Эрнест Белфорт Бакс. Узаконенное порабощение мужчин

Предисловие к новому изданию (1908)

Перевод с английского — Павел Хохловский.

Автором данной работы обычно считают меня. Но всё же это не совсем так. «Узаконенное порабощение мужчин» – это в значительной степени работа ирландского адвоката и юриста. Д. из Дублина, который умер несколько лет назад. Здесь есть и разделы, вышедшие из-под моего пера, но весомая часть памфлета – не моего авторства, и это заметно по литературному стилю. Я упоминаю об этом обстоятельстве в предисловии к новому изданию не с целью какой-либо оговорки, а просто ради правды и точности. И хоть я стал автором лишь части произведения, тем не менее, я сердечно поддерживаю идеи всего остального труда. Настоящее издание было тщательно исправлено в соответствии с тем, как изменились законы, хотя иллюстративные случаи, которые были в первоначальном варианте, остались и здесь.

В истории сложно найти идеологию, настолько пропитанную жесткой ложью и бесстыдным извращением фактов, насколько так называемое «женское движение». К сожалению, постоянным повторением своих постулатов, прямо противоречащих реальному положению дел, они успешно смогли затуманить общественное сознание, и направить его по вектору, противоположному истине. На основе этих ложных представлений и сформировались нынешние симпатии общества.

Мне едва ли нужно лишний раз повторять, что все заслуги защитников «прав женщин» и женского суфражизма базируются на лжи; они сделали все возможное, чтобы заглушить и задавить разоблачения своего обмана, в том числе и данную работу. И честь и хвала прессе девятнадцатого века за первоначальную публикацию, а прессе нового века — за смелый вызов, брошенный некоторым представителям «передового» мнения новый изданием нижеследующего беспристрастного изложения законов и фактов.

Предисловие

Авторы данной работы считают, что настало время дать честный отпор ложным доводам, лежащим в основе постоянного нытья защитников феминизма, просто и без прикрас изложив законы и факты.

Используя целую систему откровенно наглого, бесцеремонного вранья — то в виде жалостливого скулежа, то в форме злобного визга — агитаторы «прав женщин» преуспели в том, чтобы заставить доверчивую публику поверить, что каким-то таинственным образом женский пол стонет под тяжестью тирании тех, кого они с упоением называют «примитивными животными». Факты показывают, что эти люди правы в одном и только в одном моменте, а именно в том, что существует половая несправедливость и половое неравенство; но далее факты показывают, что упомянутые несправедливость и неравенство существуют полностью и исключительно в пользу женщин, а не мужчин.

Короче говоря, положение вещей таково, что вплоть до мельчайших деталей закона и права, гражданского и уголовного, женщины несправедливо пользуются привилегиями за счет мужчин. Вполне возможно, что многие несчастные мужчины, ставшие жертвами современной половой предвзятости, были бы весьма рады, если бы им позволили принять участие в том «угнетении», под которым, как им говорят, стонет несчастная женщина, но любая роль, в которой мужчина может себя видеть, на самом деле будет ему лишь в ущерб. Мистер Хардкасл, персонаж комедии Оливера Голдсмита «Ночь ошибок, или Унижение паче гордости», заметил: «Может быть, это и есть нынешняя скромность, но я не видал ничего более похожего на прежнее нахальство». Мы думаем, что между нынешним угнетением мужчин и старомодным «мужским господством» он так же не смог бы найти различий; надеемся, что мужчины-жертвы профеминистских законов и судов простят его за это.

В заключение мы хотели бы посоветовать феминистическому сборищу игнорировать этот памфлет с историей их позора. Это будет их единственный шанс на то, чтобы и дальше обманывать своих сердобольных дураков. Едва последние узнают о нашей работе, и игра феминисток будет окончена. Для тех, кто прочтёт её без предубеждённости по этому вопросу, громогласный фарс «униженной женщины и доминирующего мужчины» будет навсегда закончен.

I. Введение.

Джон Стюарт Милль мёртв, но его красноречивый возглас о подчинённости женщин, кажется, будет жить вечно — он звучит в наших ушах каждый день. Он торжественен, он трогателен; он переполнен чувством рыцарства, которое Милль отрицает, как устаревшее, подобное клановости и гостеприимству странствующего араба, но которое, тем не менее, так сильно развито в среднем современном мужчине. Возглас Милля стал евангелием притворных женских обид и заставил простодушную молодежь Оксфорда и Кембриджа краснеть за своих собратьев-мужчин. Но нынешние юристы могут выдвинуть против него серьёзное возражение, состоящее в том, что он полностью противоречит реалиям правового поля.

Даже если не брать во внимание покойного Джона Стюарта Милля, уже не одно поколение — примерно с начала девятнадцатого столетия — люди в нашей и некоторых других странах старательно внушают себе мысль, что женский пол находится под тяжким гнетом со стороны тиранического мужского пола. Ныне это мнение приобрело характер аксиомы, которую мало кто осмеливается оспаривать. Каждое событие, имеющее отношение к социальным или экономическим отношениям полов, оценивается в свете этой неоспоримой идеи. И так как пресса выражает общественное мнение, данная аксиома постоянно и многократно повторяется. Нравоучения о несправедливости, совершаемой мужчиной по отношению к женщине, отстаиваются всеми приемами риторики, и каждый случайный повод для этого жадно ухватывается и принимается в оборот, чтобы украсить любимую теорию.

Насколько нам известно, никто всерьез не ставил перед собой задачу доказать, что эта теория вообще имеет под собой хоть какое-нибудь основание. Предполагая о том, что положение вещей, которое подразумевает эта теория, крайне несправедливо, люди пытались предложить способы его исправления, но её истинность никто так и не удосужился проверить.

Все мы знаем историю короля Карла II и Королевского общества; как веселый монарх, вскоре после создания этого учёного учреждения, предложил ему проблему для обсуждения, а именно: почему мёртвая рыба весит больше, чем живая? Было высказано множество объяснений, пока наконец один смелый человек не предложил вернуться к первоосновам и просто положить на весы последовательно живую и мёртвую рыбу. Это предложение было воспринято с ужасом, причем один из членов комиссии заявил, что сомневаться в этом факте равносильно государственной измене. Однако после долгих затруднений тот смелый человек добился своего; рыбу взвесили, и, к полному замешательству участников Королевского общества, утверждение, которое они пытались объяснить, оказалось всего лишь плодом королевской фантазии.

Ниже мы постараемся выяснить, не является ли примером аналогичной ошибки устоявшаяся концепция о правовом и социальном угнетении женщин. В настоящей работе мы ограничимся лишь юридическими аспектами этого вопроса.

Мы думаем, что не потребуется много времени, чтобы убедиться в том, что постулаты этой концепции, которые с самого детства вдалбливали в уши нынешнему поколению, ещё более писаны вилами по воде, нежели плоды фантазии Карла II. Король думал, что мёртвая рыба весит больше, чем живая. Взвешивание же показало, что они весили одинаково, но не то, что живая рыба весила больше мёртвой. Современные защитники прав женщин жалуются на мнимое угнетение женщин со стороны мужчин. Факты свидетельствуют не о том, что ни один из полов не угнетён, а, напротив, о законодательно закреплённом угнетении мужчин женщинами.

II. Фактология

Прежде всего мы кратко изложим брачные законы, чтобы выяснить, какой стороне в современном браке даются привилегии в этой стране.

Мы ясно и чётко обрисуем, где и в какой степени законом и правом предоставляются привилегии по признаку пола.

Богатые мужчины, благодаря своему финансовому состоянию, в любом суде будут находиться в более завидном положении по сравнению с бедняками. Да, богатство даёт привилегии. Но богатые женщины находятся в гораздо более выгодном положении с точки зрения юридических привилегий, нежели богатые мужчины, а бедные женщины также пользуются привилегиями закона по сравнению с мужчинами из их собственного класса.

Привилегии в законе. Эта разновидность женских привилегий возникает в тех случаях, когда буква закона однозначно разграничивает мужчин и женщин в вопросах юридических прав и обязанностей, преимуществ гражданского права и освобождения от уголовного наказания.

Но самой формулировкой закона всё не исчерпывается. Есть ещё предвзятость судей, прессы и общественного мнения, от которого, в конце концов, и зависит деятельность судов. Как общество истолкует обстоятельства дела — так судьи и решат. Несправедливость в законе — это уже само по себе достаточно плохо, но в сознании судьи и присяжных она приобретает сокрушительную силу.

Предвзятость судов. Устоявшаяся предвзятость судов в пользу женщины-истицы, приводимая в действие магистратами, судьями и присяжными заседателями, атакует мужчин с двух сторон. С одной стороны, женщине достаточно лишь пожаловаться на мужчину, и суд уже убежден в справедливости её требования. Судья будет беспристрастен лишь в том случае, когда одна женщина подает жалобу на другую. С другой стороны, судом даже не предпринимается никаких попыток адекватного пресечения преступления или иного вреда, если этот вред причиняется женщиной мужчине.

Предвзятость прессы и общественного мнения. Тенденция предвзятости судов становится непреодолимой при поддержке прессы и общественного мнения. О любой травме, нанесенной женщине, в газетах публикуют статьи с яркими заголовками. В то же время травмы, нанесенные женщинами мужчинам, высмеиваются, или, что еще хуже, замалчиваются.

Генезис этого предубеждения интересен и загадочен, и вкратце о нём не рассказать. Эти предубеждения отслеживаются в истории Англии в течение нескольких последних столетий — практически со времен Реформации — настолько, насколько отличается менталитет англичан от менталитета других европейских народов. Эти предубеждения можно также найти в истории Европы и человечества за много веков до периода великих европейских потрясений XVI века. Но ныне достаточно будет отметить, что в современном обществе процветают профеминистские предрассудки; они активно трансформируются в нормы права и правоприменения посредством влияния на общественное мнение, на прессу, на парламент, на судей и присяжных, выкристаллизовываясь в законодательно закрепленные нормы с помощью активной профеминистской пропаганды. Если кто-то сочтёт этот фактор несущественным, мы напомним ему о последних законодательных нововведениях, воплощающих самую несправедливую и вопиющую дискриминацию мужчин:

Судебное предписание о раздельном проживании. Возможно только для женщин, за исключением случаев пьянства (в соответствии с Законом о Лицензировании 1902 Года).Иск за клевету. Возможен только для женщин.Обязанность мужа содержать свою жену, даже невзирая на её измену. Это последний триумф женских привилегий, принятый в 1895 году!Сферы действия механизмов, претворяющих в жизнь половые привилегии, неизбежно пересекаются. Но мы находим удобным следующий порядок рассмотрения привилегий женщин: сначала в семейном праве, затем в уголовном, и, напоследок, в гражданском.

Все эти привилегии создаются законодательными органами, но воплощаются в реальности главным образом судами. Привилегии женщин имеют двойственное происхождение: с одной стороны, целенаправленно вводятся новые нормы права и правоприменения; с другой стороны — сохраняются некоторые женские преимущества старого уклада. Эти преимущества были обоснованы раньше, когда женщины были зависимы, но в современных условиях они стали движущей силой антимужской тирании.

Привилегии женщин в сфере брака.

Перевод с английского — Павел Хохловский.

1. Нарушение помолвки.

Закон времён Георга III, карающий нарушение помолвки путем возмещения убытков — как правило, штрафом.

Как уже было упомянуто выше, женщинам суд безоговорочно верит на слово, и эта их привилегия играет большую роль в таком процессе. Женщина клянется, что мужчина обещал жениться на ней. Судья и присяжные признают обещание брака неисполненным и выносят свой вердикт. Никто и не думает обвинить женщину в лжесвидетельстве. Напротив, счастливый мужчина-ответчик отдаёт ей 3000 фунтов стерлингов и радуется, что легко отделался (Дело Гоур против Лорда Садли, 10 Июня 1896 Года).

Судебная практика построена так, что только женщина может получить выгоду подобным образом. Мужчину, судящегося по подобному делу, в суде не будут воспринимать всерьёз. Суды дают женщинам незаслуженную привилегию нарушать свое обещание, не подвергаясь судебному наказанию. Нормы права, признающие недействительными договоры, заключенные путем обмана, принуждения или неправомерного влияния, не имеют силы в отношении женщины, побуждающей мужчину жениться на ней с помощью хитрых манипуляций или угроз скандалом. Опытная 30-летняя женщина может заманить в такую ловушку 22-летнего юношу; суд не примет во внимание фактическую недействительность такого обещания с точки зрения закона. Мужчину, подающего в суд на женщину при любых обстоятельствах, судья даже не воспримет всерьёз.

2. Привилегия обманывать под прикрытием помолвки.

Это, конечно, выглядит незначительно по сравнению с взысканием убытков за нарушение помолвки, но тем не менее, это настоящая привилегия. Мужчина дарит женщине ценное имущество — драгоценности, мебель или деньги — по договору о браке, заключенному обманным путем с её стороны, поскольку она не имеет права выполнить своё обещание, например, будучи уже замужем, или уже совершив помолвку с кем-то другим. На практике мужчине никак не помогают вернуть имущество, более того, если он попытается сделать это через суд — судья лишь упрекает его в поведении, «недостойном мужчины»! С другой стороны, если женщина лишь даст взаймы мужчине, с которым помолвлена, то в случае, если он нарушит договорённость, он получит наказание в виде пяти лет каторжных работ.

3. Содержание

Закон предоставляет женщине, вышедшей замуж, одностороннюю привилегию на содержание от мужа. Раньше закон ставил эту привилегию в зависимость от её послушания, сожительства с мужем и формального соблюдения внешне приличного поведения. Нынешний закон освободил её от всех этих ограничений. С 1857 года гражданский суд, принявший тогда на себя семейную юрисдикцию, отказался от всяких попыток принудить женщину к повиновению, но для принудительного исполнения её требования о содержании используются самые жестокие методы, включая тюремное заключение и конфискацию имущества мужа. Недавно, в 1884 году, был принят закон, отменивший тюремное заключение для жены, отказавшейся подчиниться ордеру о возвращении к мужу. Решением по нашумевшему делу Джексона мужу было запрещено самому применять силу, чтобы заставить жену вернуться. Но брошенная жена по решению суда может отправить ушедшего от неё мужа в тюрьму. Ни законодатели, ни суды, освободившие её от обязанности послушания и сожительства, и не подумали лишить её привилегии быть содержанкой человека, которого она может безнаказанно оскорблять и унижать. Как заметила своему мужу одна обеспеченная дама (в мае 1896 года): «Нет такого закона, который обязывал бы меня повиноваться тебе или уважать тебя, но есть закон, который должен соблюдать ты». Так женщина кратко описала свое положение.

Если мужчина обладает имуществом, то суд может отнять его для содержания жены. Если мужчина — наёмный рабочий, судьи любых инстанций от мировых судов до Верховного суда назначат его рабом жены, обязанным работать на неё или отправиться в тюрьму. Жена, вне зависимости от того, насколько она богата, не обязана вносить ни копейки на содержание мужа, даже если он нетрудоспособен из-за болезни или несчастного случая. Единственное исключение, которое закон делает словно в насмешку: если муж находится в такой нужде, что отправляется в работный дом, то обеспеченная жена обязана оплачивать расходы на содержание своего мужа, но не в его собственные руки, а местным властям — в том размере, который обычно требуется для содержания человека в работном доме.

