Эра нежити

Глава 1

Евгений

Старый мёртвый город стал для меня почти родным. Высоченные дома с выбитыми стёклами и раскуроченными витринами, ржавые покорёженные автомобили, вросшие в землю под тяжестью лет, широкие магистрали, асфальт на которых с каждым годом трескался всё больше, сдавая позиции настырным сорнякам — всё это напоминало о былом величии и о том, что грош цена этому величию. Нормальная жизнь, что была здесь когда-то, теперь казалась сном, выдумкой, больной фантазией. Мир, где было хорошо и спокойно, существовал ли он на самом деле?

Мне было 10 лет, когда всё это началось, а тот мир кончился. Живые мертвецы восстали и, как саранча, пронеслись по Земле, разрушая все на своём пути. Никто так и не понял, почему мертвые поднялись из могил. И многим, как и мне, было уже пофиг. Хотя некоторые всё ещё ищут вакцину или лекарство, вот только сами толком не знают, от чего.

Те, кто выжил в этом безумии, основали колонии и поселения подальше от больших городов и постепенно укрепили их. Потом проложили безопасные пути между поселениями и старались хоть как-то наладить жизнь. Живые мертвецы периодически пытались пробить укрепление, но люди успешно отбивали атаки. На стороне живых были скорость и ум, а на стороне мёртвых полная нечувствительность к боли и отсутствие инстинкта самосохранения. Так вот, когда голод одолевал мёртвых, они шли штурмовать города живых, а когда живым чего-то не хватало, они шли обчищать города мёртвых.

Специально обученные отряды пару раз в месяц отправлялись на поиски медикаментов, долгохранящихся продуктов, одежды, запчастей, топлива и, конечно, оружия. Мой отец был в таком отряде, и его съели заживо на одной из рядовых операций. Через два года я стал совершеннолетним и тоже вступил в отряд, но не из желания отомстить или чувства долга, а чтобы не сидеть день за днём в укреплённой клетке.

От размышлений меня отвлек голос справа:

— О чем задумался? — спросил Олег, старый друг, с которым мы уже не раз выходили в мертвый город.

— О том, что мы будем делать, когда бензин в этом городе закончится, — сказал я первое, что пришло в голову.

— Не наше это дело о таком думать, об этом пусть наверху думают, а наше дело стрелять.

Стрелять пока было не в кого, пустышек в округе не наблюдалось. Мы с Олегом залегли со снайперскими винтовками на крыше склада, ещё пара парней с калашами сторожили вход, а четверо внутри наполняли канистры бензином и укладывали их в рюкзаки. Обратно нам придётся тащиться с грузом, но это только до машины. Второй отряд в двух кварталах от нас минировал очередное здание, чтобы отвлечь пустышек, когда мы пойдём назад.

Зомби, или пустышки, как я их называл, моментально реагировали на шум, и чем громче был шум, тем быстрее реагировали, устремляясь к его источнику. Остальные органы чувств у них почти не действовали. Если умеешь задерживать дыхание и двигаться бесшумно, ты для них всё равно, что невидимка, при условии, что на тебе нет открытых ран, обоняние у них всё же немного работало, и запах крови они могли почувствовать.

Убить этих тварей окончательно можно было только вышибив мозги из их черепушек, причем желательно делать это из огнестрела и с приличного расстояния. Драться в рукопашную — чистой воды самоубийство. Только со старыми трупаками, похожими на ходячие мумии, можно было рискнуть, потому что, чем дольше ходячий мертвец коптил небо, тем более хрупким и медленным становился, а главное, его кровь окончательно застывала в венах, и уже не представляла опасности. А у недавно обращённых была жидкая и вязкая, если попадала на открытую рану, в глаза, рот или нос, заражение происходило мгновенно. Зрелище было страшное, я один раз видел, неделю спать не мог. Жуткие крики и нечеловеческие мучения, лучше пулю в висок. Да, вышибить мозги — единственное средство, всё остальное не действовало. Можно было отрубить твари голову, и голова оставалась живая, без тела, не опасная, бессмысленная, но живая. Точно так же, когда сворачиваешь твари шею или ломаешь позвоночник, она лежит и не может двигаться, но всё равно живая. Если их можно назвать живыми…

А самое «шикарное» в этом всём то, что мы все уже заражены, все до одного. От чего бы ни умер человек, после смерти он восстанет, чтобы жрать живых, поэтому вышибание мозгов и сжигание тела у нас неотъемлемая часть погребального ритуала.

Тут Олег заметил какое-то движение на одной из улиц и толкнул меня в плечо:

— О! Смотри на пять часов какая краля! Жалко, что мёртвая! Но ещё ничего так, наверное, из недавних, по-любому, шлюхой была и от сутенёра сбежала.

Я пригляделся через оптический прицел, действительно, мёртвая девица была похожа на ночную бабочку. На ногах драные чулки в сетку и высокие сапоги уже без каблуков, дальше шли остатки мини-юбки. Полупрозрачные лоскуты, бывшие когда-то блузкой, почти не прикрывали немаленькую упакованную в черный кружевной лифчик грудь, разноцветные браслеты неестественно ярко поблёскивали на бледно-серых руках, волосы же грязными сосульками спускались почти до талии. Лицо, лицо, как у всех пустышек, застывшее, без какого-либо выражения, пустые неподвижные глаза, придурковато приоткрытый рот, и полное молчание. Да уж, красотка!

— Щас я ей засажу! — воодушевился друг и прицелился.

«Почему одна? — подумал я. — Они же всегда не меньше чем по трое ходят». Была у пустышек такая особенность, всегда передвигались малыми или большими группами. На кой хрен, не понятно. Стадный инстинкт у них что ли?

Между тем Олег плавно нажал на курок. Раздался хлопок, пуля мгновенно достигла цели, проделала ровное отверстие во лбу девушки и на вылете разнесла ей полчерепушки. Пустышка упала на грязный асфальт и осталась лежать без движения. Идеально, прям как учили.

— У меня с борзыми бабами разговор короткий! — довольно усмехнулся Олег. — Кстати о бабах…

Кто о чём, а этот о бабах.

