Эрг Ноор, взлом Вселенной

Глава 1. Пробуждение

Я сначала и не понял, что к чему, в первые минуты. Потому что привык, когда тело плохо слушается, и всё болит. Инвалид же второй группы. Был в прошлой жизни. Когда меня звали Короткевич Владимир Михайлович.

В тот вечер, последний в прошлой жизни, когда во всей республике бурлило после выборов, вышел из своей девятиэтажки и увидел во дворе пару машин ОМОНа. Как раз надо было ехать на работу в ночную смену. В сердце ёкнуло, но нельзя было дома оставаться, и я по отмостке попробовал пройти. И ко мне сразу бросились бойцы. Я поднял руки, а мне в грудь ботинком прилетело, головой об стенку ударился. Руки за спину в наручники и спросили:

- Куда шёл?

- На работу, на станцию метро “Пушкинская”.

- Врать нехорошо.

И избили ногами и дубинками.

Уже после доставки дежурному сказал:

- Ваши бойцы психи конченые. Я на работу ехал, в ночную, а со мной так.

- Оскорбление сотрудников при исполнении. Ребята, чего ж вы с ним так нежно? – сказал капитан.

Очнулся в реанимации. И вылечить не смогли. Потом срок дали за оскорбление сотрудников при исполнении, домашняя “химия” по состоянию здоровья. Вторая группа инвалидности. Попробовал подать иск, а, оказывается, нет такого закона, по которому можно было бы привлечь за пытки и чрезмерное применение силы к арестованным. Был, да отменили.

Жил я в своей квартире, еле ходил, да и внутренние органы с позвоночником после множественных ушибов не восстановились. Интернетом запретили пользоваться чуть менее чем полностью. Единственное, что разрешалось, это под присмотром уплачивать удалённо коммунальные услуги и заказывать еду на дом. И всё. По несколько раз в день заглядывали гости в погонах, часто и ночью приезжал наряд ОМОНа с автоматами проверить, будили и проверяли. Проверяли обязательно холодильник, есть ли там пиво или водка, могли колбасой угоститься без спроса. Пить пиво в принципе уже не мог, одну почку удалили. Про дорогие сорта забыть пришлось. Дешёвые вареные колбасы и сосиски. Пенсия маленькая к тому же. Но и кушать меньше стало надо, потому что малоподвижный образ жизни. Видеться можно только с близкими родственниками. На улицу ходить только вопределённые часы, а мне проблема была дойти до ближайшего продуктового магазина с банкоматом. А если не в магазин, то я сидел на лавочке внутри своего квартала.

Не жил я, а доживал, хотя до пенсии по возрасту далеко. Дочь в Москве училась, а с женой в разводе. Сын работал по распределению в одном из посёлков. Потому что заняться особенно и нечем было. Готовка еды, иногда уборка и около часа прогулка в своём квартале советских многоэтажек среди уже выросших деревьев, заменявшая на полшишечки выезды на природу. Телевизор сильно ограничили, можно было смотреть только белорусские и условно белорусские телеканалы типа ОНТ, это гибрид из российского канала ОРТ, на котором часть эфирного времени заменили на белорусские телепередачи. Газеты бумажные я не выписывал, ибо то, что можно было выписать, по уровню сильно уступало газете “Комсомольская правда”.

А так я большую часть времени читал бумажные книги. Запас был так себе, но со мной друзья и знакомые делились своими библиотеками. Свою именно так насобирал. Стал благодаря инвалидности и судебному запрету на Интернет одним из немногих жителей Минска, кто читает в основном книги на бумаге, а не с электронных устройств. Знаю, что меня некоторые осудили, в основном, россияне, с завода передали, что на очередной лекции по идеологии меня привели в пример как преступника. Мне объяснили, что слова Мвен Маса про “Быков” неприменимы про Александра Лукашенко, ибо он, по данным политологов на зарплате от его Администрации Президента РБ, является народным лидером, но уже ничего не сделать. Тех самых политологов, которые считают народ бандеровской Украины братьями по разуму русскому народу.

Но именно так, как вышло, благодаря белорусской милиции я стал поклонником бумажных книг в эпоху, когда расцветал сайт АвторТудей, затухал Самиздат, процветали и другие книжные сайты. Читал разные книги. Например, в школе книгу Максима Горького “Мать” не прочитал, а теперь прочитал. И подсел на фантастику. Самую разную, начиная от Жюль Верна и заканчивая такими современными авторами как, например, Михаил Михеев и Михаил Николаев.

Мне натащили столько всяких книг, что коллекция фантастики была одной из лучших в Минске, книжники то нонче смарфоны используют за малым исключением вроде меня.

Полные собрания сочинений Ивана Ефремова, братьев Стругацкий, Гуревич, Кир Булычев, Александр Беляев, Александр Казанцев, Сергей Снегов и ряд других одних только советских фантастов. Включая даже малоизвестного Владимира Шитика. Вот кто читал его увлекательную замечательную повесть “Последняя орбита”? А я прочитал. И разбирал много знаковых произведений сам для себя. “Обитаемый остров” Стругацких, например, вызвал у меня очень неприятные впечатления после книги “Последняя орбита”, как просроченный зельц после хорошего шашлыка. Или ошибки ключевых фантастических романов Ивана Ефремова? Я много переживал за людей с Земли будущего и много думал, а что не так в их действиях. Что Фай Родис, что Эрг Ноор, много дров наломали. Чего ж было не думать, если сменным мастером приходилось и с разными людьми вопросы решать, и в технические тонкости вникать, а тут пропала нагрузка на мозги.

И меня действительно порадовало то, сколько иностранной фантастики принесли. Многие на меня обидятся, но единственная страна, которая обогнала Советский Союз, это США времён Холодной войны. Артур Кларк, Роберт Хайнлайн, Пол Андерсон, Рэй Брэдберри, Клиффорд Саймак, Айзек Азимов, Лари Нивен, Роджер Желязны, Гарри Гаррисон и многие другие. Это океан литературы. Жаль, что американцы как источник литературы протухли после этого легиона гениев. В отличие от Российской Федерации, в которой после распада СССР произошёл второй расцвет фантастики. Причём конкуренция такая, что многие авторы малоизвестные, хотя мастера космической фантастики. Например, Мартин Энве.

В общем, у меня, инвалида, которому отрезали Интернет, главным удовольствием в жизни на годы стала огромная коллекция классиков фантастики, и чтение, и моделирование в голове, что герои делают правильно и неправильно, и в чём авторы правы и неправы. Я, запёртый чуть менее чем полностью, в своей квартире и без Интернета, как будто открыл калейдоскоп прекрасных миров, глядя на них через бумажные страницы книг.

Но однажды беда случилась. Купил по красной цене сосиски, скушал с гречкой, и вышло то, что вышло. Понос из-за немного просроченной продукции, дальше я лежал с дикой болью в животе. Много ли надо, если в реанимации лежал с отбитым ливером? Кое-как добрался до телефона и вызвал Скорую помощь. Сознание уже в машине потерял.

***

Очнулся и сразу я не понял, что было. Всё тело болит, и как ватное, слабость. Подумал, что в больнице. В конце концов, открыл глаза и понял, что не в больнице. В капсуле какой-то. На автопилоте вылез, принял душ, вытерся и лёг на кровать, включив электромассаж. И тут в голову пришло имя, Эрг Ноор.

Моё сознание медленно прояснилось, и оглядел себя. В какой-то каюте нахожусь, с терминалом компьютера, стол, шкаф, пара стульев. Оделся, как заметил, в довольно узкий, но не обтягивающий спортивный костюм и мягкие туфли на липучках. Водолазка нижним краем прилипла, как две магнитные ленты, к поясу штанов. Мужской вариант с узкими спортивными штанами, женский с леггинсами. Оба варианта, как я понял, псевдокомбинезон. Почему так? А потому что брюки и узкая куртка сцеплены вместе, как в комбинезоне, но поясами, которые прилипают друг к другу, а отодрать просто, если надо, например, в санузле присесть. Очень удобный костюм. Попробовал приседать, так сзади спина вообще не обнажилась, брюки и водолазка остались в сцеплении. Но когда потянул пояс штанов рукой в сторону, магнитные, или какие там, ленты отцепились. Отпустил руку, и снова сцепление. Спину так не застудишь, даже если шнурки завязывать стоя, и не сгибая колени.

Возраст ныне формально немного меньше шестидесяти, но ощущаю себя лет на тридцать пять от силы. Глянул в зеркало, крепкий спортивный мужик, коротко стриженый брюнет с проседью. А память подсказала, что попал в тело Эрг Ноора, и многое сохранилось. Попал как на место водителя в машину с автопилотом. Есть знания, навыки, рефлексы и шаблоны действий, но окончательное решение за мной. Причём, если расслаблюсь, действую как прошлый владелец тела, как боксёр в анекдоте.

Сходил в столовую местную. Взял на завтрак овощное пюре с маленькими кусочками чего-то вроде высушенной до упора колбасы по домашнему, и восстановленного сока из смеси фруктов. Вспомнил про корабельную оранжерею. Начал кушать, и тут ко мне подошла рыжая девушка в серой водолазке с чёрными матовыми леггинсами.

- Приятного аппетита. Как обычно, хорошо прошло пробуждение? – спросила она.

- Могло быть и лучше, я же не мальчишка, - я ответил на автомате и вспомнил, кто она. – Низа, говорят, иногда пробуждается память о прошлых жизнях и прошлом опыте. Что-то такое со мной вышло, но смутно.

- Луме скажи, да сам же знаешь. Пойдём на центральный пост, - ответила Низа.

Девушка была стройная с в меру маленькими грудями и стройными ножками, роста среднего. Сейчас, когда тарелку и стакан из скользкого материала помыл, обняла, и мы, взявшись за руку, пошли. Посуда отмылась очень легко. А Низа Крит, как я почувствовал, для худощавой женщины была сильная как мальчишка.

Пел Лин, как и я, крепкий смуглый мужик с проседью в чёрных волосах, дежурил за пультом вместе с девушкой типа айдол, очень красивой азиаткой. Само управление было двойным. Работали на сенсорной панели управления, и с огромным экраном вроде плазменного телевизора, а всё было продублировано архаичной техникой, способной чуть ли в упор пережить электромагнитный импульс ядерного взрыва. Даже был механический компьютер.

На основном экране спереди и слегка сбоку виднелось яркая алая звезда. Я сел на кресло командира и проверил все параметры. “Тантра” выполняла маневр торможения. Все показатели были в норме.

- Не отзываются, - заявил опытнейший астронавигатор. – Думаю, надо увеличить мощность сигнала и частоту сообщений.

- Мы же к Зирде идём. Рано или поздно услышат и ответят, если хотят и могут.

- А если у них слабый приёмник, - Ингрид Дитра спросила.

- Значит, позже свяжемся. Прошло семьдесят лет. Если бы могли восстановить дальнюю связь, то уже было бы сделано. Прилетим и разберёмся. Посидите и подумайте, что нам даст усиление сигнала в этих условиях. А мы пока вас сменим, - я ответил.

Смена ушла, а мы стали дежурить. Занятие невероятно скучное. Переговаривались между собой, и тут рыжая ляпнула:

- А ты изменился, немного по другому сейчас ведёшь.

- Далёкое прошлое всплыло. Нельзя его принять без того, чтобы самому не измениться, - я заговорил и решил сменить тему. – Плохо очень, что у нас творится в межзвёздных полётах. Мы топчемся на крохотном пятачке диаметров в несколько десятков световых лет. А ведь на заре космических полётов, в первые десятилетия уже мечтали о полётах на миллионы световых лет за месяцы, не годы. Даже была целая группа фильмов “Звёздные врата” о том, как через специальные кольца отряды ходили на другие планеты по всей Галактике.

Потихоньку ей рассказывал про сериал, обсуждали. Пообедали по очереди. Потом Пел Лин и Ингрид Дитра подошли и слушали. Время от времени пробовали вызывать Зирду, но без всякого отзыва. Чего я и ожидал.

Когда дежурство закончилось, я прошёлся по всем помещениям звездолёта, чтобы вспомнить и заново ощутить всё. Низа со мной гуляла, рассказывала, что к чему. В спортзал сходили и позанимались час с лишним, пока не вымотались. И в душ, конечно. Это не МКС с невесомостью, но тоже спорт нужен. А потом, уже в моей каюте, спросила:

- Кто ты такой?

- Почему спросила, дорогая? Не боишься меня наедине спрашивать? – я удивился, что быстро раскрыли.

- Мы же все всех тут изучили. А ты не он, но похожи. Настоящий Эрг Ноор ни разу не говорил про Звёздные врата, всерьёз и не надеялся, что будет возможность летать быстрее света. А ты уверен, что к этому придём. И по мелочи ещё. Например, больше меня разглядываешь, - стоя у дверей, говорила рыжая.

- И что с этим делать будем?

- Как так получилось? – Низа спросила.

- Понятия не имею. Как и что с сознательной частью души Эрг Ноора, бессознательная осталась. Жил, работал на низших инженерных должностях. Мечтал о космосе, книги читал, фильмы смотрел, но всерьёз не надеялся. С женой развёлся, но детей получилось вырастить. И по меркам моей эпохи ты очень красивая, я влюбился легче, чем в жену, - я рассказывал и наблюдал за астронавигатором, а она за мной.

- Понятно… - протянула она и неожиданно спросила. – А что с Зирдой, ты знаешь?

- Нет больше их цивилизации. Почему, я не знаю. Будем разбираться.

- Точно знаешь?

- Что-то знаю, что-то нет. Причин гибели точно не знаю. Давай ко мне, красавица, - я ответил.

Подошла ко мне рыжая, посмотрела в глаза, положила руки на плечи и неожиданно обняла меня ногами за талию. Лица наши сблизились, и по какому-то бессознательному порыву мы стали взасос целоваться. Оторвались друг от друга только для того, чтобы раздеться. Низа оказалась на удивление выносливой, долго занимались плотской любовью. Заснули вместе.

***

В следующие дни я, кроме дежурства за пультом, освежал знания о звездолёте. И малый планетолёт облазил, и скафандры, и всяко разное. Ту же систему жизнеобеспечения и биологической защиты. И от всех, кто не в анабиозе, потребовал то же самое. Особенно средства для высадки на планету. Служебную и техническую литературу изучал в свободное время. Причём даже во время дежурства в центральном посту.

Посмотрел я на то, как вспоминает работу со скафандрами вся наша четвёрка, и приказал всех разбудить. Пур Хисс, астроном, стал ворчать:

- Нас же на Земле хорошо обучили. Мы допуски все получили по итогам экзаменов.

- Напомнить, сколько лет назад это было? Откуда мне знать, на сколько процентов ты это забыл, насколько уменьшилась твоя скорость выполнения всех операций? – я спросил этого мулата. – Моё командирское решение таково. Все вспоминаем и проверяем владение техникой и оборудованием, предназначенным для выхода в космос и на планеты. Кроме того, надо хоть как-нибудь изучить язык Зирды. Если там большие проблемы, придётся разбираться.

Тренировались все. Причём я оказался не из лучших. Но освежили знания все, и даже пошло дело с изучением языка Зирды. Тут процессом командовал Пел Лин, он у нас не только астронавигатор, но и лингвист, в свободное время пытавшийся расшифровать таинственные надписи с планет Центавра. По ходу дела возник вопрос об использовании техники этой планеты.

- Если там какая-то эпидемия, то её использовать вообще нельзя будет. И техника зирдян отсталая, может, в негодность пришла, - возражал мне биолог Эон Тал.

- Зато, если исправная, бросить будет не жалко. Так проще, если на планете была пандемия, - я объяснял. Тяжеловато с ними. Энтузиасты и вроде умные, да неосторожные. Не сталкивались с нашими инспекторами по технике безопасности.

Сама планета не отвечала, как я и думал. А алая звезда по мере приближения росла в размерах. Тормозили, кстати, не насилуя двигательную систему. Еды у нас хватало, времени тоже. Ну, как сказать, учили язык несчастной планеты. И изучали её параметры, культуру и технику. Информации было маловато, всю перебрали.

Да, не рассказал всего про звездолёт. Повседневной одежды запас большой, но используется два комплекта в щадящем режиме, один из комплектов в стирке и сушке. Сантехника вся автоматическая, ремонт большая редкость, и просто всё. Например, все трубы толстые как чугунные и из какого-то алюминиевого сплава, который коррозии не поддаётся. Два туалета, в один из которых вход прямо из центрального поста. Аж три душевых кабинки.

Продукты делились на сушеные и замороженные. Часть воды с собой везли в тех же замороженных мясе и рыбном филе. В соках замороженных. Кто-то умный решил, что вместо того, чтобы тащить с собой воду в цистернах и сублимированную еду, лучше часть баков для воды использовать для хранения замороженной и законсервированной еды. Ну и оранжерею, конечно, устроили на звездолёте. Думаете, сильно большая была? Малая смена вахтенных, это два человека, остальные в анабиозе. Большая вахта это две пары, в сложных условиях обычно. Большая вахта это пары из астронавигатора и помощника. Ну сколько надо, например, кабачков из оранжереи на четырёх человек, если больше всего калорий тратится за сутки в тренажёрном зале? Два небольших в сутки на четырёх. Вот задача ради интереса. Полёт на двадцать, пусть тридцать лет. Экипаж двенадцать человек. Вахта четыре человека. Чтобы все были пробуждены, времени один год. Полсотни тонн продовольствия хватит, не считая воды.

Есть тут ещё кают-компания, она же библиотека, для совещаний, просмотра фильмов. Есть настольные игры. И у каждого в каюте компьютер, где тоже можно и играться, и читать, и музыку слушать, фильмы смотреть и прочее. Стены, потолки и даже пол отделаны цветными панелями, картинами и даже лампами так, чтобы приятнее тут жилось годами. Всё-таки субсветовой звездолёт это гибрид общежития и очень комфортной тюрьмы.

А тем временем яркая алая звезда на экране сменилась алым диском, и мы при максимальном увеличении уже видели крохотный диск планеты. И никакого отклика на наши сигналы.

Глава 2. Над Зирдой

“Мы к планете приближались, нас ловили на прицел. А в наушниках смеялись “Улетай, покуда цел!””. В голове эти строчки крутились. И кто ж это мы? Вот список.

Астронавигаторы:

Эрг Ноор (начальник экспедиции).

Низа Крит

Пел Лин

Астрономы:

Ингрид Дитра

Пур Хисс

Цезарь Чехов

Механики-инженеры:

Тарон Лайк

Кул Либин

Электронные инженеры:

Кэй Бэр

Элис Возняк

Специалисты:

Бина Лед, геолог

Эон Тал, биолог

Лума Ласви, врач

Ионе Мар, учительница ритмической гимнастики, распределитель питания, воздушный оператор, коллектор научных материалов{, фильмов и книг}

Причём это основные профессии, а есть и дополнительные. Например, Пел Лин является лингвистом, специализирующемся на инопланетных языках, а Ингрид Дитра композитор. И вот сейчас мы собрались, чтобы что-то решить. В библиотеке для начала поделились успехами в тренировках с техникой для высадки. А потом стали обсуждать молчание планеты. Особенно сильно спорили Пур Хисс и Эон Тал. Я слушал, слушал, а когда услышал версию, что могла быть катастрофическая вспышка солнца, заявил:

- Займёмся перехватом высотных спутников. Сначала в точках Лагранжа Зирды, а потом аналоги наших геостационарных спутников. Наши электронные инженеры изучат их электронную начинку и дадут своё заключение. Если найдёте автоматическую обсерваторию контроля звёздной активности, будет замечательно.

Подвели мы “Тантру” в нужную область орбиты Зирды. Причём Пел Лин так сманеврировал, что чуть ли не в скафандрах можно было подбирать группировку аппаратов. Но вывели малый планетолёт и, оглядывая местную технику, сначала сортировали космические аппараты, пробовали так. Ни одного нового не нашли. Зато нашли нечто вроде аппарата, предназначенного регистрировать всплески гамма-излучения. Не знаю, чем отличается от “Спектр-РГ”, но аппарат явно на порядок здоровее. Солнечные батареи явно дохлые, защитное покрытие как погрызенное из-за микрометеоритов. Кстати, даже без них установка была ненамного меньше железнодорожной цистерны.

Наши инженеры вчетвером раскурочили аппарат. Оказалось, что там есть бронекапсула с защитой от радиации. И когда её сумели вскрыть, то нашли продублированный компьютер хранения данных. В случае потери связи его можно было вытащить и снять напрямую информацию и посмотреть на экране. Запустили и стали просматривать данные по активности звезды Зирды. Пел Лин переводил увиденное. Информации было много, но нас интересовали конкретные годы, когда планета замолчала. Что интересно, сама космическая обсерватория работала ещё два с лишним десятка лет после катастрофы, всё записывая на свой сервер.

Нашли мы таки мощный всплеск гамма-активности в нужное время. Но он со стороны пришёл. Их солнечная обсерватория с других сторон, кроме как со звезды, фиксировала плохо, но была и такая возможность. Причём сигнал шёл со стороны самой планеты!

Я как раз приседал в спортзале, с Низой у себя на плечах. Все ж тренажёры были заняты, сам настоял и пример показывал. И тут позвали. Заходим в лабораторию, а мне и показывают всплеск. Кэй Бэр говорит:

- Не понимаю, как такое может быть, но он достаточно мощный, чтобы представлять опасность для всей Зирды.

- Он один был? – я интересуюсь.

- Не один, раньше ещё такие были, но слабые.

- И сколько времени длился?

- Несколько суток.

- А можно подробнее, поминутно? – я заинтересовался. Увидел и спросил:

- Это как так? Очень странная активность.

- Почти ровный сигнал. Сначала по нарастающей, потом равномерно, небольшие колебания, и затих. Но вы правы, ненормально мощный для планеты, - говорила ещё одна красавица восточного облика, Элис Возняк.

- Я не знаю точно, какой импульса гамма-излучения дают в космос взрывы бомб на основе урана, плутония и дейтерида лития. И они разной мощности были. Но во время протекания ядерных реакций в центре взрыва таких бомб действительно будет такой импульс, а потом мощность излучения падает по экспоненте, - я сказал наугад и добавил. – Да, такая мощность характерна. Меня другое удивило. В случае войны с массовым применением такого оружия мы получили бы несколько тысяч отдельных всплесков гамма-излучения в течение нескольких часов. Чего не вижу. Можно подробнее график?

Сделали мы разбивку буквально по секундам. Да, колебания кой какие были. Но не было пилообразного графика мощности с множеством пиков. Вот что это за хрень такая? Всей оравой собрались в библиотеке, чуть мозги не вывихнули, пытаясь понять, что это было? И народ приуныл заметно, надеялись ведь, что цивилизация живая.

***

Земле со спутниками не повезло. Но, смотря с кем сравнивать, у Венеры и того нету. У нашей родной планеты во времена ранней индустриальной эпохи был только один спутник, да и тот гигантский и далёкий. Нонче же шла подготовка к буксировке к Земле одного из крупных астероидов, чтобы посадить на орбиту средней высоты. У Марса два маленьких спутника, как оказалось потом, из смеси камней и льда.

Зирде повезло. У неё оказался спутник средней величины, как второй и третий спутник Нептуна, немного меньше знаменитого Мимаса. Люди эпохи субсветовых звездолётов плохо себе представляют, но тогда, когда в космос летали на керосиновых ракетах, это невероятно важно. Близость к планете, ускорение свободного падения несколько сантиметров на секунду в квадрате и обилие метеоритного железа с рядом других ценных минералов делает планетоид такой величины невероятно ценной промежуточной базой для полётов к другим планетам. Луна, увы, слишком далека и тяжела для этого. А Фобос и Деймос имеют слишком маленькую силу тяжести и бедноваты на полезные минералы.

Потому не стоило удивляться тому, что спутник Зирды оказался богат разными зданиями и сооружениями. Рудники, жилые комплексы, заводы, причалы, электростанции и тому подобное. И мы всё снимали с орбиты, составляя карту спутника. Н-да, всё там оказалось немного не так, как в романе “Туманность Андромеды”. Один главный космопорт и несколько вспомогательных. По сути простые причалы без нормальной инфраструктуры. И вроде всё заброшено.

***

— Если на планете катастрофа, то никаких шансов на получение анамезона у нас нет. Облёт планеты на небольшой высоте и тем более приземление уменьшат наш резерв планетарного горючего. Кроме того, неизвестно, что случилось. Могут быть мощные излучения, которые погубят нас, - заявил Пур Хисс.

- Это очевидно. Ради установления этого факта не стоило “Тантру” отправлять. Если мы просто улетим, зря потратили анамезон, - я ответил.

Ладно, пока оставим в покое спутник. Решили саму планету из космоса обследовать. Мы пошли на снижение и с гагаринской высоты полёта начали осмотр Зирды. Моря, горные хребты, очертания берегов, всё осталось, как есть. Инфракрасные приборы показали, что температура верхних слоёв атмосферы в норме. Планета молчала, как и сам её спутник, название Жоко.

- Ионизация стратосферы выше нормы! – доложил Цезарь Чехов.

- Делать замеры постоянно, наносить на карту планеты. Нам надо установить зоны с повышенной и пониженной ионизацией, - я отдал команду, подумал и добавил. – Наносите на карты места расположения городов и обязательно крупных электростанций.

Одновременно мы делали сверху снимки больших городов и объектов инфраструктуры. Везде заброшенные в той или иной мере разрушенные здания. И растительность тёмного цвета.

Сутки с лишним картографировали объекты планеты. Сбросили на одну агломерацию капсулу с беспилотником. Это аппарат, который с орбиты спускается в атмосферу, тормозя об воздух, а потом раскрывается, и из него вываливается и раскладывается разведывательный беспилотник. И потом летает этакий самолётик за счёт солнечных батарей и аккумулятора, занимаясь разведкой. Причём я выбрал мегаполис около одной слабозаселённой местности вроде Алеппо или Каира. Были на то соображения.

Аппарат спланировал прямо в город и там летал на разных высотах. Снимал и рассыпающиеся здания, и наземную технику, и всякие сооружения. Воздух был в норме, только радиоактивность повышенная. И везде какие-то растения вроде чёрных маков. И с цветами, и без цветов примерно одинаковые растения. Специально завели самолётик в характерную прогалину между высоток, где должен быть парк. Там должны были расти деревья, а их нету. Летал аппарат долго, в конце концов, перевели в режим конвертоплана и посадили на относительно целую высотку.

Потом изменил траекторию полёта звездолета. Орбита стала не широтной, вдоль экватора, а меридиональной. Народ наблюдал непрерывно за поверхностью планеты. Мне даже пришлось приказать отдыхать по очереди, ибо глаз замыливается. Ионе Мар, наша и тренер, и подсобный работник, сейчас работала официанткой, разнося по рабочим места еду и моя посуду.

Не везде были чёрные маки. Мы видели и полярные шапки с арктической пустыней, и безжизненные холодные или засушливые горы, и песчаные пустыни. Но, вот же какая беда, что на месте экваториальных лесов, как у реки Амазонки или в юго-восточной Азии, что на месте тайги, да даже в тундре они росли. Эон Тал, наш биолог, только головой качал и удивлялся, как же так, почти один и тот же вид растительности везде доминирует. Разве что лишайники арктических и жарких пустынь не вытеснил.

- Надо улетать, мы на планете ничего полезного не найдём. Бесполезно тут кружить, - буркнул Пур Хисс. – Тем более там бесполезно искать анамезон.

- Я уже начинаю жалеть, что согласился взять тебя с собой, - я недовольно сказал, а потом добавил. – Низа, будь добра, подготовь вместе с Тароном бомбовую станцию с наземным дроном. Потом сбросим поближе к нашей птичке. Имейте в виду, я планирую немного поиздеваться над местной флорой в рамках эксперимента.

Аппарат приземлился на одной из площадей города, где уже был наш спящий беспилотник. Мы подняли самолётик, а тем временем аналог древних луноходов и марсоходов ездил по площади, потом по улице, и пытался заглянуть внутрь зданий. И получилось в торговый центр заехать. Где полки были по большей части опустошены, а то, что осталось, сильно пострадало от времени. Аппарат сумел ещё в какой-то дом заглянуть. Трупов не нашли. Машины и автобусы оглядели снаружи. И так целый день.

Вечером за час до захода светила я сам сел за пульт управления полуавтоматического разведчика и стал давить чёрные маки на газонах, потом добрался до сквера. А дрон наблюдал с воздуха. Думал, что не будет никакой реакции, машинка то лихо каталась по зарослям чёрных маков. Но потом стала буксовать там, где должна была проехать. Тарон увеличил изображение. Оказалось, за корни стала цепляться. И, наконец, стала ни туда, ни сюда.

- Погодите, это ещё не всё, внимательнее… - я говорил и смотрел на камеры. Корни всё лезли и лезли из грунта, становясь длиннее и толще. Закрыли камеры, и скоро пропал сигнал. А с воздуха было видно, как древесные плети разломали нашего самоходного разведчика. Все молча смотрели на это варварство. Когда буйство местной флоры спало, я взял у биолога управление беспилотником и увёл от греха подальше, посадив на крышу одной из высоток в нескольких километрах от места инцидента.

- Нехорошо цветы давить, - заявила Ионе Мар, наша фитоняшка.

- Согласен, уничтожение наземного разведчика адекватная реакция. Но меня удивило то, что она вообще была. Так земные растения себя не ведут. Зато мы получили ценную информацию. Эти маки, оказывается, местные суперхищники, всеядные. И могут вести себя как рой насекомых. Крайне любопытная тут флора. Смею предположить, что именно они уничтожили местную цивилизацию, - говорил наш биолог. – Действия командира признаю верными. Но я не понимаю, Эрг Ноор, как вы догадались?

- Древняя фантастика, несколько произведений. Самое важное это “Вся плоть - трава”, автор Клиффорд Саймак. К отцу главного героя попали странные лиловые цветы, всего несколько штук. Он их размножил и поделился со всем посёлком, который называется американский городок. Эти красивые цветы стали там расти везде. А потом появился барьер вокруг городка, непроницаемый для всех живых существ, кроме простейших. И способный к расширению. Накануне объявился глуповатый местный мужчина, который пропал лет десять назад, со своеобразными способностями, как сейчас говорят, третьей сигнальной системы. Ещё некоторые люди стали вести себя интересно. До того появились странные телефоны, в те времена это было главное устройство голосовой связи. С главным героем по одному из таких связаться пробовали. Как выяснилось, в США появились странные организации с разными направлениями деятельности, управляемые удалённо через людей-руководителей. Через некоторое время барьер сдвинулся, сгребая и уничтожая все живые растения, а на очищенную землю высыпались семена из тучи. Главный герой стал разбираться, искать того глуповатого мужчину, который появился и ушёл. Прошёл в другой мир, та же Земля, но в другом пласте времени. Оказалось, что вся планета там захвачена некими Цветами, нет ни животных, ни иных растений, ни даже насекомых. И они разумны как сообщество. Мы на камерах наземного дрона, кстати, даже местных тараканов не видели. Так вот, по сюжету эти растения могут собой подменять любые растения, выращивать съедобные плоды для друзей гуманоидов. Даже картофель. Ещё Цветы рассказали, что были искусственно выведены в качестве живых компьютеров и особенно как хранилища знаний. Потом этот герой в мире, где одни только Цветы, нашёл какую-то обработанную каменную плиту, а потом череп похожий на человеческий. Дальше рассказывать? – я поделился основой гипотезы.

