Приняв упор лежа, он отжимается, как самый настоящий спортсмен. На табло один из квадратов светился зеленым, остальные по-прежнему были серыми.

Так, мне сначала нужно решить, что именно я хочу внушить. Если знать цель, наверняка будет легче. Я посмотрела на девушку, и она уставилась на меня в ответ, демонстративно жуя жвачку. Поправить волосы? Замаршировать на месте? Я опустила глаза, не выдержав ее взгляда, и увидела, что она сжимает и разжимает кулак. Отлично. Пусть возьмет за руку парня, который стоит рядом.

Определившись, я закрыла глаза и снова попыталась воскресить в памяти тот далекий день. Представить себе запах дыма, ощутить кожей жар раскаляющегося металла, услышать крики запертых в горящем складе людей и оборотней.

Кажется, у меня начало получаться.

— Ракел, молодец. Остальные — работаем.

Я не стала открывать глаза, не стала отвлекаться. Я зажмурилась сильнее, до кругов перед глазами, сжала руки, впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как ухает в груди сердце…

Ты сможешь.

Запахло паленой шерстью оборотней, заискрилась проводка.

Ты сможешь, Одн-на.

В ушах знакомо зашумели голоса. Как радиоприемник, частоту которого мне нужно настроить. Как передатчик, который расскажет всем тем, на кого я настроюсь, чего я хочу.

Ты сможешь, милая.

Погодите-ка, но ведь это не мой голос.

Перед глазами сгустился серый туман. Я попыталась размокнуть веки — и не смогла, а он все сгущался и сгущался, пока не стал непроницаемым.

Я знаю, ты сможешь. Ты ведь умница, Одн-на. Ты умница.

Я узнала этот голос, и сердце мое пропустило удар. Это не был голос прошлого. Это не был голос будущего. Это был голос существа, которое умерло на моих глазах, сгорев дотла в маленьком домике у озера.

— Ли-ра? — прошептала я, покрываясь мурашками. Туман колыхнулся в ответ на мой вопрос, и в нем постепенно стали проступать очертания черного силуэта человека с крыльями. — Ли-ра, это ты?

— Ракель, Льза, Нина — молодцы. Пожалуйста, снимите инвазию. Девочки, повторяю, снимите инвазию немедленно! — как сквозь слой ваты донесся до меня голос Ирины.

Силуэт взмахнул крыльями и понесся ко мне, распространяя вокруг тьму. Я ударила себя по лицу ладонью, и вспышка боли помогла мне открыть глаза.

Из носа у меня и Льзы, закрывшей лицо руками, текла кровь. Я помотала головой, пытаясь прийти в себя, и посмотрела на испытуемых, не сразу осознав, что слышу их голоса.

Держась за руки, все восемь человек лежали на полу и тихо, но вполне отчетливо произносили на гальбэ одно слово:

— Демон. Демон. Демон.

Все восемь плакали.

Ирина сказала, что эффект наложения инвазии одного носителя на инвазию другого предполагался сразу, именно на этом и строился принцип нашей работы с демоном. Я, Льза и Ракель оказались ближе всех по частоте подстройки — и взаимно усилили друг друга. Ирина была довольна первой тренировкой, и даже больше. Мы все проявили себя, а значит, с нами можно было работать. С завтрашнего дня группы тренировались отдельно. Мне и Дару надлежало явиться в институт после обеда, и это было хорошо — меня мучили и терзали мысли, которые точно не дадут сразу уснуть.

Я точно знала, что слышала голос Ли-ры. Я слышала голос ангела, который умер целую вечность назад, я видела какой-то силуэт в своем подсознании. Что это было? Кто это был?

Я знала, что ангелы способны иногда связываться с разумом тех, кому они спасли жизнь. Но Ли-ра умерла. Я видела, как она вспыхнула ярким белым огнем, испустив последний вздох у меня на руках, я видела ее кровь и касалась сломанных крыльев.

Нормальный человек решил бы, что ему просто привиделось. Но я не была нормальной. И кажется, человеком тоже не была. Я знала, что видела ангела, и я знала, что это не галлюцинация. Вот только что тогда?

Все поужинали и уже поднялись к себе, а я все сидела за столом, сжимая руки на коленях и уставившись в кружку с чаем.

Ли-ра умерла в своем истинном воплощении. Я знала это точно и снова и снова повторяла это себе под нос. Перестаралась ты, Нина, с попыткой вернуться в прошлое, вот и все. Вылезли какие-то воспоминания из тех далеких времен, вот и все. Слишком надолго задержала дыхание, вот и...

— Ты какая-то пришибленная вернулась, — сказала Льза над моим ухом, и я вздрогнула. Повернув голову, я увидела, что она стоит рядом и смотрит на меня, кусая губу. — Что-то не так? Тебя что-то беспокоит?

А тебя не беспокоит? Льза вела себя до конца тренировки как ни в чем не бывало, но и ее напугала кровь — я видела это в ее глазах в те первые мгновения после отмены инвазии, когда Ирина и медики залетели внутрь, чтобы оказать помощь нам и подопытным. Только у Чима, парня с плагами, сегодня ничего не вышло. Остальные справились, и справились неплохо.

Я посмотрела на нее, покачав головой, и поднялась.

— Нет, — ответила я. Дернула плечом, понимая, что вру. — Точнее, беспокоит, да, до прибытия демона осталось всего ничего, а мы еще только начали тренироваться.

Льза заправила за ухо выбившуюся прядь волос, погладила пальцем дужку очков, помялась.

— Идиотский вопрос, но… ты не хочешь выбраться в город, выпить кофе? — Она чуть склонила голову набок, ожидая ответа. Я была удивлена приглашением, но уже следующие слова все прояснили. — У меня сегодня едва крыша не поехала после тренировки. В комнате просто не могу сидеть — в голову мысли лезут. Странности всякие...

— Странности? — переспросила я таким тоном, что мы обе вздрогнули.

Она отвела взгляд, сжала руки в кулаки. Казалось, готова заговорить, но сдержалась. Как и я, посчитала, что о таком не стоит рассказывать всем подряд?

— Да. Нехорошие странности. Недобрые.

Помолчала.

— Ну так что? Прокатимся?

— Давай, я быстро одеваюсь, — сказала я.

Мы вызвали такси и уехали в центр города, где заглянули в одну из кофеен, работающих допоздна. Выпили кофе, съели по куску черничного пирога — просто две женщины слегка за тридцать, вышедшие погулять. В этой кофейне столики были отделены друг от друга перегородками, создававшими иллюзию уединенности, но мы все равно не стали говорить через переводчика — предпочли гальбэ. Те, кто им владеет, наверняка в курсе ситуации с демоном, остальные не поймут.

— Тут светло, и вроде как-то не так страшно, — сказала Льза задумчиво. — Мы обычно не называем имен тех, кто ушел, так что просто скажу тебе, Нина… я видела мертвых на испытании.

Я почувствовала, как дыбом встают волосы у меня на затылке.

— Как это «видела»? Глазами?

Она покачала головой, вцепившись в чашку с кофе.

— Не знаю. Не знаю даже, видела или… Это какая-то иллюзия была из-за того, что лекарство больше не действует. В какой-то момент показалось, что я лежу в больнице на том корабле.

Льза дернула головой, отпила кофе из чашки. Я терпеливо слушала.

— У нас… У нас есть покровители-вампиры, которые управляют смертями на планете. Ваши ангелы воскрешают умирающих. Наши вампиры помогают им уйти. Каждому свое.

Я кивнула. Уз’кул рассказал мне как-то об этом Темном Обещании, в отличие от ангельского Светлого. Ангел, спасая человеку жизнь, мог потребовать что угодно в обмен на эту услугу. Если человек нарушал данную ангелу клятву, он погибал. У вампиров было свое обещание. Умирающий через вампира мог попросить живых о чем угодно. Обычно это было так называемое последнее слово перед смертью — отец завещал своим детям любить друг друга и не ссориться, муж просил жену не выкапывать его любимую яблоню, брат просил сестру найти его девушку и передать ей слова любви. Это были небольшие просьбы, но они помогали умирающему спокойно уйти на тот свет. Естественно, если обещание не выполнялось, нарушивший его погибал.

— Меня вывели из пробирки в лаборатории, и родителей у меня нет, — сказала Льза, пальцем собирая с тарелки последние крошки пирога. — Но у меня была близкая подруга, которая выжила вместе со мной и умерла уже после того, как нас спасли.

Льза рассказала мне свою историю. Она появилась на свет в секторе холоднокровных, в мире, где демонокровкам даже не разрешали жить — их создавали и выращивали в специальных капсулах, вливая питательные вещества через трубки — прямо как людей в «Матрице». Когда Аргента и вампиры нашли ее планету и атаковали военную базу, на которой это все происходило, демонопоклонники просто отключили все капсулы от питания. Выжило двое — Льза и еще одна девушка, имени которой она мне так и не назвала. Вампиры перевезли их на орбиту, положили в лазарет на корабле и долго лечили, но девушка так и не оправилась от шока, вызванного резким пробуждением. Спустя стандартный год, уже на планете, которую вампиры определили спасенным в качестве места жительства, она умерла. Присутствовавший при ее смерти вампир скрепил обещание, данное Льзой своей подруге.

— Я поклялась уничтожать демонов и их приспешников, если увижу. Поклялась отомстить за нее. И я это сделаю, когда демон окажется здесь.

Я помешала ложечкой в чашке остатки кофе, раздумывая над ее словами.

— Ты не можешь убить демоническую девочку, — сказала я, не поднимая глаз. — От нее многое зависит.

— Когда сегодня мы пытались внушить этим людям… — Льза помолчала. — Я видела ее, свою подругу. И слышала голос вампира, который принял у меня эту клятву. Я должна дожить до конца этого эксперимента. А потом я убью демоническую девочку и выполню обещание. Или умру сама.

Я долго молчала, слушая, как за соседними столиками гомонят веселые беспечные голоса. Попросила счет, расплатилась молча. Льза тоже молчала, задумчиво теребя салфетку. Уже выйдя из кафе, я остановилась на освещенной фонарем площадке перед крыльцом, посмотрела на Льзу, которая вышла следом.

— Я видела сегодня ангела, который охранял меня всю мою жизнь… и погиб. Он говорил со мной. Мне не кажется, что это просто галлюцинация от того, что я надолго задержала дыхание.

— Это была не она, — тут же перебила Льза. — Это было как… в…

Она запнулась, подбирая слово.

— Смертном сне, — наконец, выдал мне переводчик — видимо, на гальбэ Льза все-таки не отыскала нужного слова. — На планете, где я жила, это называют так. Ты засыпаешь и видишь сон, настолько реальный, что если ты умираешь там, то умираешь и наяву.

— Идивэр, — вырвалось у меня.

Она кивнула, когда ее переводчик перевел слово.

Ну, конечно, вот почему я сразу решила, что происходящее — реально. Мой мозг не позволил себя обмануть и не принял увиденное за галлюцинацию, потому что по ощущениям это была совсем не она. Вот только с тех пор, как я видела такой сон, прошло слишком много времени, и я забыла о нем.

Льза напомнила.

Ощущение было очень похожее — четкость деталей, полный набор воспоминаний после пробуждения, тягостное ноющее чувство в груди, которое никак не желало проходить.

«Сон вне сна» переводилось название идивэра с языка Снежного мира. Говорили, что этот сон обычно означает опасность для того, кто его видит. Пятнадцать лет назад я видела такие сны. Один из снов нес опасность мне самой, другой был посланием ангела, третий предупредил меня об отце — демонопоклоннике, с которым я встретилась — и который погиб на моих глазах. Страшные это были сны, странные. Я чувствовала ледяное прикосновение воды, запах дыма и холод железных оков. Я просыпалась со следами цепей на руках и с легкими, полными озерной воды.

Я не хотела, чтобы это возвращалось. Не хотела, чтобы все это повторялось снова.

— Нам надо расспросить Ракель, — сказала я. — Если и она что-то видела…

— Значит, мы не сошли с ума во время первой тренировки?

— Уже само согласие на эту авантюру с демоном говорит о том, что у нас не все в порядке с головой, — сказала я, но она не улыбнулась в ответ на мою попытку пошутить.

Глава 10

Ракель была одной из двойняшек. Она и ее брат Ракел прибыли сюда с какой-то далекой планеты, где люди строят гнезда, а детей вынашивают мужчины. Брат и сестра держались отстраненно, с нами почти не разговаривали, всюду ходили только вдвоем.

Тренировка разделила их друг с другом, но с нами не объединила. Я попыталась поговорить с Ракель еще в обед, перед ее уходом, но она только фыркнула в ответ на мой вопрос.

Какие еще видения? Я считаю ее потерявшей разум? Она ничего не видела, ясно? Ни-че-го.

Пришлось отступиться. Я не хотела давить на Ракель, и ее реакция казалась совершенно естественной… — хотя откуда я знаю, как выглядит естественная реакция на такие вопросы у представителей ее вида? — но что-то подсказывало мне, что все не так просто. Я снова попыталась убедить себя в том, что делаю из мухи слона, и наши с Льзой видения ничего не значат. Если бы я была стопроцентной землянкой, ни разу не слышавшей о других мирах, возможно, мне бы это удалось.

На первой нашей с Даром совместной тренировке я тряслась от возбуждения как осиновый лист. Я боялась закрыть глаза, зная, что снова увижу ангела, и пульс у меня на предварительном осмотре подскочил так, что Ирина предложила перенести занятие на другое время. С трудом мне удалось убедить ее в том, что все нормально, и я просто выпила перед отъездом слишком крепкий кофе. Я вцепилась в подлокотники кресла, пытаясь заставить себя глубоко дышать и расслабиться перед испытанием.

Но волновалась я зря. Когда прозвучала команда начинать, я закрыла глаза, сосредоточилась — и ничего не вышло. Потом снова — уже с открытыми глазами — и тот же результат. Дар справился с заданием легко, внушив испытуемому — одному из вчерашних мужчин, — что он женщина. Мне поручили обратное, и я не справилась. Ирина снова предложила перенести занятие, и на этот раз я почти согласилась. Только попросила разрешения попробовать еще раз, уже после того, как Дар ушел в раздевалку, явно раздосадованный моей неудачей.

Теперь я не стала закрывать глаза. Сидя в кресле и все так же держась за подлокотники, я уставилась в лицо стоящей перед нами девушке — той самой, которая вчера жевала жвачку. Я сосредоточилась на своих ощущениях и попыталась поймать ее внутреннюю волну. Настроиться на ее частоту. Вклиниться в эфир ее мозговых волн.

И снова не смогла. В голову постоянно лезли какие-то образы, стоило мне моргнуть — за закрытыми веками появлялся неясный силуэт человека, вскинувшего к небу руки. Это не была Ли-ра, это не был ангел вообще. Я крепко зажмурилась, и силуэт пропал, но делу это не помогло.

— Нина, — Ирина, стоя за стеклянной стеной, не проявляла нетерпения, ее голос был полон сочувствия. — Кажется, ты переволновалась вчера. Давай попробуем еще раз завтра.

Мне пришлось сдаться. Экран так и горел серым — знак того, что цели я не добилась. Я кивнула.

— Давайте. Я согласна.

Ирина махнула девушке.

— Вы свободны, спасибо. Завтра в это же время, пожалуйста.

Девушка улыбнулась мне холодной улыбкой, развернулась и пошла прочь. Она скрылась за стеклянной дверью, пропустив вошедшую на площадку Ирину, которая сразу же направилась ко мне, даже не взглянув на табло.

Я сползла с кресла, не зная, что сказать, чтобы объяснить свою неудачу — и это после вчерашней блестящей демонстрации способностей. Я не собиралась рассказывать Ирине о том, что видела вчера. Я не намерена была делиться с ней деталями моего прошлого — а непременно пришлось бы. Конечно, кое-что она знала. Но я не думала, что смерть Ли-ры от руки вампира входила в круг этих знаний, как и идивэр. О моих странных и страшных снах знали из ныне живущих только Лакс и Керр. И вряд ли кто-то из них откровенничал с Советом.

— Сегодня у троих из вас ничего не вышло, — сказала Ирина, и мысли мои оборвались.

Я вскинула на нее взгляд, не сумев удержать удивленного вздоха. Ирина встала передо мной и пытливо заглянула в лицо.

— Льза и Ракель. Но ты ведь сразу поняла, о ком я, правда? Ты что-то знаешь об этом?

Ну да, вот, почему такая теплота в голосе и столько сочувствия. Конечно, я сейчас же все ей расскажу.

Я пожала плечами, не отводя взгляда.

— Почему я должна?

— Мы проанализировали данных ваших энцефалограмм после занятия. Обнаружили много интересного, — сказала она, буквально сверля меня глазами.

Я не стала сдерживать любопытства.

— И что же там?

Ирина пожала плечами.

— Понимаешь ли, Нина, поскольку ты не медик, тебе эти данные ничего не дадут. Да и ни к чему мне их тебе сообщать, если ты не настроена сотрудничать.

Повисло молчание. Интересно, если я сейчас скажу ей, что видела вчера мертвого ангела, это будет считаться сотрудничеством? Думается, что нет.

— Я могу идти? — спросила я, когда пауза затянулась.

Она поджала губы и кивнула.

— Конечно. Никого не задерживаем. До завтра.

Я вышла за стеклянные двери и, пройдя мимо вооруженной охраны, добралась до раздевалки, где ждал меня Дар. Он не задал ни единого вопроса, и я не стала напрашиваться на разговор. Мы добрались до дома на такси, и, переодевшись в домашнее, я вышла в коридор, намереваясь наведаться в комнату Льзы. Мы с ней едва не столкнулись у ее двери.

— Ты говорила с Ракель? — опередила она меня.

— Да.

— Она не стала ничего рассказывать, да?

Я только кивнула.

Льза казалась возбужденной, глаза блестели, руки дрожали. Она подхватила меня под локоть и повела к выходу, и я была слишком растеряна, чтобы сопротивляться. Мы выбрались из дома и остановились на подъездной дорожке, ежась от прохладного ветра — обе были в домашних легких костюмах, которые совсем не сохраняли тепла.

— Не хочу, чтобы кто-то подслушал. Нам надо заставить ее поговорить с нами, — сказала Льза. — Ирина сегодня пыталась вывести меня на откровенность. Говорила о долге и о том, то от успеха нашего обучения зависит успех всей миссии.