— Ты хоть замечаешь, как Маринка с пятого склада на тебя пялится? Хорошая же баба, чего игноришь-то?

— Да оно мне надо? Тут умереть можно в любую минуту, какая, к чёрту, баба? А ты вообще лучше бы территорию мониторил вместо того, чтобы языком чесать.

— Да всё нормально с этой территорией! А Маринку ты зря в оборот не берёшь, не вечно же будешь в отряде ходить, сколько тебе уже? Тридцать семь?

— Тридцать пять.

— Вот, пора уже о личной жизни задуматься. Вот не пройдёшь аттестацию на следующий год и останешься за стеной, один, без бабы, и будешь работать дворником…

Насчёт дворника это он, конечно, перегнул, меня скорее всего попросят быть наставником для молодого поколения, и я, скорее всего соглашусь. Должность почётная и голодать я в любом случае не буду, вот только сидеть за стеной всё равно не хотелось. Вылазки в город в составе отряда добытчиков давали какое-никакое ощущение свободы, хоть и были смертельно опасны.

— Ты ей хотя бы улыбнись пару раз, что ли, — продолжал давать наставления Олег, — чтобы с другим мутить не начала. Вот отправят тебя в отставку, и будете с ней детишек строгать во имя выживания человечества.

Детишек строгать? Да тут самим иной раз жрать нечего, куда ещё детишек? Чтобы жили и мучились? На хрен не надо! Человечество обречено, и помощи ждать неоткуда, рано или поздно на Земле останутся только живые мертвецы, которым нечего будет жрать. Я это понимал, Олег, наверное, тоже, но всё равно предпочитал тешить себя иллюзиями о каком-то светлом будущем. Почему? Продолжал на что-то надеяться в глубине души? А может быть, мне не приходило в голову заводить семью, потому что сам, считай, в семье не жил? Мать совсем не помню, а отец либо пропадал на заданиях, либо где-то шлялся по своим делам, про которые мне не рассказывал.

Мои размышления прервал прозвучавший в наушнике голос Кости-командира:

— Эй, сладкая парочка на крыше, хватит о бабах трепаться, не засоряйте эфир! Мы тут заканчиваем, сворачивайтесь уже и спускайтесь.

— Понял, принял, осознал, — ответил Олег, я же ограничился уставным: «Так точно».

Мы молча принялись снимать винтовки с подставок и вешать за спину. Я ещё раз глянул в сторону мёртвой девки, всё же меня напрягало, что она пришла одна. Уже отводя взгляд от мёртвого тела, я заметил краем глаза какое-то шевеление. Подумал, что показалось, но всё же достал бинокль, чтобы убедиться.

Нет, не показалось, труп несчастной шлюхи действительно дёрнулся пару раз.

— Эй, ты чего? — спросил Олег.

Не отрывая взгляда от феномена, я жестом попросил его подождать. Этого не могло быть, я сам видел, как мой напарник прострелили ей голову, однако факт оставался фактом, пустышка с простреленной головой продолжала двигаться.

— С твоей девкой что-то не так, — сказал я.

После этих слов труп начал дёргаться ещё сильнее и чаще, будто от ударов током. Олег пригляделся, неверяще мотнул головой и тоже достал бинокль, разглядел, что происходит, и удивлённо выматерился.

Между тем, пустышка перестала биться в конвульсиях и поднялась сразу на ноги, будто что-то толкнуло её вверх. С ней вообще творилось что-то ненормальное, вся её кожа потрескалась, и из трещин сочилась какая-то чёрная жидкость, кровь, не кровь, хрен разберёшь. А потом она закричала. Она, блин, закричала! Пустышки не кричат, не могут или не умеют. А эта закричала, жутко, громко, пронзительно, не по-человечески. Её крик оглушал даже на расстоянии, захотелось упасть на колени и закрыть уши.

— Сука! — вскричал Олег, выхватил из-за спины винтовку и начал прицеливаться.

Непонятное существо, в которое превратилась пустышка, вдруг сорвалось с места и на приличной скорости рвануло к нам.

— Вот хрень! Она ещё и бегать умеет! — не теряя ни секунды, Олег нажал на курок.

— Что происходит? Что это был за крик? — спросил командир.

— Чертовщина какая-то! — ответил я.

Пара выстрелов и оба попали в цель, одна пуля пробила ей грудь, другая угодила в шею. Пофиг! Эта тварь даже движения не замедлила.

— Валим, Олег, — сказал я и дернул приятеля за шкирку.

— Это что за дрянь? — спросил он меня с недоумением и обидой.

— Будто я знаю. Надо наших предупредить. Некогда тут…

Мы бегом спустились с крыши на второй этаж, там я связался по рации с командиром и как мог вкратце рассказал о ЧП.

— Вы там бухие, что ли? — настороженно спросил Костя.

— Выйди и сам посмотри, если не веришь! — Олег всё ещё кипел от злобы и возмущения. — Сейчас эта тварь сюда прибежит, а на её крик ещё и зомбаки подвалят!

Внизу что-то громыхнуло, потом раздались звуки выстрелов, и крики парней, которые охраняли вход: «Она уже здесь!», дальше слов было не разобрать, вопли, выстрелы, борьба, и жуткий вой, которым всегда сопровождалось превращение. Кого-то из ребят она достала. Из человеческого вой постепенно превращался в нечеловеческий, такой же, как тот, который мы слышали на крыше. Выдержать такое через динамик в собственное ухо было невозможно, поэтому мы с Олегом выдернули наушники, оставшись без связи. Шум борьбы и крики парней было слышно и так. Мы с напарником рванули вниз, но не успели, нас подбросило в воздух ударной волной и выбило дух при приземлении, а потом я отключился.

Глава 2

Все виделось смутно, как в тумане. Я стоял на оживленной улице, люди с размытыми лицами проходили мимо, не замечая меня. Я словно тень, а все вокруг до боли знакомо. Мне спокойно и хорошо. Ко мне подошёл маленький мальчик со счастливым лицом, он протянул мне руку и тихо спросил: "Ты потерялся?" Я не мог оторвать от него взгляд, в нем было что-то, что я забыл. Он тоже смотрел на меня и всё так же держал вытянутую руку. За спиной раздался женский голос: "Женя, пошли домой". Меня сковал страх. Голос был мне знаком, сказанная фраза зацикленным эхом застряла у меня в голове: "Женя, пошли домой, Женя, пошли домой, Женя..." Мальчик опустил руку и прошел мимо меня к той, кто его позвала. Я не решался обернуться и посмотреть на неё. "От судьбы не уйдёшь", — сказал женский голос. Я всё-таки обернулся и увидел мальчика и молодую женщину в белом медицинском халате, всё было отчётливо, кроме её лица. А ещё была улыбка, лица я не видел, но понимал, что женщина улыбается мальчику. Вдруг поднялся сильный ветер, небо закрыли чёрные тучи, и всё вокруг начало разрушается. Люди, которые шли мимо меня, встали как вкопанные, но я не замечал этого, продолжал смотреть на женщину с ребёнком. Это продолжалось недолго. Окружающие медленно повернулась в их сторону и походкой живых мертвецов направились к ним. Женщина успела закрыть ребёнка в машине, но сама спастись несмогла, нелюди окружили её и вцепились, разрывая на части. Она кричала, а я стоял и ничего не мог сделать. Свет померк, я перестал что-либо видеть и только слышал женский голос: "Ты будешь жить!"

Я резко открыл глаза, голова кружилась, вокруг всё плыло. Остатки сна впечатывались в сознание яркими образами. Я тут же рефлекторно сел и выхватил из кобуры пистолет, и только потом успокоился, осознав, что нахожусь в убежище, которое располагалось недалеко от склада. Я лежал на кровати в помещении, которое когда-то было спальней в квартире на десятом этаже. Сейчас весь десятый этаж многоквартирного дома был жилой зоной убежища, а два этажа ниже стали складом всего, что могло пригодиться: там была всякая растворимая и консервированная еда, одежда, оружие, техника и снаряжение. На крыше имелся ветрогенератор, он обеспечивал убежище светом и теплом, а ещё десяток ванн для сбора дождевой воды, так что без проблем можно было помыться и приготовить еду. Таких убежищ по городу было несколько, располагались они около стратегически важных объектов, вроде бензоскладов и всего такого. Дождевая вода, правда, была не во всех, в некоторых только бутилированная, поесть-попить можно, а помыться нельзя.

Конкретно в этом убежище мы не раз останавливались на ночлег. За двадцать пять лет зомбиэры тут всё, конечно, изрядно поистрепалось и обветшало, но всё равно здесь было уютнее, чем в большинстве поселенских домов. Обои в цветочек для наших бараков были дикой роскошью, шкафы и комоды тоже, мы обходились кое-как оштукатуренными стенами, полками на них и ящиками. Да у нас вообще уже давно никто за красотой не гнался, еда была важнее.

Я поднялся с кровати и убрал пистолет в кобуру, голова кружилась, но не критично, судя по ощущениям, руки-ноги были целы, да и ушибы больших неудобств не доставляли. Привык уже, что ли? Ладно, надо найти Олега, кто ещё мог меня сюда проволочь?

Олега я нашел на балконе, он сидел на барной табуретке, облокотившись о перила, и обозревал окрестности в бинокль. Рядом с ним на соседней табуретке стояла кружка с кофе. Услышав, как я подошел, он обернулся и спросил.

— Ты как?

— Уже лучше, — ответил я, — А ты?

— Нормально, удачно упал, всего пара ушибов, даже не оглушило почти, — ухмыльнулся Олег, а потом нервно добавил, — А вот тебя знатно приложило. Думал, не выживешь.

Да, Олег выглядел неплохо, хотя синяки всё же наблюдались, но при этом он был чист и свеж, не просто умылся, а полностью принял душ и оделся в свежую одежду, гражданскую (в убежище можно было себе позволить) и даже с претензией на нарядность. Этот парень всегда любил блеснуть и использовал любую возможность, чтобы выглядеть привлекательнее, потому что, а вдруг бабы? Посреди зомби-города, да. Так вот сейчас он вырядился так, будто у него действительно намечалось свидание: было видно, что серьёзно покопался на складе, и джинсы новые нашел, и белую футболку с надписью Sex Instructor.

— А из наших больше никто...? — спросил я, хотя нутро уже подсказывало ответ.

— Никто, — ответил Олег, вмиг убирая с лица улыбку. Некоторое время мы молчали и смотрели на взорвавшийся склад, ставший погребальным костром для наших товарищей, там всё ещё что-то продолжало гореть, и закатное солнце освещало обломки. А потом друг сказал: — Иди умойся, что ли, или душ прими, скоро второй отряд придёт.

Да, умыться не помешало бы, и не потому, что я не хотел пугать второй отряд своей копчёной рожей, просто самому неприятно было. Я зашел в ванную и открыл воду в раковине, два раза сполоснул лицо и посмотрел в зеркало. Лучше не стало, чище — да, лучше — нет. Не люблю на себя смотреть, да и нечем там любоваться: полуседой со шрамом на пол-лица со лба, через бровь и до губы, и с пеплом в глазах, потому что видел слишком много смертей.

Хотя последние пару лет были относительно спокойные, отряды добытчиков достаточно хорошо изучили пустышек, освоились с делом, и поход в мёртвый город стал необременительной рутиной: парни смеялись, шутили и вместо того, чтобы высматривать за каждым углом угрозу, строили планы на будущее. Расслабились, короче. И вот те на, появилась новая дрянь, хрен знает, что из себя представляет, и хрен знает, что может!

Стоило об этом подумать, как голова разболелась ещё больше. Мой взгляд скользнул на тумбочку, которая стояла около раковины, на ней тёмной стопкой лежала чистая одежда, похоже, Олег, когда рылся на складе, про меня тоже не забыл. Я усмехнулся и полез принимать душ.

После душа стало полегче, головная боль утихла и в целом самочувствие улучшилось. Я надел тёмные штаны, типичные добытческие, и черную футболку. Когда глянул в зеркало, обнаружил на футболке надпись: "Вообще-то я хороший человек, но стараюсь этого не показывать". Ну, Олег — это Олег, без прикола он не может.

После ванной я пошел на кухню и сделал себе кофе, есть мне не хотелось, а вот кофе — самое то. Олег всё ещё обретался на балконе и мониторил ситуацию.

— Тебя сменить? — спросил я.

— Нет, не надо, скоро уже второй отряд подойдёт, — ответил он и отчего-то мечтательно улыбнулся.

Я с подозрением на него уставился и спросил:

— А чего это ты так вырядился?

— Так это, во втором отряде командир — женщина, — просиял Олег, — и голос у неё молодой, красивая, наверное. А что, если они все там женщины?

Я прикинул, какова вероятность существования женского отряда. Вероятность была низкая. Лихие бабёнки порой в отрядах встречались: злющие, острые на язык, отчаянные, все как одна. Та, что дослужилась до командира, должно быть, вообще бой-баба. Такой не дай Бог понравиться! Хотя Олега бы, наверное, устроило и это.

Состав второго отряда знал только наш командир, он же и общался с командиром второго отряда по рации, а мы знали только, что второй отряд есть, что они пришли в город за сутки до нас, всё разведали и заминировали несколько зданий, чтобы если что, поднять шум и отвлечь пустышек. Олег, после того, как затащил моё бесчувственное тело в убежище, настроился на их волну с помощью здешней рации и позвал сюда, предупредив, чтобы не убивали ходячих мертвецов по дороге.

Второй отряд прибыл через полчаса, мы заметили их за два квартала: четверо человек, трое примерно одинаковой комплекции: невысокие и худые — как и положено разведчикам, а четвёртым был натуральный громила на полторы головы выше остальных, двигался, однако, он ловко и тихо. Я невольно восхитился и подумал, что будет забавно, если это и есть баба-командир, но нет, вряд ли. Относительно трёх других тоже ничего сказать было нельзя, на всех кепки, одинаковая тёмная одежда и оружие, двигаются тоже одинаково, мелкими перебежками подбираясь к зданию.

Олег остался на балконе, а я зашел в комнату и нажал рычаг, спускающий подвесной строительный подъёмник, который когда-то использовался для мытья фасадов. Лебёдка работала исправно, система была простая и надёжная, и за механизмом следили хорошо. Крепкая платформа с желтыми железными бортиками поползла вниз, подобрала ребят и доставила их к нам на десятый этаж.

Первой на балкон ступила командир, она не слишком отличалась от двух других невысоких товарищей, но женственные формы всё же угадывались под бесформенным жилетом. Женщина сняла чёрную кепку, светлые волосы рассыпались вокруг её лица, едва достигая шеи. Бледно-зелёные почти прозрачные глаза и беспощадно знакомая улыбка. Женечка, первая и единственная девушка, с которой я встречался. Она всё-таки стала добытчиком и даже командиром, а я надеялся, что встретит хорошего парня и счастливо выйдет замуж. Не прокатило.

— Здравствуй, Женя, — сказала она. Голос уже был другой, взрослый, чёткий с начальственными нотками.

— Привет, Женечка — ответил я по привычке.

Олег на нас вытаращился, Женечка чуть улыбнулась и кивнула:

— Давно не виделись. Познакомься с ребятами: Саша, Лёша и Тимофей.

Ребята друг за другом прошли с платформы на балкон и сняли кепки.

Саша тоже оказалась девушкой, да ещё и альбиноской, да ещё и с гетерохромией: правый глаз красный, левый голубой. Её абсолютно белые волосы были собраны в хвост на затылке, ровная челка прикрывала лоб, светлое личико казалось кукольным. Мне сразу вспомнились детские мультики про волшебных пони.

— Привет, я — Олег! — тут же протянул девушке руку мой друг, на лице его было написано неподдельное восхищение и готовность идти за беловолосой феей на край света.

— Привет, я — Лёша, — девушку оттеснил коротко стриженный темноволосый парень и пожал Олегу руку вместо неё, — брат Саши.

Саша раздражённо закатила глаза, но ничего не сказала. Некоторое время двое парней смотрели друг на друга, один с угрозой, другой с вызовом, но их "молчаливый поединок" был прервал большим медведеподобным Тимофеем, который хлопнул обоих по плечам и сказал:

— Пойдёмте-ка чай попьём лучше!

Вот так мы худо-бедно перезнакомились и пошли внутрь: я и Олег — на кухню, готовить всем чай на правах хозяев, а второй отряд — приводить себя в порядок с дороги.

Мы с Олегом рассказывали, что произошло с нашим отрядом, и лица у ребят вытягивались всё сильнее. Они не то чтобы нам не верили, просто всё, что мы говорили, звучало уж очень неправдоподобно. Я бы и сам не верил, просто потому что очень хотел бы, чтобы всего этого не было.

— Значит, она отличалась только тем, что шла одна? Больше никаких особенностей не было? — спросила Женечка про то, какой была пустышка до обращения.

— Нет, больше ничего особенного мы не заметили, — ответил я.

— Хреново, — выразил общее настроение Алексей. — А мы-то думали, почему вы сказали, никому из них в бошки не стрелять.

— Мы видели нескольких по дороге сюда, — сказала Саша. — Вроде вполне обычные были, мы мимо прошли.

Женечка кивнула в подтверждение. Я на неё не пялился, просто рассматривал. Тринадцать лет не виделись, сейчас она совсем другой человек, волосы отстригла, наверное, чтобы меньше возни было. Крепкая стала, тренированная... взрослая. По всему видно, и по ловким отточенным движениям, и по красивому грациозному телу: уже не оленёнок, тигрица. А особенно по глазам... Она взглянула на меня в ответ, я продолжал смотреть...

А Олег меж тем рассказывал, как связался с поселением и получил приказ собрать всех, переночевать в убежище и утром отправляться обратно для подробного доклада. Появление нового вида пустышек - событие нерядовое. Потом пообсуждали, как это лучше сделать. После светопреставления, которое случилось по вине переродившейся твари, в окрестностях склада собралось десятка два недомертвецов, слава богу, вполне обычных. Мы решили излишне не мудрствовать и просто взорвать дистанционно то, что заминировали ребята, и как только наши неповоротливые товарищи рванут с черепашьей скоростью на шум, тихо и спокойно выйти из города. Всё было просто, всё было понятно.

Дальше был ужин, его готовила Саша, Олег полез её помогать, Алексей вписался третьим, чтобы не оставлять сестру наедине с малознакомым парнем. Тимофей подрубил игровую консоль и взялся играть в NFS. Женечка проверяла снаряжение, мне бы тоже следовало, но я сидел и наблюдал за ней.

После ужина мы ещё пару часов посидели все вместе, резались в картишки, травили байки, знакомились. Олег млел от Саши, Саше это льстило, а вот Алексея не радовало. Надеюсь, завтра не подерутся.

Спать разошлись часов в десять. Я долго валялся без сна, потом поднялся и пошел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. А на балконе была Женечка, первая очередь стоять на часах была её.

— Здравствуй, Женя, — сказала она, пока я стоял в дверном проёме и не знал, как начать разговор.

— Привет, — ответил я.

— Опять кошмары?

— Нет, просто не спится.

— Песенку спеть? — спросила она с мягкой усмешкой.

Когда-то она пела мне песенки, было дело, лет двадцать назад. Много чего тогда было. Не то, чтобы я собирался жениться, мне как-то и в голову не приходило, но... Мы встречались два года, пока проходили подготовку в учебке для добытчиков, а до этого дружили в школе, просто дружили, как друзья, а не как мальчик с девочкой. Жили по соседству, я часто болтался во дворе без дела, пока отец чёрт знает где пропадал, а она гуляла с младшим братишкой. Мать у неё часто болела, отец погиб, когда начался апокалипсис. Мой батя им помогал, чем мог, пока не погиб.

После школы Женя пошла в учебку, потому что я туда пошел, и потому что мать совсем слегла, и надо было кормить семью. Тогда она мне призналась, что любила меня с детства и предложила встречаться. И я был не против, странно было бы быть против, если единственная в учебке девушка выбирает тебя из тридцати парней

Закончилось у нас всё так же внезапно, как и началось. Женечкина мать получила не те таблетки, у неё случился приступ, помощь не подоспела, женщина умерла и обратилась, дома был только брат... Женечка пришла домой с учёбы, убила пустышек, в которых превратились её самые близкие люди, и это её сильно изменило... Не было ни слёз, ни истерик, она молча и спокойно делала всё, что было нужно делать в такой ситуации, и ни с кем не хотела говорить. Буквально на следующий день после похорон она перевелась в учебку в другом поселении и уехала, ничего мне не объясняя. "Мне надо уехать, я не могу здесь жить", — сказала она, а я... я не остановил. Я на тот момент уже начал участвовать в операциях, понял, какая это жесть, и предпочёл разорвать отношения, потому что не хотел, чтобы она переживала из-за моей смерти. Зря, наверное. Надо было быть мужиком, а не трусом, заставить её остаться, жениться, настрогать детишек, как Олег говорил...

Несбывшееся пронеслось передо мной чередой идеалистических видений. Старый я, похоже, становлюсь, сентиментальный.

— Нет, спасибо, мне уже не поможет...

И о чём дальше говорить? Заговорила она.

— Ты, Жень, наверное, принимай командование на себя, а я твоим замом побуду, чтобы не было всяких разночтений в приказах.

Я кивнул, разумное предложение, сам бы предложил, если бы о всякой ерунде не думал. Так, всё, надо собраться. У нас на первом месте дело, всегда так было и всегда так будет.

Я простоял рядом с Женечкой всё её время, мы понемногу разговаривали, что-то вспоминали, что-то друг у друга спрашивали про нынешнюю жизнь.

— Встречаешься с кем-нибудь? — вроде равнодушно спросил я, а на самом деле трясся, как мальчишка.

— Нет, а ты?

— Тоже нет.

На этом тема личной жизни была исчерпана. Можно было продолжить, спросить как же так, такая красивая женщина и одна.. В общем, нести всю ту пургу, что обычно несёт подкатывающий к девушке Олег. Но я не стал.

Когда время дежурства вышло, я отправил свою бывшую спать, сказав, что раз мне всё равно не спится, заступлю следующим, и Тимофея, который должен был стоять на часах после неё, будить не надо.

— Симпатичная футболка, — с улыбкой сказала Женечка, прежде, чем уйти.

Я глупо улыбнулся ей вслед.

Глава 3

Поспать нормально мне так и не удалось, похоже, пока в отключке валялся, неплохо отдохнул. С утра пришлось лезть под холодный душ и заправляться кофе. Ничего, отосплюсь, когда вернёмся в поселение. Хотя, там скорее всего пойдут расспросы, доклады, отчёты и всё такое. Вот ведь хрень ненормальная! Вчерашняя суперпустышка сегодня казалась плодом больного воображения, вот только взорвавшийся склад никуда за ночь не делся, так что всё было на самом деле. Жалко ребят... И родных их жалко. Это я — хронический одиночка, меня никто не ждёт... И я на кой-то чёрт остался жив... Разговаривать с родными и близким погибших парней теперь придётся мне, я — командир, и это моя обязанность всё им рассказать. Поэтому я никогда не хотел быть командиром.

Пока неразлучная троица: брат, сестра, ухажер сестры — готовили завтрак, мы с Женечкой и Тимофеем ещё раз обговорили маршрут и что когда взрываем. После завтрака довели всё это до сведения остальных, а потом Женечка сказала, что я буду главным. Олег кивнул, Тимофей тоже, а вот третий парень нахмурился

— Почему это? Так-то у него почти весь отряд погиб!

— Женя не был нашим командиром, — не очень удачно заступился за меня Олег.

— Тогда с какого перепугу он будет главным, если раньше не был? Вот Евгения у нас командир уже давно, пусть так и остаётся!

— Я приняла решение, что так будет лучше, — голосом в котором явно звучали стальные нотки, сообщила Женечка специально для Алексея, — Женя старше и опытней меня, и ему не раз предлагали стать командиром, так что он достаточно компетентен, и я ему доверяю. И если ты не доверяешь моему мнению, можешь написать заявление о переводе из моей команды, как только вернёмся в поселение.

— Понял, командир, — присмирел Алексей, но недовольным взглядом меня сверлить не перестал. А мне что? Мне эти злобные гляделки побоку, я и пострашнее вещи видал. Лишь бы приказы выполнял исправно.

Мы выдвинулись, когда солнце поднялось достаточно высоко: чем лучше обзор, тем безопаснее дорога. Всё шло по плану, нам даже взрывать ничего не пришлось, пустышки сами куда-то рассредоточились по своим непонятным делам. Мы покинули город в кратчайшие сроки, и за его пределами немного расслабились. Олег пошел рядом с Сашей и о чём-то с ней заговорил, Алексей тут же к ним присоединился. Тимофей что-то спросил у Женечки и она с улыбкой ответила. А меня почему-то не покидало напряжение, всё казалось, что рядом опасность.

— Женё-ек, — нагнал меня Олег, похоже Лёха всё же спровадил его от своей сестры, — а с командиром второго отряда у тебя что-то было, да?

Я с укоризной на него посмотрел, показывая, что не собираюсь делиться подробностями нашего с Женечкой прошлого ради его праздного любопытства.

— Это из-за неё ты больше ни с кем не встречаешься? — не унимался напарник.

— Твой-то какой интерес?

— Да никакого интереса! Я сразу понял, что вы двое не просто знакомые, потому и взялся за Сашу. Я же за тебя как за друга переживаю, ты ни на одну женщину так не смотрел, как на Евгению. Кстати, интересно у вас: Евгений и Евгения.

— Скажи ещё, что это судьба!

— А вот про судьбу не я сказал, а ты! — с довольным видом ввернул Олег, будто раскусил меня.

Я только поморщился.

— Не до разговоров сейчас. Вот в поселение вернёмся...

— Напьёмся и ты мне всё расскажешь? — воодушевился друг.

— Возможно, — не стал его обламывать я. Кто знает, может, мне действительно захочется напиться и всё ему рассказать.

Наш старичок-джип был припаркован в густых придорожных кустах и прикрыт брезентом и ветками. На всякий случай. В город выбирались не только официальные отряды добытчиков, но и "неофициальные", считай, мародёры, могли и умыкнуть то, что плохо лежит. Хотя, даже они, как правило, наши вещи не трогали, уважали. Но, если у человека натура такая, не может пройти мимо бесхозной собственности, зачем ему этой собственностью глаза мозолить?

Приметив нужные нам кусты, я напрягся ещё больше. Силился понять, почему. Вроде бы всё было нормально, но что-то мне не нравилось.

— О! Вижу вашу тачку! — сказал Тимофей и прибавил ходу.

Я его остановил, ухватив за плечо, и приложил палец к губам, а потом приказал всем остановиться. Разговоры за моей спиной стихли, я быстро с помощью жестов велел ребятам рассредоточиться и осмотреть местность. Не успели мы толком разойтись, как из-за кустов появился полностью экипированный боец отряда особого назначения с командирскими нашивками. Все мы автоматически наставили на него оружие.

— Спокойно-спокойно, народ, мы свои, — добродушным голосом произнёс он и снял шлем, молодой парень, лет на десять меня младше, с нагловатой улыбочкой и пижонской причёской типичного мажорчика, — пришли вас сопроводить, как особо ценных свидетелей...

Ага. Осназ. Сопроводить. Хотели бы действительно сопроводить, прислали бы таких же добытчиков. Неувязочка. Женечка вдруг оказалась за моей спиной и еле слышно шепнула:

— Врёт.

Всегда была умная... Или что-то конкретное знает? Я не спешил давать ребятам команду опустить оружие и сам держал "секретника" под прицелом своего автомата.

— У нас просто задание неподалёку было, вот нас и попросили на обратном пути оказать вам поддержку.

— Не нужна нам поддержка, сами неплохо держимся. А что у вас за задание было?

— Не подлежит разглашению,

Конечно! У секретной службы на всё один ответ!

— Сколько вас? — спросил я, — Как конкретно звучали распоряжения насчёт нашего отряда?

— Не подлежит разглашению. Вопрос безопасности. Чрезвычайная ситуация. Вы сами об этой ситуации заявили, так что прекращайте выпендриваться, опускайте оружие и исполняйте указание старшего по званию.

Похоже, добродушие кончилось. Что правда, то правда, бойцы отряда особого назначения были выше добытчиков по званию. Ребята неуверенно переглядывались, дисциплина требовала подчиниться, но я продолжал сомневаться. Не нравился мне этот парень, и не только потому, что я подозревал, что должность ему купил папочка из верхушки, но и вообще, взгляд у секретника был такой, каким юные отморозки на бездомных котят смотрят, решая сразу прибить или помучить сперва.

— Спасибо за заботу, но мы сами справимся. Уверен, у особого назначения есть много других важных дел.

— Да что ж вы, добытчики, всегда такие борзые, а? — со злостью выговорил он и взмахнул рукой.

Из-за кустов и деревьев тут же повылазили десять бойцов и быстренько нас окружили.

— Оружие на землю, руки вверх! Сейчас научу вас, уродов, как надо приказы выполнять!

Да, да, конечно, надо же тебе, придурку, хоть над кем-нибудь свою власть утвердить, потому что не тянешь на командира и понимаешь это. Однако, положение у нас было безвыходное, они в полной амуниции и в бронежилетах со шлемами, а мы в облегчённой форме, считай, как гражданские, только с оружием. Ничего мы с ними на сделаем, максимум раним, а они нас просто перестреляют.

— Хотел знать, какой приказ на ваш счёт был? Так вот, приказ был перебить как собак и свалить всё на мародёров! Надо же, какие недоуменные лица! Будто даже не знаете, за что. Ну, может, некоторые и не в курсе, но кто-то из вас точно делал то, что делать не следовало. И из-за него сейчас все сдохнут, правда не сразу. Вели бы себя тихо, померли бы легко и быстро, а так придётся с вами повозиться.

Мерзкая у него улыбочка, так бы и двинул! А может, и двинуть? Один хрен убьют! Но тут кто-то из бойцов выхватил из нашего строя Сашу, отобрал у неё автомат и бросил под ноги командиру, тот, явно красуясь, достал пистолет и наставил на неё.

— Оружия на землю, суки, а не то я вышибу ей мозги! И без резких движений чтобы!

Тимофей придержал Алексея, который рванулся было к сестре. Мы переглянулись и неохотно выполнили приказ, бросая автоматы. Нам тут же заломили руки за спиной и заставили опуститься на колени.

С барским видом, поигрывая оружием, командир прошелся мимо нас туда и обратно, а потом бросил к коленям Тимофея нож:

— Саймон говорит: "Убей своего друга". Любого.

Тимофей вскинул голову и чётко со злостью произнёс:

— Да пошел ты, мразь!

А потом ещё и плюнул на командирские ботинки.

— Неправильный ответ! — разочарованно оповестил урод с командирскими нашивками и, приставив дуло пистолета ко лбу парня, нажал на курок.

Хлопок выстрела был почти неслышным, глушитель хорошо сработал, но нас как по нервам ударило: знали, к чему всё идёт, и всё равно не верили, что так получится. Затылок Тимофея взорвался красным, и он стал заваливаться назад.

— Тварь! — воскликнула Женечка, попыталась вскочить на ноги, и тут же получила прикладом в лицо, чуть не упала на землю, но я подхватил и вернул в прежнее положение. На её скуле расцвела красная ссадина.

Во мне всё вскипело от гнева. Утырки грёбаные! Всех положу!

— Дернешься, схлопочешь пулю, — предупредил голос сзади и мне в затылок упёрся глушитель винтовки.

Командирчик меж тем с наслаждением вдохнул запах пороха с дула своего пистолета и сказал как полный псих:

— Кровь и порох — что может быть чудеснее?

К нему подошел один из отряда и спросил, глумливо похихикивая:

— Саймон, девки у них красивые, может их того, используем?

— Можно, — равнодушно пожал плечами Саймон, — только быстро, нам ещё на базу пилить.

— Так это, — продолжал фонтанировать идеями ушлёпок, — может, не убивать их. Я знаю, кому продать можно, большие бабки получим.

Командирчик задумался, похоже, бабки ему нравились больше, чем бабы.

— Приказ был убить всех.

— Так они там долго не проживут, одну ночь максимум. Есть такой закрытый клуб для людей с особыми увлечениями...

— Отличная идея! — порадовался Саймон, — Потом покажешь, где это.

Я услышал как скрипнул зубами Алексей, и как Олег попытался вскочить, но получил прикладом по спине. А ещё я краем глаза заметил шевеление в той стороне, где лежал мёртвый Тимофей, который с простреленной башкой никак не мог подняться. Я сглотнул и повернул голову, чтобы убедиться, что не показалось. Да, мёртвое тело дёргалось, сначала изредка, потом всё чаще, совсем как та пустышка в городе. Твою мать!

— Что это с ним? — спросил один из палачей, наставив автомат на неспокойного мертвеца.

— Вот хрень! — высказался Олег рядом со мной, ему тоже всё стало ясно.

На этот раз процесс шел куда быстрее, тело Тимофея уже пошло трещинами и из них потекла тёмная жижа. На нас теперь не обращали внимания.

— Уши! — крикнул я, понимая, чего ожидать.

— Огонь! — одновременно со мной крикнул Саймон.

Мы успели, они нет, тварь заорала, и автоматы повыпадали из безвольных рук бойцов, глаза у них закатились, и из ушей пошла кровь.

Нас, успевших упасть на землю и заткнуть уши, тоже неслабо оглушило. Пока шел крик, внутри всё будто разрывалось на части, но заорать самим не было никакой возможности, тело не слушалось. Даже глаза открыть не получалось.

Потом нечеловеческий крик прекратился, и я смог разлепить веки. Чудовище, в которое превращался славный добрый Тимофей, стояло надо мной и облизывалось, раздвоенный язык проходился по треснутому лицу, дикие налитые кровью глаза смотрели на меня почти осмысленным взглядом. Я прикинул, насколько смогу его задержать, чтобы мои успели уйти. Позади чудовища раздалась автоматная очередь, похоже, кто-то из осназа очухался и поднял свой АК-47. Монстр с недовольным рёвом обернулся и нереально быстро прыгнул на стреляющего, вот он был здесь, а в следующую секунду отрывает секретнику голову. Сотоварищи обезглавленного тоже открыли огонь, суперпустышка размазанным пятном прошелся по ним, разрывая на части. Один из бойцов бросил автомат и побежал, пара секунд, и чудовище его настигло, ещё секунда на расправу, и всё больше трескавшаяся туша снова повернулася ко мне. Пока шла бойня, я отполз подальше и достал пистолет, хотя и понимал, что толку с него не будет.

Едва монстр нашел меня глазами, из леса на полной скорости выскочил мотоцикл и рванул прямо на него. С мотоцикла на ходу спрыгнул парень в чёрном шлеме и в полёте послал пулю в бензобак. Байк сшиб монстра и взорвался. Парень приземлился в кувырке и тут же вскочил на ноги, выхватил слегка изогнутый меч из ножен за спиной, в два прыжка подлетел к горящему, пытающемуся подняться монстру и моментально снёс ему голову. Мы с Олегом недоуменно переглянулись, и по его взгляду я понял, что он тоже это видел.

Парень в мотоциклетном шлеме почистил меч откуда-то взявшейся тряпкой и вернул обратно в ножны. Я уже поднялся на ноги и навёл на него пистолет. Парень, конечно, нас спас, но доверять ему было рано. Чувствовал я себя препаршиво, ближе всех находился к орущему монстру и всё никак не мог отойти. Остальные выглядели получше, это хорошо.

— Ты кто, мать твою, такой? — спросил я, еле ворочая языком.

— Спокойно, я его знаю, — сказала Женечка и успокаивающе положила ладонь мне на плечо, а парню сказала: — Привет, Маслина.

Парень снял шлем и оказался очень молодым, почти подростком, темноволосым, голубоглазым, худощавым, но не хлипким. Хлипкий бы такое не отмочил.

— Все вопросы потом, надо валить отсюда. Один из секретников сбежал, скоро сюда толпа таких заявится, — сказал парень, развернулся и уверенно пошел в одному ему известном направлении, — машину свою не трогайте, скорее всего заминирована.

Я посмотрел на Женечку и вопросительно приподнял бровь. Она утвердительно кивнула и пошла за парнем, мы подхватили оружие, которое нашли, и двинулись за ними.

Через некоторое время в штабе Секретной Службы

Геннадий

Я отложил папку с очередным докладом и откинулся в своём министерском кресле. Привычно болела голова, привычно хотелось курить, но расслабляться было нельзя. Излишняя расслабленность приводит к деградации человека, к телесной и умственной. И наша правящая верхушка тому пример. Вслух я, конечно, этого не говорил... пока.

Раздался стук в дверь, и в кабинет заглянула секретарь:

— Геннадий, к вам командир седьмого отряда.

Я разрешающе кивнул.

Саймон — избалованный волчонок, родившийся в семье зажравшихся свиней, у него неплохой потенциал, но проблемы со сдержанностью, здравым смыслом и дисциплиной. Слишком привык расслабляться, слишком привязан к низким удовольствиям богатеньких деток.

Однако сейчас передо мной стоял вовсе не самоуверенный наглец, а напуганный мальчишка с настороженным взглядом, которого даже потряхивало слегка. Будто в настоящем бою побывал. Форма испачканная и помятая, волосы растрёпанные — чтобы такой, как он, позволил себе столь небрежный внешний вид... Во что этот паршивец вляпался?

— Геннадий Владимирович... — начал он и заткнулся, устыдившись своего дрожащего голоса, взгляд полыхнул досадой на собственную слабость.

Я чуть усмехнулся и достал из ящика стола фляжку с каким-то крепким и дорогим алкоголем, мне часто такой дарят, вот и держу в кабинете для подобных случаев. Посмотрел на мажорчика и достал ещё и стакан, протёр салфеткой, отмерил пойла на палец. Припомнил детство и отца-бармена, который часто говорил, что если хочешь действительно хороший напиток, сделай его себе сам...

Стакан подал Саймону, тот жадно выпил и начал рассказывать о том, как его отряд, в обход меня, прямым приказом откуда-то сверху, отправили ликвидировать недобитых добытчиков.

Я слушал, не перебивая; стресс, алкоголь и мои наводящие вопросы, заданные особым образом, заставили его выложить всё. Интересные у нас, оказывается, дела творятся, а я и не в курсе...

— Значит, парень с мечом и на мотоцикле? — задумчиво переспросил я, хотя и в первый раз прекрасно слышал.

— Да! На вашего сына похож, кстати, хотя лица я толком не разглядел, но волосы такие же, да и всё остальное.

— Понятно...

Да уж, было о чём подумать. Я достал сигарету и подошел к окну. Саймон, как он сам себя называл, стараясь выглядеть крутым, стоял и молчал, ждал, что я скажу.

— Тебе не показалось странным, что тебя отправили на задание и попросили не уведомлять меня, твоего непосредственного начальника? — спросил я парня, тот только пожал плечами.

— Мне сказали, что действовать нужно быстро, пока они в поселение не вернулись, а согласование с вами потребует времени... А что такого? Мы же все на одной стороне!

Я усмехнулся.

— В твои годы и на твоей должности надо уже быть поумнее, Сеня. Скорее всего тот, кто тебя послал, пытался прикрыть какие-то свои мерзкие грешки. Необузданность и телесные слабости приводит к уязвимости. Тебе кажется, что ты владеешь чем-то, а потом оказывается, что оно владеет тобой, и ты вынужден всю свою жизнь под это подстраивать. Вкусная еда, тёплая постель, женщины, выпивка, азартные игры... Всё это это делает неосторожного человека ничтожным рабом.

Я затушил сигарету и оставил бычок в пепельнице, а потом продолжил:

— Вот взять хотя бы тебя, командир отряда, если бы ты не захотел поразвлечься с добытчиками, а сразу расстрелял бы их, как и было приказано, у тебя было бы в разы меньше проблем, и твой отряд, возможно, остался бы жив. Да, я бы обо всём узнал, но разбирался бы уже не с тобой, а с тем, кто решил действовать за моей спиной. Но ты поддался искушению, решил потешить своё эго, ощутить власть, — я говорил это и подходил к Саймону, смотря при этом прямо в глаза, парень стоял, как загипнотизированный, не мог оторвать взгляд, опёрся ладонью о стол, чтобы обрести устойчивость. Раскаяния или сожаления я в его глазах не видел, только злость и раздражение оттого, что какой-то барменский сынок смеет его поучать.

Неуловимым движением я выхватил из ножен на поясе боевой нож и пригвоздил его ладонь к столешнице. Этот даже не дёрнулся, чтобы спастись, не уловил, не заметил, тоже мне боец! Зато заорал, так заорал!

— Власть ведь так сладка! — продолжил говорить я, когда его крик перешел в скулёж. — Слаще всего остального! И вот скажи мне сейчас, стоило оно того?

Ответа я дожидаться не стал, схватил жалкого мерзавца за затылок и припечатал лицом в стол, он взвыл и опустился на колени, пытался что-то лепетать и о чём-то умолять, размазывал кровавые сопли дрожащими пальцами. Лишние слова, лишние действия, лишние удовольствия, лишняя жизнь... Такое разочарование! Я выхватил катану из ножен на стене и одним движением срубил бестолковую голову молодого козла. Надо иногда не только на манекенах тренироваться. Чистый срез, неплохо.

Я почистил лезвие и вернул катану в ножны, потом принял душ и переоделся. После вышел в приёмную и обратился к секретарю:

— Наденька, у меня в кабинете не совсем чисто, вызовите специалистов, пусть дерьмо уберут.

Наденька кивнула, потянулась к служебному телефону и вызвала правильных людей, которые уберут так, что никто ни о чём не будет знать. Умница, давно у меня работает. По документам командир седьмого отряда погиб на задании вместе со своими бойцами. Задание было несанкционированное, выданное в обход непосредственного начальства, чему удивляться? А я теперь поручу это дело самому дотошному подчинённому, пусть выяснит, как так вышло.