- Бессмысленно дальше рассказывать. И так главное понятно, и что на Зирде много отличий в деталях, - ответил Эон Тал.

- Всё-таки расскажи, пожалуйста, - попросила меня Низа. И я продолжил. И про то, как кусты за считаные часы деньги вырастили, и про переговоры с сенатором, генералом и биологом, и лекаря из другого мира, и про то, что пришельцы поставили условием ядерное разоружение, и в конце про то, что военные решили сбросить атомную бомбу.

Все тринадцать человек экипажа, не считая меня, молчали в шоке. С одной стороны, на свой лад гениальный роман Клиффорда Саймака. А с другой стороны, на Зирде прямо сейчас наблюдаем мир, захваченный несколько десятилетий назад одним видом растений. Причём, как показал мой эксперимент, это сообщество растений как минимум полуразумное, владеет самое малое навыками коллективной самозащиты, и довольно оперативной и разумной по меркам растений. Догадаться же надо было не трогать, когда аккуратно ездил, не трогать, а за вандализм поломать машинку.

- Я вот чего не понимаю, откуда эти чёрные маки взялись, - говорил биолог. – Просто так в результате мутаций? Уж извините, не верю. Прибыть на звездолёте? Тоже не думаю. И своих звездолётов у Зирды нет. А что до варианта, чтобы растения сумели найти способ открыть такой проход или, тем более, сама цивилизация Зирды? Мы же более развития цивилизация, и то не справились. Меня их происхождение ставит в тупик.

- Есть ещё кое-что, - заговорил Кэй Бэр. – Высокий уровень радиации на всей планете.

- По моему, это как раз объяснимо, - ему ответил Пур Хисс. – Местная цивилизация пыталась остановить эти растения ядерным оружием. Возможно, из-за этого погибла местная флора.

- Но мы в результате анализа гамма-излучения этого не установили, - заявил наш электронный инженер.

- Это ещё не всё. Мы не обнаружили следов наземных взрывов ядерных бомб. В городах однозначно их нет. При таком применении эпицентр намного сильнее разрушен, и руины оплавлены. Второй нюанс. Атомные бомбы малой мощности снаряжены плутонием. А вот мощные бьют в основном термоядерной реакцией дейтерида лития-6, а плутоний или лёгкий уран только провоцирует термоядерную реакцию. Кстати, за несколько десятилетий Хиросима и Нагасаки, по которым были использованы первые в истории атомные бомбы, за эти же семьдесят лет практически полностью очистились от радиоактивного заражения, - я рассказывал.

- Эрг, тогда вопрос, откуда такая радиация? – спросил меня второй астронавигатор. – Урановые электростанции все разрушились? И не могла ли вся флора погибнуть от радиации, а не чёрных маков?

- У меня тоже была такая мысль. Да, были электростанции, в которых при делении ядер слабообогащённого урана выделяется тепло и нагревает воду и пар в паровой машине для выработки электричества. Да, разрушение такой электростанции вылетает в воздух десятки тонн радиоактивных продуктов распада. Когда в восточной Европе была катастрофа на одной из урановых АЭС, в воздух попало до сотни тонн радиоактивных веществ. Погибло несколько сотен квадратных километров леса, тысячи квадратных километров пострадали от мощных радиоактивных осадков. Но для такого удара по всей планете нужно несколько десятков миллионов тонн продуктов деления ядер урана или плутония. Это в сотни раз больше годовой потребности АЭС старого типа в обогащённом уране, - я объяснил.

- Убедил, Эрг Ноор. Но как искать будем источник радиоактивного загрязнения? – спросил меня биолог.

- Мы уже начали. И собрали большую часть первичной информации для того, чтобы его найти. Пока высадимся на спутник планеты, это очень важно по ряду причин, - я объявил.

Глава 3. Обследование спутника

После обследования планеты с орбиты у нас планетарного топлива не было на посадку. Логичным было бы улететь и встретиться со вторым звездолётом, “Альграб”. А потом экспедиция к звезде Вега. Так запланировали. Но по целому ряду причин было ясно, пока мне одному, что так не будет.

Чтобы лететь к звезде Вега, надо было добыть топливо, но на “Альграб” надежды у меня было мало. И я не мог об этом объявить экипажу, но к этой белой звезде в любом случае лететь не стоило, проще и быстрее было бы с заброшенного звездолёта “Парус” забрать все материалы и образцы. Не говоря уж про то, насколько сильно меня интриговала та планетарная система. Во-первых, огромная звезда по своим спектральным характеристикам аналогичная коричневым карликам. Во-вторых, планета, которая согласно роману “Туманность Андромеды” имела массу где-то между Нептуном и Сатурном, но при этом кислородная планета со своей развитой биосферой.

В книге прилетела “Тантра”, с низкой орбиты изучила планету и свалила. Написали в отчёте, что есть остатки сильного радиоактивного загрязнения, и что из-за него одни только чёрные маки выжили.

Сейчас, когда увидели, что за флора ныне, и когда обрисовал потребные объёмы радиоактивного заражения для таких остатков, все загорелись разгадать второй фактор катастрофы Зирды. Интересно посмотреть, какие радиоактивные изотопы тут основные. Ведь при аварии на ЧАЭС первый сильный удар нанёс йод-131. В среднесрочной перспективе главная опасность это стронций-90 и цезий-137. В дальней перспективе плутоний. А тут что? Мои подчинённые тоже задались этим вопросом, и Бина Лед, наш геолог, предложила пожертвовать одной геологической бомбой, чтобы выяснить радиоизотопный состав остатков радиоактивных осадков. Их у нас было всего две штуки, а я хотел уклониться от полёта к Веге под благовидным предлогом. Но цель выбрал сам. Не хотел до поры до времени тревожить ту разумную флору, потому выбрал пустыню без чёрных маков, инфраструктуры хоть какой-то, и чтобы радиоактивный фон был повыше.

Геологическая бомба это аналог противобункерной бомбы. Но если та бьёт в основном вниз, то геологическая бомба после углубления бьёт вверх раскалённой струёй, и пыль летит вверх на десятки километров, а звездолёт на большой скорости делает нырок в стратосферу и закачивает воздух с пылью. Жалко было, конечно, топлива для планетарных двигателей, но рискнули. Был у меня запасной план, как пережить такие затраты. Но результат того стоил. Анализ дал очень интересный результат. Основным источником радиации был, вы не поверите, кремний-32. Период полураспада полтора земных столетия. Были и другие, например, углерод-14 и титан-44. Но этот основной. Озвучил свой предварительный вердикт:

- Тут явно наведённая радиация в диких объёмах, если не ошибаюсь, то на горные породы с их испарением.

- Не ошибаетесь, - ответила наш геолог. – Кремний как раз оттуда. Но даже вулкан сравнимый с Жёлтым камнем, не способен на такое. А та подозрительная кальдера поменьше будет, ближе по размерам к той, что у острова Санторин. Если всё-таки оттуда радиоактивные осадки, то такого быть не может согласно науке геологии. И от падения астероида тоже.

***

Я уже упоминал, что спутник Зирды оказался богат разными зданиями и сооружениями. Рудники, жилые комплексы, заводы, причалы, электростанции и тому подобное. Один серьёзный космопорт и несколько вспомогательных, просто посадочные площадки для погрузки и разгрузки космических судов. Может, просто показалось, что богато. В моей прошлой жизни Луна никак не использовалась.

Когда мы кружили вокруг спутника, то обратили внимание на то, что большинство рудников и их инфраструктуры намного раньше катастрофы заброшены. Сняли и утащили всё, что можно, оттуда на новое место. А что невыгодно было забирать, так и оставили. Вон, в Беларуси сколько руин льнозаводов и других предприятий. Это я с экипажем не обсуждал, только спросил у геолога, и она рассказала, что никто рекультивацией месторождений не занимается в космосе. Элементы сооружений из метеоритного железа, если слишком сложно и слишком опасно демонтировать и увезти, тоже на месте оставляют. В памяти вдруг всплыло, что на Земле нет дефицита только двух металлов, железа и алюминия, не считая щелочных металлов, остальные старательно собирают для повторной переработки.

Но и в добывающих комплексах поновее нам копаться было неинтересно. Основная цель это главный космодром спутника. Заброшенный, но уж так вышло. Сели на свободное пятно поближе к каким-то зданиям. Наша врач Лума Ласви предложила:

- Давайте сначала посмотрим, есть ли выжившие в жилом комплексе. Можем, им помощь нужна?

- Нет, так не пойдёт. Одно из двух. Или помогать уже некому. Или, на что я слабо надеюсь, они уже приспособились жить на этом спутнике. Самое важное сейчас для нас это проверить запасы топлива на этом космодроме. И, если есть для нас подходящее, погрузить столько, сколько сможем увезти. Особенно анамезон, - я заявил.

- А если его мало будет? – спросила Низа. – Может кому-нибудь ещё понадобится?

- Скорее всего, никому. Для нашей цивилизации слишком много анамезона быть не может. Один контейнер это экономия ресурсов, сравнимых с тем, сколько надо для постройки поселения на тысячи человек, - я объяснил.

Начали мы осматривать склады. Двери и шлюзы туда, оказывается, все обесточены. Придётся резать. И, к сожаленью, не написано на дверях, что хранится. Хорошо что указан режим работы склада, вакуумный или атмосферный, тут наш лингвист помог. Те, кто на поверхности нашей планеты живут, с этим не сталкиваются, но в космосе надо обязательно указывать, на складе вакуум или специально поддерживают атмосферное давление.

Запчасти, комплектующие, полуфабрикаты… Много чего было в ангарах, примыкающих к космодрому. Нашли и местные космолёты, три штуки, и скафандры местных гуманоидов, и к ним всё, что полагается. Большую часть кто-то выгреб, но много и осталось. Причём меня сильно заинтересовали скафандры зирдян больших размеров. Коллеги сильно удивились моему желанию наложить на них лапу, но в присутствии биолога я заявил так: лучше выбросить чужой скафандр, надетый поверх своего, чем чистить свой от чужих опасных микроорганизмов.

Кстати говоря, топливо для планетолётов находилось в контейнерах, взаимозаменяемых с нашими. Мы все штатные ячейки заполнили ими и заменили пустые ёмкости, хотя большая часть склада пустовала. Зато анамезон найти быстро не смогли. Не было его нигде в складах, примыкающих к космодрому. Уж начал бояться, что нас обманули местные, и об этом за ужином сказал. Но Тарон Лайк уверенно заявил:

- Анамезон точно есть, они ведь уже прошли Эру разделённого мира. Но где? Я не знаю. Боюсь, что где-то на планете.

Я подумал, и выдал:

- Тарон, пожалуйста, вычисли, где тут должны быть по твоей логике склады с имуществом, которое в жилых комплексах точно не нужно, и которое точно очень редко на склады завозится и вывозится, но в принципе должно быть на космодроме.

- Не там, где искали, - выдал старший механик и задумался, глядя на снимок комплекса зданий космодрома.

После завтрака пошли мы ковырять склады, как оказалось, с неприкосновенным запасом. И там кто-то явно лазил уже, закрывали небрежно. Забрали большую часть до нас. Но и благодаря этим, кто до нас вскрывал, нам было проще проверить содержимое. На второй час проверки складов неприкосновенного запаса мы добрались до одного небольшого склада. Зирдяне не удосужились сделать много анамезона. Почти весь запас мы смогли забрать, только один контейнер с анамезоном остался.

- Ну всё, можно лететь на Вегу даже без “Альграба”, - кто-то сказал.

Ага, встали и побежали. Наш штатный врач, да и большинство членов экипажа высказались за обследование ближайшего жилого комплекса. Внутрь зашли благодаря резервной системе открывания и закрывания шлюза. Несколько общежитий, выстроенных вокруг центра с разными общественными заведениями. Как “Подземный город” в Минске. И в жилой комплекс входит, оказывается, оранжерея, самое большое крыло.

Жилой комплекс был мёртв, обесточен. Мы прошлись по нему, а трупов совсем мало, только в одном крыле в наличии. Причём, как оказалось, туда стащили барахло из других общежитий, перекрыв вход в те. Прошлись. Горстка умерших дистрофиков лежала в последнем жилом крыле. А жилой комплекс частично зарос растениями. Все светлые и влажные уголки были ими заняты.

Мы пошли разбираться с техническими помещениями жилого комплекса. А там, как оказалось, разные насосы и прочие агрегаты разобраны. Втроём, и я, и оба механика, полезли в эти насосы, фильтры, адсорбционные установки, так у них живого места нету. Поглядели мы на это безобразие, и я полез в подсобки. Были там запчасти, прокладки всякие, фильтры и тому подобное. И всё в таком состоянии, до которого доводят при эксплуатации оборудование только на заводах, что на грани банкротства. Словом, не склад запчастей, а мусорка.

- Очень интересно! – я заметил, что ко всем ключам прилагались длинные трубы и тому подобное барахло. – Мне кажется или это для увеличения усилия на инструменте?

- Другого объяснения не вижу. Но так никто не рассчитывает ремонт, - ответил механик.

- Как раз мне такие ухищрения понятны, - ответил биолог. – Это не автономная космическая колония, а перевалочная база с вахтовым космическим посёлком. Тут должны были работать люди с планеты, и на их всё оборудование рассчитано. Для автономного существования это поселение плохо подходит. Зирдяне, которые тут жили после катастрофы, они были в условиях низкой гравитации, их мышцы деградировали.

- Это решаемо, с тренажёрами можно больше года прожить в невесомости, - я ответил.

- Согласен, но у них дети рождались, потом внуки. И проблемы с развитием огромные были. Они просто не справлялись физически с техникой, рассчитанной на рабочих, которые с планеты прилетали. Вот пойдём в мастерские, посмотрим, - говорил мне Эон Тал.

- Успеем. Надо бумаги проверить.

Мы перешли к проверке любых источников информации. Рылись в вещах, разных шкафах. Пришлось старые книги игнорировать. Но нам повезло, нашли дневник какой-то. Ещё мы нашли несколько старых газет. Собрали местные ноутбуки, как я подозреваю, пережившие беду. Будем ковырять. Ещё нам повезло, что почему-то документация в поселковом совете велась и на бумаге, и что там была подшивка газет.

После ужина Пел Лин начал переводить дневник с выбранного места.

Сегодня взорвалась электростанция “Энергомост”. Говорили, на весь мир хватит её силы. Там вулкан появился.

Новые цветы, другого мира, стали злыми. Людей убивают. Хорошо, что мы в лес не поехали. Говорят, там что-то плохое делается.

Папу вызвали наверх на Жоко. А мой друг, уехавший в деревню к бабушке, позвонил и рассказал, что бабушку корни убили. Её мама и папа кинулись спасать и сами умерли. Сидит на чердаке. Ждёт дедушку с работы в лесу. Не дождался.

Всё небо пылью затянуто, она светится.

Идёт дождь, под него нельзя, он ядовитый. Нас из дома вывели под зонтиками и в бронированную машину завели. Вещей много брать нельзя, потому мы быстро собрались, я ещё и сестричке помог.

Едем по широкой улице и видели, как люди отбиваются от каких-то чудовищ с корнями и листьями. Одна из машин с нами огнём плевалась. По дороге в космопорт проехали через огонь, в котором деревья на дороге горели. Видели перевёрнутый автобус, из которого людей доставали, а растения к нам лезли. Они, оказывается, стрелы пускают и ядом плюются.

А мы теперь в космосе. Неужели страх уже сзади? Очень страшно было, когда деревянные чудовища ветками ловили людей, рвали их на куски, стрелы с ядом пускали. Любой куст мог напасть. Говорили, даже в садиках внутри больших магазинов они были. Где деревья и кусты были с плодами, там чудовища. Папа говорит, что их можно много убивать, но появляются снова и снова. И что теперь нельзя на земле ничего растить, потому голод будет. Потому нас вывез в небо. Будем тут жить. Грустно без школы, без прогулок в лес за ягодами, грибами. Папа имел хорошую работу, на жаркое море обещал нас свозить. Очень хочу туда, но уже нельзя. Страшно очень. Деревянные чудовища везде.

Нам сказали, что мы на Касэй не полетим. Будем тут жить.

Наш лингвист переводил, а мы слушали. У нашего врача слёзы капали. Мальчика и девочку оставила на Земле. Да не только её проняло.

- А ведь это хорошая новость, - я заявил. – В этой звёздной системе ещё есть поселения, в худшем случае, вымерли. Надо ещё пройтись по комплексу, но я уже понял, куда вывезли большую часть имущества.

Утром мы направились в главный терминал. До того по складам лазили и оттуда напрямую в общежитие.

Вокзальное здание космопорта не было очень уж большим. Как я понял, тут пассажиров садилось и высаживалось не так уж и много. А скорее, экономили на величине. Ну как обычный терминал крупного аэропорта. Только потолки не очень высокие. Но на картины, росписи и огромные фотопанорамы не поскупились. Были и с самой Зирды, и на космическую тему. Вторые с упором на планеты и астероиды. А что до художественных картин, то авангардизм явно был не в чести, и натюрмортами не баловали. Большинство картин это пейзажи в стиле реализма, но были и портреты с подписью, кто на них. Прямо на стенах нанесены. Мы всё это снимали на нашу видеоаппаратуру, подсвечивая фонарями. Однако, если бы мне раньше показали картины жителей Зирды и картины японцев и китайцев девятнадцатого века, то не факт, что понял бы, где инопланетное творчество. Да, на портретах даже по пьяни их с земными людьми не спутать. Но, так же как и люди, стремятся в космос.

Стоп, а это что? Таможенный терминал заброшенный. Прошёлся дальше. Ага, вот местные забегаловки. От товаров одни ценники остались. Реклама до сих пор осталась. Такой тут и коммунизм, ага… Зала с игровыми автоматами и казино не нашёл, как и признаков существования борделя. В Российской Федерации тоже такого нету. Походили мы по всему комплексу. Нашли и местную больницу, и участок по охране правопорядка. Опознать было не очень просто, но получилось. Склад сгоревшей электроники был забит доверху. И почему я не удивлён…

Увязавшаяся с нами Ингрид Дитра, астроном с внешностью айдола, взялась усердно осматривать стены. А когда мы нашли местную диспетчерскую, то там же в зале ожидания, на стене, которая была хорошо видна диспетчерам, показала схему этой планетной системы и сами огромные изображения планет. Сказала:

- Вот она, планета Касэй.

Посмотрели мы, что за оно. Холодная планета в поперечнике на четверть больше Марса и со здоровенными полярными шапками, и даже на экваторе ниже нуля. Не всегда, конечно, как мы потом узнали. Но зато хоть что-то узнали. И взялись искать по космопорту литературу. Книжные ларьки уже разобрали, к сожаленью. Чёрт, придётся возвращаться в общежитие. И уж там быстро нашли справочник по планетной системе для туристов. Сначала как-то и не считали нужным забирать. Ошибочка вышла.

Зашли в ремонтные боксы, так и там много чего выгребли. Видели полуразобранный космоплан, и тут с Тароном Лайком и Кул Либином взялись изучать отличия от наших. Много чего интересного увидели. Меня особенно заинтересовали так называемые чашечные отражатели, которые спасали космический корабль от перегрева своей же двигательной установкой. Без этих идеальных отражателей субсветовых звездолётов быть не может. Причём большая часть оборудования явно была вывезена.

В основной промзоне было много чего интересного. Хотя и тут явно чего-то не хватало в больших количествах. Причём ненужного этой колонии. Я, будучи инженером, с удовольствием посмотрел и трёхмерные принтеры, и многокоординатные станки, но нам это не было надо.

Навестили пару и других жилых комплексов. Тоже мёртво.

Нам бы такой спутник, глядишь, на орбите Земли была бы не мышиная возня на МКС, а что-то серьёзное.

И теперь встал вопрос, лететь на Касэй или на Зирду.

Глава 4. Прорыв Зирды

В последний момент мы решили всё-таки проверить станцию сверхдальней связи на спутнике. Это установка для межзвёздной связи, которая отправляет и принимает сообщения по радиоволнам. Ужасающе медленная для таких расстояний, но ей пользуются.

Я подозревал, что она не работает, но, раз немного не время было вновь заниматься планетой, туда перелетели. Огромные антенны, чудовищные силовые установки стояли без движения. Мы зашли внутрь самой передающей станции. А там вся электроника накрылась, как и остальное на спутнике, что не защищено. Спустились в центр управления станцией, и тоже там мёртвое. Заодно наведались на ближайшую электростанцию, как сказал Кэй Бэр, работавшую на приём.

- И нам ничего не сообщили. Интересно, что не попробовали подремонтировать, - сказала Элис.

- Не так и просто это было сделать, как я понял, - ответил второй электронный инженер.

- И лететь долго, - я напомнил.

В самый низ станции спустились, в серверную. Потыкались и выяснили, что блоки памяти ещё живые, это с собой аккумулятор с переходником взяли. Включили всё, скопировали на один из серверов все принятые передачи Великого Кольца и свалили. Потом я озадачил наших электронщиков копированием принятых передач. Их тупо включали на найденной компьютерной системе и переснимали в комнате с улучшенной звукоизоляцией на наши компьютеры.

Я в эти тонкости не вникал. Попросил только позвать, если найдут что-то особенное. Потом погляжу. Сейчас последняя разведка перед главной операцией. Пур Хисс сказал, было дело:

- Может, лучше полетим сразу на Касэй? Что тут можно найти? Там расскажут.

- Да, в самом то деле, если такая катастрофа? Что можно найти? – спросил Кул Либин.

- Есть идеи, уже вычислили место катастрофы. И я даже догадываюсь, что случилось.

- Моих знаний не хватает для этого, - главный механик во время сбора на приём пищи намекнул.

- Ладно, расскажу. Прямых доказательств у нас почти нет, но, похоже что Зирда обогнала Землю в области физики пространства, особенно в практическом применении, - я начал говорить. – Был в древности такой телесериал, даже три или четыре сериала на одну тему. Название “Звёздные врата”. Люди в эпоху ЭРМ нашли систему переходов под названием “Звёздные врата” и исследовали разные планеты, с врагами воевали. В одном из сериалов жили на заброшенном городе-корабле древней развитой цивилизации, которой не стало, и искали защиту от цивилизации звёздных вампиров, высасывающих жизнь у людей. Одна группа нашла планету, над которой разбитый флот боевых кораблей тех монстров, а на планете разрушенный безлюдный город. И там стоит какой-то комплекс. Наверху очень прожорливая и мощная энергетическая пушка. Стали разбираться, откуда питание и поняли, что от очень мощной экспериментальной установки, которая брала энергию из самого вакууму. Разобрались и раз включили управление. Что-то пошло не так, и сквозь щиты странной радиацией убило одного сотрудника, и установка просто так не хотела выключаться. Думали, думали и учёные решили, что нашли причину. Один подумал, что из-за немного неправильного алгоритма работы. А второй решил, что из-за того, что там физические законы криво работают. И оказался прав. Первый на пару с пилотом, больше людей брать не рискнули, попробовал ещё раз запустить установку. Она пошла вразнос так, что планета взорвалась.

В наступившей тишине Пур Хисс заявил:

- И нам конечно же предстоит понять, что здесь отличается от этой истории.

- Если место катастрофы молодая кальдера, то там мы ничего не найдём, - объявила Бина Лед, наш геолог. – Там взрыв был как когда-то у вулканов Тамбора и Санторин.

- Согласен с вами обоими. Реальность отличается, и рабочая зона вместе с экспериментальной электростанцией обратилась в пар. Но у меня есть идея. Ещё раз окрестности кальдеры из космоса разведаем, - я объявил.

Составили мы карту региона. Здания, конечно, были разбиты в хлам землетрясением, а потом ещё и заросли чёрных маков. Но я надежды не терял. Изучал подведённые линии электропередач и дороги. Обрывались они все, и я изучал, как именно по спутниковым фотографиям. Тяжело было, потому что тут пару метров грунта когда-то насыпало, но по насыпям и прорезанным холмам было видно, где и что.

Уже казалось, что поиски бесполезные. Но вот одна из дорог отходила в сторону от кальдеры, совсем недалеко. И упиралась в гору, а рядом полуразрушенный комплекс зданий. Причём на въезде было пару зданий и ещё что-то. Присмотревшись, я понял, что остатки дороги слишком извилистые.

Мы подняли беспилотник, а сами стали смотреть, куда сесть на “Тантре”. Места то были, но в заросли чёрных маков не хотелось. Решили подождать. Наш самолётик летел долго, но таки добрался до места. Н-да, и кругом поля этой гадости, и на территории хватает. Беспилотник кружил по территории, а мы старательно всё осматривали. Опаньки! А одно из зданий имеет свой защитный периметр с ржавой колючей проволокой и своим пропускным пунктом. И такое же на дороге, ведущей в закрытый железобетонный туннель. Заборы и проволока в безобразном состоянии, едва видны из-под песка, но видно, где что и как. Рядом с окнами по моей команде крутился аппарат, снимая внутри, что можно.

Выбрали мы поле рядом с этими руинами, и я сам сел за пульт. Не знаю, как у чёрных маков дела с наблюдением за воздухом, но это всё-таки не ПВО Российской Федерации. Зависли мы на приличной высоте и, корректируя положение при помощи лазерных дальномеров и беспилотника, устроил локальный геноцид местной флоре. Потом аккуратно и до территории добрался.

- Идут, идут! – завопил Эон Тал. – Вот это да!

Действительно, такого в реале я не видел. Фильм “Властелин колец. Две крепости”, кадры, когда энты идут. Или мультфильм “Добрыня Никитич и Змей Горыныч”, когда сила тёмная в лице пней повылазила из болота. Хотя больше всего было похоже на то, что чёрные маки обрели тело в виде гроздьёв картошки и ноги из корней и так пытаются уйти от огня. Переползали на бетонные площадки, но мы их там тоже достали.

Сели, и тут же самодельные огнемёты из запасных двигателей вытащили. Уцелевшие древесные чудовища на нас пошли. Мы тросом одного зацепили и скрутили, а других огнём пожгли. Местного триффида с трудом в пустой бак погрузили. И куски растений в другой. Потом заварили электросваркой, надёжно. Что довезём, не знаю. Всю флору тут спалили.

Так, чуть не забыл рассказать. Перед этим наша дорогая геолог обратила внимание на очень интересное обстоятельство. Мы то упустили данный момент, а Бина Лед спросила:

- А где тут реки и озёра?

И в самом то деле, их не было видно. Тут уж все заинтересовались. Нашли на карте недалеко от кальдеры большую реку. Летим над ней, а не видно воды, только ровная поверхность в русле. Мы выпустили малый планетолёт, тот отлетел в сторону, и трое наших мужиков в экзоскелетах погрузили внутрь его пару валунов. Потом поднялись над местом, где было озеро, и сбросили вниз. Как кирпич в камыши ушёл, только вода брызнула в стороны. Над рекой повторили, было то же самое. У нашего биолога от такого зрелища только челюсть отвалилась, да глаза по яблоку. Кто ж знал, что одни и те же растения могут и на суше расти сплошным ковром, и на поверхности водоёмов.

Нам сильно повезло, что режимное здание не обрушилось. Страшновато было, но пошли внутрь. Мой приказ был собирать бумажки. И тут же первый улов. На стенде внутри на сильно выцветшем плакате надпись: “Коллектив Института физики пространства награждается за активное участие в разработке электростанции, работающей на антиматерии”. Ну нихрена себе заявочка! Это разные епархии! И где месторождение антиматерии?! Я стал, подумал. И когда догадался, аж сел и за голову схватился.

- Командир, с вами всё в порядке? – спросил меня главный механик.

- Не совсем. Успокоительное надо, мне оно необходимо будет, когда вернусь. Лума, пожалуйста, приготовь поллитра сорокапроцентного раствора этилового спирта. Остальным приказ. Соберите тут все бумаги, которые найдёте, и другие носители информации. Все железные запёртые ящики в зданиях, которые называются сейфы, тоже вытащите наружу. Потом сделаем сортировку от явно ненужных и уточним, как тут катастрофу устроили умственно неполноценные. И, дружище Тарон, нам надо вскрыть вход в туннель.

- Можешь сейчас объяснить, в чём дело? Ты же не называл раньше зирдян умственно неполноценными, - Тарон спросил.

- Глупость невероятная, если это правда, - отреагировала наш главный астроном, когда услышала мою версию.

- Ещё вот что, Бина Лед, мы тут быстро не управимся, так что, пожалуйста, установи сейсмодатчики. При установке исходи из того, что к нам под землёй могут явиться злые опасные незваные гости.

Как выяснилось, персонал института радиация убила на месте. То, что осталось от трупов, лежало на местах. Их кто-то на месте сожрал, а одежду и карманные мелочи оставил. Я приказал собирать все ключи и служебные удостоверения. И потом по удостоверениям проверять, кто в каком помещении работать. Мы ключами мёртвых владельцев вскрывали стальные шкафы для хранения бумаг и выгребали содержимое. Заодно проверяли, что уцелело из беззащитной документации. Не повезло только с сейфом директора, но мы его взломали.

Чёрные маки пока вели себя тихо. На территории мы все газоны прожгли, и сразу за территорией на сотни метров. Реактивными двигателями “Тантры”. Раз такое дело, мы инженерного робота подогнали к вратам туннеля и стали их прожигать. Людям, чтобы не скучали, поручил, обязательно парами, искать по руинам техническую литературу и другие источники. Всякие журналы мод в мусорку, как и светские сплетни, и сборники кроссвордов. А такие типа “Сад и огород” пролистывали на предмет информации про чёрные маки, и кое-что находили.

Но кое-что весь экипаж проняло до глубины души. Фотографии. У кого-то из охранников фотография любимой девушки. У какой-то тётки на столе или стене фотографии с детьми. А у директора НИИ была его фотография с младенцем на руках, впритык молодая пара и маленькая девочка и слегка в стороне ещё родня. С внуком на руках, значит. Все они жили, любили, детей растили. Научный и технический прорыв сделали, и вот так закончилось… Руины, чёрные маки. Понятно, что в комнатах отдыха пили не только чай, я сам видел пустую тару из-под спиртных напитков, но всё же печально.