Даже жена, которая против воли мужа покинула его дом после того, как издевалась над ним и избивала его, может получить ордер на взыскание средств на содержание по супружескому праву. Это предварительное основание для предъявления иска о наложении ареста на его имущество для её содержания. Закон 1884 года запрещает суду назначать тюремное заключение за отказ подчиниться ордеру на взыскание средств на содержание по супружескому праву, но позволяет сделать такой отказ основанием для конфискации имущества мужа в пользу жены.

Ныне этот механизм работает только в одну сторону. До 1884 года тюремное заключение могло коснуться как мужа, так и жены. Сейчас по этому механизму конфискуют имущество только у мужчин. Ныне жёнам никоим образом не грозит тюремное заключение, они в любом случае будут абсолютно безнаказанными, в то время как мужья связаны по рукам и ногам, как и всегда: они могут потерять и личную, и имущественную свободу.

Этим беспределом правового поля прекрасно пользуются женщины, которые больше не хотят жить в браке. После долгих лет насилия и издевательств над мужем жена уходит из его дома и обращается в суд с просьбой о «возмещении ущерба», прекрасно зная, что её несчастная жертва не подчинится этому приказу. Затем процесс ограбления имущества мужа завершается вторым судебным приказом. Но никакое неповиновение подобному приказу с её стороны не позволит конфисковать её имущество или отправить её саму в тюрьму.

4. Распоряжение имуществом, неподконтрольным мужу.

По «Закону о собственности замужних женщин» жена имеет полный контроль над всем имуществом, приобретенным или унаследованным ею любым способом, без каких-либо притязаний со стороны её мужа. При этом по циничной несправедливости женщина по прежнему имеет права на собственность своего мужа, несмотря на то, что в наше время сама по себе является самостоятельным лицом: недавно принятая очередная хартия женских привилегий, Статут 1895 года, дает ей права претендовать на собственность мужа, даже если она совершает измену.

Этот вопрос заслуживает большего внимания, нежели ему обычно уделяют. Давайте рассмотрим всё по порядку:

а) Источник собственности женщин. Душещипательные истории об успешных деятельницах искусства, и о женах, ограбленных никчемными мужьями — от реальных, как о миссис Мортон [1], до вымышленных, как о мисс Тротвуд [2] — легли в основу инициативы о пересмотре законодательства. Теперь женщины полноправны и свободны в получении собственного дохода. Казалось бы, вот оно, долгожданное равенство!

Но львиная доля собственности женщин, в 99 случаях из 100, заработана вовсе не ими. Как правило, женщины получают имущество в результате дарения или наследования от родителей, родственников или даже презренного мужа. Всякий раз, когда рассматривается собственность женщины, из документации становится очевидно, что она была заработана мужем или кем-то ещё, но только не этой женщиной. Тем не менее, из-за особенностей правового поля собственность неуклонно сосредотачивается в руках женщин. «Ставшее стридханой навсегда остаётся стридханой ». [3]

[1. Миссис Мортон — это Ханна Мортон, успешная лавочница из Гастингса, Англия.

2. Мисс Тротвуд — персонаж романа Чарльза Диккенса «Дэвид Копперфилд».

3. Стридхана — собственность замужней женщины в Индии]

b) Контроль в течение жизни. Жена имеет абсолютный и неограниченный контроль и над своей собственностью, пусть и заработанной мужем, и над своей личностью. Это — условия нового порядка. При этом тюремщики и приставы следят за тем, чтобы муж оставался её рабом, обеспечивающим ей достойное содержание, а глумления и издевательства над ним оставались безнаказанными. Это — сохранившиеся до сих пор условия старого порядка, но с некоторыми отличиями. «Всё твоё — это моё, а все моё — это моё и только моё». Когда речь идет о материальном благосостоянии женщины, никого не заботит, каково мужчине.

с) Контроль после смерти. Согласно «Закону о собственности замужних женщин», жена имеет полную власть завещать свое имущество тому, кому захочет, даже если это имущество получено от мужа— добровольно, или в результате того, что жена подала на мужа в суд для на содержание, получив в результате его имущество в определённом судьёй размере. Нотариусы отмечают устойчивую тенденцию к тому, что имущество, полученное от мужчин, женщины всегда передают по наследству другим женщинам. Свершается молчаливая революция преемственности. Но мужчина так и остается под прежним бременем заботы о жене.

d) Разорение мужей через востребование издержек. Жена имеет привилегию взыскивать с мужа судебные издержки и вообще любые деньги, которые она потратила на него, и эта привилегия — вовсе не законодательная формальность. При этом если муж даёт взаймы своей жене — то считается, что он просто подарил ей эти деньги. Если бы он попытался с помощью документов превратить это в ссуду, он бы в очередной раз уяснил для себя: что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. Не было ни одного случая, чтобы муж осмелился подать в суд на свою жену с требованием выплатить ссуду.

5. Свободное пользование заложенным имуществом.

Замужняя женщина находится в завидном привилегированном положении не только по отношению к своему мужу, но и по отношению к своим кредиторам. Замужняя женщина, даже если она не живёт с мужем и не имеет никаких обязанностей по отношению к нему или своим детям, сохраняет за собой привилегию свободно пользоваться заложенным в долг имуществом.

Я не буду утомлять вас юридическими деталями и расскажу лишь то, как это работает на практике. Если замужняя женщина заключает договор, и если (важный момент!) у неё нет никаких ограничений по расчёту (не ожидается, что она лишится дохода и не сможет выплачивать долг), то она имеет право свободно пользоваться заложенной собственностью или её частью.

Это положение ввёл лорд-канцлер Турлоу, чтобы защитить одну свою родственницу от её мужа. Сейчас его можно найти практически в каждом долговом соглашении; хоть оно больше и не используется против мужей, зато бывает полезным против кредиторов.

6. Ответственность мужа перед третьими лицами за деяния жены.

Муж несет ответственность за все гражданские правонарушения, которые совершит его жена; она сама при этом вполне может оставаться безнаказанной. Ныне муж не властен над женой, но служит ей козлом отпущения, даже если она публично порочит и оскорбляет его всеми способами, и даже если она уходит из его дома.

Как выразился сэр Фрэнк Локвуд: «какая отрада, что если миссис Джексон будет клеветать, то на мистера Джексона можно подать в суд».

Когда жена, согласно древнему английскому закону, была «sous la verge de son marrye» (в каноническом праве — sub virga viri [1]), это правило ещё имело какое-никакое обоснование. Однако сейчас это лишь иллюстрация профеминистской предвзятости судов. Они ревностно охраняют каждый замшелый кусочек женских привилегий в правовом поле, в то время как все привилегии мужа, как бы прочно они ни были закреплены раньше, отвергаются и отрицаются, как будто их даже и не было вовсе. Посмотрите, как самоуверенно заявил при рассмотрении дела Джексона лорд Хэлсбери, о том, что в английском законе никогда не было такого, чтобы муж имел право ограничивать в чём-то свою жену!

[1. Sous la verge de son marrye (фр.) и Sub virga viri (лат.) — «под жезлом мужа», то есть в его власти]

7. Безнаказанность за преступления, совершённые в присутствии мужа. «Доктрина презумпции принуждения».

И снова судьи готовы извлекать из глубин самые ветхие, допотопные нормы права, лишь бы угодить женщинам. Несмотря на свершившиеся революционные изменения в законодательстве, за современной женщиной всё ещё сохраняется ещё одна привилегия старого миропорядка — «презумпция принуждения жены». Если замужняя женщина совершает преступление, и при этом присутствует её муж, то слуги правосудия по умолчанию считают, что она действовала по его принуждению. Иногда это бывает весьма забавно — например, когда становится совершенно очевидно, что зачинщицей преступления является сама женщина.

По букве закона эта привилегия не распространяется на убийства, и в целом должна касаться только преступлений небольшой тяжести и некоторых особых случаев. На практике она вовсе не является пустой формальностью и работает при любых преступлениях — и тому есть множество примеров.

8. Льготные условия при разводе.

Ни один мужчина не сможет добиться развода иначе, как через чудовищно дорогостоящий процесс в Высшем Суде. Минимальная оплата для такого процесса — сорок фунтов, что фактически означает недоступность этой процедуры для подавляющего большинства мужчин.

При этом любая женщина может получить развод по первой просьбе в ближайшем мировом суде, там же описать имущество мужа и составить документ на содержание из его заработка. Последние законы предоставили ей такую привилегию. Этот процесс будет стоить всего лишь несколько шиллингов, но и те придётся заплатить мужу. При этом, вне зависимости от причин развода, в любом случае муж не имеет никакого права претендовать на какое-либо имущество жены, даже если оно заработано им самим. А уж о том, чтобы требовать какие-то отчисления от её заработка нет и речи, даже если она оперная певица, получающая 40 000 фунтов стерлингов в год. Если её капитальное имущество было передано в распоряжение доверенным лицам по брачному соглашению, суд имеет некоторое право издавать постановления о том, куда должно направить доход от этого имущества, но на практике использует его только в интересах детей.

Как бы аморально женщина себя ни вела, какими бы непомерными ни были её «заработки» (как артистки, оперной певицы или кого-то ещё) — даже в самых смелых мечтаниях невозможно было бы предположить, что они могут быть затронуты по решению суда, даже в интересах её детей. То, что какая-то часть её дохода может быть выделена на содержание мужа — даже если муж нетрудоспособен из-за болезни или несчастного случая — будет воспринято, словно какое-то варварство, которое вряд ли вообще стоит обсуждать вне Бедлама [1].

[1. Бедлам (англ. Bedlam, искажённое от англ. Bethlehem — Вифлеем) — знаменитая психиатрическая больница в Лондоне.

Название Бедлам стало именем нарицательным, вначале — синонимом психиатрической клиники, а позже — словом для обозначения крайней неразберихи.]

Но точно такие же распоряжения относительно зарабатываемого непосильным трудом скудного жалованья мужчины-кормильца отдаются в мировом суде ежедневно и с возмутительной огульностью. Работающему мужчине, получающему восемнадцать или двадцать шиллингов в неделю, судьи без зазрения совести приказывают пожизненно отдавать двенадцать шиллингов на содержание сварливой, злобной мегеры.

Мировой суд абсолютно отказывает рабочему мужчине в обеспечении тех же самых возможностей для полноценного развода, что предоставляются любой жене-беспредельщице по одной лишь её просьбе. Фактически это означает, что муж находится в состоянии узаконенного подчинения своей жене. Ей стоит только закричать и обратиться к ближайшему полицейскому, и развод, тюрьма, отчуждение от детей и приказ на выплаты содержания становятся для мужчины само собой разумеющимися вещами. Жена может совершенно не выполнять своих обязанностей, пренебрегать детьми, закладывать в долг одежду мужа и детей, подстерегать мужа на работе и позорить его перед друзьями, добиваться его увольнения, нападать на него с кулаками — и нет ни одного средства предотвращения всего этого, доступного простому рабочему мужчине. Сказать ему, что он может подать апелляцию в бракоразводный суд за сорок фунтов, будет дикой, презрительной насмешкой. С таким же успехом можно было бы сказать ему, что, если у него есть деньги, он может негласно пролоббировать парламентский акт за несколько тысяч фунтов. Если же муж, выведенный из себя невыносимыми издевательствами жены, вдруг забудется настолько, что поднимет руку на свою мучительницу, то на него повесят ярлыки «труса» и «изверга», а затем отправят в тюрьму.

Привилегированное положение женщин при разводе и разделе имущества не исчерпывается исключительной возможностью дешевого и быстрого суда. Если женщина решит обратиться в отдел по бракоразводным делам Верховного Суда, то и там ей будет столь же легко и просто, как и в мировом суде. Её несчастному мужу, которого в итоге могут признать совершенно невиновным по выдвинутым против него лживым обвинениям, будет приказано найти деньги для её адвокатов и заплатить вперед! Также он должен будет оплатить ей содержание pendente lite [лат. во время судебного разбирательства].

Итак, когда бессердечная и мстительная женщина затаскивает своего мужа в суд, он может ощутить в полной мере, насколько сильно чаша весов склоняется в сторону его мучительницы. Правила судебного разбирательства могут быть сформулированы примерно таким образом:

Утверждение любой женщины, жалующейся на своего мужа, считается истинным до тех пор, пока муж окончательно не докажет, что оно ложно. На нём лежит onus probandi [лат. бремя доказательства], особенность и сложность которого в данном случае состоит в том, что доказать нужно не правдивость своего утверждения, а ложность обвинения в свой адрес.Малейшая грубость или даже небрежность речи или поведения мужа, независимо от обстоятельств, является абсолютно окончательным доказательством якобы совершённого мужем «насилия». Чтобы найти что-то подобное, обыскиваются записи за долгие годы. При этом никакая наглость и жестокость — за исключением разве что настоящей попытки покалечить — никоим образом не считаются насилием со стороны жены. Всё, что она делает — это простительная демонстрация женского темперамента.Муж и его свидетели подвергаются судебному преследованию за лжесвидетельство при малейшей неточности в изложении фактов. При этом даже преднамеренное лжесвидетельство не принимается во внимание, если оно совершено женой, её любовником или её свидетелями.Никакие преступления жены против мужа, сколь бы постыдными и вероломными они ни были, не являются основанием для отказа мужа принять жену обратно в свой дом. Если он всё-таки откажется, суд конфискует в её пользу его собственность и доходы в том размере, в каком сочтут нужным.Одним из характерных результатов таких правил судебной практики является значительное количество бракоразводных процессов, проводимых без участия самих мужчин. Среди юристов принято считать, что множество мужей допускают принятия судебных решений против них по умолчанию, поскольку каждый из них вполне осознаёт, что перед предвзятым профеминистским судьей и присяжными у него нет никаких шансов, если только он сам не является адвокатом, а ангельского терпения, чтобы вынести муки всех судебных процессов, у большинства мужчин всё же нет.

9. Одаривание прелюбодейки путём «возмещения ущерба».

Здесь мы сталкиваемся с удивительным образцом судебного правоприменения в обход решений парламента.

Закон 1895 года создаёт мужу специфические условия при разводе, если он происходит из-за измены жены. В этом случае муж имеет право на компенсацию ущерба со стороны ответчика (любовника жены) за распад его брака, причинение ему моральных страданий и материального ущерба. Формально до сих пор так и должно быть, но в конце девятнадцатого века мы видим, что судьи создают на этой основе юридическую проволочку. Под влиянием волны феминистических настроений судьи фактически отнимают эту компенсацию в качестве «фонда пожертвования» неверной жене.

Эта коварная уловка совершается следующим образом. Нередко случается, что мужья добровольно соглашаются на то, чтобы данная компенсация отходила в фонд детей от брака. Иногда они даже включают своих покойных первых жен в посвящение этого фонда. Очень великодушно и трогательно со стороны мужа — ведь эта женщина уже явно отказалась от своих притязаний на него. Однако теперь суды, не посоветовавшись с парламентом, лишили мужей достоинства великодушия. Фактически, без согласия мужа, несмотря на его возражения, судья передаёт средства этого фонда, по закону принадлежащие мужу, в распоряжение тем попечителям, которые, по их мнению, смогут проследить за тем, чтобы эти средства были разумно потрачены на нужды детей. Угадайте кому. Таким образом суд преобразует фонд детей в дар прелюбодейке, предусмотрительно избравшей в качестве ответчика богатого человека.