Еще бы рассказали нам ее суть. Конечно, если подумать логически, ясно, что в случае нашего неуспеха демоническая девочка получит планету на блюдечке уже в первые пару дней после пробуждения. И тогда ангелы или вампиры просто перезапустят цикл и сотрут с лица Земли все, что создала цивилизация людей, в том числе, и мою жизнь. Но что-то мне подсказывало, что уничтожение демона вовсе не в приоритете у высших рас, правящих этот вселенский бал.

— И ты согласна с ней? — спросила я Льзу.

— Они не понимают, с чем мы имеем дело, — мотнула она головой. — И не поймут, потому что я рассказывать пока не собираюсь. Я хочу сначала разобраться сама. Думаю, и ты тоже. И для этого нам нужна Ракель.

Я прищурилась, глядя на нее. Если я правильно поняла этот прозрачный намек, Льза предлагала сейчас ни больше, ни меньше — попытку привлечь Ракель на нашу сторону и втроем, вдали от охраны и стеклянных стен, попробовать добиться того странного подобного идивэру состояния.

— Мне как-то не очень хочется, — сказала я. — Идивэр никогда не был для меня чем-то хорошим. Мне он не нравится.

Льза открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее перебила, озвучивая мысли, которые пришли в голову.

— Нам нужен кто-то со стороны. Тот, кто будет присматривать за нами, пока мы будем в идивэре. Если нас никто не остановит, мы можем зайти слишком далеко.

Угрюмое выражение лица Льзы не изменилось, когда она поняла, что я не отказываюсь. Но чему было радоваться? Мы не уговорили Ракель, я не знала, кому из наших друзей по крови можно доверить такую тайну, и мы собирались встретиться лицом к лицу с чем-то, что могло причинить нам вред.

— Меня мучает ее образ, — сказала она, отвернувшись от меня и глядя куда-то вдаль. — Она не снилась мне очень давно… Но этой ночью я видела и лабораторию, где нас создали, и тот ужасный корабельный лазарет, и ее тело… Я давно не видела этого, мне казалось, я все забыла.

Льза посмотрела на меня, и я увидела в ее глазах слезы. Ветер смахнул их с ее щек, когда они потекли вниз.

— Она умерла вскоре после того, как я дала обещание. Утром я пошла навестить ее… И встретилась с персоналом, который как раз возвращался из морга. Мне не дали ее увидеть — я думаю, скорее всего, потому что смотреть было не на что. Тело исследовали вдоль и поперек. Они иссекли каждый орган. Взяли образцы. Она тяжело болела, долго сражалась. Но не смогла.

Льза замолчала, обхватив себя руками. Казалось, она витает где-то далеко.

— Это ужасно, — сказала я, тоже передернувшись. — То, что они делали с нами. Мой отец готов был продать меня на органы, когда я «созрею».

Я случайно бросила взгляд в сторону дороги, ведущей к нашему коттеджу, и увидела, что по ней, поднимая клубы пыли, мчится машина. Дер с каким-то архиважным сообщением о группе Лакса? Мое сердце подпрыгнуло, когда машина завернула на подъездную дорожку и остановилась прямо перед нами.

Пассажирская дверь открылась, и из салона вылез мужчина.

Это не был Дер, и когда, расплатившись, незваный гость выпрямился и повернулся к нам, я едва сдержала возглас удивления.

— Кто это? — спросила меня Льза, когда такси отъехало чуть назад и остановилось, а мужчина решительной походкой зашагал к нам. Она внимательно вгляделась в выражение моего лица. — Похоже, ты его знаешь.

Еще бы я не знала. Я не отрывала взгляда от лица Керра, пытаясь отыскать на нем хоть какой-то намек на то, с чем он нам пожаловал. Плохие вести? Хорошие вести? Ужасные?

Какая-то часть меня пыталась поверить в то, что привела его сюда любовь. Но эта была маленькая и слабая часть. За прошедшие со дня нашего расставания два месяца он ни разу не дал о себе знать.

А ты дала? — поинтересовался внутренний голос. — Ты сказала своему милому, что с вас сняли пластыри, что ты прошла процедуру очищения от лекарств и теперь тренируешь свою демоническую половину, ожидая встречи с последней из рода?

Солнце било Керру в лицо и наверняка он не видел, кто стоит у дверей. Но оказавшись в тени, отбрасываемой домом, он меня узнал.

— Стилгмар, — сорвалось с его губ.

Я шагнула навстречу и обняла его, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Я не видела Керра так давно и пережила с тех пор так много, что во мне уже не осталось злости и растерянности. Мне хотелось ему выговориться, хотелось рассказать о Ли-ре и идивэре, хотелось просто поделиться своими страхами и неуверенностью.

Он обнял меня и прижал к себе, не сказав ни слова. Потом отпустил и повернулся к Льзе, с интересом наблюдающей за нами.

— Это Керридар, — сказала я.

— Кирилл, — уточнил Керр. — На Земле я Кирилл, разве ты забыла, Нина?

Я нервно засмеялась.

— Ну да, конечно. Керридар, это Льза. То есть, Лиза.

Я не знала, что говорить дальше. Сказать, что она — демонокровка? Но я слишком хорошо знала, кто передо мной стоит. Я слишком хорошо поняла его напоминание о Кирилле — и о тех событиях пятнадцатилетней давности, которые привели нас троих: меня, его и Корта в этот мир.

— Совет пригласил меня сюда, — сказал Керр, глядя на меня. — Меня и Корта, как ангела, курирующего Снежный мир.

Я не отводила от него глаз. Если сюда вызвали и Корта, значит, дело серьезное.

— А где он сам?

— Он поехал прямиком в представительство. Я решил сначала заглянуть к тебе. Узнать, все ли нормально.

Он замолчал, пристально глядя на то место, где на моей шее когда-то был приклеен пластырь.

— Аргента не соврал, вы и правда лишились контроля, — сказал он.

— Стали свободными, — поправила Льза.

В груди у меня встал ледяной ком. Словно кровь смерзлась прямо в сердце, и оно перестало биться, замерев на долгие мгновения.

Лишились контроля. Я знала, как сильно ненавидит демонов Керр, знала, как отчаянно он стремится их уничтожить. Но отказываться от себя самой ради любимого человека я не собиралась, особенно теперь, когда вокруг меня снова летают темные тени идивэра, а мой родной мир стоит на пороге Открытия и прибытия демона.

— Это только время покажет, — сказал Керр. — Нина, если ты не против, проводи меня. Мне нужно ехать в представительство, времени мало.

Не против? Сердце снова забилось. Он говорил, как обычно, во всяком случае, при Льзе, хоть и замечание его было довольно скептичным. Керр не отшатнулся, когда увидел, что на мне нет пластыря.

Либо он смирился с тем, что я такое, либо сделал вид. Я надеялась, что первое.

Льза покинула нас, сказав мне, что заглянет позже, я и Керр побрели по дорожке прочь от дома, держась за руки. Пальцы его показались мне холодными, как лед, но я не отпустила их, лишь еще крепче сжала. Он вернулся. Он приехал ко мне, несмотря на то, что Совет наверняка приказал ему сразу же явиться в представительство.

— Зачем вас вызвал Совет? — спросила я.

— Пока не могу сказать, — качнул головой он. — Но обещаю, что расскажу, как станет ясно. Ты как?

Я коротко пересказала ему события прошедших двух с лишним месяцев. Знакомство с полигоном, обучение Тринки, смерть Жазы, первую тренировку. Я шла и рассказывала, и вдруг остановилась как вкопанная. А ведь только что мы с Льзой говорили о том, кому можно поведать тайну происходящего с нами. И вот Керр здесь. Почти как ответ на молитвы.

Почти как спасение.

— Керр, — сказала я, хватая его за руку и поворачиваясь к нему лицом. — Керр, кое-что случилось. Когда мы тренировались, и я попыталась наложить инвазию, Керр, я видела...

Он вдруг изменился в лице, обхватил мое лицо ладонями и прижался губами к моим губам. Он целовал меня так, словно не видел вечность. В этом поцелуе было все — прощение и мольба о прощении, любовь, нежность, страсть…

И что-то в нем было не так.

Когда он отпустил меня, я почувствовала, что дрожу. К глазам снова подступили слезы, и я не понимала, почему.

— Керр, — попыталась я снова, но он перебил меня.

— Все будет хорошо, я тебе обещаю. Я вернусь, и мы обязательно поговорим. Мне правда нужно идти, Стил.

Я не понимала, что происходит. Керр погладил меня по щеке и почти бегом направился обратно к дожидающейся его машине.

Керр не вернулся к вечеру, хотя я его ждала. Я ходила по комнате туда-сюда, раздумывая, кусая губы, рассчитывая и взвешивая. Мой порыв рассказать все и сразу прошел, и теперь я была в замешательстве.

И снова злилась.

Керр приехал, чтобы поцеловать меня, сказать, что все будет хорошо, и уехать? Я не знала, что и думать, мысли в голове метались, как песчинки в буре.

Он отводил глаза и выглядел виноватым, он явно что-то недоговаривал.

Но это он сказал мне, что нам стоит взять перерыв. Это он сказал, что подумает над нашими отношениями. Он явился сюда, да — но не потому что захотел сам.

Совет. Приказ. Долг.

Только это смогло заставить Керра вернуться на Землю. Чем он занимался все это время, где был? Я не знала, а он не рассказал. Да и собирался ли?

Я забралась в постель, обхватила колени руками и долго сидела так, снова раздумывая, размышляя, кусая губы. Не зная, что делать и как себя вести при следующей нашей встрече. Я верила Керру и доверяла ему, как другу. Но там, где друг поддержит, любимый может отвернуться. Вдруг этот идивэр означает, что со мной что-то не так? А если это проявление демонической крови, а если мы трое чем-то отличаемся от остальных? Сможет ли Керр скрыть мою тайну, если Совет задаст вопросы, если спросит Ирина — руководитель нашей группы, уполномоченная высшими расами, то есть, человек, который должен обучать нас и одновременно полностью контролировать? Керра привел сюда долг. А я — демонокровка, порождение крови существ, которых он смертельно ненавидит.

Уснула я далеко за полночь.

Разбудила меня Льза, она долбила в дверь, как сумасшедшая. Едва протерев глаза, я соскочила с постели, не зная, чего ждать — войны, возвращения Лакса, чьей-то смерти? Она едва не сбила меня с ног, пролетела мимо, остановилась посреди комнаты, сверкая глазами.

— Ты так долго спишь!

Я бросила взгляд на часы — было одиннадцать утра. За окном уже вовсю сияло солнце, а я чувствовала себя так, словно только что закрыла глаза. Закутавшись в халат и зевая, я попыталась собрать мысли в кучу.

— Ты уже вернулась с тренировки?

Она замотала головой.

— Вернулась, но дело не в этом. У меня не было идивэра в этот раз. Ты понимаешь? Не было! — Льза заходила по комнате, запустив руки в волосы. Я еще не совсем проснулась, так что плюхнулась в кресло, наблюдая за ней и слушая. — Я уже почти была готова сдаться, когда у меня получилось. Сосредоточилась — и внушение подействовало. И я не видела сегодня свою подругу. Она мне не снилась.

Льза посмотрела на меня, замерев на месте.

— Кажется, это прошло, Нина.

Я не знала, что сказать, мысли в голове метались роем растревоженных пчел. Идивэр не приходит и не уходит просто так. Но если сегодня и я обойдусь без образа ангела за закрытыми глазами, значит, она права.

Инфи великий, если бы только я могла поговорить об этом с Керром!

— Мы ничего о нем не узнали, — сказала я.

— Мне не хочется, — сказала Льза. — Я забуду об этом быстрее, чем ты скажешь «вода». Я не хочу, чтобы эти образы возвращались.

— Я тоже не хочу, — сказала я. — И мне кажется, если у тебя ничего не было, это вовсе не значит, что и со мной все будет нормально. Посмотрим после тренировки.

Но идивэр ушел. Я закрыла глаза, сидя в кресле посреди полигона, и на этот раз не было ни крыльев, ни силуэта, ни тьмы, несущейся прямо на меня.

— Отлично, Нина. Вот этого я от тебя и ждала, — сказала Ирина.

Я открыла глаза и увидела, что экран горит зеленым. Мужчина, на которого я должна была наложить узы смирения и покорности, стоял передо мной на коленях, по-щенячьи поскуливая. Инвазия удалась.

В последующие две недели мы тренировались на полигоне, и я теперь показывала результат, на который рассчитывала и которым была довольна Ирина. Казалось, она тоже «забыла» о том инциденте, во всяком случае, разговора о нем не заводила ни разу.

Но я помнила.

От простых заданий мы перешли к сложным. Все меньше времени нам отводилось на то, чтобы сосредоточиться. Задания выдавались в реальном времени, здесь и сейчас — и мы должны были выполнять их сразу же.

Быстрое внушение: пусть испытуемый наткнется на воображаемую стеклянную стену во время бега, пусть увернется от выстрела из арбалета, стоя с завязанными глазами.

Комбинированное внушение. Нас заставляли считать вслух, играть в волейбол, прыгать через скакалку, одновременно осуществляя инвазию.

Соревнование в паре. Нам раздавали противоречащие одно другому задания и приказывали воздействовать на общего испытуемого.

Щадар обставлял меня в заданиях на время. Мне же легче давались комбинации. Я могла крутить обруч, рассказывая на гальбэ устройство Солнечной системы — мои узы оставались крепкими и прочными. Но стоило Ирине задать задачку на быстроту реакции — и тут же преимущество оказывалось на стороне Дара.

— Вы — идеальная пара, — заметила как-то Льза, когда я рассказала ей. — Мы с Чимом — одинаковые середнячки. Даже похвастаться нечем.

— Разве не лучше, когда члены команды равны друг другу по способностям?

Она рассмеялась.

— В нас обоих слишком силен дух соревнования. Мы не тренируемся. Мы постоянно противостоим друг другу. Это не есть хорошо.

Я не понимала, но расспрашивать не стала.

День за днем я ждала визита Керра, и даже попросила Дера передать ему весточку. Мне хотелось верить в то, что неотложные дела не позволяют моему жениху приехать в гостиницу. Но внутренний голос снова и снова задавал вопросы, на которые у меня не было ответов.

27 мая мы с Даром, как обычно, прибыли на тренировку по расписанию. Ирина сказала, что следующая тренировка будет включать взаимодействие со Сферой, и нам надо основательно подготовиться.

Сферу в экстренном порядке доводили «до ума» и уже запускали при нас. Еле слышное гудение было низким, почти на пределе, и оттого угрожающим, как любой слишком низкий звук. Я практически ощущала на коже волны энергии, исходящие от прозрачного шара. Даже огоньки внутри мерцали как-то зловеще, словно предупреждая.

Сегодня Сфера отдыхала, хотя, когда мы вошли, вокруг нее сновали техники. Они покинули помещение, как только мы уселись в кресла. После ставшей уже обыденной процедуры авторизации, измерения пульса и давления — и дополнительной инъекции противолихорадочного средства для меня — мы оба были допущены к тренировке. Ирина, цокая каблуками, ушла за стеклянную стену, и вскоре до нас донесся через динамики ее голос.

— На сегодня у нас не запланировала работа с испытуемыми, — сказала она. — Пора переходить к серьезным тренировкам в условиях, приближенных к боевым. Вы прекрасно знаете, что работать вам придется не с обычными людьми, которым нечем защититься от вашего влияния. Пожалуйста, внесите узы смирения и покорности.

— Нет, — я почти шептала, но голос мой эхом разнесся по полигону.

Нет, только не узы. Только не сейчас, только не на нас самих.

Техники осторожно вошли в помещение, неся в руках две пары наручников. У меня перед глазами вспыхнула ярким светом картинка прошлого — вампир, пленивший меня в Миламире, Ра’ш, надевший на меня браслеты, которые лишили меня воли и сил.

— Вы издеваетесь! — взорвался Щадар, безусловно, заметивший пронзившую меня с ног до головы волну дрожи. — Меня держали в цепях полжизни, а теперь…

— Я прошу вас, — голос Ирины зазвенел. — Если демону удастся блокировать вашу волю, вы окажетесь в тех же условиях. В цепях, только в невидимых. Вы должны научиться бороться с ними. Или проиграете.

Я молчала. Она была права, она определенно и точно была права. Демон может застать нас врасплох. Если мы окажемся под влиянием инвазии воли — у девочки появится не просто ручная обезьянка для забавы. У нее появится союзник. Собака бойцовской породы, готовая по первому слову хозяина вцепиться кому угодно в горло.

Я вытянула вперед дрожащие руки и позволила надеть на себя узы. Дар молча смотрел, как застегивают на мне браслеты, в глазах его пылала сдерживаемая ярость.

— Вы полагаете, что мы сможем противостоять внушению демона? — спросил он. — Это же глупо. Никто во Вселенной не сможет.

Я покачала головой. Он не понял.

— Речь идет не о демоне. — Я не спускала глаз со своих пальцев, пытаясь унять дрожь. — Речь идет о нас с тобой. Мы должны научиться противостоять друг другу.

— Все верно, Нина, — сказала Ирина почти вкрадчиво. — Вы не сможете противостоять демону. Но демон не станет убивать того, кто ему полезен. Он попробует направить вашу силу против вас самих. Точнее, против таких же, как вы. Давай начнем с тебя. Встань, пожалуйста.

Мне помогли подняться и вывели вперед. Ноги не слушались, сердце билось где-то в голове. Я знала, что на мне пока нет никакого внушения, но воспоминания мешали здраво мыслить, и я готова была закричать.

Сделав несколько глубоких вдохов, я подняла голову. Дар с окаменевшим от напряжения лицом поднялся с кресла навстречу вошедшей в помещение Ирине. Она приняла у техников ключи от моих наручников, чуть заметно улыбнулась уголками губ.

— Ударь его, Нина. Я сказала.

Прежде чем я сообразила, что происходит, мое тело рванулось вперед. Дар не успел уклониться — сжатым кулаком я ударила его в челюсть. Белоснежный пол полигона обагрился кровью, брызнувшей из раскроенной губы.

— Остановись! — рявкнул Дар, но я прыгнула вперед и изо всех сил толкнула его в грудь, так, что он не удержал равновесия и свалился.

