Обложка Эра Тёмной Песни

Эра Тёмной Песни

Юрий Аверьянов

0% прочитано
Стандартный
Юрий Аверьянов

Эра Тёмной Песни

Пролог. Эра Тёмной песни

Луинель сидел и ждал начала суда с видимым спокойствием, однако его истинные эмоции прорывались в виде мелкой дрожи в руках. Великая война окончена, Князь Тьмы был захвачен и предстал перед судом Светлых рас, а его вассалы были уничтожены. Суд, в свою очередь, был чистой формальностью, так как велся в храме Бога Света Андруилла. Хотя Луинель понимал — в каком храме не судили бы Князя, даже если бы нашелся бог, который захотел изменить решение суда, никто бы к этому не прислушался. Слишком многие потеряли семью, друзей или близких. И эту Великую войну начал именно Князь Тьмы.

Луинель прикрыл глаза и стал вспоминать расследование и допрос: Князь Тьмы, он же Дайске, буквально кричал о том, что война была необходимостью для спасения всего мира от худшей судьбы. Он умолял ознакомиться с архивами храмов и переосмыслить происходящее. Он настаивал на том, чтобы Оракул связалась с драконами сезонов, которые могли бы подтвердить его слова. Луинель прислушался к нему и пошел в архив Бога Света, но там не нашлось ничего, что подтвердило бы слова Дайске. В другие храмы его просто не отпустили, потому что это бы «застопорило судебный процесс, а вина здесь и так ясна».

— Чертовы старики, — сплюнув, прошептал Луинель, — это не означает, что мы не должны проверять слова подсудимого!

Он неоднократно приходил в Совет Светлых Рас, для того чтобы убедить их хотя бы связаться с драконами через Оракула. Но именно в этот период темные стали активно «штурмовать» казематы Эрандаля, чтобы вызволить своего владыку из заточения, из-за чего все труды Луинеля улетели в трубу, а ход дела ускорили.

И вот сегодня, буквально через полчаса, максимум час, Князя Тьмы казнят. Луинель ждал, однако сердце его замерло, а дискомфорт в глубинах живота явно кричал о том, что все здесь собравшиеся совершают огромную ошибку, но у него не было уже ни времени, ни средств как-либо повлиять на происходящее.

— Почему ты раньше мне ничего не объяснял, Дайске? — в очередной раз задался он вопросом. Луинель живет на свете очень долго и он был с Дайске знаком с его рождения. Да, в те времена он был не Князем Тьмы, а простым мальчишкой из высших слоев демонического сообщества, но несмотря на это у них с Луинелем сложились вполне дружеские взаимоотношения, по крайней мере, так казалось эльфу. Дайске не вызывал ощущения властолюбца, однако спустя буквально каких-то три года с момента получения титула Князя Тьмы, он начал Великую войну, которая продлилась долгих сто тридцать четыре года.

Прервав его размышления, раздался скрежет больших створчатых дверей и в зал суда вошел Совет Светлых Рас в полном составе. За ними шли рыцари, окружив свою подопечную — Оракула. Луинель цыкнул. Они по итогу связались с Оракулом, но лишь для того, чтобы потешить свое самолюбие, надеясь на то, что Оракулу, при смерти Князя Тьмы, придет предсказание новой эры, а ведь оно наверняка придет.

Как только все важные персоны заняли свои места, в зал стали заводить закованного в кандалы Дайске. Луинель видел, что подсудимый полностью осознает весь фарс происходящего, а также уже полностью смирился со своей судьбой. После того как он занял свое место, голоса зрителей стихли и по залу раздался голос председателя Совета Светлых Рас:

— Князь Тьмы, сегодня мы все собрались в этом зале для оглашения твоего приговора. Так как мы не нашли никаких подтверждений тому, что Великая война, начатая тобой сто тридцать четыре года назад, была необходима для спасения нашего мира, твои доводы не могут рассматриваться в качестве смягчения твоего приговора. Однако, в рамках божественной справедливости, мы обязаны спросить: есть ли что-то еще, что ты бы хотел сообщить Высшему суду?

— О какой справедливости ты лопочешь, старче? Вы замалчиваете информацию, не даете запрашивать ее из других храмов, а также, судя по тому, что Оракул сегодня сидит здесь, не удосужились даже связаться с драконами сезонов. Как можно что-то найти, не производя поисков? Все ваши действия лишь позорят вас и вашего бога! — последнее слово он буквально выдавил из себя с презрением.

— За такой долгий срок жизни неудивительно, что ты выжил из ума! — крикнул представитель людей. «Кто о чем, а человек — всегда о возрасте», — со смешком подумал Луинель. В представлении короткоживущих людей, любая раса — долгожитель «с приветом», что уж говорить о Князе Тьмы, который живет порядка шестисот лет, — мы тебе тут что, в ноги поклониться должны, как перед великим спасителем, и ждать, когда твои дружки убьют еще больше наших людей, в попытках вытащить тебя из казематов, а?!

— Так и казнили бы меня на месте, зачем нужен был весь этот концерт с судом и допросами, если по итогу вас всех не интересует иное мнение? Когда ты и твои воины пришли в мой замок и, вместо битвы насмерть, решили взять меня живым, то я уже было подумал, что светлые научились мозгами работать, но, как я вижу, радость моя была преждевременной.

— Да как ты...

— Прекратите! — председатель совета сразу прервал человека, понимая всю горячность человеческой натуры. — Сейчас этот спор никак не относится к делу. Итак, Дайске, так как каких-либо подтверждений твоим словам не нашлось, Высший суд вынес решение о твоей незамедлительной казни через отсечение головы. Помимо прочего, вся раса Демонов отныне объявляется вне закона по всей территории светлых рас. А теперь приведите приговор в действие.

Дайске молча заслушал приговор и сразу отправился в сторону импровизированного эшафота в центре зала. Луинель заметил как несколько магов воды стали подготавливать магические инструменты для передачи изображения, судя по всему казнь будут транслировать по всей стране. Спустя несколько мгновений в зале сформировалась густая тишина, которую можно было бы резать ножом. И эта напряженная тишина была прервана председателем:

— Есть ли у тебя последние слова, которые были бы адресованы к народу светлых рас перед смертью?

— Да. — Дайске улыбнулся. — Я надеюсь, что вы успеете осознать все, что натворили, до того, как Следующий придет.

Он положил голову на плаху и начались последние приготовления перед самим отсечением. Луинель же тем временем вспомнил. Когда-то давно, когда Дайске был еще ребенком, а Луинель гостил на островах Демонов, кто-то из его братьев разбил древнюю вазу, и он улыбался так же, как и сейчас, когда взял вину на себя и его наказали. И эта улыбка еще не раз появлялась на его лице, и каждый раз Дайске отводил беду от кого-то в тот самый момент. Луинеля охватил такой мощный прилив эмоций, что образ ребенка перед его глазами было невозможно отогнать. В попытке хоть как-то отвлечься от этого наваждения он стал смотреть по сторонам, и его взгляд упал на Оракула.

Успокоиться ему так и не получилось, потому что с Оракулом происходило явно что-то не то, а самое главное, что никто, будто бы, этого даже не замечал. Серо-черный туман окутал ее тело, что явно говорило о том, что божественная сила начала сильно концентрироваться вокруг нее, что являлось предвестием прихода предсказания. Но Луинель, видевший уже, как предсказания приходят к Оракулам, не мог отогнать чувства того, что сейчас эффект гораздо сильнее.

Эльф резко дернул голову в сторону Дайске и именно в этот момент топор палача опустился на шею Князя Тьмы, голова упала в специально подготовленную корзину перед плахой, а из шеи быстро вытекала темно-фиолетовая кровь демона, разгоняемая сердцем, еще не успевшим полностью остановить свое биение. В тот же миг всех присутствующих отшатнуло из-за мощной волны силы, которая расходилась от тела. Луинель, будучи эльфом с чистой манной Света, без каких-либо примесей, тут же потерял сознание.

* * *

С того самого момента, как был пойман Князь Тьмы, Фрида, действующий Оракул, не находила себе места. Ее тревога росла тем сильнее, чем ближе был день казни. С одной стороны, будучи представительницей одной из светлых рас, она могла понять радостные настроения в ее окружении, однако радоваться вместе с ними не представлялось возможным. Что-то внутри разъедало ее, как огромное скопище паразитов, беда приближалась, но что именно должно произойти, она не понимала. Все попытки в это время связаться с Мировым порядком не дали никаких результатов, хотя раньше эта связь работала без каких-либо проблем.

— Что же мне делать? — шептала себе под нос Фрида, сидя в специальной зоне, подготовленной для нее и ее охраны. Все ее существо кричало, что этой казни быть не должно, что ее необходимо всеми силами остановить. Однако это было просто невозможно, только здесь, сидя в этом храме, она осознала, что связь с Мировым порядком прервалась из-за того, что какая-то сила блокирует ей доступ к божественной силе, а без нее ее и без того скромные возможности ограничивались в несколько раз. За всеми своими размышлениями она увидела, как топор палача был занесен над шеей демона и в этот момент...

Фрида, вот я тебя и увидел. Жаль, конечно, что знакомство произошло при таких обстоятельствах, но, по крайней мере, я смогу тебе помочь. Я вижу твою проблему и даже знаю, кто ее создал, но, не переживай, я уже точно не буду вмешиваться в ход истории, для меня это непозволительная роскошь, однако немного тебе помочь, чтобы ты хотя бы не рисковала своим здоровьем из-за глупых решений других людей, я могу.

Этот голос явно не принадлежал Мировому порядку и, несмотря на то, что сам голос Фрида так и не узнала, что-то ей подсказывало, что это голос важного для нее человека. В тот момент как голос утих, она почувствовала жар по всему телу, верный признак, что божественная сила стала активно двигаться по организму. В тот же самый момент перед ее глазами предстал пропитанный грязью и кровью, обожженный в нескольких местах гобелен. На нем был изображен круг из пламени. Внутри круга стоял человек белого цвета, в руках его покоилась женщина черного цвета. Его голова была воздета к небу, а из глаз текли кровавые слезы. Вокруг него струилось голубое пламя, создавая впечатление, будто огонь пытается обнять этого человека. На плече покоилась летучая мышь, которая будто ожидала, когда этот человек сам начнет пить кровь из нее. У ног же его, прямо в землю, был воткнут ледяной двуручный меч, около которого было изображено сердце, закрытое броней.

Услышь же Темную Песнь, Оракул. Силы Света собственными руками создали темную эру, напитанную страхом и отчаянием. Скоро Пришедший очистит мир от скверны, но не ждите, что его приход дарует всем радость, ведь для светлых он будет нести лишь смерть и разрушение. Измените направление своего пути и тогда, возможно, Пришедший услышит ваши надежды и учтет их на своем пути. Песнь же, что ты слышишь, ознаменует его приход. А теперь, ты можешь идти и передать пророчество миру. Эра Темной Песни началась.

Ток божественной силы прекратился и голос Мирового порядка умолк, после чего Фрида пришла в себя.

Глава 1. Свободный пленник

— Я помог с решением вашего вопроса? В таком случае спасибо за обращение. Также я был бы вам очень благодарен, если бы вы остались на линии еще на две минуты и оценили качество проделанной мной работы. Всего доброго.

Я нажал на кнопку завершения звонка и переключил систему в режим «Перерыв». Посмотрев на график — и, наверное, уже в тридцатый раз, — я убедился, что через пятнадцать минут мне нужно будет отработать еще полтора часа, а там уж и рабочий день закончится.