Чтобы в полной мере осознать беззаконие этого процесса, возьмём противоположный случай. В некоторых американских штатах профсоюз жён добился принятия закона, который позволяет жене подать в суд на возмещение ущерба за совращение мужа. Что подумали бы про американские суды, если бы они накладывали арест на эти компенсации и отдавали бы их в распоряжение неверному мужу? Или (доведём аналогию до её гротескного завершения) оставляли эти средства детям мужа от совратительницы?

И все же в правовом поле Англии то, что кажется чудовищным абсурдом по отношению к женщинам, является законом для мужчин. Вопиющая несправедливость.

Профеминистским судьям, видимо, всё равно, что подобное спонсирование изменщиц может иметь лишь один результат, а именно: «encourager les autres» [фр. «поощрение других»].

10. Опека над детьми.

Испокон веков в Англии на уровне государственной политики законодательно устанавливалось, что опека над детьми и их воспитание являются обязанностью отца. Эта норма считалась настолько фундаментальной, что от неё не разрешалось отходить даже по брачному договору. (См. дело Агар против Эллиса).

Такие порядки в Англии, разумеется, шли в ногу с политикой всей Европы и христианства, а также с историческими условиями европейской общественной организации, а может быть — и с первобытными инстинктами человечества.

Тем не менее, как бы это правило ни было фундаментально и общепринято, профеминистические магистраты и судьи Англии могут запросто его игнорировать. Они не просто сохранили старую норму, согласно которой опека над младенцами нежного возраста остается за матерью до достижения ребенком семи лет. Они пошли гораздо дальше этого. Как нечто само собой разумеющееся, нисколько не принимая во внимание интересов ребенка или общества в целом, они передают опеку и воспитание всех детей любого возраста жене-истице всякий раз, когда она сообщает суду о любом случае малейшей «жестокости» со стороны мужа — а надумать нечто подобное и убедить суд в правдивости любого фарса женщина может запросто.

Такая «жертва злого мужа» имеет привилегию получать из его имущества и заработка средства на содержание как детей, так и самой себя, при этом воспитывая детей в ненависти к отцу.

Даже в крайнем случае, когда ушедшая из дома мужа жена забирает с собой детей от брака, муж не получает никакой компенсации за это и оказывается в западне. Мировые судьи вмешиваться в такое не будут. Бракоразводный процесс, как уже говорилось, для мужчин дорог до невозможности. Да и в этом случае суд будет уже предрешен в пользу женщины, а сопутствующая шумиха скорее всего не возымеет никакого другого результата, кроме нанесения ущерба его детям и их перспективам в будущей жизни.

11. Безнаказанность за преступления против мужа.

В Англии жена, совершившая любое преступление против своего мужа, либо имеет абсолютный правовой иммунитет против каких-либо санкций, либо отделывается номинальным наказанием. Как же сильно это контрастирует с тем, что ожидает мужа, совершившего преступление против жены: тюрьма и всеобщее порицание станут его уделом.

Мы ещё вернёмся к этому вопросу при рассмотрении уголовно-правовых привилегий женщин вообще (замужних и незамужних): в суде, в приговорах, в смягчающих обстоятельствах и при отбывании тюремного заключения. Здесь же стоит отметить, что безнаказанность женщин, (особенно в области семейного права), устанавливается одним из следующих способов:

Текст закона четко разграничивает преступления жены и мужа, наказывая последнего и оставляя безнаказанной первую. Например, в случаях ухода из семьи.Номинально закон одинаково относится и к мужчинам, и к женщинам, но исполнительные органы власти установили правила практики, дискриминирующие мужчин в пользу женщин. Например, в случаях насилия, лжесвидетельства и измены.Всякий раз, когда налагается денежный штраф, формально на жену, вместо неё страдает муж, так как выплачивать штраф должен он.Итак, давайте же рассмотрим закон и судебную практику, касающуюся преступлений жены против мужа.

а) Безнаказанность за хамство и оскорбления.

Самое изощренное хамство, самые мерзкие оскорбления не подлежат наказанию по закону, если совершаются женой. Муж при этом будет по-прежнему обязан поддерживать материально свою мучительницу, которая может публично подстерегать и оскорблять его, преследовать его на работе, добиваться его увольнения, клеветать на него, посылая открытки в его мастерскую или в его клуб. Если это богатый мужчина, то он может получить скромное и запоздалое утешение в виде послабления при разводе и при экспроприации его имущества в пользу жены, но эти процессы всё равно остаются для него неизбежными.

Розги, позорный стул [1] и судебный обвинительный акт за оскорбления вплоть до нынешнего века были методами подавлениями подобного безобразия, принятыми английским правом и одобренными правом каноническим. Теперь же благородные дамы могут безнаказанно издеваться над своими рабами. Если же муж решит принять ответные меры, то по решению мирового суда его немедленно отправят в тюрьму и высекут плетьми.

[1. Позорный стул — не используемое ныне орудие наказания; состоит из стула, на котором преступник должен быть привязан и подвергнут публичному осмеянию или погружен в воду. Словарь Американского Наследия. ]

b) Безнаказанность за пренебрежение обязанностями.

Жена может запросто отказаться от всех своих обязанностей, полностью пренебречь своим домашним хозяйством, забыть о детях и о муже. Ни в мировом суде, ни в суде по бракоразводным делам для мужа не будет никаких средств правовой защиты от этого.

Но если муж пренебрегает своими обязанностями в отношении жены (а «пренебрежение » — это очень расплывчатый термин), то это аукнется ему следующим образом:

1) Мировым судьёй будет выписан ордер о раздельном проживании и конфискации имущества и заработной платы мужа (под угрозой лишения свободы).

2) Если муж «пренебрегает обязанностями», то по закону 1895 года жена будет иметь полное право безнаказанно совершать прелюбодеяния, не лишаясь при этом права получать финансовое содержание от мужа.

Пренебрежение со стороны жены вообще не является юридическим преступлением. Пренебрежение со стороны мужа — является, и женщины очень любят жаловаться в суд по такому поводу. Например, актер, который вынужден задерживаться в театре подолгу, приходит домой поздно. Это считается «пренебрежением» со всеми уголовными вытекающими. Как теперь мужчинам пробираться между Сциллой «домашнего насилия» и Харибдой «пренебрежения обязанностями» — никого не волнует, несчастный муж теперь может быть осужден и если он что-то делает, и если он ничего не делает — жена вольна огульно называть «насилием» и «пренебрежением» всё, что ей вздумается.

с) Безнаказанность за клевету на мужа.

Любое лжесвидетельство — хоть в письменной, хоть в словесной форме — останется безнаказанным, если оно совершено женой против мужа, какой бы вопиющей ни была эта клевета. Женщина может очернять и порочить мужа перед слугами и незнакомцами, адвокатами и журналистами; обвинять его во всех преступлениях, известных суду Олд-Бейли [1], и писать письма в его клуб или его работодателю — и пока она живет в его доме, она не получит никаких уголовных последствий. При этом её муж не сможет уйти от неё, избежав взысканий.

Однако, если муж говорит со своей женой неуважительно перед слугами или посторонними (не говоря уже о клевете) — она имеет полное право немедленно покинуть его дом, потребовать стандартного распоряжения о разводе, получить свою долю имущества и лишить мужчину общения с детьми — которых он, тем не менее, будет обязан содержать.

[1. Олд-Бейли — Центральный уголовный суд в Лондоне]

d) Безнаказанность за подстрекательство и провокацию увольнения.

Общество отдаёт мужчину (если, конечно, он не ангел или юрист) в абсолютное распоряжение зловредной жене, жаждущей публичного скандала. Если мужчина принадлежит к среднему классу, жена может подстеречь его в офисе и разрушить его деловые связи. Она может позвонить в его клуб и добиться его исключения. Если муж — рабочий, она может выйти на контакт с его работодателем и добиться его скорейшего увольнения. Она может сделать его посмешищем для всех его знакомых и добиться его финансового краха. Закон и его блюстители при всём этом бездействуют: для беспомощного мужчины не будет никакого спасения. «Несчастную женщину», (а они все «несчастные») не иначе как жестоко использовали; ведь в жизни такого быть не может, чтобы над женщиной возобладали безрассудство и дикая мстительность.

е) Безнаказанность за физическое насилие и рукоприкладство.

Если мужчина ударит жену, по любой причине — даже в ответ на её гнусную и дерзкую провокацию или в качестве самообороны — то его отправляют на каторгу, моментально оформляют развод, конфискуют его имущество или закладывают его заработок, и всё это при скорейшем содействии мирового суда. Жена же может напасть на своего мужа, ударить его ножом, поджечь его — и максимум, что ей грозит, это привод в полицейский участок с наложением штрафа, оплачивать который всё равно придётся мужу. Причём общественность в такой ситуации скорее всего будет насмехаться над мужем.

Если жена совсем уж перейдёт черту жестокости в насилии над мужем, то её, возможно, отправят в тюрьму — на срок в двадцать раз меньше того, какой будет назначен преступнику-мужчине за аналогичное деяние. Когда она вновь окажется на свободе, её муж, если только он не богатый человек, будет вынужден принять её обратно, и, вне зависимости от своего финансового состояния, ему придётся её содержать. Быстрый и недорогой судебно-полицейский развод — это не для мужчин.

Как же низко пришлось пасть «гуманному» мировому судье Темзы, чтобы договориться с одной жестокой и кровожадной преступницей! Как сообщает заметка «Morning Advertiser» от 2 июня 1896 года, нарушительница зверски избила своего мужа до потери чувств, и его пришлось увезти в больницу. Его лицо теперь покрыто ужасными шрамами, а на раны наложено шесть швов. Мировой судья, пытаясь предотвратить убийство, обязал её явиться на суд, если потребуется, и поставил условие, что она любезно согласится подписать акт, разрешающий её несчастному мужу-рабу жить отдельно от неё. Раб, конечно, всё равно будет обязан содержать её финансово.

f) Безнаказанность за супружескую измену.

Последняя хартия женских привилегий — Закон 1895 года — позволяет женщине безнаказанно совершать измену, ссылаясь на то, что муж якобы «пренебрегал» ей. Так как «пренебрежение» обычно означает, что она загнала его в трактир или в клуб невыносимыми моральными издевательствами и рукоприкладством, то по сути этот закон означает, что если женщина имеет желание изменить мужу, то всё, что ей нужно сделать — это затеять с ним ссору по любому удобному поводу, и тогда она сможет спокойно уйти из дома и безнаказанно предаться любому прелюбодеянию, а также потребовать от сочувствующего ей суда обычного развода и конфискации имущества мужа.

Странно, что на этот закон постоянно жалуются разные борцы за права женщин — так же, как и на отсутствие парламентского избирательного права — приводя его в пример «жестокой несправедливости и неравенства между женщиной и мужчиной» в области английского семейного права. Мол, если женщина совершает измену, то её муж может сразу получить полный развод, но если женщина подает в суд по тому же поводу, то ей придётся нелегко.

Да, прежний вариант закона действительно устанавливал такой порядок, и на то были свои основания. Очевидно, что если жена совершает измену, то она может принести в подоле незаконнорожденного ребенка в семью своего мужа, взвалив на него финансовое и моральное бремя по обеспечению и воспитанию этого отпрыска, что было бы абсолютно несправедливо. Если у мужа есть внебрачные отношения, то он не сможет принести домой своего внебрачного ребёнка. Но с 1857 года светские суды почти не руководствовались такими правилами. Если жена предъявляла доказательства любых незаконных действий своего мужа, то она всегда получала развод по первому требованию. Механизм доказательства прост: в угоду жене суды признают любое действие мужа «насилием». Поздно возвращаться домой из клуба — это насилие. Провести вечер с друзьями без общества жены — это насилие. Крепко держать её за руки, если она пытается ударить или укусить его — насилие.

Однако такие тонкости больше не нужны профеминистическим судам Англии. Закон 1895 года — последняя хартия женских привилегий — прямым текстом сместил равновесие в сторону женщин. Теперь жена может абсолютно безнаказанно совершать измену, оправдывая это «пренебрежением» со стороны её мужа. Естественно, для мужчин такой лазейки нет.

g) Безнаказанность за уход из семьи.

Женщина может отправить своего мужа под арест и затем в тюрьму, если он покинет семью, даже если до бегства мужа довело её собственное жестокое рукоприкладство. Но муж не получает никакой помощи от закона, если его бросает жена.

Эта привилегия появилась в результате того, что, с одной стороны, был отменён всякий контроль мужа над действиями и имуществом жены, с другой стороны — сохранилась вся законная власть жены над мужем, с дополнительными полномочиями.

Такие изменения произошли в период с 1857 года, когда был учрежден светский суд по делам о разводе. Согласно более раннему закону, действовавшему до Реформации и долгое время после неё, уход жены из семьи сдерживался церковным наказанием. Но и светское общее право также оказывало помощь мужу: он мог силой удерживать жену от того, чтобы она покинула его дом, и мог вернуть её, если она сбежала. Более того, муж мог завести дело против любого родственника или человека со стороны, если тот занимался укрывательством блудной жены — ещё при Георге III иск мужа о возмещении ущерба на этом основании вполне мог быть успешным.

Исключение из этого правила — весьма сомнительное — было сделано при Генрихе VIII. Жене можно было помочь покинуть дом мужа, если она направлялась ко двору епископа, чтобы добиться развода.

Но последние феминистские постановления судов совершенно уничтожили все эти тонкости, бывшие актуальными с 1857 года.

1) Теперь любая женщина может получить право на уход из семьи под надуманным предлогом «насилия» мужа — ведь всё, что делает муж, является «насилием».

2) Добившись принятия Закона лорда-канцлера Кэрнса 1884 года, суды избавились от своей теоретической обязанности заключать жену в тюрьму за отказ подчиниться приказу о восстановлении супружеских прав. К жене теперь не может быть применён никакой вид принуждения, ограничения личности или собственности. Но циничным образом этот закон также предусматривает, что если муж отказывается повиноваться приказу, то его имущество подлежит конфискации. И, что еще более возмутительно, жена всё ещё имеет актуальное право добиваться ареста и заключения мужа в тюрьму мировым судом.

Заслуживает особого внимания случай, когда жена священника подвергла своего мужа аресту на борту судна, идущего в Америку, и добилась того, чтобы его приговорили к каторжным работам по обвинению в уходе из семьи. Правда, священнослужитель, имевший средства, смог обратиться в вышестоящий суд и добиться отмены несправедливого приговора. Но рабочему пришлось бы отбывать положенный ему срок. Естественно, никому и в голову не придёт наказывать жену в аналогичном случае. (См. Дело преподобного Питера Макдональда, Нельсон, июнь, 1894.)

Пример печально известного дела Джексона довершит представление этой картины. Тогда апелляционный суд поддержал жену в том, что она бросила своего мужа и приговорила его к пожизненному целибату. Теперь у него и вовсе нет никакой управы против беспредела жены. Если она совершит любые правонарушения против кого-либо, то судить будут мужа, как и во время их сожительства. Если же он будет жить с какой-нибудь другой женщиной, то часть его имущества конфискуют в пользу миссис Джексон. При этом ей и вовсе не нужно требовать развода; ей достаточно судебного предписания о раздельном проживании, чтобы держать своего мужа связанным по рукам и ногам.