— Дар, не пытайся с ней справиться, перекрывай внушение, — подсказала Ирина, когда он поднялся с пола, прижимая руку к вспухающей губе. — Нина, ударь еще. Я сказала.

Я не чувствовала злости. Я не ненавидела Дара, не хотела причинить ему боль. Я просто делала то, что мне сказали. Даже не пытаясь сопротивляться.

— Нина, прекрати, — он отскочил в сторону, уворачиваясь от моего удара. — Прекрати, я сказал!

Я пнула его в пах и почти достала. Мир вокруг расплылся в дымке накрывшей меня чужой воли. Я видела, что у Дара не получается снять с меня узы, но не могла прийти к нему на помощь. Эти узы были сильнее тех, которыми пользовался в Миламире Ра’ш. Я и не думала о сопротивлении. Внутри я была совершенно спокойна.

— Сосредоточься, Дар, — сказала Ирина. — Представь, что демон прикажет ей убить тебя. Она вынуждена будет послушаться. Защищайся. Ударь его так, как ударила бы врага, Нина. Я сказала.

Окружающая меня дымка стала багровой. Я почувствовала, как заколотилось сердце, как ударил в голову адреналин, как сократились мышцы. Я ударила Дара в грудь, и когда он упал, пнула его ногой, со всей силы, со всего маху. Он задохнулся от боли, и едва успел увернуться от нового удара.

— Дар, работай! — загремела Ирина. — Работай, или ты умрешь!

Он отполз на четвереньках, вскочил и снова попытался перекрыть наложенную на меня инвазию.

— Нина, стой, я сказал!

Я зарычала и двинулась к нему, протягивая руки. Он был моим врагом, и я хотела причинить ему боль. Мы покатились по полу, сжимая друг друга в объятьях. Я пыталась дотянуться до горла Дара, он изо всех сил пытался этого не допустить. В какой-то момент он перестал сдерживать себя и начал защищаться по-настоящему. Ему удалось прижать меня к полу, не давая двинуться с места. Я щелкала зубами и порывалась вцепиться ногтями ему в лицо, но Дар прижал мои руки и ноги, и сел сверху.

— Нина, твоя воля свободна. Я сказала.

Я обмякла, багровая дымка перед глазами медленно растворилась в воздухе. Дар отпустил меня и помог подняться, техники расстегнули браслеты, еще двое сразу же принесли воду и принялись вытирать с пола кровь. Я посмотрела на свои руки и заметила, что он больше не дрожат. Покрытые кровью Дара пальцы выглядели ужасно, меня замутило. По знаку Ирины техники подали мне влажные салфетки, и я вытерла руки.

Дар уселся в кресло. Когда я привела себя в порядок, Ирина знаком попросила меня тоже сесть и только после этого заговорила.

— Ты провалился, Дар. Твоя физическая сила хороша, но что, если демон даст Нине в руки оружие? У тебя будет несколько секунд на снятие уз, или ты умрешь.

— С узами нельзя справиться, — сказал он. — Это и доказала тренировка, а не то, что я слабак. У кого-то вышло?

Ирина с явным неудовольствием покачала головой, и я удивленно посмотрела на нее. Значит, никто не справился. А можно ли справиться с узами вообще?

— Так почему же тогда вы решили, что это возможно?

— Один из вас справлялся с этим раньше.

Ну да, ясное дело. Я упоминала о том, что узы не действовали на меня во время приступов лихорадки возвращения, но это вовсе не означало, что я справлялась. Наверняка Ирина сейчас предложит мне отказаться от инъекций, чтобы лихорадка начала меня мучить — и я обрела способность «справляться» с узами. Но я не собиралась возвращаться в прошлое. Я почти забыла ту боль и те страдания. Но я помнила, что они были поистине ужасными.

— Я не… — начала я.

— К сожалению, произошло несчастье, и этот человек погиб, — перебила Ирина, и я замолчала. — Он должен был быть десятым в вашей группе.

Кажется, я ошиблась. Кажется, она имела в виду совсем не меня.

— Что случилось? — спросила я.

— Эффект двойного прыжка, — сказала Ирина. — Мы не знали, что у него здесь есть воплощение. Никто не знал.

Эффект двойного прыжка. Я знала, что это такое, Лакстерн рассказывал мне давным-давно, еще в охотничьем домике, зимой, которая разделила мою жизнь на до и после.

Не может быть в зеркале двух отражений одного лица, и не может одна душа одновременно быть в двух телах. В каждом нашем воплощении в каждом нашем мире мы должны быть единственными — или душа просто застрянет при переходе из одного тела в другое.

Если Нина прыгнет в Снежный мир, она встретится с Одн-ной и умрет. И умрут все другие Нины — все до одной. При двойном прыжке гибнут все воплощения, кроме истинного. К счастью, обладатели нескольких воплощений встречаются очень редко, настолько редко, что о них не рассказывают туристам, а в Школе гидов по мирам вообще до недавнего времени упоминали вскользь.

Заговорили о воплощениях громко и открыто после того, как Ра’ш и ему подобные принялись выращивать демонокровок в своих ужасных тюрьмах. Уже потом, после того, как мы с Керром вернулись в Снежный мир и я потихоньку начала приходить в себя, он рассказал мне, что все демонокровки — по крайней мере, те, о которых известно, имеют по два и более воплощения. Наверняка с этим и был связан успех эксперимента, потому и прижилась в нас демоническая ДНК.

— У нас нет времени искать истинное воплощение погибшего, — сказала Ирина. — Но раз получилось у него, получится у вас. Дар. Пришло твое время надевать узы.

Глава 11

Я в очередной раз вернулась в гостиницу с разбитым лицом и в ужасном настроении.

Не справилась.

Дар снова отправил меня в нокаут одним точным ударом, и на этот раз я пришла в себя только после того, как прибежавшие медики поднесли к моему носу ватку с нашатырным спиртом. Всю дорогу до дома я прижимала к переносице пакет со льдом. Лицо стремительно опухало, нос замерз и стал похож на сливу. Губа Дара тоже выглядела не лучшим образом. Он молчал и казалось, о чем-то напряженно размышлял.

Я догадывалась о ходе его размышлений.

Три дня тренировок. Три дня неудач, за которым снова — я это знала — последуют неудачи. Ни одна группа не показала хорошего результата. Мы провалились.

— Видок у нас, как у какой-нибудь банды с большой дороги, — заметила Сатри за ужином.

Мы, надежда человечества, вот уже третий вечер подряд являли собой печальное зрелище. Разбитые губы, распухшие носы, рассеченные брови. Испорченное к чертям собачьим настроение. Ирина говорила, что все зависит от нас. Но мы даже не знали, за что хвататься, на что делать упор, в каком направлении двигаться.

— Дер исцелит нас завтра, — сказала Льза, которая, как обычно, почему-то знала чуточку больше остальных. — Сегодня он на Совете.

Ее речь звучала невнятно из-за пары выбитых зубов. Я мысленно застонала. Неужели кроме Дера нас больше некому исцелить? Сегодня мне досталось по полной программе, я даже видеть одним глазом не могла.

— Что-то случилось? — спросила Сатри, аккуратно укладывая руку со сломанными пальцами на стол.

— Сильное времетрясение в одном из миров. Кажется, сдвинулась временная ось. Мой куратор еще сам ничего толком не знает.

Как оказалось, мой знал все.

Я поднялась к себе, чтобы принять душ и лечь спать. Глаз заплыл и почти не открывался, в голове бухал тяжелый колокол. Мне хотелось закрыть глаза, накрыть голову подушкой и не выбираться из постели дня два, как минимум.

Я проверила сообщения на телефоне уже перед сном, с трудом сфокусировав на экране взгляд одного глаза. СМС-ок не было, но был пропущенный звонок. Увидев, от кого он, я тут же набрала номер.

Вампир ответил сразу.

— Пожалуйста, бери с собой телефон на тренировки, — сказал он вместо приветствия, и в голосе его я услышала не просто обычное — и привычное мне — раздражение. Нет, там было что-то другое. Если бы в голове не били барабаны, я бы, пожалуй, смогла определить, что именно.

— В чем дело? — спросила я, но он молчал. В трубке слышались голоса, среди которых я различила один очень знакомый. — Уз’кул? Это там Корт с тобой?

— Да, он, — ответил вампир. — Собирайся, есть дело. Мы заедем за тобой через полчаса.

Я бросила взгляд на часы. Была половина девятого. Не так уж и поздно, если учесть, что завтра на тренировку нам к двенадцати часам дня.

— С условием, — сказала я и поморщилась от новой волны боли. — Корт должен исцелить меня.

— Ангелы не должны ничего ни тебе, ни кому-либо еще из низшей расы, — сказал Уз’кул. Я приготовилась высказать ему все, что думаю, но он опередил. — Хорошо, Кортвандайре исцелит тебя, если это необходимо.

— Ты так мил, — заметила я, поднимаясь с постели. — Я жду вас.

Я нажала на «отбой», оделась в джинсы и водолазку, влезла в кроссовки и спустилась вниз, решив подождать их там.

На улице было еще светло, хоть солнце уже и коснулось горизонта. Я добрела до тротуара, встала у припаркованной на обочине машины владельцев гостиницы. В голове шумело, правый глаз почти не видел. Я почти не думала о том, зачем ангелу и вампиру понадобилось увидеться со мной — вдруг, ибо Корта я видела очень давно, и после приезда он даже «привет» не удосужился мне сказать, а что до Уз’кула, тот не звонил мне с тех самых пор, как мы начали тренироваться на полигоне.

Я увидела машину минут через десять ожидания. Тонированный «форд» темно-серого цвета остановился почти у моих ног, резко затормозив и подняв тучу пыли. За рулем сидел Уз’кул, он опустил окно и скомандовал мне забираться внутрь. Я потянулась к ручке задней двери, но тут она открылась сама. Я услышала голос Корта — сидя на пассажирском сиденье спереди, он разговаривал по телефону с каким-то Альбером. Наверное, разговор шел по-французски.

Открыл мне дверь Керр. Его темные волосы были растрепаны, подбородок покрывала щетина, выглядел он не лучшим образом. Глаза буквально впились в мое лицо. Наверняка зрелище было то еще.

— Здравствуй, Нина, — сказал он. Я растерянно застыла на месте. — Присаживайся.

Не запылился, надо же. Не прошло и двух недель. Не было печали.

Я уселась в машину и так хлопнула дверью, что они все подпрыгнули, и даже Корт отвлекся от беседы. Керр не сводил с меня глаз. Видимо, выглядела я в самом деле ужасно.

— Добрый вечер, джентльмены. — Голова взорвалась вспышкой боли, но я сдержала стон и даже изобразила на лице подобие улыбки.

— Минутку, Нина, сейчас я тебя исцелю, — сказал, обернувшись, Корт.

Вампир нажал на газ, машина тронулась с места. Я откинулась на спинку и закрыла глаза.

— Больно? — спросил Керр.

— Да, — коротко ответила я, не открывая глаз.

— Прости, что не приехал раньше, — сказал он.

— Да все нормально.

Я была так зла на него, что мне почти было все равно. Опухшее лицо горело, дышать было тяжело. Инфи великий, скоро там Корт закончит свой разговор?

— Не нормально, — сказал Керр. — Ничего, к демоновой матери, не нормально. Ты себя в зеркало видела?

Я открыла глаза и уставилась на него. Керр никогда не позволял себе ругательства. Как бы ни был зол, он никогда не упоминал огненных. Я пригляделась здоровым глазом и только сейчас увидела, что он не просто выглядит усталым. Он кажется… старше?

Должно быть, я издала какой-то звук. Керр посмотрел на меня, но я отвернулась, прижимая ладонь к бешено забившемуся сердцу. Я не решалась снова смотреть на него, опасаясь, что догадка моя верна.

Но этого не могло быть. По времени Земля находилась не так уж и далеко от Снежного мира. За то время, что прошло здесь, Керр не мог… состариться?

— Все, — ангел отложил телефон и обернулся ко мне. — Подвинься поближе. Ничего себе, это тебя на тренировке так отделали?

Корт протянул руку, и я затаила дыхание, ощутив покалывание в том месте, где его пальцы коснулись моего лица. Перед глазами вспыхнул белый свет.

— Все хорошо, Стилгмар, теперь ты здорова.

Я вытерла со щек слезы и кивнула.

— Спасибо, — наконец-то я смогла дышать спокойно и открыла второй глаз.

Мысли обрели ясность, теперь я была готова услышать, зачем они приехали. Или не готова. При взгляде на Керра, в волосах которого я теперь заметила седину, у меня перехватило дыхание. Он отвел взгляд, и я тут же попыталась справиться с собой.

Хватит, хватит, Нина. Не придумывай. Ты только что злилась на него, ты забыла?

Но он был другим, он не казался, а действительно был другим!

— Куда мы едем? — спросила я, чтобы прервать тишину, а заодно и свои мысли.

— Прокатимся до аэропорта, — сказал Корт.

Аэропорт? Кто-то улетает?

— Керр, что происходит? — спросила я. — Почему ты так выглядишь, что с тобой?

На мгновение лицо Керра вспыхнуло, словно я ударила его. Но он взял себя в руки, повернулся ко мне своим красивым профилем, сжал в тонкую линию губы.

— Времетрясения, — сказал Корт. Я почти ожидала, что ангел так скажет, и все же вздрогнула, когда он произнес это слово. — Истинное воплощение Керра оказалось на пути временной волны.

— Истинное воплощение? — я понимала, что, задавая вопрос за вопросом, выгляжу глупо, но ничего не могла с собой поделать. — Керр. Почему ты не сказал мне? Когда это случилось?

— Это было микросотрясение, — сказал он, не глядя на меня. — Всего несколько лет добавилось. Все нормально.

Но ничего, к демоновой матери, не было нормально. Всего несколько лет? Сколько Керру сейчас, пятьдесят по земному исчислению? Больше?

Я перевела взгляд на Корта, который внимательно наблюдал за нами в зеркало заднего вида. Вампир вообще вел себя так, словно никакого разговора и нет. Как обычно. Все как обычно.

— Похоже, вы трое издеваетесь надо мной, — я разозлилась. — Все как всегда, да, Уз’кул? Дергаете меня, везете куда-то, а я из вас по чайной ложке информацию выуживаю. Инфи великий, Керр, да что с тобой? Когда было это времетрясение?

— Две недели назад по здешнему времени, — ответил вместо него Корт.

— Ты потому прыгнул сюда?

— Да, — сказал уже сам Керр. — Совет вызвал и меня, и Корта. Он присутствовал при… ударе.

— У Керра был инфаркт, — сказал ангел. — Разрыв сердечной стенки в результате сотрясения. Ему повезло, что я оказался рядом. Теперь он должен мне обещание.

Уголок рта Керра дернулся, словно в насмешке. Я же опустила голову, чувствуя, что не могу дышать.

Керр оказался на волосок от гибели, и даже не сказал мне. Мысль эта обожгла меня огнем. Потому и был этот поцелуй, после которого он сбежал, оставив меня в растерянности и недоумении. Он просто не хотел мне рассказывать. Не хотел.

— Дать тебе воды? — Но я замотала головой. — Мы свели эффекты сотрясения к минимуму, поверь. Мы сделали все возможное. Но это истинное воплощение, так что последствий было не избежать.

Я вскинула голову, сжав зубы и едва сдерживая желание завопить.

— Зачем мы едем в аэропорт?

— Керр улетает в Америку. Там у нас есть клиника, он пройдет в ней курс реабилитационной терапии, — снова сказал Корт. — Опасность миновала. Относительно. Мне поручено разыскать истинное воплощение Керра, но он сможет помочь мне только после того, как придет в себя и восстановится. Здесь, в этой стране, к сожалению, таких условий нет.

— Останови машину.

Уз’кул не сразу сообразил, что я обращаюсь к нему, и что я серьезна. И только когда я нажала на ручку, намереваясь открыть дверь, надавил на тормоза. Машина остановилась посреди пустой дороги, ведущей к аэропорту. Я выскочила из салона, чувствуя, что сейчас закричу и устрою истерику, если не вдохну свежего воздуха.

Я отошла от машины к обочине и встала лицом к лесочку, мимо которого шла дорога. Деревья шелестели листвой, ветерок ласкал кожу. Я старалась прийти в себя, но пока мне это не удавалось.

— Стилгмар.

Я закрыла глаза, услышав позади себя голос Керра, и не смогла заставить себя обернуться.

— Ты собирался улететь, не сказав мне ни слова.

— Да, — его голос звучал устало.

— Ты едва не умер, и не сказал мне ни слова.

— Да.

Я все-таки обернулась, злые слезы жгли мне глаза. Он стоял в нескольких шагах от меня, ветер развевал отросшие волосы, глаза были полны сожаления.

— Почему, Керр? Я не понимаю.

— Тебе сейчас нужно не обо мне думать, Стил, — сказал он. — Скоро прибудет демон. Тебе нужно сосредоточиться на тренировках. Думай о них. Со своими проблемами я справлюсь сам.

От его тона и выражения лица внутри у меня все сжалось. Он словно возводил перед собой стену, которую — еще немного — и мне будет не пробить. Он пытался спрятаться от меня, спрятать свои чувства и свой страх. Но что мне делать с моим страхом?

— Так тебе все равно, что я чувствую? — Мне показалось, что вокруг сердца у меня обвилась змея, и с каждым ударом кольца ее становятся все туже. — Керр, разве ты не видишь, что делаешь только хуже?

— Пора ехать, Стил, — сказал он. — Я опоздаю на регистрацию.

Керр развернулся, намереваясь пойти к машине, но злость во мне была слишком сильна, и слез было слишком много, и обида выплеснулась наружу потоком, который смыл нас обоих.

— Нет! Стой!

Он замер, словно споткнулся. Застыл на месте неподвижной статуей, глядя прямо перед собой, и я почти сразу поняла, что что-то не так. Спустя секунду, осознав, что наделала, я закрыла лицо руками.

Узы. Я наложила узы смирения и покорности на человека, который ненавидит демонов больше жизни.

Я тут же сняла инвазию, но было поздно. Керр обернулся, на его лицо было страшно смотреть.

— Прости, — я сделала к нему шаг, но он вытянул вперед руку, защищаясь.

— Нет. Стой на месте, Стил. Стой, или я за себя не ручаюсь.

Ангел и вампир выскочили из машины, как по сигналу. Глаза Корта горели голубым огнем, над головой вампира клубилась тьма. Я отступила на шаг, когда все трое встали передо мной, глядя на меня взглядами, в которых читалась одна и та же мысль.