Да, если бы не возможность работать из дома, я бы уже давно послал все по одному очень известному маршруту. Я никогда не считал, что у меня есть проблемы с общением с другими людьми, но, начав работать на «горячей» линии одной крупной компании, буквально за пару месяцев понял, насколько терпеть не могу людей. Я-то думал, что работа, на которую я подписываюсь, весьма простая: рассказать какие-то моменты по товарам, которые продаются компанией, помочь разобраться в функционале или с инструкцией — и все. Но нет, на деле все оказалось наоборот, потому что звонят сюда только недовольные. А самое обидное во всем этом то, что подавляющее большинство «неудовольствий» были откровенно надуманными. Просто люди хотели «отжать» больше, чем им причитается. С одной стороны, это понятно, с другой — я все никак не мог понять: а я-то тут при чем?

Я вышел на балкон, вставил наушники, включил один из своих «боевых» треков. Расслабляться пока рано — пережить полтора часа еще надо, потом можно будет и что-то спокойное послушать, — и закурил. Сделав затяжку покрупнее, я прикрыл глаза и оперся спиной на стену. Сделав так несколько затяжек, я открыл глаза и так и не донес сигарету до рта.

Я стоял, облокотившись на стену, но вместо окна балкона, с которого открывался вид на несколько многоэтажек и двор, где часто бродили мамочки с колясками, передо мной открылся вид на мощеную улицу, подсвеченную редкими фонарями. На улице была глубокая ночь, и никого живого не было видно.

— Что за… — начал было я, вытаскивая наушники, но договорить не успел. Кто-то стал что-то громко говорить на неизвестном мне языке недалеко от меня. Повернувшись, я увидел нескольких людей, быстрым шагом идущих ко мне; они были облачены в какие-то доспехи. — Да ну нет, не может быть...

Я бросил сигарету под ноги и затушил ее, после чего закрыл глаза и постучал себя ладонями по щекам. Сильно постучал. Но голоса только приблизились — и явно что-то говорили конкретно мне. Я открыл глаза и посмотрел на подошедших ко мне людей. Все при оружии: копья, арбалеты, топоры, один — с мечом. Доспехи в одном стиле, хотя отличия тоже имелись. Один из них что-то говорил мне, но я не понимал этого языка.

Максимально аккуратно я развел руки в стороны, покачал головой из стороны в сторону и произнес:

— Я вас не понимаю.

Мужчина, пытавшийся со мной говорить, явно удивился, услышав мои слова, но признаков агрессии вроде бы не проявлял. Немного о чем-то подумав, он поставил передо мной вертикально ладонь ребром, затем показал на себя и обвел небольшой круг с одной стороны ладони, потом показал на меня, сделал такой же круг с другой стороны ладони, а затем как бы провел черту от одной стороны к другой. Я примерно понял, о чем говорит этот человек. Видимо, он предположил, что я из другого мира, — что, в целом, логично. Я пожал плечами, а затем неуверенно кивнул. Пока рано делать какие-то выводы.

Получив утвердительный ответ, мужчина кивнул, что-то сказал двум ближайшим, стоит полагать, солдатам — и те побежали в ту сторону, откуда пришли. Сам же воитель показал на себя указательным пальцем и членораздельно произнес:

— Лу-и-не-ль.

Я сообразил, что это его имя. В ответ я так же показал на себя пальцем и произнес:

— Олег. После чего Луинель сделал приглашающий жест, показывая, чтобы я шел за ним, а мне, по сути, мало что оставалось.

* * *

Меня привели в городской замок, там разместили в весьма уютной комнате на одной из высоких башен и, заперев дверь, оставили. В этой комнате мне пришлось провести больше месяца. Относились ко мне в целом неплохо: Луинель постоянно приводил с собой людей в серых рясах, которые обучали меня местному языку; еду приносили три раза в день — она выглядела дорого-богато, однако по вкусу отставала от того, что я ел раньше. Но это и понятно: здесь еще не придумали усилителей вкуса. В общем, чувствовал я себя по принципу «all inclusive», если не оглядываться на то, что я был заперт и, по сути, явно являлся пленником — как минимум.

Как только я начал более-менее понимать здешний язык, мне стали понемногу объяснять, где я очутился и каково мое вообще положение. Страна, в которую я попал, называется Эрандаль — ровно как и замок, в котором я сижу. Сама страна изначально принадлежала только светлым эльфам, однако сейчас является центром целого содружества светлых рас, а потому стала многонациональным государством, в котором проживает около пятнадцати рас. Все здесь находится под управлением Совета светлых рас. Кстати, в состав этого Совета входят представители далеко не всех рас, которые стали членами содружества, — это меня, как ярого сторонника демократического подхода к политике, весьма сильно удивило. Но сейчас не об этом.

— Содружество светлых рас образовалось более трехсот лет назад, в первой четверти Великой войны с темными расами, как способ победить в войне. Состав Совета светлых рас сформировался в тот же момент, когда содружество было основано: в него вошли представители от каждой расы-основательницы — три клана светлых эльфов, одно людское государство и пять горных королей дворфов. В процессе Великой войны, а также и после ее завершения, к содружеству присоединились и остальные расы. Однако в силу своего вклада в победу над темными расами их представители так и не были приняты в Совет, — именно так мне эту ситуацию пояснил Луинель на одном из «уроков». — Стоит также отметить, что еще есть отдельные кланы, страны, содружества и сообщества светлых, которые так и не присоединились к содружеству, так как не хотели зависеть от решений Совета, в который их представители входить не будут. Но это единичные случаи, и в большинстве своем они находятся в союзе с содружеством.

Перед тем как объяснить мне мое положение в этой всей ситуации, мне также нужно было узнать о некоторых непреложных аспектах их мира.

— Олег, ты не единственный, кто пришел сюда из другого мира. И, как показали наши исследования, летоисчисление в других мирах преимущественно происходит не так, как у нас. Для начала у нас есть Оракул — он единственный, кто может определять новые эпохи. У наших эпох нет определенного количества лет, которое они длятся. Для примера: в нашей истории была Эпоха Божественных клинков, которая длилась более тысячи лет, и при этом была Эпоха Ветров, продлившаяся всего пятнадцать лет.

В общем, если кратко: после окончания Великой войны этот их Оракул объявил начало новой эпохи — а именно Эпохи Темной песни, которая идет в данный момент, — и сделал пророчество (что тоже является частью начала новой эпохи) о том, что появится «Пришедший», который очистит мир от скверны. И судьба, видимо, чтобы показать, что не будет шутки шутить, распорядилась так, что первый же Пришедший появился спустя всего четыре минуты с момента, как Оракул закончил рассказывать о пророчестве. С тех самых пор у них и повелось искать Пришедших, но далеко не до всех у них доходят руки, так как Пришедшие появляются по всему миру, в том числе и на территориях темных рас.

— Вы хотите сказать, что после победы в Великой войне против темных рас у вас не осталось доступа к их землям? Никто новых территорий не хотел? Никто не оставлял никаких форпостов, чтобы отслеживать ситуацию, чтобы темные не собрались с силами и не отомстили? Слабо верится, — я ко всему этому был настроен весьма скептически. Мои не очень глубокие познания истории моего мира, а также глубокое увлечение миром фэнтези и всем, что с этим связано, позволяли мне понимать, что войны, тем более «великие», просто так не оканчиваются.

— Никто не захочет владеть территориями, которыми физически невозможно управлять. Сегодня мы этого с тобой разбирать точно не будем, поэтому ограничься тем, что территории темных рас даже после победы в Великой войне недоступны для нас, а для мести у них нет подходящего лидера, — на последних словах Луинель на мгновение скривился. — Давай лучше поговорим о твоей ситуации.

Так вот, я — Пришедший, один из тех, кто пришел, и, возможно, я стану тем, кто очистит мир от скверны, если верить их пророчеству. Но, с другой стороны, возможно, я просто разменная монета, которую сюда закинули, чтобы «замести следы» и «скрыть то, что должно быть скрыто». Вообще, я чувствовал, что по этому поводу мне очень многое недоговаривают. Для начала: а зачем вообще чистить мир от скверны, если тут «добро» уже победило «зло»? Да и если они ждут великого и могучего спасителя, то зачем нужно что-либо заметать или скрывать? Не говоря уже о том, что, несмотря на все благоприятное ко мне отношение, я все-таки узник. Не удержавшись, я высказал свои мысли:

— Только вот, если я такая важная персона, то совершенно неясно, почему я сижу под замком, а не свободно гуляю хотя бы по территории всего замка? — на этом вопросе Луинель замолчал. Не знаю, что именно послужило причиной, но, видимо, я первый на его памяти, кто так открыто сомневается в том, что ему говорят.

Спустя некоторое время раздумий он аккуратно, явно подбирая слова, начал отвечать:

— Это больше для твоей собственной безопасности, нежели нашей. Слишком много было случаев, когда Пришедших воспринимали как темных и убивали; некоторых ловили, и они становились рабами...

— На территориях светлых рас существует концепция рабства? Серьезно? — не удержавшись, перебил я.

— Естественно. А разве есть места, где подобной концепции нет?

Судя по удивлению на лице Луинеля, можно было без проблем понять, что он не шутит. Вот вам и светлые расы, однако. А главное, что они не видят в этом ничего предосудительного. Настолько сильного запаха лицемерия я еще не ощущал. Но, опять же, это лишь мое мировоззрение, которое сформировалось в рамках современного общества XXI века на Земле. Возможно, мне не стоит так ярко на это реагировать. С учетом моего положения мне лучше задаваться вопросом собственного выживания, нежели терзаться тем, что кто-то тут влачит существование раба. Слегка над этим поразмыслив и заметив, как Луинель ждет моего ответа, я продолжил:

— Нет, ну в той или иной степени, я думаю, ты прав: везде есть рабство. Но ты должен и сам понять, что сидеть под замком и не думать о том, что ты являешься пленником, крайне тяжело. Что меня в итоге ждет? Явно же ничего хорошего. Возможно, вы просто попытаетесь выяснить, могу ли я быть полезен, и, если нет, то от меня избавятся, верно? Или у меня есть возможность вернуться в мой мир?

— Вот чего я точно не могу тебе обещать, так это именно этого, — с грустным вздохом ответил Луинель. — Проблема в том, что у нас есть маги, которые занялись вопросом изучения такого явления, как перемещение между мирами, но каких либо результатов они до сих пор не добились. Возможно, смертные в принципе никогда не смогут познать ничего из этого вопроса, и возможность перемещать кого либо из мира в мир так и останется прерогативой Мирового порядка.

— Ну что же, спасибо за честность.

Сказать, что я расстроен, — ничего не сказать. Пойдя на поводу у вооруженных людей, я явно смог выжить до сих пор, но, как и следовало ожидать, особой пользы от этого у меня, судя по всему, не будет. В лучшем случае буду жить таким же образом, в худшем — убьют, и на том вопрос закроют. Наверное, стоило бы договориться с Луинелем, что, если дойдет до второго, то пусть хотя бы сделают так, чтобы я ничего не почувствовал, — например, пока я сплю. Мужик он хоть и непонятный, но вроде не злой; по-любому согласится на подобную поблажку. Ох, надеюсь, на мне хотя бы опытов не будут ставить, а то мало ли...

Так я сидел и молча размышлял какое-то время, пока Луинель, также молча, смотрел на меня. Возможно, у меня на лице отобразилось смирение или еще что-то в этом духе, но он довольно громко и глубоко вздохнул, после чего вновь заговорил:

— Олег, я обещаю тебе, что тебя просто продержат здесь, пока ты знакомишься с историей нашего мира и нашим языком. Потом мы снабдим тебя необходимым минимумом и освободим… под определенным надзором, сам понимаешь.

— А ты вообще можешь мне что-то подобное обещать? — скептически спросил я. — Предполагаю, что, если бы такой вариант существовал с самого начала, то у вас были бы какие-нибудь центры для подготовки Пришедших, и сидел бы я сейчас не в высоченной башне замка с трехразовым королевским питанием, а в каком-нибудь общежитии, перекусывая простой похлебкой и получерствым хлебом, но свободный.