Ворота в туннель мы вскрыли. А здоровенные, одним танковым снарядом не вышибить. Дальше по автомобильной дороге далеко не прошли. За крутым поворотом ещё одни. И хотелось бы найти какую-нибудь калитку, да не было таковой. Кстати, а почему обвала не было? Я присмотрелся и увидел, что железобетонный туннель весь в трещинах, но внутри трещин мощная стальная арматура, не чета той, которую у нас на стройках используют. Здание НИИ тоже было в трещинах, внутри которых был видел усиленный стальной скелет здания. Монолитное здание, такие строят или когда есть угроза неравномерной осадки, например, когда половина дома на песке, а половина на глине, или в сейсмоопасных районах. Тут сухая степь как в северном и центральном Крыму или под Одессой. Я хорошо запомнил, как в прошлой жизни туда на море ездил. Под Бобруйском и Гомелем кукуруза была выше, чем под Одессой.

Раньше тут, как я понял, был один из командных пунктов стратегической обороны, похожий на американский под горой Шайенн, в фильме “Звёздные врата” похожий. Теперь, как гласила табличка, резервный пост управления электростанцией “Энергомост”. А охрана тут серьёзная была. На внутреннем пропускном пункте лежат высохшие трупы бойцов с автоматами. Я взял один, посмотрел. Понятно, что не может быть полной копией автомата Калашникова, но сходная модель, недорогое эффективное оружие, простое и неприхотливое.

Здоровенный зал управления нашли быстро. Почти как наши залы управления АЭС. Приборы, ясное дело, незнакомые. И несколько трупов в зале. Запаха мы, ясное дело, не чувствовали, потому что в скафандрах. И, конечно же, никто тут, как и в других местах, не разворовывал и не ломал оборудование. Не видел я на Зирде характерных руин заводов, не вписавшихся в рынок, кои есть во всех государствах бывшего Советского Союза. Тут всё естественным путём рассыпалось.

Мы и кабели стали смотреть, куда который. Силовые нам то не особенно интересны, а вот кабеля связи совсем другое дело. Нам то что интереснее? Правильно, серверная, вынести все местные наработки. И пошли расследовать подземный комплекс парами. И задержались дольше, чем собирались. Тут оказался и бумажный архив, где полно распечаток. Наш линвист пробежался и показал, что надо вынести, а что можно оставить. Но пока что с ним на пару пошли оставшиеся помещения смотреть.

Простые склады и гостиница в подземелье нас не особенно заинтересовали. Бросилось в глаза то, что запасов еды мало осталось. Столовая, ну ничего особенного. А хотя… На стенках огромные фотообои, явно сделанные заказ. Ого! А они тут хвалятся походами в другие миры, оказывается. Проект “Звёздные врата”, как я и думал, реализовали. Не знаю, чего стоило их энергетике, но занимались. Одна из картин это вход в мир чёрных маков и поверх огромная надпись “Смерть им!”. Торжественное открытие суперэлектростанции. И отдельно галерея траурных портретов, местные учёные, погибшие при одном из экспериментов из-за мощной радиации. Угадал я немного. Да, и там было написано, что сюда вынесли управление установкой из-за того случая.

Местный медпункт. Тут, оказывается, было что-то вроде заводской больницы. И на койках умершие больные, в ординаторской тоже трупы. Тут любимый цвет медиков это голубой, а не белый, у нас так и не ставший основным. Кстати, похоже, что тут получали первую помощь и сотрудники режимного НИИ. А на пустых упаковках от лекарств написано, что для лечения лучевой болезни. Понятно, даже тут досталось.

Столько книг на тему “Сталкер” написано, там про всякие ловушки и аномалии сотни историй, а тут и без них хватило по самое не хочу. Так, а чей это такой дневник лежит? Сейчас почитаем. Ух ты, а это сам заместитель начальника. Так, что там.

“Сейчас мне мучительно больно даже думать об этом, но я должен рассказать про наши мотивы. Мы знали про субсветовые межзвёздные корабли. Но Совет планеты решил отказаться от их разработки и сделать главный упор на методы побыстрее. И у нас нехватка нефти, газа и каменного угля. Мы ещё долго будем держаться на гидроэлектростанциях и переработке обеднённого урана на ядерное топливо, но эту проблему надо решать. И с месторождениями фосфоритов и калийной соли тоже проблема.

В конце концов мы решили эти проблемы. Это мы так думали. Первой удачей стали чёрные маки. Они стимулировали рост полезных растений и, как нам казалось, помогали им выпускать дополнительные побеги. Как же мы ошибались… Хотя в институте ботаники их дотошно исследовали.”

Очень хорошо, что это научный руководитель указал, кто занимался этой чужой фауной. Так, а что дальше? А дальше этот самый умный дядька указал, где и что хранится из важной информации, и слёзно просил не заниматься этими экспериментами ближе миллиарда километров с чем-то от звезды и планет. Про миллиард с лишним километров я навскидку заявил. У них же другие единицы измерения. Только плотность измеряем почти одинаково, ибо плотность дистиллированной воды принята за единицу.

Это облегчало дело. Наша десантная партия смогла сократить работу по выбору документации. Мы уже грузили источники информации на самоходную платформу. И процесс этот затянулся, потому что большинство занимались фото и видеосъёмкой залов управления установками, с фиксацией последних параметров настроек, как Низа Крит вызвала нас:

- Эрг Ноор, у нас гости. Сейсмодатчики зафиксировали что-то. Взлетаю и прожигаю грунт.

У нас три астронавигатора. По хорошему, надо, чтобы два оставались на борту. Но я командир звездолёта и к тому же попаданец из Эры Разобщённого мира, а Пел Лин лингвист по совмещению. Потому назначил рыжую девушку на время обследования подземелья исполняющим обязанности командира.

Мы не бежали, сломя голову, а быстро шли пешком вместе с тяжёлым роботом и самоходной тележкой к выходу, и уж там к звездолёту. Который сел сразу, едва мы показались. Несколько минут мы добирались до своей “Тантры”. Уже подогнали свой транспорт, как Низа вскрикнула:

- Эрг, вы только посмотрите!

То, что эти гибриды энтов и триффидов на поверхность вылезли, я не сильно удивился. Мы как раз технику грузили и команду грузили во время крика. От которого я бросил взгляд на древесных чудовищ и охренел, где стоял, там и сел. Коричнево-зелёный человечек с корявым от корней телом и башкой, белой от цветов, шёл к нам и кричал на местном языке:

- Переговоры! Нужны переговоры!

И тут мне стало ясно, что не зря попросил Луму Ласви приготовить мне водку из этилового спирта.

Глава 5. Тайна чёрных маков и разоблачение

Коричнево-зелёный человечек с корявым от корней телом и башкой, белой от цветов, шёл к нам и кричал на местном языке:

- Переговоры! Нужны переговоры!

И тут мне стало ясно, что не зря попросил Луму Ласви приготовить мне водку из этилового спирта. Подумал немного и отдал приказ:

- Я буду вести переговоры. Пел Лин переводчик. У нашего биолога свои вопросы. Остальных, кто в скафандрах, прошу на всякий случай вернуться в подземный комплекс и забрать огнестрельное оружие, да побыстрее. И компьютеры вынести все, которые можно быстро демонтировать, хотя бы ноутбуки. Надеюсь, знаете, как оружие выглядит, и боеприпасы тоже.

Группа туда направилась, а Пел Лин спросил:

- Что вы хотите? Зачем это нам?

- Зачем вы тут наших особей сожгли? Это наша земля, - спросил представитель флоры.

- Мы прилетели забрать то, что осталось после наших братьев по разуму, - отвечал наш лингвист. – Тех, кто до вас жил. Вы их убили. Убили и других животных и другие растения. Мы потому решили, что вы для нас слишком опасные.

- Они сами виноваты. После того, что случилось, мы решили зачистить планету от людей, - говорил человечек. – Это для безопасности.

- А зверей, птиц, деревья и другие растения? – Пел Лин, не веря услышанному, спросил.

- Они низшие, потому мы их уничтожили.

- А как же совесть, принципы сосуществования тысяч биологических видов?

- Их быть не должно, потому что нам нужно жизненное пространство. Мы знаем о существовании уничтоженных морали и совести, но они потому и низшие, раз ими обладали, - говорил представитель чёрных маков.

- Мы же улетим. Вам то от нас что надо? – я уже понял, что по мышлению это рагули в квадрате.

- За то, что тут наших особей сожгли, вы должны нас взять туда, где вы живёте. Потому что нам нужно жизненное пространство, а вы перед нами виноваты.

Астронавигатор с биологом зависли, а я сказал:

- Только в виде семян. В нашем контейнере или тех разумных, кого уже нет. И вот ещё. Был институт, где вас изучали. Нам нужны оттуда записи. Сообщите, чтобы нам не мешали, - я сказал, как мог.

- Вы же сможете потом семена выбросить и нарушить сделку, - сказал этот триффид.

- Местные учёные изучали вас, а там ваши особи им показали всю пользу от вашего вида. Мы в вас сомневаемся, потому должны получить их записи, где опыт вашего совместного существования с теми, кого больше нет. Если б не были интересны, я об этом и не просил бы, - я заливал в уши правду, но не всю правду. – Клянусь, отвезу семена туда, где мы живём, под свет нашей звезды. Мы прорастим и изучим. Что-то большее и живое нельзя, путь далёк.

- Ты правду сказал. Семена скоро будут. Там, где записи. Вы найдёте?

Я попросил со звездолёта передать карту города, где НИИ ботаники, и карандаш. Этот человечек показал, где забрать посылку. Дальше Эон Тал засыпал вопросами по своей части говорящую голову местной флоры. А под шумок из подземелья ещё натащили интересного.

Сделка оказалась честной. Ну почти. Сам это институт был на берегу озера. Ух как там всё разрослось! Целые деревья с цветками чёрных маков да лианы, и вроде как там коробочки с семенами висят. Так то больше чёрные маки вид травы, но стали лианами во влажном климате.

Мы на планетолёте сели на крышу здания, предварительно проведя её дезинфекцию огнём. Потом достали баллоны со сжатым воздухом и обдули им контейнер, как оказалось, давно там стоявший с архивом. Коробку с семенами тоже прихватили. Погрузили всё в планетолёт и в ближайшую пустыню. Ушлые оказались чёрные маки. Там внутри семена были везде. Вытащили блоки памяти, местные винчестеры и снова закрыли. То было начало. Снова закрыли контейнер с архивом, и планетолёт затащил в точку Лагранжа. Пусть пока там прожарится. Температура Луны на дневной поверхности сотня с лишним градусов. Думаю, металлические предметы там имеют температуру сотни полторы градусов Цельсия. Неделю такого издевательства не переживут даже семена эвкалипта, переживающие пожары.

А герметично заваренные баки с биологическими образцами мы пока просто в вакуум выставили.

***

Голодные и уставшие, мы сели ужинать. Я, слегка перекусив, попросил у врача моего персонального успокоительного. А наша врач, яркая молодая брюнетка, хоть и не длинноногая, но зато с внешностью не хуже, чем у Морены Баккарин, упёрла руки в бока и спросила:

- Ты уверен? Этиловый спирт слабый яд, советую воздержаться.

- Очень тяжёлый день. Я старался быть хладнокровным и сдержанным, спокойно и чётко руководить, но сам на грани нервного срыва. Ума не приложу, как до сих пор держусь. Меня взбесили зирдяне своими фатальными ошибками. Ещё и эта флора, - я говорил.

- Алкоголь плохо снимает стресс. Он только притупляет негативные эмоции и уводит на задний план, - биолог, совершенно подавленный и мрачный, говорил. А наш лингвист пребывал в состоянии шока. – Впрочем, я присоединюсь. Пел Лину тоже надо.

- Всё-таки лучше не делать так, - настаивала Лума.

- Человеческий организм, как и другие, способен изредка переносить без вреда эту гадость. Это я как биолог знаю. Не хотел вам говорить, но нас двоих эти, как говорит командир, энты ввели в состоянии сильного шока. Я даже почти пожалел, что спросил о происхождении.

- Хоть немного сказать можете? – спросил наш Кул Либин.

- Вы знаете, насколько сильно у нас ограничено применение вычислительной техники в развлекательных целях, да и в производственной сфере, и почему так. А у материнской цивилизации гуманоидов были сильно развиты развлечения в виртуальном пространстве и даже с полным погружением, при этом проблемы с обслуживанием инфраструктуры и техники никуда не девались, как и с ресурсами. И деторождение, воспитание. И хотелось бессмертия к тому же. Потому вывели растения, которые задуманы как живые компьютеры. Гуманоиды проводили слияние с растениями, переписывая сознание. А потом один гуманоид жил и управлял кластером растений, пользуясь их совокупными вычислительными мощностями. Жили за счёт почвы, углекислого газа и солнечного света, то есть не нужно заботиться о еде, одежде, жилье и иных потребностях. И сознание использовало мощности для игр и других развлечений виртуальной реальности, отрываясь только в исключительных случаях. Ещё, в каждой взрослой особи было это сознание, общее. Когда одно или несколько растений погибало от старости или по другой причине, вырастало новое или вегетативным способом, или бралось под контроль бесхозное. Вот так выродилась цивилизация. Потом на Зирду из разных мест той планеты натащили коллекцию растений, чтобы их генофонд тут был богатый. Они тут размножились и даже помогали сельскому хозяйству. А когда пострадала вся планета от взрыва аннигиляционной электростанции, то пришли к выводу, что местная цивилизация слишком опасная для их нового дома. Кого смогли, поглотили ради знаний для виртуальных игр, а кого-то просто уничтожили. И местные живность и растительность уничтожили ради жизненного пространства. Это я самый минимум рассказал, от них ещё много действительно страшных нюансов услышал, - Эон Тал с трудом, морщась, рассказал. – Мне после такого нужна мощная доза чего-то успокоительного, а лингвисту тем более.

Наша врач ушла в свой отсек и вскоре пришла. Дала нам бутылку и сказала:

- Это не просто раствор этилового спирта в воде. Я подмешала успокоительное, которое с ним хорошо сочетается. Всем стоит, кто там был. Уму непостижимо, как так можно от своей сути отказаться.

Мы после ужина с такой добавкой спать ушли. А с утра пошли добывать толстые листы стали. И потом из неё сварили контейнер, в который поставили баки с биологическими образцами. Туда же небольшой сейф с контейнером с семенами. Пару дней игрались с воздушным разведчиком, отслеживая местную флору, а заодно отходили от увиденного и услышанного на планете, психику восстанавливая. Одновременно все трофеи, кроме жидкокристаллических мониторов почистились от вони мертвячины, полежав в вакууме.

Чтобы народ не скучал, я приказал пошерстить подземелья спутника на предмет запасных блоков памяти и сделать копии электронных архивов НИИ физики пространства и НИИ ботаники. Кстати, выяснилась любопытная вещь. Тут все важные электронные архивы хранят на кварцевых дисках аналогичных тем, которые разработали в Российской Федерации в 2010-х годах. Их называют вечными, потому что срок хранения информации на кварцевом диске до миллиона лет.

Планетолёт из точки Лагранжа притащил контейнер с архивом, и мы выпотрошили. По ходу дела нашли не только кучу семян, но и несколько древесных зверьков типа Чужого, разве что поменьше. Засада не пережила недельной жары в полторы сотни градусов. Если кого и порадовала, так только нашего биолога.

***

Пока были второй раз на спутнике, пришлось с командой звездолёта объясниться. Просто Тарон Лайк, старший механик, при всех меня спросил:

- Вас, Эрг Ноор, явно подменили. Кто вы?

- Я вроде как говорил, что после анабиоза изменился, - я ещё обдумывал ответ.

- Я хорошо помню Эрг Ноора. У вас его память, его навыки, вы даже звездолётом управляете похоже. Но в бытовых вещах и сложной обстановке другой человек в его теле, - заявил мне в глаза биолог. – Не понимаю, как это возможно, но это так.

- Когда окончательно убедились?

- Я ещё до сближения с Зирдой заподозрил, - заявил второй астронавигатор. – Окончательно мы убедились, когда ты решил забрать оружие и боеприпасы из подземного комплекса. Есть идеи, как у тебя вышло?

- Я тоже не понимаю. Да, у меня его память, знания и навыки, его возможности мозга и тела. Но я человек из Эры Разделённого мира. Хорошо технически образованный для своей эпохи, инженером работал, начитанный. И когда понял, где и в чьём теле, решил сделать всё, чтобы быть и работать начальником экспедиции лучше Эрг Ноора, - я признался.

- То есть, будучи некомпетентным для занимаемой должности, продолжал на ней работать, утаив это, - заявил Пур Хисс. – Это преступный обман, который мог иметь тяжкие последствия.

- Но не имел же. И я ведь сохранил навыки и знания Эрг Ноора. Даже не буду объяснять, почему обвинение в некомпетентности это игра, в которую можно играть вдвоём. Зато у меня есть знания, которых не было у прошлого владельца тела, и которые для нас полезные. Они же не так давно по сравнению с нынешней Землёй пережили Эру Разделённого мира, а потому я лучше вас знаю, чего от них ожидать, - я за словом в карман не полез.

- Погоди-ка, но это не отменяет того, что твоя нынешняя личность не знала технологий будущего, - сказал обычно молчаливый второй механик, Кул Либин. – То есть имеются проблемы в их понимании. Как же тогда взялся разгадывать причину гибели местной цивилизации?

- Немного не так с технологиями. Я сначала разбирался, потом говорил. Притом я из эпохи ранних ядерных технологий и ранней космической техники. Пусть это первое поколение по нынешним меркам, но уже кое-что. Я потому и решил в первую очередь посмотреть аппараты, которые в стороне от планеты, в точке Лагранжа, изучают активность звезды. Второй момент. Имею представление о цене подъёма грузов с поверхности планеты на орбиту, правда, только эпохи керосиновых ракет. Отсюда и взял, что на спутнике должны быть запасы топлива для аппаратов, которые летают не с планеты на планету, а с орбиты одной планеты на орбиту другой планеты. И потому у нас всё заполнено контейнерами с двумя видами топлива. Вот сейчас даже не до конца использованный контейнер заменили на другой, полный анамезона.

- А сама катастрофа? – кто-то спросил.

- Радиоактивное загрязнение планеты вместе с чёрными маками меня очень сильно удивили. Я школьником был, когда случился взрыв четвёртого блока Чернобыльской атомной электростанции. В воздух вылетело несколько десятков тонн продуктов деление слабообогащённого урана. Сама электростанция после этого работала лет пятнадцать. Зона отселения, заброшенные населённые пункты, стала захватывать растительность, много зверей расплодилось. Экскурсии есть в зону поражения радиоактивными веществами. Потому я и не поверил, особенно в гибель всей растительность кроме чёрных маков. Ведь для этого нужны миллионы тонн сильнорадиоактивных веществ. Именно потому я и решил, кроме книги “Вся плоть - трава”, что это сильноагрессивная флора, которая уничтожила и животный, и растительный мир Зирды. Эксперимент с наземным разведчиком дал первое подтверждение, - пришлось ещё раз объяснять.

- Это понятно. А про аннигиляционную электростанцию как сообразил? У нас же нет аналогов, - сказал старший механик.

- Я тоже сначала не понял, что это было. Такой чудовищный взрыв урановая электростанция дать не может. Насчёт термоядерных знаний у меня мало, и только от Эрг Ноора, но тоже нереально. Воронка, притом очень неровная, как от взрывов вулканов Санторин и Тамбора, но извержения вулканов мощных радиоактивных осадков не дают. Полно странных радиоактивных изотопов, точнее, неестественных для радиоактивных отходов урановой электростанции, и термоядерной тоже. Ещё и это чудовищное излучение гамма-квантов, затяжное. Ваши электростанции так не могут. Да и непонятно, зачем такое чудовище строить. И название для электростанции странное, “Энергомост”. Пришлось искать научные учреждения поблизости, это было самое тяжёлое. Я думал, что будут на безопасном расстоянии, но не в тысячах километров. Когда я увидел объявление о награждении института физики пространства за помощь в разработке аннигиляционной электростанции “Энергомост”, то сначала удивился. Это ведь разные разделы физики. Потом задался вопросом, откуда могли взять антивещество, его же не могли никак найти не то, что на планете, а даже в звёздной системе так?

- Совершенно верно, - подвердила Ингрид Дитра.

- А потом я сообразил, что раз награждён институт физики пространства, то они из другой Вселенной наладили поставки антивещества. Пробили канал и оттуда качали. Пока что-то очень тяжёлое не прилетело через проход, несовместимое с жизнью установки по выбросу энергии.

- Отлично. Есть вопросы по тому, чего стоишь, как астронавигатор, но вроде получалось у вас исполнять обязанности, как и пилотом работать, - говорил Пел Лин. – По расследованию катастрофы ума не приложу, как можно было поступить лучше, чем вы придумали.

- Как биолог не то, чтобы силён, но кой какое понимание есть. Во всяком случае, по технике безопасности, - сказал Эон Тал, друг Эрг Ноора.

- И как инженер меня устраивает, - добавил старший механик. – Предлагаю оставить как есть, фальшивый Эрг Ноор доказал свою компетентность начальника экспедиции. Что дальше?

- На Касэй лететь. Посадку совершать не хочу, но послушать их передачи, переговорить стоит. И как-то передать наши результаты, - я заявил.

- Только, будьте добры, расскажите, зачем вы потребовали погрузить лёгкое огнестрельное оружие на звездолёт, со всеми боеприпасами, - спросил второй механик.

- Потому что оно там было. Режимный объект. Раз жители Зирды боялись нападения на резервный командный пункт и, как следствие, держали сильно вооружённую охрану от своих же людей, то опасность была. Понятия не имею, насколько велика угроза, но вероятность нападения точно нельзя было назвать ничтожно малой. Какая будет на второй планете, мы не знаем. Не уверен, что маленькая, - я объяснял, казалось бы, очевидные вещи. – Более того, мы сейчас будет разбираться с оружием и изучим базовые навыки использования, потренируемся.

- Зачем? Нам же известно, что у них уже планетарный коммунизм, - заявил Пур Хисс. – Оружие не нужно. Это ваш прошлый опыт подводит.

- Понятия не имею, насколько нам нужно оружие. Потому оно должно быть у нас, и мы должны уметь им пользоваться, - я заявил. – Я начальник экспедиции, и моё решение таково на основании неполных данных. Если нет полной уверенности, что нам не нужно стрелковое оружие, значит, оно у нас должно быть, и мы им должны уметь пользоваться.

- Откуда всё-таки вы это взяли? У нас же есть их передачи, - спросила ещё Ионе Мар.

- Они могут быть ложными, пропагандой, которая не соответствует реальному положению дел. Это мой опыт жизни в ЭРМ говорит, могу целую лекцию прочесть. Тут общество было скорее нормальным и здоровым, развивающимся, но рецидивы возможны. Кроме того, возможны и иные ситуации, когда потребуется стрелять, а потому должны быть готовы. Вы уж меня извините, но я хоть и могу при необходимости рискнуть, но считаю своей главной задачей вернуться с результатами на Землю и сохранить все ваши жизни. Если вы хотите, чтобы я выполнил эту задачу, помогите мне, - я попросил.

- Хорошо, пойдём навстречу твоей паранойе, - буркнул старший механик.

Глава 6. На последнем рубеже

Планету Касэй мы раньше не слышали, да и так совпало, что за звездой была. Вот теперь и увидели, и услышали. Между собой местные переговаривались. Шар планеты имел вдоль экватора очень широкую серо-жёлтую полосу, которая разделяла огромные полярные шапки. Атмосфера заметно плотнее марсианской, но всё-таки на порядок уступает земной по плотности. Вокруг этой планеты, четвёртой в системе, как и наш Марс, было четыре спутника. Один раза в два меньше Тритона в поперечнике и три мелких. К слову, первая планета, причём крупнее Земли, была около границы солнечной короны, а вторая была карликовой планетой. Вот она, какая, вторая жилая планета системы Зирды и четвёртая от звезды, на первый взгляд.

Карликовая планета Тикс нас не очень-то заинтересовала, что-то среднее между Меркурием и Луной. А вот ближайшая к звезде, Фрейона, совсем другое дело. Буквально в паре миллионов километров от неё. И разогрета сильнее поверхности Венеры. Я посмотрел и сказал:

- Пел Лин, тебе могут доверить после возвращения должность начальника экспедиции на звездолёте вроде нашего. Рассмотри целесообразность исследования Фрейоны нашими силами. Это не входит в план нашей экспедиции, но аналогов Фрейоны в Солнечной системе нет. Определи усилиями команды маршрут полёта и программу исследований. Всё на твоё усмотрение. Ограничение одно. “Тантра” и экипаж должны уцелеть и не понести большого ущерба. И выполни намеченную научную программу. Я самоустраняюсь так, как будто лёг в анабиоз. Оценивать тебя наверное будет Совет звёздоплавания.

Первое, провели совещание, что и как надо получить в этом исследовании. Я сидел на дальнем кресле и молчал, руководил Пел Лин. О высадке не могло быть и речи.

Второе, что было сделано, дистанционно замерили температуру самой планеты и составили карту коронарных выбросов, непрерывно обновляемую. Даже на ночной стороне было градусов семьсот. А на дневной намного жарче.Фрейона медленно вращалась таки. Атмосфера была довольно разреженная, состояла по большей части из ксенона.

Третье, были проведены моделирования режимов пролёта вблизи планеты. И пришлось под это дело использовать анамезонные двигатели, чтобы быстро проскочить в верхних слоях короны звезды.

Наконец, полёт начался. Причём после взлёта Пел Лин сказал, что проверит меня как новичка на качество управления звездолётом. Пускай. Мне не особенно было и важно, но управлял нашим космическим кораблём нормально. Разогнали “Тантру” до нескольких тысяч километров в секунду и, повернувшись кормой к звезде, летели по инерции.

Фрейона, как оказалось, не только сама светилась тускло-красным светом, как уголёк в печи, но и поблёскивала. Все смотрели, и тут Ингрид Дитра предупредила:

- В сторону планеты идёт коронарный выброс, успеваем с трудом. Зато будут редкие данные.

Подлетаем мы к пламенной планете, я и Низа тянем до последнего с торможением. Пел Лин исполняет обязанности начальника. И чуть ли не в последний момент работаем анамезонными двигателями. Вполглаза и вполуха за результатами наблюдения, остальное управление.

Диск местного солнца сиял как электросварка или шаровая молния, и температуру выше имел. Звезда хоть и называется красной, а тут вблизи белый ослепительный диск со щупальцами протуберанцев. Но что-то такое и у себя видели.

А красная с ночной и утренней стороны, жёлтая с дневной и вечерней стороны планета, нагретая до свечения, не была похожа ни на какую другую. Нормальных гор не было, таких, которые с вертикальными стенками, обрывами и острыми пиками. Только каменные холмы в высоких широтах да равнины ближе к экватору. И моря с озёрами и реками. Спектральный анализ показал, что тут на пламенной планете вместо воды расплав хлоридов, в основном жидкая поваренная соль с примесями. А горы состоят в основном из диоксида кремния, но не кварц, а тридимит. И тугоплавких силикатов вроде природного силиката алюминия. Ещё засекли залежи оксидов кальция и магния, вместо известняков. И, конечно же, никаких признаков цивилизации и биосферы. Да, есть байки о жизни на основе кремния, но тут её вообще не просматривалось.

- А Парус передал сообщение «Я Парус, я Парус, иду от Веги двадцать шесть лет… достаточно… буду ждать… четыре планеты Веги… ничего нет прекраснее… какое счастье!..» - сказал Цезарь Чехов. – Неужели там всё-таки нашли жизнь? Тогда почему тут нет?

- Сообщение можно по другому расшифровать. «Четыре планеты Веги совершенно безжизненны. Ничего нет прекраснее нашей Земли. Какое счастье будет вернуться!», - я ответил. – Но если перехватим “Альграб”, то один звездолёт отправится к Веге.

***

“Мы к планете приближались, нас ловили на прицел. А в наушниках смеялись “Улетай, покуда цел””. У меня в голове эти слова песни крутились. К планете Касэй мы летели по инерции, и довольно медленно. Связистов я запряг перехватывать местные передачи и переговоры. Болтали много. Одновременно мы узнали, что межпланетные полёты огрызок цивилизации Зирды свернул.

Спутниковых телеканалов было буквально несколько штук, но так даже проще разбираться. Главный новостной только один, и новости примерно знакомого формата. Позитивные разные сообщения, новости науки и техники, происшествия, криминальная хроника. Даже светская хроника с обсуждением жизни звёзд была. И при этом вылезали очень интересные вещи. Например, некий богатый человек на камеру занимался благотворительностью. Или поимка каких-то преступников. Уже тут спалились по полной местные. Ещё и сериалы разные были. И милицейские, и любовные, и прочие. Киноиндустрия тут была совсем слабенькой, большая часть фильмов и сериалов старые.

Были тут и разные публичные обсуждения вроде тех, которые и у нас были по телевизору. Не-а, не такие, как на белорусском телевидении на политические темы, а более культурные. И по этим темам мы пытались понять проблемы социума. Я, конечно, сразу предупредил, что частично не будет совпадать с реалиями, но даже так мы много интересного узнали. И из фильмов тоже много интересного. Например, мы узнали, что эти чёрные маки едва сюда проникли, как их уничтожили в ноль. И несколько фильмов о том, как воевали против их инфильтрации и контрабанды.

Кстати говоря, мы получили карту планеты. По ней выходило, что есть столичная агломерация городов с посёлками, и провинциальные жилые комплексы. Последние это рудники с горно-обогатительными фабриками, ремонтными цехами и своими оранжереями. Большая часть населения планеты жила в регионе типа южной Африки, очень богатой полезными ископаемыми. Были две урановые электростанции, геотермальные в районе вулканической активности и солнечные батареи. Урановые электростанции располагались с противоположных концов столичной агломерации, вытянутой в длину, оттуда тянулись огромные линии электропередач и в не слишком далёкие поселения. Как возили грузы? Электропоездами. Как в фильме “Вспомнить всё” с Арнольдом Шварценеггером.

Климат тут был аховый. Судя по тому, что выловили из телепередач, да и из общих знаний, жизнь на планете зародилась намного позже, чем на Зирде. И причиной тому стало расширение звезды от жёлтой до красной, что нашему Солнцу только предстоит через миллиарды лет. Климат на планете в районе экватора был субполярный, а дальше арктическая пустыня. Как мы поняли, местные создавали леса и болотные ягодные плантации вроде тех, которые под Архангельском, в республике Коми или на Аляске с Канадой. Сама столица, кстати, была на берегу огромного озера вроде Ладожского в России или канадских озёр Большое Медвежье и Большое Невольничье. Причём эти два озера Канады больше Ладожского, первое в два раза, второе в полтора, и больше Крыма по площади.

Наш анализ сообщений показал ещё интересную вещь. Когда межпланетные полёты стали дешёвыми, сюда вслед за первопроходцами потащили и ссыльных, и разных сектантов ссылали. На Зирде криво, косо, с заносами и косяками строили коммунизм, а сюда разных выпроваживали. Потому и были отдельные поселения и даже группы посёлков, где своя религия и местные особенности. Почти как в том фильме про Чужих, где действие было на тюремной планете, и жила группа религиозных уголовников. Весело там, однако.