Это решение вызвало в среде юристов волну обсуждений, вполне соответствующую всем современным тенденциям, хотя и вступающую в резкое противоречие с устоявшимися за прошлые столетия нормами права. Поработить мужчину и максимально освободить женщину — такова идеология судов в наше время.

Хоть судьи и смогли добиться принятия закона лорда-канцлера Кэрнса 1884 года, освобождающего жену от тюремного заключения за уход из семьи, никто не предложил принять закон, позволяющий получить развод мужчине в положении мистера Джексона.

Судьи Палаты Лордов так увлеклись новомодным учением о женском преобладании в брачных отношениях, что распространили свою идеологию порабощения мужчины и освобождения женщины даже на Шотландию.

На протяжении более трёхсот лет закон Шотландии предусматривал, что уход любого супруга из семьи на срок более четырех лет является абсолютным основанием для развода с правом повторного брака. За долгое время данный закон показал себя на практике с самой лучшей стороны. Но в 1894 году судьи Палаты Лордов отменили его. Впредь они отказались давать шотландцу развод, даже в том случае, если его жена покинула дом более четырех лет назад, похитив при этом его ребенка. В качестве основания для этого удивительного «нового прочтения» они заявляют, что раз уж такое произошло, то, видимо, муж на самом деле и не хотел возвращения жены. Такое утверждается в любом случае, если только муж не умолял строптивую женщину вернуться в семью, раболепно упав на колени. И в результате, если мстительная женщина захочет помешать бывшему мужу снова жениться, она сможет успешно сопротивляться его требованию о разводе. Таким образом удачный старый закон шотландского парламента был принесен в жертву на алтаре доминирующей женщины.

h) Безнаказанность за двоемужество.

В этом случае закон формально беспристрастен к нарушителям и мужского, и женского пола. Но профеминистические исполнительные структуры однозначно создают здесь привилегии для женщин.

Мужчину-двоеженца ждёт каторга на долгий срок. Но женщина имеет привилегию безнаказанно предаваться этой форме обмана и воровства.

Отметим, что почти всегда именно желание получить экономическую выгоду толкает женщину на преступление двоемужества, и суть его заключается в обмане, совершаемом над невиновной стороной. И за исключением случаев, когда у дела появляется существенная финансовая подоплёка, либо когда муж начинает прибегать к казуистическим хитростям, пытаясь трактовать букву закона в свою пользу, женщина никогда не подвергается никакому наказанию за двоемужество. Возможно, в этом и нет особой необходимости. Но обладание несколькими «брачными линиями» однозначно является социальным преимуществом, хотя и основанным на обмане государства.

Но, на разительном контрасте с этим, мужчина, который вступает во второй, незаконный брачный союз, будет арестован и отправлен в тюрьму по приказу бросившей его первой жены — даже если он проходит через брачную церемонию исключительно для того, чтобы угодить своей второй супруге, и она никоим образом не вводится в обман относительно его статуса, в то время как первая жена от него просто ушла.

Это, однако, ещё не всё. Мужчины, которые из страсти или по какой-либо другой причине обманывают вторую супругу, подвергаются суровому наказанию.

То есть женщина, уже фактически ушедшая от своего первого мужа, может втянуть в союз с собой другого мужчину, который будет считать, что всё честно и по закону; может сделать его отцом своих детей и обременить его пожизненной обязанностью содержать этих несчастных отпрысков; может таким образом заклеймить своих детей печатью незаконнорожденности; может годами растрачивать заработки нового мужа, и кончится вся эта история в уголовном суде, куда второй муж будет привлечён в качестве невольного свидетеля против матери своих детей. И всё это женщина сможет провернуть, не понеся никакого существенного законного наказания!

Если же мужчина попытается улучшить своё материальное положение таким образом, нет, пусть он даже с денежными потерями для себя совершит хотя бы малейший подобный обман в отношении любой женщины — тогда уголовные суды моментально обрушат на него все свои репрессивные механизмы.

Поучительна следующая статья в одной из ведущих лондонских ежедневных газет:

«Вчера Центральный Уголовный Суд Лондона вынес приговор к семи годам каторжных работ Чарльзу Бейкеру, который в течение многих лет успешно практиковал многоженство, словно профессию. Мистер Бейкер, видимо, непреодолимо притягателен для дам, и если бы не редкое мужество одной из его жертв, которая проследила за ним через оба полушария, рано или поздно он, видимо, женился бы на всех оставшихся незамужних женщинах, обладающих внушительным приданым.

Совсем другой вид полигамии послужил причиной обращения мистера Лейна в Юго-Западный Мировой Суд. Молодая женщина вышла замуж за истца, когда её первый муж был всё ещё жив. Судья Хокинс почему-то снял с неё всю вину и освободил после одного дня ареста, при условии, что она вернется в дом — но не к своему законному супругу, а к молодому человеку, который незаконно занял его место. Так она и сделала, но ненадолго: вчера тот же самый молодой человек подал заявление о том, что эта женщина вновь ушла от него ради старого джентльмена, за которым охотилась раньше. Заявитель, как благоразумный молодой человек, казалось бы, мог отнестись к этому спокойно, но что вызвало его гнев, так это угроза женщины подать на него в суд за отказ обеспечивать её — от чего он и пытался защититься.

Пока что суд поддержал истца, но непостоянная молодая женщина всё ещё протестует против этого решения. Может быть, когда она перепробует столько мужей, сколько мистер Бейкер жён, она успокоится. В самом деле, пришло время установить равное отношение и к мужчинам, и к женщинам, нарушившим брачный закон» (Daily Chronicle, 21 мая 1896 года).

i) Безнаказанность за ложные обвинения под присягой.

Нет ни одного такого гнусного преступления, которое жена не смогла бы совершенно безнаказанно вменить мужу. Подробностей и приводить не нужно: всем известно множество случаев, когда бессердечная и злобная женщина возводит против своего мужа подлую клевету. Но государственный обвинитель молчит, если ложное обвинение выдвигает представитель привилегированного пола. Судебные преследования женщин за лжесвидетельство в бракоразводном процессе неизвестны.

Стоит отметить, что эта привилегия распространяется на всех подруг и служанок жены. Этим лицам разрешается обвинять мужа женщины-истицы в совершении прелюбодеяния с ними самими, подкрепляя свою клевету тщательно продуманными подробностями. Их никогда за это не наказывают.

Например, незамужняя сестра, чтобы любезно помочь своей замужней сестре добиться развода и конфискации имущества непокорного мужа, клянется, что этот муж вступил в интимные отношения с ней, сестрой жены! Судья и присяжные могут признать эту историю полностью выдуманной ложью, но гнусная лжесвидетельница наказана не будет — против неё даже не заведут дела.

Домашние служанки ежедневно клевещут о своих или чужих «аморальных отношениях» с разводящимся мужем. Но об их преследовании за это преступление можно только мечтать. Это было бы пустой тратой времени и денег, поскольку ни один суд присяжных не вынесет в таком случае обвинительного приговора.

k) Безнаказанность за лживое отрицание своей вины.

Женщины, как известно, каждый день лжесвидетельствуют в бракоразводных процессах, например, отрицая, что они совершили измену, даже когда их вина очевидна. За это их никогда не преследуют. Служители закона пусть и не прямым текстом, но делом явно показывают, что они считают такое лжесвидетельство простительным проступком — если не сказать, что оправданным средством самозащиты для святой, неприкосновенной женщины.

Эта привилегия также распространяется на подруг и служанок жены.

Если же муж лживо отрицает свою незаконную связь со сторонней женщиной, когда истицей является его жена, то вмешивается государственный обвинитель, а мужчина отправляется на каторгу — что достаточно ясно продемонстрировал нам процесс, прошедший в июне 1896 года.

Однако, стоит заметить, что лжесвидетельство мужчины наказывается только тогда, когда его целью является защита от жены. Если лжесвидетельствует мужчина, но не муж, а соучастник измены жены, отрицающий очевидную истину, имея похвальную цель защитить жену-изменницу (адьюльтер которой, впрочем, не лишает её привилегий), то его лжесвидетельство простительно и благородно. Такой ответчик находится в безопасности под сенью жены. Даже если он лжесвидетельствует. И это подводит нас к следующему пункту привилегий.

l) Безнаказанность за вероломное признание вины.

Здесь мы видим поразительное правило: ни одну женщину не объявят трусливой предательницей, если она признает «доказательства жены» об измене и обратит их против мужа, подтверждая, что он действительно имел незаконные отношения с ней. Она способствует правосудию, поощряет нравственность и проявляет истинное раскаяние путем открытой исповеди, помогая женскому сообществу подавлять раба-мужчину! Её предательство по отношению к нему оправдано.

Но мужчину, который осмелился бы обратить против жены «доказательства мужа» об измене, не сыскать в берегах четырех британских морей. Причина очевидна. Такого свидетеля никто не назвал бы слугой правосудия или раскаявшимся грешником. Нет, судья, присяжные, пресса и публика объявят его мерзкой тварью, недостойной человеческого общества, и погонят его отовсюду с воплями проклятий. Дошло до такого беспредела, что даже если мужчина, обвиняемый во внебрачных отношениях с женой, по религиозным или моральным соображениям отказывается выступать или лжесвидетельствовать в пользу жены, пресса возмущённо комментирует его поведение, говоря, что он поступил не как джентльмен.

m) Безнаказанность за постановку измены.

Жена, добивающаяся развода и конфискации имущества мужа, может спокойно пользоваться всеми своими привилегиями касательно насилия, оскорбительного поведения, и, согласно всему вышесказанному, измены. Но вдобавок она может сделать мужа виновным в адюльтере так же, как и себя — с той незначительной разницей, что он будет наказан. Жена может нанять женщин-детективов, которые подошлют соблазнительниц к её мужу, чтобы затем обеспечить их явку с повинной — с убедительными доказательствами вины её мужа на руках.

Если попытка такого деяния будет совершена мужем, то возмездие придёт быстро. Во-первых, поскольку измена была совершена при его собственном попустительстве, жена будет полностью освобождена от юридической ответственности. Но дальше — больше. В текущее время таких свидетелей со стороны мужа вполне могут отправить в тюрьму за сговор с целью создать адюльтерную судебную проволочку. Жена легко выиграет такой иск даже самостоятельно.

12. Безнаказанность за убийство мужа.

Точно так же, как и в случае полигамии, закон об убийстве формально одинаков и для мужчин, и для женщин. Но если жена путем отравления или насилия убивает своего мужа, то исполнительные структуры показывают на практике, что можно сделать с помощью широкой трактовки закона. Мы поднимем этот вопрос в разделе об уголовном праве, но в целом действующие правила можно свести к следующему:

1) Малейшего повода будет достаточно, чтобы признать убийство совершённым по неосторожности.

2) Все утверждения жены против мужа считаются истинными до тех пор, пока не будет доказано, что они ложны.

3) Доказательство свершения преступления женщиной должно быть гораздо более убедительным, чем в случае с мужчиной.

4) Если вердикт суда даёт хоть малейший шанс мужеубийце, сердобольной судья объявляет, что он направит прошение сочувствующих присяжных о помиловании в надлежащие инстанции. Это прошение одобряется министром внутренних дел как нечто само собой разумеющееся — если, конечно, речь идёт о женщине.

5) За убийство мужей обычно выносятся позорно мягкие меры наказания, зачастую просто номинальные.

a) Отравление.

Это коварное преступление является законным способом самозащиты — в случае, если совершается женой против своего мужа.

b) Насилие

Даже если жена вооружена кочергой, металлическим горшком, бутылкой кислоты, канистрой с бензином или револьвером, она всё ещё остается «слабой женщиной». Если эти смертоносные вещи убили её мужа — значит, это произошло случайно. В любом случае он сам выбрал такую жену, хорошая она или плохая, а стало быть, он должен смириться с последствиями.

Почему он вывел её из себя? Если у неё такой дурной характер, почему он не сделал лучшего выбора для женитьбы? Если он настолько глуп, то устранение таких дурачков благотворно повлияет на выживание человечества.

Решения, которые выносят нерадиво пользующиеся общественным доверием судьи и присяжные, руководствуясь подобной линией аргументации — сознательно или нет — можно увидеть из прилагаемых дел, наугад выбранных из газетной папки.

c) Отравление мужа.

Миссис Мейбрик судили в Ливерпульском суде по обвинению в отравлении мужа. Она сама зачитала письменное заявление (судья Стивенс распорядился, чтобы ей не разрешали общаться с адвокатами до его написания) о том, что она ввела яд своему мужу по его собственной просьбе. Судья и присяжные приняли её заявление о том, что она ввела яд, но не поверили тому, что это было сделано по его собственной просьбе. Удивительно, но её признали виновной в убийстве, однако министр внутренних дел смягчил ей приговор; и теперь, после недолгого тюремного заключения, она снова на свободе.

d) Сожжение мужа.

1 августа 1894 года Мэри О'Рирдон облила мужа маслом и намеренно подожгла его горящей газетой. Она приговорена Центральным Уголовным Судом к шести годам каторжных работ. Преступление было явно умышленным убийством. Мужчина незадолго до этого пытался покончить с собой из-за издевательств жены над ним.

[Прим. переводчика: шесть лет каторги в настоящее время выглядит достаточно строгим наказанием в данном случае, хотя и сегодня мужчину бы за любое убийство (не говоря уже о сожжении) посадили в тюрьму не менее, чем на восемь лет. Здесь нужно иметь в виду, что речь идёт о XIX веке, а тогда в викторианской Британии обычным наказанием за любое убийство предполагалось повешение — о чем и будет сказано далее в книге]

e) Сожжение мужа.

Кэтрин Чилтон бросила горящую лампу в своего мужа. Приговорена к двенадцати месяцам каторжных работ за убийство по неосторожности. Судья назвал это деяние злым и безнравственным поступком, и сказал, что для подсудимой было большим милосердием, что присяжные свели первоначальное обвинение к непредумышленному убийству. (Durham Assizes, 24 ноября 1894)

f) Убийство мужа ножом.

В августе 1894 года Энни Хибберд убила своего мужа двумя ударами ножа, со словами: «Месть сладка». Центральный Уголовный Суд признал её виновной в убийстве по неосторожности и приговорил к шести годам каторжных работ.

g) Убийство мужа под колёсами повозки.

18 августа 1894 года Джейн Пэйн столкнула мужа с повозки, а затем намеренно дала задний ход лошадям, дважды проехав по супругу колесами. Обе его ноги были сломаны. Через несколько часов он умер. Женщина признана виновной в убийстве по неосторожности.

h) Сожжение мужа и ребенка.

32-летняя Джейн Энн Трелони Бейкер признала себя виновной в непредумышленном убийстве мужа и ребенка — в первого она бросила горящую лампу. Она была приговорена к трём дням тюремного заключения, что означало её немедленное освобождение в зале суда. Покидая скамью подсудимых, женщина пожаловалась растроганному суду, что она, бездетная вдова, теперь одна-одинёшенька на белом свете! (Центральный Уголовный Суд, 14 декабря 1893 г.)

i) Убийство мужа броском ножа.