Посмотрев на эльфа, я заметил, что его взгляд изменился. Наверное, именно в такие моменты говорят: «взгляд человека, нашедшего для себя цель».

— Даю слово, — просто ответил Луинель и, развернувшись на пятках, пошел к выходу из комнаты. Услышав звук замка, я лишь хмыкнул.

* * *

Спустя десять дней Луинель наконец получил приглашение на встречу с Советом Светлых рас. С учетом количества различного рода просителей это действительно был короткий срок, хотя Луинель внутренне все равно негодовал. Учитывая, что он указывал на высокую срочность вопроса, который напрямую относился к государственной безопасности и развитию, встречу могли бы провести значительно раньше. Как бы то ни было, ее назначили не через два месяца после прошения — и на том спасибо.

Несмотря на то что Луинель хотел встретиться с Советом как можно раньше, перед входом в зал Совета он все равно довольно сильно переживал. Он в очередной раз вернулся мыслями к тому разговору с Олегом. Луинель искренне не понимал, что с ним вообще произошло, почему он решил дать слово Пришедшему — да еще и пообещать, что того освободят. Этот парень был неглуп: он сразу понял, что ему очень многого не договаривают, проанализировал то, что имел, и довольно четко пришел к пониманию практически полной картины. По всем лекалам Луинелю надо было прекратить тот разговор почти сразу, как Олег начал задавать неудобные вопросы. И раньше он именно так и поступал — можно подумать, мыслящих Пришедших не было на его счету.

И в то же время… Этот грустный взгляд смирившегося человека — с легкой улыбкой и сосредоточенным взглядом, направленным в пустоту… Как это было похоже на Дайске в юношестве! Черт, да Луинель был готов поклясться, что во внешности Олега явно присутствовали некоторые черты, которые были у последнего Князя Тьмы.

— Неужели я настолько сильно раскис за такой длительный срок службы у Совета? — глубоко вздохнув, прошептал он.

Тем не менее вечно стоять перед входом в зал Совета он точно не мог: в противном случае его встречу просто отменят без возможности восстановления. Тогда сдержать данное слово он не сможет, а это уже просто недопустимо для него как для эльфийского рыцаря высшего эшелона. Сделав еще несколько вдохов, чтобы успокоиться, Луинель поднял взгляд и уверенным движением открыл дверь. Оказавшись в зале, он прошел в его центр, встал лицом к трибуне, за которой восседал Совет, и преклонил колено.

— Совет Светлых рас приветствует тебя, Луинель Корнелло, — устало начал председатель Совета. — Ты просил срочной аудиенции по вопросам безопасности и развития нашего государства, и мы готовы выслушать тебя.

— Уважаемые члены Совета, я премного благодарен вам за то, что вы смогли уделить мне время так скоро. Оба вопроса относятся к недавно найденному Пришедшему по имени Олег. С учетом различных обстоятельств я принял решение о том, что его необходимо освободить под особым надзором, — о чем смиренно вас и прошу.

— Как интересно, — со смешком сказал представитель людей. — Позвольте же поинтересоваться, уважаемый Луинель, по какой же причине мы должны удовлетворить вашу просьбу? Вы точно не забыли о том, какие решения были приняты Советом после появления Первого?

— Естественно, я не забыл, господин Абернетти. Смею уверить, что никто из тех, кто принимал участие в том судебном процессе, не сможет забыть всего произошедшего, даже если бы очень сильно того пожелал. Тем не менее даже при данных обстоятельствах ситуация с Пришедшим Олегом разительно отличается от всех предыдущих — отсюда и появилась данная просьба.

— Несмотря на довольно резкие слова господина Абернетти, у Совета нет причин сомневаться в вашем суждении, Луинель, — заговорил представитель клана Предрассветных Рос. В это же время Абернетти скривился, явно показывая, что у кого сомнения точно есть, так это именно у него. — Однако мне бы очень хотелось услышать больше подробностей об обстоятельствах, о которых вы упоминали.

— Если не учитывать такие мелочи, как то, что данный Пришедший может оказаться весьма полезным кадром за счет скорости обучения и аналитического мышления, есть важное отличие в физиологии, которое заметили наши маги, специализирующиеся на магии жизни: его магические потоки постоянно выходят в атмосферу и растворяются в ней.

На несколько минут в зале Совета воцарилась гробовая тишина — и понятно почему. Любой житель, вне зависимости от расы, поглощает ману из атмосферы, после чего организм абсорбирует эту ману и присваивает себе. Именно благодаря этому любое существо, имеющее хотя бы простейшее сознание в этом мире, может пользоваться магией. Все же Пришедшие, что были до Олега, не только не имели своей маны — они не могли и поглощать ману из атмосферы. Поэтому у них полностью отсутствовала возможность пользоваться магией. И ладно бы только это, но физиологические потоки Пришедших строились таким образом, что вокруг них образовывалось что то вроде вакуума, который рано или поздно, в зависимости от различных обстоятельств, просто взрывался, оставляя после себя ужасные разрушения.

Ситуация же с Олегом была кардинально другой. Он не использовал ману атмосферы: его организм сам производил ману, причем в достаточно больших количествах. И вся эта мана выходила из его тела и полностью поглощалась атмосферой. Это был буквально самый уникальный случай.

— Данная информация может дать нам огромное поле для действий, но в то же время все это может привести к трагическим последствиям, — в итоге произнес председатель. — Почему мы должны именно отпустить его, а не уничтожить как возможный источник крупных проблем?

— При принятии данного решения я учел пророчество, данное Оракулом. Там прямо говорилось о том, что нам надо сменить прежний курс действий — и тогда Пришедший учтет наши старания, и беды нас обойдут. Я считаю, что, в отличие от прошлого, когда мы убивали, пытали и проводили эксперименты, мы должны заручиться его поддержкой.

После этих слов Луинель вновь опустил голову и стал ждать ответа. В этот раз Совету понадобилось еще больше времени для обдумывания, тем не менее рыцарь ждал.

— Совету ясна твоя позиция, Луинель, — продолжил председатель. — Сейчас ты можешь быть свободен: нам нужно многое обсудить. Как только мы примем решение по данному вопросу, сразу вызовем тебя.

Воин поклонился и молча вышел. Если Светлый Совет решил размышлять, то это уже о многом говорит — остается только ждать.

* * *

Прошло около пяти месяцев с момента, как у меня состоялся тот разговор с Луинелем. Хотя кто знает, может, и больше — я в какой-то момент сбился со счета дней, а календарей тут просто нет. Сам эльф больше ни разу не поднимал тему моего освобождения, несмотря на то что довольно часто здесь появлялся. За это время я успел изучить устную и письменную речь, успел выучить все самые «базовые» знания об этом мире, так что в какой-то момент люди в серых рясах перестали ко мне приходить, потому что все, что они могли мне рассказать, я уже знал.

— Твою же… Мне осточертело здесь сидеть! — я в миллионный раз выругался в воздух, чтобы хоть как то скинуть напряжение.

Бог с ним, что я пленник, но я просто уже не выдерживаю такого существования. Здесь совершенно нечем заняться. Я множество раз просил мне хотя бы книгу принести — не обязательно историческую, хотя бы из художественной литературы, чтобы хоть немного скоротать время, — но даже в этом мне было отказано с позиции «обеспечения безопасности». Ни музыки послушать, ни покурить. Весь тот нехитрый набор предметов, который у меня был с собой: телефон, наушники, сигареты и зажигалка, — был у меня отобран еще до того, как я вошел во дворец.

Ладно, я понимаю, что телефон и наушники они вполне могли воспринять как некие магические артефакты, а потому хотели их изучить. Да и батарей и того и другого не хватило бы на такой большой промежуток времени, даже если использовать их недолго, а потом полностью отключать. Но сигареты с зажигалкой — чем им не угодили то? За такое время можно было уже хоть сотню экспериментов и проверок провести и вернуть мне обратно — хоть не так паршиво было бы.

Я с раздражением отвернулся от окна, в которое смотрел: все равно там ничего не видно, кроме того, как люди переносят из конюшни в специально отведенную кучу конский навоз. Можно было бы, конечно, поднапрячь зрение, чтобы посмотреть на тот небольшой угол тренировочного плаца, где иногда собирались рыцари, но и это действо успело у меня набить оскомину.

— Это просто невыносимо! — на глубоком выдохе выкрикнул я, плюхнувшись на кровать лицом. — Поспать, что ли? Все равно заняться совершенно нечем.

В этот момент дверь в комнату настолько резко распахнулась и со всего маху шарахнулась о стену, что я, как в каком нибудь мультике, подскочил с кровати в воздух и развернулся на сто восемьдесят градусов, после чего упал спиной на кровать. Посмотрев в сторону двери, я увидел Луинеля, который с нескрываемой долей удивления смотрел на чудеса эквилибристики, которые я тут устроил. После этого его каменная маска на лице треснула, и он засмеялся.

— Знаешь, пыток страхом я от тебя не ожидал. Может, пройдемся для начала по классике: иголки под ногти там или еще чего? Нет, я уверен, что не мне учить ученого, но все же, — выдал я обиженным голосом. Надо сказать, что все сказанное вызвало у эльфа только более сильный приступ хохота. С одной стороны, я записал себе в микропобеду тот факт, что смог с него сбросить эту вечную беспристрастную маску; с другой стороны, его вид был настолько удивительным, что, если честно, я совершенно не знал, что мне с этим делать.

— Ладно-ладно, прости, — просмеявшись, сказал Луинель и, закрыв дверь перед лицами не менее удивленных, чем я, стражников, продолжил: — Это просто нервное. Последние несколько месяцев были значительно тяжелее, чем я мог себе предположить, однако… Я с хорошими вестями. В течение трех дней для тебя подготовят документы, и ты будешь свободен. Кстати, помимо базового минимума, я даже смог договориться, чтобы тебе выделили недвижимость.

— Прости, ну земля размером метр на два меня не сильно интересует. Я лучше здесь, в кроватке посплю, — мои слова вызвали шок у рыцаря.

— В смысле? Ты больше полугода находишься в заточении и хочешь сказать, что тебе неинтересно перейти из статуса пленника в статус гражданина Эрандаля с собственным домом?

— Так вот о какой недвижимости ты говоришь?! Тогда я в деле! А по поводу свободы хотелось бы услышать, насколько ее много будет. Сомневаюсь, что я могу прямо-таки идти на все четыре стороны.

— Ограничения, естественно, есть: ты будешь находиться под надзором, но при этом и руки нам с тобой выкручивать не стали. Не разбойничай, найди постоянную работу, приходи раз в три месяца к нам, чтобы отметиться, а там жизнь покажет. Не исключаю и того, что при доле старания сможешь и по миру попутешествовать. Остальное расскажу через три дня, когда выпускать тебя буду.

— Что-то слабо мне в это все верится, но понимаю, что большего ты определенно сказать не можешь. Ладно. Но что делать с работой? Мои навыки, которые я получил в своем мире, совершенно не подходят для какой бы то ни было работы в вашем мире. Может, есть подсказки, куда пойти, чтобы я мог получить именно постоянную работу?

— Хм, — Луинель глубоко задумался, — постоянная работа, которая может с ходу подойти даже тому, у кого особых навыков нет? Ну, возможно, стоит тогда обратиться в Гильдию искателей приключений. Работа там дается разнообразная, а потому, я думаю, они смогут найти для тебя задачи по возможностям. А там дальше сам решишь, в какую сторону двигаться.

— Ну, это хотя бы звучит как план. Хорошо, рассказывай, что от меня еще потребуется?

Глава 2. Ползти к цели

— Итак, что в итоге мы имеем? — у самого себя спросил я, когда за моей спиной захлопнулась дверь, ведущая в надвратную комнату.

