Эрик Фойгт: Самолёты не падают дважды

Пролог

Посвящается всем девушкам, разделившим судьбу Эланор. Вы прекрасны, вы любимы, и ваша история продолжается.

(1 сентября - 3 сентября 1995 года)

Утро пятницы выдалось необычно суетным. Хотя за последние две недели Эрик Фойгт успел было заскучать — Управление авиационной безопасности Альмарны под его руководством работало как часы. Серьёзных инцидентов не случалось года три, а в последнее время даже мелкие нарушения происходили всё реже.

На носу — десятая годовщина их с Эланор свадьбы. Вечером она должна вернуться из трёхдневной поездки в Генсаль, а дома — полный бардак. Кардан и Раздатка, дизель-куны, представители недавно выведенной Элизиэль и Дармином породы домашних скарифасов, совершенно отбились от рук. Эти ласковые и верные звери в отсутствие хозяйки повадились спать в гардеробной на вещах, хранящих запах Эланор. И никакие замки от них не помогали. Хотя будучи ещё котятами девяти месяцев от роду, эти шестилапые гиганты достигли размеров всего лишь крупной таксы и были не так искушены в домашнем хулиганстве, их неизменно выручал главный любимец Эрика — здоровенный двадцатикилограммовый рыжий Краз. Он научился вставать на задние лапы, средними нажимать на ручку двери, а передними — двигать щеколду.

Прямо сейчас творилось и вовсе форменное безобразие. Пока Раздатка валялась на куче платьев, скинутых с вешалок, а Кардан самозабвенно заворачивался в любимый комбинезон Эланор, Краз на кухне уже вскрыл шкаф с кошачьей провизией и вовсю прорывался внутрь пакета с сухим кормом, разбрасывая вокруг обрывки толстой бумаги.

Эрик ждал курьера, который должен был привезти подарок для его любимой женщины. Он планировал празднование уже давно. День их годовщины — третье сентября, если считать по аленвальскому времени, хотя тогда на Мохнатом Шнобеле уже успело наступить четвёртое. Но это не простая, а десятая годовщина, и праздновать они начнут сегодня! Вечером их ждёт обмен подарками и уютная двухместная кабинка в любимом стейкхаусе, а на выходные они поедут в глухой уголок берега Каранс, куда не добраться без помощи внедорожного пикапа «Элалин». Там они, как подростки, будут купаться голышом в уже прохладных водах величественной реки и наслаждаться тишиной и друг другом. Без котов — за ними приглядит их экономка, солидная и строгая гоблинша Фарина. Без Управления и даже без ближайших друзей — Мелароса и Эваниэль. Иногда нужно побыть исключительно вдвоём.

***

Только к обеду, когда пришла экономка, Эрик устранил последствия домашней «котострофы». Молодые бесенята были накормлены два раза, забеганы до положенной подросткам усталости и теперь наконец-то спали в любимом мягком домике. Краз одет в сбрую для прогулки и с нетерпением ждёт возможности обнюхать столь притягательный забор вдоль улицы и обмурлыкать соседскую овчарку — да, обмурлыкать, — потому что дизель-куны унаследовали от скарифасов и мейн-кунов их совершенно необычные для котов голоса.

Бардак в гардеробной устранён, платья развешаны, комбинезон отдан экономке в стирку, а подарок — с трудом добытая новинка компьютерных технологий, миниатюрный ноутбук Apple PowerBook Duo 2300c, вышедший буквально недавно, в августе, — надёжно упрятан от любопытных носов и хитроумных кошачьих лап. Эланор будет в восторге! Она давно заглядывалась на рабочий ThinkPad 850 Эрика, но хотела машину легче и удобнее. Для серьёзной работы у неё в кабинете стояла рабочая станция Sun SparcStation 20 с четырьмя процессорами и огромным 21-дюймовым цветным дисплеем. За этим огромным экраном пышнотелая эльфийка проводила часы, проектируя новые двигатели.

После успешных испытаний «Элалина» с мифриловым покрытием ответственных узлов двигателя, двухтактного дизеля со встречно-движущимися поршнями, она стала главным мехмагом-разработчиком лёгких автомобильных моторов для крупных легковых и средних грузовых моделей. Последние пару лет, активно переосмысливая устройство моторов «Юнкерс» Jumo-205, Эланор создавала облегчённый двигатель для среднеразмерных самолётов типа Ил-12 или Дуглас DC-3, которых на Альмарне было довольно много, и они активно требовали обновления.

«Элалин» тоже не остался одинок: после первых двух образцов, созданных Эланор и Линдис для себя, удачную и красивую машину начали выпускать мелкосерийно на заводе в Ардлаире под названием «Генсаль 280 Турбо».

***

Уже в сумерках раздался ни с чем не сравнимый рокот двухтактного дизеля «Элалина», созданного на основе «коммеровской тарахтелки» TS3. Эланор припарковала машину рядом с тёмно-зелёным «Рейндж Ровер Классик» супруга. Эта машина тоже не избежала приложения её заботливых рук. Вместо родного мотора Rover V8, требующего дефицитного высокооктанового бензина, здесь был установлен экспериментальный дизель её любимой системы. Три цилиндра, шесть поршней, объём — две и семь десятых литра. На выходе — сто семьдесят лошадиных сил, которые спокойно переваривает родная, с доработанным гидротрансформатором, четырёхдиапазонная автоматическая коробка передач.

Эланор выскочила из своего огромного пикапа. Счастливая, она словно на крыльях полетела домой — прямо в объятия супруга. Несмотря на весьма крупное телосложение и яркий характер, она была исполнена эльфийской грации и очарования. Соскучившийся за три дня Эрик крепко прижал любимую к груди и нежно расцеловал. В тот же момент, почуяв хозяйку, проснулись шестилапые хулиганы. Раздатка и Кардан неуклюже скакали вокруг неё и не успокоились, пока им не досталась своя, очень большая порция ласки и по куску вяленого мяса. На запах угощения выполз из-под кровати пыльный Краз — для него лакомство тоже нашлось.

Наконец у Эланор появилось время рассказать о поездке. Она закончила разработку компактного мотора для самолётов класса «Цессны-182»: при весе всего двести килограммов он развивает вполне приличные триста лошадиных сил. И это только начало целого лёгкого семейства! В основе лежали идеи всё той же «тарахтелки», но доведённые до идеала с помощью эльфийского чутья, компьютерного проектирования, мифрила и капли магии. Первой же пробой такого подхода стал двигатель внедорожника Эрика. За эту разработку Эланор получила награду из рук леди Винтоны, бессменного архимага Генсальской академии. А также было решено, что Эланор отправится на конгресс мехмагов-двигателистов, который вскоре будет проходить в Ардлаире. Там будут обсуждаться вопросы серийного производства её новых моторов и опыт эксплуатации немецких Jumo, с которых и началась дизельная экспансия в авиацию Альмарны.

После триумфальной спасательной операции, где неоценимую роль сыграла старая летающая лодка «Милая Эльза», именно её двигатели обрели бешеную популярность. Сначала Альмарна выгребла все запасы моторов с Земли. Когда же стало понятно, что их хватит лишь на десяток-другой бортов, а советский 5ТДФ для самолёта слишком тяжёл, началось мелкосерийное копирование немецких моторов. Несмотря на то что их установка на приспособленные изначально под звездообразные моторы «Илы» и «Дугласы» была весьма сложна, экономия от перехода на втрое более дешёвое топливо стала хорошим мотиватором. Даже для эльфийских авиакомпаний.

Следующей большой работой Эланор и её команды должен стать как раз звездообразный дизель. Разные его варианты подойдут как для массовых лайнеров, так и для флагманских «Конни».

Суровые мехмаги на предыдущих конгрессах обсуждали возможность перехода на реактивные или хотя бы турбовинтовые двигатели. Однако такие моторы эффективны на заметно более высоких скоростях и, главное, высотах. А рассеянная в верхних слоях атмосферы магическая энергия очень быстро губила технику — особенно страдали сложные системы управления газотурбинных двигателей.

***

После рассказа о работе Эрик напомнил Элли, искусно делающей вид, будто она ничего не помнит, о том, что сегодня у них большой праздник. И повёл супругу в её кабинет. Здоровенная коробка, завёрнутая в несколько слоёв шуршащей подарочной бумаги и перевязанная сиреневой лентой, сразу заинтриговала девушку. Пока она возилась с обёрткой, неутомимые питомцы, привлечённые громким шуршанием, аж втроём начали скрестись в дверь, тщетно пытаясь открыть её, предусмотрительно запертую на внутренний замок.

Подарок страшно обрадовал Эланор. Она тут же открыла компьютер и начала знакомиться с новой для неё системой Macintosh. Эльфийка уже решила, что поставит док-станцию для ноутбука рядом со своим основным компьютером и свяжет их настоящей локальной сетью.

Для Эрика у неё тоже был заготовлен подарок — настолько необычный, что он заставил бы даже остановившееся сердце зомби совершить ментальный кувырок. Отложив ноутбук, Элли повела супруга к лестнице на чердак. Все десять лет жизни здесь он пустовал. Но в последний месяц, стоило благородному Эриону — как его уважительно называли эльфы — выйти из дома, Эланор и Фарина заговорщицки поднимались туда. Сохраняя всё в строжайшей тайне, они наводили порядок: отмывали полы и стены от вековой пыли, украдкой запускали мебельщиков, устанавливающих столы. Самым сложным оказалось выманить супруга погулять с Кразиком в тот момент, когда курьер привёз долгожданные коробки с подарком. Но всё это было не зря!

На чердаке сурового главу Управления ждали несколько коробок с мечтой каждого мальчишки. А ведь всем известно, что в любом взрослом мужчине живёт тот самый ребёнок. Эрик плакал от счастья, увидев три огромные коробки с памятной ему до сих пор надписью Marklin. В первой были макеты зданий вокзала, грузовой станции и аэропорта с прилегающим к нему аккуратным перроном. Во второй — огромное количество рельсовых плетей и проводов для подключения, но самое интересное скрывалось в третьей коробке.

Там лежали миниатюрные модели поездов: удивительного изящества пассажирский экспресс Trans-Europ-Express в чудесной кремово-бордовой окраске, симпатичный и немного забавный пригородный дизель-поезд VT.98 вишнёвого цвета и суровый чёрный паровоз BR44 под собственным именем «Принц Ойген» с вагоном-краном и парой платформ. Эти модели могли ходить по путям независимо друг от друга. Новинка — пульт управления DCC — позволяла отдавать команды каждому составу отдельно: выбирать скорость, включать фары или давать свисток, а паровоз выпускал самый настоящий пар! К этому богатству прилагались модели автомобилей, автобусов и самолётов, и даже крошечные фигурки человечков.

Эрик всегда любил миниатюры. На его рабочем столе стояли маленькие самолёты и копия его первого «Ленд Ровера» первой серии — того самого, на котором он отправился в путь промозглой осенью 1962 года. Та дорога привела его к знакомству с Меларосом и ко всем последующим невероятным приключениям. Он ещё в детстве грезил о заводной железной дороге, но такие игрушки во все времена были уделом зажиточных семей, к которым его родители не относились. Теперь же его восторг был безграничен. Это был подарок, о котором он не заговаривал, но в самом тайном уголке души продолжал мечтать. Эланор очень тонко чувствовала своего редко выражающего эмоции на публике супруга и готовила сюрприз почти полгода: изучала каталоги, терзала местных моделистов и доставала представителей Альмарнской внешнеторговой компании. Теперь она была счастлива просто оттого, что сделала счастливым своего любимого.

***

Супругам было очень трудно побороть острое желание остаться дома, где Эрик на чердаке собирал бы миниатюрный городок, а Эланор сидела бы рядом и возилась с ноутбуком, устанавливая программы со множества дискет или даже с компакт-дисков, для которых в комплекте шёл внешний привод со SCSI-интерфейсом. Но голодное урчание в животе милой эльфийки напомнило о запланированном визите в стейкхаус.

Впрочем, на пути к сочным стейкам, которые оба супруга предпочитали минимальной прожарки «с кровью», возникло ещё одно препятствие. Меларос и Эваниэль обещали не нарушать планы пары на уединение, но всё же передали обоим подарки. Элли распаковала свою цифровую камеру Chinon ES-3000 с оптическим зумом ещё в Генсале, и тем приятнее был для неё подаренный мужем ноутбук — теперь она могла сфотографировать интересующие её механизмы и сразу посмотреть снимки или даже обработать их. Меларос, как страстный фотограф, решил погрузить обоих друзей в зарождающийся мир цифровой фотографии, хотя сам отчаянно ждал, пока его любимый «Хассельблад» выпустит цифровую камеру мало-мальски разумных габаритов. Эрику он выбрал в подарок аналогичную модель — Kodak Digital Science DC50. Оба аппарата имели одинаковую начинку, но если «Хинон» был изящным бело-серебристым хай-тек аксессуаром, подчёркивающим интеллектуальный стиль прекрасной эльфийки, то «Кодак» выглядел как серьёзный инструмент, под стать стилю Эрика.

Сфотографировав друг друга, скарифасиков и почтенную экономку, парочка, наконец, отправилась в ресторан. Домой они вернулись уже поздно, ближе к полуночи — и то лишь чтобы переночевать и рано утром отправиться в чащобы левого берега Каранс, что лежат выше по течению, километрах в пятидесяти от Корленбурга. Соблазн засесть дома был отложен до понедельника — ведь работы в Управлении ожидалось ноль целых ноль десятых, а Эланор планировала следующую поездку в Генсаль только через пару недель.

***

После по-летнему тёплого и солнечного субботнего дня они спали без задних ног. Супруги вдоволь накупались в прохладной воде Каранс и нагулялись по живописному песчаному берегу в окружении вековых дугласовых пихт. Они собирали дикую малину и землянику, слушали лесных птиц и даже встретили уморительную, довольно упитанную лису-попрошайку. В завершение вечера Эрик и Эланор, уютно устроившись в просторной кабине «Элалина», разложили сиденья в широкую кровать и до самой ночи пели друг другу любимые песни. Хрипловатый голос Эрика прекрасно дополнял нежный и певучий голос эльфийки.

Утро воскресенья выдалось туманным и прохладным. В кабине вовсю работала печка-автономка, поддерживая уют и сладостную дрёму. Солнце ещё не взошло над горизонтом, когда из влажной чащи, мокрая до нитки и вся в грязи, вышла Алиса Ветрогляд. Её форменная куртка была измазана жидкой глиной, она же забилась в длинные косы, и даже красивое лицо девушки покрывали грязные пятна. Вскоре она нашла место стоянки и подошла к машине. Фантом, живущий в «Элалине», узнал молодую женщину и сам приоткрыл окно задней левой двери, подсказывая, где находится следователь.

— Мельдо Эрион, — смущаясь оттого, что нарушает покой семейной пары, но всё же твёрдо позвала она. — Шеф! Проснитесь, срочно!

— Я не сплю, дорогая Алиса, я просто был погружён в свои мысли, — пока ещё расслабленно ответил он. — Что привело вас сюда?

— Шеф, в небе над Вестерстедом... Ли-2, пассажирский борт, — хрипло выдохнула девушка. — Отказ обоих двигателей на взлёте. Много погибших.

Глава 1. Тревожное воскресенье

(3 сентября 1995 года / 16-17 марта 1980 года)

Эрику понадобилось всего полминуты, чтобы одеться и выскочить из машины. Алиса протянула ему конверт с красной полосой — знак высочайшей важности донесения.

Это был обычный вечерний рейс на Ардлаир, комбинированный Ли-2Т — 12 посадочных мест и большой грузовой отсек в хвосте. В выходные он всегда забит до отказа. Вестерстед — городок живописный, уютно расположенный между скалами и большим тёплым озером, дарящим ему довольно мягкий климат. Туда ездит много туристов, и почти столько же менее праздного люда — в основном инженеров и торговцев. В этом городе отлично уживаются благородные эльфы, умеренно-консервативные альматани из числа верных Свету — коренное человеческое население Альмарны, — и имеющие хорошее образование гоблины-инженеры, являющие собой значительную часть сотрудников «Крыльев и Моторов Вестерстеда» — авиаремонтного завода, обслуживающего авиакомпании всех рас Альмарны.

В конверте пока лишь самый базовый объём информации — тип борта и выписка из истории обслуживания, предварительные данные по пострадавшим и первые показания свидетелей. Самолет успел набрать всего тысячу футов, когда сработала сигнализация отказа левого двигателя. Второй пилот де Гра успел связаться с диспетчером, запросил разворот и экстренную посадку, но спустя короткое время отказал и второй двигатель — это было последнее сообщение с борта. Распечатка радиообмена прилагалась. Через три минуты с вышки заметили столб дыма, поднимающийся с поля сразу за озером. Спасатели смогли добраться до места через 17 минут. Оба пилота выжили — при падении кабину оторвало, и она укатилась далеко от горящего фюзеляжа. Трое пассажиров и стюардесса чудом спаслись, выпав наружу в момент разлома. У них серьёзные травмы, но жизнь вне опасности. Девять человек, оставшихся в салоне, погибли при взрыве. Полная история обслуживания самолёта уже дожидается Эрика в Вестерстеде.

Пока Эрик читал донесение, Элли уже проснулась и, увидев продрогшую Алису, быстро оделась и затащила подругу в кабину, чтобы та хоть немного начала согреваться, — но кабину уже наполнила сырая прохлада — утренний туман поразительно передавал липкую тревогу страшных новостей. Эланор выкрутила автономку на максимум, заставила Алису снять мокрую одежду и протянула ей большое полотенце.

— Проклятье. Неужели мы расслабились и отпустили хватку?! Что ещё известно? — холодно воскликнул Эрик.

— Капитан и стюардесса — эльфийская чета, среди погибших пассажиров тоже один эльф, — ответила Алиса, одеваясь в запасную рубашку шефа, любезно выданную Эланор. — Меларос уже должен быть там, его вызвал его дядюшка, король Алькенос.

— Час от часу не легче! Тяжело слышать о погибших, но ещё тяжелее, когда погибает кто-то из наших, — Эрик за эти годы был тепло принят эльфами и уже считал себя одним из них.

— Это ещё не всё. Полгода назад самолёт был переоборудован под дизельные двигатели «Ардлаир-Ю205», произведённые на Альмарне. Неисправностей за это время не отмечено. Топливо проверяют. — Сердце Эланор похолодело. Она участвовала в запуске программы производства этих моторов, и пусть не была их разработчиком — они всё равно были для неё родными.

***

— Топливо проверяют, — задумчиво произнёс Валентин Коряжмин, старший следователь Управления Авиационной Безопасности Альмарны таким же сырым и промозглым утром 16 марта 1980 года.

Прошло пять лет после отставки Антонио Альвареса, его руководители менялись каждые девять месяцев, будто эта должность заколдована. В этот раз перед ним сидел странный, очень бледный, практически серокожий мужчина с коротким ёжиком седых волос. Его рукопожатие было холодным и некрепким, но голос — доброжелательный, спокойный и уверенный. По управлению ходили странные слухи о нём, будто его подняли из мёртвых гоблины. Валентин, которому сейчас было сорок семь, помнил, что когда только устроился в Управление, принимал дела погибшего в авиакатастрофе следователя Эрика Фойгта — и этого нового начальника звали так же. Только он был явно моложе того Фойгта лет на двадцать и, скорее всего, просто чем-то болел. «Явно долго не выдержит, но мужик вроде дельный», — думал о нём следователь Коряжмин.

— Жду от вас отчёта. Если нужно — просите подкрепление, я выделю вам людей. Дело великой важности! Давно у нас не было взрывов двигателей на взлёте!

— Я сам понимаю. Это горе для нас всех. Двадцать восемь погибших в «Дугласе DC-3», а ещё эти несчастные гоблины в поле! Многих спасли, но одиннадцать погибших на земле — такого никогда не бывало в нашей истории!

— Спасибо, Валентин. Успехов в расследовании.

Это были первые недели его новой жизни. Или не-жизни. Он ходил, мыслил, ел и пил. Даже дышал, хотя прохладной весной это не всегда требовалось. Его сердце не билось, а руки и ноги были будто ватными. Вместо крови в его теле циркулировала смесь консервантов, переносчиков магической энергии и гидравлической жидкости, хлёстко называемая гоблинами «зомбожижей». А сам Эрик теперь был зомби. Нет, не тем зомби, что бесцельно шатается и пожирает плоть и мозги добропорядочных жителей. Зомби в культуре гоблинов были исключительными личностями — врачами, исследователями, учёными. Только незаменимые могли удостоиться зомбификации — именно поэтому, при всём уважении к своим правителям-шаманам, гоблины никогда не создавали зомби из них. Те передавали свои знания наследникам магическим путём. И практически никогда зомбификации не удостаивались представители других рас. Эльфы и так имели бесконечную продолжительность жизни, однако размножались весьма редко. А люди-альматани и гномы до сих пор относились к гоблинам настороженно, и крепкой дружбы между ними не водилось.

Эрик Фойгт был первым исключением за несколько сотен лет. Эльфийский принц Меларос, увлечённый авиацией, не только искренне верил, что лишь погибший следователь способен вернуть к жизни Управление Авиационной безопасности, но и питал к нему глубокое уважение и благодарность — когда принц был довольно юн и порывист, один лишь Эрик принял его всерьёз и во время совместного расследования заинтересовал его самолётами так, что это стало второй любовью всей его жизни после пышной красавицы Эваниэль, дипломата-квиэли и младшей сестры мехмага Эланор.

***

Сердце Эланор бешено билось, её тело била крупная дрожь. Алиса и Эрик пытались успокоить девушку, но она вцепилась в плечо супруга и плакала навзрыд. Для неё эта катастрофа превратилась в личную трагедию, стоило ей узнать про моторы. Только когда Эрик пообещал взять её в команду консультантом по двигателям, она переключилась с трагедии на жажду поиска правды в этом жутком происшествии.

— Алиса, — вернулся к разговору Эрик, — а что же случилось с вами? Простите, я не сразу обратил внимание на ваше состояние.

— Ничего страшного, я в порядке, милая Элли меня уже согрела, — ответила та, поправляя тесноватую в груди рубашку Эрика. Хорошо хоть длинноватые брюки шефа не норовили сползти, Алису спасала узкая талия и широкие бёдра. — Вы забрались в такую глушь, мне нужно было взять вездеход, а я поехала на своей «тойоте» и застряла.

— Что же, пора вам помочь, — извиняющимся тоном молвил зомби. — Я и не успел подумать, как вы до нас добирались. Думаю, мы легко справимся с вашей машиной и поспешим в штаб-квартиру.

Легко, конечно же, не обошлось. Новенький малиновый «Ленд Крузер 80» Алисы сел на мосты на торфяном берегу небольшого и с виду совершенно безобидного ручейка. Даже могучий «Элалин» проходил этот участок на третьей пониженной и со всеми тремя блокировками — с трудом, но уверенно. А более лёгкий «Ленд Крузер» сначала шёл по торфу, аки посуху, но при первой коварной пробуксовке провалился сначала одним колесом, а потом и всеми. Благодаря серьёзной заводской подготовке, «Тойота» успела закопаться почти на метр, понемногу двигаясь вперёд, прежде чем Алиса поняла, что серьёзно застряла. Ей оставалось идти ещё около пяти миль в предрассветных сумерках. Жидкий торф, а потом жидкая глина правого берега ручья изрядно измазали упорную женщину, но до цели она всё же добралась.

«Ленд Крузер» успел сродниться с торфяной жижей, когда на его буксировочной проушине прочно повис тяжёлый кованый шакл. Эланор, конечно, пришлось повозиться, аккуратно разворачивая огромный пикап носом к застрявшей «Тойоте». Но стоило машине остановиться, как Эрик выскочил наружу, достал из лючка в кузове шакл, размотал трос лебёдки и по пояс в стылой жиже отправился цеплять узника торфяников.

Эрик отошёл в сторону и взмахнул рукой: «Мотай!». Тут же взревел дизель, и мощная гидравлическая лебёдка натянула трос. «Крузер» дёрнулся, сдвинулся примерно на фут и остановился. Несколько раз Эланор отпускала и натягивала трос, но машина оставалась недвижима. Эрику пришлось вернуться к пикапу и достать блок-полиспаст и короткий трос, чтобы его удобнее зацепить. За годы жизни с любящей приключения и наслаждающейся синдромом «Чип и Дейла» супругой он превосходно освоил технику внедорожной эвакуации. Всего минут семь ему потребовалось, чтобы перецепить тросы и собрать нужную конструкцию.

Снова взмах руки, снова рёв дизеля — на этот раз сначала слегка дёрнулся сам «Элалин», но мгновение спустя с громким чавканьем «Ленд Крузер» потихоньку начал вылезать из грязи. Пара минут — и он был свободен. Ещё несколько мгновений спустя обе машины уже неслись прямиком в аэропорт Корленбурга, штаб-квартиру Управления Авиационной Безопасности Альмарны.

***

Две машины вихрем пронеслись по лесу и выскочили на трассу. Сквозь постепенно рассеивающийся туман по идеальному асфальту шоссе Цугундер — Корленбург летели два трудноузнаваемых, особо грязных объекта. Первый был поменьше и погрязнее, мутно-коричневого цвета. Сквозь кое-как расчищенное лобовое стекло проблескивала портативная синяя мигалка. Следом с диким рёвом летел серый ком грязи, у которого с трудом угадывалась сапфирово-синяя крыша.

Распугивая ранних прохожих и обгоняя утренние автобусы, странная кавалькада пронеслась через спящий Корленбург, выскочила на Аленвальское шоссе и спустя три мили свернула на дорогу в аэропорт. Охранник у служебного въезда было заколебался, но, увидев мигалку, с трудом, однако всё же признал транспорт начальства и открыл шлагбаум ровно перед носом «Тойоты».

Раздался визг тормозов, обе машины остановились возле здания штаб-квартиры Управления. Рядом — ангар, принадлежащий Управлению.

— Алиса, найдите Кваина, пусть собирает экипаж и готовит «Эльзу» к вылету. У него час. Эланор, милая, готовься к полёту, если что-то нужно, возьми на базе. Да, Алиса, вы полетите с нами — авиаремонтный завод в долевой собственности у эльфийских властей и предпринимателей-гоблинов, без вашего участия никак.

— Мне нужен компьютер с «Солярисом», — холодным деловым тоном сказала Эланор. — Копия моих программ и чертежей всегда со мной. Запас одежды и переносной диск — в моём «аварийном чемоданчике» в рундуке под задним сиденьем «Элалина».

— На борту «Эльзы» стоит RS/6000, но я возьму для тебя «Спаркбук» из наших запасов. Один процессор на 50 МГц и 32 «метра» памяти — будет достаточно?

— Достаточно — мне главное открыть чертежи и заметки. Лэптоп к тому же даст мне возможность работать прямо в поле. Но чур ты носишь, я знаю эту модель, она тяжёлая, не то, что моё «Яблочко»! — её голос впервые после известий о катастрофе потеплел, а на устах появилась слабая улыбка.

Эрик поцеловал супругу и как был, по грудь мокрый и грязный, с растрёпанными белыми от седины волосами до лопаток, отбивая шаг, направился в штаб. Дежурный охранник у входа хотел было остановить неопрятного незнакомца, но, признав шефа, застыл, отдавая честь с открытым от удивления ртом. Прежде чем переодеться в чистую форму, Эрик сделал несколько звонков из своего кабинета. У системных администраторов, юникс-магов, как их звали эльфы, он запросил «Спаркбук» с чистой системой, двумя жёсткими дисками и парой запасных батарей. Отозвал с выходных криминалиста Эйдана О’Лири, с радостью перебравшегося из Фарадей-сити вслед за начальством, и эксперта-химика Алевтину Коряжмину — дочку его давнего коллеги. Местного вестерстедского химика Иво Шамору он не знал и оснований доверять ему не имел.

Эрик поднялся из-за стола, подошёл к высокому платяному шкафу и рывком сбросил с себя тяжёлый, промокший насквозь шерстяной китель. Под ним открылась мертвенно-бледная, сероватая кожа, местами покрытая тонкими, едва заметными швами гоблинских шаманов — шрамами от его вынужденного перерождения в восьмидесятом. Обычный человек на его месте уже вовсю стучал бы зубами от озноба после получаса в ледяном торфяном болоте. Но Эрику не был знаком холод. Его кровеносная система, теперь гонявшая по сосудам «зомбожижу», работала безупречно, не требуя ни тепла, ни отдыха. Стянув грязные брюки, он плеснул в лицо холодной воды из фаянсового умывальника, быстро расчесал длинные белые волосы, собрал их в хвост и облачился в свежую, отглаженную форму главы Управления с серебряными петлицами.

В дверь кабинета коротко, трижды стукнули. То был Кваин, бессменный борт-инженер и шеф-механик «Милой Эльзы». Жил он в небольшой уютной квартирке при штабе — «Эльза» была ему словно дочь, и он хотел быть всегда рядом — особенно теперь, когда она была не просто самолётом, а довольно разумным фантомом, вторым по уровню силы и развития после знаменитой шхуны «Покорим Полюс».

— Мельдо Эрион, «Эльза» готова к вылету, — отчеканил гном, хотя не прошло и пятнадцати минут. Эрику показалось, что Кваин не расслабляется ни на минуту и когда ни обратись — машина всегда будет в полной готовности. — Вы сами у штурвала будете?

— Пожалуй, уважаемый Кваин, — задумчиво ответил Эрик, — но мне нужен второй пилот. А лучше возьмите дежурный экипаж у «Эвани-Эйр», у них сертификация на BV.138 обязательна для всех, кто базируется в Корленбурге, Ленасмальте и Аленвале.

— Сегодня в запасе Хильдор и Гальдер, молодёжь!

— Отлично, слышал про этих ребят, они способные.

После ухода Кваина в кабинете снова воцарилась тишина, было слышно, как тикают часы на столе Фойгта, отсчитывающие последние минуты до десяти утра. Внезапно в углу стола заскрипел матричный принтер — на него дублировались все ключевые донесения и служебная информация, кроме секретных сведений. В этот раз сообщение было коротким: «Аэропорт Вестерстед закрыт с 9:00 3 сентября 1995 локального времени до дальнейших объявлений». «С ними у нас час разницы, закрывают срочно, видимо Меларос прилетел, раз решился на такое», — подумал Эрик. Закрытие аэропорта действовало для всех воздушных судов, даже для правительственных бортов и самолётов Управления. Придётся садиться на озеро, подумал Эрик, не самая удобная посадка — озеро мелкое, с неприятными песчаными отмелями, усеянными мелким щебнем. Садиться нужно будет чуть ли не на середину и аккуратно следовать к причалу яхт-клуба. Гидроаэропорт в Вестерстеде был, но принадлежал местному курорту и располагался на противоположном берегу озера.

***

«Аэропорт Вичвуд закрыт с 12:00 17 марта 1980 года до дальнейших объявлений», — пищал матричный принтер в углу Эрикова стола за каких-то полчаса до закрытия. «Интересно, сколько бортов придётся развернуть на запасные?» — подумал он. В этот раз солнце било прямо в окно, чем изрядно раздражало новоиспечённого Шефа. «Чёртовы жалюзи!» — про себя ругался он. Пальцы едва слушались его, и попытка зашторить окно уже один раз стоила ему оборванного тросика их привода.

Раздался звонок. Это был Валентин Коряжмин.

— Эрик Вильгельмович, важные новости для вас! Мы не продвинулись, но всё это выглядит очень странно! Двигатели новые, отработали по полторы сотни часов. История обслуживания выглядит чистой. Топливо проверили. Местный химик Эгон Варга всё проверил. Я заставил его провести исследовательский тест — всё в порядке, моторный он проводить отказался, ссылается на износ оборудования. Но я тихонько утянул пробу и отправил вам с Микавой. Он улетел последним рейсом!

***

Очередной стук в дверь отвлёк Эрика от воспоминаний.

— Доброе утро, Алевтина Валентиновна, простите, что украл вас у семьи! — приветствовал Эрик вошедшую невысокую полную женщину чуть за сорок. Алевтина в юности была миниатюрной худенькой блондинкой, стриженной «под мальчика», и характером была вся в отца — порывистая, увлекающаяся, но надёжная и неутомимая. Неудачное замужество и потеря отца её изменили — она сильно располнела, сохранив, однако, добродушную миловидность лица, и внешне теперь походила на воспитательницу детского сада или заботливого учителя начальной школы. Она души не чаяла в своей теперь уже взрослой дочке Людмиле и годовалой внучке Верочке. Однако искристые голубые глаза выдавали в ней незаурядный ум и по-прежнему твёрдый характер. Алевтина стала выдающимся экспертом-химиком, и в своё время за неё боролись уголовный розыск Ленасмальта и пара местных химических компаний, но сердце её всегда вело по стопам отца — в Управление.

— Не берите в голову, Эрик Вильгельмович, — она, как когда-то и её отец, величала шефа исключительно по имени-отчеству, — сегодня наша няня свободна, а завтра агентство кого-нибудь пришлёт, и Людочка сможет выйти на работу. Людмила работала тут же, в Управлении, она была системным администратором и отвечала за резервное копирование данных. Она управляла огромной ленточной библиотекой «Тандберг» и в шутку называла себя «простым библиотекарем».

— Передайте Людочке, что библиотека подождёт, а её матушка мне сейчас нужна на передовой, — Эрик мягко улыбнулся, и эта улыбка на бледном лице зомби всегда выглядела немного непривычно. — Дело дрянь, Алевтина. Утром под Вестерстедом упал Ли-2Т. Два дизеля Ю205. Синхронный отказ на взлёте, на тысяче футов. Местная экспертиза уже пытается замять дело. Химика Шамору знаете?

Алевтина Валентиновна мгновенно подобралась. Добродушная миловидность уступила место профессиональной цепкости, а в голубых глазах блеснул тот самый упрямый огонёк, который Эрик помнил по её отцу.

— Шамору? Слышала. Хитрый лис. Осторожен и расчётлив. Работает на местных производителей удобрений. Иногда подвязается экспертом. Я видела его однажды, он уже немолод, а у нас появился несколько лет назад, вроде с Земли приехал.

— А давайте, Алевтина Валентиновна, мы не только его пробы перепроверим, а попробуем из почвы пролитое топливо извлечь и проверить. Берём с собой полевую лабораторию, реактивы. Нам нужно будет провести полную экспертизу топлива прямо в Вестерстеде. И исследовательский, и моторный тесты — лично! Если надо — заглянем в гости на завод, уж там нам дадут двигатель для моторного теста!

В этот момент в кабинет вошёл «юникс-маг» Томми Золотое Перо, настоящий индеец-шайен и при этом альмарнец уже в третьем поколении. Он принёс увесистый кофр с ноутбуком и запасными батареями. Эрик только успел отблагодарить его, как вошла Алиса и пригласила шефа пройти на борт:

— Элли, Кваин, Эйдан и Хильдор с Гальдером уже на борту, ждут распоряжений и вас с Алевтиной!

— Алисочка, пять минут, и я буду, отправьте дежурного, пусть поможет мне с чемоданами! — ответила Алевтина и засеменила в свою лабораторию.

***

К одиннадцати «Эльза» уже стояла перед ангаром на установленном десять лет назад шасси — теперь она была амфибией. Пятнадцать минут спустя все чемоданы уже были уложены, а команда расследования заняла места в салоне. Элли успела переодеться, в её объёмистом «аварийном чемоданчике» из «Элалина» были одеяния на любой случай. Сейчас, в связи с аварией, она выбрала аккуратный чёрный брючный костюм. Она ждала взлёта, чтобы достать ноутбук и начать загружать в него рабочие данные.

За штурвал сел Эрик, правое кресло занял Гальдер, его задача — поднять самолёт в воздух и занять эшелон, пока командир ведёт радиообмен с диспетчерами. Пять минут спустя диспетчеры разрешили руление на исполнительный, а в половине двенадцатого Эрик получил добро на старт, кивнул Гальдеру, и тот твёрдой рукой сдвинул все три РУДа на взлётный и повёл тяжёлую, загруженную почти до предельной массы машину навстречу небу.

— Командир, есть отрыв! — радостно озвучил Гальдер. — Убираю шасси.

— Шасси убрано, три лампы погасли. Набирай пять тысяч по прямой и ложись на маяк Ардлаира.

— Набираю пять тысяч по прямой и иду на Ардлаир.

— Ого, почти по прямой!

— Да, не удивляйся, мы идём с высшим приоритетом. Будь внимателен: когда пройдёшь Фарлингтон, переключайся на маяк Вестерстед. Садиться будем на озеро — я приму управление.

— Принял, после Фарлингтона ухожу по прямой на Вестерстед.

Полёт проходил в тишине, прерываемой только радиопередачами. Каждый занимался своим делом — читал сводку, копию которой подготовил для всех Эрик, обновлял знания по типу борта и двигателя, работал с компьютером. Атмосфера на борту была напряжённой и деловой, хотя большинство членов команды в жизни были друзьями или как минимум хорошо знакомы. Тяжкое предчувствие больших неприятностей разливалось по салону.

Глава 2. Звенящая тишина над Вестерстедом

(3 сентября 1995 года / 18 марта 1980 года)

Пока Эрик собирал команду расследования, Меларос и Эваниэль отдувались в Вестерстеде. Как Эрик и подумал, их «Конни» коснулась вестерстедской полосы примерно за двадцать минут до девяти по местному времени. Без десяти девять эльфийская чета спустилась по трапу с борта, где их встретили бургомистр Кафендил и представительница местной аристократии Тургониэль — надменного вида светловолосая эльфийка. Меларос её знал и на дух не переносил. Она была дальней родственницей короля Алькеноса, что-то вроде «седьмой воды на киселе», и очень любила этим кичиться. Меларос же, приходясь ему племянником, статус имел куда более высокий; напоминать об этом он совершенно не любил, однако при общении с Тургониэль приходилось.

— Ваше Высочество, — Тургониэль едва заметно склонила голову, но её ледяной взгляд надменно скользнул по фигуре Мелароса и остановился на Эваниэль. — Мы не ожидали увидеть вас в Вестерстеде столь скоро. Удивлена, почему ваш самолёт до сих пор пахнет столь ненавидимым вами бензином!

Бургомистр Кафендил, невысокий, суетливый альматани в дорогом, но слегка помятом суконном сюртуке, нервно потирал руки, затравленно оглядываясь на Тургониэль. Было очевидно, что местная эльфийская аристократка вертит главой городской администрации, как собака хвостом, и Кафендил сейчас больше всего на свете боялся не угодить своей влиятельной покровительнице.

— Мельдо Меларос, ситуация чрезвычайная, — быстро затараторил бургомистр, заглядывая принцу в глаза и стараясь сгладить холодное высокомерие Тургониэль. — Город в панике. Десятки погибших! Среди них — уважаемый член совета и пятиюродный брат леди Тургониэль! И маги, и эксперты в один голос твердят, что это сами небеса отвергают нефтяное масло!

Меларос медленно спустился на последнюю ступеньку трапа, сдерживая глухое раздражение, и бросил на Тургониэль взгляд, исполненный холода и злости. Эваниэль шла чуть позади, её лицо оставалось безупречной маской эльфийской вежливости, но пальцы, сжавшие ремешок дорожной сумки, слегка побелели.

— Мой самолёт, леди Тургониэль, пахнет надёжностью и исправной механикой, а салон — свежестью горных альфиринов и уютом лимонной рощи моего благословенного дядюшки, — спокойно, но с той самой непреклонной королевской жёсткостью, от которой бургомистр моментально вжал голову в плечи, ответил принц. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать сорта топлива. Кафендил, возьмите себя в руки. Кто именно из магов сделал заключение о «небесном гневе»? Кто ваши эксперты?

Бургомистр испуганно покосился на Тургониэль, ища поддержки. Светловолосая эльфийка презрительно фыркнула, поправляя тонкую меховую накидку на плечах.

— Основание — тела наших подданных, Меларос, — ледяным тоном отрезала она. — Несчастный Лафрендил, мой кузен, погиб из-за решения вашей Академии высоколобых философов, будто можно сэкономить, пустив в небеса этих дизельных монстров! Наш главный эксперт-химик, почтенный Иво Шамора, уже взял пробы топлива и нагара цилиндров. Маги стихий подтверждают: двигатели заклинило, потому что воздух Вестерстеда не принимает эту копоть. Поле за озером должно быть омыто очищающими реагентами и обработано восстанавливающими заклинаниями! И вы…

— Поле за озером останется нетронутым, — Меларос жёстко прервал её на полуслове, сделав шаг вперёд. — Документацию на обслуживание и ремоторизацию, все формуляры на моторы «Ю205» изъять в ведение Управления Авиабезопасности. Аэропорт с девяти ноль-ноль закрыть! Вплоть до особого распоряжения уважаемого мельдо Эриона, главы Управления! Бургомистр, прикажите своим гвардейцам!

— Распоряжения Эриона?! — Тургониэль презрительно со свистом выдохнула сквозь зубы, окончательно теряя хвалёную эльфийскую выдержку. — Вы смеете грозить мне, кузине короля, этим вашим... Фойгтом?! Мало того, что этот земной наёмник без роду и племени явился в наш мир — как явился, так и сгинул бы, — так вы ещё и позволили гоблинам осквернить нашу Альмарну своей некромантской жижей! Сделали из него ходячую куклу! Эваниэль, а ваша безумная сестра Эланор потащила это серокожее чудовище под венец, наплевав на законы крови и чести древних родов!

Лицо Мелароса перекосило. Эта дева без мозгов и совести умудрилась разом оскорбить не только его самого, но и его супругу, её гениальную сестру, его лучшего друга и ближайшего соратника. Бедняга Кафендил затрясся. Но Меларос молчал. Слово взяла Эваниэль. Она сделала изящный, плавный шаг вперёд, мягко заслоняя мужа. Её лицо оставалось безупречной маской эльфийской вежливости, но в глубине глаз, принявших цвет грозового неба, зажглось то самое ледяное, дипломатическое пламя, которое заставляло умолкать самых прожжённых теневых дельцов Ликериана.

— Избавьте нас от ваших сословных истерик, леди Тургониэль, — её голос прозвучал негромко, но поразительно весомо, мгновенно оборвав визг аристократки. — Мельдо Эрион — законный глава ведомства, утверждённый Единым правительством, и обладатель высших наград Светлого Альянса. И если бы не его дотошность, половина ваших многочисленных многоюродных кузенов давно бы разбилась на изношенных земных колымагах, которые ваши консервативные друзья закупали в обход Управления целых двадцать лет!

Дипломат-квиэль повернулась к замершему от ужаса бургомистру:

— Господин Кафендил, время пошло. Ровно в девять ноль-ноль аэродром должен быть закрыт. Диспетчеры должны направлять все рейсы в Ардлаир или Ликериан. Допустимо принимать только гидросамолёты при условии посадки на озеро. Попытка задержать отправку NOTAM или допустить господина Шамору с его химикатами к обломкам Ли-2Т будет расценена как прямое соучастие в саботаже и государственная измена. Аэропорт и место катастрофы — оцепить. Подать машину, мы отправляемся на поле.

Леди Тургониэль, окончательно потеряв рассудок от бессилия перед ледяным спокойствием квиэли, сделала импульсивный шаг вслед за уходящей четой. Её лицо исказилось в презрительной гримасе, а тупой, чванливый разум выдал последнюю, самую грязную карту.

— Полноте, Эваниэль! — визгливо выкрикнула она в спину уходящей женщине. — Вы можете сколько угодно прикрываться федеральными орденами вашего серокожего родственника, но всё в Вестерстеде знают, что вы — всего лишь горная выскочка, чья сомнительная талия держится исключительно на тугих корсетах ликерианских портных! Ваша порода квиэли способна лишь крутить бёдрами на приёмах у теневых дельцов, а не диктовать условия истинной аристократии равнинных земель!

— Тургониэль, я прекрасно помню вас по Академии и могу быть уверена, что одна моя ягодичная мышца не только, как вы отметили, больше, но и умнее и воспитаннее всей вашей головы. Извольте тотчас же покинуть территорию и не появляться до завершения расследования, — с холодной улыбкой и подчёркнуто вежливой интонацией парировала Эваниэль. — Ни в коем случае не хотела бы опускаться до вашего уровня, моя дорогая, но если я вас увижу поблизости или, упаси Эру Всемогущий, узнаю, что вы пытались вмешаться — вы слышали моё предупреждение.

Тургониэль от такой отповеди на мгновение онемела, её рот судорожно открылся, а бледное лицо пошло уродливыми багровыми пятнами. Она занесла руку, словно собиралась лично броситься на Эваниэль, полностью растеряв остатки эльфийской выправки.

Но закончить ей не дали. Меларос остановился как вкопанный. Вытянувшись и расправив плечи, он возвышался над ней, своей могучей статью напоминая воинов прошлого. Поднявшийся ветер начал трепать его густые, длиной до пояса, чёрные волосы. Карие глаза сделались чёрными, как кошмарная бездна. Вид его был прекрасен и страшен одновременно!

Кафендил, застывший на пороге административного корпуса, испуганно зажмурился, постарался скорее скрыться внутри и больше не знать ничего о судьбе этой безумной женщины.

— Публичное оскорбление супруги принца крови, попытка срыва официального визита и угрозы в адрес следственной группы на территории объекта, принадлежащего Альвентальской Короне! — негромко, но так, что каждое слово ударило по бетону перрона как гильотина, произнёс Меларос. — Я приравниваю это к прямому оскорблению короны!

Он огляделся по сторонам и увидел трёх напуганных полицейских.

— Лейтенант, — окликнул он, — я уверен, среди вас есть лейтенант. Сопроводите леди Тургониэль под домашний арест. Содержаться она будет в доме погибшего Лафрендила. Надеюсь, она соизволит познакомиться с семьёй погибшего и помочь в подготовке к погребению.

Меларос был уверен, что заносчивая дама хоть и знала всю свою многочисленную родню поимённо, но лично не была знакома ни с кем, кто был, по её мнению, ниже по социальной лестнице. Мгновение спустя полицейские взяли Тургониэль под белы ручки и сопроводили в ожидающий поодаль патрульный «Форд Скорпио».

Иво Шамора, стоявший в тени диспетчерской башни, принял самый благодушный вид, на какой был способен, и явился пред очи Мелароса. Это был человечек лет пятидесяти, слегка полноватый и сильно ссутуленный, из-за чего он казался каким-то совсем незначительным и выглядел явно ниже своего настоящего роста. Его лицо обрамляла аккуратная седая борода, ярко контрастировавшая с длинными, старомодно завитыми чёрными усами. Волосы у него были всклокоченными, чёрными с проседью — если бы не аккуратный деловой костюм, он казался бы стереотипным эксцентричным магом.

— Достопочтьенный принц Меларос, — поклонился он, — лейди принцьесса, — снова поклон, — разрешьите представьиться: Иво Шамора, член-коррьеспондьент Акадьемии Естественных Наук, доктор органьичьеской кемистрии, ассоциат Гьенсальской Магьической Акадьемии.

— Наслышан о ваших трудах в области агрохимии, доктор Шамора, — ровно произнёс Меларос, слегка наклонив голову. — И ценю ваше стремление помочь городу. Однако, как я уже сообщил бургомистру Кафендилу, расследование катастрофы Ли-2Т полностью переходит под юрисдикцию Управления Авиационной Безопасности. Прошу вас передать все образцы и результаты исследований незамедлительно и лично мне, как представителю Альвентальской Короны при Управлении.

Человечек попытался было спорить, но по виду Мелароса сейчас было понятно, что связываться с ним опасно. Эваниэль тоже решила промолчать, она любовалась супругом и наслаждалась моментом — не так часто у принца появлялась возможность побывать в роли её защитника. Это стоило даже неуклюжих нападок на её фигуру! Какой вздор, прекрасная и утончённая в своих габаритах Эваниэль никогда не носила корсетов! Только изящные эльфийские платья или строгие деловые костюмы. Она даже немного завидовала старшей сестре, адаптировавшей для себя моду людей и не стеснявшейся открыто демонстрировать изгибы своей фигуры и даже мягкий животик. Ей, де-юре принцессе, так одеваться не позволял этикет. Ну разве что, может быть, как-нибудь, когда никто, кроме Мелароса, не видит?

***

Прошло несколько минут, и аэропорт затих. Немногочисленных пассажиров и без того немногочисленных встречающих в знак извинения погрузили в пару комфортабельных «ЗиС-127» и начали развозить по домам. Вскоре Меларосу и Эваниэль подали машину, вопреки ожиданиям, — это был не внедорожник, но вполне соответствующий их статусу старый «Ровер P5 Купе», первое в мире четырёхдверное купе, выпущенное ещё в 1962 году. Фиолетовый с сиреневым кузов, бордовый кожаный салон, убаюкивающая своей плавностью рядная трёхлитровая шестёрка под капотом и идеально дополняющий её нерасторопный трёхступенчатый автомат. Если бы не повод к поездке, она стала бы поистине наслаждением.

Меларос помог устроиться супруге, выставил вон приставленного к машине водителя-альматани и, сам сев за руль, помчался прочь из города, благодаря речам двадцатиюродной тётки превратившегося в его восприятии из уютного в приторно-слащавый.

Стоило фиолетовому «Роверу» миновать последнюю городскую заставу и выскочить на простор озёрного шоссе, как Эваниэль наконец расслабилась в глубоком бордовом кресле. Она повернулась к мужу, лукаво прищурив глаза, вернувшие себе прекрасный цвет голубого озера.

— Меларос, ну не хмурься ты так. У меня хоть и большущая задница, но я знаю, что это твоя любимая задница. А эта Тургониэль — сама просто тупая задница... Чёрт, я три раза сказала «„задница“»!

Принц против воли прыснул, и ледяная маска гранитной суровости наконец сползла с его лица, уступив место тёплой, искренней улыбке. Опасное напряжение, звеневшее в салоне после стычки на перроне, бесследно растаяло.

Почти час потребовался им, чтобы обогнуть озеро и, съехав на грунтовку, направиться к полю. Машина плавно покачивалась и совершенно не замечала ухабистого грейдера. Всего десять минут, и они достигли границы оцепления. Эльфийская гвардия стояла крепко. К радости Мелароса, у него даже проверили документы и только после этого допустили к осмотру улик.

***

На поле стояла резкая вонь пожара — ароматы солярки, плавленого алюминия, кипящего пластика и выжженной пшеницы смешались в один леденящий душу запах. В стороне, будто отсечённая голова дракона, валялась мятая кабина. Тут и там были раскиданы обгоревшие кресла. Раненых и тела погибших уже увезли. Чуть в стороне лежали два разделённых крыла, фюзеляж между ними прогорел, рядом лежал отделившийся от него хвост, были раскиданы закопчённые пакеты с почтой. Самое заметное — смотрящие вниз лопасти винтов загнуты, вверх — нетронуты. При этом угол атаки уцелевших лопастей не соответствует флюгированному положению. В самом деле похоже на заклинившие моторы.

Меларос медленно шёл вдоль разорванной кромки центроплана, глубоко увязая подошвами сапог в раскисшем от пожарной пены и утренней сырости вестерстедском чернозёме. Эваниэль шла чуть позади, придерживая подол строгого дорожного платья, но её взгляд дипломата сейчас был прикован не к обгоревшим пакетам с почтой, а к левой мотогондоле, возле которой всего несколько часов назад крутился Иво Шамора.

Принц остановился рядом, у левого винта, тронул пальцем в кожаной перчатке загнутый, изуродованный металл лопасти и обернулся к супруге. Его лицо снова стало суровым.

— Они шли на взлётном, Эви. Шаг не зафлюгирован, пилоты боролись за машину до последней секунды. Моторы не просто заглохли из-за нехватки топлива. Их заклинило намертво, мгновенно, прямо в воздухе.

А спустя минуту добавил:

— Смотри, как интересно: центроплан с баками сгорел, но топливо выгорело явно не всё, — вон как под ногами хлюпает! Когда прилетит Эрион, нужно, чтобы его команда взяла пробы. Интересно, а откуда пробы брал наш друг Иво? Так, и в двигателях, кажется, уже кто-то покопался, — он заглянул под сорванный лючок в крыле. — О, трубка подачи топлива отключена от двигателя, и явно чьими-то ручками!

— Я вот тоже на неё гляжу, но тут слишком много вариантов. Здесь уже нужны криминалисты. Милый, давай-ка ты оставишь это Эриону, здесь стоит наша гвардия и никого лишнего теперь не пропустит. Дождя я не ожидаю. Улики в безопасности. Думаю, нам стоит навестить раненых в госпитале.

Меларос согласился с супругой. Без знаний и инструментов сотрудников Управления он ничего полезного здесь не найдёт. А если удастся пообщаться с выжившими, можно узнать много полезного, и чем быстрее — тем больше шансов застать их живыми, ведь травмы при такой катастрофе могут быть непредсказуемыми. Принц оставил записку Эрику, вручил её капитану гвардейцев и, предупредив о визите команды следователей, велел больше никого не допускать, а о попытке проникновения кого угодно, даже городских властей — немедленно доложить ему, при же его недоступности — связаться с руководством в Аленвале.

***

Фиолетовый «Ровер», который Эваниэль успела прозвать «Ирисом», за час домчал эльфийскую пару до вестерстедского госпиталя. Госпиталь являл собой небольшое пятиэтажное здание в стиле конструктивизма. Меларос припарковал машину в стороне от подъезда для автомобилей скорой помощи и в сопровождении супруги направился внутрь.

Как заведено было на Альмарне, в госпитале работали как эльфийские целители, использующие магию и природные средства, так и врачи стандартных специальностей. Такой подход давал максимальную эффективность — неподверженные обычным болезням эльфы специализировались на травмах и магических повреждениях, а врачи классической человеческой медицины лечили обычные болезни и помогали, если травма по какой-то причине была не под силу эльфийской медицине. В последние годы сложилась традиция, что эльфийские доктора часто сочетали специализацию целителя и врача, обычно травматолога или хирурга. Основными пациентами были люди, реже гоблины и гномы — их здоровье традиционно крепче людского. Эльфы же обращались либо с простудой, либо уже в связи с несчастным случаем — другим болезням остроухая раса не подвержена.

Слухи оказались быстрее «Ровера», поэтому почти у самого входа Мелароса и Эваниэль перехватила главный врач госпиталя Элисандра — эльфийка с тёмными волнистыми волосами, чуть длинноватым носом и грустными усталыми глазами. Она быстро ввела прибывших в курс дела.

— Мельдо Меларос, леди Эваниэль, — я понимаю причину вашего визита, но прошу понять: у нас сейчас аврал. Нормально поговорить вы сможете только с Винсаном де Гра, вторым пилотом. У него разбит лоб и сломана ключица, множественные ушибы, но его жизни ничего не угрожает, и он в сознании. Остальные — тяжёлые. Командир Иллион сейчас погружён в лечебный сон. У него много переломов — с ним работают целители. Его состоянию ничто не угрожает, но если сейчас его пробудить, от боли он не сможет сказать вам ничего вразумительного.

— Мы и не будем его терзать. Что с остальными? Кто у нас есть, кроме, как я полагаю, месье де Гра?

— Следующая — Аланиэль, супруга командира, была стюардессой на этом рейсе. Сейчас идёт операция — осколок ребра пробил лёгкое. После операции передаём целителям. Её тело — сплошная гематома, сильный болевой синдром. Последний из команды — борт-инженер Гринц Шпиндель, он из Ардлаира, самый тяжёлый. Разрыв печени, множественные повреждения внутренних органов. Критическое состояние, перенёс операцию, пока в сознании, но очень слаб и нестабилен.

— А пассажиры? — мягко поинтересовалась Эви.

— Одного мы уже потеряли. Гном Гвердин Твердыня, представитель фирмы из Цугундера. Казалось, родился в кольчуге: пара ушибов, и всё. Был в сознании. Но его сильно залило топливом, оно попало в лёгкие. Их оперативно очистили, но буквально пару часов спустя — сначала резкий отёк, потом молниеносный некроз лёгких. Не помогла ни магия, ни земные практики. Двое альматани, они сидели справа, — выжили. Их кресла улетели в сторону от потока топлива. У одного разрыв селезёнки, прогноз положительный, отходит от наркоза. У второго — инфаркт на фоне стресса, он пока в коме. Прогноз осторожный, скажу честно: пятьдесят на пятьдесят.

— Благодарю, леди Элисандра. Попрошу вас отвести меня к почтенному Шпинделю. Я не могу допустить, чтобы он умер до разговора со мной.

— Не могу вам перечить, но не питайте иллюзий насчёт беседы с ним. Он в палате интенсивной терапии, вам придётся облачиться в специальную одежду.

Беседа с гоблином не удалась. Он успел только промолвить одну короткую фразу — «АгроКем Текнолоджия… Цистерна», когда в бокс ОРИТ вошёл хмурый эльф, доктор Грегодион и, выражаясь на грани приличия, выставил посетителей вон:

— Лизэ, я позволю вам всем остаться только, если возьмёшь ответственность за жизнь этого «зелёного» на себя. Он у меня и так скоро как кабачок станет, а ты тут принцев с принцессами таскаешь на экскурсию. Освободите палату!

Меларос уже разинул было рот, чтобы ответить на эту наглость, но его супруга-квиэль, почувствовав, что доктор хоть и груб, но прав и искренне заботится о пациенте, тихонько ущипнув мужа за локоть, вывела его в коридор.

— Простите Грегодиона за грубость. Он был не прав, дипломатия не входит в обширный список его умений, но это наш лучший врач — хирург, целитель и диагност.

— Не нужно извинений, Лизэ, — акцентировав на имени, не удержался, чтобы не поддеть Меларос, — главное, что им занимается ваш лучший специалист. Надеюсь, что вскоре мы сможем поговорить с ним снова. А пока самое важное он нам сказал. Эви, нам надо выяснить, что это за «АгроКем Текнолоджия». Ах да, теперь отправимся к месье Винсану!

***

— А пока самое важное он нам сказал, — вечером 18 марта 1980 года подытожил свой разговор с Меларосом Эрик Фойгт. — Экспертиза подтвердила: бензин низкого качества, судя по всему, с начальным октановым числом около восьмидесяти. В него влили лошадиную дозу присадки. Сама присадка — вполне допущенная к использованию. Обычный метил-трет-бутиловый эфир, при смешивании пропущенный через мифриловый катализатор. Эта смесь вполне прошла тест исследовательским методом и выдала положенное октановое число — сто пятнадцать. Но когда химики запустили тест по моторному методу — у них стенд разлетелся! Жуткая детонация, начинающаяся при нагрузках уровня взлётного режима примерно через три минуты, будто октановое число упало даже ниже начального. Но до тех пор — честные сто пятнадцать.

— Но ты ещё не знаешь, кто залил туда этот контрафакт?

— Не знаю, но подозреваемые есть.

***

В палату ко второму пилоту де Гра делегация смогла попасть только через полчаса — пришло время перевязки, а после спора с Грегодионом Меларос твёрдо решил не нарушать врачебные предписания.

Винсан де Гра оказался полной противоположностью своей фамилии — невысокий, очень щуплый француз средних лет, напоминавший заправского гусара или, возможно, юношу, который очень хотел им стать.

— Месье де Гра, позвольте представиться, меня зовут Меларос, представитель Альвентальской Короны при Управлении Авиационной Безопасности, — эльф решил не пугать пилота своим титулом. Производить впечатление не было никакой нужды. — Мы проводим расследование авиакатастрофы, произошедшей с вашим бортом Ли-2Т, номер ЭА-1834, регулярный рейс 4192 Вестерстед — Ардлаир.

— Верно, сэр, я был вторым пилотом под командованием мельдо Иллиона, — Винсан кашлянул и скривился от боли, но держался молодцом.

— Пожалуйста, расскажите о полёте, с самого начала.

— Это был наш обычный рейс, мы вылетели ровно по расписанию. Пилотировал мельдо Иллион, я вёл радиообмен и следил за приборами, кроме двигателей, конечно. На разбеге всё было в порядке, разве что у нас была небольшая асимметрия тяги: правый мотор в последнем рейсе вёл себя немного вяло. Гринц, наш борт-инженер, посчитал, что виноват насос высокого давления — его должны были отрегулировать в Ардлаире. Для коррекции мы держали режим левого чуть ниже, недобирали процентов на десять-пятнадцать от взлётного. Но такое уже пару раз было с левым — тоже регулировали насос, а пару месяцев назад заменили его. Так вот, — Винсан снова закашлялся, — простите, сэр. Мы достигли скорости принятия решения, всё ровно по расчёту, спокойно дошли до взлётной и начали набор. Всё шло нормально, разве что Гринц выругался на «будильник» температуры выхлопа, но когда я глянул на него, он показывал всего пару сотен градусов, я подумал, что он просто сломался. Мы вышли на тысячу футов, и обороты правого просели. Гринц опять выругался, чуть сбавил режим и через пару секунд вернул назад. В этот момент с глухим ударом мотор просто встал.

— Вы флюгировали винт?

— Мельдо Иллион дал команду, но у Гринца не вышло. Он попробовал перезапустить — стартёр не хотел крутить, потом загудел как бешеный, но безрезультатно.

— Вы продолжили набор?

— Самолёт тяжёлый, полный салон и куча почты. Иллион теперь дал левому взлётный. На одном моторе чудом сохранили тысячу. Я связался с Вестерстедом, объявил Mayday. Мы пошли на левый разворот, на экстренную по прямой, как раз попали бы на ноль-седьмую. И тут случилось что-то странное.

— Месье Винсан, куда уж страннее?

— Сэр, мельдо Меларос, я с таким не сталкивался. Как я уже сказал, Иллион дал взлётный левому. Иллион держал педаль, чтобы парировать асимметрию тяги, как вдруг обороты левого резко выросли. Рёв стоял жуткий. Мы уже вдвоём жали несчастную педаль, капитэн довернул штурвал. Кое-как выровнялись и начали левый разворот, даже начали набирать высоту.

На какой-то момент пилоту пришлось прерваться. Раздался звук низколетящего самолёта, очень характерный звук снижающейся дизельной машины, явно трёхмоторной. «Эльза», — подумал Меларос и был прав.

— Капитэн, — де Гра начал чаще срываться на французский акцент, — чуть прибрал режим, но двигатель оборотов не сбавил. Он убрал до половины, но нас стало уводить ещё сильнее. На тахометре уже две-восемьсот, и стрелка шла дальше вправо! Малый газ — а она всё ползёт, уже три тысячи. Глушить побоялись — садиться некуда, мы над озером, там каменистая гряда. Прошло с полминуты — мы вытянулись на полторы тысячи, но стрелка дошла до три-шестьсот. В этот момент раздался звук, будто лопнула струна. И всё — мы будто оглохли. Такая звенящая тишина. Мы потеряли тягу, и нас резко крутануло влево — а мы уже почти завершили разворот. Кажется, мы почти вернулись на курс на Ардлаир. Ну а дальше вы видели поле… Мы не успели почти ничего. Мадам Алани только начала готовить пассажиров к жёсткой посадке, а мы уже кубарем летим, сминая пшеницу. Это последнее, что я помню.

— Спасибо, Винсан, вы очень помогли нам. А что вы знаете про «АгроКем Текнолоджия»?

— Особо ничего. Это местный поставщик топлива, уже много лет. Они возят прямо на аэропортовую нефтебазу.

Надежда, поданная умирающим гоблином, начала стремительно таять. «АгроКем Текнолоджия» оказалась не зацепкой, а обычным поставщиком. Проверить, конечно, надо будет всё равно. Куда интереснее был рассказ Винсана об отказе — с таким Меларос ещё ни разу не сталкивался.

Эваниэль ещё раз поблагодарила де Гра, благословила его на эльфийском особой фразой-мнемограммой, приносящей покой и облегчающей заживление ран, и, не давая супругу продолжить допрос, вывела его и леди Элисандру в коридор, где они стали свидетелями интересного диалога.

— Доктор, прошу вас, мне нужно срочно повидать друга, пока он ещё жив. Вы же понимаете, любая минута может стать для него последней. Мы знакомы со школьной скамьи, и я просто обязан отдать ему последний долг.

— На кладбище отдадите. Не тратьте больше моё время.

— Доктор, уверяю вас, я не останусь в долгу, — раздалось шуршание купюр.

— Вон! Иначе на кладбище отправитесь первым! Пошёл прочь!

Элисандра приняла грозный вид и рванула по коридору к одетому в голубое врачу.

— Грегодион! Что вы себе позволяете?! — кричала она, приближаясь к нему. Повинуясь чутью, Эви поспешила за ней, увлекая за собой и Мелароса.

— Лизэ, ты сама велела никого не пускать! Даже разрешила мне выгнать принца! А злишься за какого-то юродивого альматани!

— Стоп, Грего, к кому был посетитель? — мгновенно сменила тон главврач.

— К гоблину. Шпинделю. Кстати, скажи своему принцу, раз ты его до сих пор водишь по экскурсиям, что ему ещё доведётся с ним поговорить. Печень перестала кровить, давление уже восемьдесят пять на шестьдесят, держится стабильно.

— Принц услышал, — встрял Меларос, — спасибо, доктор. А теперь скажите, что за «юродивый».

— С охраной разбирайтесь, кого они пустили. Мужчина. Лет сорок пять. Худой, без левой руки и с горбом. Ростом как принцесса. Назвался Михальц. Больше ничего не знаю. До свидания, у меня ещё пациенты.

Меларос распорядился выставить охрану у палат всех пострадавших в катастрофе и объявил Михальца в розыск. С такими приметами найти его будет явно несложно. К тому же «юродивый» оказался весьма болтлив — в регистратуре, например, он рассказал, как они с Гринцем снимали на двоих комнату над магазином при бензоколонке. И что они ни много ни мало — названные братья. И он никак не может не повидать столь близкого человека, когда тот находится на границе двух миров.

***

Пока таинственный Михальц доставал персонал Вестерстедского госпиталя, Эрик виртуозно посадил «Милую Эльзу» на гладь озера вдали от опасных скальных гряд и повёл её к городскому пирсу, где команду Управления Авиационной Безопасности уже ждал слегка воспрявший духом после удаления тиранки Тургониэль бургомистр в сопровождении двух капитанов местной гвардии — эльфа и альматани. Необычный самолёт произвёл на Кафендила огромное впечатление, но ещё большее — сошедший первым на берег глава прибывшей делегации, суровый бледный зомби. «Так вот он какой», — подумал Кафендил. — «Принц был хотя бы предсказуем. Этот отправит в карцер и глазом не моргнёт!». Разумеется, Кафендил был не прав, но знать ему это было не нужно.

— Добро пожаловать в Вестерстед, мельдо Эрион. Прискорбно, что повод для вашего визита в этот раз столь трагичен — как для нас, так и для всей Альвенталии, да что говорить — всей Альмарны!

— Благодарю, — сухо ответил Эрик, — кажется, мы не представлены друг другу.

— Кафендил Арнелион фон Бон-Анкастер, бургомистр этого уютнейшего городка, — без Тургониэль он уже смог вспомнить своё полное имя. Ещё немного — и, казалось, он перестанет постоянно мять свою шляпу и совсем окрепнет.

— Благодарю за гостеприимство. Эрик Фойгт, глава Управления Авиационной Безопасности. Со мной — мои лучшие сотрудники: Алиса Ветрогляд — представитель Ликерийского Шаманата при Управлении, Алевтина Валентиновна Коряжмина — эксперт-химик, Эйдан О’Лири — криминалист и, конечно, наш приглашённый эксперт-дизелист, леди Эланор. Прошу во всём содействовать им, их слово — моё слово. На борту самолёта остаётся экипаж, обеспечьте их всем необходимым. А мы — за дело. Где мельдо Меларос?

— Его Высочество изволили посетить раненых в госпитале. Они также распорядились обеспечить вас транспортом. Наш городок не так следит за модой, как центральные земли, надеюсь, вы не расцените это как проявление плохих манер, — с этими словами Кафендил передал Эрику ключи от двух стоявших на набережной машин — старого двухдверного «Рейндж Ровера» белого цвета с громкоговорителем и синими ведёрками спецсигналов и тёмно-зелёного «Ровера P6». Обе машины были с гвардейскими номерами.

— Управление ценит ваше содействие, мельдо Кафендил, — теперь уже с искренней благодарностью продолжил Эрик. — Мой последний вопрос: в какой гостинице остановился мой коллега Меларос?

— Его Высочество пока не изволили распорядиться, но обычно представители Короны предпочитают курорт-отель «Лазурь и Гранит» на том берегу озера, — Кафендила слегка передёрнуло от слов «коллега Меларос».

— Нам это не подойдёт. Буду благодарен, если вы дадите рекомендацию, где нам остановиться ближе к аэропорту.

— Отель «Твердыня Луны», к вашим услугам. Около мили от аэропорта, у самых предгорий. Великолепный вид и уютные номера, — Кафендил с одной стороны ничуть не покривил душой, с другой — отрекомендовал отель, принадлежащий его семье вот уже полторы сотни лет.

— Направьте Мелароса в этот отель. Нам также нужен будет небольшой конференц-зал.

На этих словах Эрик коротко поклонился Кафендилу и направился к машинам, давая команде знак следовать за ним.

Глава 3. Нормандия на пшеничном поле

(3 сентября 1995 года / 19 марта 1980 года)

Фойгт помог коллегам устроиться в «Ровере»; он с приятным удивлением отметил, что в машине уже лежат карты местности и справочник «Жёлтые страницы», очень тонкий в сравнении с ленасмальтским изданием. Эйдан сел за руль и плавно покатил в сторону места крушения.

Место за рулём внедорожника Эрик уступил супруге. Пока он укладывал вещи в багажник, Эланор уже завела мотор и насладилась чудесным звуком V-образной карбюраторной восьмёрки, отметив, впрочем, что её любимые дизели звучат ничуть не хуже. В её мыслях это было сравнение вечного блюз-рока и полюбившегося ей в последние годы пауэр-металла. Если роверовский мотор был для неё сродни песням Криса Ри, то коммеровская «тарахтелка» задевала за те же струны души, что мощные гитарные риффы «Слепого Стражника».

Как только Эрик захлопнул дверь машины, Эланор включила мигалки и сирену и с широченной улыбкой воткнула первую и втопила газ до упора. Старый «Рейндж Ровер» ответил ей пробуксовкой и рванул по набережной к выезду из города, бубня «Auberge» выхлопной трубой.

***

Эланор обошла Эйдана уже на третьем перекрёстке от пирса. «Сумасшедшая девчонка! Повезло Шефу!» — пронеслось в его голове. Он немного прибавил скорость, чтобы не слишком припоздниться, но и дать шефу возможность уладить все формальности до их прибытия. Общаться с гвардейцами, а они, он был уверен, уж точно оцепили место катастрофы, он ни капли не хотел.

Элли проделала тот же путь, что до этого Меларос, на двадцать минут быстрее. Ей было лень лишний раз переключать передачу, поэтому она не отказала себе в удовольствии свернуть на грунтовку на полном ходу, держа машину в лёгком заносе, что на автомобиле с постоянным полным приводом может далеко не каждый!

Она резко затормозила возле машины гвардейцев, изрядно обдав их поднятой с дороги пылью. Те невозмутимо подошли к автомобилю, по гвардейским же номерам и сирене «Рейндж Ровера» поняв, что вряд ли к ним пожаловали праздные зеваки, и подчёркнуто вежливо попросили предъявить документы. Впрочем, капитан Галарион, увидев искрящиеся синие глаза водителя и эту копну чёрных волос, документы смотреть даже не стал.

— О Эру, неужели это ты, Эланор! Наша главная отличница! Не ожидал тебя увидеть в гвардии! Хотя учитывая, как ты меня уделывала в метании копья и стрельбе из лука, я не удивлён!

— Галарион! Ты?! Мой вечный соперник и любитель списывать? Как тебя занесло так далеко от Аркондо? — Эланор вышла из машины, чтобы обнять бывшего одноклассника.

— Как ты повзрослела! Настоящая северная красота, таких, как ты, нынче так редко встретишь! Но как тебя сюда занесло?

— Ты тоже подрос! Косая сажень в плечах, как говорят на Земле. А ведь был ты вроде щепки, всегда мёрз в походах! Как я тебя рада видеть! Но прости, меня привела сюда беда. Я участвовала в адаптации двигателей «Юмо» для Альмарны и теперь должна разобраться, что пошло не так. Я не одна, позволь представить: мой дорогой супруг, глава Управления Авиационной Безопасности и просто моя половинка — мельдо Эрион.

Эрик протянул руку и одарил капитана крепким рукопожатием.

— Мельдо Эрион, для меня большая честь. Капитан Галарион, гвардия Его Величества Короля Альвенталии. Ваша супруга в юности была легендой нашей школы, лучшая во всех научных дисциплинах и силовых видах спорта! Я рад видеть её счастливой, и я уверен — она в надёжных руках!

— Капитан, для меня честь — знакомство с другом детства моей супруги. Но вернёмся к делу. Мы должны начать осмотр места происшествия. Скоро сюда приедет наша команда экспертов.

— Не смею вас задерживать, мельдо Эрион. Но у меня для вас записка от принца Мелароса, — он передал Эрику сложенный пополам листочек.

«Земля пропитана топливом. Возьмите пробу. Проверьте магистрали. Винты не зафлюгированы и не вращались. Не доверяю Шаморе. Отбыл в госпиталь, Меларос. Привет от Эви!» — корявый почерк Мелароса читался тяжело, его невозможно было спутать с кем-либо.

Эрик показал записку супруге, вытащил из багажника сумку с ноутбуком, и они с Элли направились к тому, что осталось от серебристого красавца «Ли-2Т».

— Этого не может быть: только полностью заклинивший двигатель мог не дать вращаться незафлюгированному винту. Эрион, это настоящая аномалия, — начала Эланор, вступая на выжженную пшеницу.

Отвратительный запах пожара всё ещё стоял над полем. Элли подошла к остаткам крыльев и начала осмотр. Она не ждала многого — настоящие зацепки появятся, только когда останки самолёта перевезут в ангар и ей удастся разобрать двигатели. Но кое-что сразу привлекло её внимание. Даже снаружи двигатели выглядели по-разному. Правый как будто бы цел, вот только из-под крыла видна тонкая струйка застывшего расплава алюминиевого сплава, вытекающая из одного из лючков обслуживания на нижней стороне крыла. Крыло в этом месте немного закопчённое, но не более того. Она открыла люк на верхней стороне крыла и ахнула от удивления. Даже через небольшое смотровое отверстие было видно, что блок цилиндров проплавлен в самой его середине! И это при отсутствии следов пожара в самом крыле. Радовало, что топливная магистраль этого двигателя осталась нетронутой — есть шанс взять пробу.

В этот момент наконец прикатил зелёный «Ровер». Элли крикнула Галариону, чтобы он пропустил прибывших, и углубилась в изучение левого двигателя. Он выглядел совершенно не так, как правый. Всё крыло вокруг было покрыто копотью и остатками горелого масла, свёрнутый верхний лючок открывал вид на «полнейшую нормандию», как говорил старый мистер Брэнниган: в блоке зияла огромная дыра, он был пробит, но не расплавлен. Как назло, трубка топливной магистрали тут была откручена, причём явно наспех, и оказалась абсолютно сухой. Разве что в полости крыла была маленькая лужица накапавшей туда солярки. Но хватит ли этого Алевтине — тот ещё вопрос.

Элли забрала сумку с компьютером, достала «Спаркбук» и, усевшись прямо на крыло, погрузилась в документацию. Оба диска трещали как сумасшедшие, девушка набирала непонятные непосвящённому команды, священнодействуя, будто настоящий жрец консоли. На экране «Common Desktop Environment» окна терминалов сменялись чертежами, чертежи уступали место пространным текстам документации, тексты снова отдавали экран терминалу. Не отрываясь от машины, девушка крикнула, обращаясь ко всем коллегам:

— Крылья в ангар как есть! Без меня не трогать! Завтра нужны два инженера!

Её услышал Эйдан и направился к капитану стражи вызывать эвакуационный транспорт. Тут одним грузовиком не обойдёшься. Минимум четыре: кабина, две половинки крыла, обгоревший хвост — если он ещё поместится! И всё это нужно забирать особо нежно, чтобы ничего не повредить — нужен ещё и кран. И ведь ещё важно, чтобы всё это не застряло…

К моменту, когда Эланор оторвалась от компьютера, уже начали сгущаться ранние сентябрьские сумерки. Эйдан помогал Алевтине превращать пропитанные соляркой комья маслянистой почвы в пробы топлива, с которыми можно будет не только провести химический анализ, но и попробовать прогнать их на эталонном моторном стенде для проверки реальных свойств. Эрик с Алисой копались в кабине, собирая отпечатки пальцев и фиксируя последние показания застывших навсегда приборов. Эти печальные действия были причиной, почему шеф Управления старался при таких расследованиях размещать «Эльзу» подальше от места происшествия. Она, как фантом, чувствовала эту опустошающую тоску и очень переживала гибель каждого самолёта. И пусть во время официальных миссий она старалась не подавать признаков своего присутствия, когда Эрик оставался на борту один, она вела с ним грустные беседы о случившемся. Ещё она очень любила Кваина и дружила с Эланор. Эти трое стали её семьёй, хоть и не такой, о какой мечтала земная Эльза фон Фогельвейде, но жившей частичкой её души фантом самолёта теперь был счастлив. Ещё Эльза любила общаться с «Полюсом» и его новой командой — Элизиэлью и Дармином, но они теперь проводили почти всё время в путешествиях, и встречались два сильнейших фантома Альмарны очень редко.

Бережно убрав компьютер в сумку, Эланор подошла к Алевтине.

— Алевтина Валентиновна, — несмотря на разницу в возрасте, она обращалась к годившейся ей в правнучки женщине с подчёркнутым уважением, — помогите мне, пожалуйста, соберите пробы из магистрали правого двигателя. С левым беда, там уже кто-то поковырялся, но осталась пара капель в крыле — может быть, и из этого что-то получится?

— Элли, пышечка моя дорогая, ты же знаешь, я сделаю для тебя всё, что смогу, — Алевтина чувствовала доброту и отвечала тем же.

Полная женщина аккуратно достала из полевой аптечки самый длинный гибкий катетер и, присвечивая себе узким лучиком карманного фонарика, полезла под закопчённый дюралевый лонжерон левого крыла — вычерпывать до последней капли драгоценную маслянистую лужицу палёной солярки. С правым двигателем тоже пришлось повозиться — трубка буквально приварилась к топливной арматуре. Алевтине пришлось её аккуратно просверлить портативной бормашиной, но тут её ждала награда — из трубки вышло почти пол-литра густой желтоватой солярки.

— Эланор, котик, смотри, я всё собрала, у меня получилось то, что ты просила. Завтра займёмся исследованием, уже темнеет, и, кажется, скоро пойдёт дождь.

— Спасибо вам! — Эланор обняла коллегу и направилась к Эрику, который как раз скомандовал сворачиваться.

На поле оставался один Эйдан, ему предстояло командовать погрузкой и транспортировкой остатков самолёта в ангар. Эрик оставил ему «Ровер» и, забрав дам, отправился в гостиницу. В этот раз он сам сел за руль — Алиса водить научилась явно у Эланор и получала удовольствие от быстрой езды, но Алевтина сильно устала за день, и он предпочёл не дать девушкам напугать её безумной гонкой. Сейчас он обойдётся без мигалок и сирен. Пусть в этот раз двигатель «Рейндж Ровера» исполнит мелодию поспокойнее, например «Looking for the Summer».

Вскоре начался дождь, и, когда белый «Рейндж Ровер» выскочил на шоссе, он уже вовсю барабанил по крыше. На часах ещё не было и восьми вечера, а измотанные полевой работой Алиса и Алевтина от усталости задремали на заднем сиденье. Дворники, поскрипывая, отбивали с лобового стекла струи дождя. В машине было тепло, приборы и кнопки светились нежной зелёной подсветкой, создавая чувство почти домашнего уюта. Чумазая, как всегда после общения с техникой, Эланор вытерла руки о брючину и откинулась в кресле. Она любовалась, глядя, как её любимый спокойно и уверенно ведёт машину, и не удержалась от того, чтобы не положить свою мягкую ручку ему на бедро. Эрик улыбался, по его жилам разливалось тепло, и, несмотря на происшедшее, он чувствовал себя нужным, любимым и счастливым.

***

К девяти часам дождь почти утих, небо прояснилось, и на него уверенно вкатилась полная жёлтая луна, эльфами именуемая Аленией. Вскоре белый «Рейндж Ровер» остановился на парковке напротив входа в стилизованную под замок, пристроенную к почти отвесной скале гостиницу, в честь Алении и названную. «Твердыня Луны Отель *****» — на земной манер гласила вывеска. Меларос уже поджидал команду в лобби. Помещение было весьма уютным, отделанным деревом, и создавало ощущение тепла. Тёмный потолок имитировал звёздное небо с полной луной — это была фирменная особенность общественных пространств, люксовых номеров и конференц-залов гостиницы, которой владельцы очень гордились. Меларос вручил прибывшим заранее приготовленные ключи от номеров и условился встретиться через полчаса в конференц-зале «Аленваль», что был на втором этаже. Туда же будет подан ужин.

Вскоре все, кроме до сих пор командовавшего погрузкой улик Эйдана, собрались в «Аленвале» за большим круглым столом. Принц позаботился о закусках, чтобы команде не пришлось ждать основных блюд с урчащими животами. Сперва могло показаться, что это какая-то встреча старых друзей. Сёстры-эльфийки радостно обнялись и, обсудив свежие новости, разошлись по сторонам. Эви была очень рада встретиться с Алисой — они мирно болтали о чём-то квиэльском. Алевтина завела разговор с Эланор: ей очень понравилось, как та работала с компьютером, и она тоже хотела научиться. Мелароса и Эрика опасно было оставлять вдвоём — они тут же переключились на дела рабочие.

Эльф рассказал другу об истории с Тургониэль. С горькой усмешкой поведал он о том, как после больницы посетил дом погибшего Лафрендила, куда отправил несносную дамочку под домашний арест. Всё оказалось именно так, как он и подозревал, хотя и считал это прежде простым мысленным злословием: она оказалась в этом доме впервые лет за семьдесят, и особым теплом её никто не вспоминал. Принцу пришлось извиниться перед безутешной матерью Лафрендила и отправить Тургониэль отбывать арест в одном из собственных домов, убедившись, что это был самый небольшой из них и без многочисленной прислуги. Менять штат или нанимать новых слуг он, конечно, запретил.

Рассказал он и про пренеприятнейшего Шамору, и про эпизод в госпитале. Михальца так и не нашли — он как сквозь землю провалился. На всякий случай гвардейцы даже проверили все заправки в округе — магазинчики были при многих, но лишь у одной на втором этаже было жилое помещение. Но там жили сами владельцы-эльфы — реставратор автомобилей Галенвард и его супруга Эстель, одноглазая девушка-воин, ветеран Орочьих войн. Они жили тихой и счастливой жизнью в курортном городке и слыхом не слыхивали ни про однорукого Михальца, ни про борт-инженера Гринца Шпинделя. Проверили и данные по всем одноруким жителям городка — под описание Михальца никто разительно не подпадал.

— Я уверен, — заверил эльфа Эрик, — что никакого Михальца и в природе нет. Кто хотел исключить из дела потенциального свидетеля, мог придумать и историю, и тщательно замаскироваться. Уж поверь, мой друг, это искусство имеет древние корни и неплохо развито на Земле. Вы предпочитаете рисованные фильмы — игровым, а театральное искусство у вас не подразумевает грим, лишь костюмы. Вот ты и купился.

— Да, миллениум живи, миллениум учись, — ввернул эльф модное словечко.

— Расскажи мне лучше про эту «АгроКем Текнолоджию», не просто же так Гринц выбрал сказать именно это, будучи на краю смерти?

— Я сначала подумал, что самолёт заправили палёной соляркой. Но нет — судя по документам, вот уже пять лет эти ребята поставляют топливо местному аэропорту, и проблем не было. Мы, конечно, навестим компанию и поднимем все документы, но, кажется, они чисты.

***

— Кажется, они чисты, — уверенно заявил Меларос новому шефу Управления Авиационной Безопасности Эрику Фойгту 19 марта 1980 года. — «Барног Нафта эш Кемистрия Компани» вот уже пять лет поставляет авиабензин. Проблем пока не было. Никаких, даже мелочей.

— Ты уверен?

— Пробы пока проверяют. Но твой Валентин их уже замучил — требует всё новые и новые документы. Это же респектабельная и надёжная компания. Их глава Балиан — прогрессивный альматани, блестящее образование. Забери своего следователя в офис, давай дождёмся результатов.

— Мельдо Меларос, ты знаешь, у него — чутьё. Вспомни историю с радаром в Ленасмальте. Он вывел на чистую воду Антонио. Ты сам его в тот же день взял назад.

— Прости, мой друг, на меня давит дядя Алькенос, у нас не так много союзников среди альматани.

— Я тебя понимаю. Я попрошу Валентина выждать, но отзывать не буду.

— Ханта́ниэль ханта́лассэ, дорогой друг, — поблагодарил он на аристократическом верхнеэльфийском.

***

За разговорами ужин пролетел почти незаметно. И, несмотря на приближающуюся ночь, пришло время работы. Меларос озвучил сводку собранной им и Эви информации. Особо он подчеркнул, что возможность опросить пострадавших теперь появится в лучшем случае через пару-тройку дней — нужно дать врачам стабилизировать их состояние и привести в чувство. Винсан де Гра, конечно, вполне доступен для бесед, но он уже выдал подробнейшее описание произошедшего, и смысла в повторном визите принц не видел. Меларос по-прежнему переживал за состояние Гринца, но чувствовал, что шанс поговорить с ним следственной группе ещё представится.

В момент, когда Меларос пересказывал показания второго пилота, Эланор открыла ноутбук и засела за какие-то расчёты. Снова замелькали окна, заскрипели жёсткие диски, и после выступления Мелароса она попросила Эрика описать зафиксированные им показания приборов и поделилась своей идеей:

— Точно! Если индикатор температуры выхлопных газов правого двигателя показывал две сотни, когда на него посмотрел Винсан, а у тебя в записях — три с половиной, значит, прибор не врал. Он просто ушёл на второй круг и остановился, только когда сам датчик температуры не выдержал и разрушился! Двигатель пожирал и плавил сам себя! Но я не могу представить, что должно было произойти для этого! Мои расчёты показывают, что либо вместо воздуха должен был быть окислитель посильнее даже чистого кислорода, либо топливо должно быть сродни тому, что вырабатывали железы орочьих драконов. И то — его нужно было подавать в двигатель в каком-то невообразимом количестве!

— Или если топливом стал сам мотор, — подключилась к дискуссии Алевтина, — блок цилиндров же алюминиевый, при определённых условиях в присутствии сильного окислителя он может и гореть. Гореть с крайне высокой температурой.

— Но до блока надо сначала добраться, — горячо парировала Эланор, — камера сгорания образована двумя поршнями и гильзой. Это серийный двигатель из Ардлаира, я участвовала в подготовке чертежей и наладке производства. По технологии и поршни, и гильзы покрыты тонкой мифриловой плёнкой — чтобы её прожечь, нужны температуры свыше семи тысяч градусов.

— Моя дорогая, я уверена, что сами двигатели не виноваты, — успокаивала её женщина-химик, — но случилось явно что-то неординарное. Завтра я начну делать тесты, а ты приноси мне всё, что покажется тебе странным.

В зал ввалился до смерти уставший Эйдан О’Лири. Он был грязен, мокр и еле держался на ногах.

— Шеф, все улики — в ангаре. Ангар под замком. У дверей — ребята Галариона, — из последних сил доложил криминалист. — Официант, мне филе-миньон с кровью, чай со льдом по-лонг-айлендски — и бахните туда игристого, и носилки, пожалуйста. И хорошенькую медсестру, если можно!

С этими словами он, как был, плюхнулся в белое кожаное кресло и, немного придя в себя, рассказал, как прошёл вывоз разбившегося самолёта.

— Чудо, истинно говорю! Всего через сорок минут на поле явилась вся адская машинерия местного авиаремонтного! Шеф... это была полная... полная Нормандия, — Эйдан блаженно откинулся на белую кожу кресла, его глаза уже маслянисто блестели. — О, кстати, Шеф, милашка Элли, с годовщиной вас! Эммм… Так вот! Местный чернозём лип к сапогам как приворотное зелье той ведьмочки-диспетчерши из Фарадей-Сити. Если бы не магистратский «Краз-255», вы знаете, их тут «Скарифасами» кличут, мы бы там и заночевали. Этот «котик», он грязи даже не заметил! Завыл своим яростным дизелем, взрыл целину своими огромными лаптями и выдернул хвост вместе с куском пашни.

Тут ему принесли долгожданный филе-миньон. О’Лири, недолго думая, взял его рукой и начал откусывать прямо от стейка. Тем временем Эрик попытался задуматься, насколько кувырком пошёл день их годовщины, но Эйдан не дал этой мысли развиться до конца.

— Простите, шеф, вы знаете, я обычно человек культурный! Но дальше — проще: подогнали кран. Шеф, вам бы он понравился — это был старый «Альбион»! Мы разложили крылья на два «Скаммеля»-тяжеловоза, а хвост лебёдкой затянули на платформу «Краза». Парни Галариона — святые люди: держали брезент над лонжеронами, пока кран балки переносил. А сам он отвёз меня сюда на «Ровере» и укатил на патрульке в штаб Гвардии. Бедняга, ему ещё отчёт писать! — Эйдан залпом приговорил оставшиеся полпинты коктейля и, приготовившись к прыжку в вечность, затребовал: — Официант, где моя медсестра? Носилки уже едут?

На этом месте разум криминалиста послал телу последний сигнал к икоте и с чувством выполненного долга отрубился. Официант на полном серьёзе прикатил медицинские носилки, от больничных отличавшиеся более дорогой отделкой и логотипом отеля, — видимо, подобные запросы от гостей были не впервой. Собрание было окончено, поэтому за неимением медсестры Алиса вызвалась сопроводить Эйдана и помочь ему устроиться спать.

Глава 4. Амаретто

(4 сентября 1995 года / 19 марта 1980 года)

К великому своему удивлению, проснувшись, криминалист обнаружил, что он не один на огромной кровати. «Неужели у них в меню действительно была хорошенькая медсестричка», — пронеслось у него в голове. Он протёр глаза и попытался повернуться.

— Даже и не надейся, Эйдан, это всего лишь я, — Алиса, кажется, прочитала его мысль. Она лежала поверх одеяла на противоположной стороне кровати, одетая в домашний костюм. — Не могла же я тебя оставить одного после такого «наркоза». Так что тебе достался целый «анестезиолог».

— Спасибо, не стоило обо мне беспокоиться. Но очень приятна твоя забота, — Эйдан ощупал себя: руки и лицо были чистыми, кто-то его заботливо умыл, согрел, раздел до трусов и укрыл одеялом. Понимая, кто это сделал, он был даже не столько благодарен, сколько удивлён и растроган таким отношением. Алиса ему, как и многим мужчинам в Управлении, безусловно нравилась как женщина, но она ни разу никому не давала и намёка на особое отношение. И он не знал, как теперь к этому отнестись — как к дружеской заботе или как к проявлению чувств.

— Вылезай, громила, уже десять утра! Твой анестезиолог уже приготовил тебе состав для пробуждения! Ребята уже ждут тебя в ангаре.

— Алиса, отвернись, дай брюки найти!

— Брюки и рубашка на кресле, я тебе приготовила чистое. И не думай, что я не видела твою волосатую грудь.

Эйдан, несколько смущаясь, натянул брюки и рубашку, которую застегнуть осилил пока только на три пуговицы, и повернулся к Алисе. Она уже сидела в кресле у небольшого круглого столика, на котором стояли две дымящиеся чашки кофе и бокал «рокс», наполненный тягучим коричневатым напитком, в котором плавала пара крупных кубиков льда.

— Садись, пей. Это окончательно разбудит тебя и заставит твои маленькие серые клеточки работать! — Всё это Алиса говорила строго, будто отдавала команды, но лицо её светилось тёплой улыбкой. — Сначала кофе, потом ликёр. По глоточку.

Он сделал глоток, потом другой. Снова кофе и снова ликёр!

— Святой Патрик! — вскричал Эйдан и, словно ирландский сеттер, пристально обнюхал бокал с ликёром. — Алиса, что это за штука?

— Ну, ты совсем упился, это же амаретто, обычный амаретто из местного вестерстедского миндаля. Ну разве что в альмарнском варианте туда немного вишни добавляют.

— Алиса! Ты гений! — Криминалист вскочил и заключил девушку в свои крепкие объятия. — Я вчера весь вечер ломал голову, что за странный привкус был у запаха пожарища на поле, всё понять не мог! А оно вот что!

— Умничка! Вот такой О’Лири нам и нужен! — Она чмокнула его в щёку и легонько оттолкнула. — Иди, собирайся, через полчаса жду тебя в лобби!

***

Эйдан явился в лобби ровно через полчаса: в шляпе, плаще и… в одних носках. Алиса, уже десять минут ожидавшая его при полном параде — в тёмно-зелёном приталенном шёлковом жакете и таких же брюках, с элегантно в своей небрежности раскиданными тёмно-русыми локонами, — смерила его удивлённым взглядом.

— Эйдан, ты читал Маршака? Вылитый рассеянный с улицы Бассейной!

— Нам по пути нужно посетить обувной салон. По моим ботинкам можно сыграть поминки. Но они не Финнеган, не очнутся больше, — он очарованно оглядел Алису, но больше ничего добавить не решился.

— И что же мне с тобой делать! Ладно, тогда я за рулём!

***

Конечно, Эйдан читал Маршака. В университете он изучал русскую литературу. Но, как оказалось, ни в родном Лимерике, ни в Корке, ни в Дублине преподаватели русской литературы в конце семидесятых не требовались. Он был готов пойти в школу — обычным учителем литературы, но единственная вакансия была в захолустье под названием Коннемара, где не очень любили «городских». Проработав три месяца, он уволился и вернулся в Лимерик, где устроился констеблем. Однажды в баре он услышал пьяные байки про «прекрасный новый мир». Первый раз он не обратил на них особого внимания, равно как и во второй. Но три совпадения подряд — уж больно странно.

Распространял их какой-то странный тип — дорого, но несколько старомодно одетый, при этом довольно молодой и с аккуратно заплетённой длиннющей косой. Констебль О’Лири отметил, что пиво этот тип наливает каждый раз разным людям, и больше в баре они не появляются. И пусть заявлений о пропавших людях он не видал, всё же решил послушать, что же такое заливает в уши этот «явно не местный чувак». Сначала, конечно, он ни капли не поверил, но из интереса решил подыграть «странному мужику» — всё равно ему терять нечего, а если что — у него есть значок и пистолет. Оказалось, что всё взаправду. Билет на самолёт из Шеннона в Глазго его убедил — никто просто так разбазаривать такие деньги не будет. «Грохнули бы его тут и пустили на органы», — подумал Эйдан. В аэропорту Глазго его и ещё нескольких таких же отчаянных, но явно сообразительных парней встретила странная манерная девица. Они погрузились в старый «Ленд Ровер» о двенадцати посадочных местах и направились куда-то в Хайленд.

Он удивился, зачем к какой-то стрёмной пещере, куда в итоге они прибыли, подвели аж целую железнодорожную линию. Но он и его спутники вошли внутрь. Военные на входе проверили документы, а дальше он просто вышел с другой стороны пещеры. Снова трясся на таком же «Ленд Ровере» — какой там новый мир? Обычное шотландское захолустье. Обычный небольшой городок — «Добро пожаловать в Фарадей-Сити». «Что за дурацкое название, чёртовы англичане», — мелькнуло у него в мозгу. Вскоре машина остановилась у здания с надписью на трёх языках: английском, русском и третьем, ему вообще не понятном. «Королевская Гвардия Альвенталии», — гласила табличка.

Внутри всех прибывших встретил странный «коп». Вроде и в форме, но с длиннющими волосами, как у девчонки. И с уж больно странными ушами — будто заострёнными. Он снял отпечатки пальцев, уточнил, желает ли каждый из прибывших выбрать какое-то новое имя или остаться под прежним, и отправил фотографироваться. Через полчаса им раздали паспорта и отправили на лекцию. Так Эйдан Ллойд О’Лири, без регистрации, дата выдачи — 19 марта 1980 года, и узнал, что попал «в сказки профессора Толкина наяву», а по окончании лекции получил на руки тысячу альвенталеров подъёмных и скромный список из пяти вакансий, подходящих под его знания. Хотя русский здесь явно был в ходу, преподавателем ему быть уже не хотелось; две строчки с позициями констебля и детектива были уже зачёркнуты. Оставалась одна — младший следователь, работодатель — Управление Авиационной Безопасности Альмарны. Далее адрес, номер телефона и контакт: Эрик Фойгт.

***

Когда Алиса и Эйдан вошли в ангар, там уже вовсю кипела жизнь. Эланор при помощи местных механиков уже извлекла двигатели — на модернизированной версии Ли-2 с этим пришлось попотеть. В отличие от родных звездообразных моторов, стоящих в обтекаемых мотогондолах, новые дизели располагались в крыле — это были высокие рядные оппозитно-поршневые моторы; если повернуть их набок, что позволяет система смазки с сухим картером, они достаточно легко помещаются внутрь, а в родные мотогондолы выходит только редуктор для привода винта и располагаются радиаторы.

— Доброе утро, легавые! — с порога рявкнул Эйдан и подмигнул Алисе. — Ещё даже не время ланча, а вы уже пьёте?

— Шуточки у тебя, сынок, — ответила Алевтина, — плоские. Девушки интеллект любят!

— А что тогда у вас на весь ангар амаретто несёт? — раскрыл он свою мысль и, добивая, закончил: — Как вчера на поле!

Все головы тут же повернулись к нему. Он щёлкнул каблуками своих новых коричневых ботинок с усиленной металлом подошвой и, довольный собой, улыбнулся во все свои тридцать два зуба. Так он закрыл счёты с судьбой, которая нанесла ему большую обиду в обувном салоне, где гном-хозяин с порога заявил: «Джентльмен пропил свои ботинки и теперь леди хочет ему подарить новые?».

— Мистер Сеттер, — раздался звонкий голос Элли, — мне нужен твой нос. Ты прав, я чувствую этот запах повсюду, но не могу понять, где его источник. У Алевтины все образцы пахнут точно так же. Но она пока ничего не выявила, кроме почти безвредного бензальдегида.

Она успела проверить эталонные пробы из аэропортовой нефтебазы и аэропортового же топливозаправщика — древнего и огромного, как мамонт, английского «Эй-И-Си Маммот Мейджор» о четырёх осях и с огромной, ярко-лимонной, как и сам грузовик, цистерной. Оставались только вчерашние полевые пробы; эксперт-химик ждала, пока с авиаремонтного завода привезут эталонный моторный стенд.

Эйдан подошёл и со страшно серьёзным видом обнюхал оба мотора, части топливной системы и даже маслобак. И с не менее серьёзным видом заключил:

— Алкоголики кругом! У тебя, милая большая девочка, амаретто повсюду! И в топливе, и даже в масле! — а потом, улыбнувшись, добавил: — Уверен — и в крови!

— Неотёсанный грубиян! — засмеялась Эланор. — Спасибо тебе! Алевтина Валентиновна, у нас новая зацепка! Нам нужно ещё масло проверить! Эрион, формуляры у тебя? Что там залито? Должно быть SAE 60 с допусками от «АвиаАрдлаир».

— Смотрю! По записям неделю назад масло меняли. В Вестерстеде. Залили «АгроКем Авиа SAE 60 Дизель». Допуски есть.

— «АгроКем Авиа»? Опять эта «АгроКем Текнолоджия»?

— Я хочу с ними познакомиться.

Пока шла эта перекличка, в ангар просочилась сутулая фигура, сжимающая в руках пухлый портфель.

— Ви хотьели познакомьиться с «АгроКем Текнолоджия»? Это надьёжный компания, им нечьего скрывать, — встрял в разговор Иво Шамора. — Я могу вас прьедставьить: дирьектор господьин Ойген Вацлав фон Сэгень!

— Что вы здесь делаете, Шамора? — с трудноскрываемой неприязнью начал Меларос.

— Простьите, Ваше Высочьество! Я лишь хотьел быть польезным!

— Спасибо, господин Шамора! — Эваниэль не дала супругу продолжить конфликт. — Вы будете полезны. Во второй половине дня мы хотели бы навестить офис «АгроКем Текнолоджии». Организуйте нам встречу.

— О, зовьите меня просто Иво, прьекрасная лейди! Иво тотчас же позвоньит господину Ойгену.

— Иво, пока вы не ушли, скажите: у «АгроКем Текнолоджии» есть отдельные цистерны на нефтебазе аэропорта? — вспомнив слова Гринца, спросила Эви.

— Ньет, прьекрасная лейди, «АгроКем Текнолоджия» — едьинственный поставщьик, всье цистьерны на базе заправльены их бьензином и дьизелем!

***

Когда, наконец, удалось спровадить Шамору, команда вернулась к работе. Пока Алевтина ждала стенд с завода, она перебралась поближе к Эланор и помогала ей изучать повреждения двигателей. Причины разрушений обоих двигателей были кристально ясны. Правый двигатель загорелся. Не как обычно горят двигатели из-за утечки в масляной или топливной системе, нет — горел сам блок цилиндров. Произошла термитная реакция: алюминиевый блок цилиндров горел в районе постели главного коленвала, расплавляя стенки вокруг — именно это и дало тот самый ручеёк расплавленного металла из нижнего смотрового лючка. Это же подтверждали и показания индикатора температуры выхлопа: часть газов явно прорывалась между блоком цилиндров и мифрилованными гильзами, уходя далее в выхлопную систему. Левый двигатель погиб более традиционной смертью — судя по повреждениям и по описанному Винсаном де Гра, он ушёл в разнос. Причём раскрутился до оборотов почти в полтора раза выше допустимых для взлётного режима, прежде чем разрушиться механически. Это показывало колоссальный запас прочности, но совершенно не проливало свет на причины катастрофы. Не было ни следов окислителя в правом двигателе, ни достаточного объёма масла для столь длительного и мощного разноса в левом.

***

Моторный стенд для анализа проб не появился ни в два, ни в три часа дня. Эрик позвонил на завод, где ему удивлённо ответили, что грузовик со стендом полчаса как вернулся назад: водитель сообщил, что его не допустил на территорию аэропорта охранник и развернул, заявив, что помощь завода более не требуется.

Эрик и Эланор взяли белый «Рейндж Ровер» и отправились на завод извиняться и заново договариваться о предоставлении оборудования. На выезде Эрик уточнил у охранника, не появлялся ли грузовик с эмблемой «Крыльев и Моторов Вестерстеда». Тот заверил, что никакой подобной машины не видел — а он с поста отходил максимум минут на пять, по малой нужде, правда, несколько раз. Звук проезжавших мимо проходной грузовиков он слышал и готов был поклясться, что ни один из них не останавливался надолго у шлагбаума. Ещё он рассказал, что вчера в пивной какой-то незнакомец, узнав, что тот работает в аэропорту, угостил его парой пинт отличного эля, но теперь он каждые полчаса бегает в туалет. Особых примет незнакомца охранник сообщить не смог, кроме того, что тот был горбат, а левый рукав потёртого пиджака у него был пуст и заправлен в карман, чтобы не болтался.

***

Пока шеф и его супруга уехали на завод, Меларос отрядил Алису в судебный архив Вестерстеда. Прихватив с собой Эйдана, она тут же рванула изучать историю судебных дел «АгроКем Текнолоджии».

— Алиса, ты меня сегодня с собой таскаешь, я тебе нравлюсь, что ли? — внезапно выдал Эйдан.

— О’Лири, у тебя после вчерашнего «наркоза» логические цепочки окончательно закоротило? — Алиса даже не повернула к нему головы, уверенно ведя тёмно-зелёный «Ровер» по брусчатке. — Ты мне нужен исключительно как криминалист с хорошей памятью на запахи и крепкой спиной. Судебный архив Вестерстеда — это горы пыльных папок столетней давности. Если я заставлю тебя всё это таскать, это будет не проявление чувств, а эффективное использование служебного ресурса. Так что не обольщайся и читай Маршака.

— Фух, так проще, что ли.

— Вообще ты обаяшка, и с тобой приятно работать. Но я тебе этого не говорила. Ты должен считать, что сегодня ты меня просто бесишь меньше, чем обычно.

Пристав-архивариус встретил посетителей без особой радости. Несмотря на предъявленное Алисой удостоверение, он хотел было поспорить, но присутствие недовольного здоровяка-ирландца быстро отбило желание влезать во что бы то ни было.

— Идите и ройтесь сами, — профырчал он. — Без приказа Верховного Судьи Окружного Суда Вестерстеда помогать вам я не обязан. Дела компаний лежат по алфавиту, если читать умеете — возможно, справитесь.

Рыться пришлось недолго. Компания была крупной, а значит, недовольных могло быть достаточно — от клиентов до сотрудников или завистливых конкурентов. Так и оказалось: два увесистых ящика с надписью «АгроКем Текнолоджия» красовались на высоте двух с половиной метров во второй секции первого шкафа, отмеченного буквой «А».

— Полезай за бумагами, полезный паровоз! — не удержалась от подкола Алиса.

— Дай топку разжечь! — доставая трубку, ответил Эйдан.

— Бросай курить, вставай на… лестницу.

Эйдан полез. Он по одному спустил оба ящика и, довольный, вручил один из них Алисе, а второй начал изучать сам. Ящик Эйдана касался старых дел «АгроКем Текнолоджии», но он показывал историю развития компании. Первое дело — двенадцать лет назад. Просрочка по ссуде. Проиграно. Компания ещё молодая и занимается поставкой удобрений по юго-западу Альвенталии. Партнёры-поставщики из других регионов, закупки во «Внешке». В основном задержки выплат, пара претензий к качеству.

— Опачки! — взвился О’Лири. — Претензия к качеству, товар с Земли — какая-то фигня от «Монсанто». Казалось бы, ерунда, но свидетель — главный инженер компании. Угадаешь, кто? Иво Шамора!

— Умничка, копай ещё. Найдёшь трюфель — зови!

— Ну тогда нюхни! Дальше штук двадцать исков от Шаморы за недоплату. Все по паре альвенталеров, все выиграны. Либо он крохобор, либо играет тоньше, чем я чувствую.

— У меня тут тоже! Но смотри: шесть лет назад он увольняется из компании и открывает своё дело — теперь он наёмный эксперт и консультант. Контора на него подаёт иск о промышленном шпионаже на пять альвенталеров. Он выигрывает.

— Поищу-ка шкафчик на букву «Ш»!

Эйдан вернулся, пыльный, через двадцать минут и притащил ещё один ящичек.

— А вот и наша «Шамора, Доктор Кемистрии — Частный Консультант», — выдал довольный собой Эйдан.

— Что там?

— О, тут свалили просто все его контракты. Угадаешь, кто главные заказчики?

— Угадаю. «АгроКем Текнолоджия»? И они как раз начинают экспансию на рынок топлива и расходных материалов — сначала для автомобилей, вскоре и для самолётов.

— Ага, и Магистрат города Вестерстед. Тут красота! Вот он утверждает победу «Агро-Ерунды» — чёрт, мне надоело его полностью выговаривать! — а тут валидирует качество поставок. Ах ты же наш красавчик! Попался!

— Погоди, О’Лири, у меня интересное. Смотри сюда!

Алиса показала коллеге несколько исков о нарушениях покоя — то шум, то загрязнение почвы. В среднем раз в год. Суммы — миллионы альвенталеров, истец один и тот же — некий Гуго Альтер. Всегда — досудебное урегулирование в полном объёме.

— Если бы я послушался маму и пошёл на экономический, я бы сказал, что это похоже на легализацию выплат. Но сейчас это только моя догадка.

— Я не знаю, но мне это не нравится. Фотографируй всё, что я отложила, и пройдись по своим бумагам. Копаю дальше.

Алиса снова уткнулась в ящик с бумагами. В этот раз совсем ненадолго.

— Эйдан, гляди скорей! У меня джекпот выпал!

— Чего? Какой джекпот?

— Да тут всё и сразу. Два года назад, как начали массово выпускать дизельные двигатели для самолётов, начали падать и прибыли «АгроКем». Солярка делается из нашей грубой нефти и стоит втрое дешевле авиабензина — там одни присадки чего стоят, да выход бензина небольшой. Ленасмальт и Аленваль с Земли его закупают, чтобы дефицит в остальных землях не усиливать.

— А то я не знаю! Но полётов станет больше, заработают ещё!

— Не факт — за них налоговая взялась, причём не местная, а головная из Аленваля. Запрос данных по компании и её сделкам. О, несколько претензий по качеству! Пять штук, и все от некоего Галенварда, эльфа, выступает как частное лицо. Масла для автомобилей покупал. Утверждает, что спалил несколько двигателей из-за них. Эксперт Ты-ни-за-что-не-догадаешься-какой во всех случаях делает заключение, что виноват сам Галенвард: двигатели у него старые и изношенные, и без масла бы развалились.

— Опять наш дохтур «Органьической кемистрии» Шамора?

— А то! Надо будет навестить истца. Бульвар Аркондо, 40.

Тишина наступила минут на пять, теперь джекпот сорвал Эйдан.

— Аркондо, 40, говоришь?

— Да, а что?

— Хрюк! Я трюфель нашёл!

— Что за бред?

— Иск о защите чести и достоинства, ещё один — о компенсации физического и морального вреда, тут же выписка из уголовного дела. Истец — наш добрый друг. Ответчик — некая Эстель, эльфийка из рода Освободителей-от-Тьмы, ничего себе!

— Сам ты «ничего себе», ты понимаешь, что это за род?

— Нет, но звучит круто. Но не для неё. Она проиграла. Заплатила Шаморе пять тысяч альвенталеров, ещё тысячу штрафа магистрату и не получила срок только потому, что деяние совершено в состоянии аффекта и при невозможности контролировать и осознавать свои действия в результате боевого ранения. Знаешь, что она сделала?

— Ему повезло живым остаться, я полагаю. Эта Эстель происходит из рода воинов, которые боролись с орками во времена Орочьих войн. И не просто воинов — из этого рода происходили паладины Света, бесстрашные эльфы, которые рисковали не только своей жизнью, но и судьбой после её конца, забираясь в логово самого Врага и устраивая там диверсии.

— Я только краем уха слышал про эти войны, о них рассказывают как о чём-то очень давнем. В общем, она сломала ему челюсть и макнула головой в уборную прямо в здании Магистрата.

— Через год будет триста тридцать пятая годовщина. Для эльфов это не так уж много. Она могла служить в то время. Хотя, может быть, она просто гвардеец в отставке.

— Ладно, это не так важно. Её адрес — Аркондо, 40.

— Совпадение? Не думаю! Ты мой умничка! — Алиса вскочила и в порыве чувств прижала голову Эйдана к своей груди.

***

Эрик и Эланор провели на авиаремонтном заводе почти два часа. Управляющий, солидный гоблин Герхард Канифоль с усами а-ля Пуаро, признав в похожей на толстенькую девушку-подростка эльфийке, одетой в футболку и комбинезон механика, одного из самых талантливых дизелистов Альмарны, пришёл в совершеннейший восторг и без проблем согласился отправить стенд повторно, благо грузовик с ним ещё не разгрузили. Эрик пообещал лично сопроводить машину до ворот ангара, чтобы уж точно не возникло никаких проблем. Но главным требованием почтенного Канифоля была возможность провести экскурсию и показать прекрасной мастерице свой передовой завод — на что и ушла большая часть времени. Герхард с удовольствием водил бы гостей по цехам и целый день, но Эланор, откланявшись, прервала знакомство с отделом ремоторизации, пообещав обязательно приехать по окончании расследования и вот тогда уже посвятить заводу всё время, что потребуется.

Перед отбытием Эрик заглянул в кабину водителя грузовика, который должен был снова везти стенд, — познакомиться с ним и уточнить подробности его первого визита в аэропорт. Услышанное в ответ заставило бы зомби побледнеть, если бы только он физически мог. «Зачем ты меня дуришь, ты же сам и сказал проваливать! Бумажкой ещё махал!» Фойгт даже не нашёлся, что сказать в ответ.

Стоило ему вернуться в машину, как супруга почувствовала его волнение.

— Милый, что произошло? Ты как будто призрака увидел!

— Тут идёт очень странная игра, и я пока не понимаю ни её правил, ни того — какие мы фигуры в ней. Но не я увидел призрака, а водитель грузовика. Он сказал, что это я ему велел уезжать и не пустил на территорию.

— Но ты же всё это время был с нами в ангаре. Ты прав, что-то грядёт, и я в замешательстве.

Только белый «Рейндж Ровер», с включёнными мигалками сопровождающий везущую стенд «Прагу V3S», выкатил за ворота, как из здания заводоуправления выскочил седой долговязый гоблин-секретарь и, пытаясь догнать машины, закричал: «Почтенный Фойгт, вернитесь, вам срочный звонок!». Но, увлечённый обсуждением случившегося, Эрик его так и не заметил, скрывшись за поворотом.

***

В ангаре Эрика и Элли, не считая аэропортовых механиков, встречала одна лишь Алевтина. Она была страшно рада привезённому стенду, и ей было чем поделиться с коллегами.

— Насколько я смогла оценить, солярка — чиста, — рассказала женщина. — Но есть одна странность, — она повернулась к Эланор. — У меня корректно отработали все мои реактивы, но ваши магические датчики не показывают ничего. Ни одна реакция не прошла.

— Может быть, они просто просроченные? — удивилась Элли. — Или бракованные. Даже наши маги иногда ошибаются.

— Я понимаю, у них короткий срок годности, но по биркам в запасе было ещё несколько дней. Нет, деточка, тут явно что-то не так.

— Алевтина Валентиновна, тут ужас сколько всего не то и не так! Вы даже не представляете. Знаете, почему ваш стенд задержался? «Эрик» не пустил его на территорию!

— Эля, не учись шуткам у О’Лири, это плохая идея! Эрик Вильгельмович всё время был с нами!

— Вот и я к чему, Алевтина Валентиновна! Кто-то выдал себя за Эрика! Каких дел он может натворить!

В этот момент раздался визг тормозов и хлопанье дверей. Через пару мгновений в ангар влетели Алиса и Эйдан.

— Мы вам звонили! На завод! Чуть-чуть не успели! — взволнованно начала Алиса. — Меларос и Эваниэль не дождались, полчаса назад уехали с Шаморой в офис «АгроКем Текнолоджии».

— Они же так и планировали? — ничуть не удивился Эрик.

— Они — да. А нам велели найти вас и передать, чтобы вы ехали на бульвар Аркондо, 40.

— Мы кое-что интересное накопали, — перехватил инициативу Эйдан, — обсудили с Меларосом, и, кажется, там лучше побывать именно вам. Быстрее найдёте общий язык.

— Вчера Меларос рассказывал вам про Михальца, однорукого? — перебила его Алиса.

— Рассказывал. Слишком приметный персонаж. Я не очень верю в его реальность, но он снова проявился. Вчера вечером он напоил нашего охранника пивом с мочегонным. И пока тот бегал в туалет, кто-то под моей личиной развернул грузовик со стендом обратно на завод, — поведал историю Эрик.

— Чертовщина какая-то! Вчера, когда искали однорукого, отрабатывали описанное им место жительства — съёмную комнату над магазином при заправке. Прочесали все заправки, только при одной был магазин с жилыми помещениями наверху. Жители оказались совершенно ни при чём. Но сегодня мы наткнулись на тот же адрес в судебных архивах! — рассказала Алиса.

— Они связаны с «АгроКем Текнолоджией»?

— Шеф, берите выше! Они судились с ней из-за сгоревших моторов! И Шамора им обеспечил проигрыш! Эти ребята очень любят машины, так что вам стоит взять супругу. Думаю, они с радостью вывалят всё, что знают. — Эйдан страшно гордился сегодняшними изысканиями. — Держите папку: мы пересняли все заслуживающие внимания документы. Алиса просто совершила чудо!

— Ну, я не одна, — Алиса раскраснелась — не то от смущения, не то от удивления, — без О’Лири я не нашла бы взаимосвязи. Но вы посмотрите, тут очень интересно!

Эрик и Эланор под рассказ коллег изучали документы. Шамора, Гуго Альтер, притворные иски и фиктивные экспертизы — всё это предстало перед глазами следователя. Пока всё это тянуло скорее на экономические преступления; Меларосу стоит передать бумаги в Гвардию Казначейства, чтобы они занялись открывшимися фактами. Но вот история с некачественным маслом и сгоревшими моторами — это, вероятно, может быть связано с катастрофой.

Глава 5. “АгроКем Текнолоджия”

(4 сентября 1995 года / 20 марта 1980 года)

Визит в офис «АгроКем Текнолоджии» выдался довольно неприятным. Такого объёма приторно-сладких речей уши эльфов не слышали очень давно. Директор заведения Ойген Вацлав фон Сэгень оказался невысоким человечком с умными, но очень усталыми глазами и изрядным животиком. Ему было чуть за тридцать, и тем контрастнее выглядела его супруга — Иванна Мирелла ван дер Шпренге, решившая из уважения к погибшему первому супругу сохранить его фамилию. Это была высокая темноволосая властная женщина-вамп на вид слегка за пятьдесят. Стрижка каре и яркий макияж сочетались с уже начавшим увядать лицом. Впрочем, она, как и Ойген, была из альматани, а значит, вполне возможно, что была даже старше, чем казалась — местные люди даже в то время сохраняли молодость и жили лет на двадцать дольше земных.

Меларос пил «фирменный вестерстедский чай, выращенный с нашими экологически чистыми удобрениями», поданный самой Миреллой, и слушал историю компании, сопровождаемую рассказами о том, как много полезного она сделала для всего вестерстедского округа и о том, как много бы ещё сделала, если бы не эти продажные чиновники, вздорная «предводительница дворянства» Тургониэль и, главное, этот фигляр Алькенос, называющий себя королём не только эльфов, но и всех этих земель. Принц с трудом воздерживался от комментариев и официального обвинения в оскорблении Короны. Вскоре ему удалось переключить внимание Иванны на Эви и заставить, наконец, Ойгена предоставить интересующие эльфа документы. Фон Сэгень вызвал финдиректора Симону Римскую, эффектную блондинку с косой до пояса, и попросил её продемонстрировать всё, что бы гость только ни потребовал.

Вместо того чтобы увести Мелароса в архив компании, Симона принесла ослепительно белую «Тошибу Сателлит 2400СТ», воткнула в неё торчащий из стены кабель и запустила программу учёта документооборота. «Наша собственная система!» — с гордостью отметила она. На экране появилось приветственное окошко с названием программы — «Вегета». Рядом с названием была нарисована стилизованная девушка, чьё тело состояло из различных овощей, и даже волосы были из какой-то кудрявой зелёной травки.

Симона начала быстро щёлкать кнопками, показывая историю сделок с Магистратом Вестерстеда, под управлением которого и находился городской аэропорт. В этот момент дверь в кабинет приоткрылась, и туда заглянул дородный молодой человек с собранными в хвост длинными волосами и трёхдневной щетиной.

— Симонка, это опять «Вегету» на колени ставишь? — начал он. — Я же просил: пока новый сервер не введём в строй, такую глубину запросов не ставить!

— Василий Вольдемарович, извини, придётся потерпеть! У нас гости из УАБ!

— Сима! У нас отгрузки не оформить!

— Продавцы потерпят!

Симона грозно зыркнула на Василия, и тот ретировался. Она продолжила выводить новые и новые документы, подтверждающие полную легальность действий компании.

Эваниэль тем временем погружалась во тьму речей Иванны, и очередная её реплика вовсе породила у неё рвотные позывы: «О, Васька заходил! Представляете — наш финдиректор спит с ним! Как ни зайду в её кабинет, а она у программистов сидит, с Васильком лясы точит!». Эваниэль рефлекторно бросила взгляд на Симону ровно в тот момент, когда та точно так же отреагировала на упоминание своего имени. Короткий взгляд глаза-в-глаза — и в уме Эви, эмпата-квиэли, уже лежит точное ощущение происходящего. Пока на уровне эмоций, но скоро всё это сложится в единую картину. Симона и Василий — искренние друзья, уважающие друг друга за высокий интеллект и совпадающее чувство юмора. Василий — человек семейный, и Симона ни за что не станет крутить с ним интриги, хотя, кажется, он ей нравится. Иванна достала всю контору, большинство её ненавидят, а Ойген — боится. Его просто жалко: некогда душа компании, отличный организатор и настоящий лидер, он словно попал под каток «фирмы ван дер Шпренге». Симона тоже ненавидит и боится эту женщину — она уже не может отказаться от высокой должности, но главное — она имеет долю в фирме и боится как потерять состояние, так и понести ответственность. Ведь помимо того, что отображается в «Вегете», точно есть вещи, известные только Ойгену и Иванне.

Меларос тоже заметил выходку Иванны, тотчас же переключившейся на очередной рассказ, как их фирма произвела революцию и предоставила миру Альмарны дешёвое авиационное топливо вместо всё дорожающего бензина. Как будто речь шла не про обычную солярку, а про какое-то великое изобретение. Великое изобретение здесь было со стороны двигателистов, а не этой чванливой дамочки. Эльф не выдержал.

— Уважаемые господа, поведайте мне, пожалуйста, интересную историю. Вот с нами здесь сидит многоуважаемый доктор Шамора. С другой стороны — вы, не менее почтенные господа фон Сэгень и ван дер Шпренге. Кажется, у вас — полное взаимопонимание. Но вот Моргот меня разрази — почему между вами столько судебных исков? Со стороны выглядит, будто вы постоянно обижаете доктора Шамору. Ведь все иски он выиграл. А с другой — будто он просто старый кляузник, ведь на сумму этих исков не удастся даже прилично поужинать в ресторане при «Твердыне Луны»?

Повисла густая липкая тишина. Шамора деланно втянул шею в плечи и крепче сжал свой пухлый портфель. Иванна Мирелла скривилась. Ойгена передёрнуло. Одна только Симона улыбнулась и еле сдержалась, чтобы не хихикнуть.

— О, Вашье Высочьество! Иво вовсье не кляузник! — суетливо затараторил Шамора, заискивающе заглядывая Меларосу в глаза. — Это лишь сухие научные споры! Академичьеские разногласьия по поводу авторских прав на формулы удобрений! Пожьертвывания для Гьенсальской Акадьемии! «АгроКем Текнолоджия» — честная компания, мы всегда урегулируем споры в рамках закона!

— О да! — вскинулась ван дер Шпренге. — Наш доктор Шамора — ярый поборник справедливости! Он не может себе позволить уладить спор приватно, поэтому всегда оформляет разногласия иском. Он ценный эксперт, и мы принимаем его чудачество с пониманием.

— Отлично, я запрошу информацию о пожертвованиях Гьенсальской академии со стороны компании и уважаемого доктора Шаморы. И почтенного господина Альтера, конечно.

— Господин Меларос! Я попрошу! — еле сдержала эмоции Иванна. — Пожалуйста, не называйте это проклятое имя в стенах нашей уважаемой компании!

— Но почему же, леди Иванна? Ведь именно ваша компания всегда шла на мировую!

— Гуго Альтер — ужасный человек. Вот кто настоящий кляузник, крючкотворец, вымогатель и саботажник!

— Разве? Кажется, его претензии были совершенно несущественны!

— Отнюдь! Он всегда откапывал какие-то безумные старые требования и под предлогом законов тысячелетней давности заставлял нас платить!

— С завидной регулярностью! Каждый год, 23 марта, в суд ложится иск. Как по расписанию!

— Ну это, господин следователь Меларос, уточните, пожалуйста, у господина Альтера.

— Конечно. А вы не подскажете, где его искать?

— Его лачуга — напротив поворота к нашим производственным цехам. Шоссе Ликериан, 1589. Но я сомневаюсь, что вы его там обнаружите.

На этом Эви перехватила нить спора и вывела беседу обратно в неприятное для неё самой приторное русло, чтобы немного расслабить хозяев. И, взглянув на часы, предложила завершить визит, ссылаясь на время. Она поблагодарила Ойгена и Иванну и подалась к выходу. Мелароса хватило лишь на то, чтобы изобразить вежливый поклон. Даже жать руку этой размазне Ойгену не хотелось. Он улыбнулся Симоне и следом за супругой покинул помещение. Шамора остался.

***

Заправочная станция располагалась на бульваре Аркондо в самом его оживлённом месте — возле пересечения с проспектом Магистрата, там, где небольшой шумный центр города переходит в уютные жилые кварталы. Навес, защищающий водителей от дождя, упирался в солидный особняк, на первом этаже которого находился небольшой магазинчик, но большую часть этажа занимала реставрационная мастерская с тремя крупными боксами. Второй этаж особняка, оформленного с конструктивистским минимализмом и лёгкими нотками ар-деко, был жилым. Здесь угадывалось просторное и уютное семейное гнёздышко.

На въезде на заправку Эрика и Эланор встретила преграждающая дорогу цепь с табличкой «Технический перерыв». Элли остановила «Рейндж Ровер» прямо перед ней, дополнительно перекрывая проезд. Эрик вышел и направился к дверям магазина.

Войти ему не удалось. Пока Эланор рассматривала стоящий возле мастерской чрезвычайно милый небольшой автобус — «Бидль Рочестер», блестевший свежей краской и окрашенный в изумительную двухтонную ливрею (винно-красный со вставками цвета первоцвета на уровне середины кузова), в грудь Эрику упёрся кончик нацеленной на него стрелы. Её венчал исполинских размеров мощнейший лук. Оружие держала могучая высокая женщина с рыжими волосами. Чёрная повязка скрывала её левый глаз, а широко раскрытым ярко-зелёным правым глазом она, должно быть, целилась в Эрика ещё тогда, когда тот только подъезжал к зданию. Но, пожалуй, больше всего удивило его то, что женщина была одета в невероятно ярко сияющий на закатном солнце полный мифриловый доспех.

Эрик застыл словно статуя. Даже будучи зомби, он прекрасно понимал: если эта суровая валькирия случайно спустит тетиву, мало ему не покажется. А если она это сделает намеренно — тем более.

— Леди Эстель, я мельдо Эрион Фойгт из Управления Авиационной Безопасности, — насколько мог спокойно представился Эрик.

— Моргот тебе мельдо! Убирайся! — её голос был силён и красив, но столь же силён был и гнев, в нём звучавший.

— Леди Эстель. Прошу вас опустить лук и выслушать меня.

— Оставьте в покое мою семью и забудьте путь сюда!

Элли отвлеклась от разглядывания автобуса. Заметив, что её супруг вот уже минуты две недвижно стоит перед дверями магазина, она пригляделась, и её сердце дрогнуло. За эти годы она первый раз видела, чтобы на её любимого кто-то направил оружие. Ей везло — это происходило не очень часто и всегда не в её присутствии. На негнущихся ногах она направилась к магазину, уже на ходу возвращая самоконтроль и придумывая план действий.

— Леди Эстель, мне нужно просто поговорить с вами и мельдо Галенвардом.

— Это кто такая? — Эстель заметила приближающуюся девушку. — Отвечай, нежить!

— Я сама за себя отвечу! И покажу тебе, кто здесь нежить! — Эланор, не придумав ничего лучше, решила атаковать словом и громкостью. — Я — Эланор. Леди Эланор Фойгт! И мне не нужен лук, чтобы порвать тебя на куски!

Эланор лишь немногим уступала в росте Эстель и, несмотря на кажущуюся изнеженной пышную фигуру, не уступала той в силе.

— Забирай свою гоблинскую куклу, и я вас не трону, ты, валькирия недоделанная! — от голоса Эстель веяло ледяным холодом.

— Не смей. Так. Говорить. Опусти. Чёртов. Лук! — Эланор умела говорить не хуже. — Хватит уже с меня этих вестерстедских дел! Этот Шамора вездесущий, эта проклятая «АгроКем Текнолоджия», теперь ещё ты, драная самка скарифаса!

Исполинский боевой лук в руках Эстель на секунду замер. Гранёный наконечник стрелы, нацеленный точно Эрику в грудь, едва заметно дрогнул и ушёл чуть в сторону. Пронзительный, ярко-зелёный правый глаз воительницы удивлённо округлился, а тяжёлые локоны цвета старой меди качнулись, когда она перевела ошеломлённый взгляд с «гоблинской куклы» Фойгта на эту непонятную эльфийскую девчонку, одетую как человеческий подросток.

— Вы не работаете на Шамору и его проклятый балаган? — нервы Эстель сдали, голос дрогнул.

— НЕТ! — не выдержав, рявкнула Элли, голос её набрал ещё большую силу, превосходящую даже голос Эстель. — Как ты вообще могла это подумать?

Эстель опустила лук и позволила Эрику и Эланор войти в магазин.

— Галенвард, солнышко, выходи, это не люди Шаморы! — уже совершенно другим, мягким и совершенно домашним голосом она позвала супруга.

***

Из-за двери с надписью «Служебное помещение. Не входить!» вышел рослый широкоплечий эльф с ломиком в руках, на фоне супруги выглядевший уже не столь внушительно. «Солнышко» Галенвард был одет в комбинезон механика с вышитым логотипом мастерской «Дизельный Паладин». Его тёмные волосы, оттенок которых в сумерках было невозможно определить, были заплетены в длинную толстую косу, а под носом виднелись чёрные «усы» из размазанной маслянистой грязи, сопутствующей большинству автомобильных мастерских. Он положил лом под прилавок, дружелюбно улыбнулся и представился, протянув Эрику руку. Эстель, воспользовавшись моментом, вышла, обещав вернуться через пару минут.

— Эрион. Эрион Фойгт, Управление Авиационной Безопасности Альмарны, — снова представился Эрик. — А это моя супруга и эксперт по дизельным двигателям, леди Эланор.

— Эланор Фойгт, — она упрямо поправила супруга. — Я занимаюсь двухтактными дизелями в Гьенсальской академии.

— Леди Эланор?! — удивлённо ахнул Галенвард. — Та самая! Простите, я представлял вас немного по-другому. Более, что ли, суровой. У меня ваша книга про «Коммер TS3» есть!

— Та самая, — улыбнулась «та самая» в ответ. — Я не смогла уговорить издателя изобразить меня такой, какая я в жизни. По их мнению, профессор должен одеваться как профессор!

— Суровая она, ещё как! — добавил Эрик. — Как вы заметили, у нас произошло небольшое недопонимание с вашей супругой. Если бы вы слышали Эланор…

В этот момент с лестницы, ведущей в жилую часть здания, спустилась совершенно другая Эстель. Теперь это была статная и величественная, уверенная в себе и своей красоте женщина, с мягкой кошачьей грацией и спокойным блеском единственного глаза. Её медные локоны спускались до талии, спереди прикрывая чёрную бархатную повязку, но не скрывая скулы и щёки. Она была одета в элегантное платье под стать цвету её глаза, подчёркивающее её великолепные женственные формы и слегка скрывающее её стальные мышцы.

— Эланор, прости меня за «недоделанную». Ты настоящая валькирия, сильная и верная, — с мягкой улыбкой сказала она.

— И ты прости за «драную самку скарифаса». На самом деле я их очень люблю! — примирительным тоном ответила Эланор.

***

Коль скоро дамы помирились, беседа перешла в позитивное, но пока далёкое от дела русло. Оказалось, что Эстель родом из Аркондо, как и Эланор, — и именно память о родном городе повлияла на их с Галенвардом выбор места в Вестерстеде. Они долго переезжали из города в город в поисках уюта и подходящего климата, пока тридцать лет назад не остановились здесь. А ещё оказалось, что Эстель — близкая подруга леди Артаниэль, бургомистра Аркондо, родной тёти Эланор и Эваниэль. И — родная сестра рыцаря-паладина Исилиона, возлюбленного Артаниэль, погибшего во время отчаянной попытки освободить пленных эльфов из темниц крепости Западный Кондаг в землях орков.

Тогда небольшая группа из одиннадцати паладинов, среди которых были Артаниэль и Эстель, воспользовавшись тем, что все резервы орков были брошены на передовую, через открытый магами тоннель сумела проникнуть в подземные казематы орочьей крепости и даже начала выводить пленных, когда их заметили. Из более чем двухсот пленников их маленькому отряду удалось увести больше половины, прежде чем орки начали затапливать подземелье. Но на поверхности их уже ждала охрана крепости. Шедший с паладинами маг смог навести морок и укрыть и без того еле живых пленных, но отряду пришлось принять неравный бой. Из одиннадцати вернулись только пятеро, и никто из них не вернулся прежним, все получили увечья — и физические, и душевные, которые уже никогда не заживут. Трое остались в окружающих Западный Кондаг степях, ещё трое погибли от ран на обратном пути. Но этой ценой они смогли спасти множество жизней. Из ста пятнадцати покинувших казематы в итоге вернулись домой немногим более восьмидесяти, но и это было чудом.

— Мне повезло больше всех, — Эстель мягко повернула голову, и её единственный ярко-зелёный глаз наполнился такой пронзительной, глубокой нежностью, что шёлк тёмно-зелёного платья на её груди вздрогнул. Она положила ладонь на широкое плечо мужа. — Среди тех израненных, еле живых узников Кондага был мой Галенвард. До войны он был городским часовщиком, искусным мастером. Орки в плену не смогли сломать его душу — а она защитила тело. На обратном пути через бесконечные степи, когда паладины падали от ран, он сам вызвался ухаживать за искалеченными братьями. Он заново учил нас дышать и поддерживал дух тех, кто потерял всякую надежду. Там, среди ковыля и крови, мы и нашли друг друга. Часовщик и выживший паладин.

Эланор и Эрик слушали, затаив дыхание. Прошлое Альмарны раскрывалось перед ними, связывая Корону Альвенталии в единый, нерушимый узел.

— Остальные выжившие из нашей пятёрки остались одиноки, раздавленные Кондагом, — тихо продолжила Эстель, устремив взгляд вглубь каминного пламени. — Твоя тётя Артаниэль так и не впустила никого в своё сердце. Как и Алькенос — предводитель нашего маленького отряда, который спустя четыре века принял Корону и стал Королём этих земель. Девочка-маг, которая совсем юной укрывала нас серым туманом от орочьих погонь, теперь возглавляет Гьенсальскую академию — это леди Винтона. А пятым... Пятым был наш целитель по имени Куильвел.

Эстель на секунду замолчала, и на её точёной скуле проступила жёсткая складка:

— После орочьих заколдованных мечей и рунических стрел обычная эльфийская магия крови отказывалась работать. Раны гнили и забирали жизни. Куильвелу пришлось наступить на горло древним традициям: он взял в руки стальные ножи, ломал кости, резал плоть и заживо сшивал сосуды, став первым настоящим хирургом Альмарны. Он сотворил чудо, вернув нас с того света. Но по возвращении домой — редкое, пугающее дело для эльфа — Куильвел сменил имя, отрёкся от прошлого и ушёл странствовать. Говорят, он до сих пор бродит по госпиталям провинций, оставаясь самым искусным врачом в мире.

— Но, леди Эстель, — удивился Эрик, — сколько же вам лет?

— В следующем году мне исполнится тысяча сто, а моё солнышко сильно моложе — сейчас ему семьсот сорок три.

***

Но око за око, а история за историю. Эланор пришлось поведать свою — как молодая эльфийка из аристократической семьи дошла до двухтактных дизелей и как они связали её с Эриком, этой «гоблинской куклой», а теперь — любовью всей её жизни и официально признанным эльфом (пусть не по крови, но по духу).

Так, понемногу их беседа дошла до дела. Оказалось, что очаровательный автобус, стоящий у ворот мастерской, — гордость и одна из любимых игрушек Галенварда — и есть причина конфликта с «АгроКемом» и Шаморой. Реставрация машины заняла почти пять лет, и прошлым летом она была закончена. Дом на колёсах для дальних путешествий с комфортом пятизвёздочного отеля для бездетной пары и, возможно, их будущих детей — они всё ещё надеялись на это. Собственноручно Галенвард собирал двигатель для него. Заказал через «АгроКем Текнолоджию» специальное масло с Земли. На тестах всё было в порядке, но при первом же выезде за город, когда он, наконец, притопил газ — двигатель словно сошёл с ума.

— Давление масла рухнуло за долю секунды, — хмуро, с затаённой болью в голосе вспомнил Галенвард, и под его «усами» жёстко сжались челюсти. — Эта дрянь от «АгроКема» оказалась подделкой: нормально работая на холостых и при лёгкой нагрузке, под полным газом она внезапно превратилась в едкую жижу. Мотор пошёл «на сухую», поршни мгновенно расширились и словили глухой термический клин. Оборванный шатун с грохотом пробил блок и начисто срезал внешний магистральный маслопровод. Оказалось, эта жижа горит получше, чем само топливо!

— Вспыхнуло мгновенно! — тихо, но твёрдо перехватила нить Эстель. — Огненный факел через люк прорвался прямо в кабину. Чудом мне удалось удержать пламя с помощью магии, пока мой любимый смог найти безопасное место для остановки, и, вылив три огромных огнетушителя, он справился с огнём. Но в районе передних сидений интерьер пришлось восстанавливать с нуля.

— Мы надеялись, что это просто ошибка или компанию подвели её поставщики, — продолжил Галенвард. — Но на нашу претензию пришёл ответ, что мы сами виноваты, у них с документами всё в порядке. А по факту — они даже не проверили качество своих складских остатков, не говоря уже об экспертизе нашей бочки. И мы пошли в суд!

— А на суде Шамора, — еле сдерживаясь, проговорила опостылевшую фамилию Эстель, — этот сутулый член-корреспондент, будучи экспертом Магистрата, написал в акте, что виноват «износ старого земного железа» и плохая затяжка шатунных болтов! И снова никто никакой экспертизы не проводил! Нам отказали в ходатайстве. Но какой же он эксперт — он же работает на «АгроКем». А живёт получше, чем её владельцы! Я уж проследила за ним!

— Это тогда вы устроили ему купание в публичной уборной? — поинтересовался «мистер Кукла».

— Нет. Я это сделала прямо в день суда! — Довольно улыбнулась и сверкнула глазом тысячелетняя валькирия. — Я сначала хотела с ним вежливо поговорить, но он заявил мне, что я не с тем связалась. Ну и я отвесила ему пощёчину. Он начал что-то тараторить, и я решила охладить его пыл. Взяла за шкирку, как нашкодившего щенка, отвела в уборную и окунула куда получилось. А получилось туда, откуда только что вышел старый гоблин с больным животом. Вот и весь сказ.

— Готова поспорить, — подключилась Элли, — что эта история стоила каждого альвенталера штрафа! Но что показало твоё дальнейшее расследование?

— Немногое, но мне хватило, — теперь уже строго продолжила Эстель. — Он живёт в закрытом элитном квартале. О, это делишки Тургониэль — этой безродной стервы, что вечно набивается в родню Королю, но не стоит и его мизинца! Она решила огородить местечко, где живёт сама и другие «столпы общества». Ровно через три дома от неё — резиденция Шаморы. Такой миниатюрный дворец: полукруглый дом, месяцем обнимающий фонтан перед фасадом. Крылья одноэтажные, а середина — в два этажа с небольшой башенкой-обсерваторией. Позади — сад и бассейн. И гараж с несколькими машинами, толк в них он знает: «Мерседес-Гроссер», «Порше 911 Каррера RS», «Кадиллак Алланте». Но в город он выезжает исключительно на старой «Моррис Марине». Грязный лицемер!

— Но почему вы подумали, что я работаю на этих преступников? — Эрик задал вопрос, который терзал его на протяжении всей беседы.

— Сегодня днём приходил Шамора и сказал, что дело снова открыто и к нему добавлено обвинение в клевете, — голос медноволосой валькирии снова задрожал от злости. — Он угрожал, что приедут высокие чиновники и заберут все наши машины и оборудование как улики. А может быть, и нас сразу увезут в тюрьму. Ровно ваше описание, Эрион! Приехали в форме, на машине с мигалками! Скажите спасибо Эланор за сорванный образ министерских зануд.

— И её «мягкой силе», — добавил Эрик.

В гостиной «Дизельного Паладина» на секунду повисла звенящая тишина. Эрик Фойгт, спокойно прислонившийся к каминной полке, едва заметно кивнул, и его суровый взгляд зомби потемнел от окончательного понимания масштаба заговора. Угодливый член-корреспондент Магистрата раскололся перед ветеранами войны, сам того не подозревая.

— Ну что, мельдо Эрион, — Галенвард с жёсткой, решительной ухмылкой поднялся с кресла, аккуратно поправив толстую тёмную косу на комбинезоне механика и подмигнув Шефу. — Адрес его дворца у тебя теперь есть. Но технический приговор «АгроКем Текнолоджии» стоит у меня в мастерской. Пойдёмте, мои новые друзья.

Из уютной гостиной ар-деко они спустились обратно в прохладу мастерской, миновали поблёскивающие в свете дежурных фонарей машины — ранний «Роллс-Ройс Корниш», редчайший «Ленд Ровер Тёрнер Второй Серии» и спортивный «Ягуар Е-Тайп». Эльф-реставратор пересёк цех и подошёл к жёлтой бочке с логотипом «Шелл», увешанной, однако, наклейками «АгроКем Текнолоджия». Он снял крышку, и мастерскую наполнил сильный запах ликёра амаретто.

***

— Почтенный Фойгт, не пренебрегайте хорошим алкоголем, — чуть ли не по слогам произнёс старый шаман, а ныне консул Ликерийского Шаманата Мардан Косоплёт. Если бы не личная рекомендация самого Великого Кувалдыка, пришлось бы Эрику летать в Ликериан для проверки «здоровья».

— Постараюсь, консул. Мне пока сложно понять, какую кухню я предпочитаю.

— Будьте проще: в старые времена мы все ели что придётся. Иногда даже улиток или червяков. Не смейтесь, я серьёзно — возможно, ваши вкусы вас ещё удивят. А пока — купите хороший густой ликёр, это поможет быстрее вернуть чувствительность нервных окончаний и начать контролировать мелкую моторику. Ваша «зомбожижа» ещё не подстроилась под ваше тело — нужно время и правильные напитки.

— Спасибо, мне действительно нужно время. Без вашей поддержки было бы нелегко.

— Всё идёт своим чередом, я верю, ваша новая жизнь будет насыщенной и важной для нас. Великий Кувалдык не стал бы проводить обряд над случайным человеком. Кстати, у меня же есть подарок от него! — старый консул вынул из-под огромного дубового стола авоську с несколькими консервными банками внутри. «Мозги в персиковом соусе. Консервы», и дальше очень мелким шрифтом: «Продукт изготовлен из баранины».

После приёма у шамана-«зомбодоктора» Эрик поспешил в офис Управления. На часах уже полдень, на календаре — 20 марта 1980 года, а в офисе пока никого. Валентин на задании, и со вчерашнего дня от него нет вестей. Сэнтаро Микава в Ленасмальте оформляет документы на прибывшие через переход «Рускеала — Ленастед» самолёты, а недавно пришедшая в Управление и подающая большие надежды эксперт-химик Алевтина, дочь Валентина Коряжмина, пока работает из дома — её собственная дочка-шестилетка Людочка подхватила в садике унылый альмарнский грипп.

По пути на работу он зашёл в «Салон Гедонист», нашёл витрину с ликёрами и попросил продавца дать самый густой. Когда Эрик, звеня банками с консервами и тремя бутылками ликёра, вошёл в офис Управления — небольшое одноэтажное здание, — там сидели два скучающих человека: вахтёр (как всегда временный, направленный на практику юный гвардеец) и плечистый рыжий парень, которого Эрик тоже видел впервые.

— Вы ко мне? — обратился зомби к парню.

— Возможно. Эйдан О’Лири, мне нужен Эрик Фойгт.

— Помню, вы вчера вечером звонили.

— Тогда, как вы уже знаете, мне нужна работа.

— Вы знакомы с этим миром?

— Считайте, что нет.

— Где-то раньше работали?

— Здесь — нет. В прошлой жизни — полицейский. По образованию — филолог, изучал русскую литературу.

— Вы приняты. Хотите выпить?

Эрик не хотел пить эту жижу в одиночестве и с радостью разделил бутылку хотя бы с первым встречным. Эйдан в этой роли встретился ему очень удачно. Зомби достал первую из бутылок с надписью «Амаретто Вестерстед», откупорил её и разлил густой напиток по бокалам. Запах миндаля и вишни заполнил небольшой кабинет.

— За новую жизнь! — поднял бокал Эйдан.

— Как же вы правы! За новую жизнь, — ответил Эрик.

— Это что за ерунда? — только и смог выдать следователь Управления Авиационной Безопасности О’Лири, от удивления роняя банку с консервированными мозгами.

Глава 6. Капкан для старого лиса

(5 сентября 1995 года / 21 марта 1980 года)

На часах было начало седьмого утра. За высокими стрельчатыми окнами «Твердыни Луны» занимался хмурый, свинцовый рассвет, лениво продиравшийся сквозь сетку мелкой, навязчивой мороси. Меларос и Эрик проводили время в круглосуточном баре в готической башенке отеля, под куполом обсерватории. Вывеска над кованой дверью, изображающая оскаленного волка под полной луной, гласила: «Приют вервольфа». Усталый и сонный эльф-бармен, чей фартук к утру уже впитал капли нескольких десятков напитков из разных уголков Альмарны и Земли, молча и меланхолично наливал коктейль за коктейлем. Алкоголь уходил как вода. «Зомбожижа» в сосудах Эрика и благородная кровь Мелароса сжигали спирт почти без остатка, оставляя умы обоих кристально чистыми, холодными и пугающе трезвыми. На тёмной лакированной стойке, заваленной переснятыми материалами судебного архива, сиротливо блестели пустые бокалы. Эланор и Эваниэль сбежали ещё около часа ночи, не желая погружаться в сухую министерскую нудятину и предпочтя обменяться впечатлениями от происходящего за бутылочкой «Асу-Вестерстед» урожая 1987 года, а потом в сладком и почти невесомом хмелю разойтись, тщетно ожидая своих мужчин в уютных номерах.

Меларос устало откинулся на спинку барного стула и потёр веки, глядя на убегающие вниз уютные жилые кварталы Вестерстеда. Его аналитический ум работал как швейцарский хронометр, просчитывая возможности и риски грядущего дня.

— Юридически, Эрион, мы можем накрыть «АгроКем Текнолоджию» прямо сейчас, — глухо произнёс принц, провожая взглядом очередную порцию колотого льда, которую бармен бесшумно опустил в его стакан. — Миллионные серые транши на имя Гуго Альтера — это стопроцентная экономическая контрабанда и незаконный уход от налогов. Добавь сюда вчерашний выпад «чёрной вдовы» ван дер Шпренге в адрес самого Алькеноса — и Гвардия Казначейства опечатает их контору, а владельцев отправит в заключение.

Эрик Фойгт, спокойно прислонившийся спиной к кованой раме окна, едва заметно кивнул. Суровый взгляд зомби оставался ледяным и неподвижным.

— Но если мы сделаем это поспешно, катастрофа останется нераскрытой, — Эрик пригубил очередную порцию джин-тоника с лавандовым кордиалом, эстетской штуки, к которой его приучил друг-эльф. — Дела Шаморы пока тянут лишь на изрядный штраф и дисквалификацию как эксперта! Но едва завидев гвардейцев у ворот, этот сутулый лис сожжёт свои записи и растворится в тумане. Он панически боится инспекции. Нам нужны неопровержимые доказательства и серьёзное обвинение. Действовать теперь нужно предельно аккуратно. Моё чутьё подсказывает, что нам поможет бочка контрафакта из мастерской Галенварда и Эстель.

— Погоди-ка, — икнул Меларос. — Эстель? Такая мощная красотка с одним глазом, которая может тебе вырвать печень, а потом приготовить из неё нежнейший паштет?

— Она самая, жена Галенварда. Родом из Аркондо, кстати, как и наши с тобой прекрасные дамы, — отметил Эрик. — Чувствуется горная порода!

— А ты знаешь, мой хладнокровный друг, почему король Алькенос одинок? — Эльф попытался загадочно улыбнуться. — Эстель — его единственная и безответная любовь.

— Друг мой, мне иногда кажется, что вас так мало, что вы все знаете друг друга, — задумался зомби. — А иногда — что вас так много, что кругом голова идёт уже у меня.

— А это, мельдо Эрион, зависит от того, учитывать тебя среди эльфов или нет! — рассмеялся Меларос и заказал ещё оранж-бренди с содовой. — «Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями — много!».

— Как ты удачно вспомнил песню. Я вот задумался, — чуть ли не себе под нос проговорил Эрик. — А кто друзья Шаморы? Не те, кто ему платит, и не те, кто его боится. Нет, я о тех, кого бы он не стал подставлять. Я уверен: плевать ему на Тургониэль, бургомистра и весь Магистрат. Возможно, мы чего-то ещё не видим.

— Меня беспокоят вещи на букву «Д», — кивнул эльф. — Дворец Шаморы и деньги Гуго Альтера. Я не верю ни на грош в то, что это какой-то кляузник. Слишком легко «АгроКем» ему спускал денежки. Но ты прав, мельдо: «АгроКем» нельзя накрывать сейчас, но и отпускать с крючка — тоже. Подержим их в тонусе, а на все их «наши документы в полном порядке» будем согласно кивать.

— И ты прав, мельдо, — согласился Эрион. — Если Шамора и Ойген будут думать, что ещё могут выкрутиться без потерь, они не поймут, что уже всё потеряли…

Эрик хотел продолжить мысль, но его прервало дребезжание звонка старомодного телефона, стоящего на противоположном конце барной стойки. Бармен очнулся от краткой дрёмы и взял трубку.

— Мельдо Меларос, это вас. Из госпиталя, — бармен протянул трубку и, продолжая держать её в руке, снова погрузился в неглубокий спасительный сон.

— Меларос слушает, ик! — насколько смог церемонно начал он, но икота всё испортила. — Доброй ночи!

— Какая вам ночь, девять утра! — раздался в мембране резкий, хмурый голос Грегодиона. — Ваш Гринц пришёл в себя. Можете приезжать, вы же хотели поговорить.

Проявив удивительную учтивость, доктор Грегодион аккуратно положил трубку вместо того, чтобы просто бросить её на стол, и умчал дальше с ворчанием спасать жизни. Разлитая в воздухе хмельная истома «Приюта вервольфа» мгновенно испарилась, уступив место очередному рабочему дню, исполненному забот.

— Эрион, буди Элли — едем в госпиталь, Гринц готов говорить!

***

— Шеф, проснитесь! Звонят из госпиталя! — тряс его за плечо нанятый вчера вроде бы рыжий следователь. Вчера они слишком рьяно выполнили совет Мардана Косоплёта.

Было раннее утро 21 марта 1980 года. Жидкость, наполнявшая сосуды Эрика, вела себя странно — то бурлила, то затихала, то щекотала его тело изнутри. Но он не спал — он слушал своё тело и свои мысли. И ждал звонка. Но не этого. Эйдан протянул трубку шефу.

— Эрик Фойгт слушает, — немного удивлённым голосом произнёс он; пальцы держали трубку удивительно крепко, и каждой их клеточкой он ощущал прохладную тяжесть грубого пластика.

— С вами говорит Джинни Воткинс, городской госпиталь Вичвуда. К нам поступил ваш сотрудник, Валентин Коряжмин. Три пулевых, состояние критическое. Идёт операция.

Пальцы Эрика снова стали ватными. Он прилагал огромные усилия, чтобы только не уронить трубку и продолжить разговор.

— Мисс Воткинс, каковы прогнозы? Есть ли ещё что-то важное, что вы должны мне сообщить?

— Простите, никаких прогнозов. Только шансы. И они невелики. Это всё, что могу вам сказать.

Мисс Воткинс прервала связь, раздались гудки. Эрик продолжал держать трубку ещё с минуту, пока Эйдан не забрал и не положил её на аппарат.

— Эйдан, летим в Вичвуд, — упавшим голосом произнёс зомби. — Вызывайте такси в аэропорт. Нашего Валентина подстрелили.

***

Будить Эланор Эрику не пришлось. Она уже ждала его в номере, готовая к приключениям, и, чтобы скрасить ожидание, выбирала себе украшения на сегодняшний день.

— Мой благоверный загулял! Люди говорят, его видели в компании черноволосой девицы, — засмеялась Элли. — А эльфы знают: вы с Меларосом побили все рекорды потребления алкоголя в этом городке!

— Прости, любовь моя, мы засиделись, — он обнял супругу и нежно поцеловал её. — А теперь нам надо ехать. Ты готова?

— Я готова. И какое счастье, что на тебя не влияет алкоголь! Но бедный Меларос, ему сегодня будет нелегко. Разум-то он очистит, но тело будет страдать.

— Ничего, мы как раз едем в больницу. Один из наших ключевых свидетелей очнулся — борт-инженер.

— Отлично, я иду, мон женераль! — Элли попыталась сделать разворот на месте и шутливо отдать честь. — Но иду не очень быстро! Мы с Эви тоже не теряли времени. Местное «Асу» великолепно идёт с голубым сыром из долины Фарадей-ривер и печёночным паштетом.

— Я вам завидую! Как давно я не пробовал это вино... А как прекрасно Токайское Асу!

— Не волнуйся, у меня тоже будет повод для зависти. Сегодня за рулём ты! А сестрёнке вообще дайте отдохнуть, она после этой вашей «чёрной мадам» болеет. Квиэлям общение с такими людьми — что яда выпить.

Меларос даже не стал будить свою супругу. Он знал, как тяжело ей далась вчерашняя разведка боем в офисе «АгроКем Текнолоджии». Как эмпату-квиэли, эта встреча стоила ей многих душевных сил. А как директор авиакомпании «Эвани-Эйр», принадлежащей ей и Меларосу, Эваниэль до глубины души презирала гнилую, приторную империю Иванны Миреллы. Ей, опытному и принципиальному руководителю, жизненно необходим был покой после этого душного змеиного загона.

***

Белый «Рейндж Ровер» под блеск мигалок остановился на парковке Вестерстедского госпиталя. Эрик вёл машину осторожно и плавно — супруга была абсолютно права: Меларос страдал. Элли тоже, но в меньшей степени. Они с сестрой приговорили две бутылки чудесного «Асу», прежде чем запасы «Твердыни Луны» иссякли и им пришлось перейти на розовое игристое.

Делегация неспешно подошла к регистратуре. К общему удивлению, на весть об их визите вышла Элисандра, а не лечащий врач Гринца — Грегодион.

— Грего очень сожалеет, что не сможет сопроводить вас к пациенту, — сразу извинилась Элисандра.

— Не хочет, Лизэ! — сломал её план вредный врач. — Не ври пациентам! Не хочет и не сожалеет.

На этом Грегодион ускакал куда-то в сторону диагностического отделения, напевая на ходу какую-то вышедшую из моды песенку. Лизэ тяжело вздохнула и повела троицу в ОРИТ.

Борт-инженер лежал в отдельной палате; после инцидента с Михальцем возле двери постоянно дежурил гвардеец. Гринц полулежал с приоткрытыми глазами на специальной кровати с отдельно регулируемыми секциями. Его тело было опутано трубками и проводами. Ритмично пикал кардиомонитор с небольшим электронно-лучевым дисплеем уютного изумрудного свечения. Узнать в пациенте гоблина было непросто — он был настолько, до серости, бледен, что превосходил по этому параметру даже зомби. Но, несмотря на всю тяжесть состояния, он был в сознании и крепко цеплялся за жизнь.

— Силы небесные! — прохрипел Гринц, увидев вошедших. — Неужели это наша милая Эланор пришла навестить старого инженера! Ты не галлюцинация?! Нет, нет, я тебя ни с кем не перепутаю — если не по лицу узнаю, то по твоему очаровательному пузику.

— О нет! Гринц Шпиндель! — воскликнула Элли. — Мой благородный коллега! Бедный-бедный Шпиндель! Мне очень печально видеть тебя при таких обстоятельствах!

— Прости, что тебе приходится наблюдать это. Я выздоровею, теперь я уверен! И мы обязательно встретимся на заводе, когда ты опять приедешь в Ардлаир! Обещаю тебе сюрприз! — Гринц говорил медленно, с частыми остановками, но твёрдо и уверенно. — Главное знай: твои моторы не подвели. Это всё морготова жижа!

— Гринц, ты сбросил камень с моих плеч. Но что за жижа? Мы проверили топливо в цистернах на нефтебазе, как ты говорил следователю Меларосу, и в заправщике — там всё в порядке. И этот мутный «АгроКем» проверяем — вопросы есть у Гвардии Казначейства, но нам пока не к чему прикопаться. Надежда на тебя и Галенварда.

— Меларос не понял, моя дорогая, — я же тогда ему сказал: «Цистерна „АгроКем Текнолоджия“». Не наш заправщик, их цистерна — зелёная с белой полосой, «Татра» сто сорок восьмая. — В воздухе раздался хлопок — это Меларос стукнул себя по лбу, поняв упущение, и следом немедленно икнул. Гоблин продолжил: — Я не знаю мужика за рулём, но с ним сидел этот скользкий тип Шамора. Они идиоты — такую приметную машину пригнали! У нас в Ликериане их много, но здесь едва пара штук. А эта ещё с бочонком-прицепом. Оттуда нам залили масло. Я слышал про Галенварда, он-то точно от масла пострадал! Он к нам в Ардлаир за мифриловым покрытием обращался. И потом благодарил, мол, блок — в помойку, а гильзы хоть на новый переставляй!

— Почтенный Шпиндель, — вмешался Эрик, — а вы не почувствовали странный запах?

— О, вы, наверное, тот самый везунчик, мельдо Эрион? — попытался улыбнуться Гринц. — Супруг нашей умницы! Да, пахло миндальной настойкой. Эти шлимазлы свои цистерны и баки моют бензальдегидом ещё со времён, когда они жидкий навоз возили. Это, вроде как, их фирменный знак. Думаю, дело не в нём.

— Спасибо! Мы найдём эту «Татру» и всё проверим, — заверил Эрик. — Но скажите, Гринц, насколько вам знаком этот Шамора? И знаете ли вы некоего Михальца, однорукого горбуна?

— Имя Михальц мне не знакомо, но вот однорукого я видел пару раз. Он пару раз появлялся на нефтебазе. Наверное, заходил к Иво. Я видел его только выходящим, так-то. А этот Иво… Ох, Гринц имеет что сказать! — он взял паузу. — Кстати, а вы Пухляша уже опрашивали? Насколько знаю, он выжил. Да что говорить, весь наш экипаж в кольчугах родился. Скорее бы они выздоровели!

— Пухляша? — удивился Меларос и, в этот раз подавив икоту, продолжил: — Такого имени в списках экипажа или пассажиров не числилось.

— «Пухляш» де Гра, второй пилот, — старый гоблин, кажется, опять пытался улыбнуться. Самое удивительное — по мере разговора он не слабел, а напротив, постепенно чувствовал себя лучше, и даже серость его лица начала чуть-чуть уступать, переходя к нежному оттенку «живернийской зелени». — Какое ещё прозвище дать тощему парню с такой фамилией! Это Иллион придумал! Так вот — он про однорукого вам больше расскажет. Я вспомнил, тот дизельных пилотов здорово доставал...

— Да, мы с ним говорили, он нам очень подробно описал, что случилось на взлёте, — ответил эльф. — Но про однорукого он не упоминал.

— Скромник он, там больше личное, может, в этом дело. Вы загляните к нему и спросите напрямую. А про Шамору! Из меня он пытался выпытать слабые стороны новых моторов, мол, «не доверяю я им». Я думаю, он долю от продажи бензина имеет — вот ему это и не по душе: моторы экономичные, солярка дешёвая, вот и бесится, колдырь старый.

— И последнее, — опять вступил в дело Меларос, — вы знаете что-то про «комнату над магазином при бензоколонке»?

— Мммм, нет! — удивился Гринц. — Первый раз слышу. Может быть, речь о конторке при нефтебазе, но там нет ни магазина, ни второго этажа вовсе.

— Михальц дважды пытался попасть к вам, Гринц, — сухо промолвил эльф. — Поэтому теперь у вашей палаты стоит охрана. Он утверждал, что вы его друг со школьной скамьи, и говорил, что вы его названный брат. И что вы жили вместе, снимали комнату над магазином при бензоколонке.

— Моргот ему брат, а не я! — Гринц нешуточно разозлился. — Теперь я сам хочу познакомиться с этим биндюжником и выгнуть его горб в обратную сторону! Глаз на пузо натяну и моргать заставлю! — Гоблин перевёл дух и хмуро глянул на сыщиков: — Значит, вы, выходит... Я понял, что вы имели в виду. Он меня убрать хотел?

— Так точно, почтенный Шпиндель, — Меларос улыбнулся. — И я не буду пока снимать охрану с вашей палаты. Ваши показания нам очень полезны, благодарю вас!

***

После выхода из палаты Гринца Элисандра поделилась ещё одной отличной новостью: Иллион и Аланиэль тоже пришли в себя. Хотя они ещё сравнительно слабы, на пару минут заглянуть к ним можно. Но ничего нового пилоты не рассказали. Аланиэль запомнила только звенящую тишину и резкую боль в груди, а командир Иллион в основном подтвердил рассказ своего «правака». Разве что добавил, что солярка от «АгроКем» ему как раз нравилась — летал он на ней в первый раз, и двигатели так ровно не работали ни на каком другом топливе! Но главное — он тоже помнил однорукого. Появился тот полгода назад в любимом «пилотском» пабе и докапывался до лётчиков, мол, «как дизельные самолёты вообще летают».

А вот «Пухляш» Винсан добавил интересных подробностей. Эльфа-то юродивый задирать не посмел, а вот пилотам-людям и гоблинам от него доставалось. Гадостей выдавал изрядно, но в драку не лез. Ну а кто из авиаторов решится первым поднять руку на калеку? А тот за словом в карман не лез: «И как вас небо держит?», «Фестралы от вас передохли», «Весь воздух закоптили», «Духи ветра вас проклянут», «Скоро все вы рухнете» и так далее. Иногда историю приплетал, что под дизельный «Коммер» попал и из-за него покалечился. Странный он, конечно: в пабе часто сидел, но пиво не пил, только квас.

***

В ангаре царила атмосфера нетерпеливого ожидания. Алевтина вовсю гоняла стенд и терзала пробы дополнительным набором реакций. Все они как одна показывали примесь бензальдегида и карбонила железа. Причём карбонила было немало — чуть больше двух десятых процента. Примесь несколько неожиданная, но с ней солярка действительно была хороша! Судя по скорости прохождения некоторых реакций, был добавлен ещё какой-то ингибитор, но он не демонстрировал заметного влияния на ключевые показатели. Стенд идеально работал даже на предельных режимах вот уже несколько часов. Все ждали, когда же он, наконец, пойдёт вразнос или заклинит!

Когда Меларос, Эрик и Эланор вернулись из госпиталя, на часах было уже начало второго. Члены команды обменялись новостями и дружно ждали финала теста, обсуждая выходки Михальца и силясь понять, почему после появления в больнице он до сих пор не попал в цепкие руки Гвардии.

Но финал всё не наступал. Около трёх часов дня Эйдан и местный гвардеец принесли официально оформленную как улику пробу из бочки Галенварда. Без помощи Гвардии тут было не обойтись: Галенвард не подпадал под юрисдикцию Управления, и чтобы приобщить его имущество к делу, требовалось оформление со стороны городских властей.

В пробе было целых пять литров масла — хватит и на тест, и на анализ. Чтобы не терять время, стенд остановили и попросили местных техников заменить смазку, а затем запустить двигатель заново. Прошло минут пятнадцать, а механики всё возились с промывкой маслопровода. У Эйдана заурчал живот, подавая сигнал к обеду. Команда, оставив техников, направила стопы в тот самый паб, где ещё недавно мутил воду Михальц. Пока специалисты будут переводить дух и пополнять силы, механики перезапустят стенд и как раз выведут его на рабочий режим!

— Форсаж не включайте! — строго указала Алевтина. — И держите огнетушители наготове!

***

Эйдан доедал свой огромный свиной шницель, когда остальные коллеги уже покончили с чаем и десертом. В этот момент мимо паба «Флюгированный винт» с громким визгом сирен пронеслись две пожарные цистерны на четырёхосных шасси «Фоден» в лимонно-красной ливрее аэропортовой спасательной службы. Вслед за шефом вся команда выбежала наружу, даже Эйдан бросил свой шницель. Дым шёл со стороны их ангара. Меларос и Эрик побежали к нему что есть мочи. Вскоре мимо них пролетели два «Рейндж-Ровера» скорой помощи.

Внутри ангара было дымно и воняло опостылевшим за эти дни амаретто. К счастью, стенд стоял в стороне и от развёрнутой лаборатории, и от остальных улик. Установка была разбита, а в середине цилиндра зиял огромный проплав. Всё вокруг было залито пеной. Чуть поодаль прибывшие медики перевязывали голову одному из техников. Второй сидел рядом, уставившись в одну точку, и икал.

Техникам повезло: ребята отделались лёгким испугом. Они как ни в чём не бывало завели стенд, вывели его на режим и спокойно отошли в сторону. Внезапно двигатель пошёл вразнос. Они пытались перекрыть подачу воздуха, но произошло что-то странное: прежде чем окончательно остановиться, двигатель издал громкий звенящий звук, зашипел и начал плавиться, открывая своё пышущее жаром и разбрасывающее горящие искры алюминия нутро! Выбитый в какой-то момент кусок цилиндра просвистел мимо техника Эмильена, оторвав ему кончик уха и оставив глубокую царапину на затылке, а его коллеге Бернару, который и пытался остановить стенд, выбило барабанные перепонки. «Жить будут!» — промелькнуло в голове у испугавшегося за помощников Фойгта.

***

Меларосу было даже стыдно за выведенных из строя техников. Не надо было оставлять их наедине со стендом. Он позволил себе немного позаботиться об их судьбе, позвонив директору аэропорта с просьбой выписать Бернару и Эмильену премию, а к команде Управления прикомандировать новую пару рукастых ребят — «И лучше покрепче!».

Потом ему пришлось звонить на завод и извиняться перед почтенным Канифолем за испорченный стенд. Тот, конечно, не отказал себе в удовольствии поворчать на высокопоставленного эльфа, но легко согласился с размером компенсации, которую озвучил Меларос, добавив, что теперь они закажут в Ардлаире стенд с мифриловым покрытием, а не обычный, как был прежде.

Пока Меларос корил себя, Эрик и Эланор склонились над Алевтиной. Она проводила реакцию за реакцией с пробой масла, но пока выявила только бензальдегид. От пробы осталось меньше ста миллилитров, и как опытнейший, проницательный эксперт она сменила стратегию. Алевтина выполнила инфракрасную спектрометрию пробы Галенварда и тех капель, что удалось сохранить из маслопроводов погибшего самолёта. Образцы идеально совпали: в обоих ярко светились линии метил-трет-бутилового эфира и бензальдегида. Их обычно не должно быть в моторном масле, но сами по себе они для него безвредны. Теперь необходимо было найти то вещество, которое превращало масло в убийцу моторов.

Алевтина глубоко вздохнула и решила сменить тактику. Она стала перебирать в уме те реакции, которые требуют минимального количества реагентов. Да, если что, можно снова отправить Эйдана к гвардейцам, чтобы они вместе поехали в «Дизельный паладин», снова при понятых взяли пробу и оформили все протоколы — но это минимум четыре часа. Сейчас нужно было сделать максимум возможного.

Когда от пробы оставалось уже около двадцати миллилитров, настал черёд дитизонового теста. Алевтина особо не надеялась — это общий тест на тяжёлые металлы, но он мог показать интересный набор в составе. Женщина аккуратно взяла три миллилитра масла, влила его в смесь азотной и соляной кислот и нагрела пробирку на спиртовке. Потом мягкой рукой добавила несколько капель изумрудно-зелёного раствора дитизона. Алевтина моргнула. Цвет изменился: теперь в пробирке была яркая оранжево-жёлтая взвесь. Ртуть или висмут. Необычно. Но нужно было точно знать, что именно.

Алевтина попросила Эланор повторить её тест. Шаг за шагом под присмотром эксперта эльфийка вела реакцию.

— Смешай азотную и соляную кислоты. Это называется «царская водка». Растворяет даже золото! — поясняла Алевтина. — Влей туда три миллилитра масла и аккуратно нагрей. Аккуратно! Не доводи до кипения, держи минуту. Вот так. Отлично, у тебя готово?

Сама Алевтина тем временем смешала дитизон с трилоном Б. Если в масле были соединения висмута, раствор в этот раз остался бы зелёным. Если ртути — снова стал бы ярким, как переспелый апельсин.

— Алевтина Валентиновна, у меня готово! — позвала её Элли.

— Ну, с Богом, моя девочка! — ответила Алевтина и капнула реактив в протянутую Эланор пробирку.

— Апельсиновый! — закричала эльфийка.

— Амальгама, — сухо утвердила Алевтина. Ловушка захлопнулась.

Глава 7. Однорукий Михальц

(6 сентября 1995 года / 21 марта 1980 года)

Шестого сентября утренние газеты Вестерстеда пестрили заголовками: «Катастрофа десятилетия раскрыта!», «Ошибка пилотов — цена девяти жизней!», «Пилоты прозевали моторы!». Меларосу было безумно неприятно это делать и даже стыдно, но сейчас требовалось усыпить бдительность настоящих виновников. Он заранее предупредил Элисандру и её пациентов, позвонил на всякий случай даже Галенварду и отправил дополнительный отряд гвардейцев для охраны больницы — в том числе и от вездесущих журналистов.

Меларос проводил время в обществе капитана стражи Галариона и ждал визита одного из своих старших братьев — Элькароса, главы Гвардии Казначейства. Им втроём необходимо было выработать план захвата «АгроКем Текнолоджии». Против компании имелись неопровержимые улики в части экономических преступлений. Но вопрос с маслом висел в воздухе: если в истории с поставкой контрафакта в мастерскую Галенварда можно было обвинить фирму, то масло из самолёта указывало только на Шамору. Пробы, взятые вчера вечером на складах «АгроКема», не совпадали с образцами из самолёта и ртути или метил-трет-бутилового эфира не содержали. Только фирменную «отдушку» семейства фон Сэгень-Шпренге.

Аэропорт был по-прежнему закрыт, поэтому за Элькаросом и его небольшой командой гвардейского спецназа пришлось отправить «Эльзу». Она была рада возможности размять крылья и почесать цилиндры, но эльфы-спецназовцы ей не понравились: эти грубияны посмели шутить над её оранжево-белой ливреей с мордочкой и кудряшками.

***

Разбившись на пары, Эйдан с Алисой и Эрик с Эланор прочёсывали окрестности аэропорта в поисках «Татры»-заправщика и, особенно, её прицепа. Им помогали детективы местной Гвардии в штатском — они направились ближе к складам и офису «АгроКем Текнолоджии». Ездить по влажным после ночного дождя просёлочным дорогам на легковых машинах — то ещё удовольствие, но даже Эрик не мог в этот раз взять выделенный ему внедорожник: машина была нужна предельно неприметная. Фиолетово-сиреневый «Ровер» по имени «Ирис» он таковым считал с большой натяжкой, но всё лучше, чем «Рейндж-Ровер» с мигалками.

У Эйдана уже начинал кончаться бензин. Он отвёл машину на заправку и теперь угощал Алису френч-догами с горчицей и брусничным соусом. Он гадал, сколько их влезет в эту подтянутую девицу. Эйдан взял пять штук и рассчитывал на три из них. Расчёт не оправдался: Алиса съела три и отправила напарника за добавкой. О’Лири вернулся ещё с парой и прихватил две бутылки ардлаирского «Тархуна». Портить желудок — так с удовольствием!

Одной рукой крутя руль, а другой придерживая начатый френч-дог, поглядывая больше на Алису, чем на дорогу, доблестный Эйдан вынужденно прослушал пространную лекцию гоблина-дальнобойщика о своих водительских качествах и генетике ближайшей родни, сопровождаемую громким басовитым гудком его «Фодена». От неожиданности О’Лири свернул на незнакомую лесную дорожку. Она была слишком узка, чтобы развернуть длинный зелёный «Ровер», и он поплёлся вглубь леса.

Теперь Алиса читала ему не менее пространную лекцию о его манерах и водительском таланте, но в более приемлемых в обществе выражениях. Если таковым обществом считать завсегдатаев какого-нибудь коннемарского паба. Примерно между «недотёпой», когда он смог вставить слово и отметить, что смотрел на Алису, а не на еду, и «рыжим ловеласом», Эйдан заметил торчащие из-под откоса колёса грузовика и ударил по тормозам.

— Ну вот, теперь я вся в брусничном соусе, болван! — ругалась девушка.

— Не волнуйся, если надо — я всё оближу! — улыбался Эйдан. — Но сначала посмотрим, не наш ли это грузовичок тут прилёг отдохнуть.

— Оближешь! Если найдёшь и «Татру», и прицеп! Хулиган!

— Да я эту косолапую всегда узнаю! Это она! Пойдём!

Это действительно была она. Зелёная с белой полосой кабина почти не смялась — спасла мягкая глина и большая цистерна. Машину загнали в овраг явно специально, на небольшой скорости, чтобы спрятать от лишних глаз. Но прицепа рядом нигде не было. Эйдан понимал, что правильнее было бы вернуться на заправку и вызвать на подмогу Гвардию, но данное Алисе слово подогревало его азарт и уводило с прямого пути.

Уводило в прямом смысле этого слова: недалеко от начала оврага он заметил присыпанный ветками съезд в глубину леса. Эйдан, махнув рукой, позвал девушку следовать за ним. Дорожка была не торной; за те несколько дней, что прошли с момента, когда здесь кто-то проезжал, трава успела выпрямиться. Метрах в трёхстах далее дорога выходила на темнеющую от сгоревшей травы опушку, прикрытую нависшими деревьями. На краю её стоял небольшой двухосный прицеп-бочка с насосом, приводимым отдельным небольшим моторчиком с ручным стартером. На обгоревшей поверхности бочки с трудом угадывалась фирменная ливрея «АгроКем Текнолоджии». Эйдан остановился, пародируя стойку сеттера при виде вальдшнепа, и уставился на Алису.

— Я помню, что ты сказала, но сначала — за подкреплением! — пролаял «сеттер».

Поскальзываясь, они бежали по лесной дорожке к своему «Роверу». Как только захлопнулась дверца за Алисой, он завёл машину и включил заднюю передачу. Развернувшись там, где дорожка уходила в лес к прицепу, Эйдан погнал к заправке.

Хозяин не протестовал, когда, помахав перед его носом какой-то бумажкой, шумный ирландец потребовал телефон. Тот сразу набрал «Твердыню Луны» и попросил связать его с Меларосом.

— Мы нашли. Заправка «У Бассетта» на шоссе Ликерран, двести метров на юг, потом направо в лес, километров пять. Увидите нас.

— Умнички мои! — обрадовался Меларос. Он уже устал ждать своего зазнайку-брата: тот никогда не спешил и всё перепроверял по десять раз.

— Нам здесь нужна мамочка Эй, — так за глаза он называл Алевтину, — со всеми её химикатами. И тяжёлый эвакуатор. А может быть, даже два.

— А два-то зачем?

— А одним неудобно. «Татра» в овраге, прицеп в лесу, его пытались сжечь.

— Понял. Второй вопрос не задаю, сейчас попрошу Эви привезти вам леди Алевтину.

Меларос положил трубку. Эйдан краем глаза увидел, как Алиса умыкнула у заглядевшегося кассира бутылку с остатками брусничного соуса.

***

Терпение не было сильной стороной О’Лири. Он маялся в ожидании приезда «мамочки Эй» и гвардейцев. Его, напившегося сладкой газировки, вовсю кусали комары. Он очень хотел, но стеснялся напомнить Алисе про обещание.

Алиса всё отлично помнила сама. Она вышла из машины, гордо держа в руке бутылку соуса. Подошла к Эйдану с игривой ухмылкой и, открыв пробку, капнула соусом себе на кончик носа.

— Ну что, здоровяк, действуй!

Ей не пришлось повторять дважды. О’Лири подошёл к девушке и аккуратно поцеловал её в кончик носа, впитывая её аромат и капли «прекрасного брусничного соуса мистера Бассетта». Алиса снова открыла бутылку, с дерзкой улыбкой нарисовала себе под носом брусничные усы и сверкнула глазами. Эйдан понял, что нужно делать.

***

Соус кончился предательски быстро, но очень вовремя. Бутылка опустела ровно за пару минут до того, как звон комаров у уха Эйдана, на который он всё равно теперь не обращал внимания, был перекрыт ревущей сиреной белого «Рейндж-Ровера». Но главное, за эти полчаса озорных поцелуев следователь О’Лири понял, что сегодняшний вечер он проведёт уже не один. Примерно такое же мнение выразила «мамочка Эй», сообщив его на ухо Эваниэли, прежде чем распахнуть дверь машины.

— «Бычка, что шёл-качался», я вижу, в овраге отдыхает, — поддержала озорную атмосферу Алевтина. — Но у вас, голубки, вроде есть для меня другой сюрприз?

— Пойдёмте, миссис Эй, тут будет весело, — улыбнулся Эйдан. — Взять ваши склянки?

— Уж подсоби почтенной даме, — ответила она. — Бери оба кофра.

Алевтине и в самом деле пришлось несладко. Цистерна прицепа полностью выгорела, и ей уже казалось, что придётся опять возиться с извлечением проб из почвы, когда Алиса заметила: насос остался почти не тронут пламенем. Эйдан притащил из машины набор инструментов и сноровисто открутил крышку центробежного насоса. На его дне, словно мёд на дне банки, маняще блестела лужица масла.

— Умнички мои! — Алевтина похвалила оперативников, откачивая остатки масла в свои склянки. — Теперь, леди Эви, скорее в ангар, мне нужен спектрометр!

***

Так как дело из сферы транспортной безопасности переходило в разряд уголовных, причём государственного масштаба, объём документов рос как снежный ком. Элькарос с борта «Эльзы» первым делом направился в штабы Гвардии и Гвардии Казначейства с секретными конвертами от «Тени Шороха» — эльфийской государственной спецслужбы, возглавляемой самим королём Алькеносом.

«Эльзе» же пришлось выполнить ещё один рейс — привезти из Аленваля судью Королевского суда и королевского прокурора. Окружной суд Вестерстеда получил отвод в полном составе из-за подозрений в связи городских властей с владельцами «АгроКем Текнолоджии». Ордеры на арест были выписаны не только на руководство компании, но также и на бургомистра, «предводительницу дворянства» Тургониэль и ещё нескольких чиновников магистрата.

К моменту явления Элькароса Меларос сидел в номере с выражением крайней степени удовольствия на лице. В его руках были документы, подтверждающие идентичность образцов масла из баков самолёта, бочки Галенварда и прицепа «АгроКем Текнолоджии», выписка о владельце «Татры»-заправщика и прицепа — конечно же, снова «АгроКем», — и экспертное заключение о причинах катастрофы: термитная реакция, вызванная компонентами, содержащимися в масле и топливе при их смешении.

— Здравствуй, брат! — Элькарос начал своё появление с братских объятий. — Такого переполоха не было много лет! И каждый раз ты — в эпицентре!

— Я был бы рад тебя видеть и по менее важным поводам, дорогой брат, — не отпуская брата из объятий, ответил Меларос. — Но ты же вечно занят!

— Как видишь, я приехал! А теперь — пойдём в гости!

— С кого начнём? С «ближайшей родственницы» дядюшки Алькеноса? Или с Иво Великолепного? А может — с бургомистра?

— Тургониэль и Кафендил уже следуют в уютнейшей компании моих людей в «Твердыню Луны». Здесь вечером без лишних глаз мы проведём суд. Прости, я попросил вашу «фрау фон Фогельвейде» немного потрудиться и привезти всех необходимых процессуально, мммм, специалистов. Сюда же скоро привезут главу магистрата и окружного судью. За Эстель дядюшка передаёт им особый «привет».

— До сих пор?

— Всегда, мой брат, всегда. А теперь — во дворец! Или как там вы его обозначили в отчёте?

— Я должен взять с собой друга.

— Только попроси его не жать мне руку слишком сильно. Меня пробирает от холода его ладоней.

В отличие от Элькароса, Эрик Фойгт не заставил себя долго ждать. После сбора последних улик и оформления бумаг вся команда уже отдыхала в отеле. Эйдан и Алиса веселились в «Приюте Вервольфа», а за окном сгущались сумерки, с озера наступал туман.

— Мой дорогой друг, мой брат, — воодушевлённо обратился к присутствующим Меларос, — пора брать зверя.

***

— Пора брать зверя, — тихо, с ледяным спокойствием отрезал Эрик Фойгт.

Он только что положил трубку телефона. Он звонил Алевтине. Звонил сказать, что всего на час не успел к её отцу. Три пули с ядом. Одна в лёгкое, две в живот. Время смерти — шестнадцать часов сорок две минуты, двадцать первое марта 1980 года. Ни искусные хирурги Вичвудского госпиталя, ни эльфийский целитель просто ничего не могли сделать. Этот яд блокировал потоки магической энергии, а разорванные кишечник и селезёнка превращали внутренности Валентина в кроваво-гнойную кашу с поразительной скоростью. К счастью, он умер, так и не придя в сознание — иначе боль была бы поистине чудовищной. Пальцы Эрика снова стали ватными. Одна надежда на Эйдана.

Убийца Валентина здорово просчитался. Он убивал в надежде, что с гибелью следователя дело запутается, а слабое и бестолковое Управление авиационной безопасности, в котором руководство сменялось чуть ли не дважды в год, испугается и не решится копать дальше. К тому же, думал он, новый шеф Управления не протянет долго — выглядит как ходячий мертвец.

Три глухих выстрела раздались ранним утром в вичвудском пабе «Хромой гоблин», где Валентин в этот момент завтракал. Убийца даже не прикрывал лицо — он был уверен в своей безнаказанности. Его опознали как Тараса Говерлу, учёного-химика, около десяти лет назад перешедшего с Земли и работавшего на каких-то альматани из ближайших не то герцогств, не то княжеств. Он отсоединил переднюю насадку своего советского бесшумного пистолета ПБ, привычным движением спрятал оружие во внутренний карман тяжёлого пальто, забрал из слабеющих рук следователя портфель с документами и как ни в чём не бывало покинул паб.

Тарас Говерла не учёл лишь, что Валентин Коряжмин никогда не складывал все яйца в одну корзину. Не имея возможности передать информацию напрямую шефу, вечерами он звонил домой. Дома его дочь подключала к телефонной линии диктофон и записывала его монологи, утром отправляя копию кассеты Эрику Фойгту с курьером.

Кассета за 20 марта так и лежала в коробке на столе охранника в офисе Управления в Фарадей-сити, но когда Эрик позвонил Алевтине из госпиталя с вестью о смерти отца, она нашла в себе силы передать главное: «Барног Нафта. Балиан Дьёр фон Барног — директор. Тарас Говерла — главный технолог. Топливо с низким базовым октановым числом. В нём — лошадиная доза метил-трет-бутилового эфира. Это — причина. Дельцы угрожали отцу. Но главное — Балиан и Тарас — это один и тот же человек. Отец оставил вам копию документов. Гостиница «Заколдованный лес», почтовый ящик на имя Вильгельм Фойгт — он специально указал имя вашего отца, Эрик Вильгельмович. Завершите его дело».

***

Эрик, пытаясь совладать с непослушным пока ещё телом, решил повторить эксперимент с алкоголем. В ближайшем «Дворце сомелье» — дешёвом магазине с дешёвым названием — он взял две бутылки самого густого и крепкого ликёра, что там был: рижского бальзама. Прямо на кассе он залпом влил в себя обе, заслужив аплодисменты от стоявшего за ним в очереди выпивохи.

— Нам нужна машина, — отчеканил зомби, чувствуя, как выравнивается давление «зомбожижи» в его жилах и как тепло разливается по нервным окончаниям, принося точность движений и полноту осязания. — Мелароса мы не дождёмся, этот Говерла натворит дел.

— Смотрите, шеф, тут реклама! Салон «Нордик Авто»! — отозвался Эйдан, в ожидании шефа листавший местную газетёнку. — На этой же улице, искать не нужно!

Менеджер уже планировал запереть стеклянные двери автосалона Nordic Motors и опустить защитные ставни. Внутри, под неоновыми лампами, сиял полированными боками главный экспонат этого месяца — новенький, только что поступивший через Карельский переход трёхдверный Saab 900 Turbo цвета «чёрный металлик». С его агрессивным скосом капота, панорамным лобовым стеклом в стиле кабин штурмовиков и грозным шильдиком Turbo на задней стойке он выглядел пришельцем из будущего.

Мужчина средних лет в накрахмаленной рубашке уже потянулся к замку, когда двери бесцеремонно распахнулись. В шоурум вошли двое. Тот, что повыше — серокожий и жилистый, одетый в наспех застёгнутую министерскую шинель. От него на метр разило густым пряным алкоголем. За ним, бледный и взъерошенный, едва поспевал молодой Эйдан.

— Салон закрыт, господа, — брезгливо поморщился менеджер, отступая на шаг от тяжёлого аромата. — Приходите завтра к девяти.

— Нам нужна машина. Сейчас, — мёртвый, лишённый интонаций голос Эрика прозвучал как удар топора по дереву. Он вытащил из кармана помятый бланк Управления авиабезопасности с синей печатью магистрата Короны. — Конфискация для нужд государственной безопасности.

Продавец мельком глянул на мутную, заполненную от руки бумажку, на которой чернила ещё не высохли, а затем посмотрел на трясущегося рыжего парня и серого пьянчугу в поношенной шинели.

— Послушайте, любезный, — менеджер высокомерно усмехнулся, потянувшись к телефонному аппарату на стойке. — Спрячьте эту макулатуру и убирайтесь, пока я не вызвал городскую стражу. Этот «Сааб» забронирован для личного помощника бургомистра, и никакие пропитые министерские клерки...

Он не успел договорить. Железная, ледяная ладонь Эрика Фойгта врезалась в воротник его рубашки. Сыщик с лёгкостью перекинул холёного менеджера через лакированную стойку рецепции, с грохотом впечатав его лицом в ковролин. Телефонный аппарат разлетелся на пластиковые осколки.

— Эйдан, ключи на доске! — глухо приказал зомби, даже не взглянув на хнычущего под ногами продавца. На капот чёрного спорткара с сухим шлепком полетела пачка хрустящих альвенталеров из личного сейфа Фойгта. — Сдачу оставь себе.

Ирландец на неслушающихся ногах подскочил к щитку, сорвал брелок с эмблемой шведской марки и прыгнул на пассажирское сиденье. Эрик обошёл машину, сел за руль и с силой захлопнул тяжёлую дверь. Двухлитровый шведский мотор завёлся с пол-оборота, глухо и басовито заурчав выхлопом.

— Шеф, витрина! — закричал Эйдан, указывая на сплошную стену зеркального стекла впереди.

— Пристегнись, парень, — отрезал Эрик.

Он резко выжал сцепление, воткнул первую передачу и до упора утопил педаль акселератора в пол. Чёрный «Сааб» яростно взревел, турбина «Гарретт» свистнула, срывая передние колёса в бешеный букс прямо по глянцевой плитке автосалона. Спорткар сокрушительным тараном вынес огромную стеклянную витрину, осыпав ночную улицу Вичвуда сверкающим водопадом осколков, и с визгом резины растворился в мартовском тумане.

— Ну что, Эйдан, где тут «Заколдованный лес»?

***

— Шеф, чтоб я знал! — пытался перекричать мотор молодой следователь. — Точно! Газета, у меня есть газета! «Лучшая гостиница Вичвуда — Заколдованный лес», Паладин-драйв, 85.

— Карта, О’Лири! Где карта?! — рявкнул Эрик. Он удивлялся сам себе: происходящее одновременно пугало его и приносило странное удовольствие.

— Бардачок! Точно! Карта! — Эйдана трясло. — Я нашёл! Разворачивайтесь!

Эрик заложил такой вираж, будто этот «Сааб» был совсем другой породы — крылатой.

— Теперь прямо. Сколько вы жмете, шеф?

— Сто двадцать. А кажется — стоим на месте! — Эрик совладал с конечностями и всё же сбавил до восьмидесяти.

— Тут налево! И снова налево, на Паладин-драйв.

Паладин-драйв плавно изгибалась вправо и вела к выезду из города в сторону герцогства Барног. Большое деревянное здание гостиницы возвышалось над одноэтажными домами частного сектора. К ней вела небольшая подъездная дорожка, на которую Эрик всё так же лихо свернул. В конце пути он резко дал по тормозам, чудом остановившись в паре сантиметров от спортивного красного «Порше-911» с огромным спойлером-антикрылом. У машины были даже именные номера — «GYOR». Но Эрик в спешке не обратил на это внимания.

***

— Пристегнитесь, мельдор! — крикнул Меларос, хлопая дверцей «Рейндж-Ровера». — Эти ребята, кажется, считают, что Вестерстед не является частью земель Короны.

Три минуты назад Меларос, Элькарос и Эрик Фойгт прибыли к воротам на границе фешенебельного квартала «Вестерстед Роял», где, согласно данным, располагался дом Шаморы, официально, кстати, принадлежащий Ойгену фон Сэгенью. Удивительно, но охранники совершенно не отреагировали на удостоверения королевских служб, отказавшись пропускать кого-либо без команды из магистрата. Да, за спиной троицы стояла небольшая бригада спецназа в неприметном голубом «Форд Транзите» с рекламой свежего молока, но Меларос уже разозлился и начал входить во вкус. Он просто воткнул передачу, раскрутил мотор и резко бросил сцепление. «Рейндж-Ровер» с пробуксовкой рванул с места и секундой позже снёс ажурные ворота, как Меларос позже выразился, «к Унголиантовой бабушке».

Глядя в зеркало, как выскочившие из молочного фургона спецназовцы вяжут ничего не понимающих охранников, он получил особый тип удовольствия, «удовольствие с горчинкой» — как опять-таки он выразился позже.

Парой минут позже белый внедорожник с хрустом оттормозился на гравийной дорожке ровно перед парадным входом в мини-дворец Иво Шаморы. Из распахнувшихся дверей «Рейндж-Ровера» синхронно выросли три фигуры: Меларос, чьи глаза азартно блестели после тарана, Элькарос, уже вытащивший из кобуры служебный пистолет, и Эрик Фойгт — серая, ледяная скала в безупречном мундире Управления. Следом за ними, глухо шурша шинами по гравию, у бокового крыльца затормозил синий молочный фургон. Задние двери распахнулись, и на газон бесшумно высыпали семеро бойцов спецназа Гвардии казначейства, мгновенно беря особняк в плотное тактическое кольцо.

— Работаем чисто, без суеты, — негромко, но властно скомандовал Элькарос своим коммандос. — Перекрыть выходы и подвальные окна. Если этот хитрец попытается уйти через дренажную систему — стрелять на поражение. Эрион, парадная дверь на тебе.

В этот момент парадная дверь распахнулась. Двое спецназовцев без единого шороха взяли выглянувшую из неё горбатую фигуру под прицел. Коренастый, седые, плотно приглаженные волосы, русая борода с проседью и безумные глаза. Одета фигура в потёртые вельветовые брюки и синий габардиновый пиджак, левый рукав которого заправлен в карман.

— Это и есть ваш Иво Великолепный? — засмеялся Элькарос.

— О нет! Хозяин Иво изволит отдыхать! — произнёс однорукий с подобострастием.

— Кто ты такой? Документы! — рявкнул дородный спецназовец, подошедший к двери и по-прежнему держащий человека под прицелом.

— Михальц! Я — Михальц Кастрихи! Слуга господина Иво! Я слежу за домом и разношу почту доктора Шаморы! — согнувшись в поклоне, уверял юродивый.

В сопровождении Михальца и спецназа Меларос сотоварищи вошли внутрь. На первом этаже царили покой и порядок, но с лестницы на второй этаж доносились резкие химические запахи.

— Наверх не надо! — задрожал Михальц. — Там хозяин работает, там лаборатория! Кислота! Щёлочь! Опасно.

— С этим мы потом разберёмся! — прорычал Элькарос. — Где твой хозяин?

— Хозяин устал! Ему плохо, он много работал!

— Я спросил: где?! А ну веди к нему!

— Господин в спальне, изволит опочивать! Я отведу.

В шикарной просторной спальне на огромной кровати с балдахином поперёк матраса лежал «доктор органической кемистрии» Иво Шамора. Лежал голышом, являя взгляду визитёров покрытую седыми волосками спину. В комнате витал стойкий запах перегара, перемежающийся с крепким ароматом миндаля и вишни; вокруг валялись опустевшие бутылки из-под «Амаретто Вестерстед». Из уголка рта Шаморы на атласное покрывало стекала струйка слюны.

— Он жив. Терминально пьян, — с выражением невероятной брезгливости на лице отметил Меларос. — Обдайте его холодной водой из ведра, натяните хотя бы пижаму — и под арест!

Шамора зашевелился и смачно рыгнул. Спецназовец, не церемонясь, облил его ледяной водой из принесённого из уборной ведра. Иво застонал и повернулся на другой бок. Михальц Кастрихи притащил из гардеробной розовую шёлковую пижаму и бордовый мохеровый халат. Он даже помог спецназовцам кое-как натянуть на хозяина эту одежду, прежде чем они стянули бесчувственное тело с кровати и заковали в наручники.

— Поедет в камеру в таком виде, не церемониться! — скомандовал Элькарос.

— Михальц, вы тоже проедете с нами. Если поедете добровольно — обойдётесь без кандалов, — строго добавил Меларос. — К вам у нас тоже есть вопросы, и просто так вы не отделаетесь.

— Михальц безобидный! Мухи не обидит! — заискивающе ответил юродивый. — Михальц поедет с вами! Но только не тюрьма! Михальца будут бить!

— Зря ты, Михальц, к доктору лез и пилотов дразнил, — припомнил ему Меларос. — Бить не будут, но в камере посидишь. А там решим.

Иво и Михальц отправились в молочный фургон, а Элькарос отправил свою бригаду осмотреть дом. В самом деле, наверху — на втором этаже центральной части дворца и в астрономической башенке — Иво устроил шикарную лабораторию. Талант и любовь к науке у доктора Шаморы безусловно были, и очень жаль, что он решил направить их на далёкие от созидания цели.

Меларос с Эриком осмотрели первый этаж. Следов присутствия других людей они не обнаружили. Из спален обитаемыми были только две: пропитанная запахом амаретто спальня Иво и такая же по размеру и обстановке спальня Михальца, на удивление пахнущая чистотой и ванильно-коричной отдушкой. С чего же Иво, интересно, был так щедр к своему слуге?

Левое крыло дворца занимал, если так можно выразиться, гараж. Скорее это была огромная гостиная с выставкой автомобилей. Машин было четыре, как и описывала Эстель: чёрный «Мерседес-Гроссер», синий «Кадиллак-Алланте» и красный «Порше-911-Каррера-РС» с огромным спойлером-антикрылом сзади. И та самая коричневая «Моррис-Марина» — цвета поношенных туфель.

Глава 8. Начало конца

(6 сентября 1995 года / 21 марта 1980 года)

В фойе гостиницы «Заколдованный лес» было немноголюдно. Холёный мужчина чуть за тридцать о чём-то спорил с администратором. Эрик подошёл ко второму посту и попросил выдать почту на имя Вильгельма Фойгта. Администратор вызвал портье, и через минуту тот принёс пухлый конверт, в котором можно было уместить крупную книгу или папку с документами. Пока портье ходил за почтой, Эрик прислушался к спору первого посетителя.

— Нет, господин Дьёр, мы не знаем никакого Коряжмина. Никто, подходящий под ваше описание, у нас не останавливался и не появлялся.

— Этого не может быть! Он оставлял для меня пакет с документами.

— Вы ошиблись, господин Дьёр.

Спор продолжался, но Эрик не стал ждать его завершения. Забрав конверт, он, насколько мог спокойно, отправился в «Сааб». Зомби убрал конверт в бардачок. Достал из своего саквояжа «Кольт M1911» с парой запасных магазинов и вручил их Эйдану.

— О’Лири, кажется, я забыл выдать вам служебное оружие, — начал Эрик. — Исправляюсь. Кажется, оно нам сейчас может понадобиться.

— Благодарю, шеф! — ответил Эйдан, успокаивающе сжимая пистолет. — Оно мне скоро понадобится, да, шеф?

— Оно нужно тебе уже сейчас, — Эрик указал на дверь. — Сейчас оттуда выйдет наш Балиан, он же Тарас. Я попробую его арестовать, а ты — бери на мушку.

Эрик встал напротив дверей отеля. Балиан Дьёр фон Барног, одетый в дорогой габардиновый пиджак благородного сапфирово-синего цвета и коричневые вельветовые брюки, держа на руке сложенное шерстяное пальто, с недовольным лицом покинул «Заколдованный лес».

— Тарас Говерла! Он же Балиан, раздери тебя черти, Дьёр фон Барног! — лающим рёвом гаркнул Эрик. — Стоять где стоишь и не двигаться. Ты арестован.

— Ты пистолетик-то взял, доходяга? — усмехнулся Балиан и достал свой ПБ. — Давай, арестовывай.

— Стоять! — раздался голос Эйдана. С пистолетом он, наконец, почувствовал себя уверенно.

— Да пошёл ты, шавка, — спокойным голосом ответил Говерла и двинулся на Эрика.

Раздались два выстрела. Эйдан промазал. Балиан — нет. Пуля вошла в плечо Эрика. В глаза Балиану брызнул слегка разбавленный «зомбожижей» «Рижский бальзам», чуть не ослепив его. Эрик стоял не шелохнувшись. Эйдан и Балиан замерли. Эрик откинул плащ и расстёгнул рубашку, демонстрируя Балиану затягивающуюся на глазах рану.

— Что ты такое?! — прорычал Балиан-Тарас и прыгнул в свой ярко-красный «Порше».

— Эйдан, действуй! — крикнул Эрик и сел в свой «Сааб».

Эйдан успел сделать несколько выстрелов в сторону Балиана, но, похоже, лишь разбил ему заднее стекло. Спортивный автомобиль рванул назад, развернулся и выскочил на Паладин-драйв.

Чёрный «Сааб» под свист турбины вылетел следом за «Порше». Балиан нёсся в сторону замка Барног — нужно было перехватить его раньше. В герцогстве альматани полномочия Эрика не действовали, а сам он оказался бы там вне закона. Пока шла городская застройка, «Сааб» буквально висел на хвосте у «Порше», но стоило им выскочить за город — шведская машина начала отставать. Эрик гнал изо всех сил, стараясь хотя бы держать противника в зоне видимости. Набрав отрыв, «Порше» повернул на извилистую узкую дорожку, ведущую одному ему известно куда. «Сааб» Эрика совсем отстал.

Эрик сбросил темп: он не хотел рисковать жизнью О’Лири, продолжая эту гонку. Он ещё выследит Балиана и обеспечит ему весёлую и долгую жизнь на пожизненной каторге. И всё же зомби решил посмотреть, куда ведёт эта дорога. Через несколько минут он увидел поднимающийся из-за холма столб дыма. Подъехав поближе, Эрик заметил слетевший с насыпи, валяющийся вверх тормашками среди слякотного мартовского поля, объятый пламенем красный «Порше»…

***

Площадка перед гостиницей «Твердыня Луны» была заставлена автомобилями Гвардии. Каждый входящий в здание подвергался пристальному досмотру и проверке документов. Часть первого этажа, где находился зал «Аленваль», была оцеплена.

Сам зал сильно изменился. На сцене установили реквизированный из кабинета управляющего большой дубовый стол, рядом поставили стол секретаря — для судьи и его помощницы. Перед сценой по бокам расположили два стола для прокурора и защитника, а в центре — место для тех, кому сегодня достанется роль свидетелей.

В зале под охраной уже сидят растерявшая за время домашнего ареста изрядную часть спеси Тургониэль и недоумевающий бургомистр Кафендил ар-Нергон, объясняющий окружному судье эльфу Сульмендиру и главе магистрата Фарену ар-Генеру своё видение происходящего. За окнами уже стемнело, начался очередной моросящий осенний дождик. На часах почти восемь — подсудимые волновались. Окружной судья и глава магистрата ещё надеялись на поздний ужин дома.

Ровно в восемь в зал зашёл Элькарос и первым делом пригласил судью и его помощницу занять свои места. Величественно прошествовал на своё место за дубовым столом королевский судья Элендар Мудрый, известный своей справедливостью и консервативностью. Он происходил из древнего рода лесных эльфов и сам был крайне немолод, старше короля и даже леди Винтоны — ему было около пяти тысяч лет, и он застал самое начало эпохи Вечного мира, кончившейся с началом Орочьих войн. В свободное от исполнения обязанностей время он жил в лесном шале в глубине лесов меж Аленвалем и Корленбургом со своей помощницей Ильвой, которая была более чем в десять раз моложе его. Многие считают их парой, но коль скоро они не женаты и не имеют детей — это могут быть и просто домыслы. Но главное между ними — глубокое уважение друг к другу и любовь к природе, взаимодополнение и полное понимание. Немногие знали, но Ильва — талантливая квиэль и часто помогает Элендару выносить мудрые и справедливые решения, лучше него понимая современный мир.

Элендар и Ильва выглядели весьма необычно, особенно будучи вместе, но при этом идеально сочетались. С заплетёнными в косы белыми волосами, среднего роста и обычного телосложения, в светло-зелёных традиционных одеждах лесных эльфов и мягких кожаных туфлях — Элендар казался ожившим пришельцем из тех времён, когда мир был юн. Но он и сам выглядел юным, если бы не его глаза, в которых отражалась тяжесть знаний о судьбе этого мира. Ильва же была высокой, пышущей жизнью девушкой, напоминавшей всё ту же горную стать, в том или ином виде присущую и Эстель, и Эваниэль с Эланор. Она предпочитала элегантные светлые платья, с которыми отлично сочетались её зелёные глаза и мягкие русые локоны.

Третьей вошла королевский прокурор Велетрия — скромная миниатюрная девушка с точёной фигурой, аристократически бледная, в круглых очках и с необычайно толстой даже для эльфийки косой, которую, усаживаясь, она укладывала себе на колени. Глаза её были холодны, но излучали спокойствие и уверенность. Элькарос сел рядом с ней, выложив на стол папки с документами, и предоставил Элендару дирижировать этим вечером.

***

Судья Элендар поднял церемониальный серебряный колокольчик и объявил начало заседания.

— Первой вызывается леди Тургониэль, займите своё место. Если у вас есть защитник — он может пройти с вами. Напоминаю: всё, что будет озвучено в этих стенах, кроме приговоров, должно остаться в этих стенах, если только король не скажет иное.

Тургониэль, одетая так же ярко, как и в приснопамятный день появления в городе Эваниэль и Мелароса, в сопровождении адвоката Кейрона ар-Фиггенца прошла за свой стол. Элендар кивнул прокурору Велетрии, передавая ей слово.

— Леди Тургониэль, вы обвиняетесь в двукратном публичном оскорблении Короны, превышении полномочий и потворстве коррупции. Прямых доказательств получения вами личной выгоды от взаимодействия с экспертом Шаморой, пребывающим в данный момент в камере предварительного заключения уголовной тюрьмы Вестерстеда, равно как и доказательств извлечения выгоды от компании «АгроКем Текнолоджия», на данный момент нет. Поэтому обвинения в коррупции вам не предъявляются, — ледяным, бесстрастным голосом описывала проступки эльфийки Велетрия. — Вам понятна суть обвинений?

— Моей клиентке необходимо детальное разъяснение, — высокомерно потребовал адвокат ар-Фиггенц.

— Итак, разъясняю суть, — тем же ледяным и монотонным тоном озвучила Велетрия, поправив круглые очки. — Первое: публичное оскорбление Эланор, супруги главы Управления Эрика Фойгта, совершённое в присутствии принца крови Мелароса. Вам, леди Тургониэль, не понравились её объёмы. Возможно, кому-то здесь очень не нравятся ваши. Второе: вы публично назывались близкой родственницей короля Алькеноса, не имея на то никакого права. При такой глубине родства мы все с равным успехом могли бы назваться родственниками любого эльфа в нашем мире. Третье: превышение полномочий. Вам потребуется доказать законность ваших распоряжений при постройке и организации режима доступа в квартал «Вестерстед Роял», где ваши люди умудрились заблокировать въезд представителям Короны. И наконец, при вашем прямом попустительстве в городе расцвела коррупция, наглядный пример чему — деяния доктора Иво Шаморы и махинации компании «АгроКем Текнолоджия», которые будут подробно рассматриваться на следующих заседаниях.

— Мы принимаем лишь однократное обвинение в оскорблении Короны и просим снять его в связи с неумышленностью: моя клиентка считала восемьдесят третье колено достаточным уровнем родства. Она не сильна в математике, по образованию она магистр искусствоведения, специализирующаяся на культуре отправления нужды древних племён альматани. Прочие обвинения мы считаем несостоятельными! Оскорбление супруги принца Мелароса не несло намерения оскорбить Корону, это была простая перепалка двух женщин высокого сословия, в которой моя подзащитная признала поражение.

— Простите, — перебила адвоката Велетрия. — Признавая поражение в споре, ваша подзащитная соглашается, что в её голове меньше ума и достоинства, чем, цитирую: «в одной ягодичной мышце» леди Эваниэль?

— Так точно, мы согласны с этой оценкой. Также мы не согласны с потворством коррупции. Доступ на рынок получила надёжная компания, а согласно данным газет — недавняя прискорбная катастрофа случилась по вине пилотов. Также мы отметаем обвинения в превышении полномочий по причине переноса ответственности. Охранники на местах допустили ошибку, приказа леди Тургониэль не пускать представителей Короны не было.

— Что же, — от голоса Велетрии уже веяло не просто холодом, а какой-ной запредельной силой Севера, — коль скоро подсудимая действительно защитила научную работу по такой утончённой и высокоинтеллектуальной теме, а также подтвердила согласие с экспертной оценкой своего интеллекта высокопоставленным дипломатом-квиэлью, я готова просить уважаемый суд смягчить обвинение по обоим эпизодам оскорбления Короны до минимальной степени тяжести. Но также крайне рекомендую изолировать обвиняемую в места, где её бурная активность будет полезна или хотя бы безвредна для окружающих. Также довожу до сведения присутствующих, что сегодняшнее объявление в газетах о виновности пилотов не является официальной информацией и более того — не соответствует действительности. Обвинения в превышении полномочий и потворстве коррупции отводу не подлежат. Защита, у вас есть что-то по существу? Документы, свидетели?

— Нет, госпожа прокурор!

— Благодарю, что не затягиваете время, уважаемый защитник. Уважаемый суд, я прошу вас признать леди Тургониэль виновной по предъявленным обвинениям и определить приговор с запретом на занятие любых государственных должностей.

— Есть ли в зале кто-то, кто считает необходимым и возможным сообщить что-то по существу? — подвёл черту Элендар.

— Да, — поднялась Эваниэль, — я прощаю леди Тургониэль её оскорбление и принимаю признание её проигрыша в личном споре.

— Принято! — Судья выдержал паузу. — Раз нет других желающих что-либо сообщить, суд удаляется на вынесение решения.

Элендар и Ильва покинули зал — для обсуждения им был выделен ближайший к залу номер отеля. Через двадцать минут (что удивительно быстро по меркам эльфийского суда) они вернулись в зал заседаний.

— Королевский суд готов огласить вердикт! — Элендар прозвонил в колокольчик. — По пункту обвинения «Оскорбление Короны» — не виновна по обоим эпизодам в связи с неспособностью осознавать свои поступки. По пункту обвинения «Потворство коррупции» — не виновна по той же причине. И, наконец, по пункту обвинения «Превышение полномочий» — виновна с отягчающими обстоятельствами по причине использования общественного положения. Приговаривается к пожизненному запрету занимать какие-либо общественные и государственные должности, конфискации имущества, находящегося в пределах квартала «Вестерстед Роял», а также к запрету на проживание в округе Вестерстед — для её же блага. Осуждённая должна покинуть округ в течение двух недель, срок отсчитывается с завтрашнего дня. Рекомендую самостоятельно рассмотреть возможность переезда в пансион для увлечённых натур, где за вами будут ухаживать и вы сможете сосредоточиться на теме вашей следующей искусствоведческой диссертации. Мы с леди Ильвой будем рады с ней ознакомиться.

— Моё частное мнение как помощника судьи Королевского суда, — взяла слово Ильва, — материалы дела обвиняемой являют собой пример запредельного позора, какого за мою относительно небольшую карьеру я пока не встречала даже и близко. Я искренне желаю, чтобы подобные трагикомедии более не встречались ни в наших судебных процессах, ни в наших жизнях.

***

Бургомистру и главе магистрата безмерно повезло. Их просто освободили от должностей с запретом впредь занимать любые общественные и государственные посты. По крайней мере, общественного позора они избежали. Ведь даже несмотря на закрытый характер заседаний, приговоры через пару дней будут во всех газетах.

Судье Сульмендиру же так легко отделаться не удалось. Его обвинение было сопровождено ходатайством от самого короля Алькеноса.

— Вызывается мельдо Сульмендир, окружной судья Вестерстеда, займите своё место. Если у вас есть защитник — он может пройти с вами. Напоминаю: всё, что будет озвучено в этих стенах, кроме приговоров, должно остаться в этих стенах, если только король не скажет иное, — Элендар прозвонил в колокольчик.

Оставшийся последним из обвиняемых, Сульмендир пока не понимал, что ему будет предъявлено, и выглядел раздавленным. Единственный из всех, он выбрал другого адвоката — гоблина Фильда Андиперса, известного своей хваткой и глубоким знанием законов альвентальской Короны.

— Мельдо Сульмендир, вы обвиняетесь по двум статьям: «Оскорбление памяти жертв Орочьих войн или Оправдание Тьмы» и «Личное оскорбление Его Величества». Изначальный список был несколько больше, — оттаявшая было во время слушаний чиновников Велетрия снова источала первобытный холод Севера, — но пользуясь правом прокурора, я отзываю обвинения в препятствовании правосудию и злоупотреблении правом как незначительные в объёме проступков и затягивающие слушание. Прежде чем вам будет позволено представить ваши возражения, я предоставляю слово леди Ильве.

— Уважаемый суд! — встала во весь немалый рост Ильва. Сейчас она как никогда напоминала Эстель в давние благие времена. — Сегодня я удостоена чести выступить не только как помощник королевского судьи или квиэль, но и как вестник короля Алькеноса. Весть следующая: «Поступок судьи Сульмендира, нарушившего ход правосудия в угоду сложившимся в Вестерстеде порядкам, ужасен. Я уверен, он сам понимает, какой удар по системе правосудия нанесли его действия. Но моё личное обвинение основано не на ударе по государству, а на ударе по всей нашей расе, по памяти нашей расы! В угоду финансовым интересам судья Сульмендир не просто нанёс ущерб честным жителям города — он нанёс ущерб одному из немногих выживших ветеранов отряда паладинов Света. Женщине, ценой своего здоровья и собственного будущего спасавшей этот мир от Тьмы. Она в составе крошечного отряда спасла почти сотню пленников из тёмной твердыни орков, получила тяжелейшие травмы и всё равно воевала до окончания Орочьих войн. Вместо того чтобы защищать её права, вы устроили над ней судилище, когда она посмела сама взяться за защиту своей семьи и своей чести. Я обвиняю вас в оскорблении памяти. Но более того, я обвиняю вас в личном оскорблении короля. И пусть этому знанию не доведётся прозвучать за пределами зала суда: вы оскорбили единственную любовь короля, и не будет вам за это прощения!» На этом весть короля Алькеноса окончена.

В зале воцарилась напряжённая тишина. Лишь Сульмендир и его адвокат о чём-то тихо шептались.

— Адвокат Фильд Андиперс просит отвод, — взял слово почтенный гоблин. — Данные обвинения относятся к делам чести, а не уголовного суда, и я не уполномочен вести их. Да простят моего клиента Духи Предков!

— Ваша честь! — сам Сульмендир начал говорить сквозь слёзы; он только сейчас осознал, что натворил. — Я могу лишь просить прощения у всех здесь присутствующих, у всей Альвенталии и лично у короля Алькеноса. Мой разум погряз в ложном понимании общественного блага. Я слагаю свои полномочия и отдаю свою судьбу на милость королевского суда и короля.

— Суд учтёт ваше раскаяние, — сухо произнёс Элендар и вместе с Ильвой удалился.

В этот раз совещание было долгим и включало не двух, а трёх персон: Элендар извлёк из чемодана палантир и связался с королём. Сульмендир был безусловно виновен, но также он искренне раскаялся — квиэль это почувствовала. Он понял суть и последствия своих деяний. Выбор наказания для эльфа всегда крайне сложен, ведь даже долгий тюремный срок будет незаметен на фоне продолжительности жизни, а жизнь эльфа слишком ценна, чтобы лишать её того, кто не обратился ко злу безвозвратно. Поэтому обычно применялись штрафы или значительные поражения в правах. В случае же Сульмендира было вынесено беспрецедентное решение.

— Королевский суд готов огласить вердикт! — Элендар прозвонил в колокольчик. — По обоим пунктам обвинения подсудимый Сульмендир признан виновным. Ввиду искреннего раскаяния его отставка с должности окружного судьи Вестерстеда принимается как добровольная. В качестве наказания назначается штраф в один миллион альвенталеров. Согласно документам в нашем распоряжении, это хоть и составит значительную часть вашего состояния, но не разорит вашу семью. Сумма данного штрафа разделяется в соотношении: семьдесят процентов — в казну королевства Альвенталия и тридцать процентов — в качестве компенсации морального ущерба пострадавшей от ваших действий стороне, паладину Эстель. Помимо штрафа, вы приговариваетесь к пожизненным обязательным работам. Если точнее — к просветительской деятельности для поддержания памяти о трагедии Орочьих войн. Вы станете директором и главным лектором Музея истории паладинов, который вам предстоит создать в Ленасмальте. Вы можете покинуть зал суда, Сульмендир. Обращение «мельдо» вам предстоит снова заслужить своей верной службой!

— Моё частное мнение как помощника королевского судьи, — снова взяла слово Ильва, и в её голосе сквозь аристократическую мягкость проступила сталь. — Сульмендир, ваше раскаяние было искренним, и это единственное, что уберегло вас от много более жестокого наказания. Но помните: Музей паладинов, который вы обязаны создать, не должен стать очередной пыльной номенклатурной конторой магистрата с аккуратно перевязанными архивными свитками. Память — это живой организм. Сделайте так, чтобы туда приходили курсанты лётных училищ, механики с аэродромов и молодые гоблины из рабочих кварталов. Сделайте так, чтобы они видели, какой ценой был куплен этот Вечный мир. Среди людей Земли есть один народ, хранящий память о своей Великой войне многие годы. Его представители есть и в нашем мире. И пусть сами паладины и люди этого народа станут вашими судьями и вернут вам право именоваться мельдо.

На горькой ноте — горькой, но столь необходимой — закончился первый день работы Королевского суда в Вестерстеде. Стрелки часов уже перевалили за час ночи, когда все юридические формальности были окончательно улажены, а протоколы трибунала скреплены сургучными печатями Короны.

***

Уставшие за напряжённые дни расследования, Меларос и Эрик в компании верных дам Эваниэль и Эланор направили свои стопы в полумрак «Приюта Вервольфа». К их удивлению, самый дальний угловой столик у камина уже был занят. Там, грея пальцы о чашки с горячим отваром, сидели королевский судья мельдо Элендар и леди Ильва. Судья сбросил официальную судейскую мантию, оставшись в простом шерстяном костюме цвета нежной весенней листвы, и сейчас выглядел просто как очень усталый лесной эльф.

— Присаживайтесь, дорогие друзья, — Элендар приветливо кивнул подошедшим, указав на свободные стулья. — Мы как раз обсуждали, что Вестерстед умудряется портить не только авиационные моторы, но и местный чиновничий характер. Мельдо Меларос, прошу вас, познакомьте меня с вашим другом, я так много о нём наслышан!

— Дорогой Элендар, — улыбнулся принц. — Я совершу жест приличия и познакомлю вас, но вот же он собственной персоной — мельдо Эрион, мой ближайший друг и соратник. Ну а с его супругой Эланор, которая приходится родной сестрой моей милой Эви, вы и так знакомы!

— Эрион, Эрион Фойгт, — представляясь, он протянул руку судье. — Рад знакомству, мельдо Элендар! Леди Ильва!

— Хочу вам сказать, мельдо Эрион, — с тёплой улыбкой начал судья, — вы именно такой, каким вас представляют слухи. А слухи о вас ходят исключительно положительного характера. Рад лично с вами познакомиться!

— Элькарос, — отвлекшись, окликнул он проходящего мимо эльфа, — прошу вас, присоединяйтесь, у нас как раз восемь кресел. И позовите юную Велетрию, негоже дитяти заливать в себя портер в одиночестве.

Элендар оказался душой компании. Он знал, какие напитки и блюда предпочитают его собеседники: например, прокурору он заранее заказал огромную свиную рульку и пару пинт ленасмальтского портера, а Меларосу не дал заказать оранж-бренди.

— Это уже вы потом с мельдо Эрионом, а я, дорогой принц, предпочитаю вас видеть трезвым!

Вскоре Элькарос привёл миниатюрную Велетрию и бережно помог ей удобно устроиться за столом, а сам занял последнее свободное кресло прямо напротив неё. Если бы не строгие круглые очки и тяжеленная русая коса массой, казалось, вполовину самой девушки, Велетрия выглядела бы совсем воздушной и невесомой. Её лицо было даже немного детским, но глаза казались более усталыми, чем у Элендара.

Элендар ласково улыбнулся, придвигая к девушке огромное, исходящее паром блюдо с запечённой свиной рулькой и тяжёлую глиняную кружку ленасмальтского портера. Велетрия, не теряя времени, решительно сдвинула очки на самый кончик носа, и этот простой жест будто мгновенно убрал с её лица ледяную прокурорскую броню.

— Очки для неё — как бронестекло штурмовика, мельдо Эрион, — тихо, с глубоким уважением заметил Элендар, поймав удивлённый взгляд Фойгта. — Защита от всего того человеческого и эльфийского ужаса, который Велетрии приходится изучать по долгу службы каждый день. И этот щит требует колоссального расхода энергии.

Миниатюрная эльфийка с на удивление хищной сноровкой отрезала приличный кусок жирного мяса, отправила его в рот и сделала глубокий, честный глоток тёмного портера.

— Полярная порода, — звонко засмеялась Велетрия. — Дома мы ловим скарифасов, чтобы не замёрзнуть. И варим пиво из их крови! Простите, у меня отвратительное чувство юмора!

— Оно тебя и защищает! — поддержала её Ильва. — Если ты не будешь толстокожей, ты не выдержишь! Любая из квиэлей бы просто завяла, истаяла на такой работе.

— Да, золотарь видит меньше грязи за год, чем я за неделю! — жёстко усмехнулась девочка-прокурор. — Хотя у нас на Прунго золотари не на бочках с насосом ездят, а компрессоры с отбойным молотком возят! Мерзлота!

— А мы были на Прунго десять лет назад, — вступила в беседу Элли. — У вас так необычно! У нас были большие приключения на Севере!

— Так это вы тогда «Полюс» нашли? — Велетрия резко подалась вперёд, и её усталые глаза под круглыми очками удивлённо округлились.

— Наша подруга нашла, а мы спасали её и помогали вернуть «Полюс» к жизни, — мягко пояснила горная эльфийка.

— «Полюс» спас моего отца, — тихо, совершенно другим, серьёзным и полным благодарности голосом произнесла Велетрия. И бережно опустила кружку на стол.

Шхуна-фантом больше сорока лет оставалась легендой и надеждой моряков сурового Севера. После того как неудачный магический эксперимент погубил экипаж, деревянное судно обрело собственный разум и волю — в нём появился фантом. Годами одинокий «Полюс» бороздил ледяные моря, выныривал из бури и спасал терпящих бедствие моряков, доставляя их на приполярные острова, где они могли дождаться помощи и не погибнуть от свирепого холода. Отец Велетрии был одним из тех, кого живой корабль вынес из ледяного ада.

Таким же фантомом была «Милая Эльза» — один из двух сильных фантомов, умеющих общаться со своим экипажем и даже действовать самостоятельно. Третьего фантома выращивала в своём любимом грузовике Эланор, но фантом «Элалин» был пока ещё слаб и только учился осознанно взаимодействовать с хозяйкой и управлять своими механизмами.

За столом повисла уважительная, звенящая тишина. Эрик Фойгт молча поднял свой бокал с рамос-физзом, салютуя этой странной, разношёрстной, но удивительно тёплой компании.

Глава 9. Крах империи

(7 сентября 1995 года / 30 марта 1980 года)

Ойген Вацлав фон Сэгень отчаянно не хотел покидать уютную тёплую постель. Ночью опять шёл дождь, и к десяти часам тучи ещё не планировали рассеиваться, будто решали: уйти на перерыв, чтобы вернуться с мощным ливнем, или остаться моросить до самого вечера. В большой, но из-за погоды не очень светлой спальне было прохладно — сквозь открытое окно гулял ветер, усиливая контраст с мягкой подушкой и тяжёлым одеялом. Контраст продлился недолго: в десять ноль-пять в комнату влетела уже накрашенная, но ещё не одетая Иванна Мирелла и мощным рывком отправила одеяло супруга на пол.

— Хватит дрыхнуть, вялый лодырь! — рявкнула «чёрная мадам». — Вставайте, малыш Ойген, вас ждут великие дела!

— Минуту, дорогая, — сонно промямлил «вялый», — уже собираюсь!

— Шевелись, твоя овсянка стынет! Селия что, зря её тебе каждое утро готовит?

Вот уже седьмой год завтраки фон Сэгеня оставались неизменны, как едко-чёрный цвет волос его супруги Иванны. Через полчаса из гаража виллы выехал чёрный «Мерседес-600SEL», за рулём которого сидел сам Ойген — это было одно из немногих оставшихся директору «АгроКем Текнолоджии» удовольствий. Он не заметил, что голубой фургон, развозивший молоко по сонным улочкам «Вестерстед Роял», перестал делать остановки и направился вслед за ним. Лишь проезжая парадный въезд в квартал, Ойген удивился: куда делись прекрасные ажурные ворота, на кованые рисунки которых он так любил смотреть дважды в день?

Спецназовцы, всю ночь «развозившие молоко» по кварталу, наконец выдохнули: ожидание закончилось, отсчёт пошёл! Голубой фургон точно следовал за «Мерседесом» на расстоянии видимости. От глаз эльфов не укрылось даже то, что заехавший на заправку Ойген, пока не видит супруга, в дальнем углу зала выдул бокал «Альвен-колы» и слопал кусок вишнёвого пирога. От этой сцены у всей оперативной группы засосало под ложечкой. Вишнёвые пироги были фирменным блюдом Вестерстеда наряду с ликёром амаретто и местным сортом вина асу.

Чёрный «Мерседес» продолжил свой ежеутренний путь в сторону шоссе Ликерран, навстречу судьбе. Ойген немного прибавил скорость — его благоверная всё же заметила следы второго завтрака и начала распекать супруга. Ему отчаянно захотелось, чтобы это поскорее закончилось. Он ещё не знал, что именно сегодня его самое заветное желание, которое он лелеял в глубине души, боясь в нём признаться самому себе, наконец исполнится.

После того как минут через десять Иванна всё же унялась, Ойген сосредоточился на дороге, на еле слышном породистом звуке двенадцатицилиндрового мотора, поглощающего примерно четверть литра лучшего агрокемовского бензина каждую минуту. Считая литры и пытаясь засечь моменты идеально плавных переключений диапазонов четырёхступенчатого автомата, он и не заметил, как въехал на территорию штаб-квартиры своей компании. И тем более не обратил он внимания на пикап «Ленд-Ровер 90» цвета утиного яйца, двое пассажиров которого активно делали вид, что заправляют опрыскиватель от вредителей, чтобы обработать деревья вдоль ведущей от шоссе аллеи. Водитель «Ленд-Ровера» же записывал данные каждой въезжающей в ворота «АгроКема» машины и сверял их со списком сотрудников. Голубой фургон сбавил скорость и остановился, немного не доезжая до «Ленд-Ровера». Его водитель вышел из машины, достал домкрат и с достоверностью профессионала начал притворяться, что меняет спущенное колесо.

***

В офисе «АгроКем Текнолоджия» шла бурная деловая жизнь. Спорили, обсуждая новую интеллектуальную головоломку, Сима и Вася; обзванивали клиентов менеджеры по продажам; громко орал на нерасторопных наладчиков установки-дозатора сыпучих грузов начальник склада. В кабинете директоров секретарь Ойгена, невзрачного вида девушка Франсуаза, вводила в курс дела свою заместительницу на время отпуска — буквально вчера присланную из агентства эльфийку Сильмариэль. Обычно Иванна Мирелла ван дер Шпренге ни за что не допустила бы симпатичную девушку на эту должность, не говоря уже об эльфийке, но Франсуаза уходила в отпуск с понедельника, а новая секретарша, хоть и была эльфийкой, по мнению «Чёрной вдовы», на внимание Ойгена претендовать не могла. Несмотря на милое личико, она была какая-то пухлая и нескладная: ростом ниже среднего, с узкими плечами и скромной грудью. Сверху её силуэт казался почти прямым, но ниже талии девица резко расширялась: её фигуру «украшал» мягкий, забавно колыхающийся при ходьбе животик, его дополняли мягкие полные бёдра и «здоровенная задница». Этот тяжёлый низ парадоксальным образом делал её талию визуально узкой — природный контраст, который особо злил Иванну, с трудом дышавшую в затянутом корсете. А чего стоила дурацкая причёска — будто две мигалки на голове, плотно стянутые резинками, и эта нелепая чёлка, будто остриженная «под горшок», — в сочетании с соломенного цвета волосами она выглядела скорее как какая-то крестьянка, а не юная эльфийка.

Такой типаж иногда встречается среди морских и озёрных эльфов, из них вырастают добрые и верные хранительницы очага. Но Сильмариэль мечтала о жизни, полной приключений, поэтому, сбежав из уютного отчего дома, она направилась не куда-нибудь, а прямо в Высшую школу Гвардии. Сам Элькарос, будучи участником отборочной комиссии, оценил холодный ум и доброе сердце Сильмариэль, но более других он оценил её умение растворяться среди людей, искусно превращаясь в серую мышку и без единого сожаления снося даже насмешки над собственной внешностью. Задание в офисе «АгроКем Текнолоджии» было первой её проверкой в бою, и тем старательнее она подходила к нему.

— Где этот чёртов Иво? — волновалась Иванна. — Уж полдень на часах, а его всё нет!

— Без его жижи мы сегодня не сможем отгрузить бензин на заправки, — бесился директор производства Филиус Брехнофф. — Это же тьма убытков!

— Дайте доктору поспать, — пробормотал Ойген, которому самому очень хотелось оказаться на его воображаемом месте.

— Филиус, этот Вялый сам сегодня еле встал. Прямо как его «вялый» вчера вечером после всего двух рюмок амаретто! — залилась глубоким лаяющим смехом Мирелла.

Тем временем к воротам «АгроКема» неспешно подкатил огромный балластный тягач-эвакуатор на базе «КрАЗ-255». Он должен был «эвакуировать» «сломавшийся» фургончик, только вместо балласта в его крытом кузове в изрядной тесноте сидели две дюжины оперативников Гвардии и Гвардии казначейства. Водитель-оператор тягача яростно спорил с молочником из голубого «Форда», договариваясь об оплате.

— Мадам Иванна, — продолжил Филиус, — мне кажется, что пора дела с Шаморой заканчивать. Рано или поздно он нас втянет в передрягу.

— Рот закрой, рохля! — гаркнула мадам. — Мне решать, с кем мы работаем. Без Иво ты первый по миру пойдёшь.

К спорящим подъехал белый «Рейндж-Ровер» с включёнными мигалками. Из него вышел мужчина в форме и направился к ним. Со стороны казалось, что Дорожная Гвардия приехала отчитывать перегородивших дорогу спорщиков. Охранники «АгроКема» наслаждались разворачивающимся на их глазах действием. Они не знали, что каждое слово, произнесённое в кабинете директоров, повторяет карманная рация Элькароса в «Рейндж-Ровере», а принц Меларос отчаянно жалеет «Вялого» Ойгена. Знали бы они, скольких сил стоило Сильмариэли заплести в свои густые «мигалки» ещё и пару микрофонов!

— Вялый, меня удивляет, — Иванна, кажется, окончательно вошла в раж, — как ты позволяешь своей обслуге вытирать об тебя ноги. Ты пятнадцать минут назад сказал своей глупой жирухе принести нам кофе. И где же он? Наверное, ещё зреет где-то на плантации у гоблинов?

— Сильма, три кофе, пожалуйста, — обратился Ойген.

— «Сильма, три кофе, пожалуйста», — передразнила его мямлящим голосом жена.

— Сию минуту, — ответила Сильмариэль и, покачивая ягодицами назло директрисе, вышла из кабинета.

В тот же момент из громкоговорителя «Рейндж-Ровера» раздалось грозное: «Команда! Вперёд!». Молочник не церемонясь швырнул домкрат на обочину. Водитель «КрАЗа»-«Скарифаса» прыгнул в кабину и отточенным движением завёл мотор, тут же втыкая передачу и давя на газ до упора.

Охрана в полном составе — трое дородных детин, ещё увлечённых зрелищем и теперь окончательно сбитых с толку, — разинув рты, наблюдала, как мощный «Скарифас» сносит бампером и перемалывает колёсами раздвижные ворота. Машина покатила дальше к стеклянным парадным дверям офиса, сокрушая их огромным капотом и вкатываясь в высокий первый этаж, словно сотрудник, слегка опаздывающий к началу рабочего дня.

— Тебя проигнорировали, а ты просто снова её попросил! — голос Иванны стремительно набирал высоту, готовясь перейти на ультразвук. — Какой же ты никчёмный!

— Катись ты к лешему, Иванна Мирелла ван дер Шпренге, со своими интригами, контрактами и жижами! Как ты мне осточертела! — сорвался Ойген. — Мне это всё не нужно и никогда не было нужно! Чтоб тебе отправиться к первому муженьку, фамилию которого ты так бережно хранишь! Ненавижу…

Его крик потонул в звоне разбивающегося стекла и скрежете мнущихся металлоконструкций парадного входа, но, главное, отлично запечатлелся на лежащем в столе «глупой жирухи» миниатюрном DAT-магнитофоне.

***

Пока бравые «борцы с древесными вредителями» заковывали в наручники охрану, главный отряд «молочного» спецназа и трое распорядителей операции на «белом коне» — Эрик Фойгт, Меларос и Элькарос — под стрекот английского V8 и рёв сирен, полные достоинства и невозмутимости, проследовали по пути «КрАЗа». Пока гвардейцы казначейства влетали в кабинеты и вежливо рекомендовали сотрудникам сию секунду отложить дела и направиться в столовую, где, без сомнения, повара приготовят им самый лучший, но безусловно последний обед в стенах этой компании, распорядители в сопровождении спецназа отправились за своей добычей — Ойгеном и его «чёрной мадам», директором производства Брехноффом и финдиректором Римской. Отдельная тройка спецназа отправилась штурмовать кабинет местных «юникс-магов». Команда Василия Тюрина, честно говоря, на таковых тянула лишь с натяжкой: большая часть систем «АгроКема» работала на десятке дешёвых «Хьюлетт-Паккард Нетсервер Л-Эм-Два» с «Виндоус НТ 3.5», и лишь «Вегета» удостоилась кластера из пары новеньких «Хьюлетт-Паккард 9000 К-класса», громко тарахтевших быстрыми «скази»-дисками.

Убедившись, что Ойген, Иванна и Филиус закованы в кандалы и отправлены на молочном фургоне в их новое временное жилище класса «дискомфорт-минус», успокоив и отправив в столовую перепуганную Франсуазу и кратко поздравив Сильмариэль с боевым крещением, распорядители направились к программистам. Спецназовцы Элькароса расставили всех обитателей кабинета носом в подоконник большого панорамного окна. Среди них Меларос тут же узнал Василия и Симону, которые даже в не самой удобной позе продолжали обсуждать свою головоломку. Компанию им составляли две человеческие девицы-программистки, два гнома-сисадмина и гоблин-эникейщик.

— Господа и дамы, все в столовую, пожалуйста. А вот вас, граждане, — без особого почтения указав пальцем на Тюрина и Римскую, произнёс Меларос, — попрошу задержаться.

Эту парочку довольно быстро удалось склонить к сотрудничеству. Вася и так явно не собирался спорить с законом, а вот Симе пришлось объяснить, что натворили её друзья и что она может отправиться в ту же камеру, что и Иванна. После этого сообразительная девушка тут же согласилась передать следствию свою белоснежную «Тошибу» и хранящиеся у неё дома DDS-кассеты с ежедневными снимками «Вегеты». Оставалась сущая мелочь — пароли. Взламывать системы, теряя драгоценное время, никому не хотелось: даже самая лучшая техника потратит на это в лучшем случае несколько недель. А если база «Вегеты» окажется зашифрованной даже относительно простым шифром — история грозила растянуться на месяцы. Впрочем, случайно оброненная кем-то шутка про «терморектальный криптоанализ» (кажется, это была зашедшая зачем-то в кабинет Сильмариэль, уже распустившая свои шикарные волосы) сработала лучше описания процессуальных последствий: Вася и Сима под контролем специалистов из Гвардии казначейства отправились менять все пароли на «123».

— Господа, — строго обратился Элькарос, — Василий Тюрин и Симона Римская, с этого момента вы официально можете покинуть помещение. Симона, вас отвезут домой сотрудники Гвардии казначейства, вы обязаны им передать все носители данных, находящиеся у вас. После этого вы оба остаётесь в статусе свидетелей. Настоятельно рекомендую не покидать Вестерстед. Можете начинать искать новую работу.

После грандиозного, без преувеличения, обеда (столовая в офисе «АгроКем Текнолоджия» была великолепна, а управлял ею выписанный Ойгеном из Ленасмальта шеф-повар высочайшего класса) все сотрудники, кому не было предъявлено обвинений, были погружены в конторский же двухэтажный «Манчестер-Манкуниан» и развезены по домам. К вечеру закончился и сбор доказательств. Серверы были погружены в «Скарифаса», вывески демонтированы, а вместо трёх дуболомов Иванны зияющую дыру в ограде остались охранять гвардейцы. Так закончилась история компании «АгроКем Текнолоджия» и начался долгий судебный процесс её имени.

***

Нервы Мелароса были на пределе. Эрик держался лучше, но холодная ярость кипела в нём. Прошло уже больше недели с гибели Валентина Коряжмина, а они ничего не могли поделать с «Барног Нафта эш Кемистрия Компани», кроме как запретить ей торговать с Альвенталией. Герцогство Барног, где она располагалась, входило в объединение Свободных княжеств альматани под управлением лорда Аматуса Беатуна Фаранга — без объявления войны хотя бы герцогству на территорию компании было не проникнуть. Основатель фирмы, приходившийся герцогу Августину Юлиану Ференцу Барногу любимым племянником и признанный виновным в убийстве следователя УАБ Коряжмина, погиб — сгорел заживо в вылетевшем с дороги красном «Порше». Его тело обгорело до неузнаваемости, но следов кого-либо ещё в машине или около неё обнаружено не было.

Наконец вечером 29 марта 1980 года пришла весточка с совсем неожиданной стороны. Через Эваниэль разведка Ликерийского шаманата сообщала: Отдел религиозного контроля Храны (гоблинской спецслужбы, аналогичной альвентальской «Тени Шороха») обнаружил в нескольких герцогствах, входящих в Свободные княжества альматани, признаки человеческих жертвоприношений. Согласно договору о сохранении автономии альматани, это позволяло вмешательство во внутренние дела этих земель.

Как сообщало донесение, младшая дочь герцога Евбрахия Гугенгейма Шарита, Картмина, только что была без её согласия выдана за Нарта Конана Барнога, единственного сына герцога Августина. Мероприятие сие сопровождалось ритуальным приношением в жертву пары крестьян и развязывало руки войскам Светлого Союза.

Ранним воскресным утром 30 марта весеннее небо над герцогствами Шарит и Барног было разбужено громким рёвом десантных вертолётов «Ми-4» и сопровождавших их штурмовиков «Дуглас А-26». В Шарите смена власти прошла быстро и удивительно мирно: один из родственников старого Евбрахия давно мечтал о троне и имел довольно прогрессивные взгляды, а главное — жаждал отомстить за поруганную честь Картмины. При поддержке объединённых войск Светлого Союза он практически бескровно занял престол, пока старый боров герцог праздновал свадьбу дочери в паре сотен миль отсюда — в Барноге.

Около семи утра чёрный «Сааб» с Эриком и Меларосом проехал сквозь кордоны эльфийских десантников и остановился во внутреннем дворе замка Барног. «Парад» принимала великолепная «Боевая бабушка» Арита Кремень — командующая войсками гоблинской Храны, прозванная так за раннюю седину и добродушный простецкий образ. Она всегда являлась перед врагом в длинном разношенном свитере и потёртых джинсах, неся ужас адептам зла и последний шанс тем, кто до конца ко злу ещё не обратился.

Эльф и зомби вышли из машины, поздоровались с благородной воительницей и получили свежие новости. Контора и производство «Барног Нафта эш Кемистрия Компани» захвачены. Многочисленная охрана пыталась оказать сопротивление, а при взятии производства начала убивать сотрудников в цехах и попыталась подорвать общежитие. Здание конторы догорает, но часть документов спасли персонально для уважаемых следователей Управления. Из благодарности и, видимо, для дополнительного устрашения поверженного семейства Барног Меларосу и Эрику пришлось совершить променад по площади, знакомясь с отличившимися бойцами и изрядно помятыми обитателями замка. В одном из углов пара суровых десантников допрашивала однорукого горбатого шута. А когда Эрика проводили мимо и без того грязного, перемазанного кровью герцога Августина, того при виде зомби затрясло, а воздух наполнился новым неприятным запахом.

Балиан Дьёр фон Барног оказался дотошным документатором всей своей деятельности. Официальные бумаги конторы сгорели, но его личный несгораемый сейф уцелел, а его замки быстро спасовали перед умелыми гоблинскими пальцами. В пухлом дневнике Балиан день за днём описывал свои похождения. Он вёл его с юношеских времён, когда был прогрессивным и тянущимся к знаниям молодым человеком. Он несколько раз отправлялся на Землю под именем Тараса Говерлы, окончил Харьковский политех, принёс в своё герцогство технологии производства удобрений и переработки нефти, привёл его к процветанию. Но само герцогство не менялось, оно оставалось злобным, замшелым и консервативным. Богател герцог и его приближённые, но люди — нет. Первое время Балиан стремился улучшить жизнь хотя бы своих рабочих — платил хорошие деньги, построил больницу, несколько школ и детских садов, но постепенно Барног его поглотил. Деньги, роскошь и пиры. Разве что женщины его не интересовали. А всё остальное нашло лёгкий путь к его сердцу. В следующие его вылазки на Землю он сдружился с контрабандистами и подпольными цеховиками — так он научился делать бензин дешевле, добавляя в него всё больше и больше присадок. Так бы дело и шло, если бы в очередной партии основа не оказалась совсем уж дрянной и он не решил пустить в ход и её, залив сверх всякой меры метил-трет-бутилового эфира.

***

Когда Эрик закончил чтение дневника и захлопнул толстую папку, на глазах Алевтины снова появились слёзы.

— Алевтина Валентиновна, ваш отец был гениальным следователем и верным товарищем, — начал шеф Управления. — Я знал его совсем недолго, но восхищён его упорством в последнем деле. Простите, что не смог предвидеть грядущую беду и не отозвал его с дела, как предлагал принц Меларос. Но знайте: я всегда буду благодарен Валентину за его поступки и его жертву.

Меларос подошёл к дочери погибшего следователя и вручил ей предназначенную Валентину Королевскую медаль Безграничной верности, вручавшуюся прежде лишь ветеранам Орочьих войн и никогда ранее — человеку.

После окончания официальной части Эрик представил Эйдана О’Лири эльфийскому принцу. Ирландец всё ещё удивлённо хлопал глазами и жадно постигал этот прекрасный новый мир.

— Кстати, О’Лири, через пару дней «Сааб» прибудет с поездом на станцию Вичвуд, — Эрик протянул ключи. — Забери его. Теперь это твоя служебная машина.

Интерлюдия

(7 сентября - 4 октября 1995 года)

В разбирательствах по делу «АгроКем Текнолоджия» Эрик и Эланор уже не принимали участия. Они, наконец, отправились по-новой отмечать свою десятую годовщину свадьбы. Глава Управления авиационной безопасности взял двухнедельный отпуск, чтобы провести это время наедине с любимой супругой и питомцами. Они вместе изучали новый «Макинтош» Эланор, вместе собирали железную дорогу и учились управлять с пульта поездами и подсветкой зданий, вместе гуляли и фотографировали друг друга и прекрасный окружающий мир Альмарны. Впервые за долгое время Эрик побывал на рок-концерте — туда его вытащила Элли, и к своему удивлению он понял, что многое упускал в жизни, занимаясь в основном работой. Супруга пообещала хотя бы раз в пару недель водить Эриона на концерты в клубы Корленбурга и Аленваля — как раз сейчас появилось много модных местных рок-групп. Особенно ей хотелось побывать на выступлении «Дизель-гёрлс»: пока другие пели о любви, приключениях и ратных подвигах, эти весёлые девчонки, пару из которых она знала по Генсальской академии, пели о том, что заставляло её сердце биться чаще — о дизелях, техническом прогрессе и даже о компьютерах. А одна их песня была посвящена «Полюсу» — тому самому фантому, в спасении которого Эланор участвовала десять лет назад.

Эрик воспользовался возможностью и взял на несколько дней «Эльзу». В компании бессменного борт-инженера Кваина они сбежали от всего мира и славно отдохнули на Цугундерском озере. Это пошло на пользу и фантому «Эльзы» — у неё появилось время отточить своё взаимодействие с автопилотом и начать учиться самостоятельно взлетать! Да и просто пообщаться с верным гауптманом и его очаровательной супругой ей было в радость. «Эльза» по-прежнему любила отпускать едкие шуточки, но в целом стала очень общительной и приятной дамой-фантомом.

Ещё «Эльза» и Элли очень хотели слетать в Кермерран, навестить ликерийское отделение Управления авиационной безопасности, встретиться с Керминой и, конечно же, с Талиной Цап-Котопас и Мортеном Цапом. Но Эрик отложил визит до поздней осени, когда пройдёт Дизельный конгресс и можно будет заняться методической работой.

***

Эйдан и Алиса счастливо проводили время в Вестерстеде. Они были приставлены контролировать ход процесса по делу «АгроКем Текнолоджия», и это не было особо утомительной задачей. Симона Римская всячески помогала следствию и смогла даже получить неплохую компенсацию за изымавшуюся в пользу Короны долю в компании. Юродивый Михальц отсидел три дня в камере без предъявления обвинений и был отпущен на все четыре стороны. Несколько дней он обретался в Вестерстеде, а потом купил билет на поезд до Ленасмальта — последний раз его видели на вокзале садящимся в тёмно-синий купейный вагон поезда, ведомого немолодой «Умной Машкой» М62У.

Иво Шамора вот уже две недели не выходил из алкогольной комы, находясь в тюремном лазарете. Следствие, впрочем, не нуждалось особо в его показаниях — улики говорили сами за себя. Благодаря им двадцать второго сентября 1995 года ровно в пять часов пополудни Элендар объявил приговор:

— Подсудимые Иванна Мирелла ван дер Шпренге, в девичестве Иванна Мирелла Урванна Дьёр, Филиус Теодор Брехнофф и Иво Белграф Шамора по совместному обвинению в совершённой по предварительному сговору диверсии приговариваются к пожизненной каторге с отбытием в рудниках Ундерберга с возможностью пересмотра только в случае выявления дополнительных улик, смягчающих их вину. Их имущество конфискуется в собственность Короны. Ойген Вацлав фон Сэгень по тому же обвинению оправдан.

Тихонько гладивший руку Алисы Эйдан, услышав девичью фамилию Иванны, заметно вздрогнул. «Надо будет сообщить это шефу, когда вернёмся, ему будет любопытно», — подумал он. Оправдание по обвинению в диверсии не значило отсутствие наказания для Ойгена вовсе. Его спасло то, что он действительно не влезал в дела Иванны и Иво, но за экономические преступления он получил семь лет условно и лишение всего имущества, за исключением небольшой квартиры на рабочей окраине Вестерстеда, где когда-то жили его родители, и его любимого «Мерседеса» как возможного средства законного заработка.

***

Гуго Альтер пока так и оставался тёмной лошадкой. Не нашлось ни одного свидетеля, кто смог бы описать его. Его миллионные отчисления день в день снимались со счетов по доверенности представителем инкассаторской компании и отвозились по указанному адресу на шоссе Ликерран, где в тёмной комнате передавались неизвестному. От Гуго Альтера осталась только пачка подписанных квитанций.

Сам дом, конечно, не напоминал халупу, как отозвалась о нём Иванна, — он был аккуратным и небольшим, очень ухоженным и совершенно безжизненным. Гуго Альтер не был уроженцем Вестерстеда или даже его постоянным жителем. Но и в записях других городов его имя пока не было обнаружено.

***

Эйдан и Алиса задержались в Вестерстеде и после окончания процесса. Им предстояло заново наладить работу аэропорта, выбрать нового поставщика топлива и убедиться, что даже случайная капля агрокемовского яда не попадёт в бак самолёта. Проводя первую половину дня в аэропортовых хлопотах, каждый раз в четыре они уходили штудировать судебные архивы и разбирать ответы на запросы в другие города. Эйдан страстно хотел раскопать историю Иванны Дьёр и, если она имеет хоть какое-то отношение к памятному ему случаю пятнадцатилетней давности, принести её шефу на блюдечке. А если нет — не беспокоить его лишний раз и не бередить память.

***

Сырым и дождливым утром первого дня октября, когда улицы Корленбурга уже основательно покрылись прелыми жёлтыми листьями, Эланор улетела на Дизельный конгресс обычным рейсом Корленбург — Ардлаир, на который в этот раз поставили один из пяти красавцев «Эрспид Амбассадор», принадлежащих «Международным авиалиниям Ардлаир-Ликерран». Впереди у эльфийки-мехмага были три дня общения с коллегами, презентации новинок, визит на Ардлаирский авиамоторный завод и главное для Эланор — её собственный доклад об опыте постановки двигателей в серийное производство. Пока — копий земных моторов с теми или иными доработками. За её плечами как-никак и «Ардлаир-Ю205», и «Генсаль-3.3-Турбо», который вот-вот должен превратиться в целое семейство с числом цилиндров от двух до четырёх и мощностью от восьмидесяти до четырёхсот лошадиных сил, что позволит постепенно начать переводить на дизели местные легковые и среднетоннажные грузовые автомобили. Но истинным триумфом Эланор должен был стать анонс разработки новых радиальных моторов для ремоторизации имеющихся самолётов — от трудяг «Ан-2» до величественных «Конни».

Её милый Эрик остался в зале ожидания. Самолёт только набирал скорость для взлёта, а она уже по нему скучала. Как было бы здорово, если бы у Эрика нашлось какое-нибудь задание в Ардлаире! Да хотя бы аттестация новых моторов. Или какая-нибудь ещё бюрократическая ерунда — Управление достаточно невелико, чтобы в спокойное время отправить на такие дела самого шефа.

Ардлаир встретил эльфийку последними днями бабьего лета. Кругом так же желтела листва, но солнце озорно светило и по-летнему согревало воздух. Элли расстегнула куртку, подставив свой животик солнечному свету. Вскоре к ней подошёл серьёзный, одетый в костюм гоблин, показал табличку с её именем и, взвалив на себя её вещи, повёл к машине. Тёмно-синий «Мерседес S330d» в кузове W140, специально к конгрессу переделанный из бензинового «длинного S420» с использованием генсалевского мотора системы Эланор (как официально называли потомков «Коммер TS3»), плавно тронулся с аэропортовой стоянки к расположенному неподалёку «Гранд-отелю Альвенталия-Ардлаир», где должно было проводиться мероприятие.

«Гранд-отель» явно строился с человеческим пониманием роскоши, а не эльфийским. Отделанные мрамором и дорогими породами дерева залы Элли легко могла понять, но повсеместное использование позолоты её несколько смущало. Очень много электрического света, море стекла и кожаной мебели — люди променяли роскошный уют на холодную роскошь богатства, подумала она. Ей, конечно, было приятно, что увесистый чемодан с одеждой несли за неё, но она отлично могла справиться с этим и сама.

Сам номер, отделанный белым мрамором, белой вестерстедской берёзой и обставленный белой кожаной мебелью, казался ей карикатурно светлым, но всё же нравился. Расположившись, она выискала в своём бездонном чемодане белые джинсы с низкой талией и белый, поддерживающий тяжёлую грудь короткий топик. Вокруг талии она пустила ажурную мифриловую цепочку, вдела в уши модные тяжёлые серёжки с подвеской в виде восьмиконечной звезды, распустила косы и с озорной улыбкой отправилась покорять ардлаирское общество.

***

Элли не учла, что на конгресс было приглашено немалое число гномов, поэтому элегантно спустившаяся по лестнице в лобби полная эльфийка в довольно провокационном по меркам гномьего общества наряде собрала немало взглядов. Впрочем, не только гномьих — необычный, но гармоничный и элегантный образ приглянулся многим представителям других рас.

— Хватит уже пялиться на чужие телеса! — бранилась пожилая тощая дама на своего супруга и грозилась отлупить его сумочкой, если тот не отвернётся. — Как не стыдно, такая толстая девка чуть не голышом ходит!

Эланор невозмутимо прошла мимо ругающейся пары и отправилась в находившийся в подвале отеля бар «Штирлиц», названный в честь героя очень популярного и на Альмарне советского шпионского сериала. Чёрно-белый интерьер бара в стиле нуар очень понравился Элли. Она заняла место у стойки и попросила бармена приготовить ей солнечный апероль-шприц — коктейль, напоминающий об уходящем лете.

Эланор пробовала коктейль за коктейлем, почти не пьянея. Когда в её бокале с мятным джулепом вот-вот уже должно было показаться дно, она внезапно почувствовала, как чьи-то холодные руки обхватили её мягкий тёплый животик и пытаются заключить его в крепкие объятия. Элли оглянулась с высоты барного стула и обнаружила знакомый силуэт миниатюрной девушки в толстых круглых очках, сдвинутых на нос. Только в этот раз не с длинной и тяжёлой косой, а с распущенными непослушными кудрями, спускавшимися ей чуть ли не до колен. Велетрия была совершенно измотанной и, похоже, изрядно нетрезвой.

— Как я рада встретить хоть кого-то яркого и тёплого, — с глупой и совершенно добродушной улыбкой, столь контрастирующей с веющим льдом голосом, произнесла она.

Эланор обняла её в ответ, а потом со смехом подхватила миниатюрную эльфийку подмышки, не позволяя ей упасть, и усадила на барный стул. От Велетрии отчётливо пахло хмелем и выдержанным суслом: похоже, девочка-прокурор действительно перебрала местного портера до такой степени, что прямо сейчас была готова отправиться ловить полярных скарифасов голыми руками.

— Так, гроза преступности, горячительного с тебя на сегодня хватит, — ласково проворчала Элли и повернулась к бармену. — Мастер, сделайте для леди полярный имбирный взвар. Покрепче, погорячее и побольше брусники. И чего-нибудь мясного и сытного!

— Простите, леди, — ответил бармен, — у нас только закуски.

— Тогда позвоните в ресторан наверху и закажите у них самый большой и жирный стейк! — потребовала Эланор.

— С картошечкой, пожалуйста, — только и смогла выдавить из себя Велетрия.

Бармен понимающе кивнул. Через пару минут перед Велетрией исходил паром огромный бокал с тёмно-красным обжигающим напитком. Он слегка отдавал выдержанным виски. Прокурор послушно обхватила его тонкими ладонями, сделала глоток, забавно зажмурилась от крепости спиртного и остроты имбиря и шумно выдохнула. Очки на её носу мгновенно запотели.

— Мы... мы раздавили «АгроКем», Элли. Иванна Дьёр едет в Ундерберг. Навсегда. Капкан... капкан Короны закрылся, — заплетающимся языком, но со своей обычной бритвенной гордостью пробормотала Велетрия, протирая стёкла краем рукава. — А я теперь разбираюсь с этой дурой Велитой де Санжи, она же Вера Санина, она же Валь да Сильва — не счесть счёта её именам, как моим печалям!

— Вы проделали великую работу, маленькая полярница, — искренне улыбнулась Элли, пригубив свой джулеп. — Отдыхай.

— Как бы не так, — всхлипывала Велетрия. — Элендар со своей Ильвой снова направился отдыхать, а мне теперь этой безмозглой мошенницей заниматься! Не погуляй она по нескольким городам — хватило бы окружного прокурора… Пусть страдают! Хотя бы от нехватки портера! Ззззаморожу!

— Не надо никого морозить, маленький боевой скарифас, — Элли снова обняла Велетрию. — Лучше тебя согреем!

— Хоть кто-то меня понимает! Ик! — начала успокаиваться прокурор. — О! Мяско! Картошечка!

Пока Велетрия разделывала и уплетала здоровенный полуторафунтовый кусок лучшей вырезки и пощипывала картошку фри с трюфельным соусом, её лицо начинало принимать нормальный розовый цвет, болезненная бледность отступила.

— Бармен, — обратилась Элли, — я уверена, это чудо у вас напивается в сопли уже не первый день. Пожалуйста, кормите её! Она же постесняется требовать то, чего нет в меню.

— Да вроде уже третий, — подтвердил бармен. — Я не понимаю, как в это маленькое создание восемь пинт за вечер влезает. Мне бы вообще правильно было отказать ей — вроде ребёнок ещё, а как удостоверением махнула, я аж присел.

— Эта девочка видит такой объём грязи этого мира, что нам в кошмарных снах не снился, — Эланор так умилилась от своих слов, что погладила Велетрию по маленькой умной головке. — И я не могу придумать, как ей справиться с этим, так что просто не забывайте её сытно кормить.

Элли пригубила свой очередной коктейль. От горькой судьбы прокурора её потянуло на горькое — она выбрала негрони. Велетрия продолжала воевать со стейком и пила уже вторую порцию своего северного взвара.

Их уютное уединение попыталась нарушить пара подвыпивших молодых мехмагов из местных. Одетые в модные атласные жилеты, парни самоуверенно пристроились у стойки, пытаясь состроить глазки «очаровательной пухлой принцессе в белом» и её «милой кудрявой подружке». Однако, увидев тяжёлый как лапа скарифаса взгляд «миниатюрной очаровашки», предпочли ретироваться и заказать что-нибудь покрепче. Эланор снова расслабилась и рассмеялась.

Минут через двадцать взвар и стейк сделали своё дело: Велетрия перестала сползать со стула, но её глаза окончательно закрывались от усталости. Понимая, что вечер окончен, Эланор бережно перекинула руку прокурора через своё плечо и потащила её к лифту.

У дверей прокурорского люкса их уже поджидала личная ассистентка Велетрии — строгая гоблинша, выполнявшая при юном прокурорском даровании ещё и негласную роль бдительной няньки. При виде своей подопечной в столь непотребном состоянии она одарила Велетрию печальным, полным немого укора взглядом, но Эланор лишь весело подмигнула ей, передавая хрупкую ношу с рук на руки:

— Принимайте беглеца, леди. Крепкий ягодный взвар её согрел, теперь только заплести косу и спать.

Вернувшись в свой ослепительно-белый номер, Эланор с наслаждением сняла украшения, сбросила джинсы и топик, оставшись в чём мать родила. Её роскошное, сильное и упитанное тело требовало отдыха после долгого дня. Набрав полную мраморную ванну горячей воды с хвойной пеной, Элли блаженно погрузилась в неё, чувствуя, как уходит остаток дорожного напряжения.

Уже лёжа в огромной постели под тяжёлым, отделанным шёлком одеялом, она протянула руку к телефону на тумбочке и набрала Корленбург. На том конце провода ответили после первого же гудка.

— Эрион, милый... — нежно прошептала она в трубку, чувствуя, как веки наливаются свинцом. — Я долетела хорошо. Ардлаир прекрасен, тут ещё бабье лето. Велетрия передавала тебе привет... Я засыпаю… Люблю тебя, мой единственный. Спокойной ночи...

Услышав далёкий, бесконечно родной и спокойный голос мужа, Эланор сладко улыбнулась, уронила трубку на подушку и мгновенно погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

***

Первые два дня конгресса пролетели как один миг. Мехмаги-дизелисты знакомились, общались, спорили, демонстрировали свои достижения и приоткрывали будущие новинки. Специалисты из Ленасмальта, изучив труды Ганса Листа, год назад сгоняли на Землю, получили аудиенцию у без малого столетнего профессора и привезли для изучения несколько моторов, основанных на его теориях: американские «Церлист» и английские «Тёрнер». Теперь же, год спустя, они представили линейку легковых дизелей с петлевой продувкой, не требующих клапанов для работы. Уже готовятся к выпуску моторы объёмом от полутора до четырёх литров. Одно из такси, обслуживающих конгресс, — синяя «БМВ-Е32», — оборудовано трёхлитровой версией этого двигателя мощностью в сто пятьдесят лошадиных сил. Авторы приглашали коллег при возможности прокатиться на этой машине.

На второй день было запланировано выступление Эланор. Она вышла на сцену в строгом брючном костюме с нежно-зелёным пиджаком и белоснежными брюками. Оставленные распущенными волосы струились за спиной. На огромный экран проектор демонстрировал слайды с фотографиями запуска производства моторов на Ардлаирском заводе. Парни, что хотели к ней подкатить позавчера, сидели в первом ряду и теперь обсуждали, что за крепкий орешек они тогда выбрали.

Её доклад собрал заслуженные аплодисменты, а анонс новых дизелей произвёл фурор и дал понять: последователи Листа без конкуренции не останутся. После доклада распорядитель конгресса попросил Эланор задержаться на сцене. К ней вышел особый гость, заглянувший в зал специально ради этой минуты, — сама леди Винтона. Она была счастлива объявить, что профессору Эланор теперь присуждается степень доктора механико-магических наук.

***

Утром третьего октября Алису и Эйдана разбудил звонок из тюрьмы. Иво Шамора пришёл в себя. И то, что он говорил, требовало их немедленного появления. Тюремный врач, встретивший парочку, был крайне взволнован: пациент очнулся внезапно, явно находился в состоянии белой горячки, но тем удивительнее было то, что он заявлял, и то, как он был в этом уверен:

— Не знаю никакого Иво Шамору. Меня зовут Георг Штальверк, меня ждёт семья и работа!

— Откуда вы? Вы знаете, где вы сейчас?

— Очевидно, я в Ленасмальте. Живу по адресу: улица Весеннего Полнолуния, двенадцать «Б» — это половинка двухэтажного дуплекса.

— Вы в Вестерстеде, в тюрьме, господин Шамора.

— Сколько раз повторять: я не Шамора, я Штальверк! Я понимаю, видимо, вчера я крепко набрался в пабе и поэтому меня упекли в камеру.

— Вы много пьёте?

— Обычно нет, но вчера был повод — дали двойную премию. Да и было с кем выпить!

— Какой день был вчера? И с кем пили?

— Пятое августа, день получки! Да, забавного мужичка встретил! Он раньше тоже на заводе работал, но после несчастного случая на пенсии. Живёт и не тужит!

— Как его зовут?

— Михаэль, что ли... Фамилия ещё смешная какая-то. А, вспомнил, Михальцем его величать. Ему руку в станок затянуло. Чуть не по самое плечо оторвало. Ему директор шикарную пенсию назначил!

Эйдан и Алиса слушали запись с открытыми ртами. Вчера они раскопали историю Иванны — она в самом деле оказалась Иванной Миреллой Урванной Дьёр, родом из герцогства Барног, единоутробной сестрой некоего Балиана Дьёра фон Барнога — кровной родственницей, но без права на титул.

О’Лири позвонил в Ленасмальт. Ответ дежурного гвардейца его не обрадовал:

— Георг Штальверк? Есть такой. Пропал 5 августа. Последний раз видели в пабе «Тупой штык» на пересечении улиц Весеннего Полнолуния и Урожайной. Похожее по приметам тело в морг поступало, но семья его не опознала. Говорят, не хватает родимого пятна.

— Какого?

— Выясним, передадим факсимильной связью.

— А Михальц Кастрихи в город прибыл? Отправлялся поездом Вестерстед — Ленасмальт, должен был прибыть 15 сентября.

— Нет, сведений нет.

— Спасибо!

Эйдан набрал юридический отдел Альмарнских железных дорог. Сведений о Михальце Кастрихи у них не было, кроме того единственного билета. Эйдан начал перечислять все упоминаемые в деле фамилии. Одна из них всплыла в списках: 15 сентября на станции Керогсгрен стало плохо господину Гуго Альтеру, его сняли с поезда и поместили в лазарет, откуда на следующий день он был выписан. Ему предложили билет на следующий поезд, от которого тот отказался.

Крепкого ирландца передёрнуло. Он рассказал обо всём Алисе и набрал штаб.

— Шеф, я чувствую, что-то снова происходит. Иво Шамора утверждает, что он — другой человек, рабочий из Ленасмальта. Мы проверяем. Он встречал Михальца Кастрихи. Михальц укатил в Ленасмальт, но туда не доехал. Зато с того же поезда с отравлением сняли некоего Гуго Альтера. Но потом он тоже будто растворился. А ещё — Иванна Мирелла ван дер Шпренге родом из Барнога, если помните такое местечко. И в девичестве она Иванна Мирелла Урванна Дьёр!

— Морготова бабушка, — только и смог ответить Эрик Фойгт. На часах в Корленбурге было без пяти три.

***

В финальный день конгресса, четвертого октября, была запланирована демонстрация новинок от Ардлаирского авиамоторного завода. Это был тот самый сюрприз от Гринца — новый ремоторизированный самолёт. Не рабочая лошадка, а флагман «Международных авиалиний Ардлаир-Ликерран» — элегантный «Эрспид-Амбассадор».

Демонстрация проходила в аэропорту Ардлаира. Гринц упросил докторов позволить ему участвовать — ведь это было его детище. Раненый гоблин появился в сопровождении медсестры, готовой в любой момент прийти на помощь. Одетый в просторный серый костюм с приколотым значком-эмблемой завода и опирающийся на трость, он светился счастьем: лицо его излучало, наконец, здоровый румянец, пробивающийся сквозь оливковую кожу.

Стоило ему увидеть Эланор, как он подошёл к ней с двумя бокалами амаретто, один из которых предложил девушке. Второй он использовал только для тостов — после такого повреждения печени, что он пережил, алкоголь ему ещё долго будет запрещён.

Гринц вовсю нахваливал новое «чудо Ардлаира». Эланор, впрочем, и самой было безмерно интересно, как они сумели приспособить моторы для самолёта, которому требовалось почти вдвое больше мощности. Проблему ардлаирские ребята решили элегантно: в крыло они поместили два двигателя, через гидромуфты работающие на общий редуктор, к которому был подсоединён тянущий винт.

В час дня по Ардлаиру, то есть в два по Аленвалю, начались «покатушки». Самолёт с участниками и гостями конгресса выполнял показательное руление по дорожкам и возвращался к перрону для смены посетителей. Гринц оставался на борту всё это время и предложил Эланор дождаться показательного полёта.

***

В двенадцать часов дня на территорию аэропорта пропустили роскошный лимузин «Мерседес-600-Пульман». Внутри сидел богато одетый господин с щёгольски завитыми усами и бородой-эспаньолкой. Он предъявил документы на имя Гуго Альтера — специального гостя, приглашённого президентом авиакомпании. Лимузин на секунду остановился у ангара техобслуживания, багажник открылся: один из техников забрал из него три канистры без маркировки, закрыл багажник и исчез в ангаре. Лимузин продолжил путь к перрону. По прибытии, как только встречающий гоблин открыл дверь «Мерседеса», Гуго Альтер в белых перчатках вальяжно вышел из лимузина и направился общаться с местным истеблишментом, как будто он был давним приятелем большинства здешних бизнесменов.

***

Без пяти два пилоты «Амбассадора», получившего имя «Ардлаирское чудо», в четвёртый раз запустили четыре новеньких двигателя «Ардлаир-Ю205». Перрон окутал запах амаретто, но «Амаретто Вестерстед» был спонсором сегодняшней церемонии, и никто не удивлялся усиливающемуся каждый раз аромату.

Ещё с утра бабье лето наконец уступило осеннему ненастью. То начинался, то отступал дождь, но на высоком крытом перроне аэропорта Ардлаир он никого не беспокоил. К двум часам дождь сменился мокрым снегом.

В четырнадцать ноль две пилоты получили разрешение на руление к исполнительному старту. На борту — сорок пассажиров, включая Гринца, владельцев авиакомпании и авиамоторного завода, а также несколько приглашённых мехмагов, среди которых — Эланор.

***

Сердце Эрика, казалось, снова ожило в груди и билось как бешеное. Он пытался звонить в приёмную отеля, но Эланор уже отправилась на презентацию самолёта. Потом пытался дозвониться директору аэропорта Ардлаира. И только в четырнадцать ноль семь ему удалось связаться с начальником смены диспетчеров.

Эрик не знал, что и когда может теперь произойти, но понимал, что рано или поздно что-то случится. И он всеми фибрами души хотел, чтобы это не коснулось никого из его близких, особенно Эланор.

Диспетчер успокоил Эрика — показательные рулёжки прошли успешно, и теперь самолёт отправлялся в демонстрационный полёт с множеством местных шишек на борту. И да — минуту назад, во вторник 3 октября 1995 года, самолёту дали добро на взлёт.

***

В четырнадцать ноль шесть красавец «Амбассадор» начал разгон по начавшей покрываться слякотью полосе. Но такая мелочь не могла ему помешать. Вот он уже достиг скорости принятия решения — девяносто пять узлов. Гринц и Эланор сидели на соседних местах и с интересом обсуждали впечатления от быстрого набора скорости.

Пару мгновений спустя второй пилот объявил о достижении скорости отрыва — сто пять узлов. Командир потянул штурвал на себя, но в этот момент раздался звенящий звук и следом — удар. Тяга упала, самолёт потянуло влево. Отказал двигатель номер три. Пилоты начали выравнивать машину, оставшейся тяги хватило, чтобы продолжать взлёт — скорость просела всего на пару узлов. Впереди была ещё половина полосы.

В салоне царило спокойствие: все подумали, что самолёт просто зацепил что-то на бетонке. Прошло секунд десять, пилоты дали самолёту набрать сто десять узлов и снова потянули штурвал на себя. «Ардлаирское чудо» приподняло носовую стойку, следом — обе основных. В этот момент жутчайший грохот слева ознаменовал потерю сразу двух двигателей. Самолёт лениво плюхнулся на полосу и понёсся вперёд. Указатель показывал сто двадцать узлов, а до конца полосы оставалось немногим больше полумили.

Пилоты моментально обжали тормоза, и тут вода из мелкой помехи превратилась в злейшего врага. На покрытой плёнкой воды вперемешку со слякотью полосе самолёт летел как спортсмен-конькобежец. Колёса почти парили на тонком слое влаги. Первый пилот выключил оставшийся двигатель, отключил все топливные насосы и всё вспомогательное оборудование, кроме самого необходимого. Второй пилот тем временем, сохраняя последние крохи самообладания, связался с вышкой и передал «мэйдэй», вызывая спасательные службы и предупреждая о грядущей катастрофе.

В салоне наступил хаос: испуганные бизнесмены рванули в хвост и пытались на ходу открыть аварийный выход. Мехмаги молились всем богам. И только Эланор со спокойствием фаталиста подняла подлокотник и прижала к себе исхудавшего Гринца в надежде прикрыть друга своим телом.

***

Самолёт начало водить из стороны в сторону. Впереди уже виднелись антенны ближнего привода. Тяжёлый «Амбассадор» вспахал размокающий от дождя газон и, наконец, начал замедляться, но пару секунд спустя погрёб антенны под собой и отклонился влево. Прямо по курсу стояла будка с радиооборудованием и антенны дальнего привода. Казалось бы, ещё чуть-чуть — и самолёт спасён, но нет: слева находилась ещё и метеобашня, невысокое кирпичное строение. В четырнадцать часов девять минут «Ардлаирское чудо» на скорости сорок пять узлов врезалось носом в метеобашню. Кабина пилотов была мгновенно смята, град кирпичей обрушился на фюзеляж, пробивая обшивку и вспарывая топливные баки.

Остатки башни пропороли левый борт до шестого ряда кресел, и лишь тогда «Амбассадор» остановился. Внутри посрывало почти все сиденья, образовалась настоящая куча мала. Чудом не возникло пожара, но теперь топливо из баков заливало салон самолёта и размокший газон под ним.

Глава 10. И если боль твоя стихает, значит будет новая беда

(4 октября 1995 года)

В пятнадцать часов двадцать минут по аленвальскому времени в офисе Эрика Фойгта раздался звонок.

— Фойгт, — с надеждой ответил Эрик. — Слушаю вас.

— Мельдо Эрион, — раздался ледяной голос, — это Велетрия. Звоню вам как частному лицу. Вылетайте в Ардлаир. Срочно.

— Эланор?

— Да. Разбился «Амбассадор». Она была на борту. Подробностей не знаю, её везут в госпиталь, я выезжаю к ней.

Бешено бившееся сердце Эрика оборвалось.

***

Внутри сокрушённого «Амбассадора» стоял резкий, удушливый запах авиационного дизельного топлива, сырой земли и пыли от раскрошенного кирпича. В звенящей, страшной тишине, наступившей после удара, первыми начали раздаваться стоны выживших пассажиров.

Гринц Шпиндель, чудом избежавший повторного ранения, зашевелился под грудой сорванных с креплений кресел. В ушах гоблина стоял сплошной невыносимый гул, а оливковое лицо было покрыто слоем серой извести. Сквозь пронизывающую боль он попытался приподняться. На его груди неподвижной, тяжёлой массой лежало бесчувственное тело Эланор. Эльфийка до конца выполнила своё обещание: она приняла весь сокрушительный удар левого борта на себя, превратив своё сильное и мягкое тело в живой щит для израненного друга.

Превозмогая боль, Гринц выбрался из-под своего спасительного укрытия и попытался сосредоточиться. Он проверил: Эланор дышала. Он приподнял её голову как можно выше, чтобы она не утонула в луже льющегося топлива. Гоблин снова огляделся. Как минимум выше пояса девушка была вроде бы цела, крови видно не было, но весь её шикарный костюм пропитался соляркой. Ног видно не было — их завалило смятыми креслами, среди которых также пытались шевелиться раненые.

Вскоре кто-то в хвосте открыл дверь и выпустил аварийный трап. Минуту спустя раздались сирены, и к месту крушения прибыли три лимонно-красных «КраЗа-255» спасательной службы и такого же цвета автоцистерна «Фоден». Пожарная команда тут же начала сбивать текущее топливо и заливать самолёт пеной. Спасатели приступили к эвакуации.

***

Гринц пытался освободить Элли из-под завала, но ему не хватало сил. Он ещё недостаточно восстановился после первой катастрофы. Гоблин старался не думать о своих внутренних органах, но был страшно рад, что инвентаризация конечностей прошла успешно: они были не только на месте, но даже вроде бы работали. Гринц понял, что Эланор для него слишком тяжела. Он нашёл спасательный жилет, дёрнул клапан и подложил уже надутый жилет ей под голову.

После этого он перенёс свои усилия на груду кресел, удерживающих эльфийку. Большинство из них были пусты. Их обитатели, попытавшиеся в самом начале убежать в хвост, теперь частью лежали безвольными кожаными мешками, раскиданными по салону, а частью — то были явные везунчики — уже спускались по аварийному трапу наружу, помогая выбраться другим.

Гринц выдирал один блок сидений за другим, не обращая внимания на происходящее вокруг. Между вторым и третьим блоком он обнаружил молодого журналиста. Лицо парня было серым, он отчаянно хрипел. При дыхании его грудная клетка двигалась хаотично, как будто рёбра превратились в груду осколков. Гоблин вынужденно отвлёкся: аккуратно перенёс раненого на целое кресло справа, откинул спинку и, убедившись, что тот может дышать, вернулся к Эланор.

Вырвав третью пару сидений, Гринц понял, что уже не один. Рядом бок о бок трудились два спасателя: один проверял жизненные показатели Элли и уже надевал ей кислородную маску, а второй помогал Гоблину освободить девушку. Гринц крикнул: «Нужна ещё помощь!» — и указал на стонущего журналиста.

Вскоре Гринц с помощью спасателей сумел убрать завалившие Эланор кресла. Последнее, что он помнил, — залитый алой кровью вперемешку с соляркой пол и торчащий сквозь порванные брюки осколок бедренной кости Элли. Кажется, это была правая. В этот момент подсознание решило, что текущие задачи выполнены. Последние силы покинули Гринца, и он, как стоял, плавно осел на залитый топливом пол. Когда спасатели заметили это, они уже успели переложить эльфийку на носилки и несли её к аварийному выходу.

***

Снаружи, на залитом слякотью и грязью перепаханном поле, которое ещё недавно было ухоженным газоном возле главной взлётно-посадочной полосы Ардлаира, разворачивался упорядоченный ад. Жёлтые проблесковые маяки пожарных машин и синие огни санитарных карет резали серые сумерки, отражаясь в лугах солярки и подтаявшей жижи. Спасатели работали в режиме жёсткой сортировки. Те везунчики, кто отделался шоком или ушибами и мог самостоятельно сидеть, группами по пять-шесть человек забирались в тёплые салоны суровых аэродромных «УАЗов-Буханок». Эти полноприводные машины на больших колёсах, оборудованные лебёдками, спасательным инструментом и средствами обогрева, уже ждали с распахнутыми дверями, готовые продраться сквозь любую грязь лётного поля.

Для пострадавших в критическом состоянии подогнали лучшую технику: тяжёлые рамные реанимобили-фургоны на шасси полноприводных «Ленд-Роверов» и «Рейндж-Роверов Классик». Их длинноходные подвески мягко отрабатывали неровности грунта, пока внутри, под белым люминесцентным светом, медики разворачивали капельницы и фиксировали носилки с хрипящим журналистом и бледной, недвижимой Эланор. В один из таких автомобилей вскоре принесли и Гринца. К счастью, находившаяся на борту самолёта и сопровождавшая его медсестра выжила и отделалась лишь тяжёлым испугом. Она вовремя увидела, что несут её подопечного, и описала спасателям нюансы его состояния до крушения. Но главная её заслуга заключалась в том, что она уговорила прямо из машины связаться с госпиталем Вестерстеда и передать просьбу — срочно направить на помощь Грегодиона. Эта настойчивость спасёт ещё не одну жизнь…

Отдельно, у самой кромки бетонных плит, глухо и тяжело вибрировал дизелем угловатый грузовик-вездеход «Унимог» с мрачным кунгом цвета хаки. Его задние двери были открыты, и санитары в прорезиненных комбинезонах молча укладывали туда тела недавних успешных чиновников и бизнесменов, для кого эта инвентаризация конечностей уже навсегда закончилась в хвосте разломленного «Амбассадора». Когда створки наконец захлопнулись, счёт составил восемнадцать погибших и двадцать пять раненых. Необъявленный матч закончился сухой победой Гуго Альтера — Гуго Альтера, который ещё до начала показательного полёта откланялся, сел в свой «Мерседес-Пульман» и укатил прочь из Ардлаира.

***

В кабинете главного врача госпиталя Вестерстеда проходил бурный разговор на повышенных тонах. Грегодион совершенно точно не собирался никуда ни лететь, ни ехать.

— Лизэ, где я и где экстренная медицина? Ты понимаешь, что ты требуешь?

— Понимаю. Собирайся.

— Там морготова туча людей, каша из тел! Там нужен не лучший врач, а быстрейший врач. А Гринцу я могу помочь и по телефону. Его печёнке хуже уже не будет, а если будет — ищите новую, гоблинов много.

— Понимаю. Собирайся. Я чувствую, что так надо, — отрезала Лизэ. Она редко бывала так категорична, и обычно это работало.

— Ты предлагаешь бросить госпиталь и сгонять на экскурсию в анатомический театр?

— Это и предлагаю. На твои чувства мне немного фиолетово. Знаешь насколько фиолетово? Как та машина, на которой приезжал принц Меларос.

— Грего понял, Грего пошёл собираться.

— Ты не понял. Вертолёт уже приземлился. Бегом, Грегодион. И пусть тебе сопутствует удача!

***

Сразу после Эрика Велетрия связалась с Меларосом и сообщила о произошедшем.

— Я считаю, необходимо дать мельдо Эриону отвод на это дело. Оно теперь личное.

— Нет, уважаемый королевский прокурор, — официально и строго отрезал Меларос, — я дам ему отвод только по его прошению. Прости, моя добрая Велетрия, но если я не дам ему вести это дело, я чувствую, может произойти что-то куда более страшное, чем очередная диверсия.

— Тогда я буду контролировать каждый его шаг, принц, — повеяло льдом из трубки, — и как прокурор, и как друг.

— Ты правильно поняла его натуру. Благословляю тебя.

— Король будет в курсе.

— Не сомневайся.

***

Эрик Фойгт и доктор Грегодион летели навстречу друг другу. Эрика несла «Эльза», на борту были лишь он и Кваин. Эрик с собственного разрешения в первый раз за всё время службы нарушил протокол. Вторым пилотом в этот рейс записали Эльзу фон Фогельвейде. Официально — её первый условно самостоятельный полёт.

Ради доставки Грего с рейса на Ленасмальт сняли целую «Конни» — когда речь идёт о жизни и смерти, эльфы «выключают счётчик» и не считают затраты. А жизнь Гринца была ценна даже для эльфов.

После звонков Эрику и Меларосу Велетрия уведомила о ситуации короля Алькеноса и получила у него разрешение на свободу действий. Она чувствовала глубочайший стыд оттого, что ей было радостно не видеть весь поток грязи мира, пока она помогает удержаться над ней своим новым друзьям.

Положив трубку, она позвала свою ассистентку Брунгу, предупредила, что может вернуться поздно, и пообещала постараться сегодня не пить.

— Брунга, милая, — удивительно тепло прозвучал голос прокурора, — с моей подругой случилась беда.

— Ты справишься, как всегда справлялась, — ответила уже начавшая седеть гоблинша. А ведь Велетрия и Брунга были ровесницами и выросли вместе на Прунгкверштайне. — Это с той по-солнечному тёплой пухляшкой?

— Да, Брунга. Её зовут Эланор, и она чудесная. Помолись духам своих Предков за неё! — попросила Велетрия и захлопнула дверь номера.

***

По иронии судьбы, в госпиталь Велетрию вёз ярко-красный «Рейндж-Ровер Лонг» с одним из перспективных двигателей конструкции Эланор — почти каждый партнёр конгресса предоставил по машине для перевозки участников. Теперь, когда конгресс закончился катастрофой, эти автомобили были отданы в распоряжение спецслужб.

Прокурор по привычке гнала через свой разум сразу несколько потоков информации. Она вспоминала недавний вечер с Элли и её удивительно тёплую поддержку. Она анализировала то немногое, что узнала о катастрофе, и сопоставляла с вестерстедской диверсией. Велетрия чувствовала, что здесь есть что-то общее, и, возможно, не только техническое. Но что — она пока не могла уловить.

Погода совершенно испортилась, начался мокрый снег. Движение стало рваным. Резкий удар по тормозам вывел Велетрию из состояния созерцания. Управлявший «Рейндж-Ровером» молодой эльф — студент-мехмаг — произнёс длинное витиеватое ругательство, в кратком переводе желавшее обидчику пару веков без женского внимания. Чёрный «Мерседес-Пульман» резко перестроился, подрезав везущую прокурора машину. Велетрия обратила внимание на номера лимузина — они были именными, выданными администрацией не то Ленасмальта, не то Лентарстрёма. «H-ALTER» — гласила табличка. Серые клеточки в её мозгу снова заработали на полную мощность, шестерёнки памяти начали извлекать всё новые и новые воспоминания, но пока — безуспешно.

— Безымянный мельдо, — встрепенулась девушка, — у тебя есть радиостанция?

— Кирион, милая леди, — улыбаясь, ответил водитель. — Рация есть, как я могу вам помочь? Возможно, вы хотели забронировать столик в ресторане?

— Королевский Прокурор Велетрия, а не милая леди, — от её голоса Кирион аж потянулся к регулятору температуры в салоне. — Запроси Гвардию и дай мне тангенту.

Через минуту объяснений диспетчеру прямой канал до Гвардии был установлен.

— Номер «Хотел, дефис, Альфа, Лима, Танго, Эхо, Ромео», Ленасмальт или Лентарстрём. Возможно, другой округ, начинающийся на «Лен». Что-то большое и чёрное. Нужны данные владельца.

— Кто вы и с чего такой запрос?

— Велетрия. Королевский прокурор. Шевелись и не спорь со мной.

Из динамика рации сквозь треск помех донёсся судорожный стук клавиш — дежурный оператор Гвардии Казначейства спешно пробивал реестр транспортных средств Светлого Союза, забыв отпустить тангенту.

— Минуту, госпожа прокурор... Округа на «Лен»... Проверяю Центральный регистр Ленасмальта. Есть совпадение! Даже два! Бухгалтерская контора «ЛенГалтер», чёрный «БМВ 750» девяносто первого года. Второй, без дефиса, тоже оформлен на компанию. Похоронное бюро «Херальд Ф. Альтер и сыновья», это «Мерседес» девяностого года, спецкузов — катафалк.

— Кирион, что это была за машина? — отвлеклась от рации Велетрия.

— «Мерседес-Пульман» в последнем кузове. Дорогущий!

— Всё не то! — крикнула она в рацию. — У нас должен быть «Мерседес-Пульман», новая модель.

— Лимузин, — успел крикнуть Кирион до того, как Велетрия отпустила кнопку передачи.

— В Лентарстрёме — чисто. Хотя… Есть! — захрипела рация. — Номер «Хотел-Альфа-Лима-Танго-Эхо-Ромео» зарегистрирован три года назад. Только в Магистрате Лентарстрёма.

— Это вообще где?

— Где-то в нашей необъятной!

— Леди, это на севере, неподалёку от границы с суверенными землями Аркондо, — подсказал Кирион.

Велетрия на заднем сиденье «Рейндж-Ровера» горько усмехнулась. Значит, Лентарстрём. Очаровательная таёжная дыра на самой окраине эльфийских земель, затерянная среди гигантских мэллорнов и вечных туманов. Настоящий заповедник для чудаков, куда королевский надзор долетает раз в десятилетие. Идеальное место, чтобы спрятать концы в воду.

— Владелец? — ледяным тоном спросила Велетрия, пока Кирион аккуратно удерживал тяжёлый внедорожник на обледенелом вираже развязки.

— Физическое лицо. Альтер, Гуго. Всё, просто Гуго Альтер.

— Вот же ж ёжик, да твою бабушку! — начала Велетрия тираду, от которой уши у Кириона вскоре покраснели.

— Я надеюсь, вы не едите студентов на завтрак, леди Велетрия? — попытался пошутить Кирион.

— На завтрак не ем. Но скоро ужин.

— И что вы предпочитаете на ужин, милая леди?

— Стейк из вырезки с кровью и портер. И картошечка. Справитесь?

— Пинты три-четыре — легко! — похвастался Кирион.

— Если мне будет не с кем поужинать — я дам знать. Но кто больше выпьет, того и счёт. И шансов у вас, Кирион, немного. Сколько ещё до госпиталя?

— Десять минут. Но тут много скорых, я должен их пропускать.

— Пропускайте, но не медлите.

«Заткнулся наконец», — подумала Велетрия и снова погрузилась в свои мысли. «Это же надо! Какая глупость! Мы искали Гуго Альтера среди граждан. Но не среди машин. Велетрия, какая же ты дура!»

— Дежурный Гвардии, на связь. Я Велетрия.

— Дежурный слушает. Что вам ещё, госпожа прокурор?

— А что ещё есть по Гуго Альтеру в базах Лентарстрёма?

— Минуту, — зашипела станция. — Да… ничего. Только машина. Самого гражданина в базах нет.

— А как они зарегистрировали машину без документов?

— У него были документы. Гуго Альтер, шоссе Ликерран, 1589, Вестерстед.

— Идиоты! Проверьте теперь по базе Вестерстеда!

— Что вы себе позволяете!.. — донёсся возмущённый голос, который тут же осёкся. — А чёрт меня дери! Нет никакого Гуго Альтера в Вестерстеде.

— Сейчас вы сами со мной согласитесь! — торжествовала девушка. — Посмотрите реестр недвижимости Вестерстеда!

— Шоссе Ликерран, 1589, Вестерстед. Владелец — Гуго Альтер.

— Сможете объяснить?

— Никак нет, леди Велетрия.

— Срочно передайте информацию командующему Элькаросу.

— Какую?

— Весь наш разговор, идиот!

— Так точно, леди Велетрия.

— Спасибо. Я тоже чувствую себя идиоткой. Учитесь, без этого не вырасти над самим собой.

Кирион судорожно сжал пальцы, до белизны в костяшках вцепляясь в кожаный обод руля «Рейндж-Ровера». В голове студента-мехмага из Генсаля сейчас происходил полный, необратимый крах операционной системы. Всего полчаса назад он считал себя везунчиком, которому доверили вести этот ярко-красный инженерный шедевр с экспериментальным дизелем профессора Эланор — легенды всей Академии. Он планировал галантно пригласить хрупкую попутчицу в ресторан, продемонстрировать казавшиеся ему идеальными манеры и обсудить перспективы развития авиации.

Вместо этого попутчица оказалась королевским прокурором, от чьего ледяного тона в машине бушевала настоящая прунгкверштайнская метель, а из замолчавшей рации до сих пор транслировалось нервное напряжение. Кирион с ужасом осознавал, что за эти несколько миль пути он стал свидетелем того, как эта, даром что полутораметровая, очаровательная в своей хрупкости девушка в запотевших очках совершенно случайно, будто походя, раскрыла зловещую тайну и огромную уязвимость в законах Королевства.

Экспериментальный дизель Элли под капотом работал безупречно, мягко унося их вперёд сквозь непогоду, но у Кириона внутри всё дрожало. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида на притихшую Велетрию, затем перевёл глаза на лобовое стекло, где впереди, озаряя синими вспышками маяков обледенелые кроны деревьев, кренясь, перестраивались в его ряд тяжёлые «Ленд-Роверы» скорой помощи.

Кирион аккуратно остановил машину возле входа для посетителей, чтобы не мешать спецтранспорту. Его пассажирка затихла и не спешила выходить. Он оглянулся. Из глаз сурового прокурора текли настоящие тёплые слёзы.

— Там кто-то из ваших близких? — тихо спросил Кирион.

— Да. Там моя подруга, новая и, наверно, единственная. Леди Эланор.

Как только слуха Кириона коснулось это имя, его сердце оборвалось.

***

Велетрия сидела в кабинете главного врача Ардлаирского госпиталя и пыталась согреться горячим чаем. Доктор Келарон, главный врач этой больницы, обещал вернуться, как только закончится сортировка пациентов и у него будут хоть какие-то новости. Все четыре отделения — целительства, общей терапии, общей хирургии и гнойной хирургии — были наготове. Эльфийская медицина вобрала многое из человеческих практик за последние десятилетия, но традиционные, завязанные на потоки магической энергии методы работали лучше всего и отлично помогали представителям всех рас. Неудивительно, что именно отделение целительства и занимало три этажа из семи в этом большом и величественном здании, построенном в стиле скандинавского брутализма.

После часа ожидания Келарон, вечно усталый эльф в расцвете сил, наконец появился.

— Двадцать четыре пациента поступило, один скончался по пути, леди Велетрия, — начал он.

— Меня интересует один. Я здесь как частное лицо. Пока что.

— Назовите имя. И что значит «пока что»?

— Леди Эланор. Я ожидаю специалистов из УАБ. Пока нет материалов от них — я не при исполнении.

— Определена в отделение целительства, состояние тяжёлое. Множественные ушибы внутренних органов. Открытый перелом бедренной кости, значительная кровопотеря.

— Ваши прогнозы?

— Я пока не вижу угрозы для жизни. Благодаря могучему телосложению вашей подруги её внутренние органы не получили критических повреждений. Но восстановление определённо займёт время.

— Она в сознании?

— Нет, сейчас ей проводят переливание крови. Как только она немного окрепнет — целитель займётся её ногой. Сращивание кости — это очень больно, поэтому мы подержим её под седацией.

— Спасибо, доктор. Скоро прибудет мельдо Эрион, прошу вас первым делом направить его ко мне.

— Что за мельдо Эрион?

— Супруг леди Эланор. Глава Управления авиационной безопасности.

— Хорошо.

— Я пока останусь у вас в кабинете, думаю, вы не будете против. Если будут важные новости о леди Эланор, прошу меня сразу же информировать. И пригласите меня, когда можно будет её посетить.

— Хорошо, леди Велетрия.

***

В шестнадцать двадцать по ардлаирскому времени снятая с рейса «Конни» с Грегодионом на борту со второй попытки села на покрытую слякотью полосу аэропорта Ардлаира. Единственный пассажир быстро сбежал по трапу.

— Пожалуйста, проследуйте за нами, вас уже ждёт автомобиль.

— Где мой вертолёт? — раздражённо спросил доктор.

— Вертолёт не сможет лететь в такую погоду, простите.

— Вы с глузду съехамши? Погода! Машина будет часа два ехать по вашим пробкам и этой слякоти!

— У нас нет другого выбора.

— У вас нет! У меня — есть. Идите к лешему, недотёпы!

Грегодион рванул к ближайшему забору, за которым виднелся оживлённый проспект. В потоке машин он увидел снующего из ряда в ряд мотоциклиста и бросился наперерез.

— Идиот! — закричала, снимая шлем, девушка-мотоциклистка. — Ты мог угробить нас обоих!

— Не ори! Я врач. В госпиталь, срочно!

— Иди в задницу!

— Сейчас я стукну тебя по голове, вызову скорую и уеду на твоём «Сузуки» сам.

— Псих! Чёрт с тобой, садись, поехали!

***

К пяти часам вечера, когда сумерки над Ардлаиром окончательно сгустились в плотную свинцовую тьму, мокрый, измазанный дорожной грязью «Сузуки» с рёвом влетел на гранитный пандус Ардлаирского госпиталя. Грегодион соскочил с сиденья на ходу, швырнул девчонке-пилоту её шлем и, сжимая в руке тяжёлый медицинский саквояж, рванул к массивным дубовым дверям главного входит.

— Даже не поцелуешь на прощание? — снимая шлем, бросила девушка.

— Я думал, ты будешь против, — ответил Грегодион, но вернулся и поцеловал её в обе щёки. — Всё равно я тебя скоро забуду. А ты меня. Прости, меня ждёт старый больной гоблин, он мне сейчас интереснее!

— Меня зовут Сильвания, вдруг запомнишь. Прощай, доктор! — она улыбнулась, снова надела шлем и неспешно покатила к дому.

Тем временем Грего ворвался сквозь дубовые двери в госпиталь и достаточно бесцеремонно потребовал отвести его к пациенту.

***

Эрик и Эльза боролись с разбушевавшимся ардлаирским небом. Тут бы, конечно, пригодился настоящий второй пилот, но Эльза проявила себя во всей красе.

— Ардлаир-подход, вызывает «Безопасность-1», второй пилот фон Фогельвейде.

— «Безопасность-1», Ардлаир-подход на связи, слушает.

— Прошу перенаправить в гидроаэропорт по погоде, нам не по вкусу ваша слякоть! «Безопасность-1».

— Направляйтесь в Ардгуил-гидропорт, частота один ноль семь и три шесть пять. И в следующий раз предупреждайте о визите — добавим в слякоть ваш любимый сироп!

— «Безопасность-1» приняла. Спасибо, летим за сиропом в Ардгуил-гидропорт!

После этого диалога перед тем как переключиться на Ардгуил, Эльза тихонько поинтересовалась у Эрика:

— Герр гауптман, я всё правильно сделала?

— Правильно, ты самый умный самолёт, Эльза. А теперь — запрашивай посадку на озеро.

Эльза переключила станцию на указанную частоту и запросила посадку. Озеро Ардгуил, близ которого стоял Ардлаир, было таким большим, что в старые времена его часто называли морем. Но оно было довольно мелким и позволяло стоящим на нём городам обмениваться товарами, не строя больших морских кораблей, — лёгкие шхуны спокойно выдерживали даже серьёзные штормы благодаря небольшому волнению. Вот и сейчас, пока в городе порывистый ветер срывал с деревьев ещё недавно прочно державшиеся листья, на озере была лишь лёгкая зыбь.

Озёрный гидропорт был расположен гораздо ближе к госпиталю, который раскинулся на одной из окружающих Ардгуил скал. Эрик и Эльза сели чуть поодаль, выбрав самое спокойное на вид место в округе, и в глиссирующем режиме подошли к причалу, убавив ход уже вблизи гидропорта. Эрик оставил Кваина швартовать самолёт, а сам побежал к вызванному Эльзой и уже ожидающему его такси.

***

Грегодиону выдали временную медицинскую одежду и отвели к Гринцу в отделение общей хирургии.

— На кой я летел сюда? Ты же живой и не умираешь! Пинту крови ему — и завтра будет как новенький. Ну или как старенький, сколько лет-то уж ему!

— Спасибо, доктор Грего. Но, мне кажется, вы нужны не здесь. Я боюсь за леди Эланор.

— Что за леди? Для леди вы ещё недостаточно восстановились.

— Леди Эланор, сестра леди Эваниэль, наша любимица, мехмаг Генсаля.

— Сестра той жирненькой принцессы? Что с ней? Хорошо, что эльфы не страдают от диабета!

— Доктор Грего, прекратите. Если бы я успел познакомиться с вами поближе, мне бы уже очень хотелось намять вам бока. Леди Эланор сильно пострадала, но она спасала меня.

— Ладно, что там с ней? Доктор! Кто? Кто её лечащий врач?

***

Доктор Илирион стоял возле кровати Эланор и старательно чесал затылок. Перед ним была эльфийская девушка в полном расцвете сил, до аварии — сильная и пышущая здоровьем. Обычно в таком случае тело очень быстро запускает регенерацию, но здесь он не видел ни единого признака. Да, сращивать кость или исцелять ушибы — это серьёзная работа, которая займёт не один день, а то и пару недель, но виданное ли дело, что не хотят перестраиваться повреждённые сосуды?

— И как, помогает? — спросил вошедший Грегодион.

— Нет, ничего не понимаю!

— Тогда и не чеши. Что с девушкой?

— Я же сказал: ничего не понимаю! Ни одна наша практика не хочет работать. Четыре единицы третьего магик-фактора влили, запасы кончаются, перешли на плазму. Ещё три единицы плазмы.

— Очевидно, кровит. Я надеюсь, у вас хватило ума понять, что именно?

— Нога кровит, тут проще простого. Внутренних кровотечений не обнаружено.

— Илирион, а вы раньше по лошадкам или по коровкам специализировались? Или думаете, у такой большой девчонки и крови тоже литров двадцать?

— Кажется, я вашего мнения не спрашивал, доктор... Как вас там?

— Грегодион. Отделение диагностики, Вестерстед. Кажется, у вас про такую науку и не слышали!

— Слышали, не дураки. Я, извините, двести лет здесь работаю, помню ещё, когда Ардлаир деревушкой был.

— Я так и понял, что раньше тут ветеринарка была. И куда же ваша кровушка уходит?

— Вот — дренаж.

— Ногу покажи, коновал!

Ниже раны нога Эланор была мертвенно бледной, на голени пульс прощупывался с огромным трудом. Пальцы отдавали лёгкой синевой.

— Ну конечно! Артерия в хлам, и всё уходит в дренаж! — Грегодион резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул леденящий, яростный блеск. Шутовской тон испарился, уступив место холодному металлу. — Двести лет он тут работает! Да ты за эти двести лет разучился думать, Илирион! Твоя система гоняет кровь по кругу: из бутылки — в вену, из вены — в артерию, из артерии — в дыру, из дыры — в таз! Вы просто переливаете дефицитные запасы госпиталя в сточную канаву!

— Что вы себе позволяете… — Илирион попытался сделать шаг вперёд, его холёное лицо пошло красными пятнами. — Это же стандартный протокол! За час-два артерия перестаёт кровить, сосуды оптимизируют кровоток, и кровоснабжение восстанавливается. Поток магической энергии целителя и силы организма вместе восстанавливают тело!

— И ты в первый раз видишь, что стандартный протокол не работает? Была бы она человеком — у неё нога уже чёрная была!

Грегодион нажал кнопку тревоги. В палату влетели санитары.

— В гнойную хирургию её, срочно! — скомандовал доктор. — Готовьте всё для санации, а там думать будем. А этого — бумажки заполнять отправьте, «мельдо стандартный протокол»!

***

Вот уже полчаса Эрик сидел в компании Велетрии и ждал новостей. За десять минут до его прибытия Эланор срочно перевели в гнойную хирургию — прилетевший из Вестерстеда доктор Грегодион сразу начал операцию. Мужчины даже не обсуждали катастрофу, сейчас главное — это Эланор.

— Ничего хорошего я вам не скажу, — с порога заявил вошедший Грегодион, злой и перемазанный смесью крови и солярки, после чего тяжело плюхнулся на кремовый диван в кабинете главврача. — Артерию я заштопал, рану от солярки очистил. Но кровоснабжение ноги не работает. Остальные травмы меня не беспокоят, но я заметил ту же проблему: восстановление организма не начинается.

— Что это значит? — бесстрастно спросил Эрик.

— Это значит, мельдо Эрион, что ваша дама постепенно превратится в обычного человека, если мы не разберёмся, почему это происходит. Сначала отнимется нога. А что потом — пока даже думать не хочу.

— Почему это происходит?

— Вот тут мне и может помочь ваш холодный разум. Баночку консервированных мозгов надо?

— Обойдусь. Что я могу сделать?

— Для начала — подумать. Почему упал самолёт? Или спрошу по-другому: причины те же, что и в прошлый раз?

— Я ещё не начал расследование, — ответил Эрик. — Не знаю, но допускаю.

— Те же, — вмешалась Велетрия, повеяв холодом. — Я уверена. Я встретила Гуго Альтера. Он — тёмная лошадка, но его появление снова связывает нас с «АгроКем Текнолоджией».

— Замечательно, только прошу вас, деточка, завязывайте со своими освежающими конфетами — доктора простудите, — проворчал Грего.

— Итак, — продолжил Эрик, перебивая врача. — Велетрия, мне звонил Эйдан. Всё ещё хуже, чем мы думали. Есть вероятность, что Шамора от нас ушёл, а в камере сидит некто, кому просто не повезло быть похожим на него внешне. Михальц исчез, но с того же поезда сняли некоего Гуго Альтера. И он тоже вскоре испарился. И теперь, значит, появился тут?

— Да. Его машина подрезала нас, когда я ехала в госпиталь. Командующего Элькароса уже уведомили. А ещё — мы идиоты.

— Я догадался. Нас обвели вокруг пальца, — мрачно произнёс Эрик. — Девичья фамилия Иванны — Дьёр, а пятнадцать лет назад её брат был подозреваемым в моём первом после назначения деле. Но суда он избежал — погиб.

— Дьёр? Я знаю эту фамилию, — отозвалась Велетрия. — Но, видимо, я слишком молода, чтобы знать ту историю.

— Голубки, давайте эту «Санта-Барбару» потом обсудите, — перебил их Грего.

— Я потом расскажу эту историю, Велетрия, — кивнул Эрик. — Как вы узнали Гуго Альтера?

— Номер на автомобиле. Но сейчас это не важно. Я уверена: состояние Элли как-то связано с делом. Что было в солярке? Грегодион, слушайте!

— Карбонил железа. Метил-трет-бутиловый эфир. Хлорид ртути. И какой-то ингибитор, чтобы оно не рвануло раньше времени.

— Какой чудесный коктейль! Влейте автору внутривенно! — доктор рванул трубку телефона, набрал «гнойное» и рявкнул: — Леди Эланор, отравление ртутью, хелатирование, срочно!

Бросив трубку, Грегодион вернулся к беседе:

— Теперь давайте выясним, что за ингибитор?

— Этого мы не знаем, — признался Эрик. — У нас не получилось его определить. Мы видим лишь замедление прохождения реакций в присутствии проб топлива. Но это — всё.

— А магические наборы для анализа использовали?

— Использовали. Они не сработали.

— А сколько вам лет, друзья мои юные? — прищурился доктор.

— Номинально? Семьдесят восемь, — ответил Эрик.

— Мне пятьдесят. Какое это имеет значение? — добавила льда в беседу Велетрия.

— Очень просто, дети мои. Мне несколько больше — шестьсот три года. И я помню кое-что, чего не знаете вы. И если я прав... я даже не знаю, хорошо, что я это помню, или нет. Так вот, я застал орочьи войны. И я знаю, что такое тёмная магия. Она сильнее светлой. Зло — оно более искреннее, знаете ли. И чёрная магия может блокировать светлую. Это называется — ингибитор маны. И у меня против него нет ничего, кроме времени.

— Что это значит?

— Очень просто! Вы хоть раз были на гонках? Знаете, обожаю гонки на мотоциклах и ралли! Но тут у нас скорее гонки на выносливость. Кто дольше продержался — тот и победил. Представьте гонщиков: в чёрном комбинезоне — ингибитор, в бледно-голубом — тело Эланор. Ну, вернее, её нога. Остальное пока работает, и если не будет повреждено — спокойно выдержит. Я не знаю, сколько времени будет выводиться ингибитор, но у ноги есть в запасе в лучшем случае восемь часов.

— И что, если ингибитор победит?

— Нога начнёт умирать, отравляя остальное тело.

— Режьте хоть сейчас, — сухо отрезал Эрик.

— А вот тут у нас есть одна проблема. Если бы не этот ингибитор — с операцией справился бы любой хирург. Не обязательно даже эльф. Глава местной «гнойки» — Ольгерт Морленд, закалённый старый гоблин. Он бы смог. Но беда в том, что, пока действует ингибитор, любая операция может дать новый очаг некроза. Я ушил артерию в нижней трети бедра — надеюсь, она не начнёт отмирать.

— И что, просто ждать?

— Зачем ждать? Я ставлю на чёрного гонщика. Ему нужно минимум двое суток, чтобы выйти из организма. Установка диализа нам не поможет, разве что попробовать ускорить метаболизм точечно в почках. Мне нужно подумать, как это сделать. Но всё равно в лучшем случае это займёт сутки. Так что наша задача — надеяться, что некроз будет развиваться достаточно медленно и подниется не слишком высоко, пока не выведется ингибитор.

— Есть ещё варианты?

— Есть. Вам нужен Паладин.

— У нас есть четверо! — воскликнул Эрик. — Эстель, леди Винтона, леди Артаниэль и сам король Алькенос.

— Вам нужен пятый — Куильвел. Мой учитель.

— Но он сменил имя, ушёл странствовать и пропал.

— Не захотел общаться с теми, в ком рылся и из кого вычищал гной, вы хотели сказать, — хмыкнул доктор. — Это вообще-то нелегко. Да и одна дама ему от ворот поворот дала, знаете ли.

— Не ему одному, как я понимаю.

— О, я про другую. Возможно, вы не в курсе, но он чудом выходил леди Винтону, свою супругу. Но она потеряла возможность дать начало новой жизни. Он любил её, а она сказала, что теперь любить не способна, и ушла.

— К чему это? Вы знаете, где его найти?

— Возможно. У меня есть его последний контакт: доктор Джон Хэмиш Уотсон, госпиталь Святого Варфоломея, отделение онкологии.

Глава 11. Последний отсчёт

(4-5 октября 1995 года)

— Собирайтесь, Грегодион, без вас я его не найду.

— Не факт, что и со мной найдёте, но попробуем, — буркнул врач. — Только не порите горячку, наше путешествие не так уж просто организовать. Одни документы чего стоят! И найдите самолёт. И деньги. Нам нужен быстрый транспорт. Звоните своему принцу.

Грего снова набрал «гнойное», в этот раз позвав к телефону лично Ольгерта Морленда, и оставил жёсткие распоряжения: «Некротизированные ткани иссекать с предельной аккуратностью, заражения не допускать, место операции контролировать неусыпно!»

— Мы летим втроём, — спокойно, но безо льда в голосе сказала Велетрия.

— Зачем нам с собой ребёнок? — огрызнулся Грегодион, с хрустом закрывая замки своего тяжёлого саквояжа.

— У ребёнка карт-бланш на действия от короля Алькеноса. Я могу тебе даже ухо откусить! — она зловеще засмеялась, но тут же осеклась, поняв, что перегнула палку, и поправила свои очки-бронестёкла. — Деньги и документы нам предоставят. Главное, чтобы ты точно знал, куда идти. И сколько у нас времени.

— Учись выгрызать некроз, деточка, пользы от тебя больше будет! — фыркнул доктор. — Значит, королевский шпион будет с нами. Переживу. А времени... Двенадцать часов было бы идеально. Но если за сутки управимся — тоже хорошо. Как вы понимаете, Эрик, тут я уже не веду речь о сохранении ноги. Готовьтесь жить с Джоном Сильвером. Если повезёт. После таких ранений характер может сильно испортиться даже у эльфа. Кстати, а где ваша пухлая принцесса и этот несносный принц на белом коне?

— Собирают команду и начинают расследование, — в голос Велетрии вернулся леденящий холод. — Эланор сейчас нужнее Эрик, а Короне нужно, чтобы это была последняя выходка Гуго Альтера. Командующий Элькарос ждёт результатов. Простите, мельдо Эрион, — не успела вам сказать раньше, но я попросила Эваниэль сконцентрировать внимание её супруга на следствии. Знаю, что вам нужен друг. Эланор поддержала меня, когда я нуждалась в этом, а теперь я попробую поддержать вас. И удержать от ошибок. Простите... Я действительно королевский шпион, но я ваш друг.

Велетрия взяла телефон и набрала диспетчерскую такси. Следом Эрик связался с гидропортом и дал команду готовить самолёт. Лететь предстояло неблизко — до Фарадей-сити, а оттуда немного дальше, к небольшому горному озерцу.

***

Кирион, всё это время простоявший без заказов у госпиталя, был рад снова увидеть миниатюрный сгусток силы по имени Велетрия. В этот раз она была в сопровождении двух странных, хмурых эльфов, один из которых оказался бледен как мертвец. Но парень быстро потерял к ним интерес, ведь Велетрия села на переднее сидение, прямо рядом с ним.

— Извини, сегодня ужин точно не состоится, мы улетаем, — неожиданно для себя, не только подумала, но и произнесла вслух девушка.

— Жаль! Счастливого полёта. В аэропорт?

— Нет. В гидропорт Ардгуил.

Кирион знал ключевые места Ардлаира и отлично понимал, что поездка будет недолгой. Он включил «Драйв» и плавно тронулся с места. Большой козырёк закрывал парковку от осадков, но, стоило выехать на проспект, ему почти сразу пришлось включить дворники — с неба продолжала лететь тягучая слякоть, наполовину тающая прямо в полёте.

Под свист компрессора и мягкий рокот мотора двенадцатиминутная поездка пролетела незаметно. К их прибытию в гидропорт местные техники уже почти закончили дозаправку «Эльзы» — ещё минут пять, и можно отшвартовываться.

Перед запуском двигателей, убедившись, что Велетрия и Грегодион надёжно разместились в салоне, Эрик повернулся к ним и предупредил:

— У нас сегодня несколько необычный второй пилот. Её зовут Эльза фон Фогельвейде. И за штурвалом вы её не увидите. Но она здесь, с нами.

— Только этого не хватало! Я не психиатр, мельдо Эрион! — проворчал доктор.

— Как же вы невежественны, доктор Грегодион! — Велетрия пришла в полный восторг, мгновенно поняв, что их ждёт. — Эльза фон Фогельвейде — одна из сильнейших фантомов, феаэнгве!

— Надеюсь, она ничем не болеет и я тут не понадоблюсь, — буркнул старый врач, натягивая на глаза воротник плаща. — Разбудите, когда будем заходить на посадку.

***

Эльза заняла разрешённый диспетчером эшелон, а усталый доктор вовсю сопел и пускал слюни на подложенную ему под голову подушечку, когда Велетрия отстегнулась и направилась в кабину.

— Мельдо Эрион, господин Кваин, я вам не помешаю?

— Ни капли, заходите. Можете присесть в правое кресло, но прошу — не трогайте ручки управления и штурвал.

— Я аккуратно. Спасибо! А как можно поговорить с Эльзой?

— Наденьте наушники, юная леди, и позовите её!

Велетрия взяла тяжёлые авиационные наушники интеркома и угнездила их поверх густых волос. Она приняла свою фирменную позу, откинувшись назад и разложив косу у себя на коленях.

— Леди Эльза, добрый вечер!

— Привет, милый эльфёнок! Не так часто в этом мире я встречаю кого-то моложе себя! Ой, герр гауптман, я не обидела её?

— Флюгцойге фон Фогельвейде, ну сама спроси, что ты-то стесняешься? — отозвался Эрик.

— Я тебя не обидела, девочка?

— Ни капли, леди Эльза… флюгцойге! — на лице Велетрии проступила редкая, совершенно детская улыбка вундеркинда, заворожённого ожившей легендой Академии. — Но вообще я формально уже взрослая. Эльфы становятся совершеннолетними в сорок лет, но да — лет до ста нас воспринимают как детей. А маленькая я потому, что каши мало кушала — так говорит Брунга.

— Я… я прежняя когда-то очень любила гречневую кашу с вареньем. А теперь — только солярку и хорошее масло!

— Ты прежняя?

— Когда-то я была Эльзой фон Фогельвейде, земной девочкой. И меня любил земной мальчик Дитер. А ещё он летал на мне нынешней, на флюгцойге Блом-унд-Фосс-138 по прозвищу «Безобразная Эльза». Мы были на войне, и каждый наш полёт заканчивался ремонтом. Но однажды Дитера убили, и, умирая, он вложил самое дорогое, что было в его сердце, — память обо мне-девочке в меня-флюгцойге. И когда я умерла на земле много лет спустя, я очнулась тут, уже вот такая. Но я помню себя только до последней встречи с Дитером и с того момента, как проснулась на Альмарне. Остальное мне рассказал мой гауптман!

— Как необычно! А что значит «гауптман»?

— Это вроде как капитан, такое звание. Он был инструктором Дитера и моим первым командиром.

— А ты знаешь Полюса?

— О да, я считаю его своим другом и учителем! Он сильнейший феаэнгве в мире! Ну, из нас троих известных… Третий пока маленький, даже не как ты, совсем ещё кроха.

— Как замечательно! Мой отец встретился с Полюсом сорок лет назад, когда я была совсем малюткой. Его баркентина разбилась где-то за Морркламанами. Полюс подошёл к тонущему кораблю, забрал отца и других моряков, отвёз на небольшой островок возле Мохнатого Шнобеля, где водились побудайки и было не так холодно. Две недели они там прожили, пока их не увидели гоблины со Шнобеля и не вернули домой. Папа шутил, что эти две недели провёл как в санатории: при горячих источниках и на диетической кормёжке.

— Из-за побудаек? — тихо уточнил со своего кресла Кваин, не отрываясь от приборной панели. — Говорят, они невыносимы.

— О да, — Велетрия улыбнулась своим мыслям. — Побудайка — птица абсолютно сдвинутая. Крикливая тварь с напрочь отъехавшими биологическими часами. В её сутках — двадцать четыре часа и десять минут. Из-за этой накапливающейся ошибки они орут, когда вздумается, посреди ночи или бурана. Но отец говорил, что они чёртовски вкусны! Особенно в начале зимы, когда накопят плотного жира. Так что их «санаторная диета» удалась на славу. Он их называл «мраморными гусынями».

Велетрия ещё долго болтала с Эльзой, раскрываясь с совершенно удивительной стороны. Но всё же какая-то трагическая тайна висела над этой юной благородной эльфийкой. Мягкий рокот дизелей «Эльзы» и монотонный свист компрессоров убаюкивали, но в глубине её взгляда за толстыми стёклами очков по-прежнему таилась та самая полярная стужа, которую не мог растопить даже самый уютный разговор в пилотской кабине.

***

Меларос разрывался на части. Он понимал необходимость взять управление в свои руки и поддержать друга, но душой хотел быть рядом с Эриком. Эваниэль чувствовала это, и ей приходилось ещё тяжелее — под капельницами, между жизнью и смертью, в госпитале лежала её родная сестра. Но сейчас она, как истинный дипломат, собрала волю в кулак и как могла старалась поддержать мужа.

Меларос не стал снимать с задания Эйдана и Алису — теперь приглядывать за происходящим в Вестерстеде стало одной из главных задач. Обескровливать штаб в Корленбурге тоже было бы неправильно, поэтому в Корленбурге на борт флагманской «Конни» авиакомпании «Эвани-Эйр» после стремительной двадцатиминутной погрузки поднялась одна лишь Алевтина Коряжмина со своими тяжёлыми кейсами инструментов.

Впереди быстрокрылую машину ждал длинный, изматывающий шестичасовой перегон сквозь вечернюю метель до Кермеррана, где к команде должны были присоединиться бывалые оперативники Талина и Мортен Цап, пару лет назад сыгравшие свадьбу. Оттуда флагману предстояло лететь ещё три часа обратно. Ровно в два часа ночи, спустя двенадцать долгих часов после катастрофы, «Конни» содрогнулась от плотного касания едва почищенной полосы аэропорта Ардлаира с неработающей после дневных событий системой радионавигации. Сегодняшние перелёт и особенно ночная посадка с использованием только самых простых приборов дались Итилгаиль и Каленгилу тяжело. Сразу после того, как самолёт остановился на выделенном для него месте и полётные формуляры были переданы техникам для обслуживания, бессменная парочка пилотов отправилась спать в отведённую для них миниатюрную каюту на борту «Конни».

Тем временем в утопающем в слякоти аэропорту вот уже пять часов наводили переполох гвардейцы. Командующий Элькарос отправил туда специальный дивизион по борьбе с диверсиями под командованием реал-капитена Орвиндира. Эта небольшая, но деловитая и серьёзная команда состояла всего из двух оперативных групп - минкв, по одиннадцать сотрудников в каждой. Каждая минква управлялась лейтенантом, включала двух сержантов и две группы из четырёх гвардейцев. Лейтенантом второй минквы всего неделю назад стала Сильма — нескладная полнушка Сильмариэль, отмеченная командующим после блестящей и бесстрашной работы во время штурма офиса «АгроКем Текнолоджи». Орвиндир гордился ей, ведь всего несколько месяцев назад эта совершенно «зелёная» девчонка пришла в его команду сразу после Высшей школы Гвардии.

К прибытию следователей Управления главная работа была сделана. Сильма с помощью своих ребят вычислила и даже расколола техников, которые выполнили всю грязную работу за Гуго Альтера. Один из них был альматани с бегающими глазками, второй — необразованный выходец с Земли, судя по имени, откуда-то из Средней Азии. А ведь когда-то из тех земель приезжали философы, фермеры и исследователи пустынь и степей. Но со временем контроль переселенцев со стороны Земли ослабевал.

Строгая Сильма, опросив бригаду техников, быстро поняла, кто действительно скорее хотел вернуться домой, потому что ждала семья или невмоготу было находиться рядом с местом катастрофы, а кто боялся за самого себя. Орвиндир в тот момент окончательно уверился, что в его отряде появилась нераскрытая прежде квиэль. Какое счастье, что никто не заметил её способностей раньше — иначе ещё во время обучения её переманили бы к себе дипломатические ведомства или спецслужбы!

Двое диверсантов теперь сидели в помещении для мелких хулиганов, закованные в кандалы. И если судьба зачинщика из альматани Орвиндира ничуть не беспокоила, то насчёт его безмозглого и не понимающего своего поступка подельника он ещё питал надежды на исправление. Сильма подтвердила: парень искренне думал, что просто помогает выполнить каприз богатого спонсора.

***

— И снова у меня не работают магические тесты из Генсаля! — ворчала Алевтина. — Я проверяла — они свежие! И в этот раз здесь гораздо больше того ингибитора, все реакции идут очень вяло!

— Алевтина Валентиновна, — Талина Цап-Котопас обнажила клыки в самой добродушной улыбке, на какую только была способна, — мельдо Меларос как раз велел передать: ему звонил командующий Элькарос, которому сообщила королевский прокурор Велетрия, что доктор Грегодион обнаружил у нашей бедной Элли... — в этот момент её улыбка тут же погасла, — отравление ингибитором маны! Не может ли это быть тот самый ингибитор, что путает вам карты?

— Может! Но я бессильна его вычислить! Нужно срочно отправить пробу в Генсаль. Талина, организуй, пожалуйста! — вопреки своей тёплой привычке, Алевтина всё никак не могла начать называть эту высокую и крепкую одноглазую гоблиншу деточкой или солнышком. Талина у неё всё время ассоциировалась с описанием, данным Меларосом другой женщине — паладину Эстель, такой же высокой, сильной и с виду очень грозной.

— Алев-тиновна, — получилось в этот раз выговорить у Талины, — сию минуту отправим курьером! Готовьте скорее образец!

— Храны Небесной, капитен Цап-Котопас, накажите курьеру строго! — напутствовала её Алевтиновна. — Лично в руки профессору Линдис! И скажите: если потеряет или разобьёт — его там в лягушку превратят! А мне потом расскажите, какое у него будет лицо при этих словах.

— Я как подумаю про Элли, у меня шутить не получается, — грустно ответила Талина и смахнула потёкшую по щёке слезу одной из двух своих косичек — единственной озорной детали её сурового облика.

***

Меларосу пришлось распутывать сложный логистический клубок, который завязали ему эти две «большие кошки» — ворчливая, но уютная Алевтина и грозная гвардейская пантера Талина Котопас-Цап. Генсаль все эти годы продолжал настаивать на изоляции. «Магия не терпит суеты» — в этом леди Винтона всегда была принципиальна. И при этом она неизменно поддерживала суету, наводимую Элли. И вот результат — даже сейчас добраться до Академии можно либо на гидроплане, либо на внедорожнике из Корленбурга. И по раскисшей осенней дороге вдоль реки Каранс большинство машин сейчас будет еле тащиться.

Отправить амфибию или гидроплан из штормового Ардлаира — опасно и крайне долго, лететь часов десять. «Конни» сделает этот путь часа за три с половиной. Но как быть дальше? Меларос позвонил в Генсаль и Корленбург и уточнил погоду: ливень, низкие облака и туман. Вот чего точно не хватало! В такие условия, кроме тяжёлого «КрАЗа-Скарифаса», другую машину не зашлёшь. Мог бы выручить «Элалин», но один из них никому, кроме хозяйки, не дастся, а другой можно использовать, только если гнать прямиком из Генсаля.

И тут его осенило! В результате исследовательских работ Эланор и её верной соратницы Линдис, мага веществ, Генсальская Академия обзавелась дизельным «Бивером» — лёгким и достаточно шустрым самолётом на поплавках. На нём первом отрабатывали алюминиевую версию мотора, созданного девушками, на базе старого «Коммера». Здесь он был уже четырёхцилиндровым и выдавал уверенные четыре сотни лошадей с объёма в четыре и восемь десятых литра. Возле Генсаля туманы над Каранс низко не опускаются, а в Корленбурге пилот сможет сесть на полосу аэропорта. Тогда к утру результаты тестов уже будут готовы! Кто знает, может, это не только продвинет расследование, но и поможет малышке Элли?

***

Большинству обитателей Альмарны доводилось лишь слышать о Переходах, а мигрантам с Земли — лишь однажды в жизни перейти по нему. В обратную сторону ходили в основном исследователи, закупщики или студенты. Иногда пересекать границу миров приходилось и сотрудникам служб безопасности, но для Велетрии это был первый раз. Грегодион уже пару раз отправлялся на стажировку на Землю, ну а Эрик прекрасно помнил свой первый переход в 1952 году, когда он навсегда перебрался в новый мир.

Особо с тех пор ничего не изменилось — всё та же огромная пещера величиной с самолётный ангар, размерами которого и ограничивались габариты привозимых на Альмарну вещей. Самолёты крупнее «Констеллейшна» здесь физически не помещались, а корабли проще было построить уже на месте — с Земли везли только двигатели и сложное оборудование. Впрочем, зависимость от земных поставок постепенно снижалась. Новая электроника то и дело отказывалась работать из-за магического резонанса, а привычка жителей Альмарны, особенно эльфов, привязываться к вещам сулила технике намного более долгую жизнь, чем на Земле. Играло в плюс и намного более медленное развитие ржавчины в северном магическом полушарии, где располагался полюс светлой энергии. Процессы увядания и разложения благодаря этому заметно замедлялись — и не только для эльфов.

Через пещеру проходили железнодорожные пути, причём помимо обычных рельсов европейской колеи здесь пролегали линии для огромного крана-тельфера. Но пещера служила в первую очередь для грузов. Для переселенцев и редких гостей из числа жителей Альмарны был пробит небольшой тоннель, напоминающий железнодорожный, но без рельсов. По нему шли пешком. Идти было недалеко, и на самом деле сложно было сказать, где заканчивалась Альмарна и начиналась Земля — точную позицию портала знали только поддерживающие его маги. Сам тоннель был невелик, метров семьдесят в длину. У входа и выхода находились контрольно-пропускные пункты. Если человек с Земли узнавал о Переходе, он уже не мог вернуться обратно, а покинуть Альмарну коренные жители могли только по специальному разрешению. У высокопоставленных сотрудников Короны пропуск был по умолчанию, поэтому у Велетрии не возникло проблем, а постоянный допуск для Эрика и разовый для Грегодиона она заказала заранее.

На выходе из тоннеля нужно было оформить документы. По договорённости с правительствами стран, где были размещены Переходы, прибывающим выдавались официальные паспорта этих государств с парой особых отметок, понятных лишь посвящённым. Ну а данные — имя, фамилию, дату и место рождения, которыми посетитель будет пользоваться на Земле (так называемую «легенду»), нужно было при каждом визите выбирать самими. При этом система строго проверяла, не является ли гость Альмарны «двойником» кого-то из реальных земных жителей.

Велетрия принципиально не хотела называться чужим именем и с трудом согласилась принять фамилию, выбрав в итоге одну из самых простых — Поттс. Мисс Велетрия Поттс по документам имела возраст девятнадцати лет, хотя выглядела значительно младше. Эрик так и остался Эриком В. Фойгтом 1918 года рождения, а Грего просто не мог не отличиться — в его паспорте значилось имя «Шерлок Холмс». Оформляющая документы эльфийка усмехнулась, но документ выдала. Вместе с паспортами она вручила каждому по банковской карте, а мисс Поттс получила вдобавок увесистую пачку наличных.

После бумажной волокиты «посетителей» отправили переодеваться. Эльфийское платье, строгая форма УАБ и старомодный вельветовый костюм Грегодиона — всё это могло демаскировать их в мире людей и осталось в камере хранения. Эрик постарался одеться максимально неприметно, выбрав глухой чёрный ансамбль: пиджак-редингот, строгие брюки и рубашку, поверх которых накинул твидовый плащ. Не хватало только шляпы-цилиндра, но, подумав минуту, зомби решительно добавил к своему образу черный порк-пай, прихватив заодно и тёплый шарф всё того же каноничного «цвета Жестянки Лиззи». Грего выбрал простые джинсы, серый свитер и замшевую куртку на меху. А вот Велетрии понадобилась помощь локального консультанта-стилиста. В результате получилась почти что Эланор в миниатюре: рваные джинсы, короткий топик, куртка-бомбер, а на ногах — здоровенные «злые» ботинки на высокой платформе. Ни дать ни взять — обычная девочка-подросток из эпохи расцвета гранжа.

К моменту окончания преображения их уже ждал транспорт. Быстрый и комфортный синий «Пегас» — «Рейндж-Ровер» нового поколения с характерными квадратными фарами и огромными задними фонарями — стремительно домчал троицу до аэропорта Глазго. Билеты на ближайший рейс до Лондона, вылетающий через тридцать минут, были заказаны заранее. Машина высадила их возле гейта для особо важных персон, и после короткой проверки они побежали на посадку. Эрик, Грего и Велетрия одними из последних поднялись на борт непривычно огромного реактивного лайнера Airbus A320 и заняли свои места в бизнес-салоне. На часах было без пяти одиннадцать вечера.

***

— Ребята, а вы какая-то новая рок-группа? — поинтересовался стильно одетый, чуть полноватый, невысокий мужчина, сидевший в соседнем кресле рядом с Грего.

— Нет, что вы, мы просто копы под прикрытием! — отшутился тот.

— Хорошее название. Если нужна будет помощь в раскрутке — обращайтесь, — мужчина мягко улыбнулся и передал визитку. Имя на ней гласило: «Элтон Джон».

Самолёт оказался очень тихим, а его двигатели почти не вибрировали. Эрик успел застать первые на Земле реактивные машины, а вот для его спутников это стало огромным открытием. Эрику пришлось на пальцах объяснять им, как устроены эти двигатели и почему на Альмарне они принципиально не могут работать: требуется слишком высокая степень очистки топлива, но даже при ней из-за бешеной скорости вращения внутренних элементов и присутствия в воздухе Альмарны постоянного потока магической энергии возникает резонанс. Он приводит к мгновенному отказу систем из-за кавитации.

Всего через час с небольшим удивительный самолёт, издающий в полёте звук мирно работающего домашнего пылесоса, приземлился в лондонском аэропорту Хитроу. На стойке бюро «Херц» Эрик оформил в аренду максимально привычный ему автомобиль — новенький шоколадно-бронзовый «Рейндж-Ровер Лонг» уходящего классического поколения. Машина удивила обновлённым салоном с мягкой передней панелью, ещё более богатой, но очень уж глянцевой отделкой деревом и автоматически поднимающейся пневматической подвеской. Из особых удобств в салоне имелся встроенный мобильный телефон с предоплаченным тарифом, а в бардачке лежал толстый телефонный справочник «Жёлтые страницы».

Велетрия несколько удивилась телефону без проводов, но очень быстро разобралась, как им пользоваться. Она отыскала в справочнике номер госпиталя и тут же набрала дежурную службу.

— Прокурор Велетрия Поттс, Королевская прокуратура, — в лоб начала боевая малютка. — Да, можете записать: Ве-ле-три-я, Поттс, с двумя «т». Мне срочно нужен доктор Джон Хэмиш Уотсон.

На том конце провода бесцеремонно бросили трубку. Она упрямо набрала номер снова.

— Уважаемый дежурный, как вас там? — включила она свой фирменный полярный холод. — Отлично, Монтгомери, я записала. Итак, я вынуждена повториться: мне нужен Джон Хэмиш Уотсон. Заткнитесь, не смейтесь и проверьте уже списки своих коллег!

Она замолчала, слушая далёкий шорох базы данных.

— Ну вот, что я вам и говорила, он у вас работает. Ну и что, что не в приёмном покое? Да, отделение онкологии, я знаю, что это такое. Да. Завтра дежурит? Хорошо. С восьми утра — долго, но отлично. Где он живёт, подскажите? Как это «нет»? Мне к вам с ордером приехать? Я приеду! Спасибо!

Ни домашнего адреса, ни личного телефона ей, разумеется, не назвали. На часах был уже почти час ночи. Впереди — долгие семь часов мучительного ожидания. Велетрия с ужасом представляла, как прямо сейчас врачи в Ардлаире по кусочку удаляют Эланор чернеющие пальцы, и её захлёстывала бессильная ярость.

***

Под фирменным лондонским дождём Эрик за рулём «Рейндж-Ровера» рассекал по районам всё ещё вполне узнаваемого им города. Внедорожник тихо урчал обновлённым мотором объёмом четыре и две десятых литра, плавно лавируя между засыпающими на ходу легковушками. Стараясь отвлечься от тяжёлых мыслей и переживаний за Эланор, водитель вспоминал город и сравнивал его с прежним Лондоном. Вместо величественных даблдеккеров его даже ночью заполоняли какие-то скучные квадратные автобусы. Солидных классических «Рейндж-Роверов», неприхотливых «Ленд-Роверов», утончённых «Ягуаров» и аристократичных «Роллс-Ройсов» с «Бентли» на дорогах почти не попадалось. Повсюду сновали безликие машины, похожие на изрядно попользованные куски мыла. Яркая реклама стала ещё агрессивнее, а Ист-Энд — ещё грязнее.

И тут Эрик увидел то, что его по-настоящему покоробило: на одной из роллет, закрывавших окна глухой лавки, красовался похожий на коловорот символ. Знак того самого режима, что сломал когда-то земную жизнь ему, его друзьям и близким. Под ним чернела сопровождающая мерзкая надпись. Его лицо скривилось от гнева, но он покатил дальше.

Парой кварталов спустя Эрик заметил, как лысый здоровяк с баллончиком краски выводит что-то на стене старого, пошарпанного паба. С ужасом и отвращением он понял, что этот парень рисует тот же ненавистный символ. Зомби не выдержал и дал волю копившемуся гневу. Он резко вдавил педаль тормоза в пол, заставив полусонного Грегодиона кубарем слететь с уютного заднего сиденья. Машина встала как вкопанная. Эрик рванул дверь и выскочил под проливной дождь.

Громила как раз заканчивал свой рисунок, когда его челюсть встретила резкий и сокрушительный хук слева. Баллончик со звоном вылетел из огромной пятерни хулигана, покатился по залитой водой брусчатке и оставил на камнях уродливую струю чёрной краски. Здоровяк, одетый в тяжёлые «злые» ботинки и потрёпанную джинсовую куртку с обрезанными рукавами, глухо ухнул, отлетая спиной в кирпичную кладку старого паба.

— Что же ты делаешь, сын непутёвой матери?! — по-эльфийски заорал Эрик.

— Уот де фак а ю токин эбаут, ю уэнкер?! — сплёвывая кровь, искренне изумился парень, едва соображая от удара. — Ай донт андастенд ю, бастэд!

— Вставай, ты, безмозглая скотина! — Эрик мгновенно переключился на английский и стальной хваткой рванул хулигана за грудки, приподнимая над землёй.

— Слышь ты, урод старый! Ты кто вообще такой-то?! — прохрипел бритоголовый, пытаясь вырваться.

В этот момент из-за угла вышел дородный пожилой мужчина со всклокоченными седыми волосами и клочковатой бородой, одетый в наспех накинутое потёртое, но некогда очень приличное пальто. Он шёл быстро, хотя и тяжело опирался на массивную трость.

— А ну пошли вон, гопники! — заорал старик. — Опять бузотня!

Увидев свежую «картину» и валяющийся в луже баллончик, он всё понял. Старик окинул взглядом участников заварушки, мгновенно сообразил, кто здесь нарушитель спокойствия, и безошибочно выбрал правильную сторону. Он решительно подошёл к уже поднявшемуся на ноги парню и со всей силы врезал ему тростью по колену.

— Ах ты тварь! — согнулся скинхед, издав ещё несколько трудноразличимых гортанных звуков.

— Сэр, мочите козла! — спокойно добавил старик, повернувшись к Эрику. — Я вам помогу, чтобы не было скучно.

— Лежачих не бьют, сэр! — поднимая парня за шиворот, ответил Эрик. — Я обычно против формата «все на одного», но этот юный боров честно заслужил.

Закончив фразу, он ещё дважды приложился к физиономии громилы, выбив тому добрый пяток зубов. Джентльмен в пальто, не церемонясь, добавил хулигану под дых и, не удержавшись от искушения, хлёстко зарядил тростью между ног.

— Вот теперь точно боров, — удовлетворённо отметил мужчина. — Майор Майлс Сирил Хиткот, УСО. В отставке.

— Командующий Эрик Вильгельм Фойгт, УАБ, — представился Эрик. В этот момент ему меньше всего хотелось вспоминать своё прежнее звание, которое он прощал лишь Эльзе и самым близким друзьям. — Нынче, можно сказать, штабная крыса.

Майор Хиткот коротко, по-военному хохотнул, крепче перехватив свою трость, и внимательно, с ленинским прищуром старого диверсанта окинул взглядом долговязую фигуру Эрика в рединготе и шляпе порк-пай.

— Командующий, говорите? И нынче штабной? — старик вытер мокрое от ливня лицо рукавом старого пальто и бросил брезгливый взгляд на стонущего в луже неонациста. — Знавал я таких «крыс» в сорок четвёртом в Нормандии. Костюмы у них, правда, были попроще, но зубы врагам они пересчитывали с такой же идеальной штабной точностью. Впрочем, тут, кажется, собралась ваша свита. Необычно!

— Майор Хиткот, кажется, нам нужно слегка просохнуть снаружи и промочить наши внутренности, — на душе у Эрика становилось легче от осознания правильно сделанного дела, как бы жестоко оно ни выглядело для стороннего наблюдателя. — И познакомьтесь с моей свитой. Только умоляю: не смейтесь и не отправляйте меня в Бедлам. К вашим услугам вот эта милая леди — королевский прокурор Велетрия Поттс, и мистер... повторюсь, не смейтесь, Холмс. Шерлок, чёрт его дери, Холмс.

— Ладно, господа офицеры. Промокли мы до нитки. Мой дом тут за углом — три минуты ходу. Предлагаю переместить этот внезапный военный совет туда, пока нас не срисовал какой-нибудь сопливый констебль. У меня есть отличный шотландский односолодовый, апельсиновый сок для юной мисс, сухие полотенца и стационарный телефон, если вам нужно сделать пару официальных звонков в ваше ведомство.

— Мне портера. И стейк с картошечкой, — сонно улыбнулась юная леди.

Майор Хиткот на мгновение лишился дара речи. Старый диверсант УСО, видевший в жизни всё — от немецких засад в Арденнах до теневых допросов времён Холодной войны, — переводил взгляд с бледного Эрика в рединготе на хмурого Грего-„Холмса“, а затем на «мисс Поттс» в рваных джинсах. В его глазах промелькнуло дикое, но чисто профессиональное уважение: в спецслужбах ценили безумные легенды прикрытия, но эта банда превзошла все мыслимые инструкции МИ-6.

— Значит, прокурор Поттс и мистер Холмс? — Хиткот покачал головой, пряча ухмылку в седые усы. — Командующий, если ваша штабная контора таким образом вербует агентуру, то британская Корона зря платит деньги своим аналитикам. Ладно, мисс, будет вам портер. Из закромов Хиткота ещё никто не уходил голодным. По коням, пока этот боров в луже не начал звать полицию.

Шоколадно-бронзовый «Рейндж-Ровер Лонг» медленно тронулся с места, чтобы через минуту припарковаться за углом у кирпичного дома майора Хиткота. Вместо бесцельного кружения по отсыревшему насмерть Ист-Энду компания получила идеально безопасную явку старого вояки, горячий ужин и намечавшийся обмен удивительными историями.

***

— Мистер Фойгт, — продолжал удивляться сэр Майлс, накладывая Велетрии огромную порцию картофельного пюре, — что вас привело в Лондон в такое время? Что есть такого здесь, чего нет в Хайленде? От моего внимания не укрылся ваш говор, но вот акцент ваших спутников меня, признаюсь, смутил.

— И чем же смутил, дорогой майор? — с открытым сердцем ответил Эрик. Что-то в майоре было располагающее, вызывающее доверие. — На нашей базе под Глазго нет одного человека — врача, знакомого с одним хитрым ядом.

— Я думал, у наших спецслужб есть противоядие от всего! — хмыкнул Хиткот. — Впрочем, чему я удивляюсь в этом пластмассовом мире!

— Именно так! — Эрику не хотелось лгать, и он старался быть предельно честен со старым воякой. — Я не могу всего рассказать, но если кратко — произошла диверсия, о которой не должно стать известно широкому кругу лиц.

— Прошу вас дать обязательство о неразглашении, — строго вмешалась Велетрия, — раз уж командующий Фойгт считает допустимым поделиться информацией.

— Ох и непростая у вас юная леди! — согласился Хиткот. — Уж простите, выглядит как ребёнок, а говорит — так с ног сшибает, будто на аудиенции у её величества. Слово чести: приму самое невероятное и не расскажу самое интересное.

— Если бы только это было просто невероятным, — грустно усмехнулся Эрик. — Диверсанты пробили бак самолёта с экспериментальным топливом. Пилот искупался в этой жиже, а там хитрая присадка, «ингибитор маны» её прозвали, она не даёт двигателям изнашиваться. Есть только один врач, который знает, как нейтрализовать эту бурду, если она попадёт в организм в большом количестве. Обычно в таких случаях нам говорят просто выждать — токсин блокирует способность к восстановлению клеток. Но у пилота тяжёлый перелом, и если срочно не вывести эту гадость — начнутся некроз и сепсис. А пилот — моя жена. Большего раскрыть не могу, топ сикрет.

Велетрия снова молча кивнула. Эрик замолчал, и никто не решался прервать повисшую тишину.

— Знавал я разные диверсии, — негромко произнёс Хиткот, глядя на огонь. — Некоторые из них сам устраивал, некоторым — других учил. Знаете, самое мерзкое... Когда-то я учил партизан под Лембергом жечь термитом моторы немецких самолётов. Схема старая: соль ртути — в растворитель, окисляющую присадку — в топливо, да ещё что-нибудь для замедления реакции, чтобы диверсант успел убежать до того, как всё бахнет. Это я ваш «ингибитор» вспомнил. А потом узнаю, что то были вовсе не советские ребята, а эти, «Бандера-гайз»... И они с этими знаниями пошли русских и поляков жечь, твари. Как наш сегодняшний лысый красавчик в луже.

— Говерла... — Эрика от рассказа майора передёрнуло. Он впервые по-настоящему почувствовал отбитые костяшки пальцев, а перед глазами замелькали жуткие кадры из Барнога и Вестерстеда, перемежаясь с образом умирающей Эланор. — Говерла может быть из этих, из «Бандера-гайз»?

— А чёрт его бы драл, — пожал плечами Хиткот, — вполне возможно, там много таких имён. Не говорите, если не положено, но я, кажется, вас понял. Оно возвращается. Если зло не добить, если позволить ему из страха перед чужой силой пустить корни в твоём саду — оно обязательно вырастет снова!

— Вы меня прочитали, сэр Майлс!

— Дай вам Бог сил, дорогой Эрик, вам и вашему отряду. И пусть зло обойдёт стороной вашу леди! Как я могу вам помочь?

— Мы ищем доктора Джона Хэмиша Уотсона из госпиталя Святого Варфоломея, — отвлеклась от кружки портера Велетрия. — По нашим данным, он дежурит сегодня с восьми утра. Считайте, уже нашли, мы просто ждали начала смены и колесили по Лондону.

— Да, наградил вас Господь именами, — не сдержал доброй улыбки майор. — Но ваше, леди, истинно прекрасно. Если моя дочка Минерва подарит мне наконец внучку, я попрошу её назвать в вашу честь. Вы ведь не можете ждать до восьми, так?

— Не можем, — Эрик коротко взглянул на часы. — Наш хирург в Ардлаире уже начал некрэктомию. Каждый час на счету.

Майор Хиткот молча кивнул, его лицо под седой всклокоченной бородой вмиг стало суровым и сосредоточенным. Он подошёл к телефону на тумбочке, но вместо того, чтобы крутить диск, сначала открыл свой заветный потёртый блокнот.

— До восьми утра ваша леди не протянет, я это слишком хорошо знаю по Фолклендам, командующий. Мне, увы, знакомо слово «некрэктомия». Я не знаю, где сейчас расквартированы ваши полки Хайленда, дело у вас непростое...

Он сделал пару быстрых звонков, негромко переговорил с кем-то на ломаном армейском сленге и вернулся к гостям с новостями:

— Джон Хэмиш Уотсон сидит там под плотной шифровкой, но контрразведка УСО помнит всех своих врачей. И знает всех талантливых новых. Личный адрес мне не назвали, но седлайте коней и немедленно езжайте в «Бартс»! Доктора Уотсона только что срочно вызвали в реанимацию, он будет на месте через полчаса. Вам ехать от меня минут сорок, если поспешите, как раз пересечётесь на входе.

Он протянул Эрику руку, крепко по-мужски пожал её, затем бережно обнял Велетрию и на прощание кивнул «Шерлоку».

— Если действительно назову внучку Велетрией, куда мне сообщить? — спросил старик у порога.

— Аэропорт Глазго, абонентский ящик номер 11А, — наверное, впервые в жизни Велетрия не просто улыбнулась, но её голос повеял настоящим, мягким теплом.

Майор Хиткот понимающе кивнул и крепко, по-военному зафиксировал этот адрес в своей цепкой памяти. Он проводил взглядом эту странную, мокрую от дождя троицу и закрыл тяжёлую дубовую дверь квартиры на массивный верхний засов.

***

— Вот ты какой, герр гауптман! — воскликнула Велетрия, когда «Рейндж-Ровер» во весь опор понёсся по направлению к «Бартсу». — Я прочитала вас и Майлса, пока вы били этого злосчастного здоровяка. Когда через меня прошла ваша общая боль, эта ужасная земная война и то, как вы когда-то отринули Тьму, я чуть не лишилась чувств. Но я искренне восхищена и удивлена тем, как вы справились и сумели вернуться к Свету!

***

— Доктор Джон Хэмиш Уотсон, к вам Шерлок Холмс, — сухо прозвучал голос в больничной системе оповещения. — Пройдите в ординаторскую.

Хирург Куильвел, в очередной раз подумавший, что его глупо разыгрывают, сонный и злой, открыл глаза и побрёл по коридору. Его сегодня разбудили среди ночи по какому-то невнятному поводу и вызвали в «Бартс» — госпиталь Святого Варфоломея.

Тяжёлая дверь ординаторской онкологического отделения тихо скрипнула. Доктор Джон Хэмиш Уотсон, на ходу застёгивая помятый белый халат поверх старого земного свитера, шагнул внутрь, держа одну руку в кармане.

— Если это очередная идиотская шутка Монтгомери из приёмного покоя, я лично вправлю ему челюсть без анестезии, — хмуро и хрипло буркнул хирург в пустоту тёмного кабинета.

— Это не шутка, паладин Куильвел, — леденящим, ровным тоном ответил голос из полумрака у окна. — Ты нам нужен.

Куильвел протянул руку и, привычно нащупав выключатель, зажёг свет. Защёлкало реле-стартер, люминесцентные лампы пару раз натужно моргнули, и перед глазами старого врача предстали странный «готический барон», «юная пигалица» и знакомое лицо его единственного ученика.

— Ну привет, Учитель, — мрачно улыбнулся Грегодион, демонстрируя раскрытый паспорт на имя Шерлока Холмса. — Я просто не мог тебе не подыграть. Но, может быть, пора уже завязывать с этой легендой, которой больше сотни лет? Мне, признаться, больше нравился Арсений Павлович.

— Арсений Павлович, говоришь? — Куильвел хмыкнул, качнув головой. — Хорошее было время, Грего. Я тогда чудесно отдохнул от лондонского смога! В Петербурге конца прошлого века по крайней мере умели варить правильный кофе, а не эту пластмассовую жижу, которую мне приходится глушить на ночных дежурствах в «Бартсе».

— И я рад тебя видеть, дорогой друг, — вся былая язвительность Грегодиона внезапно исчезла, уступив место тревоге. — Альмарна очень нуждается в тебе. Со мной ни много ни мало — королевский прокурор Велетрия, заметь, с частным визитом, и не менее частное лицо — мельдо Эрик Эрион Фойгт, шеф Управления авиационной безопасности. Я уверен, на самолётах ты уже летал.

— И чем я обязан частному визиту государственной важности? — в голосе Куильвела-Уотсона начал отчётливо проявляться гнев. — Как всегда, мир горит и летит к чертям?

— Нет. Одна девочка умирает. Славная и очень хорошая, — тихо ответил Грего. — И только ты можешь её спасти.

— И что с того? Здесь я спасаю несколько человек каждый божий день! — рычал Куильвел. — Почему ваша девочка важнее? Что с ней вообще случилось? У меня на шесть утра назначена сложнейшая операция! Гемикорпорэктомия. У милой пожилой дамы это единственный шанс побыть подольше с внуками!

— Я тебя прекрасно понимаю, пол-бабушки — это куда лучше, чем вообще никакой бабушки, — прежний язвительный Грего снова вернулся в строй. — Но тут у тебя шансы побольше! Три четверти милой девушки, большие три четверти! Или никакой девушки у её несчастного мужа.

— И никаких новых двигателей для самолётов Альмарны, — веско добавила Велетрия. — Это не только наш близкий друг, доктор. Она ещё и величайший инженер нашего мира.

— И с чего вы взяли, что только я смогу помочь? — взорвался Куильвел. — И что я вообще сумею что-то сделать?!

— Чёрная магия. Ингибитор маны, — глухо включился в разговор Эрик. — И стремительный некроз.

— Моргот вас раздери!

— Ну что, «Джонни», — ехидничал ученик, — теперь тебе стало интереснее?

— Да чтоб вас всех! А что, леди Винтона уже не в силах помочь? Губить такую легенду ради одного пациента…

— Ничего, я тебе новую придумаю! Назовесь Джозефом Уоткинсом! Или Джеймсом Уилсоном! О, я придумал — Джек Потрошитель! — не унимался Грего.

Куильвел бессильно сел за стол и опустил голову на ладони. Он тяжело задумался. Старый паладин прекрасно понимал, что его вмешательство — это действительно единственный и последний шанс для той неизвестной ему девушки-эльфа. И что он может подарить ей несколько сотен или даже тысяч лет жизни. Если успеет. Если всё получится.

Он поднял голову, решительно открыл рабочий терминал и набрал короткое электронное письмо: «Доктор Фойершванц, замените меня в шесть ноль-ноль. Я знаю, как сильно вы хотели провести эту операцию самостоятельно. Вынужденно отбываю по экстренным обстоятельствам. Напишите мне о результатах: аэропорт Глазго, абонентский ящик 11А. Успеха!»

— Поехали, — устало промолвил Куильвел, поднимаясь со стула. — Я налегке. Но в следующий раз, Грего, ты едешь учиться вместе со мной.

Глава 12. Любовь нас разлучает

(5-6 октября 1995 года)

Ольгерту пришлось несладко. Примерно через шесть часов после отбытия троицы у Эланор появились первые признаки некроза. Первым сдался мизинец, бывший некогда очень аккуратным и миниатюрным. Вскоре после полуночи, при очередном осмотре, он был обнаружен разбухшим и совершенно почерневшим. Процесс нарастал лавинообразно. К четырём часам утра был окончательно проигран бой за стопу.

Сильный организм Элли держался стоически: давление упало совсем чуть-чуть — до разумных 110 на 70, а пульс участился до сотни. Доктор Морленд практически не отходил от операционного стола эльфийки. Закончив иссечение очередной омертвевшей части, он сразу же начинал новый осмотр, и весь этот страшный круг повторялся снова.

***

Куильвел и Грего буквально влетели в здание госпиталя, за мгновение до этого выскочив из кузова скорой помощи, забравшей их прямо из гидропорта. Они стремительно переоделись и подготовились к операции. Гнойная операционная уже была полностью готова к их появлению: Эланор как могли быстро привезли из её изоляционного бокса и перегрузили на операционный стол.

На часах было ровно десять утра, и некротический процесс уже вовсю затронул коленный сустав и прилегающие к нему мышцы. Куильвел велел немедленно начать вливание препарата крови с десятикратной концентрацией магик-фактора Эланор. Его специально готовили в течение четырёх долгих часов, пока сам паладин добирался до госпиталя: хирург сделал этот важнейший звонок в клинику прямо с входного контрольно-пропускного пункта «Альмарна — Фарадей». Препарата успели синтезировать всего две единицы, и теперь врачу нужно было очень точно отмерить время, за которое он проведёт нейтрализацию ингибитора.

После введения первой половины единицы паладин ударил в тело Эланор страшным потоком светлой магии — самым мощным, на какой он только был способен. От бешеного всплеска энергии в операционной начали ярче обычного вспыхивать люминесцентные лампы, а медицинские приборы на мгновение сошли с ума. Затем, точно откалиброванным и выверенным заклинанием, Куильвел начал аннигиляцию тёмной энергии ингибитора. Давление Элли мгновенно подскочило до критических двухсот на сто шестьдесят, а температура рванула с обычных тридцати семи до сорока одного и двух десятых градуса. Два яростных потока магии под строжайшим, ювелирным контролем Куильвела методично уничтожали друг друга.

Через двадцать восемь минут Куильвел тяжело вздохнул. Он попросил операционную сестру протереть его покрытый крупным потом лоб, отшатнулся от операционного стола и устало опустился на табуретку для короткого перерыва. Показатели Эланор начали медленно приходить в норму, а паладин и его ученик в четыре глаза пристально следили за линией некротизации. Скорость отмирания тканей заметно снизилась, искалеченный организм наконец-то начал заживлять страшную рану.

В этот момент ассистенты принесли третий пакет с магик-препаратом и тут же продолжили вливание. Куильвел поднялся, внимательно осмотрел ногу, мысленно «прослушал» состояние глубоких мышц и, взяв хирургический маркер, уверенно провёл им жирную черту примерно посередине бедра. А затем хрипло скомандовал начало уже обычной, классической хирургической операции.

***

Как три мушкетёра, победоносно вышли из операционной три врача — Куильвел, Грегодион и Ольгерт Морленд — и направились к помещению для ожидания возле оперблока. Бледнее обычного ждал их Эрик. Нервно теребила свою невероятную косу королевский прокурор Велетрия — оба они так и стояли, до сих пор одетые в земные вещи. Рядом, невероятно величественные в своём безмолвном ужасе, замерли грозный Меларос и совершенно поникшая Эваниэль.

— Эланор постепенно стабилизируется, но пока будет оставаться в медикаментозной коме, — строго начал Ольгерт. — Возможно, от пяти до десяти дней.

— Так долго? — сквозь слёзы спросила Эваниэль.

— Если пробудить её раньше, начнётся сильнейший болевой шок — и от самой раны, и от множественных тяжёлых ушибов. Мы будем проводить и медикаментозную, и магическую поддержку.

— Но с ней всё в порядке? — в голосе Мелароса звучала отчаянная надежда.

— Жизнь Эланор вне опасности, — ответил Ольгерт. — Вы знали, что она во время катастрофы закрыла своим телом друга? Гринца, одного из наших талантливых инженеров. — Гоблины часто называли «своими» представителей местной технической диаспоры.

— Бедный Гринц, — всхлипнула Эви. — Я помню его, он же только-только восстановился после диверсии в Вестерстеде. Он выжил?

— Да, — ответил доктор. — И если бы не он, Эланор просто утонула бы в потоке солярки. Эти ребята — живой памятник настоящей дружбе. Простите, я увожу разговор в сторону. Куильвел, ваши новости сейчас важнее.

— Операция прошла успешно, ингибитор полностью нейтрализован, рана ушита. И, когда всё заживёт, на коже не останется даже шрама. Всё будет красиво, — опустив глаза в пол, быстро протараторил Куильвел.

— Не будет даже шрама? — искренне удивилась Велетрия.

— Не будет, — подтвердил Грегодион, изо всех сил стараясь унять свой обычный язвительный тон. — Куильвел даже такие операции делает эстетически безупречно. Но не питайте лишних иллюзий. Мы провели ампутацию на уровне средней трети бедра.

Меларос крепко обнял замершего, будто обратившегося в камень Эрика. Велетрия тихо заплакала и инстинктивно прижалась к груди Эваниэли.

***

Когда Меларос и Эваниэль вынуждены были уехать из госпиталя, чтобы вернуться к официальному расследованию Короны, Эрик и Велетрия остались ждать. Велетрия крепко держала зомби за руку. Как каменные изваяния, недвижно просидели они до самого вечера, пока, наконец, в начале одиннадцатого, Грего не позвал их. Он объявил, что Эланор перевели в палату интенсивной терапии и они могут ненадолго навестить её, чтобы лично оценить, «три четверти или четыре пятых милой пышки им в итоге осталось».

Элли выглядела так, будто просто спала. Её шикарные волосы были размётаны по подушке и явно нуждались теперь в помощи гребня. Щёки, наконец, налились едва заметным румянцем. Если бы не трубки и провода датчиков, которыми она была опутана, и не пустой провал под одеялом там, где раньше была правая нога, — могло показаться, что она лишь отдыхает после тяжёлого дня. На маленьком диванчике в углу, свернувшись как кот, мерно сопел измотанный Куильвел.

Эрик подвинул стул и сел рядом с любимой женщиной. Он держал её за руку, и его сердце наполнялось тихой радостью от того, что она — тёплая, живая — осталась с ним. Теперь он точно никого к ней не подпустит и не даст в обиду. Эрик смотрел на неё и понимал: главное, что она выжила. С ногой или без ноги, да хоть без обеих — она для него всё равно останется точно такой же прекрасной, желанной и очаровательной, как в день их первой встречи. Тогда она предстала перед ним растрёпанная, с ног до головы перепачканная в машинном масле, но такая нежная и удивительная.

Он просидел у её постели около часа, затем поднялся, бережно поцеловал её в губы и тихо вышел из палаты. Эрик так и не посмотрел на медицинские мониторы, иначе обязательно заметил бы, что в секунду поцелуя пульс Эланор на мгновение ускорился.

***

Велетрия не стала мешать уединению Эрика и Элли. Тихо выскользнув из палаты, она осталась ждать шефа УАБ в больничном коридоре.

— Она такая милая, — печально произнесла Велетрия, когда Эрик наконец вышел к ней.

— Самая милая, — глухо ответил он.

— А теперь, мельдо Эрион, нас ждёт Вестерстед, — в голос прокурора мгновенно вернулась холодная, полярная решительность. — Разберёмся, что там вместо себя оставил Шамора, и начнём искать зловонные следы Гуго Альтера.

— Вы правы, Велетрия. Но мы обязательно вернёмся сюда, когда моя Элли очнётся.

В этот момент к Эрику быстрыми шагами подошёл Грегодион.

— Эрион, у меня ужасное чувство юмора, и это, вероятно, сейчас не очень уместно, — негромко сказал врач и вложил в руку Эрику что-то твёрдое, приятно увесистое и чуть колющееся на конце. — Но пусть это напоминает вам об Эланор. Найдите того, кто сделал с ней это, и заставьте его горько пожалеть.

Грего пошёл дальше по своим делам, даже не дожидаясь ответа. Эрик, раскрыв ладонь, обнаружил в ней толстый кожаный шнурок с прикреплённой к нему медиальной клиновидной костью из ампутированной стопы Эланор. Он молча надел этот странный, пугающий оберег на шею и решительно двинулся к выходу. Велетрия — вслед за ним.

***

«Эльза» на всех парах летела сквозь чёрную мглу октябрьской ночи. Велетрия сидела справа от Эриона, погружённая в глубокие думы.

— У вас нет полномочий заниматься расследованием вне области ответственности Управления авиационной безопасности, — внезапно сказала Велетрия. — Я всё это время думала, как поступить. И поэтому я прошу вас взять бессрочный отпуск.

— Велетрия, я не могу оставить это дело, — глухо ответил Эрик. — Во мне горит холодная ярость, и я обязан довести его до конца.

— Но не как шеф Управления, — прокурор достала что-то из своей сумки и протянула ему. — А как специальный агент «Теней Шороха» и мой временный напарник. Это даст вам доступ туда, куда не смог бы проникнуть даже принц Меларос.

Она вложила в ладонь Эриону увесистый значок и новые документы.

— Это привезли курьером, пока вы были в палате с Элли, — добавила Велетрия. — Вы согласны?

— Я согласен, — Эрик протянул руку и принял регалии. — Но лишь до тех пор, пока сам считаю это необходимым и уместным.

— Отлично. Я позвоню Меларосу и сообщу о вашем временном отводе, — сухо сказала прокурор, но затем мягко улыбнулась и добавила: — Пока забудьте о форме, вы потрясающе вошли в роль в своём земном «прикиде». Я ведь правильно употребила это словечко?

— Совершенно правильно. Ах да, напарник, первым делом я официально реквизирую у Управления эту «Милую Эльзу».

— Молодец, — одобрила Велетрия.

— Я с вами, агент шпециаль! — весело прошипела в пилотские наушники сама Эльза.

***

В Вестерстеде у причала гидропорта специальных агентов «Теней Шороха» — Эриона Фойгта и королевского прокурора Велетрию — встречал неизменный Галарион. Он спокойно принял новую роль мельдо Эриона и без лишних вопросов передал ему ключи от всё того же «Ровера», прозванного Эви «Ирисом».

«Твердыня Луны» совершенно не заметила недавней смены власти в городе — это был действительно хороший, самодостаточный отель, и в протекции бургомистра он особо не нуждался. Два номера напротив друг друга по разные стороны коридора на первом этаже, с видом на площадь и прямо рядом с бизнес-гостиной, стали отличным вариантом для новоиспечённых напарников.

Велетрия заказала всего одну пинту портера и традиционную вестерстедскую рульку, запечённую в меду. Пока она ждала заказ, сразу же набрала резиденцию короля Алькеноса. Её высокое положение в судебной системе Короны, несмотря на юный возраст, позволяло побеспокоить монарха в любое время дня и ночи. Она подробно сообщила его величеству все последние новости, упомянув и то, что Эрион Фойгт официально принял её предложение.

— Я ни секунды не сомневался в нём, — отозвался король, — и питаю огромные надежды на тандем мельдо Эриона и моего младшего племянника. Только молю тебя, Велетрия, постоянно держи руку на пульсе. Не дай Эрику отвернуться от Света!

В трубке раздались короткие гудки. Она нажала на рычаг отбоя и тут же набрала Гранд-отель Ардлаир. Телефон в номере Мелароса сначала был занят, но спустя пять минут она попробовала снова.

— А теперь-то кто? — проворчал сонный и уставший голос Мелароса на том конце провода. — Что вам надо?

— Мельдо Меларос, это королевский прокурор Велетрия. Мельдо Эрион подал официальное прошение об отпуске…

— Знаю, — бесцеремонно оборвал её на полуслове принц. — И с реквизицией «Эльзы» я тоже полностью согласен. Успеха вам в ваших затеях, но очень прошу — берегите Эриона как саму себя. Не его тело, Велетрия, а саму его душу. Ну а сейчас — немедленно опустошите свою кружку и ложитесь спать!

***

Не нуждающийся во сне Эрик ночью получил наконец возможность спокойно обдумать слова старого вояки Хиткота. «Бандера-гайз», ртутные диверсии, Лемберг — как именно всё это связано с Балианом Дьёром? Тарас Говерла — его земная легенда — явно был тут замешан. Эрион взял в библиотеке бизнес-гостиной книгу «История и география Земли — ХХ век» за авторством известного эльфийского историка Ферландира, выпущенную в середине восьмидесятых годов.

Он открыл главу «Мировая война 1939–1945 годов» и начал внимательно листать карты. «Львов (Лемберг до 1918 и в 1941–1944 гг.)». «Говерла — вершина в Карпатах». По прямой между ними — около полутора сотен морских миль. «Львов после войны входит в состав Советского Союза, относится к историческому региону Малороссия, ныне — Украинской ССР». Эрик искренне удивлялся, как он успел позабыть всё это. Земля слишком долго не напоминала о себе.

Балиан в своё время отправлялся на Землю учиться в Харьковском политехническом. «Харьков — город в Малороссии, ныне Украинской ССР, Советский Союз». Вот оно как! Всё находилось неподалёку. «Бандера-гайз (англ.), бандеровцы (русск.) — противники Короны Советского Союза, сторонники сил Тьмы (см. „Фашисты“, „Нацисты“). Действовали открыто до 1945 года, после чего ушли в глубокое подполье. Известны своими жестокими диверсиями, в том числе против мирных жителей».

Эрик сделал однозначные выводы. Балиан Дьёр принёс с Земли не только критически важные для развития Альмарны знания химии и технологий нефтепереработки. Он принёс с собой тайные, грязные знания об организации диверсий. Шёл ли он за ними целенаправленно или уже на Земле связался с местными силами Тьмы? Эрик слишком хорошо помнил земное проявление этой скверны — Тьма одинакова везде, и она никогда добровольно не отпускает своих слуг. Но то, что стало первопричиной, было уже не так важно. Важно другое: Балиан обратился ко Тьме давно и бесповоротно.

Он перелистнул страницу: «Советский Союз (прежнее название — Российская империя) — великое государство Земли, ближайший аналог Светлого Союза, наиболее культурно близкое эльфам. Народ отличается абсолютной верностью Памяти, один из немногих, хранящих память о своих павших в войнах так же, как мы храним память о жертвах и героях Орочьих войн». И следом шла свежая вклейка: «Советский Союз распался в 1991 году, его наследник — Российская Федерация, объединившая большую часть земель прежней империи, продолжает бережно хранить культурное наследие народа».

— Ферландир, как всегда, перемешал термины разных исторических эпох Земли, — устало подумал Эрион. — Но что ему эта сотня лет, когда самому старику стукнуло уже тысяча двести.

Эрик невольно вспомнил Алексея Карабанова — стойкого героя Русского и Альмарнского Севера — и теперь проникся ещё большим уважением и пониманием к этому удивительному человеку.

***

Да, Эрион не нуждался во сне. Но тем удивительнее для него было внезапно «проснуться» после сна наяву. Он испытал подобное явление впервые за всю свою «не-жизнь». Зомби так и сидел в кресле с раскрытой книгой уважаемого Ферландира — исследователя истории Земли и Хранителя Памяти Светлого Союза, написавшего в числе прочего и летопись последнего отряда паладинов, — но в какой-то момент его сознание словно переключилось.

Ему привиделось, будто он гоняется за Балианом, а тот постоянно меняет личины, превращаясь то в Шамору, то в Ойгена, то в Михальца, то даже в Иванну Миреллу и, наконец, в носящего почему-то белую маску Гуго Альтера. В своём последнем превращении в Тараса Говерлу враг похитил Эланор и на глазах Эрика принялся отпиливать ей ногу обычной ржавой пилой. Потом он снова обернулся Балианом и улетел прочь на спортивном красном «Порше», оставив Эланор умирать на руках у истекающего яростью Эрика.

Сюжет кошмара резко вильнул в сторону: Балиан сбил случайного путника, шедшего вдоль ночного шоссе. Его машина не улетела в кювет случайно — он сам намеренно столкнул её с дороги, посадил за руль тело несчастного пешехода и хладнокровно поджёг, предварительно облив канистрой масла.

Затем видение переключилось. Эрик узрел туманную картину вероятного будущего. Он в своём глухом чёрном одеянии обнимает любимую Элли — как прежде весёлую, улыбчивую, одетую в её любимом наивном стиле. Он нежно гладит её кожу, перебирает чудесные волосы и целует в губы. Он хочет куда-то позвать её за собой, но она не хочет идти и упорно не даёт ему посмотреть вниз, на её тело. Эрик не слушает Эланор, опускает взгляд и видит, что ниже пояса она превратилась в огромную прекрасную русалку. Эланор горько плачет и отбивается от Эрика, отчаянно боясь, что тот больше никогда не примет её искалеченной. Но Эрик лишь прижимает её к себе ещё крепче и шепчет:

— Ты прекрасна! Какой бы ты ни стала, я люблю тебя. Всегда!

***

Солнце уже начинало лениво пробиваться сквозь плотный утренний туман, когда Эрик наконец очнулся от наваждения. Он внимательно ощупал себя, проверил внутреннюю «гидросистему» — к счастью, никаких утечек «зомбожижи» не обнаружено, да и голова была в полном порядке, разве что мучила сильная, иссушающая жажда. Он до малейшей детали запомнил своё ночное видение и теперь отчётливо понимал, как именно Балиан Дьёр сумел выжить в 1980 году. Тут же у него в памяти всплыл недавний визит в замок Барног и фигура однорукого шута, допрашиваемого Храной.

На часах ещё не было и семи утра. Велетрия крепко спала, и Эрик решил не нарушать заслуженный покой маленького прокурора. Он взял машину и отправился к причалу, где из бортовых аварийных укладок «Эльзы» забрал упаковку DAT-кассет и новенький цифровой магнитофон Tascam DA-P1 в специальной наплечной сумке.

Вернувшись в отель, он на одном дыхании надиктовал кассету с подробным описанием своего сна-анализа и отложил её в портфель с важными документами. Немного подумав, Эрик взял чистый носитель и сделал отдельную запись для Эланор, сделав главный акцент на второй, светлой половине своего видения и дополнив её искренним посланием с напоминанием о своих чувствах. Он аккуратно написал на кассете «6-окт-95» тонким чёрным маркером, отнёс её на стойку регистрации, упаковал в мягкий жёлтый конверт и велел портье срочно отправить курьером по адресу: «Госпиталь Ардлаира, отделение целительства, пятая палата интенсивной терапии, леди Эланор (Фойгт)».

Тут же в лобби он нос к носу столкнулся с Эйданом и Алисой, которые шли за ручку. Оперативники немало удивились его раннему появлению, но ещё больше — его странному гражданскому облику. Эрик без утайки рассказал подчинённым о случившемся и официально сообщил, что временно не является их шефом, поскольку до окончания расследования переведён в ведомство «Теней Шороха». В ответ на это Эйдан твёрдо заявил, что его личное отношение к командиру определяется вовсе не табелем о рангах, системами подчинения или субординацией, а исключительно давней дружбой и уважением. А значит, если будет нужно, они с Алисой в любой момент придут на помощь.

Пользуясь случаем, специальный агент Фойгт уточнил, где сейчас находится Иво Шамора. Тот по-прежнему содержался под стражей в тюрьме Магистрата под круглосуточным наблюдением врачей. Никто в городе до сих пор не мог принять окончательное решение о его дальнейшей судьбе и юридической личности: бывший бургомистр находился под воздействием такого чудовищного количества психотропных веществ, что даже опытные менталисты-квиэли не могли определить, где в его показаниях правда, а где бред.

За этим обсуждением ценной информации Эрика и застала Велетрия. Проспав почти до полудня, без пяти двенадцать она вальяжной походкой вышла из номера, сладко и совсем не по-прокурорски зевая.

— Мельдо Эрион, нам срочно нужно отправиться за кофе, если ты не хочешь, чтобы твой единственный напарник с самого утра набирался портера, — выдала крошечная девушка, поправляя бомбер, и требовательно потянула Эрика к выходу.

Когда они покинули лобби, Алиса и Эйдан снова удивлённо переглянулись, совершенно не ожидая увидеть грозного королевского прокурора в образе бунтующего гранж-подростка.

***

Существо в тюремной камере внешне было точной копией злосчастного Иво Шаморы. Но личность этого человека не имела абсолютно никакого отношения ни к одной из известных Эрику балиановских легенд. Совершенно исчезла заискивающая сутулость, свойственная Шаморе, — заключённый ходил твёрдой и несколько приземлённой походкой человека, привыкшего к тяжёлому, но уважаемому физическому труду.

Тёмные глазки этого несчастного нервно бегали, а раскачанные неизвестной химией нервы не позволяли ему подолгу усидеть на месте. Но когда он всё же немного успокаивался и на несколько минут присаживался на нары, его речь становилась удивительно уверенной и спокойной. Правда, хватало этого затишья минут на пять-десять, до следующего приступа паники.

— Сколько можно вам уже говорить, — он не злился, он искренне, до слёз расстраивался, — я не Иво Шамора! Я Георг Штальверк из Ленасмальта, улица Весеннего полнолуния, двенадцать «Б». И вашего Шамору знаю только по рассказам других следователей.

— И никогда лично его не встречали? — беспристрастно уточнил Эрион.

— Не встречал. Только слышал. Из всего вашего бестиария я видел только Михальца Кастрихи, этого однорукого клоуна. Как я понимаю — это именно он меня напоил, обколол дрянью и бросил в тюрьму!

— Как минимум вас задержали вместе с ним, — добавила Велетрия.

— И где же он теперь? — нервически засмеялся пленник, срываясь на фальцет. — Почему я гнию здесь, а его отпустили?!

— Не волнуйтесь, вас тоже скоро отпустят, — спокойно заверила его девушка.

— Мы купим вам билет до Ленасмальта. Полетите на хорошем дизельном самолёте, — Эрик намеренно сделал чёткий акцент на типе топлива, внимательно проверяя реакцию допрашиваемого.

— Да хоть бы на каком, ради всего святого! — несчастный заскрёб ногтями грудь, зачесавшись от очередного прихода химии. — Верните меня к моей семье! Моя хозяйка, милая Августина, я уверен, там уже с ума сходит!

На этом Велетрия и Эрик попрощались с Георгом и покинули комнату для допросов Магистрата. Теперь оба они ни капли не сомневались, что перед ними не Балиан в очередной гениальной личине, а совершенно посторонний человек.

— Я подпишу ордер на его освобождение, — тихо сказала Велетрия, когда они вышли в коридор. — Пусть возвращается домой.

— Но мы обязательно направим за ним плотный «хвост» — нельзя повторять ошибки, которые мы допустили с Михальцем, — предложил Эрик. — Лично убедимся, что он доберётся до Ленасмальта и вернётся к семье.

— Бедная его Августина... Она ведь, наверное, уже успела мысленно похоронить мужа, — грустно добавила прокурор.

***

После тюрьмы Эрик направил «Ириса» в сторону судебного архива. Ехать было совсем близко, но внезапно Велетрия попросила остановить машину возле одного из местных модных магазинов.

— Мне по вечерам холодно в этой куртке, но я принципиально не хочу доставать своё официальное прокурорское облачение, — объяснила она. — Пойдём, выберем мне что-нибудь потеплее.

Эрик припарковался и послушно сопроводил девушку внутрь.

— Почтенный господин желает что-то приобрести для своей очаровательной дочери? — услужливо и с полупоклоном обратился к Эрику управляющий залом.

— Хочу плащ, тёплый и чёрный, как у «папочки», — рассмеялась Велетрия так, что самому Эрику на секунду стало не по себе.

Эльфийка смерила управляющего таким леденящим взглядом, что бедный торговец тут же бросился за девушками-продавцами, лишь бы поскорее скрыться с глаз этой непонятной и пугающей девочки.

Но то, что Эрик увидел всего четверть часа спустя, поразило его до самой глубины души. В чёрном пальто-тренче, во всё тех же огромных «злых» ботинках и толстых очках, в джинсах и коротком топике — но теперь уже абсолютно чёрных, — она казалась немножко крупнее и выше, чем раньше. Но главное — без привычной тугой косы. С огромной, буйной копной кудрявых волос, длина которых доходила чуть ли не ниже колена, Велетрия теперь походила на грозного маленького ангела возмездия.

— Теперь «это» — твой новый официальный напарник, — победоносно выдала Велетрия, застёгивая пуговицы тренча.

***

Пока Велетрия примеряла новые одежды, Эрик задумался — ощущение незавершённого дела теребило его жилы. По соседству располагался магазинчик электроники, и он внезапно понял, что сделал не так. Он отправил Элли кассету, но как именно она сможет её прослушать?

Так что у Велетрии выдался чудесный шанс проверить, как её новый образ воздействует на окружающих. Продавец магазинчика, молодой парень готического облика, не сводя глаз, смотрел на прекрасную крошечную богиню и её строгого спутника, рядом с ней казавшегося просто огромным.

Он попытался предложить свою помощь, но никак не мог решить, кому из них двоих адресовать её первым. В итоге получилось какое-то невнятное мямленье. Эрион заметил смущение парня и мягко сообщил ему, что смутившая его разум особа зовётся леди Велетрией, а основной клиент — он сам, мельдо Эрион.

— Мисс Велли… — робко попробовал повторить юноша.

— Велетрия! Это имя не сокращается! — прошипела она и тут же мило, почти ангельски улыбнулась. Строгий королевский прокурор явно вошла во вкус и с интересом изучала новые грани своего характера и образа.

Мельдо Эрион отвлёк страдальца от созерцания волос напарницы и попросил подобрать ему миниатюрный DAT-плеер. Молодой продавец-гот бережно, словно священную реликвию, достал из-под стеклянной витрины тяжёлую глянцевую коробку с надписью «Sony Digital Audio Tape Walkman TCD-D3». Рядом легли пара студийных наушников-мониторов и проводной пульт дистанционного управления с монохромным экраном.

— Последний писк земной цифры. Мисс… то есть, леди Велетрия будет счастлива! — юноша торопливо сглотнул, демонстрируя прибор Эрику и изо всех сил стараясь не смотреть на чёрную копну волос, струящуюся ниже колен его прекрасной и пугающей покупательницы. — Шестнадцать бит, сорок восемь килогерц. Никакого сжатия и потерь частот, как на этих новых компакт-дисках. Идеальный, кристальный звук.

— Это не для неё, это для моей супруги, — давая парню призрачную надежду, уточнил спецагент Фойгт. — Добавьте ещё пару запасных аккумуляторов, зарядное устройство и, если есть, адаптер для батареек.

— Вашей супруге очень повезло, мельдо Эрион! — заулыбался продавец. — Если ваша дочка такая красавица, то сколь же прекрасна должна быть её мать! Могу я вам чем-то ещё помочь?

— Да, — кивнул Эрик. — Мне нужны кассеты с музыкой.

— Одну минуту, пройдите к прилавку напротив, вам поможет моя сестра Катрин.

Эрик оплатил покупку и отправился в другую половину магазина. Велетрия тем временем подошла к вконец растерянному парню и потребовала такой же комплект, какой только что взял её спутник. К ещё большему шоку продавца, она достала из внутреннего кармана пальто толстую пачку альвенталеров, чтобы расплатиться наличными.

— Я Олаф, — только и смог выдать юный гот, принимая деньги дрожащими руками.

— Спасибо, Олаф, — одарила его тёплой улыбкой Велетрия и отправилась выбирать музыку под свой стремительно зарождающийся вкус.

Из глубины магазинчика к прилавку с дисками и кассетами выплыла Катрин, такая же готичная, как и её брат. Бледное лицо с контрастным и элегантным тёмным макияжем, огромные голубые глаза с тонкими подводками-стрелочками и модная короткая стрижка делали её внешность необычной и притягательной. Множество серёжек в ушах, проколы в носу и брови придавали её облику определённую пикантность. Она носила подчёркивающую стройную фигуру футболку с рекламой нового альбома «Слепого Стражника». Катрин передвигалась в инвалидной коляске, поэтому её лицо оказалось примерно вровень с лицом Велетрии.

— Олаф сказал, что ты Катрин. Помоги мне выбрать музыку. Пожалуйста, — Велетрия училась улыбаться, и ей это начинало искренне нравиться.

— Привет! А как тебя зовут? Я с радостью помогу, но расскажи, что ты любишь, — приветливо начала Катрин.

— Я Велетрия. Я выросла на нашей традиционной музыке, — она отвела волосы, обращая внимание Катрин на своё острое ухо, — но она мне наскучила. Я хочу чего-то необычного, серьёзного и сложного. Мрачного и величественного. И главное — разного.

— Ммм, — Катрин улыбнулась в ответ. — Кажется, нам придётся повозиться. Но я смогу тебе помочь. На чём ты будешь слушать музыку?

— Вот на этом, — Велетрия показала увесистую коробку. — Тут, кажется, нужны кассеты.

— Это не простые кассеты, они называются «DAT». Запомни, пригодится, когда будешь покупать новые. На Земле, говорят, они не очень прижились, но у нас потихоньку входят в моду, и выбор сейчас большой.

Катрин отъехала от прилавка, чтобы набрать коробочки с кассетами под запрос Велетрии, и у Эрика похолодело в душе. Он увидел, что у Катрин нет обеих ног: лишь небольшие аккуратные бугорки выступали вперёд под тканью брюк там, где они должны были быть. Наверное, такие же, как теперь справа у его Эланор. Его холодное сердце защемило от боли, но тут же в нём вспыхнула надежда: если эта обычная девчушка может быть такой весёлой и приветливой, то его прекрасная валькирия точно справится!

Катрин вскоре возвратилась и высыпала на прилавок около двух десятков кассет — от земной классики Баха и Бетховена до современного дарквейва, синти-попа и готик-рока.

— «Софт Селл», «Депеш Мод», «Систерс оф Мёрси», «Баухаус» и «Дед Кэн Дэнс». И, конечно, все четыре альбома «Лакримозы» — они мои любимчики! — Катрин ловко перебирала глянцевые пластиковые коробочки, выстраивая из них ровные, плотные башни прямо перед Велетрией. — Раз ты ищешь что-то по-настоящему серьёзное, глубокое и величественное, начни с The Sisters of Mercy и их альбома «Floodland». Там такой плотный, загробный бас и готический орган, что дух захватывает. А если нужно совсем сложное, многослойное, полное трагизма и скрытого Света — включай Dead Can Dance. Это австралийцы с Земли, они смешивают средневековые церковные песнопения, этнические барабаны и такой оперный вокал, что кажется, будто ты стоишь посреди заброшенного собора в полном одиночестве.

Велетрия заворожённо смотрела на кассеты, её пальцы аккуратно коснулись пластика. Эта музыка идеально подходила её настроению — мрачному и исполненному той боли этого мира, которую всю свою недолгую жизнь наблюдала крошечная девушка-прокурор.

— Прекрасная леди, — восхищённо обратился Эрик к Катрин, — помогите теперь, пожалуйста, и мне. Мне тоже нужны DAT-кассеты. Немного старого доброго диско и побольше задорного «тяжеляка».

— О, сэр, да вы знаете толк! — обрадовалась девушка и от приятного обращения, и от интересного запроса.

Она снова ненадолго укатилась в глубину стеллажей. В это время в магазин забежал молодой гвардеец с букетиком поздних тюльпанов. Положив цветы на прилавок возле Эрика и увидев, что Катрин работает в другой стороне отдела, он весело крикнул ей:

— Катрин! Я сегодня заканчиваю в шесть. Давай, наконец, погуляем!

Катрин обернулась, увидела смущённого гвардейца и букет на прилавке. Она снова лучезарно улыбнулась.

— Игор-Викториус, ну как я могу отказать вам в пятый раз подряд! — смеясь, отвечала Катрин, не отрываясь от поисков. — Погуляем, но только не у Озера, я там быстро замерзаю! И чур не лезть целоваться прямо сразу!

— Катрин, обещаю: никакого Озера! — донёсся бодрый голос гвардейца. — Пойдём в новый бар «Грустная русалка с планеты Джамблей». Говорят, там круто, и обещают каких-то особенных гостей из Ленасмальта!

— Звучит заманчиво, жду тебя в половину седьмого! Олаф закроет лавочку за меня!

Вскоре Катрин вернулась с ещё одной стопкой кассет. Тут были «Модерн Токинг», «Арабески», «Роксетт», «Слепой Стражник», «Раммштайн», «Ин Экстремо» и ещё несколько неизвестных Эрику исполнителей. Кажется, в кучку случайно затесались даже «Джой Дивижн» и любимая Катрин «Лакримоза». Эрик, практически не глядя, взял всю стопку из одиннадцати кассет — «эльфийское число, счастливое», отметил он про себя.

Расплатившись и попрощавшись, они с Велетрией вышли на улицу. Перед тем как отправиться дальше, напарники зашли в располагающийся по соседству офис «Скоростной Почты Шаманата» — более надёжной и шустрой, чем неторопливая официальная «Почта Короны», — и отправили увесистую посылку для Эланор в госпиталь Ардлаира.

***

В судебный архив они уже опоздали, но был ещё один важный адрес, который следовало посетить немедленно. Успевший остыть за время долгих походов по магазинам мотор «Ириса» довольно взревел, и элегантный автомобиль плавно покатился по уютным улочкам Вестерстеда. Ранние осенние сумерки уже сгущались над городом, а с озера начинал наползать пока ещё лёгкий туман. Натриевые фонари заливали улицы густым оранжевым светом, создавая неповторимую атмосферу тёплого предзимнего умиротворения.

— Эрион, ты заметил? Ноги Катрин? — внезапно спросила Велетрия, не отрывая взгляда от пробегающих за окном витрин.

— Да. Заметил, — грустно вздохнул Эрик.

— Не грусти. Она такая... я не знаю, наполненная жизнью, что ли, как немногие из нас. Она дала мне надежду, что и Эланор сможет остаться прежней. Я очень боюсь, Эрик, что она изменится внутри.

— И мне страшно, милая Велетрия... — прошептал он. — И мне.

***

«Ирис» остановился возле дома на шоссе Ликерран, 1589. Его уже раза три обыскивали следователи — и обычные гвардейцы, и Гвардия казначейства, и даже немногословные ребята из «Теней Шороха». Особняк казался абсолютно необитаемым и заброшенным.

Возле дома на размокшей земле отпечаталось множество следов машин, но одни отчётливо выделялись на фоне прочих — широкие, но без выраженного внедорожного протектора. Скорее всего, здесь разворачивался какой-то большой седан или лимузин из новейших земных моделей. Таких машин у государственных служб Альмарны отродясь не водилось, да и среди эльфийской аристократии современные минималистичные и «обмыленные» кузова совершенно не прижились.

Эрион и Велетрия достали фонари и отправились внутрь. Впрочем, приборы не очень пригодились: Велетрия уверенно щёлкнула выключателем в прихожей, и под потолком послушно зажёгся свет — дом пока не стали отключать от центрального электроснабжения. При ярком сиянии ламп на покрытом пылью полу проявились чёткие следы. Старые отпечатки сапог оперативников уже успели покрыться свежим серым налётом, но среди них змеилась одна цепочка — абсолютно свежая.

Эрик медленно прошёл по этому следу. Он вёл прямиком в гостиную, к большому письменному столу. На нём лежал одинокий белый лист бумаги. Эрик взял его в руки. Благородным, убористым каллиграфическим почерком там было выведено послание, адресованное лично ему:

«Ужасающее порождение нечистой силы, именуемое Эриком Фойгтом! Я не прошу и не обращаюсь к тебе, я требую, чтобы ты немедленно оставил меня в покое. Сколько уже раз ты дерзко нарушаешь моё право — исконное право аристократа, уроженца этого мира, на свободный выбор занятий? Не тебе, не-мёртвому пришлому недоумку, тягаться со мной. Ты погубил Балиана Дьёра фон Барнога, Иво Шамору, Михальца Кастрихи и даже Тараса Говерлу. Ты обрёк мою сестру Иванну на вечную каторгу и скорую смерть. И теперь я требую: уйди с моего пути, несчастный! Ты уже жалеешь о содеянном, но можешь пожалеть ещё больше.

Гуго Альтер.

P.S. Прыг-скок, сочная пышка, прыг-скок».

***

Исказившись в зловещей гримасе, Эрик поднял глаза и внезапно обратил внимание на старое зеркало, висевшее на противоположной от стола стене. На нём жирным чёрным маркером была оставлена свежая надпись. Держа в руках бумажное послание, зомби обошёл массивный стол и подошёл поближе, вчитываясь в неровные буквы.

«Керогсгрен, Дизелькатан, 12. Апартаменты № 7», — гласила надпись, а рядом красовалась издевательски набросанная машущая ладонь.

Эрик молча переписал адрес в свой рабочий блокнот, затем достал из дорожного саквояжа «Кодак» и сделал несколько чётких снимков: отпечатков шин на улице, бумажного послания Альтера и угловатых букв на зеркале. Только после этого он передал лист Велетрии.

Не произнося ни слова, напарники вышли из особняка, намеренно оставив свет в комнатах включённым.

— Жаль, в «Ирисе» нет телефона, как в том лондонском «Рейндж-Ровере», — негромко сказала Велетрия, когда они отъехали от дома на безопасное расстояние. — Надо будет сразу по прибытии в отель позвонить в Магистрат и попросить установить за этим местом скрытое круглосуточное наблюдение.

— Согласен. На Альмарне пока ещё не внедрили подобную мобильную систему связи, — глухо отозвался Эрик, крепче сжимая руль. — Но то, что здесь нет рации, сейчас скорее к лучшему. Нас по крайней мере никто не сможет подслушать.

— Ты прав, Эрион, — задумчиво проговорила Велетрия и потянулась к приборной панели, чтобы включить радио.

Приёмник зашипел, пока она крутила тугие ручки настройки, но очень быстро поймал устойчивую волну. «Тяжёлый Вестерстед», — загробным голосом прозвучал фирменный ночной джингл радиостанции. Сразу после короткого рекламного ролика бара «Грустная русалка с планеты Джамблей» из динамиков полилась протяжная, мрачная и болезненно знакомая музыка.

Машина на огромной скорости мчалась к городу сквозь плотную вечернюю мглу и сгустившийся туман, лениво расползавшийся по сторонам от дороги. А по радио надрывно и отрешённо пели «Джой Дивижн»: «Love will tear us apart...» — Любовь нас разлучает.