24 октября 1894 года в Центральном Уголовном Суде рассматривали дело замужней женщины, обвинявшейся в непредумышленном убийстве мужа. Защита утверждала, что подсудимая бросала нож без намерения убить своего мужа. Она швырнула нож в момент сильного эмоционального напряжения, и он, к несчастью, попал в покойного. Присяжные не смогли прийти к единому решению и были отстранены. Дело было отложено до следующей недели, чтобы совет за это время принял решение о необходимости его дальнейшего рассмотрения. Судья Райт, отпуская подсудимую под подписку о невыезде, сказал ей, что она может не приходить в суд, пока не получит уведомления о такой необходимости. Следует добавить, что судья, который на протяжении всего процесса проявлял благосклонность к подсудимой, отклонил различные вопросы обвинения относительно прежних отношений с мужем и прервал оглашение медицинских свидетельств, заявив, что ему не нравится, когда время суда тратится впустую на подобные вещи.

Конечно! Это же просто убийство мужа, подумаешь! Это в противоположном случае, когда муж убивает жену, судьи трепетно относятся к закону, постоянно напоминая присяжным, что если в результате внеправового насильственного действия случается смерть, то в глазах закона оно является преднамеренным убийством!

Привилегии женщин, не связанные с браком. Уголовное право.

Перевод с английского — Павел Хохловский.

Привилегии женщин, не связанные с браком.

На самом деле разделение предмета нашего рассмотрения на брачные и внебрачные (уголовные и гражданские) привилегии женщин хоть и удобно, но весьма грубо и условно. Эта условность неизбежна, так как по ряду причин сложно чётко разделить привилегии жены по отношению к её мужу от других привилегий женщин. Но так или иначе, женщины имеют много серьезных привилегий, помимо тех, которые затрагивают брачные и семейные отношения.

Уголовное право.

Частично — прямыми формулировками уголовного закона, но в гораздо большей степени — его искажениями в пользу женщин предвзятостью судей, присяжных и прессы, была создана прочная система предоставления женщинам привилегий как в делах против мужчин, так и против всего общества. Женщины получают поблажки:

В судах.В приговорах.В обращении с заключенными.В помиловании.Привилегии не работают лишь в двух исключительных случаях:

a) Если преступление было совершено одной женщиной против другой.

b) Если преступление совершено ребёнком женщины в отношении детей других женщин.

Причины этих исключений, конечно, очевидны, и нет необходимости здесь на них останавливаться.

1. Суд и приговор.

Правила по существу те же, что и перечисленные в разделе о брачных привилегиях жён:

а) Малейшего оправдания достаточно, чтобы освободить любую женщину от уголовной ответственности.

b) Все заявления женщины против мужчины считаются истинными до тех пор, пока не будет доказано, что они ложны.

c) Доказательство свершения преступления женщиной должно быть гораздо более убедительным, чем в случае с мужчиной.

d) Даже в тех редких случаях, когда присяжные признают женщину виновной, они подают прошение о её помиловании.

е) К женщинам применяются позорно мягкие меры наказания, зачастую просто номинальные.

2. Перечень преступлений.

Здесь можно почти полностью повторить список преступлений против мужей, за которые жены остаются безнаказанными — всё то же самое, пусть, возможно, и в несколько меньшей степени, распространяется и на преступления любой женщины против любого мужчины или всего общества.

1) В случаях пьянства женщины, угрожающего безопасности общества, на неё налагается незначительный штраф. На это дело смотрят скорее как на шутку, чем как на правонарушение.

2) Практически неизвестны случаи применения к женщинам санкций по делам о лжи и клевете. Если на женщину и заводят дело по такому обвинению, то оно обычно заканчивается номинальным наказанием — таким, как, например, обещание не повторять преступления.

3) Дела о нападении и рукоприкладстве, как правило, идут таким же привилегированным составом преступления в случае совершения любой женщиной против любого мужчины, как и в случае совершения женой против мужа.

4) Любое убийство, совершенное женщиной, также стараются признать непредумышленным, при условии, что жертва — мужчина, независимо от того, кем преступница приходилась убитому.

5) Любая женщина-злоумышленница точно так же может абсолютно безнаказанно преследовать любого мужчину, вредить его бизнесу или добиваться его увольнения — вне зависимости от того, кем ей приходится этот мужчина.

6) Безнаказанное лжесвидетельство также является привилегией для любой женщины-истицы — неважно, клевещет на ли она кого-то, или лжёт, чтобы оборониться от выдвинутого против себя обвинения.

7) Обращение жены в суд по делу об измене мужа, естественно, закончится без санкций для любой женщины — соучастницы измены.

8) Заговор с целью соблазнения мужа, как уже было сказано, остается безнаказанным для любой женщины, если он совершается в пользу жены.

Преступления, характерные для женщин в целом (не только для жён), обычно мотивированы либо местью, либо желанием получить деньги. Насилие, достигающее кульминации в убийстве, было достаточно разобрано в разделе о привилегиях жён в браке. Экономический мотив проявляется в таких преступлениях, как мошенничество, клевета, подлог, подстрекательство, совращение, лжесвидетельство и шантаж — хотя порой и эти преступления могут быть обусловлены мотивами мести.

Иногда закон прямым текстом диктует различное отношение к мужчинам и женщинам, как, например, в случае совращения; но обычно дискриминацию по признаку пола воплощают в жизнь работники исполнительных органов, как, например, в случае мошенничества и лжесвидетельства.

a) Мошенничество.

Женщина может отнять обманом значительную часть имущества мужчины, или вообще всё, что у него есть, и это сейчас совершенно никак не наказуемо, если женщина была с этим мужчиной в интимных отношениях — считается, что таким образом она взяла с него плату. Если она является его женой, то обман с её стороны будет и вовсе излишним — закон и без этого экспроприирует любое имущество мужа в её пользу по первой просьбе. Остальным женщинам здесь помогает иммунитет к наказанию за мошенничество.

Если же мужчина не состоял в интимных отношениях с мошенницей, то ей если и дадут какое-то наказание, то оно будет в десять раз мягче чем то, которое получил бы мужчина в аналогичном случае.

b) Ложь и клевета.

Неисчислимы случаи, когда мужчин приговаривали к длительным срокам тюремного заключения за клевету. Но факты заключения женщин за клевету неизвестны.

Ниже приведены типичные примеры:

«На судебном процессе в Эссексе 2 февраля 1895 года, который проводил судья мистер Мэтью, Агнес Эллен Ройс, хозяйка пансиона, признала себя виновной в том, что шантажом и угрозами заставила доктора Эдвина Уортса из Колчестера отдать ей 300 фунтов. Мистер Эйвори заявил от имени подсудимой, что письма и телеграммы с угрозами доктору были написаны ей в состоянии истерики, и предложил дать ей условный срок по Первому Закону о Правонарушителях. Мистер К. Ф. Гилл, который выступал обвинителем, сказал, что подсудимая утверждала в своих письмах, что доктор навредил ей, и выдвигала против него множество серьёзных обвинений. Вне сомнения: она была очень взволнована, когда всё это писала. В результате женщина была освобождена в зале суда по Первому Закону о Правонарушителях».

«Дело Кэтрин Матильды Гордон, сорока шести лет, проживающей в Мардонс-Крофт, Мозли, недалеко от Бирмингема, было рассмотрено в субботу мировым судьёй мистером Ньютоном в суде Малхороу-стрит. Женщина обвиняется в незаконной публикации злонамеренной клеветы в отношении мистера Томаса Джеймса Хупера 27 марта в бадминтонном клубе на Пикадилли. Обвиняемая не была представлена в суде. Истец — адвокат, он служит секретарём в мировом суде Бигглсвейда.

Мистер Уильям Вайз, рантье и член бадминтонного клуба, проживающий на Уикхем-Роуд в Брокли, заявил, что 27 марта он получил от подсудимой открытку, в которой миссис Гордон пишет: «Я очень хочу публично извиниться и забрать назад все слова, что я сказала о мистере Хупере». Мистер Хупер, отвечая судье, сказал, что, к сожалению, не может поверить миссис Гордон, так как он уже получал аналогичные обещания в письменном виде, и все они были нарушены — эти обещания приходили ему фактически с момента начала судебного разбирательства.

Мистер Ньютон сказал, что подсудимая совершила очень дурной поступок, пытаясь очернить истца, очевидно, без всякой причины. Скорее всего, в её словах не было ни единого слова правды. Судья задал вопрос истцу:

— Не думаете ли вы, мистер Хупер, умерить свою предосторожность, и дать обвиняемой еще один шанс?

— Думаю, это возможно, сэр, — ответил мистер Хупер.

Миссис Гордон заверила судью, что она больше не будет делать ничего подобного, и мистер Ньютон обязал её выплатить 20 фунтов стерлингов — в назидание и ради её хорошего поведения в будущем» (Daily Chronicle, 4 мая 1896 года).

c) Преследование, ущерб бизнесу и принуждение к увольнению.

Этот метод вымогательства доступен всем женщинам, вне зависимости от того, состоят они в браке со своими жертвами, или нет. Мужчины-медики особенно подвержены этой опасности, а порой её жертвами становятся даже адвокаты. Люди более скромного положения тоже весьма уязвимы перед этими правонарушениями. Случай с полицейским констеблем, повешенным за убийство женщины несколько лет назад, создал весьма живое представление об этом явлении в общественном сознании, пусть и ненадолго.

Женщина в течение многих лет преследовала свою жертву, приходила в офис комиссара полиции, требовала отстранения констебля и хвасталась своим намерением добиться его увольнения. Никакого избавления от такой напасти у этого человека не было, найти управу на женщину было невозможно. В порыве отчаяния он убил её, когда она подстерегала его в полночь на улице во время его патруля. За это преступление констебль был повешен. (Дело констебля Кука, июнь 1894 г.)

d) Убийство.

Общая норма права, предписывающая повешение в качестве наказания за убийство, практически отменяется для женщин-убийц, если их жертвы — мужчины.

Лучшая иллюстрация степени привилегированности женщин в убийстве мужчин — это количество случаев за четверть века, когда по чистой случайности женщину-убийцу всё-таки вешают.

Как уже говорилось, женщину, убившую мужчину, обычно оправдывают. Если её и приговаривают к наказанию, то почти всегда за убийство по неосторожности, а не за предумышленное убийство. Если её случайно обвиняют именно в умышленном убийстве, начинается общественная кампания за её освобождение. В итоге в среднем за четверть века лишь одной или двум женщинам, убившим мужчин, не удаётся избежать виселицы.

e) Совращение.

Привилегия женщины на совращение имеет двойное действие: и в уголовном праве, и в гражданском. Уголовный суд не даёт никакого наказания одинокой женщине, совратившей несовершеннолетнего, даже если это деяние повлекло за собой сильный вред здоровью потерпевшего. Нет ни одного случая даже судебного преследования женщины за такой поступок, не говоря уже о каком-либо наказании.

Во Франции, кстати, закон действует и вовсе против потерпевшего. Там эта отвратительная сексуальная привилегия дошла до того, что мальчик четырнадцати лет может быть осужден за совершение акта, к которому его принудила девочка чуть моложе шестнадцати лет, хотя, как хорошо известно, девочка этого возраста часто является женщиной, в то время как мальчик 14-ти лет — обычно сущий ребёнок.

Этим, однако, не исчерпываются женские привилегии на совращение. Закон исключительным образом защищает половую неприкосновенность не только несовершеннолетних женщин, но и взрослых. Любой мужчина, который путем введения в заблуждение заводит половые отношения с женщиной, не имеющей заведомо аморального характера — пусть женщине хоть 35 лет, а мужчине 14 — подлежит тюремному заключению с каторжными работами на два года. При этом любое введение в заблуждение со стороны женщины считается допустимым, пусть даже единственным мотивом её вступления в половую связь является получение власти над мужчиной для последующего шантажа.

Когда в 1887 году закон об этом был утверждён, заявлялось, что он направлен только против лиц, которые в целях наживы побуждали своих дочерей вступать во внебрачные половые отношения с безнравственными богачами. Суды же предусмотрительно распространили действие этого закона на случаи, когда мужчина принуждает женщину зрелого возраста вступить в связь не с третьим лицом, а с собой. Таким образом злонамеренные женщины получили мощное законное оружие, которое позволяет им успешно шантажировать мужчин (Суд присяжных Монмута, 1890).

В качестве примера полного отсутствия непредвзятости по признаку пола у «руководителей» всей этой профеминистической кампании, можно привести следующее.

Одним из последних предложений этих достойнейших людей является принятие закона, согласно которому мужчины, заразившие своих жен любой венерической болезнью (которой они, конечно, могли заразиться до брака), должны быть привлечены к суровой уголовной ответственности. Мы не будем высказывать мнения по поводу справедливости или несправедливости данных поправок в уголовное право. Но если аналогичным образом жена заражает супруга, то это даже не рассматривается, как преступление; и такие вещи исходят от тех самых людей, которые громче всех кричат о нечестивом нарушении прав святой женственности! Своим Законом о Заразных Болезнях они пытаются лишь предотвратить распространение инфекции женщинами, которые торгуют своим телом, заставив их проходить обследование, и, если необходимо, медицинское лечение — но не наказывать женщин за заражение мужчин, ни в коем случае, упаси Господь!

Конечно, мы не можем привести ни одного случая из протоколов уголовных судов, который ярко бы проиллюстрировал привилегию взрослой женщины на совращение — по той простой причине, что закон даже не считает это преступлением.

Но эту привилегию можно хорошо продемонстрировать косвенным образом — тем, что для мужчины является преступлением позволить женщине себя совратить. Одна негодяйка проходила в качестве свидетеля по делу о нескольких мальчиках младше её, которых она заставила совершить половой акт с собой. Апелляционный суд постановил, что она не должна быть наказана, но её жертвы были отправлены в тюрьму. (Центральный Уголовный Суд и Королевский Суд, июнь 1894 г.)

Ложные обвинения под присягой (с целью вымогательства или мести).

Не только жёны имеют привилегии выдвигать ложные обвинения, лжесвидетельствовать под присягой, и подкупать для таких деяний других людей. Все больше женщин активно разживаются деньгами на лжесвидетельстве, поощряемые абсолютной безнаказанностью. Жажда мести также играет определённую роль в мотивации женской клеветы под присягой — пусть и весьма незначительную. Жена Потифара здесь не имеет монополии на свои методы мести [1].

[1. Жена Потифара — безымянный отрицательный персонаж Ветхого Завета (Быт. 39:1-20), супруга Потифара, хозяина Иосифа, находившегося в египетском рабстве. Не получившая благосклонности Иосифа, супруга Потифара обвинила юношу в попытке изнасилования, показав в доказательство его плащ. За это невиновный еврей был брошен в тюрьму. Прим. переводчика.]

Эти трусливые преступницы знают, что самое худшее, чего им стоит опасаться — это снисходительные замечания о том, что они «несчастные, отчаявшиеся женщины».

За последние несколько лет значительно возросло число законодательных актов, предусматривающих уголовную ответственность за различные преступления против женщин и девочек, и усердие законодателей в защите женщин было с теплотой в душе подхвачено судьями при вынесении обвинительных приговоров. Именно в таких случаях предубеждения по признаку пола порождают вопиющую несправедливость. Нет обвинений, которые было бы так же легко выдвинуть и так же трудно опровергнуть, как обвинения в сексуальных преступлениях. При том всем очевидно, что любой невинный человек с радостью заплатил бы любую сумму, лишь бы не подвергаться такому обвинению.

На практике получается, что единственная защита от такого обвинения — это доказательство обратного, что всегда трудно, а порой и невозможно, даже если факт свершения преступления вызывает сильные сомнения. Хорошая репутация и нравственная жизнь в прошлом, благородный характер и уважение друзей — всё это пустой звук рядом с обвинением в изнасиловании. Более того — всё это может даже сыграть против обвиняемого. Как красноречиво отметил один судья: «Хороший характер человека означает только то, что мы о нём ещё ничего не знаем».