Я совсем один, одетый в простую и, судя по всему, поношенную одежду. Так называемый «базовый минимум» состоял из нижнего белья, белой рубахи из грубой ткани, от которой все тело беспощадно чесалось, кожаных штанов, ботинок и куртки, которые были подбиты мехом, шерстяных носков. Вообще, рубаха, белье и носки были в двух экземплярах: один — надет на мне, а второй был в вещмешке, который мне вручили перед самым выходом. Кстати, в этом мешке также были и мои документы, которые могли бы удостоверить мою личность, что я официально являюсь гражданином Эрандаля, а также то, что у меня есть право владения имуществом в черте города. С этими же документами была очень простая и нисколько, как я предполагал, не точная карта города, на которой было указано, как я могу добраться до Гильдии искателей приключений и до своего нового дома.

По финансам… А кто же его знает, какая у меня ситуация по финансам. Если верить Луинелю, то у меня в кошельке, который, кстати, также был в вещмешке, находилась достаточная сумма для вполне нормального проживания в городе в течение целого месяца, и эта сумма составляла тридцать шесть серебряных и восемьдесят пять медных монет. Все бы ничего, если бы не мой «опыт» чтения фэнтезийных романов, где герои буквально разбрасывались золотыми монетами. Не знаю, сколько тут стоит еда, но скепсис по отношению к данной сумме было тяжело преодолеть.

— Ну, судя по всему, мне придется в первую очередь пойти в Гильдию искателей, чтобы сразу обеспечить себе работу, в противном случае, вне зависимости от реальных цен, я рискую потерять всякую веру в человечество. — Только я решил, как мне поступить, на меня сразу подул пронизывающий осенний ветер. Вздрогнув от холода, я заметил, как из моего рта вместе с воздухом выходит пар. — Значит, поздняя осень, перетекающая в зиму. Спасибо, Луинель, что позаботился именно об утепленной одежде.

Застегнув куртку, я достал карту, примерно прикинул путь, по которому мне нужно было пройти, и уверенной походкой отправился вперед, естественно, не забывая глупо таращиться по сторонам, как малолетний турист.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что я веду себя крайне невоспитанно и некрасиво, то я бы попросил ко мне не приставать, потому что осознание того, что я оказался именно в фэнтезийном мире, пришло только сейчас, когда я вышел на улицы Эрандаля. Здесь было на что посмотреть: вот около небольшого фонтанчика стоял молодой парень; судя по внешности, если сверять с описаниями, которые мне дали выучить, это был эльф. К нему, весело улыбаясь и махая рукой, подбежала девушка — вот она была дриадой. Сразу вспомнился один из «уроков» Луинеля:

— Дриады? Духи леса? У вас это отдельная раса? — спрашивал я.

— Духи леса? Нет, конечно. Духи леса — это духи леса, они служат некоторым богам, которые в той или иной мере отвечают за природу. А дриады — это раса, корнями уходящая к эльфам. Если очень грубо, то дриады — это эльфы, которые решили остаться в лесах в древние времена. Их и сейчас редко встретишь в городах, но таковые есть.

— И много тут у вас рас, которые «производные» от эльфов?

— А вот это очень интересный вопрос...

И дальше была очень длинная лекция о всех возможных «видах» эльфов, которых можно встретить по всему миру.

А вот следом за парой из эльфа и дриады около небольшого одноэтажного сарая или склада стоят два гнома. Один из них, судя по всему, какой-то мастер: вся его борода была всклокочена, на кожаной, туго перетягивающей голову шапке прицеплено что-то вроде лупы, которую легким движением руки можно приложить к глазу, а затем убрать. При довольно крупном телосложении на его руках были тонкие перчатки — так сразу и не сказать, из какого материала, а на поясе висел подсумок с какими-то хрупкими, на вид, инструментами. Если бы меня спросили, кем этот гном работает, я бы, наверное, предположил, что он ювелир, но мир-то другой, фэнтезийный, так что тут не угадаешь, если не спросишь.

Со вторым гномом, который выглядел значительно презентабельнее, как будто лакей какой-то или госслужащий, они очень бурно обсуждали что-то. Явно не на общем языке, потому что я и словечка не понял, но то, что разговор шел в довольно грубой манере, можно понять по смене выражения лица этого самого «лакея-гнома».

Затем я увидел тройку девушек, внешне похожих на подростков. Правда, компания была максимально разношерстной: из человека, темной эльфийки и дворфийки. Это я так для себя решил называть девушек-гномов, а то «гномиха» как-то уж очень неблаговидно звучит. Все три девушки что-то возбужденно обсуждали, периодически заливисто смеясь; у каждой в руках было по корзине с продуктами — видимо, шли с рынка.

Вот так, бесстыдно разглядывая прохожих и иногда сверяясь с выданной мне картой, я вышел на одну из центральных улиц города, с обеих сторон заполненную различными корчмами, тавернами, кафетериями… Или где там еще питаются люди в фэнтезийных мирах? И только тут я осознал, что на улице нет никаких запахов. Точнее, не так: какой-то ненавязчивый, слабоватый цветочный аромат присутствовал везде, где я проходил, но вот запахов, которые ожидаются от эдакого «средневекового» города, — а-ля нечистот в различных переулках или запаха еды на улице с тавернами, — все это полностью отсутствует. Есть у меня предположение, что это как-то связано с магией, но ничего такого с Луинелем мы не обсуждали, а строить теории, не имея ровным счетом никаких знаний о магии или о том, каким путем здесь идет технологический прогресс, бесполезно: один черт ошибусь.

В общем, каким-то образом, несколько раз завернув не туда и попав в пару спальных тупичков, я таки оказался напротив довольно большого двухэтажного особняка. Над высокими двустворчатыми дверями красовался огромный деревянный щит с гербом в виде перекрещенных меча, лука и молотка.

— Интересно, а молоток-то тут при каких обстоятельствах оказался? — спросил я сам себя, толкая одну из дверей в особняк. Кстати, дверь довольно легко поддалась, хотя каких-то механизмов для облегчения процесса открывания я тут не заметил, а дверь явно должна быть тяжелой...

— Приветствую Вас, Пришедший по имени Олег!

— Откуда… — вопрос застрял где-то в горле.

Передо мной открылось огромное пространство первого этажа особняка, у которого особо не было стен — в основном только арки и застенки. Около семидесяти процентов увиденного занимала условная зона «бара». Была видна стойка с барменом; по классике, он постоянно протирал какой-то стакан. Оставшаяся часть была забита столами и стульями различного размера и формы, за которыми сидел вполне знакомый любому любителю «исекаев» контингент из представителей различных рас, полов и возрастов: кто в доспехах, кто в балахонах, при оружии и с весьма недовольными, на первый взгляд, лицами.

Вторая часть, в оставшихся тридцати процентах, была зоной «администрации». Явно рабочая стойка с какими-то толстыми книжными томами, бумагами, перьями, чернильницами. Там же размещалась отдельная комнатушка с оконцем наподобие кассовых окон в банках — явно поставленная здесь с той же целью: выплачивать честно заработанное. На одной из стен были приколочены огромные доски, на которых красовались листы с различной информацией; даже какие-то схематичные изображения были — ну явная доска с заказами. Я аж улыбнулся: романтика «исекайнутых» людей.

Затем я перевел взгляд чуть дальше и увидел несколько девушек, выстроившихся в ряд. Каждая была в платье с пышной юбкой темных тонов, с белыми вставками на рукавах, подолах юбок и на плечах. В целом картина опять же «классическая» для увлекающихся, но мой взгляд упал на единственную дворфийку, которая стояла в центре ряда и довольно нагло улыбалась. Затем она начала говорить, и я понял, что именно ее голос я слышал, когда меня приветствовали:

— Откуда мы знаем, что Вы — Пришедший и что Вы Олег? Ну, для начала, нас заранее проинформировали о Вашем приходе. К тому же мы смотрим в окно, и человек с вещмешком, который оглядывается по сторонам так, как будто впервые на свет божий вышел, — не такое уж и частое явление в нашем городе. А теперь, — дворфийка очень быстро вышла из строя сотрудниц, подхватила меня под руку и повела в сторону стойки. Силы, надо сказать, у нее было немерено, — позвольте мне помочь с Вашей регистрацией в Гильдии. Кстати, меня можете называть Элизой; после регистрации я буду за Вас отвечать.

Когда мы подошли к стойке, она усадила меня на один из стульев, затем обошла всю стойку и села напротив меня. Открыв одну из огромных книг, она достала перо и стала спрашивать у меня документы, которые были мне выданы. Каждый документ она проверяла и что-то записывала в книгу. В процессе ведения данной бюрократии она протянула мне что-то вроде флаера и начала рассказывать:

— В нашей Гильдии используется система рангов для каждого искателя...

— О, то есть в вашем мире есть уровни?

— Уровни? — Элиза прервалась, затем, заливисто рассмеявшись, продолжила: — Я ни о каких «уровнях» в гильдиях искателей никогда не слышала. Ранг — это обычный ранг, который присваивается на основании того, как искатель работает. Она очень простая: Вы, как только что зарегистрировавшийся, получаете двенадцатый ранг. В процессе Вашей работы, выполнения заказов и с учетом заслуг перед Гильдией Ваш ранг будет повышаться, вплоть до самого высокого — нулевого ранга. Кстати, после регистрации Вы получите документ, который приравнивается к удостоверению личности и на котором будет отображаться, в том числе, и информация о Вашем ранге. При выполнении работы или заказов данный документ у Вас должен быть при себе.

— Это если еще я какую-то работу или заказ получу. Уверен, что здесь не так все просто, как я себе могу представить...

— И здесь мимо, — с широкой улыбкой сказала Элиза, которая явно наслаждалась тем, как я постоянно выпаливаю какие-то, лично для нее точно, явные глупости. — При работе Вы будете точно. Каждый искатель обязан выполнять обязательные работы, которые ему выделяет Гильдия. Постоянное отсиживание где-то и невыполнение обязательных работ приведет к исключению из Гильдии.

— И что это за обязательные работы?

— Сама работа может быть какой угодно: начиная от подметания двора Гильдии, заканчивая устранением главаря мятежной группировки. Сама работа определяется Гильдией, и обязательные работы могут быть назначены от одного до четырех раз за месяц. Минимальный срок выполнения — неделя, возможно, больше, в зависимости от поставленной задачи. При этом Гильдия также обязуется выплачивать не менее сорока серебряных монет в месяц при условии выполнения обязательных работ. Стоимость каждой отдельной задачи устанавливается Гильдией и в процессе выполнения не меняется.

— То есть, если я получу задачу подмести двор Гильдии за десять медных монет и в процессе выполнения этой работы мне придется устранить банду разбойников численностью пятьдесят человек, то я все равно получу десять медных монет?

— Да. Но если предположить, что что-то такое может произойти, то, помимо оплаты в десять монет, Вы получите повышение ранга как минимум с двенадцатого на девятый, а значит, следующая обязательная работа, какой бы она ни была, уже не будет стоить десять медных, а скорее — свыше тридцати серебряных. Возвращаясь к общей информации: если у искателя нет своего жилья, то жилье ему предоставляет Гильдия в течение месяца бесплатно, а дальше — только в аренду. Но, судя по документам, Вам это неинтересно: у Вас уже есть собственность… — Элиза сверила еще несколько строк в книге с документами, затем отдала их мне вместе с эдакой плотной картонной карточкой — видимо, это и есть удостоверение искателя. — Ну и в конце: каждый искатель застрахован от несчастных случаев на работе. Страховая база очень сильно варьируется от ранга и выполняемой работы, но… Скажем так, при любых обстоятельствах Вам обеспечено как минимум погребение согласно всем религиозным и административным правилам нашей страны, при условии, что от Вас осталось хоть что-то, что можно похоронить. Вопросы?