Демоновровка.

— Я не хотела, — сказала я. — Корт, Керр, клянусь, я не хотела.

Меня вдруг затошнило, сердце подскочило куда-то к горлу, дыхание сорвалось. Я использовала инвазию на человеке. Не на враге, не на демоне, на человеке, которого люблю, который мне дорог, который и так пережил то, что никому не пожелаешь пережить.

— Забирайся в машину, — скомандовал вампир. — Поедешь сзади с Кортвандайре. Керридар, тебе нужна помощь?

— Все нормально,- сказал Керр. — Это было недолго.

— Если ты будешь использовать инвазию воли направо и налево, мне придется запретить тебе покидать полигон, — сказал Уз’кул. Мне оставалось только молча смотреть на него. — Это незаконно.

— Это опасно, — добавил Корт.

— Поехали, — позвал Керр уже из машины. — Мы опоздаем.

Я уселась в салон рядом с Кортом, чьи глаза все еще вспыхивали голубым, и остаток пути провела, изо всех сил сдерживая слезы.

В аэропорту Корт взял меня за руку. Вспышки голубого света из его глаз пропали, но я знала, что он начеку, наготове, настороже. Уз’кул тоже не отходил от меня, стараясь держаться между мной и Керром. Я чувствовала себя преступницей под конвоем. Одна ошибка, и вот уже меня держат на поводке, как дикое животное.

Я чувствовала, что долго так не выдержу.

Керр прошел регистрацию и вернулся к нам, чтобы попрощаться. Мы за это время успели выпить кофе тут же, в зале ожидания, и даже съесть по булочке. Я буквально запихнула в себя свою любимую ватрушку с вишней. Она показалась мне безвкусной из-за переживаний. А может, и была такой.

— Мне пора.

Корт кивнул, не отпуская моей руки.

— Как прилетишь, позвони. Контакты куратора у тебя есть, но если что-то понадобится от меня — рад помочь.

Керр обменялся парой ничего не значащих любезностей к вампиром и повернулся ко мне. Опустил взгляд на руку Корта, которой тот вцепился в мою, посмотрел на ангела.

— Корт, разреши нам минутку.

— Ты уверен? — Голос Уз’кула звучал напряженно, и я не выдержала.

Повернувшись к вампиру, я уставилась на него злым взглядом.

— Слушай, я не собираюсь его кусать или заставлять петь песни. Я же сказала, что это вышло случайно. Я была на эмоциях!

Корт сжал мою руку, напоминая, что мы не одни, и вокруг люди. Я огляделась. Несколько человек встретились со мной взглядом, другим же, казалось, было все равно.

— Корт, все нормально, — сказал Керр. — Я не думаю, что это повторится.

Ангел повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. То, что он увидел там, его успокоило — наверняка успокоило, потому что он отпустил меня и кивнул, давая разрешение отойти.

— Только недалеко. И недолго.

Я и Керр отошли к окну. Народу в здании было полно, но здесь хотя бы не приходилось каждые пару минут уступать кому-то дорогу.

Синие сумерки превратили окна в зеркала. Керр помолчал немного, глядя на свое отражение, потом заговорил.

— Я хочу, чтобы ты знала, что отныне я тебя не держу. — Он жестом попросил меня выслушать, когда я открыла рот, чтобы заговорить. — Времетрясения идут не год и не два. Они длятся тысячи лет. Нет никакой гарантии, что это для моего воплощения было последним. В следующее мгновение я могу стать восьмидесятилетним стариком. Я не хочу, чтобы ты была со мной из-за чувства долга. И я не поверю, если ты скажешь, что и таким будешь меня любить.

Я ждала чего угодно: ненависти, презрения, упреков, но только не этого. Только не агапе — жертвы во имя любви. Думала, что он бросает меня из-за того, что я сделала. Из-за того, что я — демон в человеческом обличье, а он ведь так сильно ненавидит демонов.

Я внимательно посмотрела на Керра. Губы крепко сжаты, глаза полны решимости.

— Я не могу отказаться от тебя, — сказала я. — И не верю, что ты говоришь это всерьез. Корт сказал, он найдет твое воплощение…

— Если бы это было так легко, воплощения не дохли бы пачками из-за сотрясений времени, — сказал он жестко. — Вселенная огромна. Почти бесконечна. Найти в ней отдельно взятую душу так же тяжело, как найти иголку в стоге сена. Я предпочитаю сжечь мосты сразу. Говорю тебе, как есть, Стил. И решения не изменю.

— То есть, ты вот так просто сдаешься?

Он не мог так поступить. Еще пару месяцев назад мы строили планы. Я сказала ему, что стану его женой. Он целовал меня не так, как целует человек, решивший отказаться от своей любви.

— Ты знаешь, что такое «времетрясение». — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Я не просто физически постарею, Стил. Я и разумом стану старик. И я не хочу тебя к себе привязывать.

Он вдруг ухмыльнулся злой пронзительной ухмылкой.

— Да и Лакс скоро вернется. Ты не будешь скучать без меня, уверен.

Кровь отлила от моего лица.

— Так вот как ты это воспринимаешь. Ясно, Керр. Все ясно. — Я буквально выдавливала из себя слова. — Только вот одна мелочь. Вместе с Лаксом прибудет демон. Я могу присоединиться к пачке сдохших воплощений даже раньше тебя.

— Да мы просто идеальная пара, — сказал он.

Я отвернулась и посмотрела в темное окно. Блестящие глаза, всклокоченные волосы, сжатые в кулаки руки. Неужели это я — женщина, которая восемь лет назад цеплялась за Керра, спасаясь от кошмаров? Я посмотрела на его отражение. Приподнятые в ухмылке краешки губ, тусклый взгляд, морщины в уголках глаз. Неужели это он — мужчина, который говорил мне о любви и называл единственной?

Что с нами стало?

— Да, — сказала я ровным тоном. — Идеальная.

Я посмотрела на Керра, ощущая, как ярость уходит, оставляя после себя пустоту. Бороться было бесполезно, я знала его тон, и очень хорошо. Он уже принял решение. За нас двоих. И вряд ли его изменит за те пару минут, что у нас остались.

— Хорошо, Керр. Я приняла твою точку зрения. И я не буду говорить тебе, что стану ждать, верить и любить.

Он сделал ко мне шаг, наклонился, и на мгновение я решила, что он хочет меня поцеловать. Но нет. Склонившись ко мне, Керр прошептал мне в самое ухо всего три слова.

— Я не сомневался.

Он отсалютовал мне земным жестом и, махнув ангелу и вампиру рукой на прощание, ушел на посадку. Я вернулась к Уз’кулу и Корту, и даже смогла изобразить спокойствие, которого не ощущала.

— Нам пора. Мне завтра на тренировку.

Вместе мы вышли из здания и направились к машине. Корт поглядывал на меня, но вопросов не задавал. Меня же трясло от последних слов Керра, от инвазии, которую я на него наложила и от странного, но почти неконтролируемого желания завопить и разбить что-нибудь, желательно об чью-нибудь голову.

Я едва сдерживалась.

— Я не буду докладывать в Совет об использовании инвазии воли за пределами полигона, — сказал Корт мне уже по пути домой. — Уз’кул тоже не станет.

— Я не говорил этого, — сказал вампир. — По протоколу я обязан…

— Мы не будем докладывать, — повторил ангел, глядя вперед, на дорогу. — Это только все усложнит. Затеется проверка, расследование — а времени у нас вообще нет. Только постарайся больше так не делать, Стил. Здесь слишком много тех, кто следит и знает. И речь не о нас и не о вампирах.

— Демонопоклонники? — догадалась я.

— Демонопоклонники. — Ангел откинулся на спинку сиденья и помолчал. — Мы кое-кого уже вычислили, но уверены, что к моменту прибытия последней из демонов здесь соберется тьма тьмущая желающих ему помочь.

— Вам следует быть очень осторожными, — добавил вампир. — Никому не доверяйте.

Я вздохнула. Как будто мне было, кому доверять.

Вернувшись в гостиницу, я поднялась к себе. Шок от случившегося прошел, и осознание того, что только что произошло, накрыло меня с головой.

Я потеряла Керра.

Я использовала на нем свои демонические способности.

Мы расстались, возможно, навсегда.

Я не могла в это поверить. Слишком крепко мы были связаны. Слишком прочной была эта связь. Керр был в моей жизни так долго — почти шестнадцать лет — и теперь он просто исчезнет из нее навсегда?

Все происходящее здесь и сейчас подчинялось незримому закону, постичь который было не под силу никому. Земляне называли его Фатум или Рок. До того, как события прошлого и будущего переплелись в моих снах воедино, я в него не верила. И даже смерть подчинялась этому закону, хоть ангелы и вампиры и пытались подчинить ее себе.

Я не думала, что Керр погибнет или пропадет навсегда. Я запретила себе думать об этом и просто приняла происходящее, как есть. У меня не было выбора.

Наутро никто не удивился моему внезапному исцелению. Только Льза поинтересовалась, куда это я вчера уезжала, остальным до этого, казалось, не было дела.

Я ехала на тренировку, вспоминая вчерашнюю вспышку и то, как я в мгновение ока наложила на Керра узы смирения и покорности. Эта вспышка что-то мне напоминала, что-то столь же эмоционально сильное, почти забытое, то, что произошло давным-давно.

И она была очень похожа на тот спонтанный всплеск шестнадцать лет назад, когда лихорадка возвращения помогла моей способности вырваться наружу.

Я не хотела снова испытывать то, что испытала тогда. От воспоминаний о лихорадке меня бросало в дрожь.

— Это ведь Уз’кул вчера к тебе наведывался? — спросил Дар, и я вернулась к реальности.

— Что?

Он повторил вопрос.

— Да. Он.

— И зачем?

Я пристально на него посмотрела. С чего вдруг такой интерес?

— Мы проводили кое-кого в аэропорт.

— Ничего нового не узнала?

Я дернула плечом, не в силах сдержать раздражение.

— Нет. А что должна была?

— К тебе приезжали вампир и ангел, — пожал плечами Дар. — Неужели они и словом о демоне не обмолвились?

Еще как обмолвились, но Дару знать об этом было вовсе не обязательно.

— Они говорили о времетрясениях. Льза сказала правду, один из миров сильно задет.

— Надеюсь, трясет время не в том секторе, где сейчас Лакстерн и демоническая девочка, — сказал Дар почти задумчиво. — Иначе мы можем проиграть еще до начала матча.

Я похолодела при мысли об этом. Но ведь Совет наверняка просчитал маршрут группы. Они бы не стали подвергать последнюю из рода такому риску ради того, чтобы вернуть группу побыстрее.

— Наверняка нет. — И я очень на это надеялась.

После исцеления мы с Щадаром заняли уже обычные свои места на полигоне. Предварительный осмотр — и техники в четвертый раз внесли в помещение узы. Ирина уже не ободряла нас и не говорила, что все будет хорошо. Время неумолимо бежало вперед, а успехов за четыре тренировки не сделала ни одна группа.

Сегодня была моя очередь первой надевать узы. Я покорно вытянула руки, и техники застегнули на них браслеты. Дар со вздохом встал передо мной и приготовился.

— Нина. Ударь Дара. Я сказала.

В голове стало пусто и легко. Я шагнула вперед и со всей силы отвесила Дару пощечину. Он едва успел уклониться. Скользнул в сторону под моей рукой, подставил ножку и, когда я споткнулась, легко швырнул меня на землю. Кажется, стиль моего боя он потихоньку осваивал. Я вскочила на ноги и снова попыталась ударить. Неудача.

Мы танцевали друг напротив друга, как два кикбоксера на ринге. Минуты текли, Ирина не останавливала действие уз, видимо, решив сегодня дать нам максимальную нагрузку. Мне приказ помогал оставаться собранной, а вот Дар после десяти минут прыжков по полигону уже начал уставать. Его лицо покрылось бисеринками пота не столько от физических, сколько от умственных усилий. Но ничего не выходило. Я заметила, что он чуть расслабился, и, подчиняясь узам, нанесла сильный удар ногой в его солнечное сплетение.

Дар задохнулся. Упав на колени, он схватился за живот, но Ирина не сняла узы, и приказ заставил меня снова ударить его, на этот раз коленом в лицо. Кровь брызнула во все стороны, пачкая пол и нашу одежду. Дар упал на бок. Я подскочила к нему и принялась пинать — методично, точно, спокойно.

У меня было задание, и я его выполняла.

И я намерена была довести дело до конца.

Его стоны разносились по полигону. Дар не сопротивлялся — он просто уже не мог. Он только заслонял голову и пытался свернуться на полу клубком. Я наносила удары, куда придется. Голова, спина, живот, закрывающие голову руки…

Ирина безучастно наблюдала за всем этим из-за стеклянной стены. У нее тоже было задание, и она тоже намерена была довести дело до конца.

Мы обе были совершенно бесстрастны.

Наконец, каким-то нечеловеческим усилием Дар заставил себя приподняться. В момент, когда носок моего кроссовка уже начал движение к его лицу, он собрался с силами и закричал.

— Хватит! Остановите!

В этот момент в моей голове что-то щелкнуло.

Окровавленное лицо Дара всколыхнуло в моей памяти образ из прошлого. Образ мужчины, сидящего в клетке, образ притворщика — аниморфа, который попал в плен вместе со мной много лет назад. И каменные лица птицелюдей, избивающих его по приказу Ра’ша, пока я, отвернувшись от этого ужасного зрелища, прижималась к плечу Корта и говорила себе, что я не виновата. Не виновата.

Хотя в том избиении была целиком и полностью моя вина.

Они избивали его до потери сознания, а я не делала ничего — не потому что не могла, а потому что речь тогда шла о нашем — общем спасении.

Я не простила себе этого. Тот оборотень погиб в пожаре, вспыхнувшем во время сражения внутри тюрьмы. Он пострадал из-за меня, а я даже не смогла отблагодарить его за это. Не смогла искупить вину.

Окровавленное лицо Дара заставило меня вспомнить того оборотня и пламя, вырвавшееся на волю из-за железных стен тюрьмы. Крики людей и нелюдей, пытающихся выбраться из ловушки.

На мгновение я остановилась, словно заколебавшись, и почти тут же Ирина крикнула:

— Нина, твоя воля свободна! Я сказала!

В следующее мгновение я упала на колени рядом с Щадаром, который, заметив мое движение, еще больше сжался и застонал, предчувствуя удар — видимо, слов Ирины он не услышал.

— Все нормально, — я сказала глупость, но это было первое, что пришло в голову. — Дар, все кончилось.

Я попыталась коснуться его, но Дар отшатнулся и не позволил. Так и лежал, свернувшись клубком на полу, пока я приходила в себя.

Открылась дверь, и внутрь вошел ангел. Я была несказанно рада — после того, что я сотворила со своим напарником, заставлять его ждать исцеления до вечера было бы просто издевательством. Дервандайре оказался рядом с нами в мгновение ока.

— Отойди, — бросил мне. Склонился над Даром.

Я отвернулась, отползла чуть дальше, стараясь не наступить на кровь, с трудом поднялась на ноги. Усталость навалилась на меня, руки задрожали, ноги отказывались слушаться. Я кое-как заставила себя добрести до кресла и рухнула в него без сил. Действие уз прошло, и теперь я понимала, что едва не убила своего напарника.

Щадар, похоже, тоже это понял. Я услышала, как что-то предостерегающе начал говорить ангел, но Дару уже было все равно. Он прошел мимо меня туда, где за стеклянной стеной стояла Ирина, готовая дать техникам знак снять с меня браслеты, чтобы надеть их на него. Встав у самой стены, глядя Ирине в глаза, Дар заговорил, четко и резко, проговаривая слова по буквам.

— Если вы думаете, что подобное оправдано вашими глобальными целями, вы ошибаетесь. С меня хватит. Я отказываюсь от участия в ваших демоноиграх. И мне все равно, сдохнет эта планета или нет.

Он развернулся и пошел прочь, даже не посмотрев в мою сторону. Я ждала, что Ирина или Дер попробуют его удержать, но они просто молчали и глядели ему вслед. Я ничего не понимала. Они что, позволят ему вот так просто покинуть полигон? Просто потому что с него хватит?

Щадар вышел за двери, и военные расступились перед ним, даже не попытавшись задержать. Я проводила его взглядом и повернулась к ангелу, хранящему на лице выражение невозмутимого спокойствия.

— И что теперь?

— Мы не можем заставить его, — сказал Дер, следя за чем-то поверх моей головы. — Одно из условий успешности нашей миссии — ее добровольность. Да и сейчас, когда мы научили его, он уже не так безобиден.

— Как мило, — сказала я.

Раскрылись двери, и в помещение вошла Ирина. Но выражению ее лица было далеко до ангельского. Глаза метали молнии, на скулах проступили красные пятна.

— Дер, вы должны что-то сделать! — ее голос звенел на грани истерики. — У нас остается меньше двух месяцев! А если кто-то еще покинет группу вслед за Щадаром?

— Согласно протоколу Совета, мы не имеем права удерживать…

— Но ведь у него же почти получилось! — перебила Ирина.

Дер замолчал, глаза его вспыхнули.

Ирина посмотрела на меня, обхватила себя руками за плечи, словно защищаясь.

— Он почти снял мои узы. Он закричал «Хватит», и Нина остановилась. — Она сделала шаг к Деру, заглянула ему в глаза. — Это наш шанс. Пожалуйста, попробуй его вернуть.

Дер несколько мгновений смотрел на нее, потому перевел взгляд на меня. Глаза его светились синим, словно предупреждая: не лги мне. Я съежилась в кресле, хотя и не собиралась обманывать.

— Это так? — спросил ангел. — Он снял с тебя узы, Нина?

Я закусила губу, вспоминая то, что случилось тогда почти одновременно: его крик, вспышка моих воспоминаний. Что из этого заставило меня замереть на месте, что именно меня остановило? И если я скажу, что, возможно, освободилась от уз сама — пусть даже и на мгновение — не совершу ли я большую ошибку?

Глава 12

— Я не знаю, — сказала я в конце концов, качая головой.

Опустила глаза на свои руки, все еще скованные браслетами, и повторила:

— Не знаю, не уверена.