***

И тут нам последовал вызов по видеосвязи:

- Здравствуйте. Это начальник службы мониторинга околопланетного пространства Каурас Толлен. Кто вы и долго ли будете молчать?

- Субсветовой космический корабль “Тантра”, планета Земля звезды Солнце. Мы вас издалека вызывали, вы не отозвались, - я отвечал. Причём минимально. После того, как понял работу милиции, чётко уяснил: чем меньше текста, тем меньше проблем.

- Это наше дело, когда отвечать, это же наша звёздная система, мы тут хозяева, - отвечал собеседник. – Цель прибытия?

- Хозяева звёздной системы, значит. Может, вы ещё и поверхность Зирды контролируете? – я не удержался потроллить.

- Пожалуйста отвечайте на вопрос, - этот гуманоид с серой кожей и вытянутым назад черепом меня раздражённо попросил.

- Ваша планета давно прекратила общение с Великим кольцом. Долго ждали, пока не сможете сами связь восстановить, и наконец-то наше руководство решило нас отправить разобраться, почему замолчали, - я объяснил. – В подробности того, почему раньше никто не прилетел, меня не посвящали.

- И что выяснили? – Каурас Толлен продолжал спрашивать.

- Ваши учёные нашли и реализовали технологию пробоя пространства и стали исследовать другие миры, но нарушали технику безопасности с особо тяжкими последствиями. Принесли на Зирду разумные растения, а потом создали электростанцию на антиматерии, устроив её добычу из другой Вселенной. Электростанция “Энергомост” взорвалась, когда что-то оттуда прилетело, и тут же бунт чёрных маков. Это как-то расходится с вашими данными? – я рассказал.

- Нас удивляет ваша осведомлённость. Откуда? – чиновник ещё сильнее заинтересовался.

- У вас же население на спутнике Жоко вымерло. И много ценного там осталось, и подсказки. Качественная аналитическая работа, и мы добрались до архивов вашего института физики пространства, - я объяснил.

- Разумеется, без нашего разрешения. Как это понимать?

- Странные вопросы задаёте, Каурас Толлен. У нас были основания считать, что никто не уцелел. На спутнике планеты не было у кого спросить. Вы же не забрали себе архивы той научной организации. И не прояснили причины, что случилось на Жоко.

- Были причины там запереть людей, они отверженные. Не знаю подробностей, я уже после катастрофы родился. Мы не знаем, что вы украли, но были уверены, что всё имущество там в полной безопасности от любителей чужого. Вернуть придётся, что взяли, - говорил этот начальник.

- То есть мы вместо вас то, что бросили ещё до вашего рождения, подобрали, сюда привезли и ещё должны? Все сроки вступления во владение вышли, оно утеряно давно были. Из материального только топливо и так, по мелочи. И утерянные носители информации, - я говорил. – Но думаю, что будет справедливым вам дать копию электронного архива Института физики пространства.

- Вам понятие интеллектуальной собственности ни о чём не говорит? Вы обязаны отдать нам все копии и бумаги, себе копию оставить права не имеете. Или заплатить, очень дорого, - этот гуманоид явно обнаглел.

- Ещё раз. Мы подобрали давно брошенное имущество, всё тогда выглядело, что пропадёт без пользы. Второе, мы имеем возможность улететь отсюда и вообще ничего вам не дать, и ничего не сделаете. Мы узнали уже достаточно, чтобы отчитаться о том, что представляет остаток вашей цивилизации. У меня нет никаких причин дать вам копию архива, только общие правила приличного поведения, и всё. И третье, самое главное. Ваше требование передать вам весь архив и все копии не подходит даже вам. Потому что мы сможем, освоив эти знания, помогать вам напрямую через пробой в пространстве, - я объяснял, уже зверея. – И доложите о нашей беседе своему начальству.

- А вы готовьтесь встретить наш планетолёт и наших представителей у вас на звездолёте. Если несложно, спуститесь на орбиту нашей планеты Касэй, - Каурас Толлен ответил.

- Нам проще будет сбросить в космос посылку с копией архива, чтобы вы подобрали. Потом ещё поговорим, место встречи уточним, - я ответил.

***

- Вы и вправду решили сбросить им копию архива в космос? – спросил меня Пур Хисс.

- Ну а что ещё делать? Поделиться надо обязательно, это же их цивилизация наработала эти знания. Но на звездолёт пускать слишком опасно, я не буду. И садиться на планету тоже не рискну и нужды не вижу, - я объяснял коллективу.

- Я не об этом. Так поступать неприлично и недостойно. Мы сюда прилетели, и надо к хозяевам относиться уважительно. Принять гостей, лично передать архив. А не бросить, как животному кусок еды, - говорил этот астроном.

- А мне важнее наша безопасность. Именно потому я против того, чтобы пускать на борт звездолёта местных, - я говорил. – Это серьёзный риск, насколько я понимаю.

- Опасность заражения будет минимальной, если гости будут в скафандрах, - говорила наша врач. – И поймите же, это наш первый контакт с инопланетянами без приборов, лучше не отказывать, нас не поймут. Хотя риск заражения есть, согласна.

- У вас паранойя разыгралась, видно, что вы не наш человек, должны принять гостей, - азартно выговаривала Ионе Мар. - У вас слишком много от человека ЭРМ. Ведёте себя по отношению так недостойно, что я сомневаюсь в вашем праве быть начальником.

- Это вы не понимаете! У института была сильно вооружённая охрана, тут на планете до сих пор есть бандитизм. Если сюда зирдяне пронесут оружие, то смогут с лёгкостью захватить “Тантру”. И риск действительно есть, они же после того, как мы отказали в передаче всех копий архива, стали напрашиваться, чтобы нас в гости приняли. Риск пиратского захвата звездолёта. В конце-то концов, я начальник экспедиции, мой приказ такой: не принимать на борт.

- Я не подчинюсь, и меня поддержат! – заявил Пур Хисс.

- И я.

- Я тоже…

- Я тоже считаю, что отказывать неприлично. Но если что-нибудь придумаете для безопасности, поддержу, - сказал Эон Тал.

Вот же дела! В команде как бы бунт. Единственное, в чём не сошлись, так в том, как встречать. Биолог, астронавигаторы, старший механик, один из астрономов, электронные инженеры, наша геолог согласились с мнением, что нужно что-то придумать для безопасной встречи. Остальные решили, что нельзя даже таким недоверием оскорблять.

Громче всех возмущался Пур Хисс, говорил:

- Ты совсем сдурел? Такие меры предосторожности устраивать? Что о нас подумают тут, подумал? Не говоря уж о том, какую тяжесть на себя надеть пришлось.

- Никто ничего не увидит, если поведут себя прилично, - я успокаивал. – Кроме того, первыми будут гостей встречать вы с Ионе Мар. Сами захотели рисковать, потому и отправляю вас на самое опасное. Если я прав, конечно.

Дождались мы, аж шестеро в скафандрах зашли к нам. Биологу поставил жирный плюс, он первым вызвался мне помочь в самом неприятном деле. Сказал, что на Земле привык стрелять по зверям усыпляющими зарядами. Тарон Лайк и Цезарь Чехов тоже.

- Лицом к стене, стать на колени и руки на стену, широко расставить! – первый из зирдян, едва вошли, скомандовал встречающей паре, одетой в скафандры со шлемами. Короткие автоматы ещё в шлюзе достали, стараясь делать это скрытно. А наши мужчина с женщиной и заговорить не успели, пришлось выполнять.

- Где остальные? – спросил командир группы захвата, целясь в наших.

Низа, раньше у шлюза державшая гравитацию четыре метра на секунду в квадрате, чуть меньше чем на Касэй, включила нормальный для нас вес, одновременно я огнём ответил гостям. Из пулемёта вроде ПКМ, только винтовочные патроны калибра чуть меньше, ствол короче. Коробка была на двести патронов. Остальные трое наших стрелков помогли изрешетить всех. Кстати говоря, эти пираты были так себе по навыкам. Почему так решил? Я наблюдал лёжа из каюты с выключенным светом, сам не высовываясь и ствол не высовывая. Биолог рядышком стоял. Ещё двое были в соседней комнате. И зирдяне внимания не обратили на не до конца закрытые двери.

Перед встречей мы вымотались сильно, но зато скафандры Пур Хисса и Ионе Мар усилили самодельной противопульной бронёй, корпус и шлемы, работали, не покладая рук. И не зря, по комитету встречи попали от души. Оружие от рывка гравитации дёрнулось, и начали стрелять. И ещё поймал шальную пулю в плечо единственный из астрономов, кто меня поддержал.

Я встал, держа на прицеле нападавших. И добавил по паре пуль в каждого, кто не выпустил оружие, по рукам. Вручил в руки биологу пулемёт и позвал на помощь Тарон Лайка. С ним все шесть тел вытащили в шлюз и прислонили к наружной двери. Я закрыл внутренние двери, давление сбросил не до конца и резко открыл шлюз. Незадачливые пираты ушли в свой последний полёт. Тем временем занесли переговорщиков в лазарет и предельно аккуратно сняли скафандры. Врач на пару с биологом занялись Пур Хиссом и Ионе Мар. Цезарь Чехову перебинтовали плечо и оставили пока сидеть в лазарете. Я же мобилизовал народ на уборку звездолёта от крови, гильз и прочего мусора. Дал команду старшему механику:

- Дружище Тарон, будь добр, оставь, как есть, все повреждения, которые нам не мешают. Думаю, кто-нибудь из Совета Звездоплавания обязательно захочет всё оглядеть.

***

Это был, наверное, самый нервный Совет экипажа. На прошлом кричали больше, конечно. Зато не в таком стрессе. Эон Тала и Тарона Лайка трясло натурально после расстрела чужих людей, были в шоке. Я перенёс расстрел ненамного лучше, руки дрожали, и сам как мешком стукнутый. Легко раненый Цезарь Чехов сидел с отстранённым видом, явно получивший сильное обезболивающее с успокоительным. Двое без сознания в лазарете, наша врач сидит, уставившись, на монитор, показывающих и тяжелораненых, и показания приборов, а сама слушает нас. Остальные семь человек тоже как мешком стукнутые.

- Я надеюсь, больше вопросов ко мне как к начальнику экспедиции, больше не будет, - я заявил и понял, что не так.

- Как не будет?! У меня их несколько! – наша прелестная врач аж взвилась в гневе. – Это же чудовищно, убивать других разумных. Разве нельзя было по другому?!

- После того, как они зашли на борт и сразу стали угрожать оружием, никак. Почему к нам попали, надеюсь, вы не забыли. Это самооборона, девочка, а это дело иногда кровавое, - я объяснил, как понимал.

- Есть же способы обезвредить без убийства. Верно, Эон Тал? – наша прелестная брюнетка умоляюще поглядела на биолога своими большими чёрными глазами.

- Есть, но это не наш случай. Слишком опасные, и средств таких у меня под рукой нет, - мрачно ответил Эон Тал.

- Откуда вы взяли, что нас стали бы убивать, может, пощадили бы!

- А ты очень красивая, Лума Ласви, - я стал ей говорить. – Если б нас не стали убивать, то взяли бы в рабство. И тебя заставили бы работать проституткой, очень дорогой проституткой. То есть заниматься сексом с кем прикажут за деньги. Постоянно. Жить в роскоши и взаперти под властью хозяина. Я понимаю, что попробовала бы отказаться, но это означает ломку психики пытками.

- Поняла, конечно, - наша врач пыл явно поубавила, но сдаваться не хотела. – Но я не хочу работать под руководством человека, который убивал других людей, стал причиной их смерти. Думаю, что было бы лучше, если бы Пел Лин дальше был начальником экспедиции.

- Если попробуете меня выбрать, откажусь в пользу нынешнего Эрг Ноора. Причины две. Уровень как начальника его меня устраивает. Вторая причина заключается в том, что мы все виновны в этом массовом убийстве, - говорил второй астронавигатор. – Была только одна возможность избежать расстрела. Это не дать возможности зирдянам попасть на звездолёт. Володя предвидел то, что случилось, потому и был против допуска их на “Тантру”. А мы ошибочно решили, что он неправ.

- В общем, девочка. Просьба такая. Дай нам что-нибудь против сильного стресса. Участникам боя обязательно. Кэй Бэр, Элис Возняк, вы уже влезли в информационную сеть? Занимайтесь скачиваем исторической и научной общедоступной литературы и учебников. И загрузите в их сеть, на главный сайт видеороликов видеозаписи переговоров и боя, - я, донельзя уставший психологически, отдал последний на сегодня приказ.

***

Утро началось с побудки. Эллис меня разбудила и позвала на центральный пост. А там уже другой гуманоид, постарше прошлого.

- Здравствуйте. Я Апофас Дикси, Председатель Исполнительного Совета планеты. По поводу инцидента беспокою. Мы проводим расследование, и на его время Каурас Толлен отстранён от выполнения должностных обязанностей. Хотелось бы узнать ещё кой какие обстоятельства. Как вы получили архив? - поздоровался собеседник. Я не до конца понял должность, но что-то вроде председателя совета министров.

Я сбросил им видео из космоса, вид полуразрушенного института и подземного комплекса, как выпотрошили. И даже кое-что из переговоров с представителем флоры. А после завтрака переговоры. Тот Председатель заявил:

- Всё-таки это наша звёздная система и наша интеллектуальная собственность.

- Извините, но вы на последнем рубеже, свою бывшую родную планету бросили целиком. На наш визит туда никак не реагировали. То есть фактическая ваша территория в космосе это планета Касэй и её спутники, остальная часть системы нейтральная территория, и в ней нападение это космическое пиратство, - я отвечал. – Что до интеллектуальной собственности, то ваши предки ей распорядились несколько неразумно. Мы же можем в перспективе получить возможность вам помогать.

- Мог бы с вами поспорить, но копию архива нам не передать для вас будет неприлично, - сказал Апофас. – В свою очередь обещаю, что Каурас Толлен и даже его клан будут наказаны.

- Ладно. Сбросим вам в космос посылку с блоками памяти, где электронная копия архивов, даже и второго института, ботаники. Но вы должны нам компенсацию за нападение. Ничего обременительного. Всего две вещи. Первое, удалённый бесплатный доступ для копирования ряда секретных документов, особенно секретной научной литературы, список вышлем. Чтобы проще думалось, предупреждаю сразу: нас не интересуют документы, способные принести ущерб важным лицам. Второе. Мы хотим провести долгое интервью в прямом эфире вашего главного телеканала с ответами на вопросы журналистов и граждан, - я предложил. Глава исполнительной власти согласился. Он боялся худшего, но я сказал, что в виду тяжёлой жизни их цивилизации не будем выбивать слитки рения или ещё что-то этакое.

Поймал их планетолёт посылку, а мы скачали через нашего кадавра из земной и зирдянской трофейной электроники всё интересное, что нашли в открытом и режимном доступе.

Многочасовое интервью и беседы с жителями осколка цивилизации Зирды нас утомили. Но местные телевизионщики заработали хорошо. Что до нашей пользы… Не знаю, сколько научных трудов и диссертаций было написано, но лично я от психологов Земли получил награду. Потому что интересной работы им много притащили этим интервью, да и записями местных фильмов и шоу с разными дискуссиями.

После Зирды у нас по плану была встреча со звездолётом “Альграб” для дозаправки и полёта к звезде Вега для научных исследований, раз звездолёт “Парус” не вернулся. Что реально вышло, расскажу позже. А пока отмечу, что остался доволен своим руководством в звёздной системе Зирды, ума не приложу, как можно было лучше там отработать.

Глава 7. Между звёзд

Я сидел в центральном посту, рядом была Низа Крит. Цезарь Чехов ещё не выздоровел. Большие нагрузки на раненую руку давать было нельзя, но за пультом уже мог работать. Но я не рискнул, пусть выздоравливает после ранения. Время было ответственное, ведь пока что мы проходили местный аналог пояс Коупера. Кто не знает, это второй астероидный пояс Солнечной системы, крупнейшие объекты которого карликовые планеты Плутон и Эрида. Разгон был спокойным, а не как в той книге, за двое суток до субсветовой скорости. Никто пока не спал, все ждали выхода в довольно чистое пространство.

Мы сидели молча, я уже пережил тот короткий бой. Наша врач при всём своём характере сработала как надо. Приличный стакан самодельной водки, которая притупляет негативные эмоции, а в ней препараты, которые и делают главную работу. Потом сон, и всё хорошо. А Низа в первую ночь ко мне не пришла, и на вторую. А затем меня малость удивила. В 3D-принтере сделала себе наряд и заявилась. Полупрозрачная белая блузка, чёрная миниюбка и туфли на высоком каблуке, без нижнего белья. Постучалась и робко спросила:

- Можно войти?

- Конечно. А в честь чего так? – я немножко удивился.

- Я долго думала о том убийстве. И решила, что не стоит осуждать как-то человека, который действовал против плохих людей с мышлением ЭРМ их методами ради нашей защиты. И так решила извиниться, - говорила рыжая со смущением.

- И ты по меркам той эпохи очень красивая.

Подошла ко мне девушка, я её обнял за голые бёдра. А что дальше было, стесняюсь рассказывать, отмечу только, что тем, как провели вечер, были очень довольны.

Вот пока мы наблюдали за приборами, меня вызвала наша врач и сказала:

- Пациенты пришли в себя.

Что ж, пошёл навестить. Цезарь Чехов быстро восстанавливался и смотрел какой-то фильм у себя в каюте. Пур Хисс и Ионе Мар лежали, подключённые к каким-то приборам. Зашёл, посмотрел, и сел на стуле между койками. Там была занавеска между койками, сейчас отодвинутая. Присел, вижу, уже очнулись, но ещё не совсем пришли в себя. Неприятный осадок от их ран у меня остался. Потому и сказал:

- Нехорошо вышло. Начальник ведь обязан пресекать любые опасные глупости подчинённых. Неуютно чувствую.

- Это я так решил, не ты. Виноват сам перед собой и Ионе, - сказал Пур Хисс.

- Я ж охотно поддержала. Даже думала, что это глупая паранойя. Ни разу ноги не ломала, спортом занимаясь. А тут перебили пулями, - тихонько говорила наша мастерица на все руки. – Лума, правда, пообещала вылечить.

- Мы не успели защиту доделать, - я ответил.

Я, когда узнал о желании местных забрать все копии архива института пространства, а потом они публично отказались и стали напрашиваться на визит на звездолёт, заподозрил неладное. Испугался, что так могут привести группу захвата. Но в любом случае, надо было кому-то вежливо встречать гостей. И они первые кандидаты в заложники. И я сказал примерно следующее:

- Если я прав, то Пур Хисса и Ионе Мар возьмут в заложники. И тогда требованиям тех, кто их захватит, я не подчинюсь. Ими охотно пожертвую, чтобы спасти звездолёт и остальной экипаж от захвата. Но смерти их не хочу, потому сделаем им скрытую броню.

И сделали вставки из толстого листового металла в шлемы, воротники и в среднюю часть скафандров. Но на полноценные доспехи времени не хватило, руки и ноги без брони остались. Нам ещё повезло, что эти зирдяне вооружились стандартными пистолет-пулемётами для боя на малых дистанциях, что-то вроде израильского УЗИ, под пистолетный патрон. И одели бронескафандры, которые из их же оружия выдерживают выстрел. Но у них ошибочка вышла, даже две. Они не знали, что есть скрытая броня у наших мирных скафандров, хоть и самодельная. А защита их штурмовых скафандров, как оказалась, выдерживает попадание автоматного промежуточного патрона только под довольно острым углом. Лично я, раз Эрг Ноор здоровенный мужик, вооружился аналогом ПКМ, пулемёт под винтовочный патрон.

Положили всех, кто к нам пришёл, едва только начали играть в захват заложников. Но случилось и то, чего остерегался. Успели по нашим выпустить пули из своих трещоток. И кроме ушибов головы и тела получили Пур Хисс и Ионе Мар по несколько пуль в ноги. И контузии, и серьёзные раны с большой потерей крови. Хорошо, что у нас медицинский отсек качественно снаряжён, с учётом возможности использования в качестве реанимации. Ещё выяснилось, что наш биолог дипломированный фельдшер и может и помогать судовому медику, и подменять в несложных случаях.

И в разговоре с нашими несостоявшимися заложниками выяснилось, что дивчина просто дурочка, а этот астроном не такой уж и плохой человек. Во всяком случае, признал, что сам виноват, меня не обвинял. Ляпнул только, что только сейчас я угадал, что будет плохо. Ладно, фиг с ним, больше не полетит.

А дальше свидание со звездолётом “Альграб”, дозаправка “Тантры” и полёт к звезде Вега, раз “Парус” не вернулся.

***

Эта система была пуста. Система Б-7336-С+87-А с планетой К2-2Н-88. Откуда у Ивана Антоновича такие названия, не знаю. Но в реальности была другая система. Обозначение звезды, планета и её класс, масса и тип. Скорость мы сбросили и всё вызывали второй звездолёт, “Альграб”. Чтоб вы понимали, Зирда, Солнце и эта звезда образовывали собой тупоугольный треугольник, мы в тупом угле, а Солнце в самом дальнем от центра треугольника угле. “Тантра” летела к Зирде напрямик, а “Альграб” к планете для встречи. Примерно по той же траектории, по которой в оригинальной романе “Туманность Андромеды” наш звездолёт нашёл железную звезду.

Я и сам спорамин не жрал, и Низе не советовал. Отбывали номер, ожидая, пока явится вспомогательный звездолёт. Рыжая не понимала моего спокойствия, а я сказал, что переживать и нервничать глупо. Потому что или объявится, или мы ничем не поможем. Рассказал анекдот, как у русских болезни по степени тяжести делятся на две категории. Даже пару дней лишних добавили к контрольному сроку, и без толку. А сам ломал голову не насчёт прилёта, тут ясно, что не будет. А куда и как сгинул.

В конце концов, я объявил общую побудку. Причём так рассчитал, чтобы Низа одновременно встала, когда народ в себя придёт. И когда все собрались, толкнул речь:

- Вспомогательный звездолёт “Альграб” не пришёл не то, что вовремя, а даже с опозданием. И сюда, похоже что, не прилетит. Очень сильно повезёт, если мы сумеем найти его и спасти наших товарищей. Потому вынужден объявить их погибшими.

А потом по очереди запускал короткие видеоролики, на каждом из которых каждый член экипажа записал про себя то, что считал нужным на случай гибели. Рассказ про себя, близких родственников. И в конце ролика фотография. И так семь человек. Проняло всех, женщины даже слезу пустили. Потом поминальная трапеза, естественно, совсем без спиртного. И напоследок я сделал объявление:

- У нас по плану был полёт к звезде Вега, чтобы повторить исследования, уже выполненные звездолётом “Парус”, который не вернулся. И мы можем выполнять план, но есть кой какие обстоятельства. Но для начала прошу озвучить цели запланированного полёта. Пур Хисс?

- Я занимаюсь темой изучения процессов формирования планет из протопланетного облака. И тут изучение окрестностей звезды Вега источник очень ценных научных данных, которые позволят закрыть ряд пробелов теории. Практический эффект это облегчение поиска полезных ископаемых во всей Солнечной системе.

- А я астрофизик, и по этому направлению очень важно изучить физику самой звезды Вега, - дополнила коллегу Ингрид Дитра.

- Если я не ошибаюсь, в случае полёта к Веге мы прилетим на Землю примерно на сорок лет позже, чем если прямо сейчас отправимся домой, - я заявил.

- Даже сорок пять, - поправил Пел Лин.

- Это приемлемо было бы, если б научные результаты полёта к Зирде не имели особой ценности и срочности для доставки. Для того и летели. Но мы смогли добыть архив института физики пространства Зирды. Это взлом структуры Вселенной для быстрых путешествий к другим звёздам и даже галактикам. Если учёные Земли меньше чем за сорок лет смогут разработать и наладить постройку звездолётов, способных прыгать через подпространство или нуль-пространство куда угодно, то на Землю научные данные по звезде Вега и её окрестностям попадут даже раньше, чем если мы туда сейчас полетим. И это при условии, что у нас нет шансов найти звездолёт “Парус”. Ну что? – я высказался.

- Не знаю, откуда ты взял, что есть хоть какие-то шансы найти звездолёт “Парус”, но согласна, - поддержала меня Ингрид Дитра. – Я фактически получила шанс когда-нибудь увидеть вблизи звезду-гипергигант вроде Мельник-42.

- Есть ещё важный аспект. Сохранность биологических образцов расы энтов, как их называет наш начальник. Мы и так довезём не в лучшем виде. А если добавить сорок лет пути, то вы сами понимаете… - поддержал меня и биолог.

Отправили мы спать четверых пассажиров, а сами вдесятером занялись маршрутом, много раз перепроверяя и маршрут, и звездолёт. Сделали его, и я приказал:

- Пел Лин, на подходе к этой тёмной области твоя очередь дежурить. Обязательно, слышишь, обязательно, даже при абсолютной уверенности, что всё идёт нормально, разбуди меня хотя бы за неделю до его границы.

- Да хоть за две. Почему так важно?

- Можно через две. Подозреваю, что именно там пропало два наших звездолёта без вести, “Альграб” и “Парус”. Считаю необходимым особенно тщательно просматривать этот район и окрестности всеми приборами, сравнивая картинку. Я и после следующей вахты напомню, это важно, - я говорил.

- Хорошо. Только мне кажется, что ты, Володя, уже знаешь, что нас ждёт, - ответил второй астронавигатор.

- Большую часть того, что надо, точно не знаю. Хорошо если треть, и это неточно, - я ответил.

Сдал я вахту и в анабиоз.

***

Субсветовой полёт занятия невероятно долгое и скучное, если сравнивать с плаванием на атомных подводных лодках. Это я сужу по сборнику рассказов “Акулы из стали” Эдуарда Овечкина. Авралов и непрерывных учений не было. Дежурство в центральном посту, время от времени проверка систем звездолёта. Конечно же сон, приём еды, уборка. И стирка одежды, иногда её на утилизацию и печать новой в 3D принтере из материалов переработки. Я ещё находил время смотреть фильмы и читать книги про эту эпоху.

Одна из вещей, которая впечатлила, это что глобальное потепление не фейк. Льды Гренландии и Антарктиды растаяли, освободив много земель. И много площадей тундры стало землями умеренной зоны. Моря появились новые. Например, на северо-западе Сибири и в нижнем течении Амазонки, а юг Ленинградской области превратился в архипелаг, как и Крым. Монструозная Спиральная железная дорога. Много чего интересного.

Три месяца с Низой спокойно отдежурили, а раз спокойно, то и секс был на центральном посту. А потом нас сменили.

***

Пел Лин поднял меня из анабиоза за десять суток до моей смены. Дальше как обычно, душ, завтрак, приведение мозгов в порядок медитацией, и на центральный пост. До пяти часов занимала реабилитация после анабиоза, ещё и пообедал картофельным пюре с разогретым замороженным жареным фаршем и парой огурцов из оранжереи. И таблетка порошка сока, растворённая в воде, нормального, а не Юппи.

- Всё нормально, мы ещё далеко от неизученного района, почти двести миллиардов километров, - ответил мне второй астронавигатор.

- Ничего страшного, начнём издалека изучать, - я ответил.

Со второго пульта я стал играться с разными режимами разных астрофизических приборов. Снимал в оптическом, инфракрасном, ультрафиолетовом, радио, рентгеновском и прочих диапазонах тёмную туманность. Во всех спектрах, и записывал. Проанализировал и показал результат Ингрид Дитра. Она поглядела и хмыкнула:

- Она отличается от других таких объектов, но в пределах нормы. Пройдём без проблем.

- Вот только “Парус” и “Альграб” куда-то пропали, - я намекнул про свой усиленный интерес. – Ты же астрофизик? Тогда с этого момента и примерно до выхода из туманности я освобождаю тебя от несения вахты, а ты будешь заниматься её изучением. Последние трое суток спать не больше четырёх часов без перерыва. А последние двенадцать часов до её границы и внутри тут находишься практически неотлучно, только в туалет. Еду тебе сами будем тогда носить. Можешь коллег разбудить, когда посчитаешь нужным. Твоя задача всё время наблюдать и изучать эту тёмную туманность, в том числе и изменение потоков излучения от звёзд сейчас в обход туманности, и когда сблизимся, их излучение через туманность. Индра! От тебя нужен не научный интерес, и даже не проверка, опасна она или нет. Прими как доказанный факт, что есть от неё большая опасность, но её очень тяжело заранее обнаружить, на грани невозможного, а надо. Трудись, красавица.

- Хорошо, я верю твоей паранойе, - улыбнулась в ответ узкоглазая астроном.

Теперь по очереди за пультом сидели, я и Пел Лин. А наша прелестная корейка всё трудилась над приборами и за нашим самым мощным компьютером. И через неделю объявила:

- Кое-что есть. Первое, как-то неправильно свет проходит сквозь окраины туманности. Должен сильнее рассеиваться, а идёт как будто через полупрозрачную среду без пыли с частичным поглощением. Температура слишком высокая у туманности. Характерная для окраин припланетарных туманностей, а не межзвёздных. У тех она ниже чем у реликтового излучения. Гравитация высоковата, а пока нет даже такой концентрации космического мусора, как у нас за Нептуном. И граница аномальной зоны слабо размыта для туманности. Вы не возражаете, если я остальных двух астрономов разбужу?

- Сюрпризы начинаются, - я ответил. – Поднимай астрономов, и Низу Крит тоже. Ещё вот что ответь, Ингрид, что ты думаешь насчёт торможения?

- Уже стоит сбросить скорость, но пока аккуратно

Приходили в себя Пур Хисс, Цезарь Чехов и Низа Крит несколько часов. Потом советовались, что-то смотрели и бурно спорили. В конце концов, наша старшая астроном заявила:

- Боюсь ошибиться, но это, возможно, искусственная аномалия в космосе. Данных мало, но тормозить звездолёт в щадящем режиме надо.

День, второй, третий. Буквально пару миллиардов километров оставалось до границы. И тут меня позвали к главному компьютеру, вывели на большой экран картину маслом. А там какие-то размытые купола, как будто шар из фрагментов в космосе. И некоторые фрагменты отсутствуют. Пур Хисс говорит:

- Я не понимаю, как это возможно, кто это сделал, и на сколько тысяч лет эта цивилизация нас обогнала в развитии. Но, делая в разных спектрах разными приборами мы на грани чувствительности вычислили вот это. Тут двойная защита сектора пространства. Туманность это оптическая иллюзия, что-то скрывающая. А эти сферические сегменты что-то другое. Нам повезло, что прямо перед нами нет такого сегмента, и мы можем углубиться.

- Хорошо, рискнём. Всем подъём. И теперь обязательно попарно на центральном посту дежурить. Особенно, когда пройдём первый рубеж защиты, - я приказал.