Процесс защиты, и без того тяжёлый в силу самой природы предполагаемого преступления, может серьёзно осложняться бедностью обвиняемого. Богатый человек может защитить себя всеми средствами законной защиты; бедный же человек попросту брошен на растерзание судебно-правовым хищникам. Его бедность, пусть и даёт определённый иммунитет от мошенничества и шантажа, но всё же оставляет абсолютно беззащитным перед человеческой злобой. Англия, в отличие от континентальных стран, не предоставляет обвиняемым никакой юридической защиты за счёт государства. Это и в рядовых-то случаях создаёт небогатым мужчинам серьёзные неприятности, но в любом процессе, в котором замешана женщина, ведение защиты без профессионального адвоката становится для мужчины настоящей катастрофой правовой несправедливости. При этом публичное расследование предполагаемых преступлений против женщин возлагается на казначейство, то есть — на опытных королевских адвокатов, располагающих всеми средствами английского налогоплательщика для подготовки дел и привлечения свидетелей. Подсудимый же остается без защиты, один на один с предрассудками присяжных. Общественное мнение и пресса также будут настроены против него. Поэтому нет ничего удивительного в том, что обвинение от женщины — уже само по себе почти неминуемый приговор.

Нигде так не велика необходимость подробного изучения характера и прошлого свидетелей, как в случаях преступлений против женщин и девочек. Обвинения, которые так просто выдвинуть и так трудно опровергнуть, должны рассматриваться с величайшим подозрением, а не приниматься легко на веру. Добросовестность всех свидетелей и личность истицы должны быть тщательно изучены. Но для подсудимого, не имеющего защиты, добиться этого абсолютно невозможно. Даже когда защита присутствует, сентиментальные присяжные скорее послушают женщину, чем адвоката мужчины.

Если обвинительница имеет хорошую репутацию, она всё равно вполне может оказаться женщиной в высшей степени истеричного темперамента. Вот что говорит об этом типе женщин выдающийся французский ученый Бруардель: «Лживость — это главный признак истерической женщины. Известно, что одна такая женщина в течение нескольких лет держала в страхе суды, врачей, и свою собственную семью, сооружая для этого бастионы из лжи и вранья». Такие женщины запросто выдвигают обвинения в сексуальных преступлениях, уничтожая свободу и честь даже самого невинного человека, если тому не удалось убедить присяжных в беспочвенности заявлений женщины.

Один уважаемый судья, покойный барон Хадлстон, в своем обращении к присяжным однажды заявил, ссылаясь на поправки к уголовному праву, что, пронаблюдав практику применения этих поправок, он пришёл к выводу, что теперь мужчины несравнимо больше нуждаются в защите от женщин, нежели женщины — в защите от мужчин.

Масштабы дискриминации, связанной с обвинениями в сексуальных преступлениях, нельзя оценить лишь по делам, которые поступают в суд. В юридической профессии принято считать, что на одно такое дело, дошедшее до суда, приходится десять дел, которые решаются во внесудебном порядке. Иными словами, система женского шантажа в своём самом худшем виде стимулируется, поощряется и поддерживается исполнительной властью.

Нижеприведённая подборка случаев 1894-1895 годов дает некоторое представление о распространённости этих пороков в правовой сфере. Ни на минуту не следует думать, что, если эти дела закончились оправдательными вердиктами, то никакой реформы не требуется. По закону о клевете мы можем привести в книге только те случаи, когда обвинения не оправдались, но каждый адвокат по уголовным делам знает, что неудача обвинения здесь имеет место быть лишь в незначительном количестве дел. Следует также иметь в виду, что сам факт подобного обвинения влечёт за собой сильный удар по репутации обвинённого в глазах общества, если эти обвинения не были триумфально и публично опровергнуты — простого оправдательного приговора здесь недостаточно.

Доктор Патрик Лайонс Блю (из Вест Хэм) был обвинен в изнасиловании шестнадцатилетней Бесси Пейдж. На перекрестном допросе она сказала, что «не давала согласия, но и отказа тоже», «потому что слишком испугалась». Другим людям в приёмной она тоже ничего не сказала. Подсудимый был оправдан. 8 июля 1894 года. [Стоит отметить, что, судя по словесным показаниям, этот случай сейчас назвали бы «секс под давлением», а по современным меркам если к сексу под давлением склоняет мужчина, то это однозначно трактуется как изнасилование. Так что Патрику Лайонсу Блю ещё повезло, что он не жил в двадцать первом веке, иначе его однозначно бы посадили. Прим.переводчика]Ризник Альфред Ли был заключён под следствие на Боу-стрит по обвинению в непристойном поведении в общественном месте и в присутствии трех женщин. Из рапорта офицера, производившего дознание, явствовало, что свидетели происшествия не заметили ничего из ряда вон выходящего. Три джентльмена поручились за высокоморальную репутацию подсудимого, после чего тот был освобождён. 24 апреля 1895 года.Сара Адамс (из Западного Лондона) ночью встретила Р. Б. Пирсона на улице и обчистила его карман. Когда он попытался вернуть деньги, она закричала и выдвинула против него «обвинения» в преступлении сексуального характера. В результате она получила один месяц заключения. 19 августа 1894 года.52-летний Джозеф Баркер, торговец продуктами, был обвинен своей 14-летней дочерью Элизой в домогательствах. Медицинские экспертизы не выявили никаких следов посягательства. Подсудимый отрицал все обвинения, но, тем не менее, 29 апреля 1894 года был признан виновным судом Ислингтона. После Верховный Суд снял с него все обвинения.Уильяма Хьюза и его сына, угольщиков из Понтипридда, обвинили в изнасиловании 12-летней Мэгги, дочери главного надзирателя тюрьмы. Позже девочка сообщила, что составить обвинение её заставила Эллен Хейнс, экономка надзирателя. Врачи не нашли никаких медицинских доказательств изнасилования. Дело было прекращено. 8 апреля 1894 года.Миссис Гуинн-Воган обвинила доктора Томаса Д. Гриффитса из Суонси в прелюбодеянии с ней, а также в совершении противозаконной операции и принуждении к аборту. Все обвинения оказались ложными. 8 и 15 апреля 1894 г.44-летний Томас Мур, управляющий чайным магазином, был обвинен в домогательстве к молодой девушке. Он утверждал, что сначала она поцеловала его, затем ткнула в ребра. Его оправдали. 27 мая 1894 годаУолтер Хилл был обвинен Луизой Смарт в домогательстве к ней, а Эллен Уиндрам — в пособничестве ему. Хилл и Уиндрам также были обвинены в заговоре с целью склонить Марию Уэйкфилд, замужнюю женщину, к адюльтеру. Присяжные в Олд-Бейли прекратили дело и оправдали подсудимых. Следует отметить, что миссис Смарт также была истцом примерно в то же время по другому делу о домогательстве, и что Ада Уэйкфилд была истцом по аналогичному делу против её дяди, которое также было отклонено. Сентябрь 1894 года.В статье, прочитанной в Бирмингемском (Мидлендском) филиале Британской Медицинской Ассоциации 9 ноября 1893 года, выдающийся хирург, доктор Лоусон Тейт, член Королевской Коллегии Хирургов, подводит итог значительному числу случаев, доведенных до его сведения властями:

Анализ случаев.

«Таким образом, я получил данные в общей сложности о почти ста случаях. Я констатировал факт правонарушения только в шести, и по каждому из них в итоге были вынесены обвинительные приговоры. В двадцати двух случаях решение по делу было оставлено на усмотрение следствия, и почти все из них были в конце концов закрыты во внесудебном порядке, за исключением семи: в двух случаях присяжные оправдали подсудимых, в четырех были вынесены легкие приговоры в общем порядке по обвинению в обычном нападении, а в одном случае наказание — скорее всего, вполне заслуженное — было получено по обвинению в нанесении телесных повреждений.

В остальных случаях — а их было около шестидесяти шести — я порекомендовал не тратить на расследование больше ни минуты, и полиция последовала моему совету. Я говорю «около шестидесяти шести», потому что в ряде случаев речь идет о обвинениях в отношении двух детей, так что истцов в этом списке больше, чем ответчиков. Но один случай из этого списка, на мой взгляд, весьма важный и показательный».

В дальнейшем анализе он рассказывает:

«После исключения особых групп, о которых я уже упоминал, и нескольких других, которые были выброшены из выборки по различным маловажным причинам, у меня остался список из почти пятидесяти дел, и в каждом из них не имелось ни малейшего хирургического доказательства того, что было совершено хоть какое-то насилие. В результате из такого огромного количества дел лишь пять или шесть случаев соответствовали заявленному правонарушению, и из этого факта становится ясно, что масштабы фальсификации обвинений такого рода ужасающи. В двадцати шести случаях имелись все доказательства того, что дела были сфабрикованы по злому умыслу, а в двадцать одном случае всё свидетельствовало о том, что обвинения были выдвинуты по ошибке, когда дети были замечены в обществе мужчин подозрительной внешности.

Бросается в глаза здесь то, что средний возраст детей из первой группы составлял около двенадцати лет, в то время как средний возраст детей второй группы — всего семь лет. При этом, в то время как вторая группа содержит значительную долю детей из респектабельных и даже состоятельных семей, первая группа полностью состоит из детей самого низкого класса населения».

Шантаж.

Далее он заявляет:

«В моем списке есть по меньшей мере двадцать случаев, когда материалы дела и свидетельства о местонахождении обвиняемых в момент предполагаемого преступления явно показывали, что никакого нападения не было и быть не могло. Тем не менее, в каждом из этих случаев был предпринят шантаж, и я с сожалением должен сказать, что он часто оказывался успешным. Одним из самых вопиющих случаев было дело об изнасиловании пятнадцатилетней девочки, якобы совершенном в 11 часов утра на одной из железных винтовых лестниц муниципальной художественной галереи. Заявительница описала это место и указала дату и время с поразительной точностью; столь же точно она дала описание произошедшего. Она детально описала служащего, назвала его по имени. Только две вещи были против неё. Во-первых, на ней не было абсолютно никаких следов насилия. Во-вторых, книга посещений учреждения убедительно показывала, что обвиняемый в тот день не мог быть в галерее».

«Блудные служанки» и женские комитеты бдительности.

Следующий отрывок из его статьи проливает свет на происхождение многих из этих обвинений:

«Мотивы этих обвинений порой были весьма необычными, но почти всегда — злонамеренными. Мотив «блудной служанки» является одним из наименее опасных и имел место быть в небольшом проценте дел. Тем, кто не понимает этой фразы, я могу её объяснить. Она означает, что девушка, которая, возможно, совершенно невинно отдыхала весь вечер, случайно пропустила час, когда она должна была вернуться обратно по правилам строгой хозяйки. Девушка не идет домой, а бродит всю ночь или спит во флигеле. Её либо находит полиция, либо утром она возвращается домой, и по дороге сочиняет историю об изнасиловании с мельчайшими подробностями, ни одна из которых не подтверждается при допросе; полиция не находит ни единой улики в подтверждение её рассказа. Но она может стать интересной добычей для какого-нибудь женского Комитета Бдительности. И тогда, если она и не отыщет какого-нибудь несчастного мужчину в жертву неуёмной гражданской активности суетливых женщин, взявшихся за её дело, то это, как говорят шотландцы, будет скорее благодаря удаче, нежели благодаря здравому смыслу. Одна такая загулявшаяся бедолага — из тех, о которых мне сообщили — избрала жертвой обвинения мужа председательницы такого комитета. За это на неё обрушился поток помоев, и в результате комитет развалился сам собой».

Принуждение мужчины к женитьбе.

Вот иная сфера применения таких обвинений:

«В одном из случаев я сожалею, что посоветовал продолжить дело в суде, хотя формально это было верно, и я обязан был это сделать; но теперь я нисколько не сомневаюсь, что это дело было сфабриковано, и если бы оно не было вовремя прекращено, то закончилось бы весьма печально. Обвинение было выдвинуто исключительно для того, чтобы привести к алтарю не желающего женитьбы мужчину. Цель была достигнута: когда истица заявила, что если подсудимый сдержит помолвку и женится на ней, то она снимет с него все обвинения, сочувствующий судья посоветовал подсудимому принять это предложение. Тот неохотно последовал совету, опасаясь приговора. Последующая история этой пары была весьма несчастна для мужчины, и окончательно убедила меня в сфабрикованности этого дела».

Спекуляции и болтовня адвокатов и экспертов.

В некоторых из рассмотренных Тейтом случаев был важен вопрос о возрасте:

«Лишь в немногих случаях полиция не проводила судебных экспертиз по вопросу о реальном или кажущемся возрасте. Поправки в уголовный закон были сделаны для того, чтобы восполнить некоторые упущения старого закона, касающиеся изнасилования; и, повышая возраст согласия женщины, новый закон дает опасное оружие в руки обвинения, в виде возможности доказать, что жертва не выглядит шестнадцатилетней. Это благодатный источник шантажа, потому что девушке, например, пятнадцати с половиной лет стоит только каким-то образом заставить мужчину вступить с ней в половую связь или попытаться это сделать — и он будет в её власти.

Если этот мужчина хорошо заплатит, его защиту легко организует опытный адвокат, уже набивший руку на таких делах. Подсудимому нужно будет только сослаться на то, что у него был разговор с девушкой о её возрасте, из которого у него были все основания полагать, что ей больше шестнадцати. Эксперт подтвердит, что девушка выглядит старше шестнадцати, что окончательно решит вопрос в пользу освобождения обвиняемого. Но если мужчина не заплатит, тогда эксперт может объявить, что истица выглядит намного моложе шестнадцати, и в результате подсудимого ждёт суровый приговор.

Дать заключение о том, выглядит ли девочка на четырнадцать лет или нет, как было необходимо раньше — это несравнимо легче, чем дать заключение о том, выглядит ли девочка на шестнадцать. Переходный возраст пройден, и перемены между пятнадцатью и шестнадцатью гораздо меньше, чем между тринадцатью и четырнадцатью — и это очень важный момент, который как будто бы выпустили из виду».

Мотив личной неприязни.

Следующие цитаты показывают, что личная злоба по отношению к подсудимому является мотивом в этих обвинениях столь же часто, как и шантаж:

«Ещё более опасный мотив таких обвинений — это личная неприязнь, причём всегда со стороны женщин. Они могут сфабриковать дело и даже подключить к этому свои влиятельные связи. О нескольких таких примерах я расскажу подробно.

<...> Ко мне привели двух детей, четырнадцати и одиннадцати с половиной лет. Они жили в одном доме на довольно респектабельной улице, причем четырнадцатилетняя девочка выглядела намного старше установленного возраста. Мужчина, против которого было выдвинуто обвинение, являлся отцом старшей девочки. Она рассказала соседям, что видела, как её отец насилует младшую девочку; соседи вызвали полицию. На младшей девочке не было обнаружено никаких следов насилия; но вскоре выяснилось, что старшая девочка уже больше двух лет была постоянной любовницей своего отца. Эта девка была одной из самых злобных юных распутниц, каких я когда-либо встречал, и она не скрывала, что подставила своего отца за то, что, как ей стало известно, он встречается с другой девушкой. В назидание я внёс эту негодницу в реестр проституток-рецидивисток, впрочем, не думаю, что она вполне попадает под это определение. Однако её случай представляет собой прекрасный пример того, как происходит большая часть подобных обвинений».