Ирина раздраженно выдохнула. Она отошла от Дера и приблизилась ко мне, буквально сверля взглядом, в котором тоже читалось предупреждение. Но я не могла солгать ей, не подставив под удар себя или Дара.

— Ты помнишь этот момент, — Ирина прямо-таки давила на меня своими словами. — Ты стояла там, когда Дар закричал. А потом ты перестала мне подчиняться. Вспомни же.

Он впервые кричал от боли. И впервые просил о милости. И повсюду была его кровь.

Ирина нависла надо мной, ожидая ответа, но я молчала. Дер дернул плечом и отвел взгляд. Голубое пламя в его глазах погасло.

— Наверное, ты ошиблась. Выдала желаемое за действительное.

Ирина развернулась так резко, что каблуки взвизгнули, царапая пол. Ее пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели.

— Я позволю себе напомнить вам, что я руковожу проектом, — сказала она дрожащим голосом. — А значит, достаточно компетентна, чтобы решать, что именно я видела.

У меня язык чесался напомнить, что именно она, при всей своей компетенции, едва не заставила меня убить своего напарника, демонокровку, на которую — так, к слову — целая планета возлагала большие надежды.

Ирина снова повернулась ко мне, не дожидаясь ответа ангела, и взгляд ее упал на все еще застегнутые на моих запястьях браслеты. Я поняла ее намерения сразу. Снять браслеты я бы все равно не успела, но на моей стороне было то, чем наш куратор не обладала.

— Нина, расскажи правду о том, что случилось во вре…

Но я не стала ждать, пока она договорит. Мне хватило первых слов. Я воскресила в себе ощущение, которое испытала вчера, когда узнала о том, что случилось с Керром, и позволила этой энергии выплеснуться наружу, вложив ее в короткое слово:

— Замолчи.

Мне даже не требовалось перебивать ее. Перехватив частоту мозга, я просто послала приказ прямо туда. Дар умел это делать лучше меня, но теперь и я начинала постигать эту мудрость. Кажется, обучение с ним в паре все-таки пошло мне на пользу.

Одно слово — и Ирина закрыла рот, подчиняясь моей воле. Она подняла руку, чтобы дать знак военным за стеклом, которые уже поняли, что что-то не так, и вскинули оружие, но ангел неожиданно пришел на помощь. Он шагнул вперед и встал прямо перед ней, так, что ее нос едва не уперся в его подбородок.

— Ирина, нет. — Деру даже не потребовалось повышать голос. — Я запрещаю тебе именем Совета.

Она попятилась, хватая ртом воздух. Прижав руку к груди, Ирина почти упала в кресло рядом со мной. Дер махнул рукой охране — все нормально, отбой, — и они не посмели ослушаться представителя высшей расы. Опустили оружие.

Я не чувствовала себя виноватой. Я видела лицо Щадара — и эмоции на нем были неподдельными. Он на самом деле подумал, что я могу его убить. Я увидела на его лице то, что он предпочел бы никогда никому не показывать. Страх, ужас, отчаяние.

Я напугала своего напарника до полусмерти.

— Нина, расскажи, пожалуйста, что ты видела, — сказал Дер спокойно. — И сними инвазию немедленно. Ты нарушаешь правила.

Второй раз за сутки. И когда все успело выйти из-под контроля?

— Твоя воля свободна, — сказала я Ирине, и она громко выдохнула, как будто мои узы не давали ей еще и дышать.

— Я доложу в Совет, — сказал ангел, прежде чем она успела вымолвить хоть слово. — В проекте осталось восемь демонокровных, мы рискуем все сильнее.

Ирина потерла горло. Голос ее звучал слабо.

— Мы должны вернуть его. Щадар — один из лучших, эта группа — одна из сильнейших.

— Мы постараемся вернуть его, — Дер качнул головой. — Но мы можем только предложить, ты же знаешь. Остальное будет зависеть от него самого.

В микроавтобусе Дар сел в другом конце салона, словно не желая даже находиться рядом со мной после того, что случилось. Я кусала губы и поглядывала на него, надеясь поймать взгляд, но он не смотрел в мою сторону. Еще на выходе я попыталась извиниться. Он оборвал мои слова коротким «Ты тут ни при чем» и пошел дальше, оставив меня стоять в растерянности.

Да, я была тут ни при чем. Но мне хотелось показать ему, что между нами ничего не изменилось, что я отношусь к нему все так же — с уважением, по-дружески. Но Дар уже успел закрыться в панцире высокомерия. Ангел задержал его уже у микроавтобуса, сказал, что завтра утром ему предписано явиться на Совет. После короткого обмена напряженно звучащими репликами Дар стал еще мрачнее.

До дома мы доехали в молчании.

Льза встретила нас у дверей. Она наверняка почувствовала, что что-то неладно, но вопросов задавать не стала. Да я, честно говоря, и не была расположена беседовать.

Поднявшись к себе, я приняла душ и хорошенько поскребла мочалкой руки, которые испачкала кровью Дара. Теперь я понимала это ощущение невидимой грязи на руках, о котором так часто пишут в романах. Я помыла руки еще в институтской уборной, но мне все равно казалось, что на пальцах, под ногтями, в складках ладоней спряталась засохшая кровь. Я растерла руки докрасна. Сняла лак и снова сделала маникюр, хорошенько протерев ногти жидкостью.

Только к вечеру мне стало не так противно. Я спустилась на ужин с остальными, поковырялась в тарелке с тушеной картошкой, поела салат, выпила чай с медом. Дара с нами не было, и остальные это заметили. Сатри сделала пару намеков, но я не поддалась на провокацию и сказала, что не в курсе дел.

Уже после ужина ко мне наведалась Льза. В темно-синей пижаме для сна, с заплетенными волосами, она казалась совсем девчонкой. Поставив на стол у кровати тарелку с печеньем, она повернулась ко мне.

— Что с Даром?

И меня будто прорвало. Я рассказала ей все о том, что случилось, хотя еще чуть раньше приняла решение быть как можно сдержаннее. Но наверное, после тренировки я была в легком шоке, и теперь он начал меня отпускать. Слова лились из меня потоком. Крупная дрожь прошла по телу, когда я стала рассказывать о том, как била Дара ногами. Как мои руки запачкались его кровью… Тошнота подкатила к горлу. Я едва успела добежать до туалета, как спазм скрутил желудок, и меня вырвало.

Сердце колотилось, как безумное, кровь прилила к лицу, и я едва не упала, когда голова вдруг закружилась, а в глазах потемнело.

Повсюду была его кровь. Я могла убить человека. Могла. Могла. Могла.

Я снова склонилась над унитазом, но головокружение начало проходить. Предметы вокруг перестали плясать и остановились, сердце стало затихать.

— С тобой все нормально? — подала голос из-за закрытой двери уборной Льза. — Нина.

— Д-да, — выдавила я, прижимая пальцы к вискам. — Все нормально, я сейчас.

— Это была не ты, ты же понимаешь, — сказала она после паузы. — Это были узы. Эти экстремальные тренировки для того и нужны. Чтобы мы поняли…

— Чтобы мы поняли, а не чтобы сделали, — перебила я.

Закрыв крышу унитаза, я спустила воду и повернулась к раковине, чтобы вымыть руки. Отражение мое было бледным и выглядело больным. Инфи великий, когда только все это закончится?

— Ирина не собиралась останавливаться.

— Не думаю, — упрямо сказала Льза, и я едва удержалась от резкости. — Она же не просто так назначена руководителем группы.

Я чуть промокнула лицо полотенцем и вышла, приглаживая мокрыми руками волосы. Льза приподняла брови, но от замечаний по поводу моего внешнего вида удержалась. Я закрыла дверь в уборную и подошла к окну. Распахнула его, впуская внутрь ночной свежий воздух, вдохнула ароматы вечера.

— Ты забываешь одну вещь, — сказала я, глядя на дорогу, убегающую от гостиницы вдаль. — Мы — первые. До нас не было полукровок, не было людей со способностями демона. Даже Герой не сражался с демонами так, как будем сражаться мы.

Льза подошла и встала рядом.

— У проекта есть цель, — пожала она плечами, тоже глядя куда-то вдаль — И план действий, который базируется на опыте. На вселенском опыте, Нина. Мой куратор говорит, что с демоном может справиться даже одна демонокровка. А могут потерпеть поражение и две сотни. Ангелы и вампиры две тысячи лет копили знания о демонах. Я уверена, они знают, что делать.

Я промолчала.

Давным-давно, когда я еще была наивной попаданкой, вдруг открывшей в себе дар управлять человеческой волей, любимый и обожаемый папа заточил меня в клетку, железные прутья которой должны были сдержать этот дар. Нас охраняли птицелюди — существа с очень похожими на птичьи головы, которым мой отец приказывал, что делать, как раз с помощью уз смирения и покорности. Он был один, и они не смели его ослушаться. Все сто с лишним птицелюдей шли по его команде на смерть без малейшего колебания. И даже когда Керр убил отца, узы не прекратили свое действие до тех пор, пока я не сняла их.

— Я знаю, — наконец, сказала я.

Льза отошла от окна и уселась в кресло, которое уже становилось ее местом в моей комнате, скрестила ноги, откинулась на спинку. Я плюхнулась на кровать.

— Так что было дальше?

— Дар решил уйти, — сказала я. Расслабленная поза Льзы не изменилась. Я посмотрела на нее и вдруг поняла, почему. — Так ты знала?

Она кивнула, чуть прикусив губу.

— Да, я говорила с куратором. Несмотря на то, что Совет назначили на завтра, Дар уже дал согласие вернуться. При одном условии.

— Чтобы его и меня поместили в разные группы? — предположила я наиболее логичный вариант.

— Да. После того, что случилось, он не хочет работать с тобой.

Я не была уверена, что дело тут в желании, но слова Льзы меня уязвили.

— Он сам так сказал?

Она пристально на меня посмотрела, словно пытаясь на моем лице прочитать какое-то чувство.

— Нет, это слова моего куратора. Он хочет завтра подать прошение о том, чтобы тебя и меня поставили в одну группу. Потому и звонил мне сегодня, спрашивал, как мы насчет такой перестановки. За или против.

— И что ты сказала?

— Что ты скажешь, — она пожала плечами.

Улыбка Льзы была практически злой.

— Наши группы — самые сильные, Нина. Мы с тобой — сильнее остальных демонокровок, у нас все получается лучше остальных.

Лучше? Что-то по тренировкам я этого не заметила. Да и Ирина никогда нас не хвалила, говорила «спасибо» и отпускала до завтра. Откуда Льза знает? И почему она знает, а я — нет?

— Когда все это проклятое обучение закончится, я убью эту тварь, — сказала Льза, и я вздрогнула от ненависти, прозвучавшей в ее словах. — И я знаю теперь, что сил у меня хватит.

Она посмотрела на меня.

— Ну, так что ты скажешь? Согласна учиться с той, которая станет убийцей демона?

Я подумала об ангеле, сгоревшем у меня в руках, об оборотне, задохнувшемся в дыму пожара, о Лаксе, который подвергает свою жизнь опасности ради того, чтобы доставить демона на планету, где жила моя семья. Демоническая зараза заставила меня причинить Керру боль, а Дара вообще едва не лишила жизни. Демоническая генетика стала причиной смерти Жазы — и о ней все забыли уже на следующий день.

— Они не отпустят нас, Нина. Если ты этого еще не поняла — самое время понять. Всегда будет планета, которую надо спасти. А если не она — то люди, которым нужна помощь, или сила, которую нужно будет подавить нашей силой. Будет какой-то предлог держать нас близко к демону.

Она покачала головой.

— И я слишком ненавижу демонов, чтобы сдаться и уйти.

Я слышала ее слова и понимала, что она права.

Если демон будет жив, мы навсегда останемся прикованными к нему цепями смирения и покорности. Всегда будет нужен кто-то для контроля, для присмотра.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.

На душу мою сошло спокойствие, когда я сказала эти слова. Вот, чего мне не хватало. Решения, которое стало бы моей целью. Мысли, которая стала бы для меня путеводной звездой. Конечной точки нашей миссии.

Я согласилась всего лишь работать с Льзой в паре, но глубоко в душе я дала другое согласие. Я приняла и осознала, что пока демон жив, наша жизнь не будет принадлежать нам. Льза была права. Выход только один.

Часть 2. Демон. Глава 13

Этой ночью я видела странные и страшные сны. Мне снилось, что демон пришел раньше, что он одним движением когтистой руки наложил на нас узы и подчинил своей воле. Демон был ужасен: провалы глаз, заполненные лавой, огромные зубы, полная крови пасть. Он дохнул на нас пламенем, и на моих глазах Льза, Дар и остальные превратились в пылающие и кричащие столбы огня. Они умирали на моих глазах, а я стояла, прикованная к месту волей демона, и ничего не могла сделать.

Я проснулась в поту, не понимая, сон то был или страшная явь. Поднявшись с постели, вышла из комнаты, остановилась, прижавшись к стене. Дышать было тяжело. Тени в полутемном коридоре пугали до дрожи. Я почти бегом преодолела расстояние до балкончика в конце коридора, вышла на свежий воздух, встала у перил. Луна была огромная, вампирская — круглая, с красноватым отливом, она, казалось, была тоже залита кровью. Наверное, она просто светила мне в лицо, отсюда и все кошмары.

Но это точно не идивэр, это обычный сон. Самый обычный.

Я постояла на балконе, пока предутренняя прохлада не пробралась под одежду. Только тогда вернулась к себе, но не спала еще долго. Включив свет, лежала в постели и смотрела в потолок.

Я ведь даже не знаю, как выглядят демоны. Ни ангелы, ни вампиры — никто и никогда нам об этом не говорил. Изображения демонов отсутствовали в книгах о войне, их не было в исторической литературе. Модификаторы планет наверняка придавали им достаточно автохтонный (прим. автора — автохтонный в широком смысле слова — местный, абориген) вид. Девочка, когда пересечет Ворота в этот мир, станет похожей на человека.

Она будет выглядеть как ребенок. Дитя человеческое с неизмеримой силой внутри. Сможет ли тогда Льза сделать то, что собиралась? Я надеялась, что сможет.

Демоны вторгались в миры через Ворота. Под видом «своих» они проникали на планеты, захватывали их и подчиняли своей воле. Я как-то спросила у Корта, как выглядит демон без модификации. Он перевел разговор на другую тему, заметив, что я не знаю даже, как выглядит без модификации ангел или вампир.

— У вампиров на шее есть щупальца, которыми они прикрепляются к ауре жертвы. Что же касается ангелов, их крылья больше напоминают плавники ската, нежели крылья птицы. Мы не совсем гуманоиды.

Заметив мой, наверное, недоверчивый взгляд, Корт добавил:

— Мы создали модификатор совсем не зря. Низшие расы еще не готовы принять все многообразие видов Вселенной. Для многих из вас увидеть ангела или вампира в настоящем облике, без модификации, было бы настоящим шоком.

Видимо, демонов это тоже касалось.

По требованию Совета тренировки-противостояния отменили. С Даром занимался психолог, он должен был вернуться к тренировкам — конечно же, уже в другой группе — уже через пару дней. Нам тоже дали передышку. Стояла несусветная жара, и мы проводили выходные в гостинице, спрятавшись от палящего зноя в комнатах с кондиционерами.

Я выпросила у Уз’кула номер телефона клиники, где лечился Керр. Вампир поджал губы и сказал, что идею не одобряет, но телефон дал.

— С ним все нормально, — сказал он мне. — Мы следим за тем сектором, времетрясения там пока не предвидятся. Возможно, следующее ударит через месяца три, а то и больше.

— Вы это точно знаете? — спросила я, припоминая слова Керра.

Вампир на экране — мы говорили по видеосвязи — поморщился.

— Нина, мы не боги. Мы можем только следить за перемещением основной временной волны в пределах галактики. И временная волна, хоть и порождена Большим взрывом, распространяется не так, как обычная взрывная. В этом и трудность — Он подождал вопросов, но их не было. Все это я уже слышала от самого Керра и от Ирины на лекции по истории Вселенной. — Поток квантов времени создает перед собой «мерцание» или «дымку времени». Большое количество микросотрясений силой от часа до десятка лет, которое предшествует основному толчку. Вот по этой самой дымке мы и пытаемся предсказать следующее времетрясение. Отследить мерцание получается далеко не всегда и далеко не везде. Нам бы очень хотелось начать пораньше наблюдения за Землей. То, что случилось у вас 450 миллионов лет назад — как раз последствия сильного времетрясения.

Ну конечно. Корт в свое время мне все уши прожужжал Кембрийским взрывом. Сначала не было никого, а потом — бах! — и откуда-то на Земле появились многоклеточные. Как будто их к нам кто-то завез из космоса. Наши ученые до сих пор гадают, откуда все взялось. Ангелы знают, но до поры до времени молчат.

— Такое впечатление, что у нас больше ничего интересного и не было кроме этого взрыва, — сказала я. — А динозавры?

Вампир только махнул рукой.

— Уж этого-то добра по галактике навалом.

Он замолчал, и мне пришлось спросить о главном самой.

— Так что с Керром?

— Вероятность есть, но небольшая. Мы почти уверены в том, что все будет хорошо.

Почти уверены, надо же.

— А что с Лаксом? — спросила я.

— Конец июля, как и было определено.

— Тоже почти уверены?

Вампир промолчал.

Я собиралась позвонить Керру в выходные, но ничегонеделание отнимало на удивление столько времени и сил, что дни пролетели, а я так и не выкроила минутку, чтобы набрать номер. Или специально откладывала разговор, зная, что приятным он в любом случае не выйдет? Могло быть и так.

Через два дня мы вернулись к тренировкам, которые на некоторое время перевели из полигона в другое место. Начиналась генеральная проверка Сферы, и нам нечего было делать в одном с ней помещении. Нас на микроавтобусе перевезли за город, на пустой автодром, где я сама когда-то тренировалась водить машину, старый «москвич» с облупившейся на капоте краской. Где этот «москвич», кому теперь нужна моя водительская лицензия? Я даже не помнила, где оставила ее тогда. Кажется, забыла у Саши, в той самой квартире, где мы планировали встретить Новый год. Наверное, мама забрала ее домой, как и остальные мои вещи.