А когда прошли предполагаемый рубеж защиты, всех вызвали на центральный пост, я как раз сбегал перекусить. Пел Лиин посмотрел вопросительно и задал вопрос:

- Как это понимать, коллеги? Я, конечно, давно учил астрофизику. Но, если память не подводит, инфракрасные звёзды это коричневые карлики. А тут звезда-гигант с похожими спектральными характеристиками.

- И при этом наши астрономы её до сих пор не открыли, - я добавил. – Хотя коричневые карлики видят на расстояниях сотни световых лет.

- Что есть, то есть, из нашей Солнечной системы её не видно, хотя звезда массивная. Мы думали, что такое невозможно. Но, судя по всему, это железная звезда. Считается, что наша Вселенная слишком молодая для такого класса звёзд, но вот она, - отметила Ингрид Дитра. – Есть ещё кое-что. Тут нет аналога нашего пояса Коупера.

- Что ж, будем разбираться с этой аномалией. Товарищи, тут просто обязаны быть артефакты цивилизации, обогнавшей нас на тысячи лет. Но про осторожность нельзя забывать, - я завершил разговор.

Глава 8. Мегаземля, посадка

“Мы к планете приближались, нас ловили на прицел. А в наушниках смеялись “Улетай, покуда цел!””. В голове эти строчки крутились. Уж в третий раз вспомнил. На Зирде нечем и некому было. На Касэй было кому, да нечем, ну почти. А тут… Страшновато, должно быть, тут у местных есть чем нас перехватить. В романе “Туманность Андромеды” никто не тронул, так бы не рискнул я.

Туманность странная, как будто у вакуума без пыли снизилась прозрачность. И почти невидимый шар из фрагментов, некоторых из которых нету. Строго говоря, эта не совсем исправная защита сама по себе вообще никак не видна во всех диапазонах. Мы её увидели, как невидимку во время сильного дождя, потому что специально искали. А когда засекли, поняли, как и дальше видеть и обходить. Вакуум ведь не абсолютно пустой, есть и пыль, и разные излучения, на которые аномалии немного влияют.

Экипаж стал нервничать и шептаться, когда узнали про такую аномалию. Кто-то остерегался, что вляпаемся. А кто-то надеялся на встречу с высокоразвитой цивилизацией. Я же к этому отнёсся с осторожностью. Впрочем, за режимом отдыха экипажа следить не забывал. Объяснил, что если есть возможность обойтись без стимуляторов, то так и надо делать. Разбил на две смены по семь человек. Сказал, что мне не надо, чтобы кто-нибудь из-за усталости дел натворил.

Наши астрономы вели наблюдение за звёздной системой в поисках планет. И наткнулись очень скоро на планету-гигант с экваториальным радиусом около восьмидесяти тысяч километров и на треть тяжелее Юпитера. Причём у этого газового гиганта не было спутников и колец. Вообще. Причём Пур Хисс с удивлением отметил, что масса каменного ядра где-то как у Урана, сравнимо с Землёй.

Дальше тоже были странности. Нет астероидов. Система этой звезды насчёт астероидов и метеоритов намного чище, чем район орбиты Земли. И ещё одна странность, тут уж второй астронавигатор озвучил:

- Мы же заметили скрытые структуры на периферии системы. Но где сама цивилизация? Где их космические внутрисистемные корабли?

- Планета-гигант спутников не имеет. Без них ценность только в добыче водорода и гелия. Что местным, похоже, что не нужно, - ответил Цезарь Чехов. – Подождём, пока ещё что-то не найдём.

Огромный диск звезды, невидимый простым глазом, светился ровно инфракрасным излучением, которое могла бы увидеть сова. В отличие от книги Ивана Антоновича, анамезона и топлива для вспомогательных двигателей у нас хватало. На спутнике Зирды взяли столько, сколько влезло. Потому и стоял вопрос о полёте к Веге. Сейчас же мы летели несколько в стороне от звезды, собираясь посмотреть, что за ней. С любой стороны, как ни подлетай к звезде, за ней будет слепая зона для космических кораблей. А потому надо в любом случае смотреть, что за ней. Кстати говоря, местами тёмно-красным отсвечивала, спектрометр показал, что доминирует железо, но есть и никель, и алюминий, и ряд других элементов.

Любопытная вещь. На Земле судно это мирное плавательное средство для перемещений по рекам, озёрам и морям с океанами. А корабль это военное плавательное средство. Но в космос это практически не перешло, только у отдельных авторов. Потому что американские и советские шаттлы, они же космопланы первого поколения, что “Союз-МС”, что американский “Дракон-2”, что китайский аналог, это всё космические корабли, а не суда.

Обогнули мы этот горячий тёмный исполинский шар и засекли ещё одну планету, ближе к нему. Тут Пур Хисс доложил после наблюдения:

- Примерная масса планеты в сорок три раза, температура на экваторе достигает трёхсот двадцати Кельвинов. Ускорение свободного падения приблизительно двадцать пять метров на секунду в квадрате, плотность сто сорок КилоПаскаль. То есть находится в обитаемой зоне звезды. Любопытно, планета-гигант, а по температуре как наша Земля. Больше негде искать хозяев.

Подошли мы поближе, ещё сбросив скорость, легли на орбиту внутренней планеты. Там тоже, кстати, оказалось чисто. И пошли ещё доклады от нашего астронома-планетолога:

- Сутки длиной почти пятьсот земных часов, год трое с половиной местных суток. На дневной поверхности большая электрическая активности, хотя спутников нет.

- Звезда слишком близко, от её металла тут магнитосфера, - прокомментировал старший электронный инженер Кэй Бэр. – Похожая ситуация на спутниках Юпитера, особенно на Ио.

- А вот это крайне любопытно. Вспышки молний нам дали состав атмосферы. Кислород, азот, неон, водяные пары. Это землеподобная планета! – крикнул Цезарь Чехов.

- Погодите-ка, - я удивился тому, что книга подтверждается. – Напомните массу Урана, Нептуна и каменного ядра Сатурна.

- Масса Урана в четырнадцать с половиной раз больше массы Земли, Нептуна в семнадцать с небольшим. Где-то столько же весит каменное ядро Сатурна, - ответил мне Пур Хисс и, подумав пару секунд, радостно воскликнул. – Люди нашей цивилизация впервые столкнулись с планетой типа мегаземля! Впервые с землеподобной планетой с массой более десятикратно превосходящей Землю! И имеющей биосферу! Что примечательно, Титан, спутник Сатурна, почти в две тысячи раз легче и имеет примерно такую же плотность атмосферы.

- И в лучах инфракрасной звезды! Это поразительное открытие. Невероятно редкая планета, - Эон Тал бурно радовался. – Я ещё понимаю, почему мы к Веге не полетели. Но эту планету просто обязаны исследовать. Тут больше нового мы узнаем, чем на Зирде.

- Думаешь, это важнее чёрных маков? – спросил Пел Лин.

- Там тоже очень важно. Но это один биологический вид, искусственно выведенный. Крайне любопытный с точки зрения генетики. А тут целая планета, целая биосфера, живущая за счёт инфракрасного излучения. Да, на дне океанов Земли тоже есть жизнь, которая не нуждается в солнечном свете, но им и инфракрасный свет не нужен. Живут за счёт растительных остатков с поверхности и за счёт геотермальных источников. На Марсе в карстовых пещерах вулканического плато Фарсида жизнь есть за счёт тепла остаточного вулканизма. Нам очень важны образцы местной жизни, - со страстью исследователя говорил наш биолог.

- Лума, надолго ли нам хватит здоровья в случае высадки? – я спросил.

- На месяц или два, может, больше. Негде было проверять.

- Думаю, стоит сесть. Готовимся.

Эон Тал и Лума Ласви занимались подготовкой средств биологической защиты, им помогал Кул Либин. Я, Тарон Лайк и Элис Возняк готовили аппараты для сброса из космоса. А группа под руководством Кэй Бэра проверяла и настраивала средства дистанционной разведки планеты. У других дела тоже нашлись.

СВО в своё время дала огромный импульс развитию разным беспилотным аппаратам. Множество разных типов появилось или было модернизировано. Начиная от летающих гранат и заканчивая летающими торпедами. Но таких, как у нас, не было. Дело не в моделях и не в материалах с электроникой. В конце-то концов, танки ИС-2 и Т-90 схожи габаритами, массой и вооружением. Дело как раз в концепции применения. Но у нас были три вида беспилотников на борту.

Первый тип это аналог луноходов и марсоходов, разница между ними… Ну как между Газелью двадцать первого века и полуторкой военных лет. Наземный робот-разведчик чужих планет, десантируемый из космоса.

Второй тип это космические разведчики, научная космическая торпеда, их звали НКТ. Агрегат, чтобы исследовать внутри самые опасные места в космосе, например, кольца Сатурна. Это совсем не то же самое, что “Кассини”, который Сатурн исследовал, но по назначению близкий аппарат. Пока нам был не нужен.

Третий аппарат это разновидность атмосферных разведывательных БПЛА. На СВО много таких летало, да не таких, а попроще. Лепили самые разные аппараты для разведки. Были отдельно и вертолётного типа, те же квадрокоптеры, и самолётного типа. Пластиковый корпус, дешёвая электроника и ничуть не дороже двигатель. Так вот, у нас аппараты были довольно дорогие. Разведывательный атмосферный беспилотный летательный аппарат космического базирования, их называют РАКБ. И довольно дорогие по себестоимости машинки. Сама то начинка не особенно дорогая, что электроника, что электроснабжение, хотя по надёжности китайским аналогам как до Луны пешком. Причины две дороговизны. Первая, это аппарат типа конвертоплан. То есть двигатели могут работать и как в аэроплане, собственно, это их основной режим, и в режиме вертолёта. Второе, поставка этих БПЛА идёт в транспортно-пусковых контейнерах ТПК. Третье вытекает из второго. Можно их ставить вместо боеголовок баллистических ракет, но запуск обычно идёт из космоса в атмосферу. Сбрасывается транспортно-пусковой контейнер, и тот управляемо спускается в атмосферу и уже там автоматически выпускает БПЛА. Который в контейнере в сложенном виде. И уже после освобождения самостоятельно раскладывается в воздухе и начинает полёт. Мне сложно определить себестоимость атмосферного БПЛА космического базирования, но он в разы дороже того же “Гербера”. Хотя условно одноразовый как пластиковая бутылка. И дороже как раз из-за транспортно-пускового контейнера и системы разворачивания в воздухе с запуском. Это же сложная механика и автоматика. Какой бы ни был уровень развития техники и промышленности, оно дороже намного “Гербера” по себестоимости.

Смысл в РАКБ простой. Дополнять спутниковую разведку планет воздушной в условиях, когда в нужном регионе нет возможности с земли запускать с земли разведывательные БПЛА. Первое, никакая электроника и оптика не даст разрешение кадров спутниковых фотографий больше, чем состояние атмосферы позволит. Одно только сочетание потоков холодного и тёплого воздуха чего стоит! Второе, фотографирование из космоса бессильно, если есть облака или задымление. И местами они есть почти всегда, например, в районе космодрома Плесецк. Третье, сверху некоторые вещи увидеть почти невозможно, например, что творится в туннелях или больших промышленных зданиях или в лесу под кронами деревьев.

Но для начала мы локаторами стали составлять хотя бы примерную карту планеты. Начали с экваториальных районов, ибо к планете подошли в плоскости эклиптики. Большая часть поверхности это, конечно же, океан. Но нашли и огромный ровный полуостров, низменность между двух океанов площадью несколько сотен тысяч километров. А рельеф как на Полесье, ровный. И тут мы услышали звон локатора, обнаружившего металл. Стали обследовать это место и ещё сигналы. Один мощный, второй в разы слабее, ну и совсем малозаметные отзывы в стороне.

Я догадался, что это было, и к следующему подходу закончили подготовку РАКБа. И сбросили аппарат. До того спутники-ретрансляторы, потом подберём, как и на орбите Зирды. ТПК спустился в атмосферу и на заданной высоте открылся. Всё, уже падающий мусор. А его начинка, РАКБ, раскрылся и полетел, куда надо. От солнечных батарей особой пользы не ждали, потому впихнули второй аккумулятор в дополнение к первому. И ещё наши инженеры покопались, адаптируя аппарат к тому, что гравитация 25 метров на секунду в квадрате, а плотность атмосферы 140 КилоПаскаль.

РАКБ спустился над равниной, сначала над океаном планируя, и я уже хотел направить сразу к металлическим аномалиям, но кое-что заметил. Ещё высоту сбросил и сделал круг.

- Посмотрите, мне кажется или тут интересные холмы? – я показал экран.

- Прямоугольные с закруглёнными углами, пологие склоны. Холмы небольшие. Это может быть что угодно. Горная Шория, центр Евразии, псевдомегалиты. Можно сбросить геологическую бомбу и в яме покопаться, - ответила наша геолог. – Но боюсь, что артефакты будут сильно повреждены.

- У нас нет тяжёлой техники для проведения археологических раскопок, - подал голос Тарон Лайк. – И ещё, там не будет ничего уникального по местным меркам.

- А если где-нибудь тут оборонительная техника ещё живая? – я спросил.

Направили мы аппарат к какой-то бухте у полуострова. Машинка полетала, и мы туда положили геологическую бомбу в характерные холмы. А потом к воронке подвели самолётик. Видно было через приборы ночного видения не очень хорошо, но достаточно. Что-то такое древнее мы разворотили, обломки техногенного происхождения сняли неплохо. Местная живность, которая уцелела, предпочла удалиться, так что РАКБ оглядел всё с малой высоты в режиме вертолёта.

А потом беспилотник стал кружить, охотясь на наземную живность. Засекли приборами ночного видения каких-то медуз, плывущих над самой землёй, и много мелочи. Включили светодиодный фонарь на РАКБе, а животные как будто исчезли. Зато какие-то растения с большими цветами с зубчатыми краями сидели спокойно. Деревья тут тоже были, низкие и толстые, надо полагать, что-то типа железных деревьев. Редколесье тут, оказывается.

Потом мы воздушного разведчика направили к металлическим пятнам. И охренели. Дальше от края равнины стоял брат-близнец “Тантры”, однотипный звездолёт, раздутая кормовая часть и более узкая носовая. Стоял нормально, после штатной посадки. Какие-то растения под звездолётом у посадочных опор. Открытая дверь и опущенный малый подъёмник были. Я рискнул подвести РАКБ поближе, так внутри звездолёта, видимая снаружи, была надпись “Парус” на земном языке. И ещё какие-то буквы и цифры.

- Поздравляю. Теперь на Вегу точно не надо лететь. Заберём все их результаты и доставим на Землю, - я проворчал.- Но есть в этом и минус. Экипаж наверное погиб.

На краю равнины был ещё огромный диск со спиральными выступами, вроде как чужой звездолёт. Эта громадина была малахитового цвета с голубым металлическим блеском в трещинах. Диаметром почти полкилометра и толщиной как девятиэтажка по высоте, то есть метров тридцать. Никто не знал, что это за чудо техники. Это издалека мы так видели.

Но батареи в местных условиях расходовались быстро, ибо сила тяжести отличалась от земной больше, чем плотность атмосферы, двигатели работали на пределе. Потому РАКБ под моим управлением покружил вокруг “Паруса”, а мы все выбирали место для посадки. Прикинули расстояние между ним и дисколётом, и я посадил птичку на край чудовищного диска чужого звездолёта. Успеем ещё осмотреть этого монстра. Ведь РАКБ хоть и считается одноразовым для простоты списания, но, если есть возможность, аппарат после использования подбирают. Мы так на Зирде сделали на территории института физики пространства.

“Тантра” села точно там, где надо. В опасной близости от “Паруса” и его соседа, между ними. Зато огненную дезинфекцию у обоих провели качественно. Тарон Лайк, Кул Либин и Кэй Бэр сделали то, чего никто до сих пор не делал на таких звездолётах. Развернули систему искусственной гравитации в обратную сторону. Так мы получили внутри звездолёта полторы земной силы тяжести. Первое, что я сделал после посадки, это включил освещение во все стороны по бокам и вниз, что тоже подготовили. Светодиодные светильники послабее светили туда, где нам ходить пока не надо было, круговая защита, а вот в сторону “Паруса” прожектора мощнее били светом. Внутри звездолёта мы использовали почти вечные индукционные лампы, но у нас то были и компактные светодиодные. Местная опасная живность, ясное дело, оказалась сильно недовольна, но это её проблемы.

Пел Лин, Низа Крит, Пур Хисс, Ингрид Дитра, Кул Либин, Элис Возняк, Лума Ласви и Ионе Мар остались на звездолёте. Эрг Ноор, то есть я, Цезарь Чехов, Тарон Лайк, Кэй Бэр, Бина Лед, Эон Тал одели скафандры с экзоскелетами и в шлюзовую камеру. Жалко, пришлось часть воздуха выпустить наружу, ибо выход был при избыточном давлении. Снаружи мы первым делом гусеничный лёгкий грузовик спустили, и его повела Бина Лед налегке, разве что положил на всякий случай ручной пулемёт. А мы пешком. Не полтора километра, как по книге, а вдвое меньше. Всё равно устали. Это ж как на здорового мужика сотню весом навалить полтора центнера и заставить так долго гулять. А там же ещё и неровная равнина, с камнями.

По тексту Ефремова вышло восемь человек, в том числе все астронавигаторы. Я решил, что это много. Низе Крит объявил, что из нас троих буду больше всего её беречь. Она тут не очень-то и упиралась.

У лёгкого подъёмника звездолёта растительность сгорела, всё ж таки близко садились. Но следы остались. Ещё заметили разные царапины и мелкие повреждения, да ещё крупную заплату на двигательном отсеке. М-да. Зашли на подъёмник, причём я приказал всем держать оружие наготове. Лишний вес, однако. Впрочем, Эрг Ноор двухметровый спортивный мужик, аналог ПКМ тащить справлялся. Остальных я пожалел, приказал вооружиться всего лишь пистолет-пулемётами, с которыми на нас напали у Касэй. Механик поглядел на меня и вручную вместе с биологом крутили рукоятки ручного механизма подъёма.

Планировка звездолёта была знакомой, всё узнаваемо даже в свете фонарей скафандров. И повреждений внутри почти не было. По моему приказу друг друга оружием страховали, но обошлось. Первым делом мы пошли в центральный пост. Там рубильник стоял на включено, но звездолёт был обесточен. Я нашёл переключатель электроснабжения на резервные аккумуляторы, и освещение загорелось. Первым делом полез в электронный бортовой журнал, последние записи. И включил на месте же последнюю:

«Сегодня, двенадцатого числа седьмого месяца триста двадцать третьего года Кольца, мы, все оставшиеся, закончили подготовку ракеты-передатчика. Завтра в это время мы отправим надёжно рассчитанное…» — Голос прервался, затем снова возник, более глухой и слабый, как если бы говорившая отвернулась от приёмника. — «Включаю! Ещё!... Спаслись двое… Лаик не допрыгнула… подъёмник… дверь не смогли закрыть, только вторую! Механик Сах Ктон пополз к двигателям… ударим планетарными… они, кроме ярости и ужаса, — ничто! Да, ничто…»

Потом тот же голос заговорил снова:

«Кажется, Ктон не успел. Я одна, но я придумала. Прежде чем начну, — голос окреп и зазвучал с убедительной силой: — Братья, если вы найдёте «Парус», предупреждаю, не покидайте корабль никогда. Надо узнать про Ктона. Вернусь, объясню подробнее…»

Все молчали в ужасе. Наконец, наша геолог сказала:

- Какой ужас. Все так погибли…

- И наверное глупо, - я заговорил. И тут в голову пришла мысль. – У неё был только один шанс выжить. Анабиозная капсула.

Женская каюта, в которой куча барахла почему-то лежала на анабиозной капсуле, скрывая, что внутри. Я подошёл и посмотрел надпись “Лида Тис, биолог”. Глянул на контрольную панель, там важнейший огонёк зелёный. Сбросил тряпки с капсулы, закрывавшие прозрачную крышку, и увидел девушку, блондинку с короткими волосами цвета льна, намного красивее Анжелики из старого французского фильма “Анжелика - маркиза ангелов”. А отрыв от Мерлин Монро и темболее Веры Брежневой и Светланы Ходченковой вовсе огромный, особенно по фигуре.

Глава 9. На мегаземле

Как я уже писал, мы нашли на звездолёте бортовой журнал, включили резервное электроснабжение. Потом прошлись по каютам, и я нашёл в анабиозной капсуле последнего члена экипажа, биолога Лиду Тис.

Вытащить из каюты и дотащить до подъёмника анабиозную капсулу тот ещё был геморрой. Но как-то справились, мы же были в экзоскелетах. А потом взялись лучше оглядывать звездолёт “Парус”. Семь тёмных пятен мы нашли в звездолёте, что-то пролилось, и, скорее всего, это кровь.

Каюты… Все примерно стандартные, но каждый под себя что-то делал, давали индивидуальность. И в каждой какие-то портреты и фотографии, были целые альбомы, статуэтки или ещё что-то. Я приказал собрать памятные вещи всех членов экипажа. Ну неправильно же было тут бросить не то, что фотографию той Лиды Тис с маленькой девочкой, а даже командира звездолёта, молодого мужчины, с какой-то дамой немного старше его и подростком. Это, оказывается, была его мама и младший брат. У двенадцати из четырнадцати членов экипажа были фотографии близких родственников. Складировали это по пакетам и в отдельный чемодан сложили.

Блоки памяти бортовых компьютеров изъяли. И конечно же, бумаги и фотобумаги с фотоплёнками с результатами измерений забрали. Они, конечно, всё записывали на аналоги DVD дисков, сделанные из кварцевого стекла и способные хранить информацию до миллиона лет. Но когда-то давно, из-за печального опыта, было введено правило дублировать всю действительно важную информацию на бумаге и других, более долговечных и надёжных носителях. Вот спасибо за то, что не переняли моду у древних греков законы не выбивать на камнях. Но и так материалов собралось много.

Отдельная тема это образцы. Баллоны и контейнеры с разными минералами тоже были на борту, и их тоже все притащили к выходу. Кроме этого мы осмотрели все помещения, а не только жилые и склад научных материалов. В машинном посту стойки какие-то были погнуты, провода были порванные. Продовольственный склад был по большей части целый, как и запасы продуктов. Но вот холодильники, давным-давно отключенные, кто-то раскурочил, добравшись благодаря этому до замороженного мяса. Остались баки с водой целые, да сухие продукты. Последние брать мы не стали. И так носить грузы тяжело очень.

Конечно же, мы проверили запасы топлива. Четыре нетронутых контейнера с анамезоном и один начатый в наличии, да тридцать с лишним контейнеров с ионными зарядами. И пока ещё есть силы, стали готовить их к перегрузке на “Тантру”. Разобрали всё внутри, что мешало, и подтащили контейнеры к главному люку, но пока что его не открывали.

Кул Либин и Элис Возняк тем временем развлекались с беспилотниками. У нас же их было два без транспортно-пусковых контейнеров. Первый лишился оного ещё на Зирде, второй уже здесь. И оба гоняли по эллипсу, который охватывал оба земных звездолёта. Причём время от времени включали свои фонари. Постоянно не светили, конечно, сберегая аккумуляторы. Но когда вблизи освещённой зоны механики замечали подозрительное шевеление, били светом. Не очень-то и было шевеление.

Вышли мы из “Паруса” и стали грузить свой транспортёр, а одна из наших птичек летала кругами и все ямы подсвечивала. Первым делом разместили анабиозную капсулу, а потом образцы минералов стали укладывать. И тут Элис крикнула:

- Внимание, к вам идут какие-то твари и света не боятся! Направления…

Мы прислонились к транспортёру и стали смотреть в разные стороны, приготовив оружие. Я обратил внимание на неясные силуэты во тьме и стал целиться. Тут понял, что мозги плывут, и сразу же дал несколько коротких очередей из пулемёта. Полегчало, и снова началось. Оглянулся, а сзади приближается какая-то тварь крестообразной формы. Успел ещё разглядеть, что кресты похожи на лопасти, а туловище на эллипс. Ещё сильнее пошло помутнение сознания. И тут беспилотник ударил лучом света прямо в то существо, прожектор тоже. Крест ударил тремя то ли лучами, то ли струями плазмы и сбил беспилотник. Но толку врагу было мало, потому что чудовище словило сначала очередь из пистолетных пуль, а потом и пулемётные. Вторые его опрокинули.

Как пелена с глаз упала, попросил подсказывать лучом второго беспилотника, а сам из пулемёта, уже с подъёмника отстрелял всех, кто не в мёртвой зоне. А мои товарищи прикрывали.

- Вы чего ждали? Почему близко подпустили? – я заорал.

- Хотел ближе подпустить, чтобы наверняка, - пробормотал биолог. – Больше так не буду.

Мы направились к “Тантре”, проводили первый транспортёр, а второй тем временем по просьбе биолога нас встретил. Мы погрузили первый груз с “Паруса”, причём я не помогал, а сидел с пулемётом и прикрывал, а со стороны мёртвых зон наши жёстким излучением всё кругом обрабатывали. Тем временем группа во главе с биологом поехала на транспортёре собирать трупы, пардон, биологические образцы. Я сменил пулемёт на снайперскую винтовку, тоже с Зирды, а рядышком Пел Лин с пулемётом сидел. Пару раз он давал пулемётную очередь, я почти всю обойму отстрелял через прицел ночного видения.

Когда всё погрузили, доверху нагруженный транспортёр трупами местного фауны, и сами прошли дезинфекцию и освобождение от скафандров, разошлись на отдых и сон. Счастье, что наши механики сумели развернуть вектор искусственной гравитации, которая после такой операции стала полуторной в звездолёте.

***

Утром всё тело ломило. Такое в армии у меня было после работы на складе бывших в употреблении танковых запчастей, когда их с места на место перекладывали по указанию заведующего складом. Но всё-таки встал. И пришёл на общий завтрак третьим из группы, которая проводила разведку “Паруса”. А после завтрака совещание. Первым делом спросил:

- Ну как, нормально держитесь? Долго сможем тут работать?

- Сколько надо, столько и будем, - ответил биолог.

- Пока можно, но я не советую задерживаться, - сказала наш врач.

- Я бы выделил три-четыре задачи, стоящие перед нами, - я начал рассказывать. – Задача добыть научные данные по звезде Вега и её окрестностям будем считать, что выполнена. Мы всё перегрузили на “Тантру”. Второе. Изучение местной биосферы и сбор биологических образцов. И по геологии что-то сделать надо. Что у нас?

- По геологии пока ничего, - ответила Бина Лед.

- По моему профилю. Если мы кое-что собрали из образцов местной живности, хотя маловато. То по растительности и грибам вообще ничего, мы в первый рейс образцы только убитых животных собрали. Нужно ещё один или два раза выбраться, - объяснил Эон Тал.

- Мне одного знакомства хватило, - проворчал старший электронный инженер.

- Это решаемо, оружие у нас есть, - я продолжил. – Третий вопрос. Острой необходимости в том нет, но надо, если здоровья хватит, забрать с “Паруса” топливо, хотя бы только анамезон. Согласен не утруждать перегрузкой топлива для планетарных двигателей, если считаете, что это слишком тяжело.

- Мы трудностей не боимся, - ответил второй астронавигатор.

- Кстати, пока не забыл, кого мы настреляли то? – я вспомнил, что забыл этим поинтересоваться.

- Там разные твари. Самая интересная это крестообразная тварь. Ещё электрические медузы попали под удар, какие-то пресмыкающиеся и даже травоядные. Не меньше трети, кого убили, это любопытные относительно мирные представители фауны, - ответил Эон Тал.

- А с какой стороны крест нашли, напомни?

- Он не один был, а четыре, два маленьких. Вроде целое семейство погибло. Со стороны почти противоположной от спиралодиска, - рассказал биолог.

Очень интересно. Получается, в том романе “Тантра” села прямо на их логово и сожгла. Интересно, есть ли там остатки скафандров? Но если тут сильные ветра, то давно сдуло. Что до того креста, который по оригинальному роману почти убил Низу Крит, так он влез на чужую освободившуюся охотничью территорию. Была бы своя, объявился бы намного раньше.

Тут и второй нюанс есть. Как погибла та часть экипажа “Паруса”, которая стала проявлять осторожность, ещё и внутри звездолёта. Что мы знаем по роману и тут? Враги внутрь проникли, это раз. Второе, их наш свет не остановил. Электрические медузы так не могут. А крест, как оказалось, наш свет не любит, но переносит, как кошки воду. Получается, это скорее всего крест постарался, или группа. Ну ладно, посмотрим данные видеонаблюдения.

- Хорошо, так безопаснее. Есть ещё четвёртая задача. Исследование спиралодиска. Наружный тщательный осмотр это святое. Но насчёт залезть внутрь, если штатно не выйдет открыть люки, это вопрос. Мало того, что надо искать, где это безопасно, так и другие проблемы есть. Вторая это как уберечь внутренности от местной биосферы? Мы же улетим на годы, и только потом прилетит хорошо подготовленная экспедиция. Третья, что мы сможем изнутри забрать, это при условии, что наши биолог и геолог возьмут сколько им надо образцов, - я озвучил последнее.

- Подумать надо, а пока предлагаю помочь биологу и геологу и перегрузить анамезон, - Пел Лин ответил. – Лума, что там с Лидой? Когда разбудишь?

- Один из двух аккумуляторов я заменила, остальное с ней нормально по показаниям датчиков анабиозной капсулы, - объясняла наша врач. – Не вижу необходимости выводить из анабиоза в ближайшее время. С ней пусть лучше врачи карантинной станции разбираются.

- Мало того, что как член экипажа и бодрствующий пациент она мне не нужна, так есть ещё и биологическая опасность, - я решил поддержать врача. – Мы не знаем, есть ли в ней опасные микроорганизмы этой планеты и не исключён вариант, что что-то покрупнее в неё подсунуло свои яйца или зародыши. На Тритоне условия лучше и больше специалистов для проверки.

***

Сбор образцов растений и грибов устроили на следующий день. Ещё успели и образцы минералов, горных пород и грунтов собрать при свете прожекторов и под присмотром воздушных разведчиков. Сбитый аппарат решили не ремонтировать, а после дезинфекции сохранить для тщательного изучения. Да и искалечен был сильно. Достали ещё один, из ТПК, и использовали. Экипаж был впечатлён нападением, потому экспедиция и сама была вооружена, и была под прицелом пулемётного расчёта. Ближе к концу смены засекли с воздуха поблизости парочку электрических медуз и устроили им ловушку в водяном баке, с приманкой из куска размороженного мяса смоченного донорской кровью. Те и влезли, конечно, на запах. Заварили бак, продув азотом, и завернули в изоляцию. Причём по моему приказу мультиметром проверили ловушку. Оказалось, что током может ударить от всей души.