Женская месть отцу или мужу.

Нижеследующее показывает, как это чудовищное обвинение может быть предъявлено невиновному человеку:

«Два маленьких негодяйки, десяти и двенадцати лет, после того, как отец выпорол их за воровство, тотчас же обратились в полицию с обвинением в том, что отец совратил их обеих. Вот такой интересный пример подлой женской мести, причём предпринятой в столь раннем возрасте. Обвинение не имело ни малейшего основания, и они признали это, когда обнаружили, что их фокус не прошёл.

Мачехи часто предпринимают такие же попытки отвратительной мести своим мужьям, фабрикуя подобные обвинения. А в трёх известных мне случаях даже матери таким же образом использовали для своих коварных замыслов собственных детей».

Предубеждение против обвиняемого.

О предубеждениях в делах о сексуальных преступлениях доктор Лоусон Тейт говорит следующее:

«При всём при том дело обстоит так, что, как бы мужчины над этим не посмеивались, а всё же они стараются не ездить в железнодорожных вагонах в одиночку с незнакомыми женщинами. Всем хорошо известно, что стоит только женщине указать на мужчину пальцем с обвинением в сексуальном преступлении, он тотчас же будет уничтожен обществом, независимо от вердикта присяжных. В 1881 году (London Medicine Gazette) было рассмотрено дело, в котором девушка, чтобы освободить себя от своей доли ответственности за преступление, обвинила своего подельника в изнасиловании. Присяжные не стали оправдывать этого мужчину, хотя обвинительница заявила, что не кричала при изнасиловании, поскольку в соседней комнате спала её мать, и она боялась разбудить старую леди».

Нижеследующее убедительно демонстрирует западню, в которой может очутиться подсудимый, не имеющий защиты:

Опасность дачи показаний без адвоката.

«Новый порядок, согласно которому подсудимому разрешается входить в ложу и давать показания от своего имени, крайне опасен, если малоимущий обвиняемый не имеет защиты. Так как бедность неизбежно связана с невежеством, малейший промах подсудимого на перекрестном допросе будет немедленно использован обвинением против него. Это в том случае, если он решит дать показания. Если же он откажется от этого, по незнанию или из страха, то присяжные неизбежно сочтут этот факт в пользу его вины.

Совсем недавно я разбирал одно дело и видел невежественного бедняка, который, не имея защиты, решил, что давать показания бессмысленно, и пренебрег этой возможностью. Судья высказался явно в его пользу — и в самом деле против этого человека почти не было никаких улик. Но присяжные признали его виновным, и в разговоре с одним из них я узнал, что их очень впечатлил тот факт, что подсудимый не дал своих показаний. Это и подвигло их к обвинительному приговору».

Рассматривая результаты, к которым пришел доктор Лоусон Тейт, мы должны иметь в виду, что он проанализировал только те обвинения, которые дошли до полиции. Для справедливой оценки масштабов явления к этому стоит добавить огромную массу обвинений, которые не дошли до полиции в силу того, что цель шантажа была достигнута и без этого.

Приведённый выше список конкретных преступлений, конечно, поражает воображение, но он не исчерпывает полностью женских уголовно-правовых привилегий. Женщины также пользуются поблажками в строгости наказания, в условиях отбытия заключения и в помиловании.

1. Привилегии в строгости наказания.

a) Телесные наказания.

Закон прямым постановлением запрещает любые телесные наказания для всех, кроме мужчин. Ведь священной кожи женщины нельзя касаться плетью! Даже если это негодяйка, годами мучавшая невинных детей, подобно дикому зверю Монтегю — пороть нельзя.

b) Повешение.

Как уже было сказано, наказание в виде повешения не действует для женщин, убивших мужчин. Но если они убивают другую женщину или детей другой женщины, то это совсем другое дело. Кстати, повешение также не распространяется на женщин, убивших своих детей.

c) Срок лишения свободы.

При любом раскладе срок заключения, назначенный женщине-преступнице, как всем известно, будет значительно меньше, чем срок, назначенный мужчине за аналогичное или даже чуть менее тяжёлое преступление.

2. Привилегии в отношениях к заключённым.

a) Телесные наказания.

Женщину-заключенную запрещено пороть за любое нарушение тюремной дисциплины. Мужчин и мальчиков можно и нужно пороть, как собак, даже за простое неуважение к коменданту и другим служащим тюрьмы.

b) Менее жесткая дисциплина.

В одной из каторжных тюрем была объявлена забастовка женщин-заключенных против какого-то дисциплинарного постановления. Оно сразу же было отменено. Если бы они были мужчинами, то их бы выпороли и заставили подчиниться. Пример — забастовка в Уормвуд-Скрабс 1894 года [1].

[1. Тюрьма Её величества Уормвуд-Скрабс — мужская тюрьма в районе Уормвуд-Скрабс лондонского округа Хаммерсмит и Фулхем, во внутренней части западного Лондона. Тюрьма, кстати, работает до сих пор. Прим.переводчика]

c) Более легкий труд.

Женщин на каторге всегда направляют на гораздо менее трудоемкие работы.

3. Привилегии в получении помилования.

Сравнительная легкость, с которой можно добиться освобождения или смягчения наказания для женщин-преступниц, известна каждому адвокату, хоть что-то понимающему в уголовном судопроизводстве. И при осуждении за убийство детей, и в случаях всех других насильственных преступлений, шансы на помилование несоизмеримо больше, чем для мужчины-преступника.

Привилегии женщин, не связанные с браком. Гражданское право.

Каждому юристу, которому приходилось иметь дела с женщинами, хорошо известно, что женские привилегии не исчерпываются супружескими делами и уголовным судом. Пользуясь покровительством гражданского права, женщина может нанести кошельку мужчины такой же удар, какой она может нанести его физическому телу, пользуясь привилегиями в уголовном праве. Конечно, гражданские привилегии женщин несопоставимы с полномочиями пэра или члена Палаты Общин, но любой обычный мужчина, имеющий какие-либо взаимоотношения с женщиной, пусть даже самые невинные — от арендных и торговых связей до случайного знакомства в доме друга — рискует обнаружить, что отсутствие интимной близости не обязательно защищает его от неприятных последствий женской вседозволенности.

Основные привилегии женщин в гражданских судах заключаются в следующем:

Свобода от ареста за долги для замужних женщин.Свободное пользование арестованной собственностью для замужних женщин.Привилегия нарушать контракты.Привилегия мошенничать.Привилегия на совращение.Привилегия в адюльтере.Привилегия оскорблять.Привилегия рукоприкладствовать.Привилегия на преследование.Привилегия на лжесвидетельство и клевету.1. Свобода от ареста за долги для замужних женщин.

Практика лишения свободы за долги — номинально за неуважение к суду в виде неуплаты части долга — сохраняется в Англии в соответствии с законами о должниках 1869 и 1882 годов. Но это не для женщин, состоящих в браке. Ни одна замужняя женщина не может быть наказана за неуплату долга, то есть, можно сказать, что женщине в браке позволяется презирать суд. Это превосходство над общепринятой нормой тоже выделяет женщину как члена неприкосновенной знати — по сравнению с мужчиной-простолюдином.

Женщина может получить товар без обязанности платить за него; честный торговец может, конечно, воздействовать на неё словом, но никакая сила государственного принуждения не имеет права её беспокоить. Быть может, это не такая уж и плохая норма, если она работает, как в некоторых американских штатах, и для мужчин, и для женщин. Но когда она предназначена исключительно для женщин — это очевидная привилегия по признаку пола.

2. Свободное пользование арестованной собственностью для замужних женщин.

Замужняя женщина, даже если она свободна от всех обязанностей по отношению к мужу и детям и живёт от них отдельно, сохраняет за собой привилегию свободно пользоваться своим имуществом, арестованным за долги — пусть даже она богата и имеет огромный доход. Общество помнит некоторые случаи — забавные для всех, кроме мужчины-истца — когда богатые женщины отказывались платить торговцам и адвокатам. Но когда у богатой женщины просыпается тяга к судебным разбирательствам, законодатель не предлагает способа защитить ответчика от разорительных издержек.

Даже если женщина поссорится со своим адвокатом, он не сможет защитить себя от дополнительных расходов. Впрочем, возможно, это само провидение таким образом восстанавливает баланс справедливости — ведь именно адвокаты в значительной степени создали репрессивные привилегии женщин. (См. многочисленные последствия дела Кэткарта).

3. Привилегия нарушать контракты.

Отсутствие каких-либо механизмов общественного контроля над женщиной, а также над её собственностью, если она в браке, в комплексе с предвзятостью судов практически означают для неё свободу нарушить любой договор по своему усмотрению без последствий для себя. Это относится не только к привилегии женщин безнаказанно тратить время и деньги мужчины на фиктивную помолвку, подыскивая себе более богатого жениха. Женская привилегия безнаказанно лжесвидетельствовать и клеветать также играет большую роль в решении любых дел, связанных с нарушением договора женщиной. Все биржевые маклеры, страховые агенты, адвокаты, банкиры и вообще любые деловые люди знают, что любая попытка принудить женщину к соблюдению договора как правило абсолютно безнадёжна. Лучше пойти на компромисс или смириться с несправедливостью, чем пытать удачу в игре с шулером, бросающим заряженные кости.

4. Привилегия мошенничать.

Точно так же, как и в уголовном праве, у мужчины нет никакого реального средства защиты от мошенничества любой формы, совершенного над ним женщиной — за исключением случаев совсем уж экстраординарного масштаба, и то только если будут приведены явные доказательства факта свершения обмана.

Одна женщина-шантажистка сфабриковала обвинения против видного политика-консерватора и члена парламента, обвинив его в нарушении помолвки. Она проиграла свой иск, так как на перекрестном допросе ей пришлось признать, что несколько месяцев назад она вымогала 5000 фунтов у другой жертвы аналогичного иска; в тот раз ей удалось получить деньги, и дело было замято. Но её не смогли заставить вернуть жертве эти деньги — и никто даже не предложил возбудить против неё гражданский или уголовный процесс.

5. Привилегия на совращение.

Женская привилегия на совращение малолетних распространяется и на гражданское право. Ни одной совершеннолетней женщине невозможно предъявить никакого иска за совращение несовершеннолетнего, даже если её поступки являются средством заманить его в ловушку брака, получить его титулы и состояние угрозами скандала и манипуляциями.

А вот во Франции несовершеннолетние мальчики имеют некоторую защиту. Для того, чтобы он вступил в брак, требуется согласие взрослых родственников. Но в Англии он беззащитен перед уловками и манипуляциями совратительницы; и если ей удастся склонить несовершеннолетнего к браку, то не миновать ему беды.

А теперь вспомните законы Англии о совращении женщины, несовершеннолетней или взрослой. Какой контраст! Обвиняемый по такому делу может быть наказан по одному лишь требованию возмущённых присяжных. Для того, чтобы предотвратить действие принципа maxim volenti non fit injuria [1] и сделать исключение из закона, обвинители могут применить разнообразные ухищрения, например — фальсифицировать «потерю родительского обеспечения».

[1. лат. «Если сторона согласна на взаимодействие, то она не получает никакого вреда»]

6. Привилегия в адюльтере.

Женщине, которая склоняет женатого мужчину к аморальным отношениям с собой, нельзя предъявить обвинения ни в уголовном, ни в гражданском суде. Она может успешно лишить мужчину всего его состояния, многие годы шантажировать его, разрушить ему семью, лишить его общения с детьми, а в кульминации своих злодеяний появиться в мировом суде в качестве свидетеля со стороны жены. Никакое наказание за всё это женщине не грозит.

Но если мужчина соблазнит замужнюю женщину, или сам будет ей совращён, то он сможет сполна насладиться общественной ненавистью: его не только объявят негодяем и предателем, но и заставят выплатить огромные издержки, в том числе формально возложенные на провинившуюся жену.

7. Привилегия оскорблять.

По какой-то таинственной причине считается, что женщина не способна обидеть мужчину. Она может публично клеймить его самыми оскорбительными выражениями, преследовать на рабочем месте и выводить его из себя любым способом, до какого только сможет додуматься её злобный разум. Закон не будет защищать мужчину в такой ситуации, и может даже отправить его на каторгу, если женщина всё-таки доведёт его до ответных действий.

Сто лет назад Джереми Бентам предложил наказывать женщин, оскорбляющих других граждан, выставлением их на всеобщее посмешище на позорном стуле. Как же далеко за всё это время мы ушли от такого средства правовой защиты!

Англичане прежних времен, не особо церемонясь, сдерживали женскую провокацию к насилию обвинительными приговорами суда с последующим наказанием на позорном стуле, не говоря уже о том, что и дома муж тогда ещё мог найти управу на зарвавшуюся жену.

8. Привилегия рукоприкладствовать.

Аналогично по каким-то таинственным причинам считается, что женщина не способна избить мужчину — по крайней мере, настолько сильно, чтобы это тянуло хотя бы на штраф и компенсацию потерпевшему, не говоря уже о полноценном уголовном наказании. На самом же деле женщина с оружием может причинить тяжелейшие телесные повреждения. Но простому мужчине приходится мириться с последствиями таких проявлений женской независимости, поскольку привилегию на безнаказанное рукоприкладство женщинам гарантирует как уголовное, так и гражданское право.

9. Привилегия на преследование.

Как уголовные, так и гражданские суды оставляют это преступление безнаказанным, если оно совершено женщиной. Пусть мужчина сам себя защищает — вот каким правилом руководствуются судьи. Но так как мужчину самого накажут, если он попытается себя защитить, единственное, что ему остаётся делать — это терпеть.

10. Привилегия на лжесвидетельство и клевету.

«Прекрасный пол» имеет в наше время устоявшуюся юридическую привилегию безнаказанно выдвигать сфабрикованные обвинения против любого мужчины — но не против другой женщины. В прежние времена она уравновешивалась судом и традиционными домашними порядками. Но ныне мужчине не оставлено выбора, кроме как просто смириться с несправедливостью — точно так же, как и при нарушении женщиной контракта.

Но растущая волна профеминистических настроений в последние годы достигла курьёзных масштабов. Женщина может совершенно безнаказанно обвинять мужчину в сексуальных преступлениях. Но не следует полагать, что и у мужчин может быть такая привилегия. Специальный закон «О клевете на женщин», принятый несколько лет назад, предусматривает уголовную ответственность за клевету на женщину. Но сохраняет за женщиной право клеветать на мужчину. Если это не привилегия по признаку пола, чётко установленная в законе, то я не знаю, что тогда можно считать таковой.

Мрачная ирония в том, что мужчина продолжает нести ответственность за клевету своей жены и за другие её проступки, хотя закон лишил его всякого контроля над её личностью или имуществом, как уже упоминалась.

Осуществление женских привилегий на практике.

Правовое положение мужчин в Англии усугубляется сопутствующими факторами: во-первых, тем, что многие мужчины не осознают реального отношения закона к ним, а во-вторых — тем, что громкий визг меньшинства женщин, подкреплённый подхалимством некоторых мужчин, представляет ситуацию в правовой сфере как апофеоз несправедливых привилегий в сторону мужчин.

Второй феномен, без сомнения, в значительной степени является причиной первого, но есть и другие факторы, порождающие такую мужскую несознательность.

Пережиток тех дней, когда государство в определенной мере позволяло мужчине сопротивляться женской агрессии с помощью своей физической силы, в наше время сохранился лишь в общественном заблуждении о том, что мужчина никоим образом не может быть дискриминирован по сравнению с женщиной.

«Как такое возможно, чтобы женщина угнетала мужчину? Разве мужчины, если они достойны называться мужчинами, не должны быть способными защитить себя?»

Если вы рассмотрите это возражение трезвым умом, то безусловно сочтёте его крайне нелепым. Правовая сфера — это вопрос мастерства, а не силы или мужества. Но даже высококвалифицированные адвокаты будут для вас плохой защитой, если суд изначально предвзят.

Но в конце концов сам вопрос о мышечной силе абсурден и возмутительно неуместен. Самый храбрый и сильный человек будет слаб, как ребенок, окажись он перед всепоглощающей силой государства. Но любая женщина может по своей воле призвать на помощь эту силу, перед которой не устоит ни один мужчина. А за этой мощью закона стоит столь же непреодолимая мощь общественного мнения. И всё это по современному миропорядку настроено против мужчины, обвиняемого женщиной. Женщина-обвинительница обладает всей властью суда и поддерживается прессой и общественным мнением. Её физическая сила не имеет никакого значения; её реальное могущество заключается в поддержке общественного мнения, перед которым мужчина совершенно беспомощен. Власть самодержца заключается не в его физической силе, а в его способности управлять ресурсами государства. Русский царь и император Нерон были физически не сильнее простого нищего. Екатерина Великая была физически слабее самого низкого из своих гренадеров.

***

Простые люди обычно не разбираются в законе, а адвокаты не привыкли разбрасываться своими познаниями перед широкой публикой, если им не платят. Массовое незнание закона способствует судебному разбирательству, но сами адвокаты не особенно подвержены действию юридических привилегий женщин, и посему не слишком озабочены этой проблемой. Профессиональное мастерство адвокатов и их крепкая круговая порука обычно позволяют им брать верх над женщинами в судебных разбирательствах. Точно так же в прежние времена адвокатам удавалось увернуться от феодальных привилегий знати, которые так тяжело давили на остальное общество.

***

Однако, значительная часть женщин Англии всё ещё находится под влиянием старой политики Церкви и христианского мира. Они не оспаривают главенства мужа и не думают о том, чтобы коварно пользоваться этими новомодными женскими привилегиями. Тем не менее, даже эти женщины стали проявлять заметно больше властных манер по отношению к своим мужьям и другим зависимым от них мужчинам. Они осознают, что в случае чего — британское общество легко поставит мужчину на колени по их просьбе.

***

Надо отдать должное: существует некоторое меньшинство женщин, обладающих добротой, самоуважением и прочими приятными качествами. Они вообще не пользуются ни одной из вышеперечисленных несправедливых привилегий.

***

Если некое незначительное число женщин и подвергается угнетению со стороны отдельных мужчин, то это только потому, что по какой-либо причине, экономической или иной, эти женщины долгое время не желают обращаться в суд. Когда она всё же обращается за поддержкой к государству, то факт угнетения её мужчиной сразу выставляется на публику. Пресса громко трубит о таких случаях, но тщательно замалчивает истории о мужском рабстве — с целью создать ложное впечатление о том, в чью пользу производится несправедливость.

***

К самым чудовищным способам использования женских привилегий на практике прибегают в основном наиболее распутные представительницы женского пола. К счастью, не каждый мужчина становится жертвой. Но те, кто всё-таки попадает под этот каток, предпочитают скрывать историю своего несчастья. Друзья, может быть, и поверят в их невиновность, но всё остальное общество — никогда. У мужчины, пострадавшего от женщины, нет особого «мужского сообщества», к которому можно было бы обратиться. Но любую жену-скандалистку — и злобную мегеру, и хладнокровную шантажистку — всегда поддержит гендерно-предвзятая пропаганда.

Вот почему так важно помнить, что привилегии, дарованные английским законом женщине для использования против мужчины, не являются пустой формальностью. На самом деле строгость их соблюдения возрастает с каждым днем. Судьи, присяжные, адвокаты и журналисты соперничают друг с другом в том, кто больше ножей вонзит в сердце несчастного мужчины, вынужденного судиться с женщиной. Дошло до такого беспредела, что в юридической профессии уже открытым текстом принято, что не стоит требовать справедливого наказания правонарушений, если они совершены женщиной — за исключением разве что совсем вопиющих злодеяний, да и то не всегда.

Происхождение этого необычного феномена — варварской гинекократии среди англоязычного населения Британских островов, Америки и британских колоний — представляет собой предмет глубочайшего интереса, и его поверхностного рассмотрения будет недостаточно. Здесь же мы представили лишь снимок внешней поверхности — факты правового поля.

***

Стоит отметить, что мотивации к использованию своих привилегий у женщин такие же, как и у представителей любого другого привилегированного класса, среди которого могут быть как маньяки, злоупотребляющие своими привилегиями, так и весьма благочестивые люди, по-человечески относящиеся к подчинённым. Многие рабовладельцы были весьма снисходительными, как Сент-Клер, однако многие были подобны Саймону Легри [1].

[1. Сент-Клер и Саймон Легри — персонажи из романа Гарриет Бичер-Стоу «Хижина Дяди Тома». Сент-Клер был добрым рабовладельцем и относился к рабам человечно, а Саймон Легри издевался над своими рабами. Прим.переводчика]

Главными побуждающими мотивами, судя по всему, являются:

Стремление к экономической выгоде, к получению легких денег путём эксплуатации труда мужчины, порабощенного законом. Эта мотивация может заставить использовать несправедливо обретённую власть как женщину, так и мужчину. Этот хищнический инстинкт присущ пиратам, разбойникам и преступникам всех мастей.

Желание властвовать и угнетать. Этот импульс, в отличие от обычной мстительности, по мнению некоторых, сильнее выражен у женщин, нежели у мужчин. Однако никто не станет отрицать того, что он существует у обоих полов, каково бы ни было его реальное происхождение.

Мстительность и злопамятность. Чрезмерная мстительность за настоящие и воображаемые обиды, непропорциональная злопамятность на случайные досады из жизни — всё это при наличии власти может привести в действие тёмные стороны как женской, так и мужской личности. Если власть и не развращает, то, во всяком случае, она даёт плодородную почву для порока.

Современная жизнь в англоязычном обществе освобождает женщин от любого мужского влияния и индивидуализирует их, тем самым умножая конфликты и противоречия между двумя полами. Эту ситуацию усугубляют так же различные идеалы и критерии суждений (женщины оценивают мужчин по одним критериям, а мужчины женщин — по другим), а также воспитание, отсутствие иллюзий о противоположном поле у женщин и их присутствие у мужчин.

4. Многие женщины, всё ещё находящиеся под влиянием прежней политики христианского мира, даже и не подумали бы по собственной воле использовать силу женских привилегий в законе и обществе против своих мужей или других мужчин; но общественное мнение всё равно всячески подталкивает их к этому. Непрекращающийся шум истерической прессы навязывает им такой образ мышления, при котором в любом конфликте мужчина должен быть виноват, а женщина никогда не может ошибаться. Агрессивная пропаганда образа «новой женщины» внушает женщинам мысль, что, применяя оружие своих привилегий даже самым бесчестным образом, она защищает дело своих «сестёр». Кроме того, современное поклонение мамоне, пронизывающее всю английскую жизнь, породило среди женщин среднего класса негласное убеждение, что единственное предназначение мужчины — обеспечивать свою жену.

Революционная теория «равенства», начиная с 1789 года, применяется лишь в одностороннем порядке. Предполагается как аксиома, что жена сидит на полном обеспечении, и имеет право поступать так, как ей заблагорассудится; но в то же время она совершенно освобождена от обязанности быть послушной или хотя бы вежливой по отношению к своему мужу. В результате этого феминистического господства и сложилось положение, при котором мужчина вынужден терпеть все оскорбления и издевательства женщины без возможности как-либо ответить.

Такая концепция взаимоотношений полов навязывается женщинам тысячью различных способов и неизбежно влияет на каждую из них.

5. Многие женщины и сами не знают современного права, но адвокаты подстрекают их возбуждать иски, полагаясь на несправедливые привилегии женщин и предвзятость правового поля. Таким образом подвергаются опасности не только репутация, жизнь и состояние людей; поощряя споры между женами и мужьями, современный закон стал мощной силой в уничтожении вековых основ семейных отношений христианского мира. Сэр Уолтер Филимор в своём недавнем выступлении ясно показал, какую колоссальную роль играют адвокаты в производстве бракоразводных процессов.

Поэтому важно помнить, что если подчинённость женщин когда-либо и существовала в Англии, то ныне исчезла, и исчезла давно. За ней последовало состояние низменного порабощения мужчин предвзятому общественному мнению, истеричной прессе и подлым исполнителям закона.

Однако имеются некоторые признаки того, что узаконенному порабощению мужчин в Англии не суждено жить вечно. Закон, в конце концов — это лишь отражение общественного мнения.

Слабость мышц и привилегии по признаку пола.

В виду большой популярности одной дешёвой насмешки, с помощью которой всякие мелкопоместные, но бравые «умники» могут попытаться опровергнуть все вышеизложенные аргументы, стоит её ещё раз разобрать. Речь идёт об утверждении, что женщины не могут угнетать мужчин, поскольку они физически слабее. Если посмотреть правде в глаза, то эта претензия настолько глупа и абсурдна, что вряд ли вообще стоит на неё отвечать. Однако такая мысль, сколь бы нелепой она ни была, всё же остаётся в мужском коллективном бессознательном, и, бесспорно, играет роль в происхождении апатии большинства мужчин по вопросу о женских привилегиях. Поскольку мужчины физически сильнее женщин, многим кажется, что они не могут быть всерьёз угнетены женщинами – и дешёвые балаганные спорщики спекулируют на этом чувстве. Минутного размышления достаточно, чтобы показать, что вопрос о физической силе или слабости здесь абсолютно не имеет значения. С таким же успехом можно было бы утверждать, что поскольку русский царь и его наивысшие чиновники имеют менее развитую мускулатуру, чем средний русский крестьянин, то и нельзя всерьёз и без шуток рассматривать возможность угнетения русского крестьянина царём или его правительством. Самая слабая и хрупкая женщина легко уничтожит легион Самсонов и Геркулесов, призвав на помощь себе все государственные силы; а они готовы наброситься на любого мужчину по одному лишь её указанию.

Половая аристократия.

Из всего вышесказанного, казалось бы, даже самому предубежденному читателю станет ясно, что современное английское правовое поле, поддавшись обману, с молчаливого одобрения равнодушного большинства усугубило проблему разделения прав и обязанностей между полами, уступив женщине все права и возложив на мужчину все обязанности.

К этому стоит добавить, что даже недостатки положения женщин в былые времена сильно преувеличены пропагандистами феминистического культа, которые, конечно, представляют обществу крайне избирательную картину прошлого, чтобы ярче продемонстрировать порочность «ужасных мужчин» и страдания «угнетённых женщин». Действительно существовавшие моменты дискриминации женщин были по большей части обратной стороной медали того, что женщины не подлежали армейской службе, и они уж точно не возникали, как это обычно представляется, в результате какого-то глубоко продуманного миропорядка, базирующегося на всеобъемлющем заговоре мужчин. В обмен на формальное повиновение в некоторых сферах женщины получали не только покровительство государства – тогда действительно необходимое – но и весомые привилегии в других направлениях. Беспристрастный исследователь истории должен признать, что в любую эпоху мужчины могли чудовищно относиться к своим же собратьям по полу, но с женщинами они всегда обращались с относительной добротой и благосклонностью. Переход от феодального к современному капиталистическому строю в отношении положения женщин характеризуется, однако, не только полной эмансипацией женщин и упразднением любых следов их подчинённости, но и расширением старых женских привилегий, которые уравновешивали их былое повиновение мужу, а также дальнейшим нагромождением на них совершенно новых привилегий. В результате всего этого мы получили самую настоящую половую аристократию, основные черты которой мы обрисовали на предыдущих страницах.

Социалисты и феминистки.

Некоторые теоретики социализма любят описывать социал-демократическое государство будущего как то, что обеспечит «эмансипацию пролетария и женщины». Что касается второго пункта, то если под эмансипацией понимать господство, нам уже не придется ждать долго. Высшее развитие современного капитализма, примером которого являются англоязычные страны, законодательно поставило мужчину во всех отношениях под каблук женщины. И задача социализма в сфере межполовых отношений состоит в том, чтобы освободить мужчину от этого положения – если целью является равенство полов, конечно. Первый шаг на пути к такому равенству неизбежно заключался бы в отмене современных женских привилегий.

Избирательное право.

Абсурдно то, что защитники феминизма продолжают заводить старую песню об отсутствии избирательного права у женщин как о серьезном недостатке перед лицом всех привилегий, которые мы обсуждали выше. Мы не берёмся судить, стоит ли давать женщинам избирательное право, или это будет неправильно. Но, так или иначе, вряд ли его отсутствие у какой-либо группы однозначно свидетельствует об угнетённом положении этой группы. Ведь особые привилегии часто компенсируют избирательной дисквалификацией. Напомним, что и королевская семья Британии, со всеми её ветвями, лишена как пассивного, так и активного избирательного права. И всё же никто в здравом уме не будет утверждать, что, скажем, принца Уэльского кто-то жёстко угнетает. Точно так же и священнослужители официальной церкви лишены как минимум пассивного избирательного права (то есть они не могут заседать в парламенте), и всё же нельзя сказать, что по этой причине они являются угнетаемой частью общества. Женщины уже имеют на своей стороне парламент, а также судей, полицейских и приставов качестве своих смиренных слуг; разве возможно в такой ситуации каким-то образом вознести положение женщин в обществе ещё выше, даже дав им избирательные права?

«Угнетённая женщина»

Что же касается единичных случаев жестокого обращения мужчин с женщинами, особенно в браке, то они могут быть в значительной степени связаны с тем чудовищным правовым полем, которое было описано выше. Там, где закон фактически отказывает одной части общества в правосудии, «человеческая природа» (извиняемся за эту избитую фразу) иногда заставляет членов данной социальной группы брать дело в свои руки и пытаться восстановить справедливость действиями, доходящими иногда и до жестокости. И вместо того, чтобы тратить негодование и ярость на каждого отдельного преступника, будет гораздо мудрее искать и устранять основную причину этих преступлений. Дайте мужчинам разумную справедливость в делах с женщинами, прекратите попирать ногами все принципы честности и справедливости, повинуясь женскому визгу – и со значительной частью насилия мужей по отношению к жёнам будет покончено. Но пока закон остается таким, каков он есть, проблема единичных женщин, получивших по заслугам от доведённых ими мужчин, не достойна особого внимания.

В данном труде мы изложили правовое положение обоих полов в его текущем состоянии. Наша цель – распространять фактологическую информацию и не допускать, чтобы неосведомленные, хоть и честные в остальном люди стали жертвой эмоциональных разглагольствований шарлатанов (и мужчин, и женщин), не знающих закона, и столь же лишенных способности к независимому суждению по любому вопросу, сколь и беспристрастного чувства справедливости – тех самых личностей, которые так часто заявляют в прессе и на трибуне о «дискриминации женщин».