Честно говоря, я опешил от всей этой информации, а также от той будничности, которая была на лице Элизы, когда она про погребение говорила. А, ну отлично, зато сейчас она сидит с выражением крайнего удовлетворения, видимо, увидев мою реакцию. Ладно, пару вопросов и правда есть, надо бы задать, а то совсем за глупого выйду:

— Да, вопросы есть. Как я понимаю, на доске — это заказы? — Элиза кивнула. — Тогда чем принципиально отличаются заказы от обязательных работ?

— Обязательные работы — это задачи, которые ставит сама Гильдия, или задачи, выполнение которых заказали правительственные органы или другие Гильдии. Заказы же всегда исключительно частные. Частные заказы, естественно, оплачиваются по более высокой ставке, даже если поставленная там задача схожа с тем, что может получить искатель в обязательных работах. Также заказ Вы выбираете сами, в то время как обязательную работу Вам буду подбирать я. Ну и есть ограничение: Вы не можете взять заказ, превышающий Ваш ранг больше, чем на два пункта. То есть у Вас двенадцатый ранг — значит, и заказ Вы сможете взять максимум для десятого ранга.

— Теперь, вроде бы, все ясно.

— Вот и отличненько. Так как Вы только сейчас зарегистрировались, Вам положено три дня на то, чтобы обустроиться и подготовиться. Через три дня жду Вас здесь, обсудим с Вами наши перспективы.

На этих словах Элиза закрыла книгу и, слегка махнув рукой на прощание, унесла ее и поставила на одну из полок у дальней стены за стойкой, после чего села за один из рабочих столов и стала работать с какими-то бумагами. Видимо, разговор окончен. Я вышел из Гильдии. Уже вечерело, надо бы найти продуктов и дом, в котором мне предстоит жить.

— Будем привыкать, что теперь.

* * *

Поплутав по различным улицам, я смог достигнуть обеих поставленных целей: и купить продукты на рынке, и найти дом, в котором мне предстояло жить. Сам дом был не сильно большим, одноэтажным и потрепанным внешне. Сразу видно, что дом тут стоит не первый десяток лет. Однако и впечатление развалюхи он не вызывал, что меня очень радовало, хотя бы потому, что я не смог бы в этом доме починить ровным счетом ничего.

Достав из вещмешка ключ и открыв дверь, я вошел внутрь. После недолгого осмотра… Ну что я могу сказать: эдакая небольшая квартира в стиле «студия плюс спальня». Насколько я могу судить, построен дом преимущественно из дерева, булыжника и соломы. Может, есть и еще что-то, наверняка должно быть — как минимум то, что между собой все это сцепляет, — но моих познаний в средневековой архитектуре в данном случае просто недостаточно, чтобы что-то определить наверняка.

Комната, которую я про себя окрестил «студией», имела шкаф, стол, пару стульев, несколько шкафчиков с различной кухонной утварью; неподалеку от них находился причудливый камин.

Камин — что-то среднее между декоративным камином и печью: довольно большой радиус пола вокруг камина был каменный, и к камину шел прямой доступ. Сам очаг камина на пол-ладони «утоплен» в пол, чуть выше очага имелась жердь для готовки пищи — в какой-то игре он назывался туг, вроде. Над всем этим возвышался колпак дымохода: слишком низкий, чтобы под него залезть, но достаточно высокий, чтобы не мешать при установке котелка на туге. Сам туг, кстати, держится в каменных столбиках. У каждого столбика, с обратной от очага стороны, есть дверцы, а внутри — пространство на небольшую кастрюльку или сковородку… Что-то вроде варочных панелей, что ли?

В общем, готовить есть чем и есть где. А вот дымоход у камина странный. Он идет не сразу вверх, а под наклоном и заходит аккурат за стену, в соседнюю комнату. Вход в комнату, которую я про себя окрестил «спальней», был причудливый, с четырьмя ступеньками вверх по отношению к полу в «студии». Поднявшись, я увидел шкаф, кровать, и там же, у стены, где стояла кровать, я обнаружил и дымоход камина, который шел под все тем же углом почти через всю стену и только в противоположной части комнаты уходил ровно вверх. И все это было выложено качественной каменной кладкой. Видимо, такая конструкция нужна для отопления всего дома?

Как бы то ни было, я затопил камин, съел пару кусков копченого мяса и яблоко, а затем пошел спать. День сегодня был загруженный, и стоило бы отдохнуть, а все остальное будет уже после.

* * *

— Ну что же, Олег, давайте теперь уже будем говорить начистоту, — спустя три дня, как мне и было сказано, я прибыл в Гильдию для получения обязательной работы. Элиза, завидев меня издалека, сразу же подскочила и все с той же силой, откуда она у нее только в руках берется, повела меня к каким-то застенкам в административной части первого этажа и завела в комнатушку, в которой были только стол и пара простых кресел. И вопрос здесь был не в том, как именно меня сюда завели, а в резкой смене манеры общения у Элизы: с вежливо-услужливой на строго-порицательную. — Я хотела бы с вами оговорить несколько очень важных, в первую очередь для меня, моментов, которые мы не могли обсуждать в день регистрации, в первую очередь потому, что верхушка администрации категорически против такого подхода, но в наших обстоятельствах я иного подхода просто не вижу.

— Неужели я успел что-то не так сделать за те три дня свободного времени? Ну что за правила у вас такие, а? — возмутился я. Вообще, я максимально уверен, что, кроме неприличного разглядывания прохожих, ничего предосудительного не совершал, да вот только кто же их, иномирцев, разберет.

— Ой… — Элиза прикрыла рот ладонью, потом последовали слегка нервные сокращения некоторых лицевых мышц, которые я очень легко считал, и вот дворфийка изменилась в лице, вновь внешне став «вежливо-услужливой». — Олег, не переживайте, никаких правил вы пока не нарушили, и простите за такое, м-м-м, сумбурное приветствие. Но обсудить нам с вами все равно есть что. Дело в том, что положение Пришедших довольно нестабильное, а потому сообщение лорда Луинеля с просьбой помочь с регистрацией в Гильдии одного из них было встречено… некоторым удивлением со стороны сотрудников и администрации Гильдии.

— Вас заставили меня принять, несмотря на ваше желание? — предположил я.

— Не совсем, но очень близко. С Пришедшими до сих пор не приходилось работать ни одной Гильдии, при этом все, что такой крупной организации вообще известно о Пришедших, так это то, что они «проблемные», а иногда и могут быть опасными. Честно говоря, все прочие девушки-администраторы просто наотрез отказались с вами работать.

— Из-за возможной опасности работы со мной?

— Нет, совсем нет, опасность моих коллег тревожит меньше всего. Проблема в вашей «проблемности». Насколько стало известно Гильдии, одна из таких проблемностей — полное отсутствие возможности пользоваться магией. Мы все-таки Гильдия искателей приключений, и, несмотря на выполнение всяких тривиальных задач с подметанием улиц и прополкой грядок, наша основная обязанность — выполнение боевых заданий. В наше современное время пытаться выполнять боевые задания, не имея возможности использовать магию...

— Может привести к тому, что я либо просто помру где-то, так и не выполнив задачу, либо застопорюсь где-то в самом низу всех возможных рейтингов, так?

— Да, верно.

— Ну, допустим, то, что я застряну на выполнении самых простых задач, — это в первую очередь моя проблема. Как это связано с тобой и твоими коллегами?

— Администраторы, мы же кураторы, можем набрать лишь строго ограниченное количество искателей. Менять искателей или отказываться от них мы не имеем права, а потому свободное место может появиться только в случае, если искатель перестает выполнять свою обязательную работу и его исключают из Гильдии, либо если искатель погибает, либо если он получает четвертый ранг, потому что Гильдия перестает тратить средства на поддержку высокоранговых искателей: там искатели сами уже начинают платить Гильдии за поддержку, будь то информация или посильное участие в процессе выполнения работы.

— И, естественно, за каждого исключенного или умершего искателя у вас идут штрафы, а за каждого искателя, достигшего четвертого ранга, — премия?

— А вы, Олег, проницательны. В общем, вся цель моего нынешнего разговора с вами заключается в том, чтобы спросить: а что вы планируете делать? Несмотря на отсутствие магии, я практически наверняка уверена, что смогу вас довести до четвертого ранга, тем более есть у меня для этого и подходящие связи, и достаточные знания «закулисной» работы Гильдии. Конечно, вы можете всю оставшуюся жизнь улицы подметать, но мне бы этого очень не хотелось, да это и скучно. Ну и ставка моя была все-таки на другое...

Элиза замолчала, ожидая моего ответа, а я серьезно задумался. Сказать, что я вообще не рассматривал вариант действительно заниматься «приключенческой» работой, — будет чистым враньем. Но в то же время меня останавливало то, что я совершенно ничего не знал и не понимал о здешней ситуации. Я уже молчу о том, что моя физическая форма не позволит мне и таракана тапком прибить, не то что гоблинов по пещерам отлавливать. В общем, определенная часть моего сознания откровенно боялась помереть бесславной смертью в желудке какой-нибудь твари или в уличной канаве.

Пока я размышлял, я снова посмотрел на Элизу и тут заметил лукавый огонек в ее глазах. Она явно чего-то конкретного от меня ждала, скорее всего связанного с тем, что она мне говорила ранее. И вот здесь моя память ухватилась за один оброненный нюанс:

— Могу я задать вопрос?

— Естественно.

— Ты сказала про трату средств на поддержку. А в чем конкретно эта поддержка выражается?

— Очень хороший вопрос, — Элиза широко улыбнулась, будто именно этого вопроса от меня и ждала. — Поддержка всесторонняя и в первую очередь зависит от двух факторов: потенциала искателя и трудовых затрат. То есть, если у вас есть потенциал подъема на высокие ранги и вы очень усердно трудитесь при выполнении обязательных работ, то я могу согласовать для вас оплату наставника и обучения военному делу. Ну и, естественно, сопутствующая информация по заказам и работам, которая может помочь с выполнением, будет предоставляться бесплатно и в любых объемах. Помимо прочего, я и мои коллеги не просто так называемся кураторами. Если искатель принимает решение поднимать свой ранг, мы должны формировать тренировочные программы и подстраивать их под выполнение обязательных работ. Если искатель показывает отличные результаты, то там и до найма наставника недалеко.

— Элиза?

— Да-да?

— А тебе не кажется, что ты сейчас такие подковерные секретные секреты Гильдии выдаешь новенькому рядовому искателю, что тут любая крупная организация не погнушается и придушить «своевольных» сотрудников? Это я еще по опыту собственного мира знаю: как только дело касается денег — даже лучшие превращаются в скотов.

— Ай, и Священный Свет с этими старикашками. Они сидят на такой горе золота, что не заметят того, как парочка монет уйдет на развитие искателя. А сам искатель себя хорошо показал или я ему рассказала об этом напрямую — это уже и не так уж и важно. — Элиза заговорщицки улыбнулась и подмигнула мне. — Да и вообще, определенная выгода в этом есть и у них. Чем больше ты будешь работать, чтобы показать свою значимость в Гильдии, тем больше заработаю и я, и они, а когда ты дорастешь до четвертого ранга, так там уже не ты на них, а они на тебе карман будут греть. И, в конце концов, на каждой переговорной комнате есть магический круг, который заглушает происходящее, так что никто нас тут не услышит, а значит, и рассказывать будет некому.

— М-да, а проект насколько долгосрочный у нас с тобой будет?

— От вас зависит. Точнее, от вас и вашей физиологии. Чем быстрее тело будет развиваться, тем раньше пойдут боевые тренировки. Чем раньше будут боевые тренировки, тем быстрее мы перейдем на «вкусные» заказы, а значит, можно будет и начинать подбирать боевую группу.