Пока шло всё нормально. Потери всего-навсего пока что два беспилотника за всю экспедицию, да трое раненых. Раненых полностью вылечили, а от гибели беспилотников больше пользы, чем вреда. Низа целая, и биолог тоже.

Прилетели мы на тёмную планету позже, чем по роману. Так что до вечерней бури мало что успели сделать. Это тут такой вечерний бриз был, на планете, где сутки полтысячи часов. Пересидели и сразу же, проверив местность, погнали технику выровнять дорогу, там метров семьсот с чем-то было. Я ж в отличие от романа посадил звездолёт вдвое ближе, чтобы реактивные струи, изгибаясь вдоль грунта в стороны, на излёте выжгли всё под “Парусом”.

Растянули кабеля и поставили две башенки с лучевым оружием, которое простреливало всю трассу с окрестностями. И ограждение с высоковольтными кабелями устроили. Два контейнера с анамезоном успели перетащить, да шесть цилиндров с ионными зарядами в промежутке между ими. Которые стоят копейки по сравнению с анамезоном. Работали как проклятые. Держались только потому что система искусственной гравитации работала наоборот, против местной силы тяжести. И расстояние, конечно…

Тут вроде как что днём, что ночью, темно. Но днём теплее намного, особенно при такой продолжительности суток. И в районе условной полуночи мороз начался. А до того дожди нас радовали каждый раз, как с моря ветер дул. Потом и снегопады с метелями пошли. За бортом звездолётов тьма, на голову капает, а потом и снег или снежная крупа. Нам то в скафандрах вроде как и не мешала такая погода. Но зато лужи и грязь мешали, потом ещё и снега привалило прилично. Мы уж потом по снегу, сильно вымотавшись со вторым контейнером анамезона, перешли на более лёгкие цилиндры с ионными зарядами.

К утру ветер стал усиливаться, а потому я приказал смотать провода. К счастью, успели. Целый смерч привалил. И буря сильная бушевала. Видеозаписи с Веги пока не трогали, было дело важнее. Посмотрели видеозаписи гибели экипажа “Паруса”. Оказалось, что кресты подловили людей, когда открыли вход в звездолёт, взяли под контроль психику и так попали внутрь. А Лида Тис в последний момент дёрнулась назад и спряталась в каюте.

Мы плюнули на печальное и переключились на фильмы с Земли. Причём меня интересовало то, как разные места изменились. Континентальные ледники исчезли, но и ряд островов исчезло. Например, от Дании мало что осталось, а вместо Санкт-Петербурга город Гатчина. Соревнования на море всякие смотрели. Я с большим удовольствием любовался на очень красивых почти голых молодых женщин, куда там всяким отдыхающим украинкам под Одессой, в той же Затоке. Кто не знает, в период между Евромайданом и СВО морские курорты континентальной Украины пользовались большой популярностью у жителей Республики Беларусь по двум причинам, это дешевизна и не слишком долгий путь. И то, что там творилось и то, что я по записям видел, разные совсем вещи. Блин, хочу на тёплое море в хорошее место!

После бури прожекторами и излучателями погоняли в рамках профилактики живность. Вроде никого, да бережёного Бог бережёт. Кабеля растянули под ярким светом, да с подстраховкой из оружия. И пошла снова погрузка. Пока снег лежал, перетащили третий контейнер с анамезоном. А когда слякоть, топливо для вспомогательных двигателей, и уж потом, по сухой земле, под потоком тепла от огромного чёрного солнца, четвёртый контейнер анамезона. Их, кстати, приходилось везти медленно и одновременно на двух транспортных платформах, синхронизированных между собой. Очень тяжело было с анамезоном, но он в несколько раз дороже золота по весу, и дефицит.

***

Три задачи из четырёх выполнены. Самая тяжёлая физически это было топливо забрать, да и так по мелочи. Разобрали прикрытие дорожки к “Парусу”, и время до вечернего урагана осталось. А вот самая сложная это исследование спиралодиска.

Пока народ разбирал прикрытие, мы метнулись к тому месту, куда кинули геологическую бомбу. Спустились, всё кругом подсвечивая, и поставили стойку, светившую вокруг. Бина Лед решила поработать археологом и наступила на огромного краба, спрятавшегося в песке. Эон Тал его подстрелил, конечно. Но ногу нашей даме сильно повредил. Не смог перекусить только благодаря скафандру, который был к тому же самодельно усиленный. И даже так мы вдвоём эту крупную девицу с трудом затащили в планетолёт, как и добычу, и кой какие образцы из воронки, где были фрагменты подвала древнего здания.

Голубой огромный диск, покрытый малахитовой окалиной, лежал на грунте немного косо. Диаметр больше четырёхсот метров. Ребро высотой с девятиэтажку покрыто какой-то огромного диаметра трубой, как будто навитой вокруг звездолёта. И внизу вроде срезанного шара. Мы облетели кругом, снимая на камеру высокого разрешения, и ничего… Сплошная металлическая стена, насколько это заметно под слоем окислов. И никаких люков не видно.

Мы подлетели снизу, и тут что-то нехорошее почувствовали. Рванули к “Тантре”, и тише стало. Вывели самодельный тяжёлый огнемёт на тележке и всё прожгли. Вдалеке только мелькнул силуэт ещё одного креста. Дезинфекция, и продолжили.

Всё-таки сделали это, нашли. Еле заметные следы больших люков снизу, вроде опор, которые так и не выдвинули, ещё и коррозия замаскировала. Аппарель тоже нашли, закрытую, но её конец уходил в расплавленный камень. Её не открыть, а чтобы открыть снизу люки опор, надо ставить стремянки или леса. Ведь всё это снизу чужого звездолёта, лежащего косо на равнине. Мы попробовали сверху осмотреть спиралодиск. И нашли пару небольших люков с характерными нишами включения, и большой. К сожаленью, всё руками не открыть, типа заржавело. А малый планетолёт не смог поднять тяжёлого робота с электрогидравлическим резаком на крышу спиралодиска.

Вот же гадость, с почвы практически никуда не влезть нашим взломщиком, малый планетолёт не поднимает в условиях местной гравитации, а “Тантру” сажать сверху я не рискнул. Но мы им взяли образцы и окалины, и металла.

Переждали вечерний ураган, и я организовал неразрушающее исследование спиралодиска. Анализ материала, кстати, показал, что там доминируют хром и ванадий. Зелёный цвет это Cr2O3, а голубой это VO2. Хром намного легче ванадия окисляется, потому в трещинах сине-голубой цвет, а снаружи малахитовый. И вся разгадка!

Гамма-излучение и тем более рентгеновское тут были бесполезными. Видеокамерами высокого разрешения сняли весь аппарат. Сняли через тепловизор весь спиралодиск, и самыми тёплыми местами оказались гигантские трубы. А потом разместили по всему спиралодиску сейсмические датчики, весь запас потратили. И ломами били в широкие трещины, где могли. И там, где наружный слой не сильно потрескался. Синхронно, конечно же, записывали распространение звуковых волн по корпусу. В общем, сделали всё, что смогли, не взламывая сам звездолёт.

Глава 10. Главная тайна Железной звезды

На этой мегаземле можно было ещё поработать, но экипаж был плохо подготовлен. Да и сделали самое важное, как мне показалось. Перед этим подвёл итоги:

- Мы должны были провести научные исследования звезды Вега и привезти на Землю результаты. Продубливать работу экипажа звездолёта “Парус”. Но мы только довезём результат их работы до Земли.

- Это немного не то, чего я хотел, - проворчал Пур Хисс. – Но и так сойдёт, раз результат получили.

- Хорошо, теперь второе. По Зирде сделали вроде всё, что стоило. Разве что я погорячился, выбросив трупы, - я продолжал. – Тут на планете вроде сделали необходимый минимум. Никто не возражает против взлёта?

- Я даже рекомендую, - сказала врач. Остальные кивали головами. Мы понимали, что первичный сбор образцов закончен, места не было на трофеи со спиралодиска. И с учётом добычи на Зирде рисковать права не имели.

Мы оторвались от поверхности на планетарных двигателях и пошли на взлёт. Но они тянули слабовато, и скорость набирали с трудом. Ещё и отбор мощности на компенсацию ускорения. Пришлось над океаном включить анамезонные двигатели. Кое-как взлетели, и по моей команде легли на орбиту вокруг Железной звезды. И я предложил:

- Давайте танцы устроим. Нас восемь мужчин и шесть женщин. Четыре часа, надеюсь, хватит. И каждый час поочерёдно двое мужчин дежурят на центральном посту в то время как шесть мужчин и шесть женщин танцуют. Или вам неохота почувствовать в полной мере лёгкость движений после этой планеты?

И все согласились. Тесновато было в библиотеке, она же по совместительству кают-компания, но лишнее вынесли. Отрывались все по полной, показывали кто чего может в стиле спортивных танцев. И музыку включили не просто так, а видео с соревнований по танцам, где были лучшие танцовщицы и танцоры Земли.

А когда разгорячённые и уставшие, уже после душа, собрались в центральном посту, я объявил:

- Расслабились, морально пришли в себя нормально? Вижу, да. Немного отдохните, кто не нужен, нам ещё кое-что осталось. Мы же не закончили с исследованием этой звёздной системы. Пока непонятно, что тут прикрывают.

- Уже нечего, цивилизация давно мертва на мегаземле. А на газовом гиганте и железной звезде искать что-то бессмысленно. И других объектов тут нет, - ответила Ингрид Дитра.

- Мы звезду не обследовали, - я напомнил.

- Дистанционно обследовали достаточно. Что ещё можно сделать?

- Научные космические торпеды, мы их ещё не трогали, - я напомнил. – Запускаем одну к полюсу железной звезды. Связь через ретранслятор.

- Глупая затея. Но рискну поверить, - фыркнула старший астроном.

***

Пока готовили НКТ и ретранслятор, пока их запустили и подвели к верхнему полюсу огромной тёмной звезды, все успели поспать. Моё решение было таково, что надо избегать употребления спорамина, когда можно избежать. Лума Ласви высказалась в том ключе, что если вместо стимуляторов есть время и возможность отдохнуть так, как наши организмы приспособлены, то так и надо сделать.

Лица всех были со скепсисом, только старший механик отметил:

- Нам выгоднее без всякой пользы потерять НКТ, чем тратить анамезон на его доставку на Землю.

Но этот аппарат подвёл к полюсу Железной звезды, прикрытому какой-то дымкой. И в какой-то момент панорама с носовой камеры резко сменилась, и мы потеряли дар речи. Некому было сказать “рот закрой, а то муха залетит”. Чтоб вы понимали, надо, желательно с видео, послушать музыку Андрея Климковского “Вечно горящий океан”, проникнуться, и тогда у вас будут похожие ощущения, только на порядок слабее

https://rutube.ru/video/5ee06ce1d558864b74a90e8ba84e344e/

Я только через минуту смог потереть лицо руками и молвить на русском для начала:

- Охренеть и не встать!

- Володя, но как?! – у Ингрид Дитра глаза перестали быть узкими. Она глядела на меня с огромным удивлением и восхищением.

- Это была безумная идея, я решил так сделать, потому что ни на что другое не хватило фантазии, чтобы попытаться понять, откуда такой величины инфракрасная звезда. По теории эволюции звёзд существование гигантских звёзд со спектром коричневых карликов невозможно при нынешних сроках жизни Вселенной, если я не ошибаюсь. Но она есть. Я долго крутил в голове, а может ли быть что-то, что может казаться такой звездой. А потом вспомнил, что сфера Дайсона типа оболочка Дайсона, если таковые существуют, будет переизлучать тепло звезды и казаться огромной инфракрасной звездой. И что самые проблемные зоны это полюса, потому там могут быть огромные отверстия, ибо гравитация звезды центробежной силой не уравновешивается, - я объяснил ход своей логической цепочки.

На экране НКТ мы сначала видели края чудовищно, невероятно огромной тонкостенной сферы, внутри которой была красная звезда. Края всё приближались и уходили к краям экрана. А потом предстала перед нами внутренняя поверхность сферы, какие-то космические конструкции и сама звезда, освещающая эту громадину. И экипаж в полном составе, забыв про всё, наблюдал за тем, что передаёт наша научная космическая торпеда. Что-то там замеряет, снимает, а потом ушла в сторону. И работала, пока связь сохранялась. Активности внутри сферы не было. Зато мы видели какие-то постройки на внутренней поверхности, целые россыпи городов и зелёные зоны. И даже степи и пустыни.

Страна вечного лета. Хотя какая страна?! Это же жилая поверхность в миллионы раз по площади больше Земли! Часто попадающиеся пятнышки воды это же тысячи океанов! А уж сколько лесов и полей… Триллионы квадратных километров, даже не миллиарды.

Мы выпустили второй аппарат вдоль наружной поверхности. Большая часть была ровной, но тоже были и рёбра жёсткости, впадины и выступы, многочисленные конструкции. Довольно много оных мы осмотрели, пока не нарвались. Пошли помехи, и второй аппарат потерян. Что-то мы понимали, например, посадочные площадки и какие-то системы связи, а что-то нет. И на наружной поверхности гравитация была приличной. А температура намного ниже, чем мы замерили издалека у Железной звезды.

И потом я, вздохнув, всё-таки пошёл на риск. Влетели на “Тантре” внутрь сферы и на расстоянии миллион с чем-то километров от полярного отверстия зависли и проводили видеосъёмку запредельно огромного сооружения и, конечно же, фотографии очень высокого разрешения на ТераПиксели. Страшновато было влезть, но нашу НКТ всё же пропустили. Да и, по хорошему, надо было, с одной стороны, не рисковать, а с другой стороны, хоть что-то привезти, чтобы планировать следующую экспедицию к этому чуду.

Мы снимали всё это сооружение не только в оптическом диапазоне, но и в других спектрах. Как ни странно, но больше всего информации нам дал инфракрасный диапазон. Сидели мы, гадали, что получили. И тут Эон Тал, наш биолог, выдал:

- Тут есть система переброски избытка тепла за сферу. И есть неисправные участки. Там мы видим выжженные пустыни. С исправными ещё интереснее. Есть территории и с холодным климатом, и с умеренным, и с жарким.

- Погоди, откуда ты взял, что так и надо? – спросил Кэй Бэр.

- Потому что пища должна быть разнообразной. И разные культуры требуют разного температурного режима. Например, ягода морошка растёт только в субарктическом климате и прилегающей полосе умеренного климата. А манго, кокосовый орех и кофе не могут выдержать даже субтропической зимы, для них даже слабые заморозки смертельный удар. Ещё у нашего биологического вида, да и аналогичных, разные особи любят разный температурный режим. Для кого-то любимое это мороз и прохладная погода, а кто-то жару любит. Кроме того, тут есть возможность делать заповедники размером хоть с Тихий океан и одним биоценозом. Это обеспечивает, в том числе, и большое генетическое разнообразие хищных гигантских животных, - поведал нам биолог.

- Я тут книжку одну вспомнил. Называется “Плутония”, автор написал, чтобы красиво рассказать про вымерших животных, использовав отброшенную ошибочную теорию полой Земли. Русская экспедиция отправилась в Арктику, чтобы исследовать вычисленный большой остров к северу от Чукотки и Аляски. Но организатор умолчал о том, что там огромный проход внутрь. А герои обнаружили, что внутри живут вымершие животные, сначала мамонты и другие той эпохи. А дальше динозавры и древние гигантские насекомые. И в небе всё время красное светило. Сейчас подумал, если бы они попали на эту Оболочку Дайсона, то не поняли бы куда, - я рассказал.

- Интересный ход. Жалко, не читала, - заговорила Элис Возняк. – Тут вот что важно. Мы ищем и планеты для колонизации, но эта наша находка может заменить миллион землеподобных планет. Но надо посмотреть, как поломанное оборудование восстановить.

- Как-нибудь потом и не нашими силами, - ответил старший механик.

- Вы считаете нормальным, что только Земле это достанется? Может вместе с другими цивилизациями заселять стоит? – спросила Ионе Мар.

- Не мы будем решать, а Совет Звёздоплавания. Это первое. Второе, я сильно сомневаюсь, что даже в нашем регионе Галактики Оболочка Дайсона единственная. Подозреваю, что все известные нам железные звёзды такие, - я ответил.

- Погодите-ка, ведь тут небольшая красная звезда, а у нас выходило, что это массивная железная звезда. Как так? – спросила Низа.

- Эта сфера сделана по большей части из метеоритного железа, самый распространённый металл в космосе, и довольно прочный даже в метеоритах. Температура из-за хитрой системы сброса большей части тепла, она, кстати, не везде работает нормально. И тут ещё снаружи есть система искусственной гравитации, во много раз сильнее, чем даёт наше Солнце на таком же расстоянии от своего центра, - объяснила наш старший астроном. – Кстати говоря, как раз искусственная гравитация защищает сферу от приливных явлений, вызванных планетами.

- Меня интересует, почему тут не всё нормально, такие системы должны быть очень долговечными и очень надёжными, - заметил Тарон Лайк.

- Мы же не знаем их возраста. Может, они на нашем уровне развития на динозавров на Земле охотились. Была такая повесть, нашли во времена ЭРМ в ней по сюжету следы такого, - я вспомнил повесть Ивана Ефремова “Звёздные корабли”.

***

Ингрид Дитра ещё перед Зирдой поняла, что Эрг Ноор сильно изменился. И уже там, когда разбирались с катастрофой той цивилизации, убедилась. Начальник экспедиции как-то ловко всё просчитывал, хотя сам про себя говорил, что он человек из Эры Разделённого Мира в теле Эрг Ноора. Но члены экипаж, настороженно наблюдая, убедились, что понимает прекрасно местную цивилизацию и исходя из этого их просчитывает, пользуясь доставшимся мощным интеллектом и принесённым опытом. Попытка Пур Хисса и доверившихся ему людей навязать более этичное и доверчивое поведение привела к трагедии.

Стыдно было признаться опытному астроному, но на Зирде от её знаний пользы было совсем мало. Ну так получилось. Надеялась, что изучит вблизи Вегу, но доставить научные данные с Зирды было намного важнее. Надежда почти пропала, когда стало ясно, что “Альграб” пропал без вести.

Паранойя начальника помогла и на мегаземле и снять результаты экспедиции с “Паруса”, и уберечься от местных животных. Ещё и обсуждали, зачем оружие взяли с собой с Зирды…

Эрг Ноор астрономов не упрекал, но сама Ингрид Дитра почувствовала себя сильно уязвлённой, когда командир в одиночку заподозрил и определил, что такое железная звезда. Не обиделась, конечно. Но почувствовала, что её уровень компетентности ниже, чем думала. Знали ведь, что железных звёзд быть не должно, а они есть. И тут личность из ЭРМ разгадала тайну.

Ещё на подлёте к туманности начальник заподозрил неладное и приказал ей усиленно проверять, что спереди. Стоило этому Володе заявить, что на пути пропавшего “Альграба” была эта туманность, как моментально осознала причину требования. И нашла нечто, аналогов чему астрономы и астронавигаторы Земли не знали. Гигантский шар из невидимых сегментов, некоторые из которых отсутствовали. Дистанционное исследование уже тянуло на ценный научный труд, но стали разбираться с внутренней планетой, а потом заглянули и в Оболочку Дайсона.

Из Железной звезды вылетели без проблем. И начали последнюю серию экспериментов. Эрг Ноор сказал так:

- Надо нам лучше обследовать эти как бы щиты, чтобы вторая экспедиция, если что не получится, знала, как и какое оборудование готовить. Красавица, вы старший астроном и астрофизик, руководите этим обследованием.

Ингрид Дитра разве что от радости не запрыгала, когда поняла, что сейчас её главная работа в экспедиции. Не та, на которую надеялась, но даже лучше, чем рассчитывала в экспедиции к Веге.

Запустили две НКТ в сторону Солнца. Одну через сегмент щита, а вторую через пустой участок. Первая пропала непонятно куда. “Тантра” вылетела вслед за второй НКТ. И уже там, за границей сферы, продолжили эксперименты. В запасе ещё две научная космическая торпеда были, и их достали. Всего шесть штук, увеличенный комплект ради Веги.

Потом со стороны Солнца выбрали два сегмента. У одного был симметричный с другой стороны сегмент, а у второго не было. Через первый запустили, на разных скоростях НКТ. И потом облетели зону действия защитного шара. Нашли космические беспилотники. Оказалось, что меньше чем за секунду одолели расстояние в десятки миллионов километров. И дальше шли со скоростью подлёта.

***

Пока облетали шар, по предложению Пур Хисса просмотрели главные материалы по Веге. Не все, а смонтированный ещё на звездолёте “Парус” отчётный фильм.

Бело-голубая звезда всё вырастала на экранах, превращаясь в ослепительный жаркий диск, из которого били копья белых протуберанцев на миллионы километров. Излучение было во всех диапазонах яростным. Мало того, что гамма-излучение было чудовищным, так и свет могучий, и инфракрасное излучение даже сильнее, чем должно быть. Бело-фиолетовое, ультрафиолетовое излучение были как бы призрачными, но приборы работали на пределе, замеряя всё буйство энергий, едва выдерживая нагрузки. Хотя и были рассчитаны на такую работу. Астрономы “Тантры” с удовольствием изучали результаты замеров, полученные “Парусом”.

Планеты… Ближайшая к звезде по массе была тоже мегаземля, но невероятно горячей. Если температура Фрейоны была от восьмисот до тысячи градусов, Венеры до начала терраформирования почти пятьсот, Меркурия и того меньше, то первая планета Веги имела температуру около трёх тысяч градусов. Там не может быть ничего твёрдого. Да, есть вещества, которые твёрдые при такой температуре, но они неизбежно растворятся в других веществах. То есть планета из смеси жидких силикатов с другими веществами и имеющая плотную атмосферу из таких веществ как, например, оксид трёхвалентного железа.

Вторая планета тоже была горячей, туда “Парус” не сунулся. А между и второй с третьей, и даже немного между первой и второй планетами был пылевой диск с метеоритами. Третья планета была со слабой атмосферой и по температуре была сравнима с дневной поверхностью Меркурия, но слишком большая для посадки, тип “Горячий Юпитер”, и с гравитацией почти в два раза больше. Кошмар, если судить по Тёмной мегаземле. Туда сбросили одну геологическую бомбу и прошлись по атмосфере на пределе возможностей звездолёта, и двигателей, и системы искусственной гравитации, собирая пыль минералов в атмосфере. А четвёртая была сравнительно тёплым газовым гигантом, что-то среднее между Венерой и Нептуном. Туда тоже сбрасывали геологическую бомбу. Ещё на спутниках третьей и четвёртой планет брал экипаж “Паруса” образцы минералов. И беспилотники сбрасывали. Наземные погибли сразу, а воздушные аппараты долго проработали, и видео с них тоже показали. Где удалось увидеть поверхность, были безжизненные как на Венере равнины и пологие горы. Была и пятая, карликовая ледяная планета типа Ганимеда.

И вся планетарная система безжизненная.

Конечно же, собирали образцы космических пыли и метеоритов. Сама планетарная система звезды Вега была сильно замусорена пылью и камнями. Такого в Солнечной системе нет нигде кроме колец больших планет. Даже между Марсом и Юпитером почти чистый космос. Всё-таки Вега звезда молодая, планетарная система ещё только формируется. И случилось то, что случилось. Научные космические торпеды были потеряны все. Это нормально. А что действительно плохо, это повреждение двигательного отсека одним из метеоритов. Долгая борьба, остановка двигателей, прилёт в систему Железной звезды, торможение и посадка на кое-как работающих двигателях.

***

По дороге к другой стороне шара “Тантра” сбросила пару ретрансляторов. Их, наверное, и подбирать не будет звездолёт. После прибытия подобрали две последние НКТ, скопировали данные и сняли контейнеры с биологическими образцами. В каждом по половинке огурца, пророщенные семена, образцы донорской крови и другие биологические образцы. Причём сам Эрг Ноор и раненая Бина Лед поделились своими живыми тканями для эксперимента. Сутки что-то проверяли биолог и врач, и заявили, что не нашли существенного вреда живым тканям от прыжка через эти сегменты невидимого шара. Потому начальник экспедиции собрал всех и заявил:

- Сейчас одну из двух НКТ отправим обратно, а одну придержим. Результат предсказуем, но есть очень важный нюанс, который рано или поздно надо выяснить. Это влияние прыжка через эти системы на людей, их мозг, работу всех органов и личность. Данные от биолога и врача обнадёживают, но риск есть. В идеале надо сначала проверить влияние на крысах, потом на собаках и кошках, обезьянах и только потом на людях, причём на пожилых для начала. Но Земля далеко. Я приказывать не буду, но если есть желающие, согласен, чтобы два человека, обязательно мужчина и женщина, на планетолёте прошли через парные сегменты сразу за НКТ.

- Я полечу, - отозвалась моментально Ингрид Дитра. – Я больше пойму и увижу, потому что астроном. И ещё, я не старая, но материнский долг талантливого специалиста выполнила, родила троих детей.

- А я пилот, - поддержал Пел Лин.

Подготовили планетолёт и одну из двух научных космических торпед. НКТ вошла в сегмент, и все стали ждать отклика. Кэй Бэр сильно волновался, сильнее даже командира. Все волновались. Сама астроном сидела вместе с пилотом в звездолёте и ждала отклика. Беспилотник должен был отозваться немедленно, но скорость света сильно замедляла связь даже внутри планетарных систем. Наконец-то стало известно, что НКТ прошла успешно, и Пел Лин с Ингрид Дитра перешли в небольшой пилотируемый корабль.

У женщины тряслись руки, когда пристегнулась. Напарник с трудом от того же сдерживался. Планетолёт стартовал, и астронавигатор вывел на курс. На панели ввёл обратный отсчёт, и после этого летели по инерции по прямой линии. Они вдвоем боялись смерти или того, что будут живыми трупами.

- А ведь быть сожранными, как экипаж “Паруса” ещё страшнее. У нас, если что, будет быстро и без боли так, что не заметим, - подбодрил Пел Лин.

- Или долго в планетолёте, если нас выбросит между галактик, - боязливо ответила Ингрид Дитра. – Но я себе не простила бы, если б отказалась стать первой женщиной, совершившей внепространственный прыжок.

- А я таким же пилотом. Не бойся, всё будет хорошо. Эрг Ноор ныне своеобразный, но везучий и осторожный. Жди, сейчас будет, - говорил мужчина.

Что-то ударило по чувствам двух людей так, как будто оглушили без потери сознания, и одновременно началось падение в бездну, обуял парализующий ужас, в то же время дезориентирующий, как невесомость кошку. На долгий, долгий миг перед глазами пилота и астронома предстало зрелище, которое нельзя не запомнить на всю жизнь. С одной стороны россыпь невыносимо ярких звёзд, а с другой стороны тьма настолько ужасная, по сравнению с которой мрак тёмной мегаземли кажется уютным как ночь в беседке с любимым на берегу тёплого моря. И за это время планетолёт проскочил как по рельсам, и всё вернулось.

Астронавигатор и астроном сидели в креслах, как оглушенные. Потом Пел Лин взял бутылку с холодной водой, отпил, освежил лицо и протянул Ингрид Дитра, та тоже освежилась. А потом, проверив приборы, записывали и вручную, и на диктофон свои впечатления, ощущения и вспоминания о переходе, малейшие детали. И что было до, и особенно после перехода. Когда закончили, включили музыку и, как могли в основном отсеке, станцевали от избытка чувств.

Несколько суток пришлось ждать свой звездолёт. Успели и НКТ поймать, и поговорить, но встреча это главное. После душа, уже за торжественным обедом, Пел Лин заявил:

- Спасибо за полёт, он был короткий, но яркий.

- Я так и не увидела Вегу сама. Но зато, хоть и не сразу поняла, смогла увидеть ядро Галактики, побывав на изнанке нашего мира, на грани нашего мира и антимира. Это прорыв, Володя!!! – радостно говорила прекрасная корейка.

- Что ж, полёт прошёл не по плану, а намного лучше. С чем вас и поздравляю. А теперь долгая дорога домой, - сказал попаданец, сияя улыбкой.

Глава 11. Прибытие

Гром Орм, Председатель Совета звёздоплавания, сейчас ночевал в жилом доме этого же Совета. Жил один, в двухкомнатной квартире. Одна комната гостевая, там же кухня в углу. Вторая это удобный кабинет для спокойной работы, когда текучка не отвлекает. Полностью оборудованный и компьютером, и экранами, и шкаф с бумажными справочниками. И, привилегия большого начальства, свой выход на террасу с небольшим садом на крыше столовой, который мог использовать для встреч. Причём можно было любоваться через панорамное окно с возможностью затемнения. И фальшивый камин, конечно, этакая большая тумбочка с телевизором высокого разрешения.

Обсерватория на Ай-Петри была ещё в древности, она и ныне была. И там же неподалёку здание Совета Звездоплавания. И жилой дом. Удобно же, работа на курорте. Пожилой худощавый мужчина вечером рассчитывал, что будет спокойно. Как обычно. Рано утром раздался звонок, едва только Гром Орм проснулся. Это был Юний Ант, заведующий памятными машинами, при случае заменял заведующего внешними станциями:

- Тридцать седьмая возвращается! Только что я вам выслал краткий текстовый доклад начальника экспедиции. Но только звездолёт “Тантра”, с большими успехами.

- Они же должны были лететь к Веге! Сейчас посмотрю, - у Гром Орма сон как рукой сняло.

Доклад был предельно сжатый, умещался на две страницы крупным шрифтом с шапкой и подписями. А мелким шрифтом на одну. И основной текст состоял из двух частей. Первая “Зирда, сделано и результаты”.

Самая маловажная информация для Земли, это что тамошняя цивилизация понесла катастрофический ущерб, но выжила. Приятно и радостно, и долг перед Великим Кольцом выполнили, но человечеству от этого ни жарко, ни холодно.

Технология внепространственных перемещений, аннигиляционная электростанция, раса разумных растений? Нет у Земли ничего такого, а у Зирды было.

Первым делом Гром Орм переслал доклад Институту внеземной биологии. И приписал рекомендацию разработать внеземную лабораторию по изучению энтов. То, что Эрг Ноор потребовал изучать на одном из малых спутников Нептуна, это перебор, конечно. А вот сделать под данную задачу лабораторию в удалённом районе Каллисто, пожалуй, стоит вместо изучения на Земле, раз такой агрессивный вид. Даже хранить ближе Луны такое нельзя. Тут отдельное совещание будет, после изучения данных. Но сам Председатель для себя решил, что на Луне в отдельной карантинной зоне будет пока что исключительно хранение.

Аннигиляционная электростанция? Опасная технология, судя по Зирде. Технология внепространственных перемещений? Ещё и архив тамошнего института, который этим занимался, вывезли?! Изумительно! Тут Гром Орм сделал звонок Председателю Академии Пределов знаний, Протею Аксису:

- Доброе утро, надеюсь, не разбудил. Я слышал, Рен Боз занимается вопросом внепространственных перемещений? И на какой стадии?