Я знала, что Саша давно женат, счастлив, у него двое замечательных детей. Я интересовалась его судьбой — сразу после Совета расспросила маму о том, как они жили, пока меня не было. Неприятный это был разговор. Мне пришлось столько врать, мне было так стыдно перед мамой за то, что я плету небылицы, глядя ей прямо в глаза. Я до сих пор чувствовала себя виноватой за ту ложь.

Выйдя из микроавтобуса на заасфальтированную полосу препятствий, я словно вернулась на много лет в прошлое.

— Так, прошу построиться. — Голос Ирины живо перенес меня в реальность. — Сегодня у нас необычный вид тренировки, что называется, полевой. Прошу, не задерживаемся, у нас не так много времени.

Мы выстроились в ряд. В сегодняшней тренировке участвовали мы все, но о том, в чем будет заключаться ее суть, не знал никто. Мы стояли и переглядывались, отвечая на один недоуменный взгляд другим не менее недоуменным.

Подкатил микроавтобус с военными. Они быстро оцепили периметр, стараясь держаться поодаль, но не спуская с нас глаз. Мы, в общем-то, уже и не обращали на их присутствие внимания. Оно стало почти привычным.

Ирина вышла вперед, цокая каблуками по нагретому солнцем асфальту. Заложив руки за спину, она оглядела нас с довольной улыбкой.

— Выглядите отдохнувшими. Молодцы. Итак, цель нашей сегодняшней тренировки — все то же подавление внушения. Поскольку от парных тренировок пришлось отказаться, работать вы будете с группой добровольцев.

Из того же микроавтобуса, на котором приехали военные, один за другим вышли люди. Было их восемь, как и нас, и на каждом я заметила браслеты смирения и покорности. Но на них пока не было внушения, это были просто люди, приехавшие сюда, чтобы заработать деньги за участие в какой-то крутой правительственной программе. Ну или что там им наплели, чтобы они согласились?

Мужчины и женщины встали перед нами, в глазах их не было страха.

— Поскольку внушение не будет сопряжено с риском, работать вы будете все вместе, — сказала Ирина. — Ваша задача — снять с добровольцев наложенную мною волю. Надеюсь, вы справитесь.

Она показала нам ключи от браслетов смирения и покорности, которые держала в руке, и отошла в сторону.

— Поскольку внушение, как я уже сказала, будет безопасным, оно потребует от вас максимальной концентрации. В ситуации с демоном, когда речь будет идти о жизни и смерти, эта концентрация создается за счет естественной мобилизации сил организма. Здесь же вам придется постараться. Приступайте.

Ирина посмотрела в сторону добровольцев.

— Алла, Иван, Андрей, Сергей, Алексей, Стелла, Игорь, Светлана, закройте глаза и засыпайте. Я сказала.

Один за другим добровольцы опустились на горячий асфальт. Вскоре по автодрому разнесся мощный храп одного из мужчин, остальные тоже засопели. Испытание началось.

Ирина была права, когда сказала, что эта тренировка дастся нам тяжело. Я постоянно отвлекалась на кашель одного из военных, на текущий со лба пот, на бормотание товарищей по команде рядом. Закрыв глаза, я пыталась поймать хоть чью-нибудь частоту — и терпела неудачу за неудачей. Я вклинивалась в мозги военных, в мозг Ирины, но головы добровольцев были для меня как улитки в раковине — ты знаешь, что внутри что-то есть, но не дотянешься, если не позволит сама улитка.

Шло время, лица лежащих на солнце людей стали краснеть от жары. Я не знала, что делать, у меня просто ничего не получалось. Даже мысли о Керре, даже мысли о том оборотне мне больше не помогали. Наложенные Ириной узы были сильны, сильнее, чем моя воля. Если только…

Если только попробовать воздействовать не на жертву внушения, а на того, кто внушил? Ведь могу же я отвлечь внимание демона, заставив его наложить внушение на кого-то другого, а сама в это время попытаться проникнуть в его мозг и подчинить его себе?

Я чуть повернула голову и настроилась на частоту Ирины. Я уже начала шептать еле слышно формулу инвазии, когда почувствовала, как к нам пытается присоединиться кто-то еще. Один из нас тоже сообразил, что можно воздействовать на источник инвазии и тоже попытался влезть в мозг Ирины. Я попыталась обойти чужую волю, мне не позволили. Я снова попыталась — и мы снова сцепились волнами, как два барана — рогами. Наша возня привлекла внимание Ирины, ее альфа-волны стали резкими, она сама закрутила головой, пытаясь понять, с чем связано это раздражение, которое она ощущала как зуд в затылке. В последний момент моя волна сплелась с чужой, и Ирина под действием нашего внушения четко и внятно приказала добровольцам проснуться.

Мужчины и женщины стали подниматься с земли, потягиваясь, потирая глаза, удивленно оглядываясь. Надо же, заснули посреди дня да еще на земле. Меня не интересовала их реакция, взглядом я искала того, кто проник в голову Ирины вместе со мной. Все демонокровки казались удивленными тем, что куратор снял инвазию, и я тоже попыталась его изобразить, но голос Ирины едва не заставил меня подпрыгнуть на месте.

— Нина и Ракель. Выйдите вперед.

Мы подчинились. Я бросила взгляд на Ракель, которая казалась растерянной не меньше других. Неужели это она была там рядом со мной? В таком случае Льза очень ошибалась, говоря, что мы с ней — одни из сильнейших. Ракель определенно была сильна, я чувствовала это по ее волне, которая настойчиво пыталась заглушить мою волну, пока не сплелась с ней воедино.

— Ваша тактика действенна, но это не то, что требовалось, — сказала Ирина. — Хотя мне понравилась ваша работа, вы мыслите верно.

Она повернулась к остальным и пояснила.

— Нина и Ракель воздействовали на меня и приказали снять узы.

— Но ведь они ничего не говорили, — сказала Сатри.

— Им не требовалось. Они объединили две своих мысленных волны. Я услышала у себя в голове оба голоса, и они говорили одно и то же. — Ирина вдруг неожиданно широко улыбнулась. — Умницы, девушки. А теперь я хочу, чтобы вы попробовали то же самое, но уже на добровольцах. Попытайтесь создать одинаковые волны, наложите волны друг на друга. Там, где не может один, быть может, смогут двое, а?

Она просто сияла. А я-то думала, за такую самодеятельность я и Ракель получим выговор. Мы переглянулись, Ракель пожала плечами. Она разглядывала меня, как будто видела впервые, как будто ожидала такого поступка от кого угодно, только не от меня.

Я посмотрела на остальных. Льза выглядела откровенно разочарованной, Щадар злился — наверняка и он догадался, просто мы сообразили раньше. Ракел широко улыбался, искренне радуясь за сестру. Кажется, ему одному пришлось по душе то, что случилось.

Ирина попросила одного из добровольцев остаться, остальных отпустила. Когда мужчина занял свое место перед нами, она оглянулась.

— Готовы? Начинаем. Иван, вдохни и не дыши. Я сказала.

На лице парня успел отобразиться испуг, но проигнорировать узы ему было не под силу. Сделав глубокий вдох, он замер. Глаза его, ярко-голубые и ясные, умоляли нас поторопиться.

Я посмотрела на Ракель.

— Давай, — сказала она.

Я постаралась сосредоточиться и проникнуть под панцирь чужой воли, но мне это, как и прежде, не удалось. Попробовала Ракель — теперь я знала, что это она, но тоже потерпела поражение. Парень, похоже, уже начал испытывать удушье. Глаза его медленно наливались кровью, руки сжались в кулаки, лицо покраснело.

— Нам надо попробовать вместе, — сказала я.

— Это и есть ваша задача, — донесся голос Ирины. — Действуйте! У вас мало времени.

Я снова потянулась к панцирю и теперь, когда ощутила рядом волну Ракель, не стала пытаться ее перекрыть, а наоборот, постаралась подстроиться, слиться с ней воедино, чтобы сделать сильнее. И у нас получилось. Наша усиленная волна хлестнула панцирь, и снова, и снова, и снова — и мы обе одновременно радостно вскрикнули, когда на нем появилась трещинка. Крошечная, но нам больше было и не нужно. Наша совместная воля проникла в эту трещинку и понеслась к мозгу добровольца.

Она была сильна, эта волна, и она нарастала, как цунами, становясь все выше, мощнее, страшнее…

— Стой! — закричала я одновременно внутри и снаружи, — Ракель, стой!

Но она уже поняла. Мы разошлись в мгновение ока, она отвернулась, снимая инвазию и позволяя мне одной воздействовать на мозг стоящего перед нами парня. Я упала на колени в попытке ослабить волну, которая могла лишить его рассудка и воли навсегда. Перед глазами снова возник образ ангела, расправившего свои черные крылья, и по легкому вскрику Ракель я поняла, что и она видит сейчас свой идивэр.

Волна мягко омыла мозг парня, и он громко и глубоко задышал. А меня словно переехал грузовик — тело затрясло, из носа хлынула кровь, руки свело судорогой. В микроавтобусе послышались крики — наверное какая-то часть волны досталась и остальным. Когда круги перед глазами рассеялись, я обнаружила, что мы с Ракель лежим на асфальте, а Ирина сидит рядом с нами и улыбается.

— Вы сделали это. Сделали.

Мы с Ракель совершили ошибку, которая едва не стоила добровольцу рассудка. Мы не изменили волну, которой разрушали, на волну, которая должна была созидать. Мы чуть не сожгли парню мозги. Но мы сделали то, что от нас ждали. Мы пробили чужое внушение и сняли его.

Как там говорил Нил Армстронг? Маленький шаг для человека, огромный — для человечества?

Ракель досталось сильнее, чем мне. Кровь у нее из носа текла, не останавливаясь, пока Ирина не достала из аптечки перекись и не засунула смоченные ею тампоны Ракель в ноздри.

— Только попдобуйте зазмеядца, — прогнусавила она, хмуро глядя на нас.

Брат подкалывал ее всю дорогу обратно в гостиницу, но было видно, что он гордится.

Ирина доложила о нас Совету, и уже вечером в гостиницу приехал Дер. Он исцелил Ракель и сдержанно поздравил нас с успехом. Когда мы по его просьбе рассказали о том, что делали, он даже на мгновение потерял свою невозмутимость.

— Узы нелегко снять, но вы это сделали. Совет очень вам благодарен, — сказал он. — Теперь ваша задача — тренироваться самим и научить других. Вы будете работать все вместе до тех пор, пока остальные тоже не научатся усиливать волны. Только, пожалуйста, не забывайте вовремя останавливаться. Нам не нужны человеческие жертвы. Завтра вы вдвоем поедете со мной в институтскую клинику, вам сделают дополнительное сканирование мозга. Мы должны определить, с чем связан ваш успех.

Он посмотрел на часы, потом снова взглянул на нас.

— Есть что-то еще, что бы вы хотели со мной обсудить?

Ракель молчала. Я не хотела говорить ангелу об идивэре, и молчала тоже. Дер наверняка видел, что мы мнемся, но давить не стал. Он поднялся и, попрощавшись, удалился, оставив нас за обеденным столом вдвоем. Едва стук его шагов затих, я повернулась к Ракель.

— Почему ты не сказала ему? — спросила я.

Ракель приподняла брови с тем же недоуменным выражением, что и в прошлый раз.

— Не сказала о чем?

— О том, что у тебя было видение. Как и у меня. — Она попыталась запротестовать, но я оборвала. — Нет смыла скрывать, мы с тобой были на одной волне. Как и в самый первый раз, на первой тренировке.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Я не понимаю, почему ты упорно делаешь вид, что ничего не было.

— Потому что боится.

Мы с Ракель подпрыгнули от звука голос Льзы. Она стояла на лестницы и, судя по всему, слышала весь разговор с самого начала. В том числе, и разговор с ангелом. Спустившись, она подошла и уселась за стол. Я видела по лицу Льзы, что она расстроена и раздосадована своей неудачей. Еще вчера она говорила мне, что куратор считает ее самой сильной. Сегодня она осталась в стороне, не у дел.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — сказала Ракель спокойно.

— Ну тогда скажи мне, почему ты рыдала всю ночь после первой тренировки. Я не могла заснуть из-за тебя. Сегодня ты тоже не дашь мне поспать?

Ракель побледнела. Льза не говорила мне о том, что она плакала. Держала этот козырь для особого случая?

— Я не собираюсь с тобой об этом говорить. — Она вскочила и пошла к лестнице.

— Я хочу рассказать обо всем куратору, — сказала Льза ей вслед. — И наверняка мой куратор захочет обсудить происшедшее с твоим.

Ракель замерла на ступеньке. Я не думала, что Льза вдруг решилась открыться, но не мешала ей вести ее игру. Нам нужна была Ракель. Она была такая же, как и мы. Если есть в идивэре что-то опасное, мы все должны об этом знать.

— Что ты хочешь? — медленно повернувшись к нам, спросила Ракель. — Зачем тебе это нужно?

— Только мы втроем что-то видели, — сказала я. — И только нам с тобой удалось сегодня снять инвазию. Тебе не кажется, что это слишком явное совпадение?

Я надеялась, что Ракель все-таки не лишена здравого смысла. Она должна была понимать, что дело тут слишком серьезное, чтобы отнекиваться. И я не ошиблась.

Ракель вернулась. Плюхнулась на стул, оглядела нас неодобрительным взглядом.

— Я не знаю, что вы предлагаете, но идти к кураторам — плохая идея. То, что я вижу, не просто галлюцинации. У меня такое чувство, что я куда-то перемещаюсь.

Уж нам-то она могла не объяснять.

— А что предлагаешь ты? — спросила Льза. — Нам больше не к кому обратиться. Никто не знает идивэр так хорошо, как высшие расы.

Ракель задумалась. Я тоже перебирала в голове имена: Дер отпадает, вампирам я вообще не доверяла, Корту вряд ли понравится идея держать такую важную информацию в секрете от Совета. Оставался Керр, которому я и так с самого начала хотела все рассказать. Но он был на другом конце света, и мы официально расстались.

Какая-то часть внутри меня понимала, что я просто ищу предлог поговорить с ним. Но другая часть, та, что называла себя разумной, напоминала еще и о том, что Керр знает об идивэре не понаслышке. Он ведь видел, как ломало меня после возвращения в Снежный мир, он помог мне пережить этот смертный сон и не погибнуть. Он был свидетелем моего видения еще в Белом мире. Если это идивэр, и если он опасен, Керр может помочь. В конце концов, он лекарь. Лекарь в Снежном мире — это почти жрец, он лечит не только болезни тела, но и болезни воплощений, болезни форм. Оборотни толпой шли к Трайну во время полнолуния. Он лечил и людей, и нелюдей, и во всем был настоящим профессионалом.

Я поняла, что убедила себя.

— У меня есть друг, который может нам помочь.

— Чужак? — прищурилась Льза.

— Нет, он… Это мой бывший… — я вздрогнула, когда произнесла это слово. — Бывший жених.

Ракель покачала головой, глядя на меня.

— Вы расстались из-за того, что в тебе кровь демона?

Я хотела бы соврать, но им врать не стоило.

— Да, — сказала я. — Частично. Я наложила на него узы, когда мы ругались.

— Я едва не убила своего мужчину во время разделения близости, — сказала Ракель. Глаза ее наполнились грустью. — Он не простил меня до сих пор.

Керр тоже меня не простил. Но я надеялась, это не помешает ему хотя бы выслушать нас. Идивэр проявился только у нас троих, значит, с нами что-то не то, и это связано с инвазией воли.

— Я попробую связаться с ним, — сказала я. — Если он не откажется говорить со мной, я позову вас.

— Он не предаст? — спросила Льза очень серьезно. — Ты доверяешь ему?

Я кивнула без промедления.

— На все сто процентов.

Глава 14

Но телефон Керра не отвечал. Я звонила трижды днем, потом дважды ночью, оторвала от какого-то важного дела Уз’кула, чтобы тот перепроверил номер, который мне дал. Все было верно, гудки шли, но трубку Керр не брал.

— Учитывай смену часовых поясов, — сказала Льза, когда я за ужином рассказала ей о неудаче.

Я приподняла брови.

— Я жила тут почти всю жизнь, я знаю о разнице во времени.

К концу недели мы с Ракель выдохлись. Получилось синхронизировать волну с моей только у Сатри. Остальные злились, расстраивались, но сделать ничего не могли. Ирина, видимо, заметив наше состояние, устроила нам в субботу выходной. Предполагалось, что мы поедем за город, на озеро, искупаемся, отдохнем, позагораем. Было дано прямое указание, за нами даже должен был заехать микроавтобус.

Вечером пятницы, 20 июня, я не выдержала и написала Керру СМС.

«Это Нина, ты мне нужен».

Пусть воспринимает, как хочет. Я отчаянно хотела поговорить, идивэр у нас с Ракель повторялся каждый день, и с каждым разом его становилось все труднее скрывать от Ирины. Кто-то мог сорваться. Нагрузка была бешеная, мы все уже были на пределе. Начинался июль, в двадцатых числах которого на Землю должен был прибыть Лакс. Ирина дергалась и даже повышала голос. Я тоже нервничала и огрызалась, когда кто-то из моих «учеников» задавал в сотый раз один и тот же вопрос.

Сатри делала успехи, уже в пятницу что-то стало получаться и у Льзы. Она просто расцвела, когда я доложила Ирине, что ее волна была почти синхронна моей. Ирина тоже обрадовалась, но сдержанно. Удавалось всего четверым. Успеют ли научиться остальные — большой вопрос, а демон был уже совсем рядом, и его прибытие вряд ли могло быть отложено.

— Мы получаем известия от группы почти каждый день, — сказала Ирина, когда я спросила. — Они движутся по Закрытым мирам, вне сектора времетрясений. — Пока расчетное время прибытия — двадцать четвертое июля, утро. Там посмотрим.

Двадцать четвертое июля. Настоящий судный день для планеты и для нас. Как бы ни повернулось колесо Удачи, Земля после прибытия демона уже не будет прежней.

Я не знала, что придумает для нас Совет, какие найдет причины. Мы все знали точно только одно: демон не станет подчиниться сразу, его волю сначала нужно будет сломить. До тех пор, пока Сфера не сделает свое дело и не превратит совершенного убийцу в покорного слугу, мы должны будем стоять на страже. Сколько это продлится, никто не знал. Возможно, годы. Возможно, эта затея с самого начала была провальной.

Возможно, я еще очень нескоро вернусь в Снежный мир, где меня уже, увы, никто не ждет.

Я улеглась в постель, совсем не вдохновленная перспективой завтра куда-то ехать. Телефон молчал, хотя сообщение о доставке пришло сразу. Наверняка Керр просто не хочет со мной разговаривать. Он гораздо тверже в своем решении, чем я. И гораздо искуснее в умении притворяться, что ему все равно.

Это была тяжелая ночь. Я думала о Лаксе и о том, что скоро снова встречусь с ним, увижу его, заговорю. Он теперь настоящий герой, его поход за девочкой наверняка будет занесен во вселенские летописи. Наверняка вампиры гордятся им уже сейчас.

Но прошло почти шестнадцать лет, многое изменилось. Я стала другой, я уже не девушка, а взрослая женщина, у которой, тем не менее, нет ни детей, ни семьи, только маленький домик в деревеньке на краю снежной пустыни в одном из далеких миров. Стал ли он другим? Изменились ли его чувства ко мне?

Я помнила его слова в Снежном мире, когда он догнал меня посреди метели, которая уже тогда грозила разлучить нас.

«Ты моя, — сказал он мне тогда. — Запомни это, Одн-на. Во всех мирах и на всех временных осях. Во всех жизнях и в смерти».

Но Керр тоже говорил о любви, а теперь оставил меня. Он тоже говорил о том, что я — его единственная. А потом просто развернулся и пошел прочь, на самолет, который унес его на другой конец мира.

Лежа на кровати и перечитывая свое сообщение, я чувствовала себя потерянной. Брошенной. Я закрыла лицо руками и уткнулась носом в подушку. Когда первые слезы полились из глаз, телефон завибрировал.

Я подняла голову, уверенная, что ослышалась. Но вибрация повторилась, и, перевернув телефон, я увидела на экране значок входящего звонка. Это был Керр.

— Да, — ответила я.

— Что случилось? — спросил он. — Ты что, плачешь?

Обманывать его было бесполезно, он давным-давно научился распознавать оттенки моего голоса.

— Да, но я не потому звоню, — я втянула носом воздух, закашлялась, стала дышать ртом. — Не обращай внимания.

— Хорошо, тогда что случилось?

Керр говорил так, словно расставания и не было. Ему на самом деле было не все равно, и он на самом деле встревожился, услышав в моем голосе слезы.

— Керр. У меня снова был смертный сон. И не раз, и не только у меня.

Он замолчал так надолго, что я даже отняла телефон от уха, чтобы убедиться, что связь не пропала.

— Что ты имеешь в виду? Идивэр? Но как?

— Я не знаю, — сказала я. — Я словно… оказывалась где-то в другом месте, понимаешь? Но я не узнала это место, и еще я видела…

В динамике пикнуло, связь отключилась. Через пару минут пришла СМС.

«Роуминг все съел. Позвони по видеосвязи».

Я включила ноутбук, и еле дождалась, пока он загрузится. Добавив Керра в контакты, сразу же нажала на значок вызова. Я не стала включать видео: нос я растерла докрасна, глаза были уже осоловелые. Решит еще, что я плакала из-за него.

— Рассказывай дальше, — сказал Керр. Он, кстати, тоже видеосвязь не включил. Ну, что же, как угодно. — Физические следы остались?

Я покачала головой.

— Нет. Никаких следов, только… только последствия. У меня текла кровь из носа, немного кружилась голова. Остальные испытывали то же самое.

Ракель доставалось сильнее нас. Флакончик с перекисью водорода теперь постоянно держали наготове.

— Сколько вас?

— Трое, — сказала я. — Мы все знакомы с идивэром, и ощущения очень похожи. Как будто на мгновение переносишься куда-то… видишь что-то… и возвращаешься назад.

— Что ты видела, Стил?

— Ангела, Ли-ру, — сказала я быстро. — Она говорила со мной, но она была… какая-то черная. Все было очень похоже на тот сон, который ты застал, помнишь, в Белом мире? Когда Фей позвал меня, а потом у меня на руках остались отметины от цепей. Но Ли-ра ведь умерла. Если это идивэр, то как она могла со мной говорить? Мертвые не приходят в смертном сне.

Это меня и пугало. Я совершенно точно знала, что видела Ли-ру. Мысль о том, что она жива, сводила меня с ума. Льза плакала вчера весь вечер, вышла к ужину с красными глазами. Если ее подруга жива, кому она давала обещание? Кого она считала мертвой, кого похоронила в своем сердце?

— Что видели остальные?

Я вскинулась от его интонации. Керр говорил резко, отрывисто. Он что-то нащупал. Он догадывался о том, что случилось? Сердце бешено заколотилось в груди.

— Остальные тоже видели тех, кто умер. Мы в растерянности, Керр. Такого никогда ни с кем не было. Ты же знаешь про идиэвр больше меня, скажи, ведь не было?

— Это происходило только во время ваших занятий? Никогда — вне тренировки? — спросил он, едва меня не перебив.

Я покачала головой.

— Нет. Никогда за пределами полигона. — Я помолчала. — Ты что-то знаешь? Это как-то связано с кровью демона?

— Стил, пожалуйста, ответь мне максимально подробно, — сказал он после паузы, во время которой я не находила себе места. — Тренировка, во время которой возник идивэр, была успешной?

— Да, — сказала я. — Мы добились успеха сначала все трое. А потом только вдвоем, но и у третьей сегодня что-то получилось.

— Отлично, — задумчиво произнес Керр. Я услышала, как он чем-то шуршит. — У вас сейчас ночь, да? Минутку, я налью себе кофе.

Голос его донесся издалека.

— Ты говорила об этом Корту?

— Нет! — Я даже подскочила. — Я никому не говорила и не хочу говорить. Знаешь кроме нас только ты, и, пожалуйста, не рассказывай ему.

— Те две девушки… Они находятся здесь в своих вторичных воплощениях, как и ты? — спросил он.

Воплощения? Причем тут воплощения? Насколько я знала, идивэр касается только одного воплощения, иначе половина Снежного мира уже точно шагнула бы за край вечности, притворщики так точно. Волков-оборотней не любили ни в одном из мне известных миров, на них охотились, их разрешалось убивать, в том числе, и с помощью идивэра. Только в Снежном мире с ними уживались мирно.

— Стилгмар.

— Я не знаю, — сказала я.

— Ты не можешь узнать? Это важно?

Я посмотрела на часы. Второй час ночи. Пойти, разбудить девчонок? Завтра выходной, успеем выспаться, даже если проговорим до утра.

— Подожди, я позову их, — сказала я. Он молчал. — Подождешь?

— Да. Давай.

Я застегнула пижаму и выбежала из комнаты. Льза не спала, смотрела какую-то научно-популярную передачу, а вот с Ракель пришлось повозиться — она долго не понимала, куда и зачем ей надо идти. Наконец, мы все втроем собрались у меня в комнате. Я представила Ракель Керру, умолчав о том, кем он мне приходится. Льзу он уже знал.

Обе они: и Льза, и Ракель находились здесь во вторичных воплощениях.

— Это все проясняет, — сказал Керр, но для меня это ничего не прояснило.

— Расскажи.

— То, что вы видите — вряд ли идивэр. Проявляется он не так, следов на вас не остается, цели вас погубить сон не имеет. Я сталкивался с таким, когда принимал роды у женщин деревни. В момент наивысшей концентрации они пытались тянуть энергию из своих истинных воплощений. Вроде как частично переходили. И они видели в это время своих мертвых родственников и друзей. Все, как у вас.

Если я и ожидала что-то услышать, то не это. Переход? Я перехожу?

— Ты уверен?

— За последние несколько месяцев я многое узнал о демонокровках, — сказал он таким тоном, что у меня онемели пальцы рук. Как будто я окунула их в ледяную воду. Ракель и Льза молчали, но я чувствовала, как в воздухе буквально искрит напряжение. — Одна из их особенностей — очень крепкая связь с воплощениями. Демоническая девочка тем и ценна для Совета, что она — единственная. У демонов нет воплощений, они уникальны. Наверняка есть и другие такие существа, но пока я знаю только о них. А вот ваша ценность как раз в множестве. Каждое ваше воплощение обладает демонической силой, изначально вы — другие. Эксперименты проводились над телами, но затронули и души. И вы в каждом своем теле будете демонокровками, даже если созданы были в другом мире.

— Так ты думаешь, дело в воплощениях, — задумчиво произнесла Льза.

— Я не знаю, это лишь догадка, — сказал он. — Ангелы могли бы вам помочь, если бы вы захотели рассказать. Предполагаю только, что концентрация вызывает какое-то сильное эмоциональное переживание. Эти люди и нелюди не просто мертвецы, они ведь были вам близки.

Звучало разумно, и мне стало легче оттого, что я не схожу с ума.

— Чем нам могут помочь ангелы? — спросила Льза. — Для них это — еще один способ нас использовать. Я лучше помолчу, знаете ли. Мне хватило тренировок на полигоне. Сейчас мы хотя бы не пытаемся убить друг друга. Спасибо ангелам, да.

В ее голосе звучали горечь и злость, и боль. Я чувствовала то же самое. Открывшись ангелам, мы окажем себе медвежью услугу. Начнутся новые исследования, эксперименты. Нам троим точно не дадут спокойной жизни.

— Вы все должны этому научиться, — сказала Ракель, копируя интонации Ирины. — Им даже не надо знать, о чем идет речь. Дали указание — и работаем.

Керр молчал, но оставался на связи. Я надеялась, что он слушает. Слушает — и понимает, что жизнь демонокровки — вовсе уж не такое веселье, каким он себе его представляет.

— Мы смогли пробить инвазию, объединив силы двух воплощений, — сказала я. — Если это наш шанс — мы должны им воспользоваться. У демона нет воплощения, но она сильна и сама по себе.

— Сильнее нас всех, — сказала Ракель.

— Но у нас есть резервы, а у нее — нет, — сказала я.

— Это не резервы, — сказала Льза. — Это ловушка.

Мы посмотрели на нее.

— Я скажу тебе, когда ты закончишь беседу. — Она кивнула в сторону экрана. — Керр, ты еще здесь?

— Да, и внимательно вас слушаю, — сказал он. — Льза, я понимаю, о чем ты, но вы должны попробовать. Научите остальных этой концентрации. От этого зависит и ваше будущее.

— Уж вам и будущему я ничего не должна, — сказала она. — И, раз ты понимаешь, скажи мне, разве я не права?

— Используя все воплощения, вы можете победить.

— И погибнуть! — перебила она. — Связывая воплощения, мы открываемся демону. Если она поймает нас узами, она поймает все воплощения, и тогда она будет способна убить нас всех!

Я не стала спрашивать, о чем она. Я уже познала это на себе. В Миламире, когда посланник Ра’ша сковал мою волю узами смирения и покорности, я попыталась сбежать, оставив ему тело и перебравшись в другое воплощение. Но мне не удалось. Он приказал узам — и они вернули меня, легко, буквально в тот же миг.

Узы, инвазия воли, действуют на все воплощения. Если демон поймает нас в момент контакта, когда мы будем открыты и связаны, она подчинит нас. А дальше мы будем делать то, что она прикажет.

— Ты можешь покинуть команду в любой момент, — сказал Керр, и я закрыла глаза, понимая, что сейчас, когда Льза на грани, эти слова могут стать роковыми. — Никто не станет тебя удерживать, если ты уйдешь.

— У меня свои причины оставаться здесь, — сказала она. — Но это не значит, что я хочу умирать.

Я посмотрела на Ракель. Она была бледной как смерть.

— Что ты скажешь?

— Эти ребята проделали долгий путь, — сказала она медленно, имея в виду, очевидно, Лакса и его команду. — Я не хочу, чтобы это было напрасно. В моей жизни нет смысла без демонической крови. Нас с братом растили, как демонокровок, мы оба знаем, что в борьбе с демонами — наше предназначение. Мы должны научить остальных.

Поглядев на часы, я увидела, что уже почти три. Если Керр прав, и его догадка верна, мы сможем объяснить группе, в чем причина нашего успеха, и добьемся прогресса у остальных уже послезавтра.

— Если мы не хотим, чтобы ангелы знали, нам придется завтра ехать с остальными на озеро, — сказала Льза, поднимаясь. — Я пошла спать. микроавтобус приезжает в шесть, чтобы выехать по холоду. Я хочу хоть немного отдохнуть.

— В шесть? — Я мысленно застонала. Да, Льза права. Единственная возможность рассказать всем и сразу — завтрашний пикник. Нам дали полную свободу, даже присмотра никакого быть не должно, так что это и вправду — шанс. — Согласна, девочки. Завтра мы должны обо всем рассказать.

Ракель поднялась вслед за Льзой. Они ушли, и я, закрыв дверь и выключив свет, подошла к ноутбуку.

— Спасибо за помощь, Керр.

— Это только мои догадки, — напомнил он. — Я все равно считаю, что вам нужно посоветоваться с кем-то из высших. Расскажи Корту, расскажи Уз’кулу, они оба тебя поймут.

Я только покачала головой. Корт? Это был уже совсем не тот ангел, которого я знала. Словно не он обнимал меня тогда своими крыльями, словно не у него на груди я засыпала, придя в себя после приступа лихорадки возвращения. Что же касается вампира… Я не знала, почему Керр решил, что он пойдет мне навстречу и сразу же после разговора не доложит в Совет. Уз’кул не был мне другом, ни одного дня, если не считать того визита к маме. Он не станет нарушать правила.

— Я подумаю, — сказала я.

— Подумай, — сказал он. — Иди, отдыхай. Позвони мне завтра, ладно? Расскажи, как все прошло.

Мне очень хотелось спросить его, стоило ли сжигать мосты, чтобы вот так, после первого разговора снова возвращаться к нормальным отношениям, пусть и всего лишь дружеским. Но я сдержалась. Мне не хотелось ссориться снова.

Глава 15

До озера было два часа дороги. Я закуталась в одеяло, откинула спинку кресла и проспала весь путь, уютно свернувшись на комфортабельном сиденье. Льза и Ракель не отставали. Сатри даже пошутила по поводу того, что, как видно, вчера мы неплохо провели вечер. Она была как никогда далека от истины.

На Лесном, как обычно, было много народу. Я уже предвкушала сомнительное удовольствие сидеть на солнце, слушая визг детей и ругань взрослых, но водитель куда-то завернул, потом снова, и вот уже микроавтобус выехал на небольшую полянку перед мелким озерцом, о котором я, коренная жительница города, и не знала.

— Приехали. Озеро Моховое, — сказал он, обернувшись.

Я к тому времени уже проснулась и глядела в окно вместе с остальными. Плескались лягушки в воде, стрекотали какие-то сверчки, пахло мокрой землей и солнцем, которое уже начинало припекать, несмотря на неполных восемь утра. Мы высыпали из микроавтобуса, потягиваясь и зевая.

Выбравшись из салона, водитель подошел к багажному отделению и открыл его. Складной столик, палатка, зонт, стулья, мангал, пакет древесного угля, куча всякой снеди и холодный лимонад в большом холодильнике — кажется, высшие расы действительно решили дать нам возможность отдохнуть.

— Пир во время чумы, — проворчала рядом со мной Льза. — Или последнее желание приговоренного? Что больше подходит?

В каком-то смысле она была права. Я не думала, что до момента прибытия демона у нас будет еще хотя бы один день отдыха.

Мужчины вытащили мангал, палатку и столики со стульями, мы быстро переоделись в купальники и нырнули в прохладную воду. Я плавала до одури, заставляя себя не думать ни о чем, по крайней мере, до времени обеда. Мы решили сказать всем после, чтобы не портить отдыха. И пока я пыталась отдыхать и веселиться.

Хотя «веселиться» — громко сказано. Водитель уехал, пообещав вернуться к вечеру, часов в восемь. У нас было двенадцать часов передышки перед финальной частью забега с препятствиями. Если честно, мне хотелось, чтобы этот день длился вечно.

Чтобы не наступало завтрашнее утро, не начинались заново тренировки на полигоне — а завтра мы должны были перейти туда, не слышался снова голос Ирины, не смотрели на нас из-за стеклянных стен люди с оружием в руках.

— Как тебе в лидерах, Нина? — я лежала на расстеленном на траве полотенце возле воды, когда рядом, расстелив свое полотенце, улегся Щадар. Стройности его смуглого подтянутого тела позавидовали бы герои любовных романов. — Как видно, это я оказывал на тебя плохое влияние. Сдерживал способности, не давал раскрыться.

Я повернула голову и посмотрела на него, не понимая, о чем речь. Причем тут лидеры, причем тут он?

— Мы делаем одно дело, разве нет?

Он закинул руки за голову и закрыл глаза.

— Ведь в тот раз ты сама остановилась, а я не я тебя остановил. А теперь вы трое — прямо крутые спасительницы мира. А мы так… массовка.

— Что мешает тебе стать одним из нас? Ты ведь можешь, я работала с тобой, я знаю…

— Спасибо за веру в меня, — саркастически заметил он.

— Я просто не понимаю, чего ты хочешь, — сказала я прямо. — Я тебя не выгоняла. Ты сам отказался со мной работать.

— Нина! — позвала Льза. — Ты не могла бы подойти?

Я поднялась и без единого слова направилась к ней. Она и Ракель сидели за столиком, потягивали лимонад и перебирали стопку журналов, привезенную из гостиницы. Жестом попросив меня присесть, Льза посмотрела на меня.

— Самое время. У Чима истерика, он все утро не дает мне покоя, постоянно просит раскрыть «секрет».

— У Дара тоже, — покосившись в его сторону, заметила я. — Начал рассказывать мне о своей тяжелой судьбе. Думаешь, они сговорились?

Льза пожала плечами.

— Думаю, а почему бы и нет? Чем раньше мы расскажем, чем большему сможем научить.

— На тренировке не получилось, — заметила Ракель, допивая лимонад.

— Они просто не знали, с чем имеют дело, — сказала я.

Я была почти уверена в успехе. Переходили наверняка все. Если это ощущение вспомнить, если попытаться сконцентрироваться — я надеялась, что получится у всех.

Мы позвали остальных. Сатри выбралась из воды, Чим и Берк перестали возиться с мангалом, в котором уже успели развести огонь, Ракел аккуратно накрыл нарезанные овощи салфетками, чтобы не налетела мошкара, и тоже подошел к нам.

— Что-то важное, Льза? — спросил Дар, не поднимаясь со своего места. — Речь?

— Тебе лучше все же послушать, — сказала она. — Это касается обучения.

— Даже так? Ты чему-то хочешь нас научить?

— Не она, а мы, — сказала я резко. — Дар, это важно, ты подойти можешь?

— Давай без истерик, о, сильнейшая, — он поднялся, аккуратно и очень медленно свернул полотенце, надел на ноги шлепанцы и приблизился.

Достав из сумки-холодильника бутылку лимонада, лениво откупорил ее и отпил из горлышка, потом налил в стакан, уселся на стул и оглядел нас так, словно только что увидел.

— Рассказывайте.

— Давай, — поддакнул Чим, глядя на меня. — Валяйте уже.

Выложила новости, как ни странно, Ракель. Доселе достаточно молчаливая, она вдруг показала себя красноречивым оратором. Не упоминая Керра и наш с ним разговор, она рассказала о воплощениях и о том, что наша способность перекрывать чужую инвазию связана с ними. Только Чим находился здесь в истинном воплощении — его «вторички», как он их называл, погибли все разом во время особо сильного проявления способности. Именно из-за этого выброса, сильного и практически неконтролируемого, его и определили к нам в группу.

Именно этот выброс должен был, в конечном итоге, спасти почти всех нас.

Мы провели остаток дня в тренировках, накладывая узы друг на друга и пытаясь их снять синхронными волнами. Получилось почти у всех. Дар работал в паре с Ракель, сначала не особенно реагируя на ее замечания, но потом, когда мои узы — а снимал он их — поддались, и воля добровольца, которым на этот раз была Сатри, освободилась, в нем что-то словно прорвалось.

Наша тренировка была последней. Уже скоро должны были поджариться на мангале сардельки, все хотели есть и то и дело поглядывали в их сторону. Чим и Ракел вернулись к столу, принявшись расставлять на нем тарелки со снедью, когда, издав легкий вскрик, Дар опустился на колени и закрыл лицо руками.

На мгновение внутри меня все сжалось. Инфи великий, что-то пошло не так, мы сожгли ему мозг, свели с ума, у него глаза лопнули — я была готова предположить, что угодно. Ракель и я подскочили к Дару одновременно, коснулись его спины, но он вдруг дернулся, вскочил на ноги и побежал прочь, не оборачиваясь и не отзываясь на наши окрики.

— Что с ним?

Ракель тоже казалась перепуганной, даже Льза была бледной как смерть.

— Я надеюсь, мы ничего не напутали, — сказала она. — В Совете нас просто убьют.

Остальные тоже перестали заниматься столом и напряженно смотрели в сторону леса, куда ушел Щадар.

— Может, сходить за ним? — спросил Ракел.

Я покачала головой.

— Все прошло нормально. Узы он снял, волна была хорошая. Ракель?

Она пожала плечами.

— Мы синхронизировались и пробили инвазию. Я ничего не заметила.

Дар показался из-за деревьев, и мы вздохнули с облегчением, когда увидели, что все с ним нормально. Он опускал глаза и не смотрел в нашу сторону, и, когда приблизился, я заметила на его лице следы слез.

В моей памяти тут же всплыл его рассказ о прошлом. Если Льза видела свою подругу, а я — Ли-ру, то он наверняка видел ту девушку. Я постаралась поймать его взгляд, постаралась показать ему, что я понимаю, в чем дело, но Дару явно не была нужна моя поддержка. Он едва посмотрел на меня, когда я заступила ему дорогу.

— Дар.

— Это тебя не касается. — И отошел прочь, к мангалу, возле которого и простоял, пока сардельки не поджарились, как следует.

Мы расселись за столом. Сардельки, печеная картошка, огурцы и помидоры, свежий редис. Все это казалось таким обычным, таким обыденным. Как будто и не ждали мы прибытия демона через пару недель. Я надкусила сардельку и засмеялась, когда из нее брызнул горячий ароматный сок.

— В детстве я обожала жарить сардельки на костре.

— Тебе повезло, у тебя было нормальное детство, — сказала Льза, но продолжать не стала. — А давайте забудем о том, кто мы, — сказала она после паузы. — Вот хоть на минуточку, на час, пока мы здесь. Я не хочу думать о демоне сейчас, я хочу просто есть, пить, смотреть на солнце. Я и плавать не умею, может, кто научит?

— Я в воде — как рыба, — сказал Ракел. — Могу научить, если ты серьезно. Это легко.

— Ты как рыба, а я как глыба, — сказала Ракель, шутливо толкая брата плечом. — Я очень боюсь воды. Это мой самый большой страх. Мое истинное воплощение обнаружило себя, когда решило утонуть. Я перешла — и оказалась на глубине. Если бы не случайность, утонула бы. Меня спасло разумное морское животное, но воды с тех пор я опасаюсь.

Постепенно мы разговорились. Как и обещали, о демонах в нашей беседе не было ни слова. Льза вспоминала полет на межпланетном корабле, Чим рассказывал армейские байки — он служил в космических войсках, Сатри делилась рецептами приготовления вина из воды и водорослей. Дар молчал, глядя прямо перед собой. Его не трогали.

После обеда нас всех разморило, и от тренировок для закрепления эффекта решили отказаться. Мы нашли место в тени, где расстелили полотенца и улеглись, устроив настоящую сиесту.

Естественно, все мы взяли с собой телефоны. Естественно, многие забыли их в микроавтобусе. Но я не забыла, и мой телефон зазвонил.

Номер был мне не знаком. Я нажала на кнопку ответа под бдительным взором Льзы — она лежала на полотенце рядом — и поднесла трубку к уху.

— Да.

— Нина, — ну, все ясно, Ирина уже соскучилась по нас. — Нина, ты с остальными, на пикнике?

— Да, — ответила я. — Что-то не так?

— Да ничего, тут кое-кто не может до тебя дозвониться. Прибыл из Белого мира твой Патрон, Аргента. У него очень важные известия. Я думаю, тебе лучше поговорить с ним лично, он скоро улетает из города. У тебя есть его номер?

Аргента? Я только день назад говорила с Тринкой, и она ни слова о его прилете не сказала.

— Так что случилось? Кто-то умер? — я пожалела о своих словах тут же — все отвлеклись от ничегонеделания и уставились на меня.

— Нет, не умер, — сказала Ирина поспешно. — Это какие-то дела Белого мира, о которых тебе стоит знать. Аргента здесь проездом, летит в резиденцию, потому и срочность.

— С этого и стоило начать, — сказала я, чувствуя, как напряжение отпускает. — Как будто вы не знаете, о чем первом я думаю, услышав ваш голос. Я перезвоню ему. Странно, вроде мой номер у него был.

Я нажала на «отбой» и поднялась. Связь ловила хорошо, пропущенных звонков у меня не было. Я отошла от остальных, чтобы поговорить спокойно, и набрала номер.

Аргента ответил сразу.

— Открытие назначено на седьмое число, — сказал он. — Президенты США и России уже в курсе, Европа постепенно получает информацию. Сюда скоро прибудет военное подкрепление. Ангелы временно снимают для таких случаев запрет на высокие технологии.

Я почувствовала, как сжимается сердце. Через неделю все в мире узнают о том, что ангелы и вампиры — вовсе не выдумка и не существа из сказок. Слава Инфи, что оборотней среди высших нет, иначе земляне впали бы в настоящую истерику.

— Лакс и его группа прибывает в разгар интеграции, но медлить больше нельзя. Слишком масштабное это будет событие, прямо всепланетный парад. А нам надо ввести войска до того, как демонодевочка начнет свою игру в инвазию.

Иногда его манера выражать мысли доводила меня до кипения.

— Вы такие гуманисты, — сказала я язвительно. — Почему не начать интеграцию год назад? А два года назад?

— Э-э, были особые обстоятельства. Мы не были уверены в том, что девочку нужно привезти сюда. — А вот этого я не знала. Все и всегда говорили о Земле, как о единственном месте, куда может быть привезен демон. Аргента просто открыл мне глаза. — Да и ваша планета слишком агрессивна. Мы выживали удобный момент, надеялись захватить вас между парой крупных конфликтов.

— Ты слишком плохого мнения о Земле, — сказала я.

— Вы постоянно воюете, откуда у меня может взяться другое мнение? — пожал он плечами. — Мы с трудом выбрали время, когда войн не так много, и даже за этот промежуток вы уже успели дважды едва не начать третью мировую.

Он был прав, и мне нечего было ему возразить. В новостях, которые я изредка, но все же проглядывала, то и дело поднимались темы оружия и конфликтов. Кто-то перешел границу, где-то пролетел чужой самолет, кто-то назвал кого-то иностранным козлом. В Снежном мире после нападения джорнаков больших конфликтов не было. Белый мир жил мирно с тех пор, как Маркант взял на себя роль страны-лидера. Редкие набеги Приэ я в расчет не брала. Волки-оборотни — такая же стихия, как землетрясение или вулкан. Это природа, ее не стоит брать в расчет.

Но Земля действительно словно постоянно к чему-то готовилась. Словно ждала удобного момента, чтобы расчехлить оружие и ввязаться в очередную кровопролитную войну сама с собой — войну, которая наверняка закончится концом света и без помощи демона.

— Я слышал, Керридар попал в переделку, — сказал Аргента.

Я вздохнула.

— В последнее время воплощения погибают так часто, — сказал он задумчиво. — Наводит на мысль.

— Какой-то сектор накрывает волна времени, так мне сказал Уз’кул, — сказала я.

— Уж слишком она избирательна, эта волна. Галактика огромна, а умирают, однако же, те, кого я знаю. — Он сделал паузу. — Демон близко, демонопоклонники не дремлют. Я не стал говорить об интеграции твоему куратору. Мы боимся какого-нибудь саботажа за день до нее или в тот же день. Военных будет много, но мы все равно опасаемся.

Вот она — истинная причина такого важного разговора.

— Ты думаешь, они знают?

— О прибытии девочки — наверняка. Думаю, даже дата примерно им известна. Но об интеграции молчат все, включая сам Совет. Они озвучат остальным только пятого числа, когда прибудет военная группа для подкрепления. Ворота закрываются в ночь на шестое. Придется рискнуть, или мы останемся без поддержки.

— Думаешь, их много?

— Думаю, много. Думаю, смерти воплощений далеко не случайны. Ининджер очень долго поддерживал свой образ человека, пережившего двойной прыжок. Он уже чуял, что дело добром не кончится. И все же его нашли и убили где-то в другом мире.

Я покачала головой, только сейчас припоминая давний разговор с Терном, в лесной сторожке незадолго до того, как меня похитил Ра’ш. Он рассказывал мне о двойном прыжке, после которого либо сходят с ума, либо умирают. Он знал того, кто выжил и сохранил разум. Это был Ининджер.

Ининджер, который умер, потому что кто-то убил его истинное воплощение.

— Им пришлось раскрыть эту тайну уже после его смерти, — сказал Аргента. — Иначе было бы много вопросов. Но до этого не знал никто. А значит, демонопоклонники пробрались в самое сердце Марканта. Иначе это не объяснить. Так что будь осторожна и радуйся, что твое воплощение находится в Нулевом мире. И надейся, что никто не знает, где оно.

— Буду надеяться, — сказала я.

Только надежда мне и оставалась.

Вернуться в Снежный мир, чтобы спрятать куда-то свое истинное воплощение, я не могла. Оставалось только молиться Инфи о том, чтобы никто не вздумал прочесать лес в поисках одного застрявшего в мертвой зоне тела. Я надеялась, что меня не обнаружат. Иначе я могу уже через мгновение упасть замертво лицом в траву.

И конец войне с демонами.

— Я вернусь к Открытию, — сказал Аргента. — Протестирую Тринку, надеюсь, вы доведете ее подготовку до ума. Моя задача — встретить и проводить сюда военный отряд, потом я займусь связями с общественностью уже как чрезвычайный и полномочный посланник Белого мира. А Тринка начнет принимать гостей.

— Если Земля к тому времени не прекратит свое существование.

— Не прекратит. У нее есть вы.

И он завершил разговор.

Сначала о демонопоклонниках предупредили ангел и вампир, теперь — Аргента. Я чувствовала, что превращаюсь в параноика. А вдруг хозяева нашей гостиницы к чему-то причастны? А вдруг кто-то из тех военных, что охраняют нас с оружием в руках?

Я сидела с книгой, дочитывая «Приключения Тома Сойера» в неярком свете ночника, когда телефон тренькнул. Это была СМС от Керра, и он просил позвонить по видеосвязи. СМС была отправлена давно, но дошла только сейчас, видимо, из-за каких-то помех со связью. В последнее время в Интернете я часто читала о проблемах с российскими операторами. То одна, то другая сеть вдруг давала сбой. Может, и тут тоже замешаны демонопоклонники?

Я включила ноутбук. Керр был на связи, его значок светился зеленым. Я нажала на кнопку вызова и стала ждать. Гудки шли, он не отвечал. Я нажала на «отбой», и тут же увидела, как в окошке с контактом появилась надпись «собеседник набирает текст». Не успел? Я тут же нажала на вызов снова, но Керр сразу же сбросил.

«Не могу говорить, проблемы с Интернетом. Как ты?»

«Нормально. Все вышло, как мы и планировали. Может, все же попробуешь включиться? Долго рассказывать».

«Я даже вызов послать не могу, сразу сброс. Расскажи, что именно у вас вышло».

Я кратко описала сегодняшний день, умолчав лишь о том, как отвратительно вел себя Дар. Передала ему привет от Аргенты.

«Вы молодцы. Значит, контакт с воплощениями помог».

«Да. Ты был прав».

«Попробуйте снимать узы в одиночку. Я уверен, что у вас получится, Стил. Если вы научитесь взаимодействовать с воплощениями, у вас получится снимать инвазию без помощи партнера. Мне кажется, сил на это у вас хватит».

Я не думала, что за четыре недели до прибытия демона мы сможем этому научиться, но поблагодарила за совет. Я хотела спать — вчера ведь легла поздно — но Керр, казалось, еще не закончил разговор.

«Я сожалею о том, что случилось».

Я молчала. О чем именно он сожалеет? О том, что ушел, оставив меня, о том, что его воплощение накрыло мерцанием, и он постарел, о том, что я наложила на него узы?

«Ты должна понять. Так будет лучше. Я думал только о тебе. Мне жаль, что так вышло».

Я сжалась в кресле перед ноутбуком, не зная, что написать в ответ. Это будут только буквы на экране, но не слова, не чувства. Такие вещи лучше говорить, глядя человеку в глаза. И я не знала, готова ли я сейчас снова обсуждать то, что тогда случилось.

«Лучше поговорим, когда у тебя будет связь. Мне нужно ложиться, Керр, я рано встала. Спокойной ночи или доброго утра».

Надпись «собеседник набирает текст» появилась снова, потом исчезла. Значок Керра стал красным, и я поняла, что он отключился. Тогда я выключила компьютер и легла спать.

На сердце у меня было неспокойно.

Тренировки пошли успешнее, и в конце следующей недели Ирина снова перевела нас на режим работы в паре. Я и Керр переписывались каждый вечер, он расспрашивал меня об успехах, хвалил, иногда укорял за то, что я слишком выдыхаюсь.

«Ты должна хранить силы. Будет боевая тревога, тогда и выложишься полностью. Береги свои воплощения. Береги себя. У вас уже есть погибшие, ты не должна стать следующей».

Ирина, наоборот, требовала, чтобы мы показывали максимум.

— Если я не буду видеть, на что вы способны, я не смогу скорректировать план. Если мы не скорректируем план, все полетит к чертям. Работайте так, словно демон уже перед вами. Мы должны оценить вас! Работайте!

В конце недели я и Льза научились синхронизироваться и расходиться в мгновение ока. Волны, которые мы создавали, уже с самого начала были почти идентичны, мы просто сводили из вместе и били по инвазии одним точным ударом. Обычно этого было достаточно.

Сферу официально ввели в эксплуатацию, и теперь она каждый день встречала и провожала нас гудением и перемигиванием огоньков на панели. В один из дней мы даже провели эксперимент. Забравшись в Сферу, я и Ракель попытались пробить ее защиту синхронной волной. Потом к нам присоединилась Льза. Утроенная волна вне защитной оболочки могла бы убить человека. Сфера же гудела и все так же лениво мигала разноцветными огнями. Наши волны за ее пределы не вышли.

— Будем надеяться, что ее мощности хватит, — обернувшись уже на выходе с полигона, вздохнула Льза. — Иначе нам все просто каюк.

— Мы наверняка справимся, — сказала я так уверенно, что почти убедила себя сама.

Я отметила в календаре на рабочем столе ноутбука две даты. 7 июля — Открытие. 24 — прибытие демона. Обе эти даты были близко, а после того, как я их обозначила, время вообще понеслось с невообразимой скоростью.

Ночью с пятого на шестое июля я не спала. Ждала шума вертолетов над головами, ждала грохота армейских сапог по дороге, ждала выстрелов. Аргента привел в Солнечный мир целое войско — и планета мирно и спокойно проспала вторжение. Образцы ангельских технологий были привезены заранее, так же как и предметы искусства и торговли. Тринка нервничала и снова и снова задавала мне вопросы. Завтра должна была состояться генеральная репетиция Открытия, а послезавтра, при условии успешно проведенного знакомства Белого мира и Солнечного, резиденция официально будет открыта для визитов.

Шестого числа Ирина торжественно объявила нам о том, что завтра в связи с «большим и торжественным» событием, занятий не будет. Открытие должно было стать для нас первой настоящей проверкой способностей. Вместе с военными мы должны будем следить за порядком у здания генерального представительства, откуда на все телеканалы страны будет вестись трансляция обращения чрезвычайного и полномочного посланника Белого мира, Аргенты Ининджерджена, к народу. А потом ангелы и вампиры продемонстрируют свое могущество.

Я надеялась, что все пройдет нормально, но все же меня трясло. Керр не писал мне с пятого числа, и мне не хватало его спокойной поддержки и слов одобрения. Уже вечером я получила сообщение от Уз’кула.

«Не подведи завтра. Следуй инструкциям».

Льза сказала, что получила почти точно такое же СМС от своего куратора-вампира.

Я легла спать, считая удары сердца до рассвета. Ворочалась, то и дело глядя на часы, минутная стрелка которых упрямо ползла вперед.

Завтра должно было изменить планету Земля навсегда.

Я должна была стать непосредственным участником этого «завтра».