Вот те на! Еще вчера, дрожа от страха под одеялом от неизвестности того, что со мной будет и куда меня пошлют, я засыпал, хороня в голове мысли о «романтике приключений», а уже сейчас Элиза мне буквально «продала» идею рисковать своей жизнью за деньги. Живи она в нашем мире, она бы даже чукче снег продала.

— Ладно, согласен. Только с уговором: давай в комнате переговоров хотя бы ты тоже ко мне на «ты» будешь обращаться. Что-то в твоем таком отношении есть, что не может не понравиться.

— Заметано! — нагло и искренне ответила она.

* * *

Дальше последовали два долгих месяца практически ежедневной работы. Моментами я даже думал, что жадная дворфийка просто решила сгноить меня как раба, однако на следующий день, отоспавшись и немного отдохнув, я не мог не признать, что она явно что то «замышляет».

Для начала стоит отметить, что среди прочей обязательной работы, которая имелась в Гильдии, были два «государственных заказа». Суть в том, что король Эрандаля в данный момент согласовал постройку нового портового города, и, если с мастерами и финансами все было в порядке, то со строительными материалами у него получилась загвоздка. Потому с его легкой подачи все Гильдии искателей приключений получили заказы на срок «до отзыва» на помощь в каменоломне и на лесопилке.

И вот именно туда меня Элиза и направила. Причем по вполне видимой схеме: сначала неделю отрабатываем на лесопилке, а затем неделю на каменоломне, затем весь цикл повторяется. Помимо прочего, у нее оказались и там, и там знакомые, которых она попросила ввести меня в курс дела, а также присмотреть за мной. На лесопилке это был Бьерн.

— Ну что, молодой. Ты будешь работать со мной. Все, что тебе надо знать, так это то, что наша с тобой задача заключается лишь в одном: срубить, зачистить и притащить ствол дерева, на который нам покажут пальцем. Если тебе интересно, то недельная норма для искателей приключений — десять стволов: выполнишь — получишь деньги, выполнишь в двойном размере — деньги также выплатят в двойном размере, ну а не выполнишь — сам виноват. Я не искатель, но на лесозаготовке работаю уже несколько недель, а потому, как правило, за неделю я выполняю шестерную норму от требуемого от искателя. Стоит ли мне объяснять, малой, что я не очень хочу терять в деньгах только оттого, что Элизочка попросила тебе помочь?

Стоит ли говорить о том, что моя первая неделя оказалась адом? Наверное, тут и так все понятно. В первый день из-за бешеного темпа, который с самого старта взял Бьерн, я терял сознание от полного бессилия раза три или четыре. Каждый раз Бьерн приводил меня в чувство местной альтернативой нашатыря, обливал ледяной водой и заставлял снова встать и тащить ствол. Придя домой в тот день, я искренне был готов все бросить оттого, насколько сильно болело все тело. Тем не менее на следующее утро, движимый какой-то тупой бычьей упертостью, я пошел на лесопилку опять.

— М-да, пришлось на этой неделе замедлиться, ничего не скажешь, — прогудел Бьерн мне на ухо, когда в конце недели мы с ним сидели после работы в одной из таверн. — Но, с другой стороны, Олег, ты настоящий мужик. Без физической подготовки выполнить двойную норму и при этом не сдохнуть и не сбежать. Уважаю. Бухай!

Бьерн весело чокнулся своей кружкой пива с моей, параллельно похлопывая меня по плечу своей громадной ладонью, отчего я без конца кривился от боли. Естественно, моя рука не выдержала, и кружка со всем содержимым упала на пол. Чертыхаясь, я стал собирать последние капли сил, чтобы наклониться и прибрать осколки, но меня опередила шустрая официантка, которая убрала весь мусор и, предупредив, что стакан тоже будет в счете, упорхнула по своим делам.

Кстати, о счетах: как раз-таки даже после первой недели я понял, что по деньгам мне особо переживать не стоит. Для начала выполненная двойная норма принесла мне чуть больше пятидесяти серебряных монет. В этом мире один золотой равен по стоимости десяти серебряным, а одна серебряная равняется двадцати медным монетам. При этом кружка пива стоит двенадцать медных монет, а килограмм мяса на рынке можно выторговать и за три серебряные монеты. Грубая аналогия с моим миром, если припоминать стоимость схожих продуктов: золотые — это тысячи, серебряные — это сотни, а медные — десятирублевки. Однако разброс цен здесь значительно больше просто за счет рыночной экономики в прямом смысле этого слова. Каких-то магазинов, которые оптово закупали бы здесь продукты питания, а потом перепродавали по средней цене, нет. Хотя, что уж говорить, я не экономист, и мои представления о здешней экономике можно, наверное, сравнить с представлениями десятилетнего ребенка, но хотя бы так.

На следующий же день после тех посиделок с Бьерном, который, на самом-то деле, оказался мужиком хоть куда, пусть и несколько неотесанным, я услышал от Элизы о наряде на каменоломни и понял, что цацкаться она со мной не будет. С полным принятием своей судьбы я отправился на местный карьер; там мне помогал еще один знакомый Элизы — гном по имени Гимли… Мне правда стоит объяснять, как сильно я удивился тому, что буду работать с Гимли? Да нет, наверняка все и так все поняли.

Как выяснилось, на каменоломне те же принципы оплаты, завязанные на нормах, однако эти нормы исчислялись уже по весу, а не по количеству, что логично. Несмотря на всю посильную помощь со стороны Гимли, нормативы здесь личные, а потому я отвечал только за самого себя, но и работать здесь было не в пример сложнее. По итогу в первую неделю на каменоломне я еле-еле выполнил одну норму, получив за это честные четырнадцать серебряных и шесть медных монет. А затем была опять лесозаготовка и Бьерн.

Тем не менее каким-то немыслимым для меня образом за месяц я втянулся в подобный ритм работы. А к концу второго месяца мне посчастливилось повторно услышать похвалу от Бьерна, потому что мы с ним вышли на его стандартный заработок в шесть норм за неделю. На каменоломне тоже все шло хорошо, и я вышел на три нормы в неделю, что весьма поразило Гимли, который «не ожидал от человека подобной выносливости».

На третий месяц я зашел в уже ставшую родной и привычной комнату переговоров, ожидая, что Элиза даст очередное направление на лесозаготовку к Бьерну.

— Ну что, труженик, вижу, ты уже привык, — с лукавой ухмылкой спросила она.

— Ко всему привыкаешь рано или поздно, — философски заметил я и продолжил: — По крайней мере я хотя бы чувствую себя человеком, а не рабом, которого алчная дворфийка решила убить, выжав все последние соки, как это было в самом начале.

— Ну уж нет, я ценными кадрами не разбрасываюсь, — просмеявшись, сказала Элиза. — А ты — определенно ценный кадр, сейчас это видно даже лучше, чем два месяца назад.

— Это еще почему?

— Из-за скорости твоего развития. Уж не знаю, почему конкретно, но физически ты развиваешься значительно быстрее любого другого человека. Если так посудить, скорость твоего развития в плане силы и выносливости можно сравнить даже с гномьей. Ты можешь просто на себя самого поглядеть внимательнее, если сам еще не заметил. Сейчас ты совершенно не такой, каким был раньше.

Я, как дурень, стал крутиться на месте, пытаясь максимально себя разглядеть. Честно, понять, о чем именно говорит Элиза, я не могу: вроде каким был, таким и остался. Ну, ладони стали покрупнее, что нормально при постоянной работе с топором или киянкой. Ну, рубаха немного села… Погодите, как села? Сейчас рукава очень туго обтягивают мои руки, хотя я уверен, что мне выдавали одежду, что называется, «оверсайз», и рукава довольно свободно висели на руках. Я резко задрал рубаху вверх и, к своему вящему удивлению, вместо уже привычного пуза, появившегося в связи с сидячей работой и неправильным питанием, моим глазам предстали внушительные кубики пресса. Я с огромным удивлением поднял взгляд на дворфийку:

— Это я?!

— Неужели только сейчас заметил? Да, это ты. До перекаченных ребят, которые бегают, машут двуручными топорами, тебе, конечно, далеко, но, исходя из твоей комплекции, ты таким и не будешь. И да, ты удивил даже меня. Священный Свет меня засвети, да ты достиг нужной формы в два раза быстрее, чем я планировала! — В этот момент Элиза смотрела на меня с такой смесью удивления и восхищения, что я даже немного поежился. — В общем, я уже подготовила все необходимые запросы и направила их верхушке, так что уже завтра утром тебе выделят мастера по бою с оружием. Теперь у нас финишная прямая перед поиском группы и переходом на вкусные заказы, которые смогут поднять твой ранг. Но и про обязательную работу мы не забываем: к ней добавится по два занятия в неделю у каждого мастера.

Следующие несколько часов мы с Элизой провели в обсуждении дальнейших планов по моему развитию. Когда же я вышел из Гильдии и пошел в сторону каменоломни, лишь один вопрос снова начал терзать мою голову: «Ну и куда я, блин, вписался-то?»

Глава 3. Травоядная философия

Спустя несколько дней, пока я кропотливо добывал камень на каменоломне, ко мне подошел Гимли и сообщил, что после дневной отработки мне нужно будет прийти в Гильдию.

— Что-то случилось? — спросил я у него.

— А кто ж его знает. Элиза сказала только то, что «время пришло», — добродушно прогудел Гимли, подхватывая свою киянку, — это ваши «гильдейские» дела, а я добываю камень, меня это особо не касается, так что я не расспрашивал.

Вот так и прошел остаток дня в тревожном ожидании непонятно чего. Неужели эта дворфийка не понимает, что она впервые меня именно что «вызывает», и это может создать лишние переживания? Да не, наверняка понимает, просто издевается.

Сдав свою сегодняшнюю норму вечером, я пришел в Гильдию и, открыв дверь, сразу уткнулся в дворфийку:

— А вот и Вы, Олег! — с улыбкой воскликнула она, — Ваш мастер, между прочим, уже заждался. Так как мастера весьма серьезные люди, не рекомендую заставлять его ждать еще больше и пройти на тренировочный плац Гильдии. Прошу за мной!

Выдав все это, она просто развернулась и пошла в противоположную сторону здания. На удивление она сегодня менее разговорчивая, чем обычно, что только добавило тревоги. Вкупе с усталостью и болью в мышцах получался весьма негативный «флер» от всей этой ситуации.

В общем, выйдя через противоположные двери, мы оказались на весьма большом поле, огороженном каменным забором высотой около пары метров. Сразу было видно, что это поле используется для тренировок: тут было пространство для силовых упражнений, с различными металлическими и каменными шарами, кубами, прямоугольниками и прочими геометрическими фигурами; с другой стороны стояли мишени, которые явно использовались для практики в меткости; рядом с выходом из Гильдии стояло огромное количество стеллажей с деревянными топорами, мечами, копьями и прочим оружием, тут же и имелись открытые шкафы с тренировочной броней, сделанной, судя по всему, из кожи.

Прямо в центре этого поля было обустроено что-то вроде небольшой круглой арены, в центре которой стоял мужчина. Вот к нему Элиза меня и вела. Дойдя до места, Элиза остановилась аккурат границы арены и, не говоря ни слова, кивком головы показала мне, что нужно войти на арену. К этому моменту страх неизвестности уже практически полностью меня сковал, сделав движения резкими и неестественными, как если бы меня подвесили на шарниры. Я стоял и только и делал, что переводил взгляд с молчавшей Элизы на молчавшего мужчину и обратно, как вдруг:

— Так ты, соплячка, решила мне подкинуть травоядный мусор?!

Этот вопрос прозвучал со стороны мужчины, однако, когда я поднял взгляд в ту сторону, его уже не было.