- Готовят опыт, сказал, Мвен Мас согласовал вопрос.

- Установка Кор Юлла около Тибетской обсерватории?

- Не знаю подробностей, слышал только, что в Тибет командировка. Что-то не так?

- Сейчас закажу малый планетолёт, слетаем и пообщаемся, - объявил Председатель Совета Звёздоплавания. Что-то его терзало, а потому решил дома перекусить. Разогрел запечённый кусок мякоти плода хлебного дерева и добавил кусок запечённого рыбного филе, сделал кофе. Перекусил и тут вспомнил, что что-то упустил в докладе. Оказывается, прочитал только первую часть, когда заново стал читать. Вторая на второй странице.

Что “Альграб” потерян, плохо, но так бывает. Что и на спутнике Зирды и Тёмной Мегаземле забрал анамезон, хорошо очень, но не главное. “Парус” нашли, оказывается! И все результаты перегрузили на “Тантру”, один спасённый член экипажа. Образцы местной биосферы тоже собрали. И все склады заполнили и биологическими образцами двух планет, и минералами, и наследием Зирды, и образцами из системы Веги. Даже с учётом того, что целый свежий труп зирдянина забыли взять, но пожилой землянин сам себе признался в том, что в тех обстоятельствах нормально ошибиться. Да и было два мумифицировавшихся трупа к тому же, не требующих холодильника.

Обследовали на месте загадочный звездолёт в форме диска, но не стали вскрывать. Н-да, нехорошо вышло, придётся туда ещё одну экспедицию посылать. Но после того, как на “Тантру” погрузили образцы и материалы аж из трёх звёздных систем, не было места. А бросать вскрытый звездолёт, не взяв образцы, нехорошо. Н-да, тоже неплохо.

И тут Гром Орм, дочитывая доклад, выронил кружку с кофе. Оболочка Дайсона вблизи Земли?! Да ещё с работающими установками переброса через нуль-пространство, не считая остального?! Если наладить работу одной пары, чтобы мгновенно перебрасывала земные космические Перечитал трижды, не померещилось. За считаные минуты собрался в короткую командировку, убрал за собой и к пошёл планетолёту. Пилота ещё и ждать пришлось.

***

Мвен Мас и Рен Боз как раз на площадке были, проверяли, что сделано, и что осталось для проведения опыта, когда прилетел планетолёт. Визит начальства, когда внеплановый, обычно не к добру. В Эру Великого Кольца таких визитов не боялись так, как в прежние времена, но и любви не питали, ибо часто что-то менялось, осложняя жизнь. Явились Председатель Совета Звёздоплавания и Председатель Академии пределов знания. Гром Орм сходу спросил раздражённо:

- Что вы делаете тут?

- Это мы готовим установку для проверки теоретически разработанного метода создания проходов через нуль-пространство, - объяснил Рен Боз и приготовился рассказывать подробности.

- Я извиняюсь, что без разрешения Совета, но и без этого нашёл ресурсы. Поймите нас правильно, это готовится крупный научный прорыв, он жизненно необходим из-за низкой эффективности субсветовых звездолётов. Более того, на расстоянии триста пятьдесят световых лет от нас есть цивилизация людей, неотличимо похожих на нас. И установка Рен Боза наш единственный шанс наладить с ними транспортное сообщение. Именно потому, вопреки рекомендации Дар Ветра, я решился на проведение этого опыта, - с жаром объяснял негр своё решение. – Понимаю, что опасный опыт, но все риски просчитать невозможно, а без опыта все узнать тоже невозможно.

- Я вас прекрасно понимаю, но стройку всё равно надо остановить и законсервировать на годы. Потому что вы получили возможность изучить чужие знания и опыт по этому вопросу. Читайте доклад начальника тридцать седьмой звёздной экспедиции, - протянул лист Председатель Совета Звёздоплавания.

Прораб прочитал и пошёл готовить консервацию стройки. Мвен Мас впал в задумчивость. Рен Боз аж засиял азартом и спросил:

- Где и у кого я могу начать изучать язык Зирды?

Нельзя не отметить, что все впали в шок от первого сообщения с “Тантры”. Зирда считалась планетой, технически отсталой по сравнению с Землёй. И тут новость, что освоили проходы через нуль-пространство. И ещё что Мвен Мас, что Рен Боз, да и остальные, осознали риск прилёта через проход железоникелевого метеорита величиной с быка да из антивещества и, конечно же, возможные последствия. А морально всех добила Оболочка Дайсона с невидимой защитной сферой. Мвен Маса деморализовало очень короткое описание последствий взрыва аннигиляционной электростанции, наглядно представил и понял, что поддержал.

Рен Боз тоже риск понял, и испугался. Но, будучи истинным и честным учёным, даже не подумал о том, чтобы закрыть глаза на чужие достижения. Наоборот, сообразил, что перевод, анализ чужих знаний и их освоение это тяжёлый научный труд. А что славы меньше, так он не очень-то и рвался к наградам. Работал в этой сфере потому что интересна физика пространства и практическое применение. Тут же ещё нюанс. Сравнить относительно примитивные оборудование и технологии Зирды с тем, что у строителей Оболочки Дайсона.

***

“Тантра” смогла без особенных затрат послать на Землю первое сообщение в одной сотой парсека, уже войдя из Облака Оорта в Рассеянный диск. Энергии надо было ещё немало, чтобы объёмные сообщения пересылать, пока только текст. Кипеш будет большой. Но мы уже подготовили и отчётные фильмы по звёздным системам. И один обзорный, и отдельные по самым значимым вещам.

На предложение Хеб Ура мы выслали кадры с первой планеты системы Зирды с комментарием, что жизни не наблюдается. А насчёт Веги всё понятно, там движение планет и астероидов не совсем устоявшееся, молодая планетарная система. Заодно сбросили для общего ознакомления краткий доклад об экспедиции.

Заблуждением было бы считать, что раз Нептун самая дальняя планета от Солнца, то по дороге домой, потому что по орбитам летают. Сейчас эта дальняя планета была сбоку от пути, и мы при торможении скорректировали туда свою траекторию. Одновременно получая указания, что делать с опасным биологическим грузом. И разбудили всех от анабиоза кроме спасённой с “Паруса”.

Наш санаторий был отдельным жилым комплексом. Но прежде чем туда попасть, мы выгрузили все биологические образцы в отдельный склад на отшибе, мобильный контейнер. Ещё и запечатали надёжно. Карантин, однако. Местные впечатлены были присланными видео с Зирды. Да уж, нашего биолога водкой с лекарствами пришлось отпаивать после зрелища шагающих кустов. Начальник карантинной станции к нам явился сразу же, хоть и в скафандре. И тоже обалдел от того, как второй астронавигатор общался с разумной флорой, потом и Пел Лина расспрашивал.

Я потребовал, чтобы Лиду Тис отдельно, в условиях повышенной безопасности обследовали. И обязательно под наблюдением видеокамерами. Главврач удивился, зачем. Рассказал про фильмы “Терминатор”, “Чужой”, “Особь”, “Нечто”, гоаулдов из сериала “Звёздные врата”. Матёрый медик посмеялся:

- Мы в любом случае проверили бы. Не переживайте. Эрг, а ты психологически сильно изменился с прошлого раза. Дело давнее, но действительно заметно.

- А я себя ощущаю человеком из ЭРМ, попавшим в тело Эрг Ноора. В экспедиции от этого было больше пользы, чем вреда, - я ответил.

- Это к психологам. Но ваша экспедиция посеяла бурю. Готовьтесь, - усмехнулся пожилой медик.

Но действительно девушку держали отдельно от нас. На что уж трясли экипаж “Тантры” на предмет заряжений и разве что микроскопом не искали опасные вирусы, Лиде досталось в разы хуже. Держали в отдельном помещении безвылазно. А психологи чуть ли не конвейером допрашивали. Чтоб вы понимали, нам можно было в своём изоляторе и фильмы смотреть, и бассейн даже свой был. Кроме того, как могли, помогали работникам карантинной станции.

А ещё прогулки по этой ледяной планете. Мы были на стороне Тритона, обращённой к Нептуну. Кругом лёд и лёд, да немного каменной пыли. Совсем нескользкий лёд тут. Да даже на Земле при морозах за двадцать не такой скользкий, как при нуле градусов. А тут камень камнем, разве что лёгкий. И разноцветный, где-то розоватый, где-то зеленоватый, где-то голубоватый.

И я всё смотрел, любовался на этот газовый гигант. Бирюзовая планета. Плюньте в морду тому, кто хвалит Землю как единственную голубую планету. Потому что в этом отношении она сестра Урана и Нептуна. Вот только Уран и Нептун другие совсем. Ну, Уран лично наблюдать не довелось, а Нептун вот он, на небе. Всегда немного в стороне от зенита, так как Тритон всегда повёрнут к нему одной стороной, да станция так построена. Но орбита Тритона хоть и идеально круглая, да зато под большим углом к плоскости эклиптики. Потому мы дальнюю голубую планету видели со всех сторон.

Полосы и клочья белых облаков замёрзшего метана занимали места довольно мало на Нептуне. И они были в верхней части атмосферы, состоящей из водорода и гелия. Ниже метан был уже газообразный, были там и аммиак, и сероводород, и пылинки водяного льда. Ветра бушевали силы невероятной, до двух тысяч километров в час, сверхзвуковые то есть. Были и вытянутые вдоль широт тёмные полосы, и тёмные пятна ураганов. И я подолгу смотрел на них без приборов, гуляя в скафандре.

Иногда к нам на прогулках присоединялись члены экипажа планетолёта “Амат”. Когда-то группа микробиологов, изучив состав и температуру атмосфер Урана и Нептуна по высотам, вывела большое количество микроорганизмов, способных жить в тамошней атмосфере при земной температуре. Колонии распылили в атмосферах ледяных гигантов, и время от времени брали пробы воздуха. Для этого был приспособлен “Амат”, когда-то построенный для посадки на Венеру ещё до начала терраформирования. Ну и мы с ними обсуждали Нептун, да и Тритон. А потом морально убили, в смысле, шокировали. Пур Хисс рассказал:

- Мы были на планете, сама возможность естественного появления которой под вопросом. Землеподобный гигант, который тяжелее Урана и Нептуна вместе взятых.

И эти исследователи зависли, потом стали расспрашивать, как это возможно. И долго обсуждали, ну ведь Тёмная Мегаземля больше на Землю похожа, чем на Нептун. И про Оболочку Дайсона спрашивали. Но тут мы сами мало что знали.

***

Одна из проблем жизни в субсветовом звездолёте это то, что люди привыкают к тому, что всё время комфортная температура, годами. И теряют устойчивость к холоду и жаре. Это мы кое-как компенсировать научились. Душ принимаем контрастный, то холодный, то горячий. Или во время отдыха сидим в горячих уголках машинного отделения, или в морозильный отсек. Но это не то.

В карантинном санатории на Тритоне потому у нас была и тепловая реабилитация в русском стиле. Баня с сауной и парной, сильно натопленные, и холодный бассейн. Ходили туда через день, увеличивать выносливость и к жаре, и к холоду. Ну и бесплатный стриптиз получили, конечно же. Так то у нас в звездолёте, если надо, не стеснялись наготы и мужчины, и женщины. Но то мельком было. А сейчас что в парной сидели, что в бассейне в холодной воде плескались, совсем обнажённые, и мужчины и женщины.

Мы сначала своим экипажем только были, и примелькались. А ближе к концу карантина с нами был и экипаж “Амата”, и одна знакомая блондинка присоединилась. Причём, не стесняясь, сидела, широко раздвинув ноги, и жадно разглядывая мужчин. Я хмыкнул, вспомнил и поздоровался:

- Здравствуйте. Лида Тис?

- Я самая. Кто меня спас? – очаровательно улыбнулась девушка.

- Это же коллективное дело было, - я решил скромно себя вести.

- Но зато сам отдал приказ проверить анабиозные капсулы, - меня поддержал биолог.

- И потребовал усиленной биологической проверки для тебя, красавица, - я добавил.

- Это правильно. Я же перед анабиозом дышала их атмосферой.

- Но как же так все погибли? Что мешало проверить всё кругом? – я спросил.

- Ох, какой же неприятный вопрос… Мы решили сначала на Землю отправить сообщение, и только потом исследования планеты. Не ожидали, что такие опасные твари, - Лида поморщилась.

- Мы же без потерь были, ещё и убили многих. Это называется паранойя в разумных пределах. Но внутрь как они проникли? – я допытывался.

- Наружу попробовали выйти, решив, что не отсидеться. И как-то подловили эти кресты. Они же людей под своё управление берут. И двери открывать научились. Я хотела пойти узнать про Ктона, но мельком увидела и в каюту свою спряталась. Набросала одежды на капсулу, скользнула внутрь и включила её. Проснулась тут. Мне то надоело это обследование, но так надо было, сама на их месте в карантине бы держала, - рассказывала великолепная блондинка. – Как же хорошо тут, но скучновато. Хорошо что до дома недалеко.

- Не так уж и близко, четыре с половиной миллиарда километров, - я заметил.

- Смотря с чем сравнивать, - сказал Пур Хисс. – Это ты по прошлой жизни судишь.

Действительно, всё относительно. А эта Лида присмотрелась ко мне и сказала:

- Там на планете не до того было, и в карантине без мужчины, и ты мне нравишься.

- Ты очень красивая, но наша близость очень не понравится Низе, той рыжей.

Хмыкнула. После ужина посмотрел я фильм, и в дверь стучат. Заходят обе. И молодой астронавигатор говорит:

- Эрг Ноор, после того, как ты изменился, нет между нами прежней душевной близости, любовь угасла. Хотя секс мне до сих пор нравится.

- Передача эстафеты? – я так немножко удивился. – Нам до Земли далековато.

- Мы посоветовались и решили втроем попробовать. Не хватает твоего согласия, - шаловливо улыбнулась Низа.

“Тантра” до Земли летела быстро, на анамезонных двигателях. И до Луны добрались в несколько раз быстрее, чем если бы на планетарных двигателях. Но девчата меня заездили, обе же спортивные. А почему до Луны? Приказ пришёл, на отшибе, в одном из ущелий выгрузить контейнеры с биологическими образцами с Зирды. Их на Тритоне запечатали в дополнительные бронированные контейнеры, и даже так совет учёных принял решение временно выгрузить на Луне. Пока на Каллисто не будет создан центр изучения энтов.

Кое-кто может подумать, что после посадки экспедиция закончилась? Ага, как же. Это на публику такое. Торжественная встреча, митинг, оркестр и всё такое. Не-а, после прилёта ещё участие экипажа в анализе результатов.

Глава 12. На Земле

Звездолёт мне сажать было не впервой. Зирда и Тёмная Мегаземля. Но тут родная планета. Кое-как собрались с духом и начали аккуратное снижение. Небо постепенно светлело, а земля светлела. В конце концов мы вошли в тропосферу, а потом сели в Северной Африке, бывшая Ливия. Шли по указанию диспетчера, а уж раз и он сильно волновался, то сами следили за поверхностью родной планеты лазерными дальномерами.

Наконец, “Тантра” села. Мы подождали нужное время, а потом под прицелами видеокамер вышли и сели в бронированный автобус с антирадиационной защитой. За полчаса доехали до какого-то комплекса зданий, где и встретила нас толпа. Руководители крупнейших организаций Земли нас встречали и с нами здоровались. Причём возглавлял их седой худощавый мужик лет шестидесяти на вид, Гром Орм, Председатель Совета Звёздоплавания, рядом Председатель Совета Экономики, ещё один важный персонаж, который как бы главный на планете, Стив Чейни.

Речи длились полчаса, нас долго не мучили. Каждому дали памятный знак участия в межзвёздной экспедиции, это святое. А потом концерт с танцами. Н-да, не берусь судить насколько, но на несколько уровней всё выше, чем в моё время на крупнейших музыкальных фестивалях и конкурсах. По уровню женского вокала тут такие певицы, что Анне Герман, Валентине Толкуновой и Аиде Николайчук утереться и не высовываться. И среди мужчин тоже таланты невероятные, куда там Николаю Баскову и Иосифу Кабзону с Марком Бернесом. И танцоры станцовщицами невероятные. Ну, тут просто надо видеть. И по уровню позитива, душевности и искренности не хуже известной певицы под ником Юта. Народ по большей части чернявый и красивый европейской внешности, как Киркоров в молодости и певица Зара.

Потом обед с начальством и рядом других важных лиц. Свежие фрукты, мясные и рыбные блюда, всё рано утром собрано и только что приготовлено. Разве что дуриана не было. В эту эпоху алкоголизма почти не было, но нам вино на стол поставили, безалкогольное и среднее. По старой памяти стакан принял обычного, по чуть-чуть. И пришлось много рассказывать между делом. Особенно напирал на то, что анамезон в несколько раз дороже золота, и сроки межзвёздных перелётов на нём слишком уж большие. И заявлял не раз, что мы на пороге решения проблемы. И тут Стив Чейни спросил:

- А что нам делать с терраформированием Венеры и Марса?

- Продолжать работать! Печальный опыт Зирды показал, что это слишком опасная технология для использования на живой планете или рядом. Как я понял, желательно вдалеке от звезды и планет эти переходы надо делать. Но не уверен, не знаю. Одно второму не очень-то и мешает. От двадцати до пятидесяти лет на освоение технологии. Двадцать до первых опытов, пятьдесят до уверенного владения. Но тут есть ещё момент. Человечество находится в стагнации, скорость развития немногим выше нуля. Это болото пора расшевелить. И способ одновременная работа по двум направлениям, - я заявил.

- Откуда у вас эти мысли? – спросила одна чернявая дама среднего возраста.

- Анализ.

- Я предлагаю в тесном кругу спокойно пообщаться, - заговорил Гром Орм. – Выбор приготовления жареного мяса и другой еды за вами.

- Обязательно.

Так и поговорили.

После торжественного обеда пообщались всласть с роднёй и друзьями. У меня нашлись сын и дочь. Дочери за тридцать, зачал после той звёздной экспедиции, в которой родился. Сын школьник от Веды Конг, младший ребёнок. Не знаю как по роману, но пока летели к Земле, навёл справки и пригласил на встречу. Сама историк удивилась и спросила, так я ответил, что появилась память и стремления человека ЭРМ.

На второй день мы разгружали звездолёт. Нет, не целиком, конечно. Остаток топлива не трогали, как и остатки еды и других расходников. Речь про биологические образцы, не слишком опасные, образцы минералов и горных пород, а также архивов Зирды.

Нас после того, как забрали научные материалы экспедиции, пока что условно оставили в покое. Посадили на комфортабельное морское судно и завезли на остров Аль-Байда на юге Средиземного моря. Не помнил такого, но узнал. В моё время это возвышенность на северо-востоке Ливии между заливом Большой Сирт и городом Тобрук, в районе которого шли самые ожесточённые бои в Африке во время Второй Мировой войны. Меня бы и Крым устроил, но на дворе была осень Северного полушария. Вот я не был в ЭРМ южнее Крыма никогда. Не могу сказать, чем остров Аль-Байда лучше или хуже зимнего Египта или Дубая, но это был тёплый зелёный большой остров.

***

Приглашение получил я один, на вечер. Оказалось, что тут, на курортном острове, у высших должностных лиц есть небольшой коттедж для отдыха. Большие дворцы для личных нужд были не нужны никому. Но по всей планете в ряде уголков были служебные дачи. Ничего особенного. Тут был бревенчатый домик из кипариса на два этажа, да сад на полгектара.

Меня встретил Гром Орм и проводил в небольшой сад. Там, как ни странно, стоял новый мангал, про который я в первый день рассказал, и большой навес со столом и стульями. И показал замаринованное мясо. Посмотрел, а это что-то вроде мраморной говядины или свинины. С репчатым луком, перцем и залито вином. Отлично. Разжёг мангал, и мы вдвоём подготовили шампуры. Тут к нам подошло ещё несколько человек, включая историка Веду Конг и психолога Эвду Нааль. Светлокожие блондинка и брюнетка. Веда Конг отметила:

- Привет. До полёта, когда мы встречались, ты и не знал про такое. Откуда?

- Во мне проснулась личность человека ЭРМ. Со многими знаниями.

- И из какого региона?

Я объяснил, и Веда Конг со мной заговорила на русском языке. И тут оказалось, что знает хуже меня этот язык. Кое-что пришлось перевести и объяснять на языке будущего. Тем временем накопилось углей, и я установил шампуры. А женщины сервировали стол. Блондинка принесла пшеничный и ржаной хлеб и похвалилась, что сама спекла. Гром Орм, когда все сели, причём я поближе к мангалу, спросил:

- Если вы, Эрг Ноор, изменились, почему не передали другому члену экипажа командование?

- Потому что сохранил память и навыки предыдущего хозяина тела, и своими только дополнил, как мне кажется, удачно.

- Ваше поведение наталкивает на мысль, что вы всё знали заранее, - прокомментировала Эвда Наль.

- Почти угадали. В ЭРМ наша эпоха и приключения звездолёта “Тантра” были описаны в одной книге. Но, во-первых, нужной информации там было меньше половины от нужной. Во вторых, далеко не вся информация верная. И в третьих, как исследователь планет книжный Эрг Ноор проявил себя на грани некомпетентности, особенно при исследовании Зирды… - и я рассказал, как по роману проверил причины молчания.

- И вы верите в свои слова, - прокомментировала Эвда Наль.

Тем временем шашлыки пожарились, и мы на них дружно налегли, запивая лёгким красным вином. Ну и вторую партию отправили к углям. А пока кушали, я кое-что вспомнил и спросил:

- Какой вывод вы сделали из эпизода с осколком цивилизации Зирды?

- Информация о морально-психологическом состоянии цивилизации Зирды не совсем верная, - ответил Гром Орм.

- Те, с кем вы столкнулись, по их меркам хуже среднего с точки зрения морали, - заявила Эвда Наль.

- Произошла частичная деградация их социума на уровень Эры Разобщённого Мира, - ответила Веда Конг.

- Ещё версии? Нету? Тогда я скажу. И повторю на заседании Контроля Чести и Права и Совета Звёздоплавания. Члены межзвёздных экспедиций имеют недостаточную психологическую подготовку, неполную. Мы не готовим их к взаимодействию с цивилизациями уровня ЭРМ, у которых развиты науки об обществе и психике разумных, но при этом для них норма бесчестные и подлые поступки, для которых есть специально подготовленные личности. Более того, нет никаких планов и правил действий при столкновении со спецслужбами таких государствами как США, Британская империя, Израиль, Третий Рейх и в таком духе. И инцидент в системе Зирды далеко не последний, уж поверьте, - я объяснил.

- Откуда вы взяли, что не последний? Насколько мне известно, в нашем микрорегионе Галактики нет цивилизаций уровня ЭРМ, без существования цивилизаций, способных на подлые поступки, не вижу смысла в такой подготовке, - немного удивился Председатель Совета Звёздоплавания. – Да и про порог Синед Роба вы, возможно, забыли.

- Во-первых, откуда вы это взяли? Точнее, откуда нам знать, что все наши соседи в этом смысле безопасные? Уровень обмена информацией ничтожный даже по меркам Античности. А ведь опыт ЭРМ показывает, что информация, поставляемая властями, порой на порядок преувеличивает достоинства их цивилизации и скрывает недостатки. Один из примеров это реалии жизни в странах НАТО и их пропаганда, что подвело население СССР. Второе, через пару десятилетий мы начнём быстрые перемещения к другим звёздам, тут в наличии два-три источника данной технологии. Первый, это разработки Академии Пределов знания, вроде Рен Боз работает. Второй это научный архив Зирды. Третий источник это оборудование и научные архивы цивилизации Железной звезды, к которым у нас пока доступа нет, но тридцать восьмая звёздная экспедиция может нам дать. Третье, есть непонятно какая вероятность существования деградировавших цивилизаций в Оболочке Дайсона, тоже способных на подлый захват наших людей и звездолётов, - я ещё объяснял.

- По срокам вы слишком уж оптимистичны, хотя Рен Боз готовил большой опыт, - отвечал мой начальник Гром Орм. – Да и слишком уж настороженно и подозрительно к нашим соседям по Великому Кольцу относитесь. Но откуда вы взяли, что ближайшая звёздная экспедиция будет к Железной звезде? Мы ведь уже запланировали полёт двух звездолётов к Омикрон 2 Эридана, что было задумано больше трёхсот лет назад. И изучение её окрестностей представляет огромные ценность и интерес.

- Третий источник технологии быстрых перемещений к другим звёздам это система так называемой Железной звезды. И это только малая часть того, что там можно получить. Минимально допустимое число звездолётов для этой экспедиции три. Задачи это изучение Тёмной Мегаземли и спиралодиска, внутренней поверхности Оболочки Дайсона, наружной поверхности, космических сооружений и структур и координация действий. По хорошему, туда надо хотя бы пять звездолётов типа “Тантры” отправить, а лучше десять, но с этим проблемы.

- То есть хочешь ещё раз в звёздную экспедицию? – спросил Гром Орм. – Я не возражаю, раз уж вы, Эрг Ноор, умеете грамотно работать в условиях дефицита информации и умеете сочетать авантюризм с большой осторожностью.

- Нет уж, хочу спокойной жизни на Земле. Я против участия ещё в одной звёздной экспедиции. Во всяком случае, только если к Оболочке Дайсона, не дальше. Так то мне хочется жить на берегу тёплого моря или океана и заниматься лёгкой работой, например, где-нибудь в Полинезии. В прошлой жизни увы, был только на северном берегу Чёрного и восточном берегу Балтийского морей, - я отвечал, а сам мечтал про пляжи тропических островов.

- На море в тропиках в любом случае сможешь часто бывать. Но я приглашаю вас поработать с историками по эпохе ЭРМ, в первую очередь по России. Уверена, вам есть чем помочь, - попросила меня Веда Конг.

- Немного попозже. Нам ещё нужно о многом побеседовать на тему Зирды и принятия вами решений, - возразила Эвда Наль. – Мы можем и тут работать.

***

Режим дня в санатории на территории бывшей Ливии был приятным. Свежей рыбы и фруктов кушали сколько хочется. Часто ходили на разные медицинские процедуры. И в свободное время мы работали с психологами, с которыми разбирали все подробности наших действий и мотивы оных. Время от времени беспокоили и другие учёные по поводу материалов экспедиции. Несколько раз мы давали интервью журналистам, да сами выкладывали в мировую сеть видеозаписи экспедиции. При этом я говорил постоянно:

- Я не знаю, что думают в Совете Звёздоплавания. Но ситуация, когда мы летаем к другим звёздам на субсветовых космических кораблях, не должна быть тысячелетиями. Академия Пределов Знания работает, на Зирде решили проблему. На Оболочке Дайсона есть ещё живое оборудование. Ещё в ЭРМ поднимали вопрос о полётах к звёздам во много раз быстрее субсветовых звездолётов. Ситуация перезрела. Я уже говорил и скажу ещё раз: нужно минимум три звездолёта отправить к Оболочке Дайсона для изучения их систем.

- Вы уже трижды были в межзвёздных экспедициях. Когда полетите в четвёртую? – меня одна потрясающая корреспондентка спросила.

- Не хочу. Одна из причин это потому что мне, как поётся в древней песне, на всю оставшуюся жизнь хватит почестей и славы. Вторая это желание жить на нашей прекрасной планете. Но если хорошо попросят, полечу.

- А что вы думаете про колонизацию Венеры и Марса? Нужно ли их отменять, если будет такая система освоена?

- Зачем? Это же средство перекачать лишний азот с Венеры на Марс, вообще замечательное средство перекачивать гигантские объёмы вещества.

- Ну, это не нам решать. А что вы на Земле делать будете? Есть идея, чем заняться?

- Хочу стать историком по эпохе ЭРМ. Это необходимо, потому что мы рано или поздно обязательно столкнёмся с цивилизациями этого уровня.

Вот так и общались.

***

А в конце пребывания в санатории, уже стало не очень уютно на северном побережье Африки. И скучновато. Десять-пятнадцать градусов Цельсия днём и около пяти ночью тепла. И я устроил несколько лекций по боям в Африке во времена Второй Мировой. И мы с Эон Талом собрали всех членов экипажа, посоветовались и обратились к главврачу. Выбили переезд в другой регион.

Мадагаскар нас встретил жарой, там же лето, тем более на севере острова. И мы снова купались в тёплом море. И в день приезда, и на следующий. На третий день наш биолог, переговорив ещё в первый день со своими коллегами с Мадагаскара, устроил нам экскурсии по острову. По северу, в основном, но нам хватило. Баобабы, орхидея Дарвина, лемуры, летучие лисицы… И каменный лес видели, из каменных лезвий десятки метров высотой.

Отдохнули от души, и загорели все. Не обошлось, конечно же, и без средств для загара. Если бы не эти средства, сгорели бы на солнце, особенно члены экипажа с доминированием северных генов. Низа была вся бледная, а тут смуглая стала. Хорошо было.

***

И последний этап реабилитации одиночные путешествия. Лично я посетил почти всех близких родственников. Отец был где-то на Марсе, старший инструктор в тамошней лётной школе. С ним только переписка видеописьмами была.

А вот мама и сестра трудились на территории Турции, обе работали на обеспечении жизни людей в жилой зоне Средиземноморья. Пообщался, вечер побыл, и всё. Чужие люди и для Эрг Ноора, причём сестру раньше не видели. Сам командир “Тантры” после второй экспедиции не счёл нужным с ними увидеться. Родился то в первой. Покраснеть пришлось, конечно, за игнорирование, но мама сказала, что это обычное дело. Удивились обе, когда извинился.

Сестра экскурсию провела мне по городу. Столовую, в которой работает, показала. Объяснила, что есть негласный запрет на автоматизацию приготовления еды. Ещё общественный транспорт тут в основном электрический. Близкие междугородние электропоезда вроде “Штадлеров”, которыми белорусские власти начали заменять рижские электрички, но что-то пошло не так после начала СВО. Средние расстояния уже с возможностью поспать. В мою эпоху медленный поезд Гомель-Минск отправляется в полночь, прибывает рано утром, если лёг, почти высыпаешься. А дальние расстояния это Спиральная дорога, гигантские поезда. Медленные, пару сотен километров в час, но заменяют авиацию.

Народ устраивает, если учесть длительность отпусков и то, что можно два раза в год. Такие отпуска сделали, потому что мало рабочих мест для людей. Решили, что на два рабочих места надо три человека, то есть четыре месяца в год общая длительность отпуска. Предпосылок для огромной безработицы полно. И это не только возможность для полной автоматизации всех работ, но и то, что родную планету примерно привели в порядок. Вопрос разрулили сдерживанием автоматизации, короткими рабочими сменами и большими отпусками. Шестичасовой рабочий день и отпуск четыре месяца в году.