— Чего? А-а-а! — не успел я даже удивиться пропаже мужика с арены, как я почувствовал, как кто-то меня схватил за нос и ухо и легким движением утянул на арену так, что я еще несколько кувырков кубарем летел к центру арены.

— Учти, соплячка, он либо сломается, либо умрет. У травоядных других путей нет. — Элиза на слова мужчины ничего не ответила, продолжая стоять ровно около границы арены. — Молчишь? Ладно. Слышь ты, травоядное животное, меня зовут Теренс Хартман, и, по мнению некоторых, я должен стать твоим наставником в вопросе боевых навыков. Встань! Хватит валяться, как коврик у камина!

Вставать не хотелось ровным счетом никак. Нет, даже не так: не столько не хотелось, сколько не мог. Все мышцы после каменоломни были скованы болью, после того как я собрал половину арены своими «выпуклостями», эта самая боль усилилась десятикратно; в это же время непонимание и страх сковывали мыслительные рефлексы.

— Настолько все плохо?! Хорошо, я помогу, — человек, назвавшийся Теренсом, все с той же нечеловеческой скоростью подлетел ко мне и, схватив одной рукой за волосы, а второй за грудки, резко поднял меня и поставил на ноги, после чего резким ударом кулака куда-то в центр моего корпуса заставил меня согнуться. При этом, даже в таком состоянии, я не мог не признать, что единственная причина, по которой я сейчас «стою», заключается в моей сгорбленной позе после этого удара. — Так-то лучше. Вернемся к разговору. Коль скоро я твой наставник, я должен отработать это звание, несмотря на твою травоядность. Судя по твоему мышечному корсету, тяжелое оружие тебе противопоказано, а значит, твоим оружием должны быть кинжалы, ножи, а также твои руки и ноги.

Пока он говорил, тупая и пульсирующая боль по всему телу начала прогонять страх, мое самосознание начало уплывать куда-то вглубь мозга, при этом стала не так сильно чувствоваться боль, вместо нее по телу стало разливаться тепло. Черепная коробка, в попытке, видимо, защитить меня, стала мало-помалу очищаться, как вдруг резкий удар в челюсть вывел меня из транса, вернув все ощущения этого, как оказалось, чрезмерно жестокого мира.

— Вообще-то, травоядное, я тебе стартовую лекцию читаю и, как истинный наставник, я не могу позволить моему ученику спать на уроке, — с издевкой продекламировал Хартман, после чего тем же способом, что и раньше, поставил меня на ноги. — Ножи и кинжалы, несмотря на общепринятую градацию, являются принципиально двумя разными видами оружия. У кинжалов длина лезвия разнится в пределах от пятнадцати до сорока сантиметров, заточка при этом обоюдоострая.

Основное применение в бою — точные и быстрые колющие удары в жизненно важные точки.

После этого мастер сложил два пальца вместе и нанес мне несколько точечных коротких ударов в область шеи, грудной клетки с левой стороны и в паховую область, после чего с диким и позорным криком я свалился на землю. Мой мозг переключился в совершенно иной режим. Пытаясь удержать «всего себя» одной рукой, второй я стал хвататься за землю и отползать к краю арены:

— Хватит! Хватит! Я понял, я уйду, не трогай!

— В свободном бою, благодаря длине, форме и заточке, могут использоваться для режущих ударов по сухожилиям противника с целью ослабить его перед смертельным ударом, — как ни в чем не бывало продолжал он и, вытянув ладонь ребром, вскользь прошелся по запястью руки, которой я пытался уползти; при этом руку как будто вообще отключило от тела, а боль стала совершенно невыносимой.

Я почувствовал, как по лицу потекло что-то горячее; только спустя несколько минут я смог осознать, что я во всю рыдаю, со слезами, соплями и слюнями, а почему мне стало так тепло и горячо в районе штанов, я даже задумываться не хотел, просто чтобы не потерять остатки собственного достоинства, хотя бы для самого себя.

Теренс Хартман, видя меня, презрительно скривился, но продолжил спокойным тоном:

— Для блокировки вражеских ударов кинжалы непригодны, однако в некоторых случаях допустимо использование кинжала для парирования и отведения вражеского удара в сторону. Длина лезвия ножа разнится в пределах от семи до четырнадцати сантиметров, заточка — односторонняя. — Мои рыдания и крики прекратились, я, свернувшись клубком, лишь поскуливал и всхлипывал, совершенно ничего не слушая вокруг. — В свободном бою используются ножи только от одиннадцати сантиметров. Основное предназначение ножа — скрытые атаки в область шеи и паха.

Еще один удар в шею, но уже не двумя, а одним пальцем, после чего мое сознание стало полностью угасать.

— Блокировка вражеских ударов возможна, благодаря тупой стороне ножа...

* * *

И куда я только сунулся? Романтики искателя приключений из аниме и книг мне захотелось. Героем, видимо, почувствовать себя захотелось. О какой «романтике» может идти речь, если я просто даже не дрался ни с кем. Нет, в драках то я был, но никогда не отвечал, так что не дрался, а со мной дрались. А потом я научился убегать, или сводить «на нет» конфликт, откупаться и пропадать с горизонтов. В общем, много навыков я приобрел со школьной доски, но только не отстаивание силой.

Да и когда Элиза говорила о том, что нашла мне мастера, который будет обучать меня бою, почему я еще в тот момент не задумался о том, насколько это может быть дерьмовая затея, по-другому и не сказать даже.

Я же в тех же книгах читал о том, через какие «спартанские» тренировки приходилось проходить главным героям, а если не тренировки, то через испытания и лишения, которые делали из них героев. Хотя, чего врать, в книгах герои они всегда герои, это сразу видно, а поэтому ты даже не сомневаешься, что перед ним просто стоит «ступенька», на которую просто чуть тяжелее наступить.

— Тогда просто сдавайся.

Да надо бы. Сейчас я явно в «бессознанке», вот приду в себя и скажу Элизе, что план не удался и лучше я поработаю на каменоломнях, да на лесозаготовке. Чем не заработок? Тем более что я уже втянулся, по несколько норм выполняю, на жизнь вполне себе хватает.

— А ты уверен, что тебе хватит храбрости хотя бы отказаться от всего? Элиза умеет убеждать.

Ну, да, она продавец от бога, но ведь каким бы продавец ни был, если у тебя нет денег и кредиты тебе не выдают, то ты никогда и ничего у него не купишь. Вот так же и здесь. Здесь особой храбрости и не надо, и так понятно, что перспектив нет.

— Но она их увидела, о чем тебе уже говорила.

Да ошиблась она просто, вот и все. Какие перспективы стать искателем приключений могут быть у человека, который при первом же чувстве боли теряет рассудок и сдается, пытаясь позорно сбежать с поля боя?

— А ты уверен в том, что это не часть обязательного пути?

Ну, я... Так, стоп, а с кем я тут вообще разговариваю?

* * *

Я открыл глаза резко, будто меня окунули в бочку с холодной водой. Вскочив на месте, я осознал, что полностью сухой, да еще и в собственной кровати. По комнате разносилось тепло прогретого камина, а из соседней комнаты тянулся легкий запах еды.

— Приснилось мне все, что ли?

Поднявшись с кровати, я медленно подошел к двери и открыл ее. В камине весело трещал огонь, а в котелке на туге побулькивало что-то жидкое, судя по запаху, или суп, или мясной бульон. За столом же, на одном из стульев, сидела Элиза, неторопливо потягивая что-то из чашки.

— О, проснулся. Ты на удивление быстро, бульон еще даже не доварился, правда там минут пять осталось, но не суть. Как себя чувствуешь?

— Да вроде ничего, выспался неплохо... Погоди, ты что тут делаешь?

— Как что? Ты вообще-то, хочу тебе напомнить, потерял сознание прямо на арене, мне пришлось тебя тащить, отмывать, укладывать, вон, супчик приготовила, чтобы ты смог перекусить, как в себя придешь.

— Так мне не приснилось?! — все воспоминания о первой «тренировке», если все это измывательство вообще можно так назвать, обрели в памяти более яркие краски, а так как сейчас ни страх, ни боль я не ощущал, то и память высветила наружу все то, что моим сознанием было отмечено, но от чего в процессе было решено отказаться за ненадобностью. Явно очень сильно покраснев, жар в лице был очень сильный, и, закрыв голову руками, я сел на корточки, — Прости за эту... неприглядность.

— Ты о том, что потерял сознание на первом занятии, о том, что рыдал как трехлетняя девочка, или о том, что обделался всеми возможными способами и мне пришлось это отмывать?

— Обо всем! И не надо, пожалуйста, перечислять все это таким будничным тоном, мне и так максимально фигово!

— Правда? А по тебе не скажешь.

Я не знал, что на это ответить. Воцарилась тишина, которая, на мой взгляд, тянулась вечно. За это время Элиза молча допила, чтобы она там ни пила, встала, взяла глубокую чашку и набрала туда горячего бульона из котелка. Затем, поставив чашку на стол перед одним из стульев, села на противоположный.

— Поешь.

— Не хочу.

— Поешь, дурень, а то ты второй раз за день грохнешься, вот этого я тебе точно не прощу. А сейчас, сожми булки, сядь и поешь!

Я нехотя встал, дошел до стола и сел. Взглянув на бульон, не почувствовал ничего, кроме рвотного позыва, хотя буквально недавно мне запах казался даже вкусным.

— Как ты думаешь, сколько ты валялся в отключке?

— Судя по тому, что у меня ничего не болит, после всего случившегося, явно пару-тройку дней...

— Пять часов. И у тебя не просто «не болит», у тебя зажило вообще все. Это при том, что пару-тройку мышечных разрывов у тебя точно было, судя по величине синяков.

— Что?

— Что слышал. Я ничего тебе не говорила перед встречей с мастером по двум причинам: первая, ты должен был столкнуться с этим страхом, чем раньше, тем лучше, быстрее поймем, что ты из себя представляешь; вторая — проверить свою теорию, и я угадала. Твое развитие идет ускоренными темпами из-за твоей аномалии, или, не знаю, как еще это назвать. И скорее всего в этом и причина того, что за такое огромное количество времени, как в нашем мире появляются Пришедшие, ты первый, кого решили отпустить.

— А? В смысле, первый?

— В прямом. Вся информация скрыта, так что ничего толком я тебе объяснить не смогу, но, как правило, когда появляется Пришедший, очень быстро появляются и солдаты, которые этого Пришедшего забирают. На том история и кончается. Но ты... Ты вышел на улицы, тебя буквально приказали принять в Гильдию и дать работу, и я все думала, почему. Теперь знаю. Твой организм не такой. Подобные раны даже весьма опытного и закаленного боями вояку уложили бы в кровать по меньшей мере на неделю. А тут, пять часов.

— А что в этом толку, если я обычное трусливое мясо?! Как там тот Теренс сказал? Травоядное животное? Я думаю, недалеко от правды! Так что не пытайся мне меня же продавать, какая бы там у меня аномалия ни была бы. Я больше туда не вернусь!

Элиза замолчала. Некоторое время подумав, она встала со стула и пошла к двери.

— Не забывай — завтра обязательные работы.

* * *

Прошло три недели спокойной работы. Элиза не дергала меня с этими тренировками, я стабильно, пусть и не большие, но приносил доходы, периодически зависая в тавернах то с Бьерном, то с Гимли. В один из таких вечеров, в процессе всего веселья, я заметил, как в таверне становится тихо буквально с каждой секундой. В это же время мне в нос ударил отчетливый запах спелой вишни. Нет, цветочный запах здесь по всему городу, где-то сильнее, а где-то слабее, к этому я уже успел привыкнуть, но, чтобы так резко ударил один конкретный запах...