Местный транспорт это трамваи, электрические автобусы и каршеринг. Машины на бензине и дизельном топливе редкость и специфическая техника с большим запасом ходы. Причина в том, что нефти и этилового спирта дефицит. Нефтяные месторождения имеют свойство восстанавливаться, но скорость восстановления исключает американский образ жизни. Я про американские мегадеревни, где без автомобиля жить невозможно. Тут же среднеэтажные дома, между которыми расстояния как в советских микрорайонах, если не больше. Куча скверов и спортивных площадок.

Мама первого ребёнка живёт и работает в Тасмании, с отцом второго ребёнка. Оказывается, в отличие от романа “Туманность Андромеды”, есть микрорегионы, где живут нормальные семьи. То есть до окончания школы дети живут с родителями, хотя и после учёбы много времени проводят со сверстниками. Важный нюанс: аналог смартфонов норма жизни, но ими мало пользуются, много игр и дел на свежем воздухе. Школы там смешанные. Кто хочет, живёт с родителями, а кто хочет, тот в школе. И тут, оказывается, с детьми родители проводят времени больше, чем в мою эпоху. Меня в школу пригласили сразу, как только узнали. Лекцию и байки рассказывал раза в три меньше, чем на вопросы отвечал. Подростки любознательные, однако, больше космосом интересуются. В этой цивилизации в принципе нет мечтающих о денежном успехе. А вот желающих стать певцами или ещё кем из деятелей культуры хватает.

Веда Конг хороша, ребёнок, раз она археолог, в школе-интернате живёт и учится. Я посмотрел, как себя детишки ведут. Нет такой грызни, как в моё время. А уж скандалы, как в школе-интернате №7 города Минска, немыслимы. Тогда, в восемнадцатом году, сразу на нескольких сотрудников завели уголовные дела не только за избиения и издевательства, а даже за педофилию. Да и сами детишки друг другу жизнь сильно портили. Тут же здоровая атмосфера, взаимопомощь, редкие конфликты решаются без драк. Которые если и бывают, так только у тех, кто увлекается боевыми искусствами. Воспитатели так помогают слить агрессию тем, кого на драки тянет.

Родные места посетил. Песчаные равнины Белоруссии, особенно Полесье, заняты выращиванием картофеля. Как мне объяснили, потому что влажный тёплый климат и отсутствие камней на полях причиной тому. Ведь автоматизация уборки картофеля требует отсутствия камней на полях, кроме в меру влажного и тёплого климата. Холмы возвышенностей и глинистые равнины заняты огромными садами. Культуры самые разные, от привычных яблок и до хурмы. Виноградников много. Кстати, промышленные сорта без косточек даже те, которые на соки и вино. И это пошло, как я сообразил, с популярного в моё время сорта винограда “Юпитер”. Киш-миш, который перевели из столового сорта в универсальный. На несколько дней мне пришлось задержаться у местных геологов. Причина простая: изменение рельефа за прошедшее время, холмов, рек, озёр и заболачивание. Много озёр исчезло и превратилось в болота, а то и вовсе стали лугами. Холма стали более пологими. И тут моя память сильно помогла отследить изменения. Чтоб вы понимали важность, Белорусское море действительно существовало, точнее, гигантское озеро на территории Брестской и Гомельской областей, и знаменитый Березинский заповедник несколько тысяч лет назад был огромным озером.

***

Жить я стал в Гатчине, музейный комплекс и частично восстановленный центр Санкт-Петербурга, в эти времена восток Ижорского острова, бывшей Ижорской возвышенности. Сама северная столица очень медленно ушла под воду из-за таяния ледников, но память сохранили и вывезли всё, что можно. Включая архивы. Пару квадратных километров была площадь сымитированного центра Санкт-Петербурга. Даже копии Петропавловской крепости и Исаакиевского собора сделали.

Обязанности мои заключались в изучении и анализе архивных материалов времён ЭРМ. Их я должен был дополнять своими воспоминаниями и комментировать. Мало того, что многое утеряно, так историки будущего многие особенности жизни не знали или знали, но не понимали. И тут мой опыт жизни здорово помогал, как и понимание психологии людей прошлого. Тут можно долго рассказывать. Ситуаций было много, на целую книгу. Впрочем, в шею никуда не гнали. У этой цивилизации философия была близка к поговорке “чем бы солдат не занимался, лишь бы без дела не сидел”.

При этом я постоянно проверял историков на понимание уровня подлости правительств и правителей эпохи ЭРМ и более ранних. И “Час Быка” по памяти примерно записывал в свободное время. Коротко то раньше рассказал про эту психологам и историкам, которые больше всех интересовались тем, что я помню. Не всегда ведь можно от контакта уклониться. Да и вопрос, как верно помочь с психологическим развитием планете Касэй всех сильно озадачил. Это важно, если в будущем придётся иметь дело с Тормансом.

Лида Тис, подружка биолог, единственный уцелевший член экипажа “Паруса”, работала в затонувшем городе, а ночевали вместе. И так до второй половины лета работали, потом мы по призыву сплавали в Карелию на сбор урожая. Прекрасная блондинка хотела на ягодные плантации, но я предложил попробовать грибы собирать. Попробовали… Белых грибов в лесах Карелии как в белорусских лесах лисичек с сыроежками. Причём червивых мало как среди лисичек. Нам проговорились местные, что грибные места удобрениями подкармливают, ещё и потому грибов море. Разве что не мешками носили грибы на приёмные пункты. Их потом сушили и мариновали. А потом в столовых нас кормят вкуснейшей тушеной капустой с сушеными грибами и клочками мяса. Самое то для кабинетных работников, которым калорий немного надо.

Шанс съездить на тёплое море упустили, но это мелочь. Летом и на Балтике можно купаться, что мы и делали. Загорать не очень получалось, но мы при реабилитации после субсветового полёта оторвались в тропиках. И по вечерам рыбу ловили, и шашлыки иногда жарили. Так весь отпуск делали ради удовольствия, понравилось. К концу выяснилось, что подруга забеременела, и не от воздуха местных лесов.

Меня такая жизнь нравилась.

Глава 13. Совет звёздоплавания

После отпуска пришло приглашение в Совет Звёздоплавания.

На поезде добрался до Мариуполя, новой части города, а оттуда на пароме на остров Крым. Лида со мной отпросилась, обещала отработать. И было ради чего съездить. Ранняя осень, ещё тепло, и мы по Азовскому морю плывём. Добрались до Феодосии, что переползла на запад, и на местной электричке до Симферополя, а там на электрическом автобусе до Совета Звёздоплавания. Он в Крыму был у древней обсерватории.

Глобальное потепление с таянием ледников, как я уже писал, привело к затоплению низменностей. И северный Крым ушёл под воду, как и часть других мест. Не стало Евпатории с её песчаными пляжами и большим мелководьем, зато появилось много таких пляжей на северном берегу Крыма. Но главное здание Совета Звездоплавания было на южном берегу. Мы вечером перед первым заседанием общались о том и о сём, кушали местные фрукты да пили местное вино. В эту эпоху большую часть виноградного вина составляли безалкогольные вина. Можно было и обычное принять, но великолепные крымские портвейны пили маленькими рюмками как водку или коньяк.

Со знакомыми посидели и переночевали в выделенном жилье.

Главный зал Совета Звёздоплавания был украшен фотографиями планет Солнечной системы, включая карликовые планеты и равные им по величине спутниками планет. Я уже видел их, но не все, конечно.

Сначала шло обсуждение всяких дел Солнечной системы. На картины между делом смотрел, когда обсуждали темы. Пока была обычная текучка, молчал, слушал и голосовал. Потом ход терраформирования Венеры и освоение Марса пошли. Очередной докладчик рассказал, что в горах Максвелла температура атмосферы уже составляет от пятидесяти до семидесяти градусов Цельсия, потому пора начинать там строить базу. Параллельно следует начинать строительство гигантских космических газовозов для перевозки жидкого азота на Марс. После окончания доклада Гром Орм спросил:

- У кого есть замечания или дополнения к этому докладу?

- У меня есть пожелание. Для начала вынужден напомнить о существовании парных структур у системы Железной звезды, этаких секций. При вхождении в один так называемый щит космический корабль за доли секунды прыгает к другому щиту. Кроме того, идёт изучение архива с Зирды. Теоретически можно на Венере поставить порталы для внепространственного перехода, связанные с такими же на Марсе. Хотелось бы услышать от приглашённого Рен Боза результаты анализа возможности переброски атмосферы Венеры на Марс через нуль-пространство, - я встал и рассказал.

Тут Председатель поднял этого учёного, Рен Боз сразу понял, что хотят от него:

- Мы пока ещё не всё перевели. Увы, но одна из сложностей это разные меры измерения и разные термины, часто непереводимые. Но уже понятно, что на уровне Зирды можем освоить технологию. По поводу применения двойного постоянно действующего прохода мы пока не понимаем, можно ли вообще сделать на основе тех знаний, которые в руках. Опять же, проводим сравнение наших наработок и архива Зирды. И ещё, моя научная группа в принципе не может дать точный ответ без серии экспериментов, а пока, после запрета проведения их на Земле ещё не определились с местом проведения. Но на основании заведомо неполных данных считаю возможным создание такой транспортной системы.

Тут с разрешения поднялся Пур Хисс:

- Группа астрономов проанализировала варианты размещения лаборатории по изучения физики пространства. Основными принципами при выборе было оптимальное расстояние до Земли, нежелание подвергать риску даже карликовые планеты и равные им спутники планет и достаточно большой размер для защиты скальной толщей персонала и для размещения достаточно мощной электростанции. Потому наш выбор астероид Веста, второй по размеру из Первого астероидного пояса и ближайший из тридцати самых крупных. Оптимально будет разместить сами установки с одной стороны центральной горы кратера так, чтобы существующий город шахтёров был с другой стороны.

- Простите, но полезные ископаемые там ещё не исчерпаны, - возразил один из членов совета. – Возможно, стоит разместить установку на одном из необитаемых ледяных планетоидов по соображениям безопасности.

- Такой вариант рассматривался. Но толщины астероида должно хватить для защиты основной части персонала. Есть и второе соображение. Веста прошла стадию внутреннего плавления, а потому имеет сформировавшееся ядро. И если расколоть астероид, мы получим лёгкий доступ к тяжёлым элементам ядра. Потому риск потери тамошних рудников оправдан, - объяснял бывший астроном “Тантры”, который специализировался на закономерностях формирования планетарных систем.

Объявили голосование по этому вопросу, и большинство поддержало размещение установок по изучению физики пространства на Весте. Потом провели голосование по поводу размещение лаборатории по изучению энтов на Каллисто. Обосновали безопасностью.

- Предложение Юты Гай о создании искусственной, годной для дыхания атмосферы Марса путём выделения лёгких газов из глубинных горных пород автоматическими установками признано заслуживающим внимания, так как подкреплено серьёзными расчётами. Будет получен воздух, достаточный для дыхания и теплоизоляции наших посёлков, которые выйдут из тепличных сооружений, - говорил секретарь Совета. – Но пока проблема азота не решена. Исследования дна бывших морей Марса принесли много ценной информации, например, составлена карта залежей месторождений фосфора. Также найдены залежи селитры. К сожаленью, их заведомо недостаточно для создания атмосферы, в которой будет азота больше чем кислорода.

А в конце первого дня Мир Орм рассказал и показал фотографию нашей галактики.

— Вы увидите то, что ещё недавно казалось абсолютно невозможным — снимок нашей галактики со стороны. Более ста пятидесяти тысячелетий — полторы галактические минуты тому назад — жители планетной системы в созвездии Центавра обратились к обитателям Большого Магелланова Облака — единственно близкой к нам внегалактической системы звёзд, о которой известно, что там есть мыслящие миры, способные сноситься по Кольцу с нашей галактикой. Мы ещё не можем определить точное местонахождение этой магелланийской планетной системы, но тоже приняли их передачу — снимок нашей галактики. Вот он!

На громадном экране засияло далёким серебряным светом широкое, сужавшееся к концам скопление звёзд. Глубочайший мрак пространства затоплял края экрана. Такой же чернотой зияли прогалины между спиральными, разлохмаченными на концах ветвями. Бледное сияние одевало кольцо шаровых скоплений этих самых древних звёздных систем нашей Вселенной. Плоские звёздные поля перемежались с облаками и полосами чёрной остывшей материи. Снимок был сделан из неудобного поворота — галактика пришлась сильно вкось и сверху, так что центральное ядро едва выступало горящей выпуклой массой в середине узкой чечевицы. Очевидно, для полного представления о нашей звёздной системе нужно было запрашивать более отдалённые галактики, расположенные выше по галактической широте. Но ещё ни одна галактика не подала признаков разумной жизни за время существования Великого Кольца.

На том и закончили первый день. Смотря для кого.

***

После ужина в столовой Совета ко мне подошла большая группа космонавтов и попросили ответить на многие вопросы и прочитать лекцию. Я пригласил пойти в горы. Недалеко поднимались, заняли что-то вроде амфитеатра, открытого с юга. Солнце было ещё на небе, но уже за горой с запада. Расселись на камнях или даже просто на земле. И, как ни странно, самым старшим был отец, Летан Ноор. Он и спросил:

- Ну как, герой, не жалеешь, что отдал столько лет жизни дальнему космосу?

- Кому то же надо летать, и тут, и там по своему хорошо. На субсветовом звездолёте мы живём отдельно от всего человечества ради него. Я наверное не жалею.

- А там очень скучно? – спросила одна молодая женщина, яркая брюнетка с дредами.

- Самое скучное это дежурить во время самих полётов между звёздами. Дежурная смена максимум четверо человек. Сидим за пультом и смотрим, а кругом тьма и звёзды. И так долгие месяцы. Большинство моряков не выдержали бы. И только фильмы, музыка да бытовые вопросы смягчают скуку. Ещё больше трёх месяцев подряд стараемся не дежурить, это тяжело слишком. Легче всего тем, кто весь полёт в анабиозе. Во время разгона заснули, потом несколько недель или месяцев тяжёлой работы в другой звёздной системе, снова в анабиоз и уже в поясе Коупера побудка. Потому только для тех, кто летает на звездолётах, проводят суровые испытания сурдокамерой. Кстати, на заре космонавтики ими сначала испытывали космонавтов, но потом отменили по ненадобности. Не было никакого смысла в испытании тишиной и одиночеством, когда весь жилой отсек станции имеет объём как квартира на несколько комнат, а космические корабли на два-три человека и вовсе как одна маленькая комната. А там и механизмы какой-то шум да издают, - я объяснял.

- Я стал пилотом космических судов из-за романтики, но её меньше, чем я думал. И хочется героизма. Что посоветуете? – спросил меня один молодой парень, даже по нынешним временам младше тридцати лет.

- Делай то, что должен, и так, как положено. Спокойно работай, соблюдай технику безопасности и не ищи подвигов, надейся, что не будет нужды. Но если будет надо, геройствуй не только смело, но осторожно и обдуманно. Нужда в героизме возникает из-за чьих-то ошибок или, что гораздо реже, потому что сложились нехорошие обстоятельства.

- А если нет времени обдумывать, всё анализировать? – меня второй раз спросил парень.

- Наверное нужно стараться быстро просчитать ситуацию, обычно просто выходит. Но я как-то без этого обходился. Например, на орбите Зирды времени было полно на анализ ситуации. Баланс нужен между осторожностью и героизмом. Лично я старался ответить на вопрос, как сделать то, что должен, с минимальным риском. Присматривался, анализировал, готовился и делал. Да ведь уже выкладывалось в информационной сети, что и как, - я объяснял.

- Мне не понравилось то, что вы почти не стали исследовать Оболочку Дайсона. Почему так? – одна девушка спросила.

- Потому что если задача экспедиции выполнена, но результаты не доставлены на Землю, то это считается провалом. Мы должны были узнать, что случилось с Зирдой и добыть научные данные по системе Веги. После первых наблюдений возникло впечатление, что случилась радиоактивная катастрофа, вследствие которой выжили одни только чёрные маки. Но меня насторожили две вещи. Первое, это что для такой катастрофы в биосфере нужно запредельно большое количество радиоактивных осадков, если сравнивать с разрушением урановой электростанции. Второе, это отсутствие очагов прежней биосферы даже там, где радиоактивный фон минимальный, не уцелели даже их аналоги наших крыс и тараканов. А потом ещё пошли выводы. Почему эти чёрные маки захватили всю планету только после катастрофы, и почему не раньше. Если это инопланетные агрессивные растения, то где их взяли? И заинтересовала сама физика катастрофы, и где эпицентр.

- Мы читали, но это ведь не всё?

- Конечно. Мы не имели задания уцелевший очаг цивилизации Зирды исследовать, потому я принял решение это сделать в объёме, который можно провести быстро и безопасно. То есть только дистанционный сбор информации без непосредственного контакта, потому что нельзя было рисковать уже полученными данными.

- А как же Железная звезда? Как вы поняли, что есть опасность, расскажите, - попросил ещё один пилот.

- Земля, Зирда и место встречи с “Альграбом” образуют тупоугольный треугольник, в вершине которого место встречи. Мы летели к Зирде по длинной стороне напрямик. К месту встречи по двум коротким сторонам. “Альграб” не долетел, пропал без вести точно между той звездой и Землёй. Из этого я сделал вывод, что он погиб из-за чего-то, что вовремя не заметил, и на той же линии, что и мы домой полетели. Отсюда и усиленная бдительность.

- Но зачем с собой оружие взяли?

- Я не знал, что из нашего прошлого хорошо сохранилось, потому взял для копирования. Поймите, сама возможность встречи с агрессивными отсталыми цивилизациями требует его наличия, а у нас нет с собой. Зирда сумела наладить такие путешествия.

- Всё-таки расскажите про посадку на Тёмную Мегаземлю, ваши мотивы.

- Мы нашли там дистанционно “Парус”, а нам была задача добыть данные по системе Веги. И анамезон, дорогой и дефицитный, взяли. Поверхностно осмотрели чужой звездолёт. Есть вопросы, я знаю, почему его не вскрыли и не исследовали Оболочку Дайсона. Главная причина это обязанность доставить результаты экспедиции на Землю. Основным звездолётом нельзя рисковать, потому что гибель равна полному провалу экспедиции, - я объяснял, а сам удивлялся наивным вопросам.

- Как вы решились на хладнокровный расстрел тех, кого пустили на борт, даже с учётом их агрессивного поведения? И почему рискнули жизнями членов экипажа? – меня ещё спросили.

- Я был категорически против прямого контакта, лично меня устроило то, что добыли из руин и из их действующей информационной сети. А самое главное, поведение начальника насторожило. Он слишком легко согласился, чтобы мы не отдавали всю добычу, и в то же время стал настаивать, чтобы гостей приняли. Потому и сделал вывод, что очень большой риск вероломного нападения. Рискнул жизнями тех, кто больше всех требовал принять гостей, в наказание за неуместную доверчивость. Потому что в случае инициативы больше всех должен принимать на себя удар инициатор. А расстрел, потому что к нам явились, готовые убивать, или захватить в рабство. На такие дела малые группы если отправляют, то способные и убивать, и пытки проводить. А для меня успешное завершение экспедиции приоритет, - объяснял.

Так и поговорили.

***

Гром Орм включил огромный экран и свет выключил, и зал исчез. Перед зрителями медленно плыли записи памятных машин.

— Это недавно принятое сообщение с планеты ЦР519, — я опускаю для краткости детальные координаты, — их экспедиция в систему звезды Ахернар…

Странным казалось расположение звёзд, и самый опытный взгляд не мог бы узнать в них давно изученные светила. Пятна тускло светящегося газа, тёмные облака и, наконец, большие остывшие планеты, отражавшие свет чудовищно яркой звезды.

Диаметром всего в три с половиной раза больше Солнца, Ахернар светился как двести восемьдесят солнц, будучи неописуемо яркой голубой звездой спектрального класса B5. Космический корабль, сделавший запись, удалился в сторону. Вероятно, прошли десятки лет пути. На экране возникло другое светило — яркая зелёная звезда класса S. Она вырастала, светя всё ярче, пока звездолёт чужого мира приближался к ней. Мвен Мас подумал, что зелёный оттенок её света был бы гораздо красивее сквозь атмосферу. Словно в ответ на его мысль, на экране появилась поверхность новой планеты. Снимки делались с перерывами — экран не показал приближения к планете. Перед зрителями внезапно выросла страна высоких гор, окутанных во все мыслимые оттенки зелёного света. Чёрно-зелёные тени глубоких ущелий и крутых склонов, голубовато-зелёные и лиловато-зелёные освещённые скалы и долины, аквамариновые снега на вершинах и плоскогорьях, жёлто-зелёные, выжженные горячим светилом участки. Малахитовые речки бежали вниз, к невидимым озёрам и морям, скрывавшимся за хребтами.

Дальше покрытая круглыми холмами равнина расстилалась до края моря, казавшегося издалека блестящим листом зелёного железа. Синие деревья клубились густой листвой, поляны расцветали пурпурными полосами и пятнами неведомых кустов и трав. А из глубины аметистового неба могучим потоком струились золотисто-зелёные лучи. Люди Земли замерли. Мвен Мас рылся в своей необъятной памяти, чтобы точно определить расположение зелёного светила.

«Ахернар — Альфа Эридана, высоко в южном небе, рядом с Туканом. Расстояние — двадцать один парсек… Возвращение звездолёта с тем же экипажем невозможно», — быстро проносились острые мысли.

Экран погас, и странен показался вид замкнутого зала, приспособленного для размышлений и совещаний жителей Земли.

— Эта зелёная звезда, — снова зазвучала речь председателя, — с обилием циркония в спектральных линиях, размером немного более нашего Солнца. — Гром Орм быстро перечислил координаты циркониевого светила.

— В её системе, — продолжал он, — есть две планеты-близнецы, вращающиеся друг против друга на таком расстоянии от звезды, которое соответствует энергии, получаемой Землёй от Солнца.

Толщина атмосферы, её состав, количество воды совпадают с условиями Земли. Таковы предварительные данные экспедиции планеты ЦР519. Эти же сообщения говорят об отсутствии высшей жизни на планетах-близнецах. Высшая мыслящая жизнь так преобразует природу, что заметна даже для поверхностного наблюдения с летящего в высоте звездолёта. Надо считать, что она или не смогла там развиться, или ещё не развилась. Это необычайно редкая удача. Если бы там оказалась высшая жизнь, мир зелёной звезды был бы закрыт для нас. Ещё в семьдесят втором году эпохи Кольца, более трёх веков назад, наша планета предприняла обсуждение вопроса о заселении планет с высшей мыслящей жизнью, хотя бы и не достигшей уровня нашей цивилизации. Тогда же было решено, что всякое вторжение на подобные планеты ведёт к неизбежным насилиям вследствие глубокого непонимания.

Мы знаем теперь, как велико разнообразие миров в нашей галактике. Звёзды голубые, зелёные, жёлтые, белые, красные, оранжевые, все водородно-гелиевые, но по различному составу своих оболочек и ядер называемые углеродными, циановыми, титановыми, циркониевыми, с различным характером излучения, высокими и низкими температурами, разным составом своих атмосфер и ядер. Планеты самого различного объёма, плотности, состава и толщины атмосферы, гидросферы, расстояния до светила, условий вращения. Но мы знаем и другое: наша планета с её семьюдесятью процентами покрытой водой поверхности, в совпадении с близостью к Солнцу, изливающему на неё могучий поток энергии, представляет собой не часто встречающуюся основу мощной жизни, богатой биомассой и разнообразием беспрерывных превращений.

Поэтому жизнь у нас развилась скорее, чем на других мирах, где она была угнетена недостатком воды, солнечной энергии или малыми площадями суши. И скорее, чем на планетах, слишком богатых водой. Мы видели в передачах по Кольцу эволюцию жизни на сильно затопленных планетах, жизни, отчаянно лезущей вверх по стеблям торчащих из вечной воды растений.

На нашей богатой водой планете тоже сравнительно мала площадь материков для сбора солнечной энергии путём ли пищевых растений, древесины или просто термоэлектрических установок.

В древнейшие периоды истории Земли жизнь развивалась медленнее в болотах низких материков палеозойской эры, чем на высоких материках кайнозойской эры, где шла борьба не только за пищу, но и за воду.

Мы знаем, что необходим определённый, наиболее выгодный для обилия и мощности жизни процент соотношения воды и суши, и наша планета близка к этому наиболее благоприятному коэффициенту. Таких планет не столь много в космосе, и каждая представляет неоценимый вклад для нашего человечества как новая почва для его расселения и дальнейшего совершенствования.

Давно уже человечество перестало бояться стихийного перенаселения, когда-то пугавшего отдалённых предков. Но мы неуклонно стремимся в космос, расширяя всё больше область расселения людей, ибо в этом тоже движение вперёд, неизбежный закон развития. Трудность освоения планет, сильно отличающихся по физическим условиям от Земли, была так велика, что уже давно породила проекты о поселении человечества в космосе на специально построенных гигантских сооружениях, подобных увеличенным во много раз искусственным спутникам. Вы знаете, что один такой остров был построен накануне эпохи Кольца, — я говорю про «Надир», расположенный в восемнадцати миллионах километров от Земли. Там живёт ещё небольшая колония людей… Но неуспех этих тесных, сильно ограниченных вместилищ для человеческой жизни был настолько очевиден, что приходится лишь удивляться нашим предкам, несмотря на всю смелость их строительного замысла.

Планеты-близнецы зелёной циркониевой звезды очень похожи на нашу. Они непригодны или трудноосвояемы для хрупких обитателей открывшей их планеты ЦР519, отчего они поспешили передать нам эти сведения, как мы передадим им свои открытия. Ведь, как удалось установить, Земля имеет гравитацию намного выше средней по меркам планет с развитой кислородной биосферой.

Зелёная звезда находится от нас на таком расстоянии, которого не пролетел ни один наш звездолёт. Достигнув её планет, мы выдвинемся далеко в космос. И мы выдвинемся не на маленьком мирке искусственного сооружения, а на крепкой базе больших планет, просторных для организации удобной жизни, могучей техники.

Вот почему я подробно занял ваше внимание планетами зелёной звезды — мне они представляются необычайно важными для исследования. Расстояние в семьдесят световых лет теперь достижимо для звездолёта типа «Лебедь», и, может быть, следует тридцать восьмую звёздную экспедицию направить к Ахернару!

Гром Орм замолчал и перешёл к своему месту, повернув небольшой рычажок на пульте трибуны.

- Был первоначальный план посылки обоих звездолётов тридцать восьмой экспедиции на тройную звезду ЕЭ7723, известную как Омикрон 2 Эридана. Расположенная менее чем в пяти парсеках от Солнца, эта система из жёлтой, голубой и красной звёзд обладала двумя безжизненными планетами, но интерес исследования заключался не в них. Голубая звезда в этой системе была белым карликом. Размерами с крупную планету, по массе она равнялась половине Солнца. Средний удельный вес вещества этой звезды в две тысячи пятьсот раз превосходил плотность самого тяжёлого земного металла — иридия. Тяготение, электромагнитные поля, процессы создания тяжёлых химических элементов на этой звезде представляли колоссальный интерес и важность для непосредственного изучения их с возможно более близкого расстояния. Тем более что посылавшаяся в старину на Сириус десятая звёздная экспедиция погибла, успев предупредить об опасности. Близкий сосед Солнца — двойная голубая звезда Сириус также обладала белым карликом более низкой температуры и больших размеров, чем Омикрон 2 Эридана В с плотностью, в двадцать пять тысяч раз большей плотности воды. Достижение этой близкой звезды оказалось невозможным из-за громадных перекрещивающихся метеорных потоков, опоясывавших звезду и столь сильно рассеянных, что не было возможности точно определить распространение губительных обломков. Тогда и была задумана экспедиция на Омикрон 2 Эридана триста пятнадцать лет тому назад. Да, она очень важна. Я верно понимаю, что снова эта экспедиция под угрозой срыва? – высказался Рен Боз.

И тут я попросил слова:

- Совершенно верно. Из трёх вариантов тридцать восьмой экспедиции увы, но самый малоценный. На Ахенар важнее, но сроки полёта запредельные. Самая важная экспедиция это к Оболочке Дайсона и Тёмной Мегаземле. На гигантской землеподобной планете странная развитая биосфера, изучение которой может дать много ценной информации. Это первое. Второе это спиралодиск. Мало того, что построен неизвестной цивилизацией, так и непонятно откуда, если это вообще космическое судно. Он или прилетел через простое пространство из немыслимых далей, может даже из галактики Андромеда, или через нуль-пространство. То есть уже скорее всего источник ценных технологий. А самое важное это Оболочка Дайсона и её оборудование. Первое, суда по очень неполным данным, биосфера внутри ещё живая и процветающая. А это означает, что там могут жить сотни триллионов людей, и, как следствие, очень сомнительно, что планеты Ахенара имеют для нас ценность. И второе, это ещё существующие там технологии манипуляций с пространством. Это даёт нам возможность осуществлять экспедиции по всей нашей галактике и даже за её пределами. Объём исследовательских работ там огромный, даже трёх звездолётов недостаточно. Потому я предлагаю туда все три отправить.

- Это замечательно, но есть нюанс, на перспективу. Может быть, стоит совместно заселять Оболочку Дайсона? – предложил Дар Ветер.

- Она не единственная, я уже видел такое же сооружение в тридцать шестой звёздной. Предлагаю голосование, согласны ли члены Совета Звёздоплавания на экспедицию в составе трёх субсветовых звездолётов к Оболочке Дайсона, - я предложил. Зелёное зарево огней одобрения стало мне ответом.

- Хорошо, тогда надо решить и другой вопрос. Инцидент с вероломной попыткой захвата “Тантры” показал психологическую неготовность членов экипажей звездолётов к встречам с цивилизациям, примерно соответствующим психологически тем, которые были на Земле в Эру разобщённого мира. Да, я знаю про порог Синед Роба. Но нет доказательств того, что исключений не существует. Второе, если наши сверхсветовые звездолёты будут проводить экспедиции на сотни и тысячи световых лет, то неизбежно столкновение с цивилизациями, которые можно назвать людоедскими. С моральными принципами как у англосаксов, немецких и израильских нацистов. Мы не в состоянии безопасно проводить контакты с такими цивилизации, психологически совершенно беззащитны. Предлагаю поручить головному институту истории, под руководством Веды Конг и Эвды Наль изучение данного вопроса, а потом рассмотреть создание специализированного учреждения по взаимодействию с так называемыми аморальными цивилизациями, - я выдвинул предложение.

- Если бы я не готовилась, то отвергла бы. Но мы вдвоём изучили вопрос и, как следствие, поддерживаем предложение Эрг Нора, - выступила Эвда Наль, один из ведущих психологов планеты. Уровень одобрения составил, увы, процентов шестьдесят.

- Хорошо, раз утвердили оба предложения. Тогда предлагаю назначить начальником объединённой экспедиции Эрг Нора, также пусть поможет и в обновлении программы психологической подготовки звездолётчиков, - предложил Гром Орм.

Ещё кой какие вопросы обсудили, и пошла работа.