Пока я разбирался со своими ощущениями, Бьерн успел разобраться, что и где случилось, и, похлопав меня по плечу, указал пальцем в сторону входа:

— Погань темная пришла. — с каким-то непривычным рыком в голосе прогудел он.

Посмотрев в ту сторону, куда указывал Бьерн, я увидел... А кого я увидел? В общем, на самом входе в таверну стоял некто, очень высокого роста, ширина плеч отставала от роста ненамного, но самое удивительное было то, что во внешности пришедшего явно считывались признаки кабана: большое количество волос или шерсти на всех видимых глазу участках кожи, лицо вытянуто, до «морды» не доходит, но явно лицо не человеческое. Ну и само лицо имело признаки выше озвученного животного.

— Бьерн, а это кто?

— Тьфу ты, я все время забываю, что ты Пришедший и ничерта об этом мире не знаешь. Это, Олег, Орк.

— Орк?! Я думал, орки — зеленокожие громилы с клыками...

— Ну, я не знаю, какие орки были в твоем мире, но у нас орки вот такие. Если так задуматься, то единственные зеленокожие, которых я знаю, это гоблины, — Бьерн сплюнул на пол, — хотя, что одни, что другие, просто погань темная.

— Я так понимаю, что под «погань темную» ты подразумеваешь, что они относятся к темным расам?

— Именно так: орки, гоблины, вампиры, дарки и демоны — все это темные расы, ну или просто темные. И самые наихудшие из них — это демоны.

— Почему?

— Да потому что живут под сотню с лишним лет, дольше только эльфы живут, магию нечестивую применяют куда не плюнь, так еще и последний Князь Тьмы из их рода вышел. И, как учителя истории говорят, самым прескверным был именно этот Князь, так как больше ста лет выкашивал светлые расы, что твоей косой. Из-за него и был создан союз светлых рас. Еле-еле его сдюжили, ну и голову с плеч снесли, а всех демонов объявили вне закона. Вот тогда на материке и началась благодать.

— Прям все зло на свете искоренили?

— Да какой там! Естественно, зло осталось. Покуда темная погань землю пачкает — зло никогда не уйдет. Но, пока, как я понимаю, ни с той, ни с другой стороны силенок не хватает, вот и темные к нам особо не суются с войной, а наши пока силу наращивают, чтобы, так сказать, искоренить всю падаль.

— А этот орк что тут забыл тогда?

— Да вот, понимаешь ли, вне закона-то только демоны, а орки и прочие — нет. Вот периодически и появляются эти кабаноголовые, что-нибудь прикупить, что сами произвести у себя в степи не в состоянии. Откуда только деньги на это берут, я даже и не знаю; наши караваны через степи не ходят, а они из степи и не выходят, практически. Вот и нет причин их трогать, приходится терпеть.

— Ясно...

Пока Бьерн все это рассказывал и бесконечно плевался на пол и чертыхался, названный Орком спокойно прошел к владельцу таверны, они о чем-то переговорили, орк отдал мешочек, видимо, с деньгами, а за них получил две пузатых бочки, наверное с пивом, которые без особых трудов закинул себе на плечи и пошел себе восвояси. Единственный звук, который я от него вообще смог услышать, — это явный смешок, который из него выскочил при выходе из таверны.

Но что я еще заметил, как только орк ушел: запах спелой вишни почти мгновенно испарился, оставив после себя лишь легкий привкус. Странно, это что, от орка вишней пахло, что ли?

* * *

Как бы то ни было, про пришельца все очень быстро забыли, а там уж и вечер подошел к концу. Мы с Бьерном распрощались на выходе и каждый пошел своей дорогой. Таверна для меня была не новой, так что дорогу я уже успел изучить наизусть, так что был уверен в том, что очень быстро доберусь до дома. На душе было спокойно, так что я даже вспомнил мотив какой-то рекламы про бургеры, еще со времен, когда был в своем мире, про мясные котлеты гриль, и стал ее напевать.

Тем не менее резко ударивший мне в нос запах спелой вишни привел меня в состояние тревожности. Этот запах был в разы сильнее запаха в таверне, отчего в носу начало щекотать. Я огляделся: может, еще какой орк мимо проходит, но никого рядом со мной не было.

— Странно это все. — я, уже ничего не напевая, пошел домой.

Но, несмотря на желание как можно быстрее вернуться, я по какой-то неведомой для меня причине решил свернуть с привычной дороги и сделать небольшой крюк. Наверное, это со мной страх так играет, ничего страшного от небольшого крюка не случится, я уверен...

Запах спелой вишни начал буквально разъедать мой нос, дышать становилось все больнее, будто я пытаюсь продышаться, держа голову в закрытом кубе, в который вылили литров десять самого дешевого одеколона. И в этот момент я услышал взвизг справа от себя. Взглянув в ту сторону, я увидел, как какой-то мужик зажал у стены хрупкую на вид девушку... с зеленой кожей? Гоблинша?! Как-то слишком много темных мне стало попадаться за такой короткий промежуток времени, не находит никто?

— Чего визжать-то, дура? — выплюнул мужик слова и наотмашь вдарил девушке тыльной стороной ладони по лицу, — Сама прекрасно знаешь, что, даже если тут кто и появится, как только твоя зеленая кожа покажется, он тут же развернется в обратную сторону!

И тут, я думаю, он прав. Надо бы развернуться и уйти, что я быстренько и начал делать.

Голова начала раскалываться из-за этой треклятой вишни. При этом мышцы словно налились кровью и начали гореть изнутри. Да что это происходит-то?

— Помогите, пожалуйста.

Тихие слова, напуганный голос — казалось, буквально недавно похожим голосом я умолял не бить меня. Обернувшись, я неожиданно встретился глазами с гоблиншой. Она, в отличие от мужика, который стоял ко мне спиной, меня увидела и смотрела только на меня. И чем дольше я стоял и размышлял над тем, что делать, тем сильнее вгрызался в мое обоняние запах вишни. Черт, я уже и соображать толком не могу!

— Мужик, может, хватит девку-то пугать? Чай не демон, может тут спокойно находиться. Или мне стражу позвать?

— Че?!

Горе-насильник еле развернулся, он явно был в стельку пьян. Хотя о чем я вообще сейчас думаю? Можно подумать, я тут мемуары пишу, пьян он или не пьян, но какого черта лысого я сюда вообще полез со своей стражей? Ну круто, у него теперь еще и нож в руке... А нет, это кинжал... Стоп, откуда я...

— Слышь, защитник падали, отвалил бы по-быстрому, пока тебя тут не побрили по высшему разряду!

Надо валить, надо валить, НАДО ВАЛИТЬ!

— Ну, от бритья я бы не отказался, но тебе не кажется, что бритва у тебя великовата, цирюльник ты недоделанный? — что я, мать вашу, несу?!

Толком не успев обдумать собственную глупость, я увидел, как мужик с криком разъяренного орангутана побежал ко мне, нацелив в мою сторону кинжал. Даже несмотря на опьянение, бежал он быстро, выучка явно есть, но, по сравнению с Теренсом, он будто в «слоумо» двигается. Я сделал пару шагов в сторону от его траектории, сложил два пальца вместе и, когда мужик оказался в зоне досягаемости руки, ткнул пальцами в ту часть шеи, куда недавно прилетало мне.

— Ахэг!

С непонятным звуком, схватившись за горло, мужик осел на месте и перестал шевелиться...

— Я что?! Человека убил?!

— Ну-ка успокойся! — голос Элизы прозвучал как из ниоткуда; не успел я что-то сообразить и оглядеться, как Элиза стала прощупывать пульс мужика, а какая-то незнакомая мне другая администратор Гильдии помогала гоблинше встать и, тихо успокаивая, повела ее с этой улицы. — Живой, засранец, просто придется ему пару недель без голоса пожить. Ну или к целителю сходить, если денег не будет жалко.

— Стоп, ты... он... как... Да что тут вообще происходит?

— Спокойнее, а то опять в обморок грохнешься, как эльфийская принцесса от вида гномьих портков. Ты же, вроде, в курсе, что ты под надзором находишься. Ты думал, я не узнаю, что мой подопечный Пришедший сам лезет на драку? Это при том, что он обмочил штаны на простой тренировке? Да я ни за что в жизни такое бы не пропустила. Как ты вообще додумался?

— Меня запах вишни сбил с понтылыку.

— Запах вишни?

— Он самый.

— Но здесь не пахнет вишней от слова «совершенно». Только запах нечистот, блевоты и вот этого грязного свина. — при этом Элиза указала на лежащего мужика.

Если честно, я совершенно не понял, что произошло: головная боль и жар в мышцах ушли, как будто этого всего и не было, ровно как и запах вишни. Но вот все озвученные Элизой запахи не доходили до моего обоняния, просто вернулся привычный флер легкого цветочного аромата. После недолгого раздумья Элиза все-таки обронила:

— Попробуй завтра ещё раз. Приходи утром, я договорюсь.

После чего развернулась и ушла.

* * *

Утром я опять оказался на плацу Гильдии, около арены. В центре, как и в прошлый раз, стоял Теренс Хартман, а рядом со мной, на краю арены, стояла Элиза.

— О, как интересно, а травоядное и правда вернулось! Ну, заходи в круг, гостем будешь. А, подожди, тебе же больше нравится, когда тебя «провожают» внутрь, так?

— Я сам! Я сам зайду! — черт, нет, я не знаю, что там со мной происходило на улице, но я не смогу ничего сделать, это невозможно, чем там Элиза думает? Чем я вообще думаю? Опять же весь битый буду, у меня колени вон опять трясутся!

— Хо? Зашел сам? Интересно. Говорят, травоядное, ты какого-то молодчика вырубил. Ударив сюда, — Теренс указал у себя на шее место, как раз то самое, куда я вдарил тому мужику, а после сложил два пальца вместе, — двумя пальцами. Похвально, снимаю шляпу. Но хотел ли ты это сделать или это получилось случайно?

— Я думаю, что это получилось случайно. Честно, я вообще тогда не понял, что случилось. — неожиданно честно, дрожащим голосом выпалил я.

— Слышал ли ты когда-нибудь о таком понятии, как «травоядная философия»? — неожиданная смена тона Хартмана немного сбила меня. — Не мучай голову, это понятие ввел мой учитель, его в принципе мало кто знает. Так вот: травоядная философия очень проста для понимания — выживи любой ценой.

Теренс замолчал, прямо смотря на меня, а я в полном недоумении смотрел на него.

— В смысле?

— В прямом, травоядное. Ты думаешь, что бой — это красивое размахивание оружием, как в рыцарских романах, где главный герой одним взмахом меча убивает дракона, а вторым повергает в страх десятитысячную армию демонов? Бой — это выживание. Если ты пережил бой, значит, ты стал умнее, хитрее, изворотливее, сильнее. Даже слабенький олененок, который единожды спасся от охотника, при следующей встрече с новым охотником попытается того насадить на рога. То, что с тобой произошло в прошлый раз, не более чем следствие, реакция не готового к боли и страху смерти организма, чтобы максимально повысить шансы на твое выживание. И это привело к тому, что ты сейчас стоишь напротив меня, а не считаешь секунды на краю арены, пока я тебя не запихну на арену силой. Кстати, чем кинжал принципиально отличается от ножа? Отвечай!

— Эм, длиной лезвия, кинжал длиннее. А еще кинжал обоюдоострый, а нож имеет заточку только с одной стороны. Ножом блокировать удары можно, а кинжалом только парировать.

— И, как видишь, ты даже запомнил то, что было сказано при обрыве твоего сознания, травоядное. А говорят, что боль и страх притупляют чувства. Ничего подобного! Именно через боль и страх ты постигаешь БОЙ! А теперь возьмись за тренировочные кинжал и нож и живо побеги по плацу тридцать кругов, травоядное!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге