Эра Мориарти. Сценарий

Вместо титров

Проект-концепция телевизионного мини-сериала (16 серий)

Жанр: детектив, фантастика (стимпанк, электропанк), альтернативная история

Аудитория: 16+ («городские пижоны»)

Логлайн: Вторжением с Марса и Великой Мировой войной закончилась викторианская эпоха. Марсиане побеждены при помощи разработанной в секретных лабораториях бациллы и загнаны в резервации. Лондон оправляется от последствий атомных бомбардировок, наука сделала гигантский скачок, и уже никого не удивляют парокэбы на улицах и аэробусы на атомном ходу в небе над лондонской Кровлей. Не удивляет и падение ценности человеческой жизни. Таков новый мир, в котором приходится жить двум джентльменам ушедшей эпохи — Шерлоку Холмсу и доктору Ватсону.

Наступает новая эра — эра Мориарти.

Время: Тридцатые годы двадцатого века на основе представления о будущем писателей-фантастов века девятнадцатого (и начала двадцатого) — Конан Дойля, Уэллса, Робиды, Берроуза, А.Толстого, Уиндема, Бредбери, и других. Альтернативная история, альтернативная физика (по представлениям о ней тех же самых писателей — полезность радиации, вечный вулкан на месте атомного взрыва), альтернативная биохимия (зомби, моро, вампиры)

Локация: альтернативная Англия (Лондон), альтернативная СССР (Свободная Соборно-Социалистическая Россия). Альтернативная Германия (кайзеровский фашизм при полном истреблении неполноценной части населения и замены ее на истинных ундерменшей — моро)

Костюмированный стимпанк — дирижабли, моноциклы, турнюры на укороченных юбках, слуги-моро (антропоморфные львиноглавые королевские гвардейцы, шоферы-киноиды, няньки-барсучихи, кошки-официантки и т.д), некрограждане-мертвецы, оживленные посредством марсианских технологий, побежденные марсиане в резервациях (за кадром, но упоминаются). Конная полиция на механодронах (лошади вымерли). Вместо телефонов — телеграфные аппараты, в том числе и мобильные (наручные и карманные). Паромобили по типу кэбов — водитель сидит наверху, моноциклеты.

На месте Сити — атомный вулкан, прозванный Пеклом, второй рядом с доками (последствия кайзеровской бомбардировки). Радиация полезна для здоровья как обычных людей, так и некрограждан (те вообще не могут долго жить вдали от подобных вулканов).

В России воинственная буржуазия сместила царя-пацифиста, ввязалась в Великую Мировую, но после атомной бомбардировки Варшавы и поражения в битве за Константинополь капитулировала, отдав Польшу, Финляндию и Прибалтику. В стране началась гражданская война, завершившаяся Славной Октябрьской Революцией 1915 года, когда социал-демократы мобилизовали пролетариат и в союзе с монархистами свергли капиталистов. Затем последовали революции на национальных окраинах — и к 30-м СССР стала сильным социалистическим государством в духе утопий Шагинян и Толстого. Ставка в развитии была сделала на электричество, также на основе «шлемофона Барченко» здесь был изобретен «коминтерн» (в нашей реальности известный как интернет).

Герои:

Ватсон Джон Хемиш

Некрогражданин, ветеран (бывший суперсолдат из бригады Z).

Крепкий ветеран-военврач, на вид лет пятидесяти. Полностью лыс, как и все суперсолдаты, носит накладные рыжие усы. Вместо правой руки — механистический протез с кучей гаджетов (зажигалка, мединструменты, многоствольная картечница Гатлинга, синтезатор пуль из твердого кислорода и т.д, все это проявляется при надобности в процессе) и атомным котлом в плече. Мертв уже больше 30 лет (зомби-бригады — секретный проект Короны, оружие массового поражения, позже запрещенное международной конвенцией, был одним из разработчиков и как истинный врач первым делом опробовал на себе)

Скрупулезен, не очень умен в быту, дотошен. Гений от медицины (бригады Z и бацилла, погубившая большую часть марсиан — его проекты). Надежный друг и товарищ. Честен до абсурда. Патриот. Антифашист. Любит крепкий одеколон (отбивает химический запах, присущий всем Z) и гонять на моноциклете. Мнителен, склонен к самокопаниям, которые старается заглушить скоростью. Нечувствителен к боли и холоду, малочувствителен к огню. Может долго не дышать, не есть и не спать, но любит и то, и другое, и третье. Не понимает шуток. Свою сущность Z старается не афишировать — неприлично.

Шерлок Холмс, сэр Шерлок

— вампир.

об этом нигде не упоминается прямым текстом, но разбросано множество намеков — в том числе его нынешняя нелюбовь к яркому свету (пристрастие к очкам-гоглам) и чесночному соусу, предпочитание работать по ночам и то, что он больше не носит серебряные запонки. Но — вампир-аскет, в частичной завязке, уверен, что голод обостряет умственные способности. Ватсон все время боится, что Холмс сорвется. На этом идет постоянная игра — например, Холмс может попробовать, к ужасу Ватсона, каплю крови на вкус, посмаковать, а потом выдать точное медицинское заключение.

До того, как стать вампиром, был болен альцгеймером (перед самым Нашествием). Узнав о диагнозе, сорвался в наркозагул, очнулся в гробу. С тех пор обзавелся пунктиком по поводу памяти и дрожания рук — все время проверяет и то и другое.

Во всем остальном — классический сэр Шерлок, гибрид Ливанова и Кембербетча

Мисс Хадсон

Юная эмансипатка-суфражистка, секретарь ШХ и ДВ

Миловидна, личико сердечком, рыжие кудряшки, глаза зеленые. Носит брюки с турнюром и сапоги для верховой езды, обтягивающие стренчкоты или амазонки. Корсеты презирает. Одна из первых женщин, закончивших Гарвард, причем по курсу кибернетики Беббиджа.

Управляет автоматоном Дороти.

Внучка «той самой» миссис Хадсон, дочь изобретателя машины времени, убитого профессором Мориарти, о чем она пока не знает.

Добрая и отзывчивая, но скрывает это под резкостью и гипертрофированной подозрительностью. Во всем склонна видеть мужской шовинизм и повсеместное ущемление захватившими власть самцами исконных женских прав. Постоянно меняет имена, подозревая в них еще один способ порабощения женщин мужчинами. По большей части живет на борту припаркованного в лондонских доках дирижабля «Бейкер-стрит»

В процессе одного из расследований влюбляется в Гери Грея (морофиканта-оборотня) — но даже под пытками в этом не признается.

Майкрофт Холмс

Неафишируемый глава британского правительства.

В свое время прошел экспериментальную вакцинацию стволовыми клетками марсиан, в связи с чем по расчетам должен прожить не менее трехсот лет, но каждый месяц вынужден ходить в специальный салон на обрезание отрастающих под лопатками щупальцев.

.

Дороти

автоматон Беббиджа на гусеничном ходу.

Информацию выдает телеграфными лентами и миганием лампочек (двоичный код)

Профессор Мориарти

За кадром. Серый кардинал кайзера Адольфа.

В отличии от ДВ и ШХ не продлил себе жизнь, а перескочил через сорок лет, спонсировав изобретение машины времени и убив ее изобретателя. Разработал схему постепенного обогащения при помощи подставных лиц и компаний и был уверен, что к моменту его прибытия станет хозяином мира — но никак не рассчитывал, что его планы будут если и не совсем сорваны, то значительно подправлены нашествием с Марса и разразившейся после него Первой мировой войной, протекавшей вовсе не по его сценарию — он-то надеялся стравить Германию с Россией

Теперь же он вынужден начинать всю подготовку чуть ли не с нуля.

Гэри Грей

Моро, Волк-оборотень (ликантроп)

Очень похож на человека, волчьего минимум, но не всегда способен сохранять человеческую форму, такое часто случается с теми моро, кто пытался нелегально повысить свой статус до полноправного человека путем усиленной морофикации. Благороден, честен, обладает всеми достоинствами настоящего волка — никогда не обидит женщину и ребенка любой расы. Живет в трущобах у доков, рядом с атомным вулканом вместе со своей стаей, в хорошие дни работает таксистом — в таксопарках любят нанимать киноидов и волков именно из-за их репутации, их не боятся пассажирки.

В человеческой ипостаси — типичный «плохой мальчик», подросший гаврош, обаятельный в своей ершистости.

Влюблен в мисс Хадсон, но считает, что она достойна лучшего, чем недоволк-недочеловек

Постоянно ее защищает, стараясь не попадаться на глаза.

Картрайт

Помощник и ученик Холмса, какое-то время — счастливый соперник Грея.

Агент Мориарти под прикрытием

Моложавый человек (лет тридцать на вид, на деле вроде бы старше), работал в полиции. Обаятелен, ухожен, красив. Сразу начинает ухлестывать за мисс Хадсон. На профессора шпионит из идейных соображений. Рационален — считает, что глупо не присоединиться к победителю, а профессор обязательно победит, ибо за ним будущее, а всякая чушь вроде моральных принципов давно устарела.

Убежденный фашист, из тех, что уверены в превосходстве настоящего человека над прочими унтерменшами, но при этом не призывает к их уничтожению, скорее рассуждает об ответственности настоящего человека, о его долге и миссии по отношению к недолюдям — во всяком случае, тем, которые знают свое место и не претендуют на равенство и избирательные права.

Проповедует чрезвычайно передовые взгляды, в том числе и на права женщин, на чем и сошелся изначально с мисс Хадсон.

Уоллис Симпсон

Главгадша, подручная и чуть ли не равноправная партнерша Мориарти

Немецкая шпионка.

Любовница и будущая жена будущего короля Эдуарда

Женщина-вамп лет сорока, немолодая и не очень красивая, но властная, сексуальная и стильная. На короткой ноге с кайзером Адольфом, пытается раздобыть для него разработанное англичанами супер-оружие — мертворожденного ребенка-зомби второго поколения.

Тони Аллен

Русский шпион, притворяющийся шпионом немецким (должно быть понятно не сразу, поначалу — просто шпион, авантюрист, обаяшка и вроде неплохой парень, но азартный игрок, циник, ловелас и фашист. (интрижка с Симпсон и другими)

Выпускник колонии Макаренко

Начальство считает его шпионом кайзера и потому благоволит — мода на фашизм и вообще все немецкое в верхах.

Лучший кодер (программист) МИ6, за дешифрацию получил личное рыцарство от Георга Пятого. Вскрыл коды аналитической машины МИ5 — вроде бы по задания британского начальства, на деле для родины.

Влюблен в Киру (дочь докера-коммуниста)

Разоблачает себя, прикрывая отход Кейт с детьми, после чего расстрелян без суда во избежание позора, по личному приказу короля Эдварда (настоятельной просьбе взбешенной Уоллис) — как же, рыцарство шпиону, и какому! Ладно бы немецкому, это бы даже очень и ничего, но не русскому же!

Герои второго и третьего плана

Телеграфистка Кейт (Кэтлин Кинг)

Русская шпионка, притворяющаяся шпионкой немецкой.

Муж (Эрни Кинг) трагически погиб во время одной из зачисток ветеранов.

Поначалу — беременная, потом рожает дочку Урсулу. С ДВ знакомится во время родов — МИ-5 пригласило его на роды как неболтливого врача-агента для определения того, на каком языке будет роженица кричать «мамочка» (на немецком, конечно, с кенигсбергским акцентом).

Доктор опознал в ней телеграфистку по пальцам и понял, что акцент неродной, но докладывать об этом начальству не стал — понимая, что немецкой шпионкой в наше время в Британии быть выгоднее

Позже она подберет и Маугли — ребенка-зомби, удравшего от убивших его семью ветеранов и научившегося выживать на улицах, убивая и пожирая крыс, женщин и детей (тех, с кем он мог справиться).

Кейт покорит Маугли тем, что у нее есть молоко и что она будет петь ему песенки — некрограждане очень чувствительны к музыке и вообще волновым колебаниям

При активной помощи Тони и попустительстве доктора Ватсона супер-оружие будет переправлено и в Россию — Германия не получит преимущества, супер-оружие превратится в оружие сдерживания и войны удастся избежать.

Кира

Ирландка, дочь докера-коммуниста.

Кокни, корявые словечки. Ликбез от Тони, вместо азбуки — манифест компартии. Полна суеверий — все люди братья, но детей воруют цыгане или волки! Любит Тони, но решает порвать с ним, поверив, что он — фашист. Потом начинает сомневаться — вдруг его оболгали?

Отец Макензи, Безумный Пастор

Священник из церкви Сент-Мэри-ле-Боу. Одержим борьбой с дьяволом, ворует детей, на которых видит его приметы — моро и некрограждане по его понятиям слуги дьявола, ибо у них нет души. Сжигает украденных детей в Пекле.

Лестрейд/Хайд

Крепкий старик 105 лет (на вид — 60). Участник неудачного эксперимента по созданию идеального полицейского путем морофикации человека, отделения его идеальной составляющей от животного начала. Единственный выживший и оставшийся в относительно здравом уме. Вынужден искать своему Хайду подходящих жертв, отпетых преступников-убийц, ускользнувших от лап закона (аля Декстер), иначе с ним не справиться. (по сути — та же биполярка, что и у ликантропов, только без влияния луны). Был шефом Скотленд-ярда. Но сам отказался от должности, полагая себя недостойным (морофикация действует, в хорошие дни он суперкоп), и теперь — начальник участка в захолустном квартале (каком?)

Уэллер

Первая в Лондоне женщина констебль, помощница Лестрейда. Высокая статная блондинка, настоящая арийка. Из семьи одесских контрабандистов, семья в шоке от ее решения перейти на другую сторону,. Одесские словечки. Любовь к любому оружию, ходячий арсенал. Брат Майкл подался в писатели (еще один шок для семьи)

Эрик Блэр

Комендант «анималфарм», секретного объекта МИ5, где тренируют спец-подразделения моро для особых заданий (акулы, доберманы, крокодилы и так далее). В каждой серии обязательно получает от кого-нибудь по морде за свои провокационно-либерастические высказывания или просто за то, что оказался в ненужное время в ненужном месте. В качестве мести строчит доносы на всех обидчиков и просто знакомых, сдавая их полиции пачками как оголтелых коммунистов, готовящих восстание. Говорит цитатами из «1984» и «Фермы животных». Разоблачен мисс Хадсон и Гери без участия ШХ, но с привлечением сети слуг-моро (что-то вроде моро-Месс-Менда)

Агент Маклин

Некрогражданин, бывший солдат Z, действительный секретный агент, коллега Тони Аллена (МИ6) и Ватсона (сообщество ветеранов)

Патриот, антифашист, антикоммунист, антигуманист.

Уинстон Черчилль, сэр Уинстон

Глава военно-морского департамента, ярый антифашист и антигуманист, за что в определенной опале при Эдварде. Негласный куратор сообщества ветеранов.

Полковник Рейс

Заместитель начальника МИ5, ярый ультрапатриот. Политических взглядов не имеет — придерживается тех, которые более выгодны для Британии. Куратор «анималфарм» и операции «Резон». Поначалу — сторонник сближения с Германией, в финале после расстрела Тони и прочтения его письма склоняется к мысли, что Британии выгоднее дружить с Россией

Элита (Морелин)

Наследная марсианская принцесса, обожает людей и все человеческое до такой степени, что сбежала от своих, подверглась каскадной морофикации и чуть не умерла в попытках стать как можно более похожей на человека. Из Англии сбежит в Россию с цирком, позже будет актрисой, после пересадки мозжечка убитой Гариным Зои Монроз возмет себе псевдоним Морелин Монро (з)

Племянник

Уильям Честерлей, некрогражданин

В прошлом суперсолдат нового поколения, практически неотличимый от живого человека. Впоследствии — основатель и глава Партии Разума, борющейся за права всех разумных существ, независимо от их происхождения, места рождения или образа жизнедеятельности.

Маугли (Звереныш) — супероружие. мертворожденный ребенок, зомби второго поколения, сумевший уцелеть при зачистке его семьи ветеранами и выжить на улицах Лондона. МИ5 планирует его якобы случайную передачу кайзеровским агентам (операция РЕЗОН)

Профессор Сальваторе — генетик, трансплантатор, сотрудник «анималфарм», ученик доктора Моро

Алиса Розенбаум — студентка института Красного Секса, приверженка теории разумного эгоизма и разносортности людей

Анастасия Романова выпускница Смольного института имени Клары Цеткин и Розы Люксембург, ректор института Красного секса,

Лейбер Роуз Мари Алиса — жена ветерана-клятвопреступника, мать Маугли. Соблюдая крайнюю осторожность, смогла дорастить своего ребенка до шести месяцев. Убита ветеранами вместе с мужем

Лора Лейн, она же Лорелея рейнских вод

Элитная проститутка в элитном лондонском борделе. Продукт секретных лабораторий докторов Моро и Менгеле, живой телепорт, в момент оргазма перебрасывающий клиента в место, о котором он в тот момент думает. Ограничение — в клиенте не должно быть более 45 килограммов, иначе в место назначения он прибудет не в целом виде, а по кускам. Кроме этого в результате специальным образом подрезанных связок ее голос обладает гипнотическим эффектом и ее приказам невозможно сопротивляться.

А также — инженер Гарин, инженер Лось, Зоя Монроз, профессор Преображенский, профессор Кейвор, Эдгар Берроуз, товарищ Смит, майор Пронин, Антон Макаренко, директор Бейнс, кайзер Адольф, Лёни Риффеншталь, Уинфред Вагнер, доктор Менгеле, доктор Моро, доктор Лей и другие

Структура сериала: горизонтально-вертикальная. Сюжет складывается из переплетения отдельных историй-расследований и общей линией борьбы героев с кознями Мориарти и крепнущим фашистским движением Англии под тайным управлением профессора — их лозунг в этом мире «Земля для людей!», в Пекле они топят не только и не столько евреев, сколько моро, некрограждан и марсиан, если сумеют добраться.

серия 1. Цыганское проклятье и оборотни Баскервиля

Ночь, темные трущобы, отсветы Пекла.

Отец Маккензи бежит, прижимая к груди сверток, его преследуют моро-волки. Настигают, сбивают с ног — оскаленные пасти, рычание. Отбирают сверток, разворачивают — это младенец. Маккензи пытается отобрать ребенка у волков, его снова снова сбивают с ног, смеются, ловко перебрасывают ребенка друг другу, ребенок кричит. Убегают в сторону Пекла. Маккензи выкрикивает им вслед проклятья, плачет. Молится, перебирая четки.

***

смена кадра

***

Радоновые бассейны Парадиза (гламурного Пекла).

Уоллис Симпсон застегивает белый халатик с рубиновыми пуговками, с многозначительной улыбкой говорит мужчине в клетчатом костюме:

— Надеюсь, когда-нибудь мы все-таки придем к согласию, сэр Джон. И тогда вы узнаете, насколько Германия умеет быть благодарной.

Мужчина уходит, не отвечая. Лицо у него непреклонное и скептическое. После его ухода Уоллис перестает улыбаться, ругается по-немецки, достает мобильный телеграф. Отбивает:

— Рыбка сорвалась. Спускайте собак.

***

смена кадра

***

Дом-музей Шерлока Холмса на Бейкер-стрит 221-Б.

Гид, группа туристов, ходят, смотрят.

Экскурсовод рассказывает о делах знаменитого сыщика, об авторе не менее знаменитых «Записок» и его неусыпной и постоянной преданной службе Короне в самых различных областях, — вот, например, и сейчас он работает над биологическим аналогом кейворита.

Вскользь — об ужасах Мировой войны и Нашествия с Марса. С напором на то, что в наше мирное просвещенное время таких ужасов, конечно же, нет и в помине, все это прошлое, леди и джентльмены, грубое и жуткое прошлое, и как же хорошо, что оно осталось исключительно в прошлом.

***

смена кадра — перебивками

***

Ведущая к особняку аллея, обсаженная мощными буками. Ажурная решетка парка (она будет мелькать, это решетка парка перед дворцом) за деревьями.

Полицейские осматривают растерзанный труп мужчины в клетчатом костюме, слышат далекий собачий вой. Находят документы. Один говорит другому:

— Дело серьезное, он важная шишка. Придется подключать Скотленд-Ярд

***

смена кадра

***

Музей на Бейкер-стрит.

Мисс Джейн заговаривает с мисс Хадсон, та с апломбом говорит о мужском шовинизме:

— Имена суть закрепощение женщин! Мужчины вообще шовинисты даже в мелочах, мой папочка, например, наградил меня таким кошмарным имечком, что лучше вообще никакого! Двадцать лет с ним промучилась, и все, хватит, теперь я свободная современная женщина и меняю имена по нескольку раз в день!

Восковая фигура Холмса с трубкой в кресле, портрет Ватсона в военной форме на фоне боевого треножника, дагеррограф от иностранной газеты (аппарат на треноге, одет иначе, чем остальные туристы, набриолинен, тонкие усики) делает общий снимок туристов на фоне экспонатов.

***

смена кадра

***

Приемный зал Букингемского дворца.

Майкрофт Холмс стоит перед кем-то навытяжку (его собеседник за кадром):

— Да, Ваше Величество, конечно, Ваше Величество, никакой огласки, мы задействуем лучшие кадры.

***

смена кадра

***

Бейкерстрит, комната Холмса.

Холмс сидит в кресле, в той же позе, что и его манекен внизу, в музее. Он так же неподвижен и поначалу тоже кажется манекеном. Фоном издалека — приглушенный голос экскурсовода. На столе — газета «С пылу-с жару», кричащая передовица о зверствах оборотня «Сэр Джон Баскервиль растерзан на пороге собственного дома». На газете стоит домашний телеграфный аппарат. Начинает стучать, выдает длинную ленту. Холмс поворачивает голову, улыбается хищно:

— Ну наконец-то!

***

смена кадра

***

Музей на Бейкер-стрит.

Мисс Хадсон провожает туристов, Джейн остается.

Мисс Хадсон (громко, обращаясь наверх):

— Можете выходить, они ушли. Завтрак будет через пять минут и лучше бы вам поторопиться, я не буду греть два раза! (фыркает) Мужчины!

Ватсон осторожно выходит, на первом этаже видит Джейн. Замирает:

— Вы заблудились? Дверь там.

Мисс Джейн улыбается приветливо, но решительно:

— Нет, я задержалась специально, воспользовавшись благородным предложением вашего секретаря. Кажется, у меня важное дело к вашему другу.

***

смена кадра

***

Спальня в дворцовом флигеле.

Уоллис Симпсон и принц Эдвард, она в пеньюаре, он в парадной форме, собирается на слушанья в парламент. Говорит, поправляя воротничок перед зеркалом:

— Слышала ужасную новость, дорогая?

— Да, я читала утренние газеты, какой кошмар, бедный сэр Джон, я разговаривала с ним только вчера, кто бы мог подумать

Принц сосредоточенно хмурится, рассматривая прыщик на верхней губе, и Уоллис позволяет себе быструю досадливо-удовлетворенную улыбку.

— Эти твари совсем потеряли страх! — говорит принц Эдвард, убедившись, что прыщик не так уж и заметен.

— Полагаешь, дорогой, что это были моро?

Уоллис делает большие глаза, словно бы сомневаясь. Принц Эдвард не разделяет ее сомнений.

— Конечно! Кто же еще? Мы сами расплодили этих тварей у себя под боком, вот теперь и пожинаем плоды, я давно это предсказывал.

— Ну, тогда они совершили большую ошибку, убив своего самого ярого защитника.

Принц Эдвард презрительно пожимает плечами

— Безмозглые твари, чего от них еще ждать!

— Зато теперь у твоего законопроекта нет реальных противников в парламенте. Иди и дерись как лев!

Принц Эдвард морщится, ему явно неприятно такое сравнение.

— Я буду драться как человек. Ибо только человек создан по образу и подобию самим творцом! И это звучит гордо.

Эдвард уходит. Заходит Картрайт — со спины, просто молодой офицер, неузнаваемый. Уоллис (в пространство с улыбкой):

— Бедные волки. Знаешь, мне их даже немножечко жаль. Но кого-то же надо отдать на закланье толпе, так пусть лучше это будут они. В конце концов, такова изначальная роль всех животных, кем бы они себя ни воображали. Вы согласны со мной?

Картрайт молча щелкает каблуками, вытягивается по стойке смирно.

— Отрадно, молодой человек, очень отрадно. Впрочем, волки — не ваше дело. Для вас у меня будет особое задание.

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Завтрак приготовлен Джейн, Холмс хвалит, мисс Хадсон возмущается (женщины — не кухонные рабыни!)

Ватсон:

— Холмс, я слышал, вам кто-то стучал? Что-то важное? У нас новое дело?

— Да, но Майкрофт поставил всего два восклицательных знака. А значит, он не придет раньше окончания парламентских слушаний и у нас есть время спокойно позавтракать и разобраться с делом нашей очаровательной гостьи. Ведь не думаете же вы, что она нанесла нам визит в столь неурочное время лишь для того, чтобы приготовить этот восхитительный омлет. Мисс Джейн, мы все внимание!

Мисс Джейн:

— Верите ли вы в проклятия, мистер Холмс?

— Нет. Но я верю в зло, которые одни люди могут причинить другим. В том числе и словами.

— Рада это слышать. Я тоже не верю. Но с недавних пор вокруг меня начали твориться странные вещи…

— И они заставили вас ранним утром бежать из уютного сельского дома, где вы пытались забыть печальные обстоятельства, при которых покинули Лондон около полугода назад, недоучившись. Сразу после похорон жениха.

— А что вы ещё можете обо мне сказать?

— Не слишком много. Вы любите возиться в саду и с некоторых пор избегаете шумных компаний. Вы долгое время жили в Лондоне, были студенткой, но получить диплом не успели. Хотя и сейчас не оставляете своих занятий, но вряд ли помышляете о возобновлении обучения. У ваших соседей много детей, которых вы балуете. А ещё у вас случилось что-то настолько серьёзное, что вы уехали в Лондон, бросив любимую кошку и соседских детей, которых баловали.

Джейн восхищена, Холмс красуется, Ватсон улыбается с довольной гордостью (да, он такой, мой знаменитый друг!), мисс Хадсон закатывает глаза и фыркает.

Джейн спокойно:

— Мисси умерла, а детям больше не разрешают со мной играть. А как вы догадались?

— Платье, цвет лица, выговор, сумочка, перчатки, фантики от конфет и следы траурного крепа на шляпке.

***

смена кадра

***

Рассказ Джейн (закадровый голос, кадры хроники, флешбек в сепии).

Жених погиб при усмирении бунта в алиенской резервации, оставил наследство — полдома (майорат отменен во время войны). Она туда приехала, родственники жениха очень милые люди (розовый флер на флешбеке). Брат жениха — копия Ватсона, выглядит старше своего отца (тоже ветеран-инвалид) реальность резко противоречит ее словам, родственники смотрят угрюмо и зло и явно недовольны приездом Джейн.

Голос Джейн:

— Они такие заботливые, предлагали деньги, чтобы я продолжала учиться в Лондоне и дальше…

Встреча с цыганкой:

— Над вами проклятье, вы должны уехать, иначе вокруг вас все будут умирать!

Не поверила. Никому не сказала. Но садовник был рядом, мог слышать. Через неделю сгорел ее любимый розовый куст. Потом страшной смертью умерла кошка (Джейн работала в саду и не сняла перчаток, потому избегла укуса и царапин). Кошку в ту же ночь разрубили на куски и облили керосином, Джейн похоронила ее на клумбе под сиренью. Потом умер садовник. (похоже на столбняк) родственники жениха в полный голос говорят о проклятии, смотрят косо. Сгорела сирень, и Джейн поехала в Лондон к лучшему сыщику всех времен и народов узнать — на самом ли деле она проклята.

Холмс обещает заняться, выпроваживает девушек, отправляет телеграммы, получает ответы.

Хмурится. Пристально рассматривает свою руку — не дрожат ли пальцы? Замечает взгляд Ватсона, убирает руку, заговаривает о другом:

— Полагаете, я был слишком развязным?

— Нет. Наоборот, вы были на редкость скромны. Я даже начал нервничать.

— С чего бы это?

— Холмс, вас что-то гнетет? Не хотите поговорить об этом?

— Не хочу. Майкрофт задерживается. Похоже, парламентские слушания затянулись. Боюсь, антигуманистам пришлось туго без сэра Джона.

— А что случилось с сэром Джоном?

— Вы не читали утренних газет? Растерзан оборотнем.

— Но оборотней не бывает!

— Конечно не бывает.

— Но кто же тогда его растерзал?

— Полагаю, это нам и предложит выяснить мой брат. Жаль, что он задерживается, я так рассчитывал на его пунктуальность! Дело мисс Джейн слишком простое, а готовит она восхитительно, расследование смерти Баскервиля дало бы нам прекрасный повод задержать милую мисс под нашей кровлей на денек-другой. Но раз нет Майкрофта — нет и повода, увы, придется вернуться к ее делу и закончить его. И плакал наш вечерний омлет.

***

смена кадра

***

Перебивкой — окончание слушаний.

Из зала выскакивает первый репортер, оккупирует уличный телеграфный аппарат, начинает бешено настукивать свежую информацию в редакцию. Рядом — веранда кафе, за столиком сидит Уоллис Симпсон, слушает перестук. Раздраженно сминает салфетку:

— До чего же люди все-таки глупы! Урок придется повторить.

Пишет короткую записку, подзывает уличного мальчишку:

— Передай это сэру Уинстону, он сейчас выйдет. Знаешь такого?

Тот радостно кивает, убегает к повалившей из парламента толпе. Находит Черчилля, вручает ему записку. Тот читает, хмурится, сует записку в карман. Мальчишка вертится рядом:

— А деньги, сэр?!

— Может, тебе еще и ключи от квартиры?

Но все же лезет в карман за бумажником, вытаскивает купюру. Оглядывается. Но мальчишки рядом уже нет.

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Ватсон Холмсу (немного смущенно):

— Я знаю, от чего умерла кошка и почему ее расчленили, но сжечь не смогли…

Объясняет про огнебоязнь части солдат Z. Сам при этом играет с зажигалкой в пальце протеза, заворожено смотрит на огонь.

Холмс (мягко):

— Дело на полсигары. Квартирный вопрос испортил лондонцев, отмена майората нам еще аукнется. Им нужен был дом, они пытались подкупить Джейн, не вышло — напугать. Садовник — случайная жертва, поцарапан кошкой или сам оцарапался. На самом деле жертвой должна была стать сама Джейн, никто бы ничего не заподозрил. Хладнокровно спланированное убийство. Если она подаст в суд — я поддержу.

Мисс Джейн (она подслушивала):

— Спасибо! Вы потрясающий человек! Вы дарите людям спокойствие и облегчение, это величайший дар! Я хочу быть такой же, я возвращаюсь в университет и обещаю закончить с отличием, я буду сыщиком! Частный детектив мисс Джейн Марпл на службе Короны и справедливости — это звучит гордо.

Убегает, в дверях сталкивается с Майкрофтом, уже собиравшимся стучать.

Холмс:

— Надеюсь, твоя задержка означает, что закон об ужесточении сегрегации не был принят?

— Перевесом в один голос. Ты не представляешь, мой мальчик, чего это стоило, все висело на волоске, и если бы не пламенная речь сэра Уинстона…

— Но все же — не приняли?

— Да. Слава богу, в Лондоне хватает здравомыслящих людей, и иногда они встречаются даже среди парламентариев. Но я пришел к тебе по другому делу. Веришь ли ты в оборотней, мой мальчик?

— Нет.

— Вот и хорошо. Потому что тебе придется убить одного из них. Или нескольких, как повезет.

— Зачем?

— Ну хотя бы для того, чтобы доказать, что их не существует.

***

смена кадра

***

Рассказ про оборотня, который терроризирует пригороды Лондона, а теперь вот зверствует даже в самом городе. Перебивкой - кадры из полицейской хроники.

Холмс уверен, что оборотней нет и это просто зверь или моро. Майкрофт шипит:

— В эту сторону не смей даже и думать, в нынешней сложной ситуации я скорее поверю в оборотня, чем… К тому же на трупах следы зубов очень крупной собаки или волка, но среди жертв были и женщины, а у моро-волков рефлекс преклонения перед самками закреплен генетически.

— А с вашей анималфарм никто не убегал в самоволку?

— Исключено. Да и зачем бы им это? На ферме их кормят отборнейшим мясом по спецпайкам, я бы и сам не отказался так питаться.

Во время рассказа уличный мальчишка приносит Холмсу записку.

Майкрофт:

— Но ты согласен, что эту тварь, кем бы она ни была, надо остановить?

Холмс:

— Конечно. Поймаем его на следующей жертве.

— Но мы не можем сидеть и ждать!

— И не придется. Он нападет сегодня вечером, ровно в девять, или чуть позже.

— Но где? На кого? Мы не можем оцепить весь Лондон!

— И не придется. Место — западный край Сент-Джеймс-парка. Имя жертвы — сэр Уинстон.

Шокированное молчание. Потом Майкрофт:

— Но он давно уже не ходит без охраны!

— На эту встречу он не потащит за собой охранников. (показывает записку — «Сегодня в девять, третья скамейка от входа. Будьте один. Р.Г.»)

Майкрофт меняется в лице:

— Но о прилете Руди Гесса в Лондоне знают лишь три человека!

— Как видите, она тоже знает.

— Она?

— Ну да. Записку писала женщина. Средних лет, решительная и уверенная в себе, судя по почерку — немка. Мне продолжать?

— Тише, Шерлок, тише, ради бога!

***

смена кадра

***

Вечер. Сент-Джеймс-парк тонет в тумане.

Уоллис смотрит из окна дворцового флигеля на торопливо идущего по аллее сэра Уинстона. Больше в парке никого не видно. Удовлетворенно кивает. Отбивает на изящном наручном телеграфе: «спускайте собак».

Нападение стаи светящихся монстров в парке, прятавшиеся за всеми кустами полицейские открывают беспорядочную стрельбу, бегут. Панические вопли, рычание, выстрелы, визг.

Холмс хладнокровно расстреливает собак, после высмеивает струсивших:

— Фосфор! Вы испугались детского фокуса! Я же говорил, что оборотней не существует! Вот и это всего лишь обычные псы, просто очень крупные. Куда интереснее — кто их натравил? А, Майкрофт?

Майкрофт (чопорно):

— Это дело вне твоей компетенции, братец. (смотрит на флигель. Вздыхает) — К сожалению, и вне моей тоже.

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Ватсон, поднимаясь по лестнице, заканчивает рассказ о том, что никаких оборотней, конечно же, не существует и это были просто крупные собаки. Замолкает на полуслове, видя сидящего в гостиной Холмса, который перезаряжает свой револьвер. В перчатках и доставая пули пинцетом. Пули очень блестящие и сильно отличаются от тех, что лежат в фабричной коробке рядом. Холмс сгребает вытащенные в отдельную коробку. Одна, покатившись, задевает его незащищенное перчаткой запястье. Холмс отдергивает руку, со свистом втянув воздух сквозь зубы. Скидывает и последнюю в коробку, тщательно закрывает крышку. Снимает перчатки.

Ватсон (нейтрально):

— Серебро?

Холмс (после короткой паузы):

— Да. А что вас так удивляет?

— Но зачем, Холмс? Вы же сами! Сами утверждали, что оборотней не существует!

— Утверждал. И продолжаю утверждать. Я в них не верю. Однако Нильс Бор утверждает, что висящая над дверью лаборатории подкова помогает даже тем, кто в нее не верит. Не знаю, прав ли он, но точно знаю, что серебряная пуля совершенно определенно убивает и обыкновенную собаку. А я человек предусмотрительный. В отличии от вас — вы ведь так и не позаботились о нашем ужине, правда?

— Вы правы, как всегда. Закажем рагу?

— Нет. Татарский бифштекс, чтобы с кровью, но без этого их ужасного чесночного соуса.

— Вы… уверены?

Холмс какое-то время смотрит на Ватсона с нечитаемым выражением лица. потом отводит взгляд. Говорит устало:

— Да. Сегодня не смог вспомнить счет полуфинала за 79 год. И дважды промазал по близкой мишени. Так что да, я уверен.

***

конец серии

***

серия 2. Дело о полнолунии и кровавой метке

Раннее утро, Околопекельная Площадь.

На прогулочной площадке у самой ограды жерла встречаются две беременные женщины — миссис Лейбер и другая жена ветерана, обе испуганы. Красные отсветы, сумрак.

Миссис Лейбер (прижимая руку к округлившемуся животу в защитном жесте):

— Я думала, тут никого не будет в такой час.

Вторая женщина (отзеркалив ее жест):

— Я… тоже.

Разговоры о полезности радиации для будущих мам и детей и дороговизне Парадиза, хорошо, что хотя бы здесь можно пользоваться полезным излучением бесплатно, хотя район и жутковатый. Слышали, волки крадут детей, какой ужас!

Из недомолвок и намеков становится понятно, то мужья обеих — ветераны, а женщины объединены общей тайной.

Собравшись уходить, натыкаются на агента Маклина, шарахаются, убегают у разные стороны. Он смотрит им вслед, щурится. На секунду — вид на улицу так, как видят некро, тускло, серо, за обеими женщинами яркими лентами тянутся следы некро-эманаций, размываются туманом.

Агент Маклин достает мобильный телеграф, набивает:

— Общая тревога! Обнаружены два объекта в личиночной стадии. Объекты разделились. Преследую один объект в направлении набережной, требую подкрепления.

***

смена кадра

***

перебивками

В десятках разных домов одинаково выглядящие ветераны поднимают лысые головы, прислушиваясь к треску телеграфных аппаратов, быстро и без суеты одеваются, выходят на улицы. Мельком один из них чуть более крупным планом — это Ватсон.

***

смена кадра

***

Борт яхты-дирижабля "Бейкер-стрит"

Мельком - стоящая на каминной полке оплавленная табличка с дома-музея, она мелькала в первых кадрах первой серии - новенькая и блестящая, теперь покореженная и со следами огня.

Раннее утро, Ватсон в лаборатории делает инъекции белым мышкам.

На борт буквально врывается огромная экстравагантно одетая и гиперактивная тетка — Камилла Клодель, скульпторша-француженка, международная знаменитость. Хочет немедленно изваять Ватсона из бронзы (обнаженным, как древнегреческий Марс), а Холмса из электрона (дюраля?), стекла и стали. Кричит, что это будет шедевр и все обалдеют. Кричит, что у нее зверски украли или даже убили ее Пусечку (сперва все думают, что речь идет о собачке или кошечке, выясняется — о женихе). Он живет в Лондоне, познакомились год назад, когда она тут была с выставкой, перестукивались весь год, договорились о свадьбе, она приехала выходить замуж, а перед самой свадьбой его то ли убили, то ли похитили — прямо на балконе их номера-люкса в отеле.

***

смена кадра

***

(Перебивкой недавний флешбек в отеле, закадровый голос Камиллы поясняет происходящее с пафосом и преувеличениями)

Камилла Клодель рассыпает розовые лепестки вокруг брачного ложа, зажигает свечи, вдруг комнату словно освещает холодным прожектором, она оборачивается на окно: в разрыве низких туч прямо напротив окна висит огромная полная луна. В соседней комнате невнятный шум, словно что-то упало. Камилла Клодель задергивает шторы (он такой скромный, всегда просил задернуть шторы перед тем, как… ну вы понимаете! Даже самой глухой ночью!), прислушивается.

Камилла:

— Дорогой? У тебя все в порядке?

Подходит к двери в смежную спальню. Дергает ручку, дверь заперта. Стучит:

— Эй! Открой, что за шутки?!

За дверью — рычание, шум потасовки, странный полухрип-полувой. камилла хватает кочергу и начинает выламывать дверь.

***

смена кадра

***

Перебивкой — борт Бейкер-стрита.

Холмс:

— А не лучше ли было бы позвать управляющего или полицию? Вы что — совсем не испугались?

— Тратить время на этих идиотов? Пфуй! Конечно же я испугалась! Да я была просто в ужасе! На Пусечку напала какая-то тварь, он мог пострадать! Я просто с ума сошла от страха!

***

смена кадра

***

Камилла Клодель (скорее в ярости, чем в ужасе) сорванной со стены алебардой разносит в щепки запертую дверь, ей робко пытаются помочь прибежавшие на шум коридорный с управляющим. Все вместе врываются в соседнюю комнату — дверь на балкон распахнута, мебель перевернута, на стенах и перилах балкона — кровь, черная и блестящая в ярком лунном свете. Коридорный падает в обморок при виде крови, управляющий бледен и повторяет все время, что у них приличный отель и никогда никаких нареканий. Камилла осматривает погнутую балконную решетку с разбитыми перилами, проводит пальцем по темному лаку — там тоже кровь. Видит проезжающий мимо отеля парокэб, громко его окликает:

— Стой! Да стой же, кретино, кому сказала!!!

***

смена кадра

***

Борт Бейкерстрита.

Камилла Клодель:

— Сначала я поехала в Скотленд-ярд, но ваша полиция такая странная! Сказали, что нет состава преступления, пока не найден труп! И вот я у вас! Найдите им труп моего Пусечки, пусть найдут и покарают убийц! А я заберу тело и похороню его во Франции, и буду рыдать на могиле день и ночь! И изваяю такое надгробье, что будет рыдать весь Париж! А если он жив, я сама его убью, чтобы больше так меня не пугал! А потом мы закатим такую свадьбу, что боги обзавидуются! Только найдите его, живым или мертвым!

Холмс:

— Вы могли бы перечислить основные отличительные приметы вашего… Пусечки?

Камилла Клодель:

— Конечно! Примета важная — он очаровашка, милый такой, шрамы на скулах вот тут и вот тут, такие секси, рваные такие, и серьга в виде луны, проткнутой космической ракетой (она поклонница Жоржа Мельеза, обожает его «Полет на Луну») — сама ее сковала, эксклюзив, снять невозможно, только оторвать вместе с ухом. Сама проколола, ему нравилось. Он был такой ласковый, такой смелый, такой гордый, такой нежный, такой красивый…

Холмс для виду соглашается, выпроваживает.

Холмс (посмеиваясь):

— Ох уж эти поклонницы всего новомодного, в том числе и движущихся картинок. Эта, похоже, еще и обожает Жоржа Мельеза…

Видит растерянно-недоумевающее лицо Ватсона. Продолжает.

Холмс:

— Ватсон, ну как можно настолько не следить за современными тенденциями?! По его «Полету на Луну» весь Лондон в прошлом году буквально сходил с ума…

Ватсон:

— Как вы собираетесь его искать? Не этого вашего Жоржа, конечно, а Пусечку.

— Никак. Он наверняка сам сбежал. Да и кто бы не сбежал от такой-то невесты?! Подождем несколько дней, а потом сообщим, что не нашли.

Мисс Хадсон, которая все это слышала, стоя в дверях салона (вернулась, проводив камиллу Клодель до лифта), устраивает истерику и кричит о заговоре мужчин, потом выскакивает следом за Камиллой:

— Подождите! Я пойду с вами, я тоже сыщик, только прихвачу инструмент.

Одевается и увозит Дороти.

Ватсон (осторожно посторонившись):

— Вы куда?

Мисс Хадсон (с вызовом):

— В библиотеку!

***

смена кадра

***

Камилла Клодель с мисс Хадсон и Дороти в отеле, позднее утро.

Мисс Хадсон удивляется ванне с глиной и странным металлическим конструкциям, похожим на виселицы чуть ниже человеческого роста, Камилла Клодель пожимает плечами.

Камилла:

— Здесь знают мои привычки, я не могу и дня провести вдали от мастерской.

Мисс Хадсон про Дороти:

— Она знает все! И может дать правильный ответ! Надо только задать правильный вопрос и загрузить на исследование правильный материал.

Мисс Хадсон загружает в Дороти найденную кровь на анализ, та выдает ошибку — материал загрязнен, в образце присутствует как человеческая кровь, так и волчья. Скульпторша очарована Дороти.

Камилла:

— Я же говорила! Я слышала волчий вой! А мне никто не верил!

Мисс Хадсон хмурится.

Мисс Хадсон:

— Волки в центре Лондона? Кажется, я догадываюсь, что это были за волки.

Заходит горничная — барсучиха-моро.

Горничная:

— Можно прибраться у мисси?

Мисс Хадсон смотрит на нее с подозрением.

Мисс Хадсон (горничной):

— Среди обслуги отеля есть моро-волки?

Горничная:

— Как можно, мисс! У нас приличное заведение! Никаких хищников!

Мисс Хадсон не верит, идет допрашивать управляющего, тот отрицает. Утверждает, что среди их персонала нет ни волков ни даже собак, даже шофер — и тот моро-осел, у нас любят останавливаться веганы, приходится соответствовать.

Мисс Хадсон по требованию Камиллы Клодель забивает в Дороти прямой запрос (хотя и говорит, что это так не работает): «Где Пусечка?»

Дороти ожидаемо выстукивает на телеграфной ленте: «Недостаточно данных для анализа».

Мисс Хадсон (оправдывая Дороти перед Камиллой):

— Она умница, и если чего-то не может — значит, я виновата, значит, или предоставила мало информации, или вопрос неверно задала. Все ответы здесь! Надо только правильно спросить!

Далее идет что-то вроде игры в ДА-НЕТ между мисс Хадсон и Дороти.

Мисс Хадсон:

— Кровь важна?

Дороти:

— Да.

Мисс Хадсон:

— Это кровь Пусечки?

Дороти:

— Да.

Мисс Хадсон:

— На него напал волк?

Дороти:

— Нет.

Мисс Хадсон:

— Я так и знала! На него напал моро-волк?

Дороти:

— Нет.

Мисс Хадсон:

— Ничего не понимаю…

Камилла:

— Пусечка жив?

Дороти:

— Некорректный вопрос.

Мисс Хадсон (когда Камилла отвлеклась, стараясь набивать быстро и незаметно):

— Он старается избежать брака?

Дороти:

— Нет

Мисс Хадсон так же незаметно торжествует — ну вот, я же говорила! Холмс ошибся!

Мисс Хадсон:

— Какая еще информация необходима?

Дороти:

— Некорректный вопрос.

Мисс Хадсон:

— Волчья кровь важна?

Дороти:

— Да.

Мисс Хадсон:

— В ней есть что-то особенное?

Дороти:

— Да.

Мисс Хадсон:

— Что?

Дороти:

— Некорректный вопрос.

Камилла Клодель очарована, ходит кругами вокруг работающей с Дороти мисс Хадсон с плотоядным выражением лица, чуть ли не облизываясь. И с одной стороны посмотрит, и с другой, взгляд раздевающий. Потом берет блокнот, начинает делать наброски.

Идет время (часы на стене, крутится часовая стрелка), мисс Хадсон загружает в Дороти все подряд, криминальные газеты, книгу с биографией Скульпторши, случайно подвернувшуюся, эскиз сережки — вердикт все тот же: «Недостаточно информации для анализа». Мисс Хадсон хмурится.

Мисс Хадсон:

— Я неверно формулирую запросы! А если так?

Углубляется в работу, яростно что-то набивает.

Приносят обед, уносят грязные тарелки.

Усталая и слегка растрепанная мисс Хадсон забивает новый запрос:

— Кто в Лондоне может предоставить недостающую информацию по крови?

После небольшой паузы Дороти выдает нестандартный ответ — фамилию.

Мисс Хадсон порывается бежать немедленно, Камилла ее останавливает.

Камилла (тоже раскрасневшаяся и растрепанная, с плотоядным выражением лица и горящими глазами):

— У меня к вам будет просьба несколько пикантного характера. Я хотела бы сделать скульптуру… авангардную такую, очень современную. Хотя на первый взгляд моя просьба и может показаться вам шокирующей, но вы подумайте…

***

смена кадра

***

Борт Бейкер-стрита.

Холмс (Ватсону):

— Ну и где наши милочки?

Ватсон (вычерчивая по таблице сложную кривую и втыкая в карту флажок):

— Вы не поверите, Холмс: в библиотеке медицинской академии!

***

смена кадра

***

Библиотека медицинской академии.

Мисс Хадсон в читальном зале пролистывает толстенный том — перечень академических профессоров. Находит нужную фамилию, выписывает адрес.

***

смена кадра

***

Вечерняя улица университетского квартала.

Мисс Хадсон решительно стучит молоточком по двери. Открывает недовольный старик-профессор.

Профессор:

— Что за спешка? Прислуга уже ушла, я пью свой вечерний херес с друзьями.... (как следует рассмотрев молодую симпатичную девушку несколько смягчается) — Ну заходите, раз уж пришли. Вы студентка? Что-то не припомню, чтобы вы посещали мои лекции, а такое симпатичное личико я бы обязательно…

Проходят через холл первого этажа, поднимаются в кабинет. Мельком через открытую дверь гостиной — собрание молодых коммунистов. Товарищ Смит с жаром говорит об ужасах Германского Фашизма, о массовых расстрелах по национальному признаку, с ним спорят — да не может быть, наверняка преувеличение. Восторженная <b>Кира</b> горячо его поддерживает. Сбоку сидит Эрик Блэр, молчит и что-то постоянно строчит в блокнотик. Один из спорщиков случайно задевает его локтем по лицу, Эрик вскакивает, зажимая расквашенный нос, роняет блокнот. Перед ним извиняются, но он подбирает блокнот и уходит, чуть не сбив с ног мисс Хадсон и профессора, которые как раз идут в кабинет.

В кабинете профессора мисс Хадсон показывает ему выданный Дороти анализ крови. Просит объяснить, что не так с волчьей. Профессор резко оживляется.

Профессор:

— Какое чудо! Настоящий живой ликантроп! А я полагал, их всех давно переловили!

Рассказывает про ликантропов — подпольное движение радикально настроенной части моро, желающих очеловечиться по возможности более сильно (в идеале — полностью) и ради этого проходивших каскадные морофикации — последовательно, по несколько раз подряд, с каждым разом все глубже загоняя свою звериную сущность. Конечно же, эту пружину нельзя закручивать до бесконечности, наступает какой-то предел — и у них срывает резьбу. И если на обычных моро фазы луны влияют не слишком сильно (хотя и куда больше, чем на людей), то ликантропы в полнолуние практически полностью теряют человеческий облик, превращаясь в диких зверей.

Мисс Хадсон:

— Может ли ликантроп напасть на человека?

Профессор:

— Запросто. Если ему покажется, что человек ему угрожает или претендует на его территорию или самку. А волку, внезапно очнувшемуся в каменных джунглях современного города, может показаться угрожающим абсолютно все, потому-то их и ловили. У вас есть еще вопросы или просьбы, юная леди?

Мисс Хадсон (немного подумав, решительно):

— Да. Одолжите мне ваш пистолет.

***

смена кадра

***

Пригород Лондона, Анималфарм

Эрик Блер, зажимая разбитый нос, возвращается на секретный объект МИ5 «анималфарм» — высоченный забор, колючка поверху, моро-доберманы на входе вытягиваются по струнке. Его встречает профессор Сальваторе.

Сальваторе (ужасаясь):

— Сэр коменданте! Вам нужна помощь?

Эрик раздраженно отмахивается, запирается в своем кабинете и, приложив к разбитому носу лед, начинает писать, приговаривая о том, что Большой брат следит за каждым — и мордой, мордой в асфальт, всех их! вот сейчас он их всех, всех, всех перепишет!

***

смена кадра

***

Борт Бейкер-стрита.

Холмс:

— Наша милочка все еще в библиотеке?

Ватсон:

— Она покинула библиотеку час назад.

Холмс:

— И где она теперь?

Ватсон:

— Недалеко от Уайтчепелля, чуть южнее. Между Пеклом и Темзой.

Холмс:

— Что она там делает?

Ватсон:

— Полагаю, ведет собственное расследование.

Холмс:

— А, ну и пусть развлекается. Вас что-то беспокоит, Ватсон?

Ватсон:

— Это волчий район, Холмс…

Холмс:

— Ну тогда за нее можно быть совершенно спокойным, волк, даже бывший, никогда не обидит самку любого вида. Их не зря так любят нанимать таксопарки, любая домохозяйка куда охотнее сядет в парокэб моро-волка, чем…

Ватсон (упрямо):

— Это волчий район, Холмс, а сегодня полнолуние…

Холмс (вскакивая);

— Ватсон, почему вы еще не одеты?!

***

смена кадра

***

Околопекельная Площадь, у самых перил.

Отец Маккензи читает молитву над Пеклом. Сбивается, начинает бормотать о том, что Лондон проклят и населен чудовищами, все прогнило и нет героя, который бы покарал нечестивого, а люди слабы. Издалека видит мисс Хадсон, она в брюках, но фигура женская, это отлично видно. Решительно идет в темноту, по направлению к волчьему сектору. Отец Маккензи качает головой.

Отец Маккензи:

— Порок и похоть, дщери человеческие совокупляются с отродьями ночи, и придет антихрист, и никто не заметит его прихода, и падет мир человеческий…

***

смена кадра

***

Ист-Энд, Уайтчепельроуд

Мрачный район Ист-энда рядом с Пеклом, фонарей нет, улочки узкие и темные.

Мисс Хадсон идет по темной улице мимо темных домов с темными окнами. Нервничает, оглядывается — за ней кто-то идет. Видит тень, бежит. Падает — каблук застрял в брусчатке. Пытается выдернуть, никак, тень надвигается, жуткая оскаленная морда. Мисс Хадсон выхватывает из сумочки пистолет и стреляет, после чего лишается чувств.

Приходит в себя, рядом Гери Грей, вытащил ее туфлю.

Гери:

— Дура деревенская, я тебя из капкана освободить хотел!

Мисс Хадсон (возмущенно):

— Я выпускница Гарварда!

Гери:

— Ну значит дура гарвардская.

Пытается пожать плечами и морщится. Мисс Хадсон замечает, что он ранен в руку. Смущается.

Мисс Хадсон:

— Давай перевяжу, нас учили оказывать первую помощь!

Гери (ворчит, но уже миролюбиво):

— Хорошо, что вас не учили метко стрелять.

Мисс Хадсон (мгновенно снова переключаясь в боевой режим):

— Сам виноват! Ты зачем за мной шел? И подкрадывался! Как маньяк!

Гери:

— А ты зачем сюда приперлась? У нас опасный район, парни не тронут, но если вдруг кто из девчонок решит, что ты из публичных кошек, мало не покажется.

Мисс Хадсон (возмущенно):

— Вот еще! Я свободная эмансипированная женщина, мне не нужны мужчины! Ой… а каблук сломан, и что теперь делать…

Гери (вздыхая):

— Давай починю.

Чинит каблук, что занимает время. На них нападают крысы (кровь и запах страха). Гери моментально вызверяется, скалится, хватает вожака и разрывает его голыми руками. Крысы отступают, он оборачивается к мисс Хадсон, принимая нормальный облик.

Гери (виновато):

— Не забрызгал?

Мисс Хадсонона задумчиво качает головой, смотрит на него во все глаза.

Гери:

— Извини. Сегодня полнолуние, в такие ночи трудно сохранять полноценную человечность. Хочешь, провожу до дома?

Мисс Хадсон:

— Нет, у меня тут дело. Но сначала скажи — тебя случайно зовут не... Пусечка?

Гери (ошарашенно):

— Нет, я Грей, Гери Грей… а тебе, что ли, Пусечка нужен?

Мисс Хадсон (облегченно):

— Слава богу… нет, то есть да! Ты что, его знаешь? Знал, то есть...

Гери:

— Ну да, но он не в себе, как вернулся.

Мисс Хадсон:

— Так он жив?!

Гери (пожимая здоровым плечом):

— А что ему сделается?

Мисс Хадсон (воинственно):

— Проводи меня к нему!

Гери:

— Ты уверена?

Мисс Хадсон:

— Да! Хочу взглянуть на его наглую серую морду!

***

смена кадра

***

Волчий район, клуб анонимных мясоедов

Гери приводит ее в клуб анонимных мясоедов, там в большой комнате собрание.

Гери (обреченно-торопливо):

— Здравствуйте, меня зовут Гери...

Все — хором:

— Здравствуй, Гери!

Гери:

— Я не ел мяса полгода, но сейчас мы очень торопимся…

Тащит мисс Хадсон в заднюю комнату, на входе его пытаются не пустить.

Охранник-мороволк, очень маломорофицирован (и внешность волчья, и говорит словно лает):

— Она человек! Ей сюда нельзя!

Гери (скалится):

— Она мой человек! Я за нее ручаюсь!

***

смена кадра

***

Подвал Клуба анонимных мясоедов

Огромное полуподвальное помещение, разбитое на небольшие закуточки, очень много моро, все чем-то заняты — спят, готовят еду, играют в карты и с детьми.

Обрывком — разговор двух волков про кузена из Дрездена, который говорит, что у них там особой колбасой кормят, по спецталонам…

1 волк:

— Да не может быть!

2 волк:

— Тсс...

1 волк :

— Да врут, наверное. А если и не врут, где Дрезден — а где мы? И потом, там наших чуть что — и самих на колбасу сразу.

1 волк:

— Ну да. А тут — в Пекло. Какая разница?

2 волк:

— Э, не скажи! Тут еще бабка надвое сказала, кто кого в Пекло, а там без вопросов.

1 волк:

— Да тоже вранье, пугают. Наверное…

Встречные волчицы настороженно принюхиваются к мисс Хадсон, но потом расслабляются и начинают отпускать шуточки по поводу Гери, к мисс Хадсон никакой агрессии не проявляют, скорее наоборот. Относятся так, словно та с Гери старая супружеская пара. Мисс Хадсон пробует возмутиться, но Гери ее обрывает.

Гери:

— Не спорь, пусть так, иначе придется драться, а я сейчас не в форме.

Мисс Хадсон возмущена, но подчиняется.

***

смена кадра

***

Отель-люкс, комната-мастерская.

Камилла Клодель в мастерской с лопатой наперевес скачет вокруг огромной и пока еще довольно бесформенной глыбы влажной глины. Вырубает лопатой нечто смутно узнаваемое, намечает гусеницы, двумя точными движениями сверху оконтуривает монитор. Перед ней на крутящемся подиуме — Дороти в качестве модели.

***

смена кадра

***

Подвал клуба анонимных мясоедов.

Гери знакомит мисс Хадсон с Пусечкой — огромный увалень, больше похожий на медведя, чем на волка. Говорит плохо, выглядит несчастным.

Пусечка:

— Да, ушел. Сам. Нет, никто не похищал. Случайно получилось. Дождь лил три дня подряд, кто ж мог знать… вышел на балкон, а там вдруг луна. Ну и сорвало башку напрочь, хорошо что осталась хоть какая-то соображалка и удрал вовремя. Ну не мог же я, в самом деле, невесте в таком вот виде показаться? Кровь? Разгром? А, ну да… психанул немного, поцарапался. Я ведь ее люблю, вот и расстроился… да и как можно ее не любить? Она ведь такая, такая… может, и хорошо, что так все вышло, она бы все равно меня бросила, когда бы узнала. Это я по глупости надеялся, что буду каждый месяц уезжать дней на пять, вот она и не узнает ничего. Да только вот не сумел, даже до свадьбы.

Мисс Хадсон почти плачет. Решительно сморкается.

Мисс Хадсон:

— Эх ты, мужчина! Она такая женщина! А ты!!! Она тебе такую сережку сделала! Отдай сережку, урод!

Пытается оторвать Пусечке ухо. Тот поскуливает, но не сопротивляется. Подходит старая волчица, отбирает пусечкино ухо у мисс Хадсон. Рассматривает.

Волчица:

— Это тебе она сделала?

Пусечка (опустив голову, тихо):

— Да.

Волчица:

— И сама надела?

Пусечка (еще тише):

— Да.

Волчица дает Пусечке пощечину.

Волчица:

— Она тебя пометила кровью, сукин ты сын, а ты удрал! Щенок. Твоей матери стыдно за тебя. Ползи к ней на брюхе и вымаливай прощение!

Пусечка падает на землю, скулит, пытается ползти.

Волчица:

— Да не к матери, щенок, а к той, что тебя выбрала!

Мисс Хадсон смотрит на перевязанную руку Гери, ловит его взгляд, он отворачивается. До нее начинает доходить.

***

смена кадра

***

Волчий район, Уайтчепель-роуд.

Гери провожает мисс Хадсон и Пусечку до Бейкер-стрит. Пусечка ноет и не хочет идти.

Пусечка (в пространство):

— Она все равно меня бросит.

Мисс Хадсон (обращаясь к Гери):

— Не понимаю! Если он ее любит, почему сбежал?

Гери:

— Побоялся показаться ей на глаза в зверином виде. Людям такое, знаешь ли, не нравится.

Мисс Хадсон:

— Глупость какая! Это как стесняться, что у тебя волосы рыжие. А почему ему та волчица по морде дала?

Гери:

— Сбежав, он нарушил долг перед своей новой стаей. Он теперь из ее стаи.Она поставила на нем свою метку.

Мисс Хадсон (возмущенно):

— У людей нет стай!

Гери (философски):

— Стая, семья… какая разница? Она его пометила, значит, забрала к себе в стаю. У него тут теперь никогда не будет пары, ни одна волчица не позарится на того, кто уже отмечен другой.

Мисс Хадсон резко замолкает. Отводит взгляд. Оба делают вид, что к ним это не имеет отношения.

На границе Уайтчепелля встречают ШХ и ДВ (ритуальное настороженное взаимное обнюхивание ШХ и Гери)

***

смена кадра

***

Борт Бейкер-стрита

На следующий день — радостное воссоединение Пусечки с невестой (та в полном восторге, когда узнает страшную тайну жениха).

Камилла:

— Настоящий ликантроп, какое чудо!!! Я буду лепить его голым, в полнолуние, это будет шедевр! Да если бы я знала, сроду бы столько не тянула со свадьбой! Моя подруга захомутала негра и полгода всему Парижу колола глаза, вот пусть теперь утрется вместе со своим нигерийцем, правда, Пусечка?!

***

конец серии

***

серия 3. Дело убитого посла и великая сила искусства

Окраина Лондона

Анималфарм. Дежурное помещение.

Глубокая ночь

Эрик Блэр пьет и плачется в жилетку двум сидящим перед ним навытяжку и настороженно поедающим его глазами моро-доберманам (может быть - тем самым, что ранее дежурили на турникете у ворот). Излагает им свои политические взгляды, доказывает, что настоящий социализм несовместим с тоталитаризмом и должен защищать свободу личности, а не требовать ее порабощения в угоду большинства, иначе это неправильный социализм и его самого надо поработить. И вообще свобода личности - это же святое, как этого кто-то может недопонимать? Недосоциалисты они, вот они кто! Искоренять таких надо. чтобы не мешали жить свободным личностям, не ограничивали их свободу!

Заглянувший на шум доктор Сальваторе хмыкает и советует ему заняться написанием сублимационных терапевтических текстов, все полезнее будет. И лучше всего - фантастических, фантастику сейчас охотно издают под негласным патронажем короны. Модный тренд.

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Гостиная первого этажа. Ночь или очень раннее утро.

Ватсон обнаруживает Холмса в гостиной, на столе перед ним ворох просмотренных газет. Ватсон подошел бесшумно, Холмс сидел с закрытыми глазами, И Ватсон какое-то время думает, что не замечен. а потом Холмс, не открывая глаз, пожелал ему доброго утра и попросил огоньку.

Ватсон:

— Мне надоело об этом спрашивать, Холмс, но как вы узнали о моем приближении?

Холмс:

— Слишком резкие благовония, слишком сильный одеколон. Не волнуйтесь, пока вы не начали душиться чесноком — меня это не раздражает.

Ватсон:

— Вы уже встали?

Холмс:

— Я не ложился. Мориарти вернулся. Об этом буквально кричат все газеты.

Ватсон просматривает газеты, но не находит там ни единого упоминания фамилии Мориарти. О чем и спешит сообщить Холмсу, настроен скептически:

Ватсон:

— Мой друг, мне кажется, что в этот раз вы все=-таки ошибаетесб. Просто подросло новое поколение амбициозных преступников и нашелся новый гений.

Разговор про Эру Мориарти, жестокий век, жестокие сердца, ужесточение нравов как последствие жестокой войны или война кк следствие ужесточения нравов? Как бы там ни было, челосвеческая жизнь утратила всякую ценность, вот совсем недавно, св газетах опять пишут про новое преступление Джона-Поджигателя... Ватсон осекается, бормочет снова про ожесточение нравов. Холмс фыркает.

Холмс:

— Кто бы говорил о жестокости!

В запале упоминает про заваленную обрубками тел Хиросиму и бригады Z — оружие массового поражения, ужаснувшее мировую общественность и единогласно запрещенное к применению всеми странами-участницами Версальского договора. Ватсон вскидывает голову и замолкает с каменным лицом. Холмс смущается, заминает разговор, поглядывая на Ватсона виновато.

Ватсон молчит.

Холмс пытается сменить тему и свести все к шутке - упоминает про слухи о новом Нашествии марсиан и падении в темзу так называемых "зеленых звезд" - так газетчики окрестили их корабли.

Ватсон отвечает скупо и уклончиво и под каким-то благовидным предлогом уходит к себе.

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер стрит.

Гостиная. Утро.

За завтраком мисс Хадсон говорит Холмсу, что детективы как профессия устарели и теперь все в руках прогресса и вычислительных автоматонов Беббиджа, вчера они с Дороти отлично справились и сами. Метод дедукции — прошлый век, и если будет новое дело — она докажет свою правоту. Холмс посмеивается и сообщает, что дело у них уже есть, только что получена телетайпограмма от Майкрофта, через полчаса подадут экипаж, а пока мисс Хадсон может попробовать угадать в чем суть этого дела — вся нужная информация есть в сегодняшних газетах. Сам же Холмс эту загадку уже решил, но ему интересно, как справится Дороти.

Мисс Хадсон азартно принимает вызов, скармливают газеты Дороти. Ватсон просматривает их перед этим, комментирует вслух. Информация о падении нового цилиндра с Марса, вечере Берроуза, любимого писателя Королевы Марии, волна беспорядков в алиенских резервациях, сенсационно скорое открытие гигантской скульптуры королевы Виктории перед Букингемским дворцом, в желтой прессе — Джек Поджигатель и свежий труп тридцатилетней давности в заброшенном доме — соседи опознали безумного изобретателя, пропавшего чуть ли не полвека назад, но труп на удивление свежий, словно вчера зарезан, хотя одежда и возраст соответствуют тридцатилетней давности.

На эту заметку странно реагирует мисс Хадсон, долго ее рассматривает, не хочет скармливать Дороти, пока Ватсон сам это не делает.

Холмс говорит, что Ватсон как всегда вычленил самое главное — но так ничего и не понял. Его интересует — угадает ли Дороти, сам же он дело уже разгадал, и именно по газетам, которые прочел рано утром, пока все спали, и даже ради забавы (ну и чтобы лишний раз похвастаться) написал ключевые этапы расследования (дает Ватсону восемь маленьких пронумерованных конвертов — (треножник, игуана, Георг Пятый, Мария/ревность, Бейкер-стрит 221-Б, Мориарти, Вторая Мировая война, Второе вторжение с Марса). Конверты запечатаны, их содержимое станет известно по ходу действия.

Содержание скормленной Дороти телетайпограммы Майкрофта:

«Мой мальчик! Будем рады видеть вас сегодня в 11-30, форма одежды повседневная. М.»

Холмс говорит о всего лишь одном восклицательном знаке и экономии знаков самой телетайпогрм\аммы - значит, дело не такое уж и срочное.

Дороти, пожужжав, выдает результат проведенного анализа — недостаточно данных.

Спор Холмса и Хадсон о врачебной этике и безнравственности использования в детективных расчетах интимных сведений о королевской семье (осмотры у гинеколога как еще один способ унизить женщину). Ватсон поддерживает Холмса — информация важна любая. В том числе и стоимость только что полученной телетайпограммы.

Мальчишка-слуга докладывает о появлении парокэба.

***

смена кадра

***

Улицы Лондона, паромобиль.

Паромобиль класса лимузин под окнами, Холмс с Ватсоном спускаются, Хадсон спешит за ними с видом «только попробуйте не взять!», но против ее присутствия никто не возражает. Майкрофт ждет их в салоне в салоне.

Холмс, садясь:

— Убитый был послом?

Шофер вздрагивает и рвет с места, Майкрофт поднимает брови.

Майкрофт:

— Только не начинай опять про свою идею фикс, ты даже в германской Митель-Еуропе способен усмотреть профессорскую символику!

***

смена кадра

***

Парковая площадь перед Букингемским дворцом.

Оцепление, неподвижно застывший треножник в парке прикрыт брезентом, в газетах информация о скором открытии гигантской скульптуры, из треножника капает кровавая слизь, труп марсианина (ускоренное разложение). Первая записка "убитый - марсианин".

Ватсон (Холмсу):

— Вы полагаете, это дело рук рипперов? То есть щупалец рипперов, конечно.

Холмс:

— Да нет. Марсианские реваншисты тут совершенно ни при чем. Тут поработал наш сопланетник. Хотя вы и правы — поработал не руками.

Полиция обнаруживает при марсианине термос с человеческой спермой, а на границе парка —разрушенный террариум. Токсикологический анализ марсианина показывает, что тот был отравлен. Мисс Хадсон видит красивую разноцветную игуану, умиляется, пытается ее поймать. Та в нее плюет, мисс Хадсон теряет сознание. Доктор приводит ее в себя.

Холмс:

— Вам повезло, марсианина убила именно эта тварь и потому у нее не хватило яда, чтобы убить и вас. Я же говорил вам всем быть осторожнее.

Открывают вторую записку. (Игуана)

Холмс отправляет мисс Хадсон на встречу с Берроузом — и просит подписать у автора «Дочь тысячи джедакков» обязательно вот этой фразой, которую пишет ей на листке.

Ватсон:

— А мы куда?

Холмс (глядя на приближающегося очень чопорного Майкрофта рядом с не менее чопорным мажордомом):

— А нас, полагаю, уже ожидают. Откройте третью записку, Ватсон.

Ватсон (прочтя записку, шокированно):

— Как, неужели сам?!

***

смена кадра

***

Букингемский дворец. Малый приемный кабинет.

Королевская аудиенция.

Георг Пятый (иронично):

— Чем скромный король может помочь столь знаменитым подданным?

Холмс ставит на стол термос.

Холмс:

— Это ваше?

***

смена кадра

***

Автограф-пати в Королевском литературном клубе.

Мисс Хадсон подписывает у Берроуза книгу словами — «Дорогая Мэри, не забывайте, что это всего лишь моя фантазия! С любовью, автор»

***

смена кадра

***

Букингемский дворец.

Георг пятый не испуган и не смущен. Объясняет.

Королевская сперма — попытка морганатического брака с марсианской наследницей, символическое объединение геноматериала. Марс не един, разные фракции,пытается заключить союз с сильным государством Земли. Король согласен пойти на многоженство на благо Британии, но не готов к огласке.

Разговор о научной фантастике как о самом действенном методе манипуляции общественным сознанием и настраивание его на нужный — ксенотерпимый — лад.

Георг:

— Мы сознательно доплачиваем некоторым авторам и издаем их книги огромными тиражами без расчета на прибыль, только чтобы как можно больше наших подданных читали и проникались изложенными там идеями. И надеемся, что брак таки будет заключен. Только не говорите Мэри.

***

смена кадра

***

Перебивкой — Германия.

Открытие Вагнеровского фестиваля. Фразу Георга Пятого практически дословно повторяет Гебельс с трибуны.

Гебельс:

— Мы щедро оплачиваем доблестный труд наших авторов, чтобы все больше и больше людей по всему миру читали нужные книги и проникались нужными нам идеями! Пусть за прибылью гонятся другие, мы работаем на будущее!

Довольные улыбающиеся лица, восторженная толпа. Красиво, чистенько, нарядно. Флаги со свастикообразной М.

***

смена кадра

***

Букингемский дворец.

Мисс Хадсон в одежде дворцовой горничной прислуживает королеве Марии и подкладывает на ее столик книгу Берроуза с дарственной надписью. Мария заинтересовалась, прочла посвящение и впадает в истерику.

Мария:

— Что я наделала, я не хотела!

Фактически сознается в убийстве посла.

Вместе с королевским врачом мисс Хадсон укладывает королеву в постель, врач немного смущенно поясняет, что в ее положении естественны такие перепады настроения.

Мисс Хадсон замечает небольшой террариум с игуанами в спальне. В нем три отсека, из двух нагло смотрят красивые опасные твари. Третий пустой.

Уходя, мисс Хадсон оставляет у изголовья Марии конверт.

***

смена кадра

***

Улица перед Сент-Лжеймс парком. Паролимузин Майкрофта.

Холмс с Ватсоном ждут мисс Хадсон в экипаже Майкрофта, вскрывают четвертый конверт. (Мария, ревность)

Холмс:

— Майкрофт, вы проверили пепел в камине?

Майкрофт:

— С целью чего?

Холмс:

— Полагаю, Ее Величество не сама догадалась о намерении мужа, было анонимное послание.

Майкрофт:

— Ты параноик, Шерлок! Но да, проверил.

Холмс:

— И?

Майкрофт (пожимая плечами, признает):

— Ты иногда бываешь несносен. И неделикатен.

Холмс:

— Но письмо было?

Майкрофт (снова передергивая плечами):

— И у параноиков есть враги. Письмо было.

Холмс:

— Вы выяснили, кто его передал?

Майкрофт (неохотно):

— Да. Хотя это и не в твоей компетенции.

Холмс:

— Ну и кто же?

Майкрофт:

— Полагаю, ты и сам догадался.

Холмс:

— Ее можно допросить?

Майкрофт (фыркает):

— Конечно нет.

Холмс:

— Но хотя бы поговорить с ней можно?

Майкрофт:

— Нет. Она улетела на Вагнеровский фестиваль, в Берлин. Еще вчера.

Холмс (насмешливо)

— Как предусмотрительно с ее стороны…

***

смена кадра

***

Перебивкой — Германия.

Продолжение открытия Вагнеровского фестиваля.

Камера с трибуны переходит на ложу с тремя женщинами — Уоллис Симпсон, Ольга Чехова и Уинфред Вагнер. Последняя — в огромном парике.

Уоллис (к Уинфред, про парик):

— Настоящий конский волос, эксклюзив! Человеческие нынче дешевы, пусть их кухарки носят, а настоящего конского не достать, раритет на вес золота! Как вы умудрились?

Уинфред (самодоволдьно):

— Места надо знать.

Морокошки-официантки разносят напитки и закуску, улыбаются, стараются угодить. Маленькая морогиена-уборщица собирает мусор, над ней подсмеиваются, но по-доброму.

***

смена кадра

***

Экипаж Майкрофта.

Холмс (задумчиво):

— Научная фантастика, Ватсон, страшная сила, особенно для сознания гормонально-нестабильных дам определенного возраста. Подсунуть книгу о прекрасной марсианской принцессе и информацию о готовящемся браке мужа ревнивой жене — и вот посол убит, а будущее Британии под угрозой. А нам придется по сути закрыть глаза на преднамеренное убийство — я взял на себя смелость заверить Ее Величество, что ее импульсивный поступок останется секретом Короны. А памятник Королеве Виктории таки придется поставить, и быстро, могу дать вам адрес грузинского скульптора, склонного к гигантомании.

Ватсон открывает пятый конверт. (Бейкер-стрит)

Ватсон:

— И что это значит?

Холмс (пожимает плечами):

— То, что мы едем домой.

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Возвращение на Бейкер-стрит. Поздний вечер, почти ночь.

Холмс просит высадить на углу. К дому не идет, придерживает и Ватсона.

Холмс:

— Ватсон, а вам не надоело жить в музее? мне вот просто до чертиков. посидим, подышим свежим воздухом, вечер такой прекрасный.

Усаживаются на скамейку. Ждут. В доме освещены окна и видна силуэтом восковая фигура Холмса.

Появляется треножник. Стреляет по дому лазерным лучом.

Дом взрывается, убегающий треножник. Гонка за ним на моноциклете (как вариант для усиления комедийности — очень МЕДЛЕННАЯ гонка, джентльменская — бегом быстрее, но неприлично).

Холмс:

— Он удирает вГайд-парк, там озера. Уйдет под водой! Шестой конверт, Ватсон!

— не время, Холмс!

Многоствольная картечница Гатлинга в протезе Ватсона (генератор пуль из твердого кислорода, бесконечный боезапас). Ватсон стреляет вслед, но эффекта не заметно.

Отстают. Настигают уже в Гайд-парке, треножник подбит, наполовину торчит из озера, дымится.

На берегу их встречает Картрайт.

Картрайт:

— Сэр! Я его подбил, но задержать преступника не удалось, извините, сэр, у него была подводная лодка. Вы меня помните, сэр? Я Картрайт, на войну не попал по возрасту, тушил зажигалки, потом работал в полиции, попал под сокращение.

Холмс:

— Я бы пригласил вас в гости, но у нас больше нет дома.

Ватсон (Холмсу, с сомнением):

— Если это был профессор — почему он нас не поджарил? Он меткий стрелок.

Холмс:

— Хотел бы, так поджарил бы. Но покажите мне кота, которого интересуют жареные мыши!

***

смена кадра

***

Утро перед развалинами дома на Бейкер-стрит.

Появляется мисс Хадсон, везущая Дороти.

Мисс Хадсон:

— Дороти выдала результат: угроза второй мировой войны и угроза нашествия с Марса.

Открывают последние два конверта. (Вторая мировая война. Нашествие с Марса).

Ватсон (равнодушно):

— Я уже устал удивляться... Я готов поверить даже в вашего бессмертного профессора.

Холмс:

— Никакого бессмертия не существует. Помните ту заметку про странное убийство в особняке, что так поразила мисс Хадсон? Это был ее отец, изобретатель машины времени. Свое изобретение он сделал на деньги и по заказу профессора Мориарти. После чего был убит, а машина, скорее всего, уничтожена или вообще оказалась одноразовой.

Мисс Хадсон показывает медальон с двумя дагеррами - портретами ее родителей.

Мисс Хадсон:

— Мама до самой смерти верила, что он нас не бросил, он ведь обещал вернуться. С ним просто случилось что-то ужасное, она была уверена, что тот страшный человек его убил, и оказалась права.

Холмс:

— Профессор все продумал и рассчитал, мир должен был упасть ему в руки, как созревшее яблоко. Но он никак не предполагал, что через год после его отбытия начнется вторжение марсиан! Это спутало ему все карты, и сейчас он вынужден начинать чуть ли не с самого начала. Марсиане, по сути, нас спасли.

Невозмутимый Майкрофт увозит грязных и обгорелых Холмса с Ватсоном в Букингемский дворец.

***

смена кадра

***

Букингемский дворец.

Королевская аудиенция.

Холмсу вручают персональное рыцарство и ключи от дирижабля «Королева Мария» — за особые заслуги перед Короной.

***

конец серии

***

серия 4. Хрящи и жемчуга, или Второе нашествие марсиан

После титров — имитация кинохроники.

Кадры хроники — усиливающееся движение фашистов в Великобритании. Партия неогуманистов одержала уверенную победу на выборах в парламент. Лозунг «Земля для людей!» становится все более популярным. «Они должны знать свое место! — сказал на слушаниях в первом чтении билля о правах меньшинств председатель партии гуманистов лорд Четтерлей».

***

смена кадра

***

Борт будущего Бейкерстрита (пока еще дирижабль носит имя "Королева Мария").

Ватсон гоняет по лаборатории летающую белую мышку.

Заглядывает Холмс, смотрит вопросительно.

Ватсон (с извиняющейся улбкой, оправдываясь):

— Извините за беспокойство. Холмс, неудачный эксперимент с кейворитом. После вторичной инъекции три сдохли, а одна вот... летает. Никак не уследишь,в се время удирает.

С помощью Холмса загоняет ее в клетку.

***

смена кадра

***

Мейбл-стри. Ранний вечер.

(Район не самый опасный, не Доки, туда бы фашисты не сунулись, но и не Пикадилли)

Взвод молодых фашистов нападает на Киру.

1 фашист:

— Бей ирландцев!

2 фашист:

— Она наверняка комми, бей!

3 фашист:

— В Пекло ее!

Мимо проходит Тони Аллен.

Тони:

— Бить девушку?! Всей толпой?! Вы позорите свою форму! Настоящим немецким фашистам стыдно за вас!

Ввязывается в драку, отвлекает на себя внимание большинства, Кира убегает.

Фашисты переключаются на Тони. Он отступает, прижимается спиной к стене. Сопротивляется и даже побил парочку, но понятно, что скоро его сомнут. Тут рев моторов, визг покрышек — возвращается Кира с толпой докеров-коммунистов на моноциклетах.

Избитых фашистов перекидали в Темзу, Тони провожает Киру до дома.

***

смена кадра

***

Борт будущего Бейкер-стрита (пока еще "Королевы Марии").

Ватсон с Холмсом курят на галерее. Видят, как мисс Хадсон с Картрайтом возвращаются с утреннего собрания прогрессивной молодежи, о чем-то горячо спорят, оба очень довольные.

На галерею выходит Капитан Коул, смотрит скептически вверх на баллон.

Коул:

— Что-то наша королева совсем одрябла, бока обвисли и задом чуть ли не по земле елозит. Надо бы эта, вздуть ее как следоват!

Ватсон смущенно переглядывается с Холмсом.

Ватсон (в пространство):

— Мне кажется, нашу яхту следует переименовать. Ну, хотя бы... в Бейкер-стрит. Как-то привычнее, не находите? И традиции, опять же.

Заходят внутрь, из подсобки с ними здоровается Картрайт — он распечатывает утренние газеты на паровом принтере, скоро будут готовы. Сетование Ватсона на изменившийся мир.

Ватсон:

— Даже газеты нынешние горячи вовсе не потому, что их прогладили утюгом, чтобы не пачкался шрифт.

Картрайт приносит газеты, мисс Хадсон — кофе.

Статья о зеленых метеорах над Ламаншем — Не новое ли нашествие?. Ватсон в скепсисе.

Ватсон:

— Не надоело пугать народ?

Посыльный приносит корзину роз, без открытки, но все уверены, что это для мисс Хадсон. Она сама возмущена, обвиняет Картрайта, он извиняется, рад бы, да не догадался.

Картрайт:

— Это наверняка тот твой шелудивый песик!

Мисс Хадсон:

— Гери не мог меня так оскорбить! Он никогда себе нет позволял такого по отношению ко мне! Он уважает мое человеческое достоинство, а не то что я самка!

Картрайт:

— Ха! Да у него просто денег таких сроду не было!

***

смена кадра

***

Германия.

Букет из 100 роз — символический дар благодарной общины моро своим благодетелям. Его преподносят юные моро разных подвидов доктору Лею, стоящему на трибуне.

Выступление доктора Лея на открытии нового благоустроенного коттеджного поселка для моро, построенного на месте бывшей цыганской деревни. Доктор Лей торжественно объявляет, что с сегодняшнего дня пищевое довольствие лояльных моро увеличивается в два раза благодаря неустанным заботам его коллег, докторов Моро и Менгеле. Моро-вегетарианцам же будет вдвое увеличена порция бобовой похлебки.

Восторги, рукоплескания, докторов несут на руках перерезать ленточку. На входе в городок реют нацистские флаги со свастикообразной черной М из перекрещенных сабель.

***

смена кадра

***

Борт Бейкер-стрита. (теперь уже точно Бейкерстрита)

Морзянка от Майкрофта — срочный вызов в доки.

Холмс (всем):

— Картрайт, пойдете с нами, мисс Хадсон останется за старшую.

(Ватсону тихо)

— Там массовое убийство, лучше ей на это не смотреть.

***

смена кадра

***

Лондонские доки.

Раннее туманное утро.

В доках — разговор с пьяным служителем на пороге ангара. Возмущенный Лестрейд.

Служитель:

— Ровно сто! Дохлые все, я видел, вот так и валялись, точно вам говорю! И у всех в затылках по дырке! Сами смотрите, сколько кровищи натекло с марсианцев этих!

Лестрейд:

— А куда они делись?

Служитель:

— Да понятия не имею! Вы полиция, вы и разбирайтесь! Я только на полчасика и отошел, констеблю стукнуть.

Пустой пакгауз с огромной кровавой лужей.

Поиски в Темзе ничего не дали.

Ватсон:

— Кто и куда мог за полчаса перепрятать трупы ста мертвых марсиан? Это же не тараканы!

Никак не могут найти хозяина склада — он несколько раз перепродавался.

Холмс принюхивается к крови.

Холмс:

— Странный запах.

Лестрейд (отмахиваясь):

— Так марсианская же!

Холмс (оскалясь):

— Я знаю, как должна пахнуть марсианская кровь. Нормальная кровь нормального марсианина. А эта пахнет иначе…

Пока никто не видит — макнул палец, лизнул. Ватсон в шоке.

Ватсон:

— Что вы творите, Холмс?!

Холмс (невозмутимо):

— Анализирую. Очень интересный привкус.

Полицейский дагеррограф сделал снимок из-под потолка — кровь размазана буквой W, знак рипперов — реваншисткой террористической организации марсиан. Раньше они нападали только на людей.

Из резервации привезли переводчика, вместе с послом, спрутом в цилиндре и бабочке. Когда переводчик увидел знак — захихикал, сказал, что рипперы допрыгались, такого им не простят, свои же уничтожат.

Пояснил, что здесь было три марсианских семьи, а служитель, наверное, обсчитался на одного. Семья марсиан всегда состоит из тридцати трех особей, всегда, исключений нет. Есть свободные, из них набирают новых членов в семьи, если кто гибнет, но семей с другим количеством членов нет. Только тридцать три. И иммигрировать они могут только семьями, как и принимать любое важное решение. Сторож скорее всего обсчитался на одного — тут было три семьи. А голова к голове они всегда спят, это сторож правду сказал.

Холмс осмотрел склад, особенное внимание уделил трубам под потолком.

Холмс:

— Странный разбрызгиватель, который не соединен с водопроводом, а выходит просто на улицу и там обрывается заглушкой. Отсутствие окон, странные двери — пакгауз можно закрыть практически герметично.

***

смена кадра

***

Борт Бейкер-стрита.

В параллель — мисс Хадсон, суровая и решительная, в своей каюте потрошит корзину с розами. Раскладывает их на полу, считает. Ровно сто. Разбирает буквально на составные части корзинку, потрошит мох и украшения — там ничего нет.

Мисс Хадсон:

— Гери, если это ты, я тебя убью!

Начинает тщательно осматривать каждую розочку чуть ли не под микроскопом. В этот момент приходит телетайпограмма от Холмса — Хадсон недовольно отрывается, по-быстрому пробивает что-то по базе Дороти, быстро набивает на телеграфе Холмсу затребованные фамилию и адрес хозяина склада. Возвращается к розам с нехорошим блеском в глазах.

***

смена кадра

***

Склад с кровавой лужей.

Холмс:

— Рипперов уничтожат за чужие грехи, и я не стану вмешиваться.

Ватсон:

— Так это не они?

Холмс:

— Разумеется, нет!

Ватсон:

— А кто совершил это чудовищное убийство?

Холмс:

— Начнем с того, Ватсон, что никакого убийства не было.

В доки привозят хозяина склада Ханта, мелкого клерка таможенной службы порта. Он явно испуган.

Холмс:

— Спасибо за согласие помочь, мистер Хант.

Хант:

— Это был мой гражданский долг.

Холмс (со значением):

— Где они?

Хант (сразу сникнув):

— В ящике моего стола.

Холмс:

— Констебль, займитесь изъятием. А вас мы слушаем.

***

смена кадра

***

Рассказ Ханта.

(Флешбек в сепии, марсианин за кадром, камера на Ханта сверху)

Хант:

— Год назад ко мне обратился один из этих. Просил помочь в одном деле. Нелегальные мигранты, приютить на время, в портовом складе, пока им выправят браслеты и документы и смогут доставить в резервацию. В Ламанш уже давно падают транспорты с нелегалами. Платил черным жемчугом. Мне нужны были деньги!

Холмс (принюхиваясь):

— Ну да, разумеется, опий и карточные долги.

Хант (обреченно):

— Вы все знаете, мистер. Жадность попутала, захотелось сразу много, вот я их и отравил. Всех.

Холмс:

— Чем вы их отравили?

Хант:

— Углекислотой. А потом вырезал у них жемчужины, прямо из загривков. Прятал раз марсианина в рентгеновском аппарате, там и увидел. Бес попутал, сделал убийцей.

Холмс:

— Могу вас слегка обрадовать: вы не убийца, но обвинения в вивисекции, пособничестве нелегальной иммиграции и сокрытии ценностей от налогов вам обеспечено.

Лестрейд:

— Холмс, но где же тела?!

***

смена кадра

***

Гостиная Бейкер-стрита.

Объяснение.

Холмс:

— Крови слишком мало для ста тел, нет брызг на стенах. Рана в затылок марсианина не убьет, иная анатомия. К тому же я просто не могу представить себе силы, которая бы смогла перетащить и сбросить в реку сотню таких туш за полчаса. В крови четкая нотка углекислоты. Газ их не убил — они более приспособлены к кислородному голоданию. Но усыпил. Хант был уверен, что они мертвы, вырезал жемчуг у живых. Но они бы все равно умерли — если бы кто-то не открыл дверь склада и не проветрил помещение, желая наказать зарвавшегося таможенника. Он оставил подпись.

Холмс бросает на столик дагерротип, снятый полицейским экспертом из-под потолка склада.

Ватсон (беря карточку, недоумевающе):

— Все-таки рипперы?

Холмс:

— Вы держите ее вверх ногами, Ватсон.

***

смена кадра

***

Борт Бейкер-стрита.

Мисс Хадсон обнаруживает на одной из роз серебряную булавку с монограммой, врывается в гостиную.

Мисс Хадсон:

— Вот! Этот букет был предназначен вовсе не мне, а вам! Держите!

Протягивает Холмсу булавку. Тот пытается взять, но тут же отдергивает руку. Морщится.

Холмс (напряженным голосом):

— Положите на стол, милочка.

Булавка лежит рядом с дагерротипом, на ней та же самая монограмма. Ватсон смотрит на Холмса.

Ватсон (подчеркнуто нейтрально):

— Серебряная?

Холмс (посасывая палец, после короткой многозначительной паузы):

— Да.

И тут же с нажимом, явно переводя разговор на другое:

— Но это не важно. Меня куда больше волнует судьба королевы.

Ватсон:

— А что с ней еще могло случиться?

Холмс:

— Да я не о Марии сейчас. Ватсон, вы что, не поняли? Три семьи по тридцать три особи — это 99, откуда же взялся сотый?

Ватсон:

— Может, сторож просто обсчитался?

Холмс:

— Полиция думает точно так же. Но я-то не полиция. И привкус у крови был странный. Матка, Ватсон. Три семьи — это гвардейцы. Почетный эскорт для королевы улья. Теперь в Лондоне две королевы — и боже, храни их обеих!

***

смена кадра

***

Борт Бейкер-стрита.

Мисс Хадсон с галереи видит Гери. Фыркает, уходит, сделав вид, что не заметила. Ходит по кают-компании и гостиной, переставляет вещи с места на место. На кухне заглядывает в шкафчики, словно что-то ищет. Внезапно решается.

Мисс Хадсон (громко, чтобы все слышали):

— Кофе! У нас кончился кофе! Надо срочно сходить купить!

Надевает красную шляпку, быстренько оглядевшись — не видит ли кто? — прихорашивается перед зеркалом, убегает. Не замечает, что в дверях своей подсобки стоит Кратрайт, смотрит ей вслед.

***

смена кадра

***

Улицы Лондона, сквер.

Мисс Хадсон (в красной шляпке) и Гери сидят на скамейке в парке. Он кормит ее пирожками из корзинки

Мисс Хадсон:

— Гери, так нельзя! Я свободная эмансипированная женщина!

Гери:

— Угу. А я тебе вкусненького прпнес. Ваши такое печь не умеют, фамильный секретный рецепт, попробуй! Вкусно?

Мисс Хадсон:

— Вкусно. Но все равно так нельзя. Это шовинизм. Мужской. Дай еще!

Гери:

— Какой же мужской? Это моя мама пекла.

Мисс Хадсон:

— Тем более! Женщина не должна тратить себя на кухонное рабство, когда вокруг столько интересного! Вкуснятина… особенно с клубникой.

Гери:

— Ага. Мама старалась. Ты ей очень нравишься. Попробуй с вишней…

Мисс Хадсон:

— М-м-м! Вкуснятина! А я думала, вы только с мясом любите.

Гери:

— Ты что! Мяса нам нельзя. Совсем. По закону.

Мисс Хадсон:

— И что — вы совсем-совсем не едите?

Гери:

— Ну…

Мисс Хадсон:

— Вот я так и знала! Все равно шовинизм! Сами наверняка с мясом, а меня сладеньким. Я, между прочим, современная самостоятельная женщина и требую равноправия.

Гери:

— Ага. А я злой и страшный серый волк, и обожаю кормить сладеньким современных самостоятельных женщин.

Мисс Хадсон поджимает губы, откладывает недоеденный пирожок, встает и возмущенно уходит. Гери растерянно смотрит ей вслед.

Гери:

— Ну, а сейчас-то что я не так сказал?!

***

смена кадра

***

Открытое кафе в парке.

В парковом кафе за столиком компания молодых людей, среди них Эрик Блер и Тони, Тони уже надрался, требует еще пива. Эрик ругает коммунистов, СССР, Макаренко и его методы зомбирования и уничтожения свободной личности. Потихоньку начинается его перепалка с Тони — тот пьян и зол. Эрик возмущается всем подряд, одинаково нападая на фашистов и коми, предавших идеалы свободы, подначивает Тони. Тони постепенно начинает закипать.

Видят мисс Хадсон с Гери на скамейке неподалеку. Эрик ругает женщин, падких черт знает на что и не ценящих настоящих мужчин. Когда она убегает, резко меняет тон.

Эрик:

— Эти грязные твари среди бела дня обижают наших женщин! С этим надо что-то делать!

Тони:

— Ну так пойди и набей ему морду! Не бойся, он не будет отвечать, волки не трогают женщин и детей.

Эрик:

— Я бы тебя ударил, не будь ты так пьян!

Тони:

— А я хоть и пьян, а по тебе все равно не промажу!

Драка. Их растаскивают.

Эрик (кричит):

— Тебе не место среди людей! Ты такая же грязная тварь!

Тони сбрасывает тех, кто его держал, со всей дури дает Эрику в морду. Бросает деньги на столик, уходит, гордо покачиваясь, бурчит себе под нос, словно продолжая спор.

Тони (сам с собою):

— Как был полицаем, так им и остался! Только бы руки крутить… А я был волком! Слышишь?! Уличным диким волком. Маленьким, правда. Волчонком, да. Ты бы, падла, там не выжил. А мне повезло. И потом. Опять повезло. Попасть туда, где из диких волчат делают людей. А ты... сявка! тявкать еще он тут будет...

Уходит. Не замечает, что настороживший уши Гери провожает его заинтересованным взглядом.

***

смена кадра

***

Улицы Лондона.

Картрайт натыкается на Гери недалеко от Бейкерстрита.

Картрайт:

— Ты чего здесь крутишься? Тебе здесь не рады!

Гери:

— А это не тебе решать.

***

смена кадра

***

Околопекельная Площадь.

Тони гуляет с Кирой ночью возле Пекла.

Тони рассказывает ей теорию атомного взрыва.

Тони:

— Один раз взорванная, такая бомба будет взрываться вечно, прожигая себе путь к центру Земли. Некоторые ученые полагают, что когда вечно взрывающийся заряд доберется до перегретой магмы, произойдет катастрофа и Земля расколется.

Кира пугается.

Тони (Успокаивающе ее приобнимает):

— Не бойся, ученые вечно спорят о разных ужасах, другие говорят, что все это чушь, Земля слишком огромна, и это ну как капля в озере, никто не заметит. А зато у нас теперь есть полезная радиация, вокруг второго взрыва уже понастроили здравниц, дерут огромные деньжищи, хорошо что сюда еще можно приходить бесплатно. К тому же удобно сжигать мусор – Кайзера стоит поблагодарить за последствия бомбежки, улицы стали чище после того, как появился этот атомный мусоросжигатель.

Видят отца Маккензи, который проводит ритуал Изгнания (очень готичная сцена) и кидает в Пекло перевязанную бечевкой большую коробку с ритуальными словами.

Отец Макензи:

— Изыди туда, откуда пришел!

Тони и Кира гадают, что там — Кира думает, что черный кот, Тони — что какой-нибудь новомодный гаджет и что пастор луддит.

***

смена кадра

***

борт Бейкер-стрита.

Ватсон читает газету — там опровержение слухов о том, что в составе черноморского и балтийского флотов Советского Союза появились три подразделения боевых спрутов по тридцать боевых единиц в каждом.

Ватсон (осторожно):

— Холмс, вы не думаете?..

Холмс:

— А! То-то я никак не мог понять, куда они делись! Ведь ни в одной из наших резерваций так и не всплыли. Впрочем, и не удивительно — лишенный жемчужины спрут становится парией, спрутом второго сорта, пока не отрастит новую. А в СССР нет других спрутов, да и парий там как раз любят. Но хотел бы я знать, что же случилось с их королевой?

***

смена кадра

***

перебивка, цирковая арена, закулисье.

Цирк шапито, вечернее представление. С арены убегают гимнасты. Дрессировщик с хлыстом за кулисами сдвигает крышку с железной бочки.

Дрессировщик:

— Эй, урод! Твой выход.

***

конец серии

***

серия 5. Вор женского рода, или Новое платье королевы

Ист-Энд, площадь перед парковочной стеллой дирижаблей.

Отец Маккензи на площади раздает прокламации.

Отец Макензи:

— Люди, опомнитесь! Они не имеют души! Они мерзость перед лицом господа нашего!

Гери стоит напротив, слушает внимательно, склонив голову к плечу подчеркнуто по-собачьи, часто дыша и даже вывалив язык насторону (издевается).

***

смена кадра

***

Внешняя галерея Бейкерстрита.

Ватсон крепит над входом в дирижабль оплавленную медную табличку «Бейкер-стрит 221-Б», видит, как Маккензи хватает проходящего мимо констебля, указывает ему на Гери, яростно машет руками. Констебль его успокаивает, заговаривает с Гери, Они явно знакомы, беседуют дружелюбно. Раскланиваются.

***

смена кадра

***

Германия.

Бывшее еврейское гетто, превращенное в парк. К воротам подходит матрона с детишками, мороволчицей-нянькой и шпицем.

Матрона:

— Душечка, подожди нас здесь вместе с Мими.

Дети убегают в парк, откуда доносится марш Гитлерюгенда, матрона идет за ними. Моро остается у входа, садится на корточки рядом со шпицем, заговаривает с другим моро. Их много сидит у ворот. Выглядят счастливыми.

В парке — спортивные площадки, много веселой тренирующейся молодежи, бегают веселые дети, прогуливаются мамочки постарше или с колясками. На заднем плане — дымчщие трубы мясоконсервного комбината, они приметные, должны потом сразу узнаваться и мелькать повсюду.

(как и постоянно возникающая то тут, то там цифра 100)

***

смена кадра

***

Галерея Бейкерстрита.

На галерее стоит Ватсон, смотрит на площадь. Голос Холмса доносится из салона, громко.

Холмс:

— Ровно сто, вы уверены?

Ватсон резко оборачивается. В гостиной клиентка <b>мисс Тревер</b> возмущается десятиричным счислением в Европе и рассказывает о краже бриллиантовых пуговиц из королевской гардеробной. Полицейские арестовали горничную Бэтти, но Бэтти хорошая девушка, не такая, как большинство современной прислуги, мнящей о себе невесть что и одевающейся не пойми как (мисс Хадсон негодующе фыркает).

***

смена кадра

***

Флешбек в сепии — рассказ миссис Тревер.

Платье для королевского бала от никому неизвестной француженки Габриэль Бонёр с улицы Камбон, 31 (победила в конкурсе на право его сшить). В последний момент королева потребовала заменить рубины на бриллианты, замену произвела ювелирная компания «Голдсмит». Сегодня утром пуговицы вернули из переделки, миссис Тревер лично убедилась, что все в порядке. Гардеробная на четвертом этаже, выход оттуда только один — через большую залу. К гардеробной примыкает крохотная каморка с телеграфным аппаратом, но выход из нее только в гардеробную. В гардеробной была только Бэтти, миссис Тревер не отлучалась из залы следующие три часа, руководила прислугой и видела, что в гардероб никто не входил и никто из него не выходил.

(картинка расходится со словами, миссис Тревер величественно дремлет в кресле, но кресло у самого выхода из гардеробной, и вряд ли кто действительно мог пройти незамеченным).

Послала в помощь Бэтти белошвейку, белошвейка идет не сразу, какое-то время болтает с молодым садовником, который принес розы в зал. Проснувшаяся от их смеха миссис Тревер призывает их заняться делом, они недовольно расходятся, белошвейка идет в гардеробную и минуты через две оттуда раздаются ее вопли. Выскакивает из гардеробной, кричит об ужасном преступлении, миссис Тревер идет сама проверять. Бэтти рыдает на пуфике, на столе десять пустых футляров, каждый на десять пуговиц.

Оцепление, гвардейцы-моро, служба безопасности дворца. Девушки, сама миссис Тревер и помещения обысканы, пуговиц не обнаружено. Начальник СБ собирается вызывать Скотленд-ярд и требовать ареста Бэтти, в виновности которой уверен. Миссис Тревер выдворяют из залы, чтобы не мешалась. Она возмущена, идет в гараж и требует отвезти ее на яхту «Королева Мария», к знаменитому детективу — она знает, что эту яхту сыщику подарила королева, вот и пусть он расследует кражу ее пуговиц!

***

ъсмена кадра

***

Борт Бейкерстрита.

Холмс переглядывается с Ватсоном, Картрайтом и мисс Хадсон (возможно — закадровый голос Ватсона о том, что это число последнее время просто преследует их)

***

смена кадра

***

Быстрая перебивка флешбеков — граффити 100 на парковке у их дирижабля, сто валентинок, сто разложенных мисс Хадсон по полу роз, огромная лужа марсианской крови на складе...

***

смена кадра

***

Улицы Лондона, авиетка.

Миссис Тревер, Ватсон и Холмс едут во дворец. Мисс Хадсон не взяли — у нее нет приличной юбки, — она возмущена. Картрайт разрывается — хочет и остаться, утешить, и во дворец интересно. Холмс обрывает его терзания.

Холмс:

— Картрайт, вы с нами, раз уж напросились в ученики, так извольте учиться.

Садятся в паромобиль (конструкция типа кэба, но без лошади, шофер наверху, на месте извозчика) или биплан (по возможности — тогда эстакада, направляющие, полет над Лондонской Кровлей, красоты сверху.

***

смена кадра

***

Панорама Лондона.

Яркий солнечный день. Ватсон радуется — редкость для осени в Лондоне. Холмс старается держаться в тени, кепи с большим козырьком, кожаные перчатки, гоглы в пол-лица, высокий воротник. На улице ветер вздувает его крылатку за спиной крыльями летучей мыши.

***

смена кадра

***

Парк перед Букингемским дворцом.

Авиетка приземляется (ну или парокэб останавливается) перед воротами.

Парк перед дворцом, встревоженный садовник провожает их взглядом, встревожено галдящие птицы кружат над крышами.

***

смена кадра

***

Борт Бейкерстрита.

Мисс Хадсон смотрит на себя в зеркало.

Мисс Хадсон (сама с собой):

— И чем им так не нравятся брюки?! Картрайту вот нравятся! И вообще!

Злится, бьет ногой по пуфику, отбивает пальцы, скачет на одной, злится еще больше, хватает пуфик за ножку, швыряет в коридор. Там лязг и грохот.

Мисс Хадсон (задумчиво):

— Упс…

***

смена кадра

***

Внешняя галерея и гостиная Бейкер-стрита.

Мисс Хадсон высовывается с галереи, видит Гери.

Мисс Хадсон:

— Эй! Гери, эй! Иди сюда! Срочно!

Гери поднимается, встревоженный.

Гери:

— Что случилось?

Мисс Хадсон:

— У тебя есть гаечный ключ семь на двенадцать? А отвертка? Нету? Жаль, ладно попытаемся обойтись. У Дороти слетело колесо, надо поменять.

Меняют колесо.

Гери:

— А как так получилось?

Мисс Хадсон:

— Да наткнулась на пуфик.

Гери:

— С чего бы это?

Мисс Хадсон (раздраженно):

— А я знаю! Не болтай, помогай лучше.

Гери весь перемазался, она забирает его куртку в прачечную, выдает ему висящий на вешалке халат Холмса с монограммами по вороту. Сидят пьют чай.

Гери:

— А молоко есть?

Мисс Хадсон:

— Конечно!

Пока она наливает молоко, Гери берет со стола трубку Холмса, рассматривает.

По переговорнику снизу хозяев Бейкерстрита вызывает товарищ Смит.

Товарищ Смит:

— У меня важное дело к Холмсу. Ничего, что я не постучал предварительно? Дело не терпит отлагательств.

Мисс Хадсон (ведет себя как хозяйка)

— Ничего, проходите.

Смит поднимается, видит ее, видит сидящего в кресле Гери в халате и с трубкой.

Смит (Гери):

— Мистер Холмс?

Гери пытается возразить, но мисс Хадсон бьет его по лодыжке носком туфли и перехватывает инициативу в свои руки.

Мисс Хадсон:

— Я его секретарь! Чем можем быть вам полезны?

***

смена кадра

***

Перебивкой из будущего.

Мисс Хадсон:

— Гери, не надо на меня так смотреть! Я вовсе и не врала! Я действительно его секретарь! Это правда! А что этот Смит себе подумал — в этом нет моей вины! Зато мы сами — слышишь, сами! — раскроем это дело!

***

смена кадра

***

Борт Бейкер-стрита.

Мисс Хадсон, возврат к визиту Смита

Товарищ Смит:

— Зовите меня товарищем Смитом. Меня к вам привело дело крайней важности. Наши товарищи один за другим пропадают в полицейских застенках Тауэра. Наверняка завелась какая-то падла, простите, леди, которая стучит, в том сысле, что не просто стучит, а стучит доносы, и нам бы очень хотелось выяснить ее личность.

Мисс Хадсон (внезапно):

— А я вас видела! У профессора, помните?

Смит (хмурится, сбитый с мысли):

— Что? А, да, помню, профессор, кстати, тоже арестован.

Мисс Хадсон:

— Вот же тварь! Профессора-то за что? Милейший старичок! Хорошо, мы применим все достижения науки, вычислим подозрительных, проследим за ними и узнаем, кто это! Мы беремся за это дело!

Мисс Хадсон просит Дороти выдать список подозрительных коммунистов Лондона, могущих быть причастными тем или иным образом.

Товарищ Смит вскидывается.

Смит:

— Список коммунистов — это секретная информация, наши товарищи…

Замолкает, глядя на ползущую из Дороти телеграфную ленту с фамилиями.

Их ровно сто.

***

смена кадра

***

Гайд-парк.

У входа в Букингемский дворец дорогу Ватсону и Холмсу перегораживает начальник дворцовой СБ.

Начальник СБ:

— Миссис Тревер превысила свои полномочия, в ваших услугах тут не нуждаются.

Завуалированные угрозы с обеих сторон, Холмс уперся. Стукнул Майкрофту, тот пришел, отогнал посторонних, пояснил — пуговицы нашлись, но все равно придется заказывать новые, потому что дело очень деликатное, семейное, обнародовать имя преступника и потребовать вернуть украденное никак невозможно.

Холмс (отстраненно):

— Генриху не повезло с сыновьями, один слабак и заика, другой…

Майкрофт:

— Тише, тише, ты же все понимаешь!

Холмс:

— Откуда информация о пуговицах?

Майкрофт:

— Горничная видела своими глазами, ее допросили и убрали.

Холмс (заломив бровь):

— Убрали?

Майкрофт (шокированно):

— Шерлок! Домик в Сусексе, с ежегодной солидной рентой и условием, что она уедет туда немедленно. Она давно мечтала о пасеке.

Холмс:

— Что она видела?

Майкрофт:

— Скажем так — пропавшие предметы. Или часть из них, она не считала.

Холмс:

— Где?

Майкрофт:

— В гардеробе одной особы, имени которой мне бы не хотелось…

Холмс:

— Понимаю, что допроса не было? Но с ней хотя бы поговорили?

Майкрофт:

— Шерлок! Как можно?! Это же прямое оскорбление принца! Любой намек…

Холмс:

— Но тогда как вы можете быть уверены в словах горничной?

Майкрофт (нехотя):

— Ее допрашивали в присутствии гвардейцев. Они чуют ложь. Шерлок, видишь, все разъяснилось, твои услуги не нужны.

Холмс:

— Это решать заказчику.

Майкрофт:

— Миссис Тревер со мной согласится, ей было важно, чтобы оправдали Бетси, ну так Бетси полностью оправдана и тоже будет переведена куда-нибудь подальше от Лондона, с солидным содержанием. Нам не нужны слухи.

Холмс:

— Хорошо. Я уйду. Как только поговорю с ней.

Майкрофт:

— С Бетси?

Холмс:

— С Уоллис Симпсон.

Майкрофт:

— Шерлок! Ты несносен.

Холмс:

— Я знаю. Ну так как?

***

смена кадра

***

Дворцовый флигель.

Майкрофт устраивает встречу, проводит в королевский флигель. (Ватсон присутствует) Уоллис, поздоровавшись с Холмсом, сразу же переключает свое внимание на Ватсона, словно сыщика тут и нет, отвечает ему рассеянно, говорит только с Ватсоном.

Уоллис:

— Вы видите, с чем мне приходится мириться? Меня считают отверженной! И почему? Только потому что оба моих мужа оказались не слишком хорошими людьми и мне пришлось с ними расстаться! Мне простили немецкое происхождение и дружбу с кайзером Адольфом, но двух разводов — нет, такого чопорные лондонцы мне простить не могут! И вот я, жена наследника, вынуждена обитать на задворках дворца, словно какая-то кухарка! Только потому, что мои мужья живы. Мне, наверное, стоило бы их убить — и тогда бы англичане мне посочувствовали.

Холмс (настойчиво):

— Так что там с пуговицами?

Уоллис (досадливо):

— Еще одно унижение от Королевы-матери! Она отдала мне их «на бедность», но нищим не приходится выбирать.

Холмс:

— А можно на них взглянуть?

Уоллис:

— Да пожалуйста! У бедной приживалки не может быть личных тайн и интимных секретов.

Холмс рассматривает содержимое ее гардероба. Уоллис продолжает заигрывать с Ватсоном, кокетничает, старается пощупать, приобнять, берется за протезный бицепс.

Уоллис:

— О? Стальные мускулы!

Ватсон:

— Хромированные, миледи.

Уоллис выглядит очень заинтересованной именно Ватсоном, провожает его взглядом, практически полностью потеряв интерес к Холмсу.

***

Смена кадра

***

Гайд-парк

Холмс, Ватсон и Майкрофт на дорожке гайд парка.

Майкрофт:

— Ну что? Теперь ты уйдешь?

Холмс:

— Теперь я приступлю к расследованию. Пуговицы не те — с рубинами. Мы только потеряли кучу времени зря.

Майкрофт (мстительно):

— Тогда Бетси по-прежнему основная подозреваемая, вот чего ты добился, мальчик мой, и вряд ли твой клиент будет доволен.

***

смена кадра

***

Дворцовый флигель.

Уоллис, оставшись одна, вызывает дворецкого.

Уоллис:

— Набери мне Уинни.

Дворецкий (невозмутимо):

— Черчилля?

Уоллис:

— С ума сошеол?! Вагнер!

***

смена кадра

***

Германия.

Внутри парокара трещит авто-телеграф. Уинфред Вагнер сидит рядом с водителем. Берет ленту, читает. Кар притормаживает на красный перед совершенно пустым перекрестком (вообще машин на улицах практически нет, как и гуляющих людей — разгар рабочего дня, все трудятся). Но машина законопослушно стоит перед пустым перекрестком. Вдруг мимо прямо на красный пролетает лихач на спортивной ярко желтой тачке. Шофер ругается.

Уинни, (оторвавшись от чтения):

— Самоубийца! Развелось идиотов.

Шофер (неуверенно):

— Надо бы сообщить…

Уинни (с презрительной гримаской):

— И без нас обойдутся. Наверняка уже с десяток бдительных гразждан стукнули куда следует, а у меня важный разговор. Да, и — разворачивай! Мы возвращаемся.

Шофер:

— Куда прикажете?

Уинни:

— В загородную резиденцию кайзера.

***

смена кадра

***

Букингемский дворец.

Холмс, переговорив с Бэтси, успокаивает мисс Тревер.

Холмс:

— Не волнуйтесь, я уверен, что смогу доказать ее невиновность! Бетси девушка простая, и заподозрить ее мог только полный идиот.

Осмотр места преступления. Поврежденный футляр, следы на скатерти, блюдце с размоченной в молоке булкой.

Холмс:

— Здесь есть кошки?

Мисс Тревер:

— Как можно, сэр. У Королевы аллергия на кошек!

Окно, полоса яркого света на полу, Холмс измеряет рулеткой тень от стены, что-то прикидывает, просит постучать на стационарном аппарате — его мобильник не действует, во дворце стоит глушилка. Заодно осматривает смежную с гардеробной комнатой каморку — небольшая, без окон, пуфик и телеграфный аппарат на тумбе, с пуфика стол в гардеробной не видно.

Начальник СБ:

— Бэтти очень подозрительна! Надо выбить из нее имя сообщника, которому она передала драгоценности. Утверждает, что пошла поговорить с сестрой на пять минуток, а сама сидела на аппарате почти три часа, на коммутаторе сообщили — стучала еще двум абонентам, адреса уточняются. О чем можно перестукиваться почти три часа?

Холмс переглядывается с Ватсоном, тот принимает чопорный вид (типа не понял)

***

смена кадра

***

Флешбеком

мисс Хадсон у телеграфного аппарата. Лежит на столе грудью, выстави локти вперед, перестукивается по буквам, проговаривая выстукиваемое вслух.

Мисс Хадсолн:

— Ну ничего себе!.. А он что? Вот это да! А ты что? И правильно, пусть знает! А он что? Ну надо же! Вот гад! А ты что? Что, в самом деле? А она что? Жуть какая! А ты что? А он что? И как же теперь? Ну ничего себе!

Вокруг нее все завалено рулонами ленты, видно, что беседа длится не первый час

В гостиную заглядывает Ватсон, смотрит на настенные часы, на серпантин телеграфной ленты. Вздыхает, уходит на наружную галерею курить. Там уже стоит Холмс, смотрит на Лондон.

Холмс (в пространство):

— Видел сегодня в утренней «Таймс» рекламу мобильных телеграфных аппаратов. Думаю, имеет смысл заказать парочку. Вы какой предпочитаете — наручный или для ношения в жилетном кармане?

***

смена кадра

***

Букингемский дворец.

По телеграфу Холмс связывается с Гринвичской обсерваторией, уточняет время восхода солнца. Морщится, надвигает кепи поглубже и высовывается в окно гардеробной, осматривает фасад и прилегающий участок сада.

***

смена кадра

***

Германия.

Лихача в желтой машине тормозят у следующего перекрестка. Выводят из машины, отбирают ключи с приметным ярким брелоком. Подводят к задним дверям полицейской машины — они распахнуты. Расстреливают двумя выстрелами так, чтобы он упал внутрь. Деловито забрасывают свешивающиеся ноги. Мельком — в объемистом багажнике уже лежат несколько тел.

1 полицейский (стрелявшему, недовольно):

— Зачем второй раз стрелял? Опять рапорт писать о перерасходе патронов.

Забирает ключи с приметным брелоком.

***

смена кадра

***

Букингемский дворец.

Сбшник переговаривается с Картрайтом, на Холмса смотрит недоверчиво, а Картрайта уважает — сталкивались во время работы того в полиции. По поводу осмотра фасада.

Начальник СБ:

— Дохлое дело, мы первым делом проверили, стена гладкая, не забраться, следов от лестницы на газоне нет, следов от веревки на парапете крыши — тоже. Даже если бы на автожире каком кто подлетел — его наверняка заметила бы охрана как внизу, так и на крыше. Этот сообщник — просто человек-невидимка какой-то!

Холмс требует привести белошвейку (посылает миссис Тревер) и помощника садовника (видел того в парке, посылает Картрайта). Советует последнему прихватить пару гвардейцев.

Сбшник полон скепсиса. Получает сообщение, радуется.

Начальник СБ:

— Вот и сообщник пойман! Вернее — сообщница.

Холмс:

— Белошвейка?

Начальник СБ (торжествующе):

— Нет! Повариха! С поличным взяли, теперь не отвертится!

Холмс удивлен.

Повариха ворвалась сама, опередив охрану. Маленькая фурия. Тычет начальник СБ пальцем в живот, куда дотягивается.

Повариха:

— Я давно говорила про лепреконов, а мне не верили! Теперь точно поверят, не отвертятся!

***

смена кадра

***

Бейкерстрит.

Мисс Хадсон после ухода товарища Смита разглядывает длинную ленту списка.

Мисс Хадсон (неуверенно):

— Гери… у тебя ведь есть братья, да? Как ты думаешь, они не смогут…

Гери уже собрался уходить, в отчищенной куртке. Останавливается.

Гери:

— Братья не справятся, их у меня только двое. Но у меня ведь есть не только братья. И не только у меня.

***

смена кадра

***

Букингемский дворец.

Повариха утверждает, что бриллиантовую пуговицу ей дал лепрекон — в качестве платы за серебряную ложку. Сама она этого не видела, но кто еще мог пролезть в узкое кухонное окошко и стащить с подоконника свежепочищенное столовое серебро, оставив взамен бриллиант? Кто еще так низко ценит драгоценности и так высоко — столовые приборы?

Миссис Тревер приводит упирающуюся белошвейку, Картрайт вталкивает помощника садовника с расцарапанным лицом, в руках у Картрайта пакет, он им трясет и кричит Холмсу что-то, но все начинают кричать одновременно, общий гвалт и непонятные пронзительные вопли из зала.

Холмс захлопывает тяжелые дубовые двери в зал и применяет вампирский зов. Все моментально затыкаются, только приглушенные вопли из зала, но потом стихают и они.

Холмс (Картрайту):

— Пропажа найдена?

Картрайт:

— Да, все 99! Этот негодяй как раз…

Холмс:

— Стоп. Вор пойман?

Картрайт:

— Да.

Холмс:

— Непричастность Бэтти установлена?

Картрайт:

— Да .

Холмс:

— Значит, мы свободны. Прощайте, господа.

Начальник СБ:

— Стойте! А как этот мерзавец заполучил драгоценности? Белошвейка не могла их вынести, ее же обыскивали!

Холмс (досадливо):

— Она вынесла не их, а информацию об их местонахождении.

Холмс открывает дверь в зал.

Сержант вносит ворону.

***

смена кадра

***

Германия.

Улыбающийся курьер спец-доставки звонит в дверь, открывает ему типичная бюргерша, фартук, руки в муке.

Курьер:

— Фрау Шольце?

Бюргерша:

— Да.

Курьер:

— Поздравляю! Вы были первой из достучавшихся, вот документы, законный приз можете забрать на полицейской парковке и спасибо за бдительность! (протягивает ей пачку документов, к обложке которой прикреплены ключи от машины с приметным брелоком)

Бюргерша:

— Ой, радость-то какая!

***

смена кадра

***

Бейкер-стрит.

Холмс, Ватсон, Картрайт и мисс Хадсон в гостиной, Холмс рассказывает. Блюдце, следы когтей, необычно яркий солнечный день, когда Бэтти ушла говорить по телеграфу, солнечные лучи как раз достигли стола, прилетевшая подкормиться ворона не смогла удержаться. Отличие серых ворон, заполонивших Лондон в послевоенные годы, от более привычных британцам черных (те не падки на блестящее).

Холмс:

— Серость торжествует, Ватсон!

Картрайт в красках рассказывает, как он дрался с садовником и как тот чуть было не удрал.

Ватсон:

— А какое отношение ко всему этому имеет профессор?

Холмс:

— Да никакого, похоже! Совпадения тоже иногда случаются.

Ватсон:

— Холмс, я все-таки не могу понять… сто пуговиц! Как ворона смогла?

Холмс:

— Ну… Очень жадная птица.

Ватсон:

— Но сто, Холмс! Да еще и ложка. Ей пришлось сто раз слетать к окну и обратно к гнезду!

Холмс:

— Очень сильная птица.

Ватсон:

— Но сто, Холмс!

Холмс:

— И упорная.

Мисс Хадсон, мрачно:

— Будь обе эти несчастные женщины по-настоящему свободны, ничего подобного не могло бы произойти!

***

СМена кадра

***

Германия.

Полицейский курит у машины, подходит напарник, дожевывая бутерброд. Садятся.

1 коп:

— Сытный денек выдался. Ну что, на фабрику?

2 коп:

— Да, пожалуй.

Проезжают мимо рекламного щита — фирма М&М, "Лучшие консервы для вашего морика!"

***

конец серии

****

серия 6. Герой нового времени

Германия.

Съемки рекламно-пропагандистского фильма о победах германской армии.

Условное поле боя, доблестные немецкие солдаты буквально сметают слабо сопротивляющегося противника. Солдаты все как на подбор красавчики, противник выглядит отвратно, его солдат давят гусеницами и расстреливают (преувеличенно кровавые крупняки, все такое фальшивое и пафосное).

Закадровый голос сообщает о том, что при съемках нового фильма Лёни Лифенштайн не пострадало ни одного истинного арийца и только лишь тридцать шесть моро получили травмы разной степени тяжести, не опасные для жизни.

**

смена кадра

***

Лондон.

Отец Маккензи проповедует на площади, раздает прокламации.

Ему радостно внимает группа избитых докерами ранее молодых фашистов, берут листовки, читают.

1 фашист:

— Ты прав, отец! Все они нелюди!

2 фашист:

— Хуже евреев с ирландцами!

***

смена кадра

***

борт Бейкерстрита.

Ватсон наблюдает из окна за фашистами и пастором Макензи. Переводит взгляд на газету, которую просматривает Холмс — там передовица о новом преступлении Джона Поджигателя. Бросает быстрые взгляды на Холмса, наконец решается.

Ватсон (осторожно):

— Полагаете, Поджигатель вернулся?

Холмс:

— Чушь! Газетчики любой пожар, возникший от неисправного газопровода, готовы приписать Джону Паяльной Лампе.

Ватсон (слегка расслабляясь):

— Ну, это их работа.

Холмс:

— Не думаю, что такой человек вообще существует! Ну, во всяком случае, как один человек. А значит, ни малейшей надежды на то, что нам поручат расследовать его преступление. Скука!

(Холмс раздраженно отбрасывает газету)

Ватсон (осторожно, глядя в сторону):

— А если все-таки поручат?

Холмс (после короткой паузы, бросив на Ватсона быстрый взгляд):

— Я откажусь. Есть преступления, которым лучше остаться нераскрытыми.

Ватсон (помолчав):

— Как делу молодого Эдгара Уоттвика?

Холмс (причмокнув с удовольствием):

— О! мое самое короткое дело! Дело на полсигары. Помнится, я раскрыл его за пять минут.

Ватсон:

— За три с половиной, Холмс.

Холмс:

— Вам виднее. Там ведь тоже все началось с газетной дагеррографии?

***

смена кадра

***

Флешбек

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Ватсон смотрит на дагер в газете — охваченный пламенем дом, на первом плане — балкон, на нем молодой человек с ребенком в руках, крупным планом — его перекошенное лицо.

Закадровый голос репортера.

Репортер:

— Вглядитесь в это мужественное лицо, сколько в нем экспрессии, сколько напряжения, сколько мужества и героизма! А ведь еще недавно этот человек считался паршивой овцой в собственном семействе, но не далее как вчера он совершил подвиг беспримерного мужества, который ставит его в ряд с ветеранами Великой мировой, что защитили нашу родину от нашествия со звезд и агрессии с Земли! Молодой герой сразился с ужасом наших дней — самим Джоном Поджигателем! И вырвал из его лап невинного ребенка, свою племянницу, дочь несчастного лорда Патрика! Снимай же, снимай, черт тебя побери! Такие кадры!!!

***

смена кадра

***

Хроника с места событий, улицы Лондона.

Кадры хроники с места событий — горит небольшой двухэтажный коттедж (пригород, низенькие заборчики. Приличный район), паромобили пожарных и «скорой помощи», пожарные раскатывают шланги через газон, молодой человек мечется по балкону с ребенком на руках, пожарные натягивают внизу тент, он прыгает, к ним бегут врачи

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Холмс:

— Что за чушь вы читаете, Ватсон?

Ватсон:

— Да вот…

***

смена кадра

***

История как ее представили в газете (розовый флер)

Эдгар Уоттвик, приличный молодой человек, в клубе с приятелями, все утрированно прилично, чинно, благородно. Выходят из клуба, прогуливаются — ведут интеллигентные разговоры о политике и искусстве. Биг-Бен бьет час пополуночи.

Эдгар:

— О, как поздно, пора расходиться.

Прощаются. Эдгар медленно прогуливается по улице, любуется видами и луной. Слышит женский крик из одного из домов, бросается на помощь. В доме свет, соседние темные. Перепрыгивает через заборчик, бежит к парадной двери, она закрыта. Обегает дом, дверь черного хода взломана и распахнута настежь, заходит. Морщится словно от неприятного запаха, натыкается на труп лорда Патрика (своего брата) — тот в халате поверх пижамы, голова размозжена золотым канделябром, тот валяется рядом. Эдгар осторожно подимается по лестнице, видит труп леди Элизабет (на ступеньках, в окровавленной ночной сорочке). Видит с лестницы, что перед камином в гостиной разгорается костер, хочет туда спуститься, но слышит детский крик и шум борьбы, бросается на звук.

Вбегает в детскую, видит громилу, который стоит над трупом десятилетнего мальчика и вырывает из его мертвой руки маленькую детскую шпагу. Потом хватает за волосы девочку лет четырех, но тут Эдгар громко вопит и бросается на него с кулаками. Громила отшвыривает девочку и наносит Эдгару несколько быстрых уколов шпагой, метит в ноги. Эдгар боксирует, наносит несколько точных ударов, громила в ярости, хватает тяжелую трость, стоявшую в углу, бьет ею Эдгара сначала в грудь, а когда тот падает — несколько раз по спине и ниже. Потом начинает гоняться по комнате за девочкой, которая прячется под кровати и шкафы. В процессе погони переворачивает мебель, рвет постельное белье, отбрасывает мешающие шпагу и трость.

Эдгар приходит в себя, свирепеет, теряя человеческий облик и превращаясь в берсерка, хватает трость и начинает избивать громилу. Тот пытается сопротивляться, но поняв, что не справляется, убегает, роняя шкаф поперек двери. Эдгар пытается его преследовать, выскакивает в другую дверь, но видит, что лестница охвачена пламенем, первый этаж тоже. Он вытаскивает из-под шкафа сопротивляющуюся девочку — та в истерике, вопит и отбивается. Бежит ко второй лестнице — но она тоже в огне, пламя уже на втором этаже, рвется в комнаты. Он выскакивает на балкон, видит полицейских и пожарных, его лицо искажено гримасой, изображение замирает, выцветает. Становится даггером на газетной странице.

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Голос Холмса:

— Столько вранья на одной странице я не видел даже в Британской Энциклопедии.

***

смена кадра

***

Перебивкой — Германия.

интервью с Лёни Риффеншталь.

Репортер:

— В чем секрет вашего успеха, Лёни?

Лени:

— В правде. Я снимаю жизнь, как она есть. И смерть, как она есть. Это и есть искусство. А вранье оставьте газетчикам!

***

смена кадра

***

Дом-музей на Бейкер-стрит.

Холмс раздраженно сминает газету.

Холмс:

— А еще Таймс!

Ватсон вскидывает голову.

Ватсон:

— Вы считаете, что Джон Паяльная Лампа тут ни при чем?

Холмс:

— Только не говорите мне, что вы считаете иначе! Не поверю. Хороший даггер, удачно подловили выражение лица — как этот юный мерзавец, должно быть, ужаснулся, когда увидел, что дом окружен полицией и ему не удастся довести до конца задуманное преступление.

Ватсон:

— Вы полагаете, что это юный Эдгар?

Холмс:

— Я слишком хорошо знаю этого хорька.

***

смена кадра

***

Вторая версия истории Эдгара Уотвика

Двое громил вышвыривают Эдгара из притона, несмотря на его сопротивление и вопли.

Эдгар:

— Вы должны дать мне отыграться! Это долг чести!

Из притона выходят трое щеголей, пересмеиваются, один из них обращатеся к Эдгару.

Щеголь:

— Надеюсь, все в порядке и мне не придется ждать, как в прошлый раз?

Эдгар:

— Нет, все в полном порядке, завтра вечером я принесу деньги.

Щеголь:

— Ну вот и отлично, не хотелось бы потерять удовольствие играть с тобой. Но если просрочишь — правила в клубе жесткие.

Эдгар:

— Нет, нет, я принесу!

***

смена кадра

***

Перебивкой Германия.

Лёни выходит из павильона и тут же спотыкается о расчлененный труп. Все сьемочное пространство завалено телами, некоторые еще слегка шевелятся и стонут.

Лёни брезгливо переступает через чьи-то подергивающиеся ноги, бросает через плечо техникам.

Лени:

— Уберите мусор!

Вдоль дороги шеренгой стоят уже знакомые полицейские парокары с призывно распахнутыми багажниками.

***

смена кадра

***

Лондон, ночь.

Эдгар на улице. Щеголи уходят. Биг-Бен бьет час пополуночи.

Эдгар затравленно оглядывается, он в ярости и отчаянии, угоняет чей-то моноциклет, гонит по городу, доезжает до дома брата, долго стучит в дверь. Ему открывает заспанный сэр Патрик, Эдгар просит у него денег, умоляет, долг чести. Тот отказывает — сколько можно? Справляйся сам, пора взрослеть, братец. Уходи, разбудишь жену и детей.

Эдгар падает на колени, умоляет, хватает за ноги. Патрик злится все больше.

Патрик:

— Тебя мало драли в детстве!

Начинает охаживать Эдгара по заднице и спине тяжелой тростью, Эдгар вскакивает, мгновенно переходя от мольбы к ярости, хватает канделябр и убивает брата. Забирает трость, срывает с пальца кольцо, пытается вскрыть ящик со столовым серебром, берет широкий кухонный нож, поддевает крышку. Сверху по лестнице спускается жена Патрика, видит убитого мужа, вскрикивает, Эдгар бросается к ней, наносит несколько быстрых ударов ножом, она падает.

***

смена кадра

***

Дом Уотвиков

Эдгар в комнате жены брата роется в шкатулке с драгоценностями, сует что-то в карман. Вздрагивает — что-то услышал. Подкрадывается к детской, заглядывает — дети спят в своих кроватках. Он расслабляется, спускается вниз, разводит огонь в камине. Бежит на улицу, снимает с моноцикла канистру с бензином, поливает ею пол первого этажа и лестницы. Потом вываливает прямо на пол из камина пылающие поленья.

Случайно подняв голову, видит, что с верхней ступеньки лестницы на него смотрят расширенными от ужаса глазами мальчик лет десяти и девочка лет четырех, в пижамках и босиком. Бросается вверх по лестнице. Девочка убегает, Мальчик сдергивает со стены детскую учебную рапиру, пытается защищаться, несколько раз ранит Эдгара в ноги (теперь понятно, почему все раны нанесены так низко). Размозжив ему голову рукояткой трости, Эдгар идет за девочкой, ловит ее по всей комнате, переворачивая мебель и разрывая белье. Вытаскивает из-под шкафа, девочка кричит и отбивается. Он выносит ее на балкон — и видит, что дом окружен полицией и пожарными. Его лицо перекашивает отчаяньем и ужасом, замирает

Изображение выцветает, становясь даггером в газете.

***

смена кадра

***

Перебивкой — полицейский участок,

на ту же самую газету смотрят Лестрейд (он начальник участка, старый и седой) и Уэллер (женщина-констебль, 22 года, истинная арийка по внешности).

Уэллер (чуть не плача):

— Вот же сволочь! И ведь все знают, что это он! И что — его никак не прижучить?

Лестрейд (задумчиво):

— Официально — никак. Такова жизнь, детка.

Уэллер:

— Ненавижу, когда ты так говоришь! Ненавижу, когда такие вот ускользают безнаказанно! Так и хочется взять самой пистолет и вспомнить из какой я семьи!

Лестрейд (встревоженно)

— Ты порвала с семьей, детка. Ты теперь защищаешь закон и порядок, а не нарушаешь их. А сволочи… Поверь старику с почти вековым жизненным опытом — судьба сама с ними разберется.

***

смена кадра

***

Лондон. Дом-музей.

Ватсон:

— И что вы собираетесь предпринять? Обратиться в полицию?

Холмс:

— Не думаю, что это имеет смысл, пожалеем несчастного лорда Уоттвика, потерявшего сразу обоих своих сыновей.

Ватсон:

— Обоих, Холмс?

Холмс:

— Ну да. Полагаю, сэр Эдгар не переживет кончины брата и сегодня ночью вскроет себе вены. – (невнятно, причмокивая) — К ужину меня не ждите!

Надевает крылатку, уходит. Его тень похожа на тень летучей мыши.

Ватсон остается один, смотрит на газету. Рядом с ней телеграфный аппарат. Ватсон смотрит на аппарат. Аппарат молчит.

конец флешбека.

***

смена кадра

***

Настоящее время.

Борт Бейкерстрита/Клуб анонимных мясоедов.

Дробный стук телеграфного аппарата, Гери и мисс Хадсон ведут расследование.

Гери в задней комнате Клуба Анонимных Мясоедов, там что-то вроде моро-штаба, все время забегают разные моро-слуги, сливают информацию о своих хозяевах или тех, за кем следили по поручению Гери, Гери отбивает ее на мобильном телеграфе Хадсон, та заносит в Дороти (на борту Бейкерстрита).

Время от времени вычеркивает то одну, то другую фамилию из списка — он вывешен на стене, на ватман наклеены обрывки телеграфной ленты в столбик. Список постепенно уменьшается.

***

смена кадра

***

(Продолжение флешбека с Эдгаром Уотвиком)

Холмс утром в гостиной дома-музея, голодный и злой, ковыряет вилкой татарский бифштекс, размазывая фарш по тарелке. Перед ним на столе утренняя «Таймс». Входит Ватсон — с улицы, в руке футляр для ситара. Вздрагивает, увидев Холмса. Смотрит на его почти нетронутую тарелку.

Ватсон:

— Доброе утро, Холмс! Вы... не голодны?

Хлдмс (раздраженно):

— Я зверски голоден! Но они опять испортили татарский бифштекс, напихав туда лука!

Ватсон (удивленно):

— О? Стало быть, лук вам тоже.?

Холмс:

— Нет! Я его просто не люблю.

Ватсон берет газету, рассматривает даггер, переводит взгляд на Холмса, снова на передовицу, нейтрально цитирует.

Ватсон:

— «Кровавый кошмар на Роузлейн… молодой человек буквально растерзан… полиция безмолвствует. Кто мог сотворить такое?»

С осуждением глядит на Холмса.

Ватсон (укоризненно):

— Кто же мог сотворить такое, а, Холмс?

Холмс откладывает вилку. Смотрит тяжелым мрачным взглядом.

Холмс (сквозь зубы):

— Меня опередили. На несколько минут. Молодой мерзавец вполне заслужил такое, но… я никогда бы не сработал так грязно. И мне неприятно, что вы могли так обо мне подумать. Вы же меня столько лет знаете! Я опоздал. Вот и все, Ватсон.

Ватсон:

— Все?

Холмс:

— Да.

Ватсон (задумчиво):

— И почему мне кажется, что вы чего-то не договариваете?

***

смена кадра

***

Флешбек во флешбеке.

Отмотка назад.

Ватсон:

— И что вы собираетесь предпринять?

Холмс:

— Пожалеем несчастного лорда Уоттвика, Полагаю, сэр Эдгар сегодня ночью вскроет себе вены. К ужину меня не ждите!

***

смена кадра

***

Дом Эдгара Уоттвика.

Комната изнутри. Разбитое окно, Холмс аккуратно спрыгивает с подоконника на пол, принюхивается — пол залит черным и лаково блестящим.

Холмс (бормочет под нос):

— Ни себе, ни людям...

Быстро обыскивает комнату. Находит полицейский значок, рассматривает номер. Вспоминает. Сует находку в карман, выходит на улицу. Свистком подзывает парокэб, едет на рабочую окраину.

***

смена кадра

***

Полицейский участок Лестрейда

Холмс заходит в полицейский участок. На входе в стеклянной будке спит девушка-констебль, Холмс проходит дальше, буквально одним касанием открывает запертые двери участка, убеждаясь, что по ночному времени там никого. Потом подходит к кабинету начальника, стучит. Ему открывают сразу же, словно ждали.

Холмс:

— Здравствуй, Грег. Хорошо выглядишь, полагаю, нам надо поговорить.

Лестрейд:

— Давно тебя ждал, Шерлок. И тебе... не хворать.

конец флешбека во флешбеке.

***

смена кадра

***

Дом-музей.

Холмс:

— У всех свои секреты. Вам достаточно знать, что с этим делом я разобрался.

Ватсон:

— Разобрались. Но по-прежнему голодны.

Холмс (прищуриваясь):

— Вы хотите поговорить об этом?

Ватсон (отступая):

— Нет, что вы.

Холмс:

— А вот я был бы не прочь поговорить кое о чем. Например, о том, где вы были этой ночью, а, Ватсон? Хотите поговорить об этом?

***

смена кадра

***

Второй флешбек во флешбеке

Отмотка назад.

Ватсон:

— И что вы собираетесь предпринять?

Холмс:

— Пожалеем несчастного лорда Уоттвика, Полагаю, сэр Эдгар сегодня ночью вскроет себе вены. К ужину меня не ждите!

Холмс уходит, Ватсон остается.

Телеграфный аппарат лежит рядом с газетой. Ватсон смотрит на него. Аппарат молчит.

Вдруг аппарат просыпается, выстукивает короткий код, пауза, повторяет, пауза, снова. Ватсон (он уже собирался выйти из комнаты) вздрагивает, возвращается, быстро отбивает ответ. После чего вытаскивает из-под кровати длинный ящик, достает из него футляр для ситара с очень длинной декой.

Выходит.

***

смена кадра

***

Ночные улицы Лондона.

Ватсон с футляром для ситара в руках выходит на Бейкер-стрит. Расчехляет свой моноцикл. Дополнительная канистра с бензином на заднем сиденье. Привычно крепит футляр: для него тут, похоже, имеются стационарные крепления.

Заводит моноцикл.

***

смена кадра

***

Ночные улицы Лондона

Ватсон едет в пригород.

Одиноко стоящий дом, ворота открыты. Во дворе — агент Маклин, трое других ветеранов караулят периметр, все одинаково лысые, с квадратными лицами, угловатые, широкоплечие, в черных огнеупорных плащах. Понимают друг друга без слов, видно, что процедура многократно отработана. У забора припарковано несколько моноциклетов.

Агент Маклин (докладывает Ватсону):

— Отступник наказан, монстр уничтожен.

Ведет Ватсона внутрь дома. На лестнице куски мертвого ветерана, крови нет, разрубленная надвое голова шевелит губами, провожает ненавидящим взглядом, отрубленная рука пытается схватить за штанину, пальцы скребут по высокому ботинку.

На пороге детской Ватсон останавливается, смотрит, но не заходит. Мимо него протискивается моложавый ветеран с пустой канистрой, сбегает вниз по лестнице. Ватсон разворачивается, спускается следом. Разрубленная голова хрипит, пытаясь что-то сказать.

На улице Ватсон открывает футляр, достает оттуда огнемет. То же самое делают остальные ветераны.

Дом пылает, разъезжаются моноциклеты.

Ватсон (агенту Маклину, они остались вдвоем):

— Почему они так хотят детей? Плюют на смертельный риск, на подписку о неразмножении, на неизбежность наказания?

Маклин (равнодушно):

— Природа, доктор. Ее не обманешь подпиской. Хорошо, что в Британии остались люди, верные долгу, а не только природе.

Агент Маклин уезжает тоже, Ватсон остается один.

***

смена кадра

***

Дом-музей.

Ватсон долго смотрит на Холмса. Качает головой.

Ватсон:

— Нет, Холмс. Я не хочу говорить об этом.

***

конец серии

***

серия 7. Племянник из шкафа часть 1

Лондон.

Церковь Сент-Мери-Лебоу.

Отец Макензи, три прихожанки, волчица-моро

Воскресная проповедь Отца Маккензи в церкви Сент Мэри Лебоу.

Отец Макензи:

— Допустивший нечистого в свой дом навеки запятнан и ему не видать царствия божия. Он как зверь алчущий будет искать туда дорогу, но не найдет, ибо нет никуда дороги для приютившего зверя!

Обвиняюще тычет пальцем в присутствующих женщин, в каждую по очереди - их всего три, если не считать волчицы. стоящей у самого входа, привалившись к стене и скрестив руки на груди в позе открытого отрицания, чуть ли не презрения. Она разглядывает отца Макензи холодно и недобро. Он демонстративно делает вид, что не видит ее в упор

Когда проповедь кончается, эенщины выходят мимо волчицы. Одна, самая молодая, чуть задерживается и воровато берет волчицу за руку. Из церкви они выходят вместе. Видно, что они давние подруги иволчица просто ее ждала.

Отец Маккеензхи видит с лестничной площадки колокольни, куда поднялся после проповеди, как они идут по улице, весело смеясь и о чем-то говоря. Все еще держась за руки. мор\щится и плюет в их сторону.

***

смена кадра

***

Лондон.

Чайная в волчьем районе.

Гери, волки-моро, волонтеры (люди)

Гери с отвращением пьет чай (приобщение к английскому образу жизни), давится пережаренными тостами. Волки за соседними столиками так же угрюмо пьют чай и с не меньшим отвращением слушают сонеты Шекспира — их читают попеременно два волонтера с повязками благотворительного общества на рукавах. Рядом с Гери садится опоздавший, на него все оглядываются, волонтеры с неодобрением, волки с завистью и сочувствием.

Гери:

— Разве сегодня твоя обязаловка?

Опоздавший:

— Меня поймали с запретной картинкой, припаяли еще шесть часов Шекспира еженедельно.

Гери:

— Бедолага…

Опоздавший:

— А, пофиг, они не все отобрали! Глянь, че у меня есть!

Воровато показывает у края стола рекламную листовку — копию той, что была на огромном щите в Германии «М&М, мясные консервы для вашего морика».

Гери:

— Убери! Не трави душу!

Опоздавший:

— А знаешь, что твоя учудила?

На них шикают.

***

смена кадра

***

Лондон.

борт Бейкерстрита.

Картрайт, мисс Хадсон

Мисс Хадсон спорит с Картрайтом.

Мисс Хадсон:

— Да, я хочу туда пойти и я туда пойду! Через неделю, это решено, я полгода добивалась и три месяца ждала своей очереди! Это мое право как свободной женщины! Ну и что, что волчий район, я там уже была и ничего страшного со мной не случилось! И я буду читать волчицам, они тоже жертвы эксплуатации и мужского шовинизма! И не Шекспира, ретрограда и шовиниста, а воспоминания госпожи Дуровой про «Кавалерист-девицу»!

Картрайт хватается за голову.

Картрайт:

— Я тебя туда одну не отпущу!

Мисс Хадсон:

— Мне не нужна охрана! Я свободная женщина!

Картрайт:

— Хорошо, ты свободная и эмансипированная, ты все можешь, но только не уходи без меня! Пойдем вместе! Считай. что я просто боюсь соваться туда в одиночку!

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

Ватсон, за кадром - мисс Хадсон, Картрайт, сэр Ричард.

Ватсон в своей спальне пытается писать (закадровый голос Ватсона, со значением:

— Меня зовут Ватсон, Джон Ватсон, секретный агент на службе Её Величества

(аля Бонд)

Рассказ о его попытке написать вместо записок историю приключений безымянного номерного агента.

Слышит спор мисс Хадсон с Картрайтом (привычно), потом шипение пневматического лифта и громкий мужской голос из коридора (чужой). Настораживается. Откладывает записки, выходит в коридор.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита

Шерлок Холмс, Ватсон, сэр Ричард

Кают-компания, Холмс в своем любимом кресле, вертит в руках трубку. Напротив него в кресле Ватсона — сэр Ричард, крупный солидный мужчина с апоплексичным румянцем на брылястом породистом лице (хмурит брови, явно не в своей тарелке, перед ним — нетронутая чашка кофе). При виде Ватсона лицо его перекашивается еще больше — он явно недоволен его появлением.

Холмс:

— Но вы так и не представились.

Сэр Ричард:

— Можете звать меня мистером Хэмфри.

Холмс:

— Мы можем звать вас как угодно, сэр Ричард, но вряд ли тот, чей дагерротип украшает собой передовицу сегодняшней «Таймс», может всерьёз рассчитывать на анонимность.

Сэр Ричард (надменно):

— Любой может узнать кого-то по даггеру, это не признак великого ума! Хотя Майкрофт чертовски убедителен, вы — меньшее из зол, а я не могу быть втянутым в скандал. Я согласен заплатить.

Холмс:

— Ну вот, мы наконец-то переходим к делу. Шантажируют вас? Или все-таки вашего племянника Уильяма?

Сэр Ричард:

— Это не имеет значения, просто заткните им пасть деньгами.

Сэр Ричард уходит.

Холмс:

— Любопытно, что у него за постыдная тайна?

Ватсон:

— У такого респектабельного джентльмена…

Холмс:

— Чем респектабельнее джентльмен — тем менее респектабелен скелет в его шкафу. Человек такого темперамента неспособен что-либо скрыть, значит, шантажируют не его. А из близких у него только племянник, сын покойного старшего брата. Любимец желтой прессы, тот еще фрукт. Пока информации более чем достаточно.

Ватсон:

— Но ведь сэр Ричард ничего не сказал!

Холмс:

— Он мог вообще не открывать рта, все за него сказали газеты за последние полгода. Завтракайте без меня, Ватсон, у меня срочное дело.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита.

Ватсон

Ватсон просыпается от звуков скрипки, смотрит на часы (глубокая ночь), накрывает голову подушкой.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкер-стрита

Ватсон, Холмс, двое сотрудником МИ6 (человек и некрогражданин)

Ватсон смотрит на себя в зеркало, рассматривает особую некро-ауру, которую любой некрогражданин более или менее ярко видит над всеми некрогражданами. Слышит шум в коридоре, выходит из каюты и видит, как Холмс прощается со странными типами у дверей лифта, один из визитеров — явный ветеран (отчетливая некро-аура, через плечо второго он обменивается с Ватсоном непроницаемыми взглядами соучастников).

Двери лифта закрываются, отрезая визитеров. Холмс уходит к себе.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита.

мисс Хадсон, Дороти, Картрайт, Ватсон, Холмс

Мисс Хадсон возится с Дороти, что-то мастрячит внутри, шипит, ругается сквозь зубы, снова мастрячит. Картрайт пытается ей помочь, она его высмеивает, он обижается, уходит.

Ватсон в одиночестве сидит за завтраком. Просматривает утреннюю газету. Видит, как по коридору танцующей походкой проходит Холмс, сам на себя непохожий (гетры, канареечный клубный пиджачок, клетчатое кепи с логотипом, зеленый шелковый шарф, клюшка для гольфа вместо стека), шипит дверь лифта. Ватсон откладывает газету (на передовице — даггер сэра Ричарда над статьей о дебатах по предложенному партией неогумманистов законопроекту «Земля для людей!»).

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита.

Ватсон, Картрайт, мельком Гери

Ватсон заходит в подсобку к Картрайту

Ватсон:

— А где у нас старые газеты на растопку?

Картрайт:

— Вы хотите зажечь камин?

Ватсон:

— Нет. Я хочу газеты.

Картрайт достает коробку с газетами, вместе с Ватсоном их просматривают, откладывая те статьи, в которых упоминаются сэр Ричард и его племянник Уильям Честерлей. Молодой наследник, надежда и опора. Выпуск Воздухоплавательной Академии, Уильям в первом ряду. Бурская война. Вручение Уильяму «Пурпурного сердца» за проявленное мужество. Триумфальное возвращение в Лондон. Сэр Ричард с племянником на трибуне. Картрайт помогает, но видно, что его интересует совсем другое. Н:аконец он не выдерживает.

Картрайт:

— Мисс Хадсон собирается сегодня в волчий квартал. Волонтером. Надо что-то делать!

Ватсон (не отрываясь от газет):

— У нее есть там защитник.

Картрайт (ревниво):

— Этот щенок! Мне придется защищать их обоих!

Стучит бортовой стационарный телеграф.

Телеграмма от Холмса Картрайту, тот злится.

Картрайт:

— Как не вовремя!

Напускает на себя загадочный вид, уходит. Ватсон идет на наружную галерею. Курит. Видит внизу слоняющегося Гери и уходящего Картрайта, которые дружно делают вид, что друг друга не заметили. Ватсон возвращается к газетам.

Внезапно оживает его мобильный телеграф, оставленный на каменной полке. Ватсон обрадованно вслушивается в стрекот:

" Ватсону — срочно прибыть в библиоклуб Васткофий".

Ватсон (сам себе под нос):

— Ну наконец-то! И хорошо, что не в какую-нибудь опиумокурильню, а то с него с бы сталось!.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

мисс Хадсон

Мисс Хадсон собирается в волчий квартал, кладет в сумочку книгу и, подумав, пистолет, надевает под перчатку дамский кастетик, прячет в сапог стилет, прихорашивается перед зеркалом.

***

смена кадра

***

Впараллель — вставками — фильм Лёни об олимпиаде.

Торжественное открытие, флаги, спортсмены готовятся.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкер-стрита и площадь у парковочной стеллы.

Мисс Хадсон, Гери

Мисс Хадсон перед зеркалом подкрашивает губы, выходит. Оглядывается, но никого не видит. Разочарованно поджимает губы и уходит. Гери следит за ней из-за угла, потом устремляется параллельным курсом по соседней улице, но с опережением.

***

смена кадра

***

Лондон.

Клуб Ватскопфий.

Ватсон, Шерлок Холмс, матрос, студент

Ватсон в клубе — стеллажи с книгами, подшивки газет. Расположился за столиком оглядывается, ищет Холмса. Двое богемных студентов спорят над альбомом Босха, подозрительный матросик, весь в бороде и шарфе, мрачно супит брови над толстенным томом Конфуция. Ватсон смотрит на него, усмехается, качает головой.

Ватсон:

— Ох, Шерлок, ваша вечная страсть к переодеванию…

Холмс подходит с другой стороны — он один из студентов (зеленый берет со значком Нью-Гарварда, длинные волосы собраны сзади в хвост, щегольские усики, круглые очочки, полувоенный френч).

Холмс:

— Точность вежливость королей.

Ватсон:

— А я думал тот матрос…

Холмс:

— Тимми ждет печенье, тут в шесть подают чай с печеньем, Тимми и читать-то научился только ради этого. Любит книги для мозгов, мы вчера с ним спорили о корреляции воззрений Платона с экономико-теософской доктриною Маркса. Но нам пора, нельзя заставлять девушек ждать, особенно на первом свидании!

Ватсон (растерянно):

— Девушек?..

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель.

Мисс Хадсон

Мисс Хадсон бодро выстукивает каблучками по вечерней улице, здоровается с фонарщиком.

***

смена кадра

***

Перебивкой — кадры из ОЛИМПИИ.

Торжественный проход спортсменов.

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель.

Гери, мисс Хадсон, прохожие-препятствия

Гери идет параллельно челночным зигзагом (схематичное изображение их пути сверху, прямая зеленая линия мисс Хадсон и куда более быстрый челночный бег влево-вправо Гери с пересечением ее курса на каждой улочке) и устраняет препятствия — громила с ножом в подворотне (лег поспать после удара в челюсть), пьяная драка перед дверьми кабака (проходя мимо, мисс Хадсон видит торчащие из мусорных баков подергивающиеся ноги в большом количестве). Большой злобно рычащий над костью пес (после укоризненного взгляда Гери умильно виляет мисс Хадсон хвостом и поскуливает) и так далее.

***

смена кадра

***

Лондон

Улицы Лондона.

Холмс, Ватсон, две девушки

Прогулка двумя парами по вечернему Лондону, рыженькая хохотушка под ручку с Холмсом, Ватсон с темноволосой молчуньей.

Ватсон (улучив момент, когда девушки отошли припудрить носики):

— Но, Холмс! Вы мне так и не сказали, в чем состоит мое задание!

Холмс:

— Расслабьтесь, Ватсон. И получайте удовольствие. У вас прекрасная подружка.

Ватсон:

— Но что мне с нею делать?!

Холмс:

— Расскажите историю. Вы это всегда умели. Помните, ту, про леопарда и мушкет? На девушек всегда производило нужное впечатление, когда вы делали вид, что от смущения перепутали их местами.

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель.

Мисс Хадсон и Гери, Ватсон, Холмс и девушки.

На карте-схеме на линии Гери периодически возникают мигающие красным точки, потом вместо них ставится крестик или несколько крестиков.

Идут по тем же улицам, что и Холмс с Ватсоном, те буквально вот только что за угол завернули, когда вышла мисс Хадсон, Гери пробегает мимо, Ватсон провожает его долгим взглядом.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

Картрайт

Вернувшийся Картрайт окликает мисс Хадсон и обнаруживает, что она уже ушла, хватается за голову, выскакивает следом.

***

смена кадра

***

Перебивкой — кадры из Олимпии, — прыжки в воду

***

смена кадра

***

Лондон.

Улицы Лондона, площадь в доках, перед парковкой дирижаблей.

Картрайт пытается поймать парокэб, но в волчий район никто не хочет ехать,

Картрайт бежит.

***

смена кадра

***

Перебивкой — кадры из Олимпии, — старт бегунов

***

смена кадра

***

Улицы Лондона.

Ватсон, Золмс, две девушки

Ватсон с Холмсом и девушками прогуливаются через Ридженс-парк параллельно Глостер-плейс. На ступеньках музея мадам Тюссо сидит Эрик Блэр, провожает их злым взглядом, бурчит о том, что вечно все самое лучшее достается старым вонючим извращенцам. Плюет им вслед, поднимается, идет в обратоном направлении. Пошатывается. Видно, что пьян.

Холмс, Ватсон и девушки идут Уиттер-роуду к центру. Подходят к дому, где девушки работают горничными, те договариваются с дежурным у черного входа (он делает вид, что не заметил, что девушки вернулись не одни).

***

смена кадра

***

Лондон.

Служебные помещения дома Честерлеев

Ватсон, Холмс, две девушки

Жилье девушек — две крохотные совмещенные комнатки, одна играет роль спальни, завешена шторой, вторая гостиная — диванчики, столик, газовая горелка на кухонной тумбе.

Холмс готовит горячий грог, все пьют. Девушки вырубаются. Ватсон растерян, Холмс деловит.

Холмс:

— Помогите оттащить их в спальню и раздеть!

Ватсон:

— Что было в вине, Холмс?

Холмс:

— Ничего, кроме вина. Все дело в специях. Да помогите же мне!

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель. Волчий район.

мисс Хадсон, Эрик Блэр, Гери

Мисс Хадсон пересекает невидимую границу волчьего района. Увязавшийся было за ней Эрик Блэр плюет ей вслед, обзывает грязной морофилкой, но преследовать дальше не решается. Измочаленный Гери, прихрамывая, бежит вперед по соседней улице. На перекрестке делает небольшой крюк, чтобы дать в зубы ругающемуся вслед мисс Хадсон Эрику. Тот падает.

***

смена кадра

***

Лондон

Уайтчепель. Волчий район

Картрайт

Картрайт бежит.

***

смена кадра

***

Германия.

(Перебивкой — кадры из ОЛИМППИИ, красиво бегут спортсмены).

Изображение удаляется, оно идет на экране, треск кинопроектора, фильму смотрит кайзер Адольф, мрачный. Рядом Лени Риффешталь.

Лени:

— Вам не понравилось, май кайзер?

Адольф:

— Нет, фильм хорош. Надеюсь, в него не вошел триумф этих чертовых русских!

Бегут по экрану спортсмены.

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель. Волчий район

Картрайт, Эрик Блэр

Картрайт бежит.

Проскакивает через подворотни, срезает по каким-то непонятным переходам. На углу у границы волчьего квартала натыкается на невнятно матерящегося Эрика Блэра, который левой рукой держится за челюсть, а правой размахивает ножом. Мимоходом дает ему в зубы. Тот падает.

***

смена кадра

***

Лондон.

Служебные помещения дома Честерлеев

Ватсон, Холмс, две бессознательные девушки

Ватсон растерян, но относит бессознательную брюнетку в спальню, кладет на кровать. Наблюдает за Холмсом с тревогой. Тот умело и быстро освобождает рыженькую от верхних юбок и корсажа, проводит пальцем по ее шее, ловя жилку, замирает. Медленно, словно в трансе, нагибается к лежащей девушке, неестественно выворачивая при этом голову набок.

Ватсон (в ужасе):

— Холмс!!!

Холмс вздрагивает, резко распрямляется, выглядит немного смущенно.

Холмс:

— Я не граблю колыбели, Ватсон, успокойтесь. Девушкам будет очень хорошо, это особая тибетская травка, называется "ночь наслаждений". А у нас с вами тут дело.

***

смена кадра

***

серия 7. Племянник из шкафа часть 2

Лондон

Дом Честерлеев.

Холмс, Ватсон

Холмс ведет Ватсона по коридору (отлично ориентируется, видно, что идет не в первый раз).

***

смена кадра

***

Лондон

Служебные помещения дома Честерлеев.

Холмс, Ватсон

Подсобка со швабрами, Холмс аккуратно прикрывает дверь изнутри, устраивается в продавленном кресле, предлагает Ватсону располагаться.

Холмс:

— У нас еще около часа, пока слуги не покинут верхние этажи на ночь, в этом доме строгие правила.

Ватсон:

— А где мы?

Холмс:

— В доме Честерлеев, конечно же.

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель. Волчий район. Чайная.

Гери, волчицы

Гери в мыле и задыхаясь распахивает дверь в чайную, где обычно волонтеры читают Шекспира. И тут же получает в лоб переспелым помидором. В зале полно волчиц, у всех хозяйственные сумки и корзинки наготове.

1 волчица:

— Это же Гери, стойте! Гери, что ты здесь делаешь?

Гери смотрит на волчиц — они все злы и настроены очень решительно, их оторвали от домашних дел и волчат и заставили сюда явиться, они заранее рады тому, что сегодняшняя волонтерша собирается прийти одна, без охраны и полиции, и готовы этим воспользоваться по полной программе. Мужчин-волков в зале мало, они кучкуются по углам, делая вид, что вовсе ни при чем.

У самовара дежурит несколько растерянный медведь. Гери готов драться — но драться тут не с кем. Он понимает, что ничего не сможет сделать и никто ему не поможет, обводит чайную затравленным взглядом, падает на колени, заламывает руки.

Гери:

— Девочки! Пожалуйста! Я вас очень прошу!!!

***

смена кадра

***

Лондон

Дом Честерлеев. Подсобка.

Холмс, Ватсон

Холмс:

— Не обижайтесь, Ватсон, но я не мог задействовать вас, у сэра Ричарда имеются некие предубеждения по поводу ветеранов, и потому бумаги ему отнес Картрайт. Он их прочел, я знаю. И все равно отказался со мною встретиться. Отказался! Что ж, если Магомет не желает идти к горе, приходится и самой горе предпринимать некоторые шаги к сближению.

Ватсон:

— Поговорка звучит не так, Холмс.

Холмс:

— Да какая разница? Главное, что мы тут, а слуги скоро уйдут. А пока у нас есть время поболтать. Что вы узнали из газет?

Рассказ Ватсона (рассказ перемежается кадрами хроники, короткими иллюстративными сценами)

Ватсон: — Молодым Честерлеем Уильяма называют за поведение и манеру одеваться, он не так уж и молод. Единственный сын Роджера Честерлея, младшего брата сэра Ричарда, и Элеоноры Честерлей, в девичестве Престон. Мать умерла родами, отец погиб, когда Уильяму было три года. Воспитан дядей, бездетным вдовцом. Закончил Иствуд, но особого рвения к наукам не выказывал. Любил лошадей и спорт, но умеренно, не азартен и не честолюбив, хотя дядя всячески пытался приобщить к политике. Член партии гуманистов с семнадцатого года, до службы в армии активно участвовал в акциях наиболее агрессивно настроенного её крыла. Перед самым началом англо-бурской войны женился на Луизе Аддингтон. Ушёл на фронт добровольцем. О военной карьере Уильяма я ничего не нашёл, вернулся с войны в звании подполковника воздушного флота и будучи награждённым высшим британским орденом за проявленную в боях отвагу. Интересно, что в довоенных газетах дагеррографии как дяди, так и племянника куда чаще украшают «Таймс» и «Ньюс», то после картина совершенно иная. Солидные издания об Уильяме молчат, в отличие от желтой прессы. «Лорд Р. Выгнал наследника на улицу! Скандал в благородном семействе», «Дебош и сопротивление силам полиции. Нарушитель из высшего общества задержан, но выпущен под залог», «Попытка вандализма и поножовщина в Кенсингтонских садах. Кровавые подробности! Статуя Питера Пэна спасена! Барри благодарит полицию за своевременное…», «Беспорядки в баре «Красный лев», жертвы среди мирного населения! Среди зачинщиков — герой войны в Африке, чью фамилию…». Вернувшийся с бурской войны молодой герой пустился во все тяжкие, и дядюшка был вынужден отказать ему от дома. Если он и совершил что-то ужасное — это случилось во время войны. Шантажистов надо искать в ближайшем окружении. Над чем вы смеетесь, Холмс?

Холмс:

— Меня всегда поражало ваше умение делать верные выводы на основе неверных предпосылок.

***

смена кадра

***

(новая перебивка — другая версия событий)

Холмс:

— Дядя не выгонял племянника — тот сам не возвращался к нему до тех пор, пока его дом не покинула Луиза, жившая там всю войну в ожидании молодого мужа. Горничная полагает, что все дело в учителе танцев, эти горничные так романтичны, но что бы мы без них делали? Не обо всем же пишут в газетах. Скандал замяли. Но кое в чем вы были абсолютно правы.

Ватсон:

— В чем?

Холмс:

— Вы сказали, что вернулся он с войны совсем иным человеком, словно его подменили… О, слышите, хлопнула дверь? Слуги ушли. И сейчас самое время нанести визит сэру Ричарду.

***

смена кадра

***

Лондон

Уайтчепель. Волчий район. Чайная

мисс Хадсон, моро-медведь, волчицы

Мисс Хадсон сверяет адрес с запиской, удостоверяется, что вот это здание без окон и есть та самая чайная. Подходит к двери. Внезапно дверь перед ней распахивает огромный моро-медведь.

Медведь (басит):

— Проходите, мы вас давно ждем, не заблудились? У нас мало фонарей. Хотите чаю?

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель. Чайная в волчьем районе изнутри.

Мисс Хадсон, волчицы, волчата

В зале мирно пьют чай волчицы, волчата играют на полу между столиками. У ближайшего столика — большая хозяйственная сумка. Волчица, сидящая за этим за столиком, увидев, что взгляд мисс Хадсон остановился на сумке, смущенно запихивает ногой ее поглубже под стол.

***

Смена кадра

***

Лондон.

Дом Честерлеев.

Холмс, Ватсон, сэр ричард

Холмс и Ватсон крадутся по пустому коридору, лестнице. через пыльную и заброшенную мансарду, опускаются к жилому этажу. Ковер скрадывает шаги. Свет из-под двери.

Трясущийся неопрятный старик в кресле у пылающего камина в кабинете — сэр Ричард (не сразу можно узнать). Тень того, что заходил на борт Бейкерстрита.

Сэр Ричард (заметив Холмса):

— Вы были правы, Билли умер, надежды нет. Мой Билли погиб на войне. Его сожрало чудовище. Оно обмануло всех, кроме меня. Я так надеялся, что осталось хоть что-то… но нет. Страшно умирать, зная, что ты последний в роду.

Горящие в камине бумаги, на столе папка с грифом СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. — пустая. Холмс бросает и ее в огонь. Молча отвешивает сэру Ричарду уважительный поклон, уходит. Ватсон за ним. Вслед им несется истеричное хихиканье, больше похожее на рыданье.

***

смена кадра

***

Лондон.

Дом Честерлеев, улицы Лондона.

Ватсон, Холс, слуги Честерлеев

Ватсон и Холмс выходят через парадный вход — удивленные взгляды слуг, но остановить никто не решается. Холмс, назвав себя доктором Ватсоном, просит вызвать семейного врача к сэру Ричарду — тому плохо.

На улице их ждет паротакси и уличный мальчишка из вспомогательной службы Бейкерстрит. Холмс поручает ему пригласить на завтра к десяти на борт молодого Уильяма Честерлея.

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель. Чайная в волчьем квартале.

Мисс Хадсон, пожилая волчица, волчицы

Пожилая волчица умиленно смотрит, как раскрасневшаяся и очень хорошенькая мисс Хадсон воодушевленно что-то вещает, взобравшись на ящик из-под помидоров. Она размахивает руками и зажатой в одной из них книжкой, шляпка сбилась, волосы растрепались, глаза горят. Волчица подпирает щеку рукой, вздыхает довольно.

Пожилая волчица:

— Гери, шалопай ты этакий, как же тебе повезло!

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчепель. Волчий квартал.

Картрайт, молодые волчицы

Картрайта на подходе к чайной останавливают пятеро плохо различимых в темноте молодых волков.

1 волк:

— А ты что тут забыл, а, сэр?

***

смена кадра

***

Лондон.

Чайная в волчьем квартале

Мисс Хадсон, пожилая волчица, молодые волчицы, Гери

Мисс Хадсон пьет чай с пирожками в окружении волчиц, книжка давно отброшена, они просто болтают, смеются, шушукаются и пихаются, словно школьницы. Из угла чайной за ними наблюдает пожилая волчица. Поворачивает голову на скрип открывающейся двери, входят пятеро молодых волков, трое которых при свете оказываются волчицами.

Пожилая волчица:

— Что там был за шум?

1 волчица (зализывает сбитые костяшки):

— Да так, ерунда.

Улучив момент, Гери передает мисс Хадсон пакет.

Гери:

— Новая информация для Дороти по делу товарища Смита.

***

смена кадра

***

Лондон.

Утро на борту Бейкерстрита.

Ватсон, Картрайт

Ватсон не спал, стоит на обзорной галерее, проверяет пистолет в кармане халата, проверяет исправность механического протеза, всматривается в прохожих на улице, пытаясь вычислить среди них переодетых агентов полиции. Потихоньку светает, фонарщик гасит фонари.

Хромая и придерживаясь рукой за бок, возвращается Картрайт. Доктор отвлекается от наблюдения.

Ватсон:

— Я должен вас осмотреть!

Картрайтт сопротивляется, но вяло. Зеленка, перекись, тугая повязка на ребра.

Ватсон:

— Молодой человек, я настоятельно рекомендую вам какое-то время отлежаться.

Картрайт (слабым голосом):

— Вы бы видели их! Их было больше дюжины! Еле уползли!

Внизу шипит дверь пневмо-лифта, Ватсон вскидывает голову, поспешно выходит.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкер-стрита

Ватсон, Уильям Честерлей, Холмс

Ватсон видит, как в гостиную из лифта проходит Уильям, красивый молодой человек с пышной шевелюрой и нервным подвижным лицом. Ватсон замирает, смотрит на него не мигая, вынимает из кармана с пистолетом пустую руку, непроизвольно сжимает в кулак металлические пальцы. Вокруг Уильяма — та же самая некро-аура, что и вокруг ветеранов, что и у самого Ватсона, когда он смотрит на себя в зеркало.

Ватсон осторожно проходит к гостиной, замирает в дверях.

Холмс:

— Ваш дядя поручил мне откупиться от шантажиста. Держите, чек ваш .

Уильям:

— Что вы такое говорите?! Это не я! Я не хотел…

Ватсон иронично :

— А я-то ещё голову ломал, почему вдруг в воздушном флоте — и лейтенант колонель, подполковник, а не командир крыла. Всё правильно — хотя особые бригады и приписаны к воздушному флоту Её Величества, но чины там сохранились пехотные. Особые бригады! Так вот почему бурская война завершилась, почти и не начавшись… Доброе утро, коллега!

Холмс (Уильяму):

— Поздравляю, молодой человек, чистая победа, вы нанесли удар в нужный момент.

Уильям:

— Все было совсем не так! Но так и будут думать, а я не смогу опровергнуть, хотя на самом деле все было совсем не так.

Холмс:

— А как все было?

Уильям:

— Я надеялся, что он взбесится, он же никогда не платил шантажистам. Я просто хотел, чтобы он признал меня. Признал таким, каков я есть, каким я стал… и перестал бы требовать внука. Я ведь не мог, доктор, ну вы-то должны понять! Я не хотел его подставлять, не хотел сливать информацию журналистам, хотел, чтобы он сам меня признал. А он…

Холмс (мягко):

— Он заплатил.

Уильям:

— Да. Он заплатил. Вот ведь ужас-то…

Ватсон, откашлявшись:

— А почему бы вам самому не выйти из шкафа?

Холмс (поддерживает):

— Более того — почему бы вам не основать новую партию? Герой и жертва войны в лице молодого аристократа со скандальной репутацией… За вами пойдут. Партия людей Зет, Икс или Игрек, а благодаря дядиной уступчивости деньги на первое время у вас уже есть.

Уильям:

— Вы полагаете, такая партия будет нужна?

Холмс:

— Я полагаю, ее поддержат на самом верху. На самом верху, вы понимаете, о чем я?

Уильям нерешительно забирает чек, смотрит на Ватсона во все глаза, словно хочет его о чем-то спросить, но так и не решается. Уходит

Ватсон смотрит с галереи, как он уходит. Из подъехавшего парокэба выходит мисс Хадсон, поднимается на борт, радостно и довольно.

Мисс Хадсон:

— Ну вот, и чего было так переживать из-за таких пустяков? Современная эмансипированная женщина способна справиться с любой аудиторией!

***

смена кадра

***

Лондон.

Парк перед Букингемским дворцом.

Дворцовый флигель

Уоллис Симпсон, Эдвард

Кадры хроники — партия разума под руководством Уильяма Честерлея… молодые супруги Честерлей и пятеро их усыновленных… триумф в Конгрессе… билль о запрете на сегрегацию… способ жизнедеятельности — личное дело каждого…

Смотрят Уоллис и Эдвард. на экране (проектор иной конструкции чем в Германии, более компактный и совершенный).

Эдвард:

— Обидно, конечно, но с другой стороны, может быть, и к лучшему. Я начал опасаться, что победа неогумманистов приведет к восстанию моро, а это бы сильно ослабило нашу страну. (посмеивается) А это, сама понимаешь, не входит в наши планы.

Он при этом смотрит на экран и не видит кислого выражения лица Уоллис. Уходит.

Уоллис:

— Что ж, придется пойти иным путем…

вызывает шофера.

Уоллис:

— Собирайтесь, мы едем с визитом.

Шофер:

— Куда?

Уоллис:

— На крестины. Мне прислали приглашение.

Шофер:

— Но вы обычно не посещаете таких мероприятий.

Уоллис:

— Это надо посетить. И закройте шторы кэба, визит не публичный.

Шофер выходит, видит у гаража строчащего что-то в записную книжку Эрика Блэра, на всякий случай дает ему в зубы.-

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита.

Мисс Хадсон, Дороти

Мисс Хадсон загружает переданную Гери информацию в Дороти. Получает распечатку, вычеркивает из списка еще несколько имен.

Осталось пять. Первым там сам товарищ Смит. Пятым — Эрик Блэр. Но мисс Хадсон смотрит на второе имя, оно крупным планом — Тони Аллен. Хмурится.

Мисс Хадсон:

— Тони, неужели это ты?

***

смена кадра

***

Лондон.

борт Бейкерстрита.

Майкрофт Холмс, Ватсон, Щерлок Холмс

Визит Майкрофта с деликатным предложением. Похищен наследный марсианский принц, прибывший в Британию инкогнито, следы ведут в Россию (похитители — русский цирк-шапито, бывший в Лондоне на гастролях, спецслужбы слишком поздно узнали, они уже вернулись в СССР).

У Картрайта нет допуска, пробивать долго, бюрократия, поэтому в Россию летите втроем, с российской стороной есть прямая договоренность, похищение не было спланировано сверху, чья-то самодеятельность, поэтому русские тоже заинтересованы поймать преступников. Дагеррография марсианского спрута — это его последний снимок. Ватсон содрогается.

Ватсон:

— На редкость уродливое существо.

После ухода Майкрофта Холмс:

— Дело всегда деликатное, когда в нем замешана женщина, тем более королевской крови.

Ватсон:

— Почему женщина?

Холмс:

— Потому что наследование на Марсе идет по женской линии, Ватсон. Мы, конечно, разницы не видим, но искать нам предстоит не принца, а принцессу.

Ватсон (рассматривая дагерографию более пристально):

— Бедная малышка. Одна, на чужой планете, в руках злобных похитителей… Хм. Мне начинает казаться, что она довольно милая.

***

смена кадра

***

Германия.

Площадь перед Рейстагом, загородный замок кайзера

кайзер Адольф, Уоллис Симпсон

Кайзер Адольф завершает торжественную речь, зигхайлит, едет в свой замок. Ему докладывают, что его дожидается дама, навстречу из кресла поднимается Уоллис Симпсон в костюме пилота и летном шлеме, гоглы сдвинуты на лоб.

Уоллис:

— Зиг, Адольфи, я на минутку, и так слишком долго тебя ждала, могут заподозрить. Я, конечно, приучила их к своим постоянным капризам и полной непредсказуемости, но лучше лишний раз не рисковать, а доверить такую важную информацию телеграфу тоже не хотелось.

Адольф:

— Ты нашла?

Уоллис:

— Да, Адольфи, супероружие существует! Это не миф.

Адольф:

— Ты его видела?

Уоллис:

— Да, Адольфи, я его видела. Оно потрясающее! И у меня есть недвусмысленные гарантии того, что это оружие нам даже не придется похищать, его преподнесут нам на блюдечке, в качестве жеста доброй воли. Неофициально, конечно, и вопреки желанию сэра Уинстона, но кто нынче считается с сэром Уинстоном, когда я уже без пяти минут королева?

***

смена кадра

***

Лондон

Штаб-квартира МИ6

Полковник Рейс, Картрайт

Встреча Картрайта с полковником Рейсом.

Рейс:

— А вас мы отправим в россию по своим каналам. И задание у вас будет отдельное...

***

конец серии

***

серия 8. В России с любовью

Россия.

Москва. Цирк-шапито. Театр. Клиника профессора Преображенского.

Марсианская Принцесса, цирковые, артисты, профессор Преображенский

Цирк-шапито останавливается на окраинах Москвы.

Частично морофицированная Марсианская Принцесса (похожа на Бвана Лагуну, нечто антропоморфное и безусловно женственное со щупальцами вместо волос и рук и мантией), помешанная на всем человеческом и стремящаяся стать как можно более человечной уходит из цирка и прощается с цирковыми (с которыми сбежала сама, а вовсе не по принуждению) — она слишком похожа на человека и уже не может играть роль человека-спрута достаточно убедительно.

Работает суфлером в театре, мечтает исполнить роль Гамлета, но ее поднимают на смех — у Гамлета было две ноги, а не восемь, и вообще он был человеком, а не сухопутным марсианским спрутом, нас же засмеют!.

Записывается на прием к профессору Преображенскому. Он объясняет, что усиленная морофикация опасна, мозжечок может не выдержать повышенной нагрузки. Но она согласна рискнуть — лишь бы стать настоящим человеком.

***

смена кадра

***

Россия

Революционный Экспериментальный Театр.

Принцесса, артисты, криника профессора Преображенского

Принцесса работает суфлером. Берет себе имя Эллиты Красозвездной.

Сильно морофицирована и прошедшая первые процедуры у профессора Преображенского, почти человек, лишние щупальца не мешают общему впечатлению. Ей дают роль Джуэллитытты в авангардной пьесе А.Толстого про неземную лоюбовь марсианской принцессы и революционного инженера Лося,, она счастлива, репетирует до упада.

На генеральном прогоне теряет сознание и впадает в кому, ее отвозят к профессору, роль временно дают дублерше, Машеньке Бабановой, пусть заменит пока

***

смена кадра

***

Россия, Москва

Инженер Гарин, Зоя Монроз, Сталин, начальник ЧК

Параллельно — инженера Гарина и Зою Монроз вернули в СССР, соблазнив особняком и собственной лабораторией, в которой он может творить что хочет, штат сотрудников слушается беспрекословно. Он маленький диктатор своего научного мирка, ему пока достаточно. Любой безумный приказ, любая прихоть выполняются мгновенно, прямая линия с президентом Сталиным. Постоянно ему звонит.

Сталин (повесив трубку, начальнику ЧК, с иронией):

— Ученый. К ним нужен свой подход, с ними иначе нельзя. Разве что только расстрелять. Но мертвый ученый — это плохой ученый.

Сталин смеется, Начальник ЧК вежливо улыбается.

***

смена кадра

***

Россия. Москва.

Особняк инженера Гарина

Гарин, Зоя, чекисты

Гарин счастлив. Но Зое скучно, они ссорятся. Она собирается уйти. Во время одной из ссор Гарин ее убивает ножом в сердце. Сам в ужасе от сделанного бежит к чекистам, которые дежурят у него круглосуточно.

Гарин (в истерике):

— Вяжите меня, не хочу жить! Она свет моей жизни! Или оживите ее, я слышал, в Англии такое делают — или я с собой покончу, жить без нее не хочу!

***

смена кадра

***

Клиника профессора Преображенского

Профессор Преображенский, Зоя, Сталин

Профессор Преображенский (в переговорную трубку, с нехорошей радостью):

— Да что вы говорите? Ножом в сердце? Великолепно! Везите немедленно!

Зою тут же привозят к профессору Преображенскому — делай что угодно, но чтобы она была жива! Личный разговор со Сталиным.

Сталин:

— Это очень важный для нас человек. Отрежьте ей голову, пришейте на другое тело, вы же уже это делали.

Профессор (растерянно)

— Но у меня нет подхзодящего тела, не на собачку же... Хоть там родословная и от водолаза, но все же...

Сталин (веско)

— Тело не проблэма. Был бы человек, а тело найдем. Будет вам тело.

Профессор Преображенский пожимает плечами, все еще сопротивляясь:

— Я не господь бог и надежной блокады отторжения столь крупных тканей у нас пока нет...

Потом смотрит на лежащую в коме в соседней палате марсианскую принцессу.

Профессор Преображенский (Задумчиво):

— А впрочем... сделаю что могу, но не гарантирую, что она будет точной копией себя прежней, при пересадке возможно всякое.

***

смена кадра

***

Операционная в клинике Профессора Преображенского

Профессор пересаживает мозжечок Зои в марсианскую принцессу.

***

смена кадра

***

Россия. Брест.

Борт дирижабля Бейкерстрит, российский электромобиль Пронина.

Холмс, Ватсон, мисс Хадсон, Пронин

Холмса и компанию на границе встречает майор Пронин — приставлен для обмена опытом. Холмсу это вновинку, скорее нравится — лишний повод покрасоваться.

Находят цирк, узнают, что принцессу никто не похищал, она сама к ним прибилась, но уже снова ушла. Ушла, когда они выступали в Москве.

Никто не говорит им, что она морофицирована, поэтому они продолжают искать марсианского спрута, которому довольно трудно затеряться в русской столице, где нет алиенских резерваций.

***

смена кадра

***

Москва.

Холмс, уличные мальчишки, Ватсон

В Москве Холмс первым делом начинает вербовать агентуру из уличных мальчишек.

Ватсон:

— Холмс, но как вы с ними сумеете договориться? Вы же не знаете русского, а они — английского?

Холмс:

— Язык денег понятен всем.

Ватсону кажется, что в толпе он видит Картрайта. Но он не уверен: тот человек слишком быстро исчез. Да и откуда бы Картрайту тут взяться?

***

смена кадра

***

Москва. Гостинница, номер Холмса.

Холмс, Ватсон

На личный телеграфный аппарат Холмса приходит шифровка от Майкрофта — сбежавшая принцесса лишь прикрытие, не было бы ее — пришлось бы придумать что-то другое. А на самом деле Холмсу и Ватсону поручается любыми средствами проникнуть в колонию Макаренко и раздобыть действующую модель шлемофона Барченко (русский аналог интернета, первые прототипы разработаны в колонии почти десять лет назад, да и сейчас там самые новейшие модели. В других местах тоже есть, но если уж похищать — то лучшее.

Дело трудное, почти невозможное. Несколько раз были предприняты попытки, и даже успешные. Но каждый раз русская разведка каким-то образом умудрялась переиграть и подсунуть недействующую модель. Из-за чего даже пошли разговоры, что нерусские этими шлемофонами пользоваться не могут, что дело в загадочной русской душе. Майкрофт не верит во всю эту чушь, но верит в высокий уровень и профессионализм агентов контрразведки противника, которую переиграть может разве что только его брат).

***

конец серии

***

серия 9. Смерть институтки

СССР.

Москва. Гостинница, номер Холмса.

Холмс, Ватсон, мисс Хадсон, майор Пронин

Майор Пронин привлекает Холмса к расследованию таинственной смерти студентки Института Красного Секса. Вроде бы самоубийство, но больно подозрительное, да и девушка не из тех — рабфаковка Катя, выпускница Макаренко, такие не кончают с собой.

Холмс цепляется за упоминание колонии — вдруг будет шанс туда наведаться?

Ватсон рядом как биограф, мисс Хадсон хочет посмотреть на настоящих раскрепощенных женщин. (она уже видела, как тетки укладывают шпалы на строительстве метро. Ватсон надеялся, что это ее охладит, но она лишь впала в экстаз и самоуничижение, когда попробовала полдня с ними поработать и сдохла — вот настоящие женщины, а я недостойна, я слишком слаба!).

***

смена кадра

***

СССР.

Электропоезд Москва-Санкт-Петроград

Холмс, Ватсон, мисс Хадсон, Пронин.

Едут в Питер — Ватсона восхищает повсеместная электрофикация: электромобиль, электропоезд, уличные фонари, даже зубная щетка, электричество всюду где нужно и не нужно.

***

смена кадра

***

СССР, САнкт-Петроград

Институт Красного Секса

*на месте бывшего педагогического университета)

Холмс, Ватсон, мисс Хадсон, Пронин. Анастасия Романова

"Красной кобылке все жеребчики милы" — этот девиз висит над вывеской института.

Встречает ректор — Анастасия Николаевна Романова, выпускница Смольного института имени Клары Цеткин и Розы Люксембург.

На входе — магазинчик "Красный Кролик" — полезные игрушки для укрепления пролетарской семьи.

Анастасия вводит прибывших в курс дела. Они в некотором шоке от практических пособий и ознакомительных плакатов и инструкций на стенах (каждый комсомолец и каждая комсомолка обязаны удовлетворять сексуальные потребности друг друга по первому требованию и предъявлению комсомольского билета, секс без границ, названия кафедр и так далее), Анастасия объясняет, что только полной открытостью и доступностью можно бороться с сексуальной эксплуатацией.

Анастасия:

— Вы обратили внимание, что у нас нет кварталов красных фонарей и стрип-баров? Потому что невостребовано. Наши выпускницы, конечно, элита, за честь заключить с ними хотя бы непродолжительный брачный контракт борются лучшие мужчины страны, но во всех учебных заведениях преподают основы тантрического секса, и не довести партнера до высшего пика может не уметь разве что какая-нибудь полуграмотная деревенщина, не желающая ничему учиться, ибо наши лучшие кадры преподают и в провинции. Ежегодный чемпионат по пилону, танцам живота и гоу-гоу, к нам приезжают учиться из Турции и Эмиратов. Физическое и психологическое здоровье наших студенток и студентов — основа основ, и потому ужасный случай с Катей необходимо расследовать как можно быстрее.

Катя училась на третьем курсе, в группе пятнадцать девушек, три спальни по пять человек, тело обнаружили утром в общей душевой. Начинают допрашивать однокурсниц

***

смена кадра

***

СССР, Санкт-Петроград

Институт Красного секса

кафедры и внутренний парк

Ватсон, мисс Хадсон, Алиса

Алиса Розенбаум яркая, эффектная, улыбчивая и набивающаяся в друзья, нравится доктору и мисс Хаджсон своей энергичностью и прямотой, похожей на цинизм, но очень милой..

Студентки тусуются группками, Алису обходят, с ней заговаривает мисс Хадсон, которая тоже одна (мужчины заняты делом). Алиса долго жила с семьей в Америке, мечтает учиться в Гарварде, в котором была на экскурсии (может быть — путает Гарвард с Итоном, ей все равно где, лишь бы на Западе), изо всех сил старается понравиться. Говорит, что покойная была дурой и лузершей, мечтала о детях и тупом счастье домохозяйки, позорила высокую честь современной свободной женщины, таким не место в элитном институте. Только место чужое занимала. Не справилась, вот и покончила с собой, резонный конец для слабачки. Мораль и этика — вчерашний день, польза и только польза, семейные ценности — бред, они закрепощают и тормозят социальный рост. Общество разумных эгоистов, основанное на взаимовыгоде — вот по-настоящему передовое общество, любой разумный человек это понимает.

Мисс Хадсон очарована, видит в Алисе свой идеал.

***

смена кадра

***

СССР. Санкт-Петроград

Институт Красного секса.

Морг

Ватсон, труп Кати, Холмс, Пронин, мисс Хадсон, Алиса

Ватсон в морге осматривает тело. Самоубийство действительно подозрительное — выпила целый пузырек снотворного, но все однокурсницы наперебой говорят, что на сон не жаловалась и никогда снотворным не пользовалась, у нее его даже не было. На лице синяки, запястье сломано (выкручивали руку и открывали рот).

Холмс осматривает комнату, особенно тщательно — малейшие отсылки на колонию Макаренко — дагерографии, грамоты за победы в соцсоревновании, значок ГТО и суворовского стрелка. Даггер, где Николай Романов (вылитая копия Георга пятого) прикалывает ей этот значок лично перед строем. Тоже приходит к выводу, что это убийство — на пузырьке со снотворным отпечатки только пальцев жертвы, а пузырек лежал в общей аптечке в свободном доступе, там должны были быть отпечатки многих студенток, бравших его ранее. Значит, кто-то вытер его, а потом оставил отпечатки жертвы.

Майора Пронина срочно вызывают в Москву — расследовать кражу любимой трубки Сталина. Вечером мисс Хадсон восторгается Алисой.

Мисс Хадсон:

— Она такая умная! Люди действительно неравны, но только от самого человека зависит, к людям какого сорта он себя причислит! Можно, она поедет с нами в Лондон? Она так хочет учиться в настоящем английском колледже!

Ватсон не возражает против поездки. Но осторожно оспаривает идею.

Ватсон:

— Но если все станут людьми первого сорта, человечество просто вымрет. Ведь детей ни у кого не будет.

Мисс Хадсон отмахивается.

Мисс Хадсон:

— Чепуха! Дураков полно, они нарожают! Ну или умники что-нибудь придумают.

Убегает.

Оставшись одни, Холмс с Ватсоном решают устроить студенткам провокацию и объявляют, что расследование показало — это самоубийство. Студентки слушают с разными эмоциями.

Алиса не скрывает радости:

— Я же вам говорила, что она неудачница! И вы все тут неудачницы, а я уезжаю в Лондон!

***

смена кадра

***

СССР, Санкт-Петроград. Иснститут Красного Секса

комната Ватсона, открытые окна

Ватсон, Холмс, девушки в своей комнате

Подслушанный разговор.

по случаю жаркой погоды окна открыты. Вечером Ватсон случайно слышит диспут девушек о защите своих и чужих, спор приоритетов. Понимает с пятого на десятое, относится скорее с иронией — как можно всерьез обсуждать и так сурово спорить о такой абстрактной материи? Зовет Холмса послушать тоже.

Девушки же после долгих дебатов соглашаются на том, что чужих иногда защищать более важно, ибо свои все понимают и потому могут защититься и сами, а чужие не подозревают и потому беззащитны, а все люди братья или сестры, и не важно, свои или чужие.

Ватсон умиляется. Холмс почему-то мрачнеет.

***

смена кадра

***

СССР. Санкт-Петроград.

Институт красного секса

спальня студенток, следующее утро

Ватсон, Холмс, студентки, мисс Хадсон

Утром в спальне обнаруживают труп Алисы — она зверски заколота, тринадцать ножевых ран.

Мисс Хадсон (в истерике)

— Почему всегда убивают лучших?!

Свидетелей нет — все четыре спавшие вместе с нею девушки ничего не слышали и не видели, выглядят очень сонными, анализ крови показывает отравление снотворным.

Холмс находит в тумбочке Алисы заколку с монограммой Мориарти. Озадачен. Ватсон проводит вскрытие, озадачен не менее — в ранениях нет никакой логики. Часть смертельна — часть поверхностна, многие нанесены уже после смерти, в четырех случаях удары нанесены левой рукой, причем три — не левшой. И почему 13? Ритуал?

Из рассказов студенток вырисовывается довольно неприглядный образ покойной — она легко предавала тех, кого еще вчера называла подругами, если это было выгодно, шла по головам, подставляла, делала мелкие пакости — если была уверена, что это сойдет ей с рук. Пыталась создать тайное общество «разумных эгоисток», которые бы выгораживали друг друга любыми средствами и подставляли других студенток, типа маленькой дружной компанией проще пробиться наверх. Катя предложила Алисе устроить по этому поводу публичный диспут. Смеялась с подругами, говорила, что Алиса не понимает главного — человек не может быть один. Алиса хотела стать звеньевой, но выбрали Катю.

***

смена кадра

***

СССР. Санкт-Петроград

Институт красного секса

Ватсон, Холмс, Пронин

Приезжает майор Пронин.

Пронин:

— Чего нам еще ждать? Новых убийств?

Холмс:

— убийств более не будет, но я не знаю, как быть и кого наказывать — того, кто убил, или того, кто виноват?

Пронин:

— Виноватого!

Холмс:

— Тогда наказывайте меня. Я сам их спровоцировал, дав понять, что убийца избежала правосудия, им просто ничего другого не оставалось.

Пронин:

— Они что, все?!

Холмс:

— Они восстанавливали справедливость - так, как они ее понимали. И старались предовратить еще большее зло. Я не одобряю суд Линча, но что им оставалось делать, если убийца их подруги, как они были уверены, ушла безнаказанной?

***

смена кадра

***

СССР. Санкт-Петроград

Институт Красного Секса

актовый зал (вынесение приговора)

Общая сцена, Холмс, ватсон, Хадсон, Пронин, Анастасия Романова, девушки

Наказали линчевателек — отправляют раньше очереди на Дальний Восток.

Девушки в восторге, прыгают, обнимаются.

Ватсон:

— Так их наказали или наградили?

Анастасия (Ватсону):

— Это тяжелая работа, но и большая честь, в очереди на право ее получения стоят по несколько лет.

(девушкам):

— Не радуйтесь раньше времени! Выпуск вам устроим досрочно, но предметы сдадите все и по полной программе, недоучки там не нужны! И каждой — в качестве дополнительного урока освоить как минимум по две несмежные рабочие специальности! Там не нужны просто жены, там нужны подруги, работницы, настоящие профессионалки своего дела — учителя, медсестры, инженеры, токари. Фрезеровщицы! Пусть не говорят, что столица экономит на стройке века.

***

смена кадра

***

СССР. Санкт-Петроград

Институт Красного секса

Комната Ватсона и Холмса

Холмс, Ватсон

Разговор Ватсона с Холмсом об относительности счастья, коммунистическом анархизме и доктрине разумного эгоизма.

Холмс (решительно):

— Эту дрянь нельзя тащить на остров, нам и фашизма хватает, а это похуже будет.

Ватсон:

— Но вас не пугает, Холмс, что из-за нашей провокации тринадцать девушек стали убийцами? Если они хорошие девушки, это их сломает, а если такие как Алиса, то мне даже страшно представить, чем все это может обернуться. Не родили ли мы с вами сегодня тринадцать новых алис?..

Холмс:

— Вы подходите к этим девушкам с британскими мерками, а это неверно. Эти девушки будут жить в чудовищных условиях, которые британские правозащитники сочли бы неприемлемыми даже для самых закоренелых преступников, они будут работать как каторжные по шестнадцать часов в сутки и без выходных — и они счастливы. Потому что будут полезны другим. Не думаю, что Алиса, получи она такое же наказание, была бы так же счастлива. И. заметьте, изначально все про нее зная, они ее не убивали, то есть просто мстить за подругу не собирались. Просто приняли к сведению и стали более осторожны. Они убили ее, узнав, что она улетает с нами, вот что оказалось истинной провокацией, а вовсе не моя выдумка. Они убили ее не из мести, а чтобы защитить ничего не подозревающих нас. Ведь Алиса, которой один раз уже сошло с рук убийство, и дальше продолжила бы использовать те же методы. Меня пугает эта страна, в которой каждый может оказаться палачом — если сочтет это нужным. Причем нужным не себе, нет, другим, может быть даже совершенно ему не знакомым. Вот ведь в чем ужас, правда? Но этим девушкам и их умению быть счастливыми от собственной нужности я почти что завидую.

***

смена кадра

***

СССР. Санкт-Петроград

Институт Красного секса

кафедра, коридоры

Курсовые зачеты. Холмс с Ватсоном и майором подвергнуты сексуальной атаке третьекурсниц — нам же надо отрабатывать практические занятия, а тут свежие мальчики! Спасает Анастасия, уводит к себе. Майор откланивается, его ждет жена. На входе сталкивается с гвардейцами.

Капитан:

— Гвардейский экипаж во главе с капитаном второго ранга красным великим князем Кириллом Владимировичем Романовым прибыл для выполнения общественного сексуального долга!

Курсантов распределяют по аудиториям.

***

смена кадра

***

СССР. Санкт-Петроград

Институт Красного секса

комнаты декана Анастасии Романовой

Холмс, Ватсон, анастасия

Анастасия угощает Холмса и Ватсона коньячком.

Анастасия:

— Не обижайтесь на девочек, они молоды и нетерпеливы, но мы-то с вами люди взрослые, мы знаем толк в неторопливых удовольствиях.

Холмс принимает игру. Ватсон пытается уйти, решив, что он тут лишний, но Анастасия его останавливает.

Ранним утром Ватсон и Холмс сталкиваются в умывальной. Ватсон подклеивает оторвавшийся ус. Холмс с некоторым сомнением рассматривает собственную шею, на которой видны следы зубов.

Холмс (Ватсону, немного смущенно):

— Полагаю, было бы политически некорректно упоминать этот, хм, незначительный эпизод в ваших записках.

Ватсон с облегчением соглашается.

***

СССР. Москва

Особняк инженера Гарина

Лось, Гарин, чекисты, Картрайт

Инженер Лось и Гарин спорят над конструкцией ракетного двигателя. Не работает. Ругаются, перепаивают, снова пытаются запустить. Работает, но с перебоями. Снова начинают перепаивать.

Звонок в дверь.

Гарин, не оборачиваясь:

— Зоя, открой! А, черт, забыл… кто-нибудь там, откройте!

Теряет интерес к тому, что только что делал. Смотрит на двигатель так, словно в первый раз видит.

Дежурный чекист идет открывать. На пороге улыбающийся Картрайт.

Картрайт:

— Я к товарищу Гарину от профессора Кейвора.

***

Конец серии

***

серия 10. Шлем колониста

СССР. Москва.

метрополитен

Мисс Хасон, Картрайт

Мисс Хадсон кажется, что она видит Картрайта в московском метро, но списывает на усталость и пережитый шок.

В гостях у майора Пронина — мисс Хадсон совсем сникла после развенчивания ее кумира Алисы, майор предложил посидеть вечерок у них с женой, пусть женщины поговорят о своем, может, полегчает.

***

смена кадра

***

СССР. Москва

Квартира Майора Пронина.

Пронин, Холмс, Ватсон. За кадром - Макаренко

В квартире у майора Холмс видит ту же общую дагеррографию, что уже видел в комнате Кати:

Холмс:

— Откуда это у вас?

Майор (гордо):

— Так это же мой выпуск.

Холмс:

— Вы выпускник колонии Макаренко?! Бывший бандит-беспризорник?

Майор:

— Ну да, а что вас так удивляет? Среди наших есть и ведущие ученые, и актеры, и даже министры.

Холмс рассматривает майора по-новому.

Холмс (после паузы, осторожно):

— Я бы хотел ее посетить. Это можно устроить?

Майор (с доброжелательным энтузиазмом):

— Да почему бы и нет? Сейчас уточню расписание.

Майор Пронин звонит Макаренко (наркому образования), тот решает сам показать гостям свою колонию — «по высшему разряду, с полной обработкой, тем более что эшелон с эвакуированными детьми из отбитого у самураев Владивостока как раз на подходе, через двое суток приезжайте».

Майор хмыкает, просит у гостей два дня на организацию — раньше не получится.

***

смена кадра

***

Германия.

Лаборатория доктора Менгеле.

Трое подопытных немцев, лаборантка

Под балалайку и баян — нестройное пьяное пение «Оймороз-мороз». Поют с акцентом, но внятно. (Поначалу хрителю должно казаться, что это Россия, но странная. Потом — что Лондон.)

Стол застелен газетой "ИСТИНА", на ней — бутылка водки, три граненых стакана, трехлитровая банка соленых огурцов и вскрытая жестянка кильки в томате. Над столом лампочка Ильича, на стене — революционные плакаты, вымпелы «победителю соцсоревнования». За столом три мужика — на одном галифе с тельняшкой, на другом — шаровары с гимнастеркой, на третьем — синие штаны и косоворотка с вышивкой. Один с балалайкой, другой с баяном, третий разливает водку по стаканам. Все трое старательно и очень сосредоточенно поют.

Синхронно смотрят на часы, прекращают петь, синхронно выпивают ровно по полстакана водки, закусывают. Возвращаются к пению.

Крупным планом — страница лабораторного журнала, сначала на немецком, потом перетекает в перевод

шапка — ОПЫТ № 372, ниже таблица. женская ручка ставит галочки и цифры, вписывает время: водка — 3 по 0,1 литр, огурец — 1-1-0, килька 0-0-1, рекомендованная песня песня №14 из каталога 2 — 1-1-1

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Клиника профессора Преображенского, Операционная и восстановительные палаты

Профессор Преображенский, Принцесса/Зоя=Морелин

Профессор Преображенский наблюдает, как у принцессы отваливается очередное щупальце. Постепенное превращение ее в подобие Зои.

В кабинете профессор выписывает справку о смерти принцессы, сжигает щупальца. Подумав, выписывает справку о смерти и Зои — так, на всякий случай.

***

смена кадра

***

СССР. Москва

особняк инженера Гарина

Гарин, Лось, дежурный чекист

Инженер Гарин вместе с Лосем продолжает работу над новым реактивным двигателем. Ругаются, что-то паяют, что-то взрывается. О Зое он совсем забыл.

Дежурный чекист звонит профессору Преображенскому.

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Клиника профессора Преображенского, кабинет

Профессор Преображенский, Принцесса_Морелин, в телефоне - дежурный чекист

Чекист:

— Как там наша отрезанная голова? Вы уже подобрали ей подходящее тело?

Профессор (наблюдая, как принцесса заново учится ходить)

— Вынужден извиниться, но я предупреждал вас, что не господь бог. Повреждения были слишком значительные, мозг умер.

Чекист:

— Вот и славно.

Профессор:

— Тело можно кремировать?

Чекист:

— Да, конечно… но только после того, как его осмотрит наш сотрудник.

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Больница профессора Преображенского

Профессор Преображенский, сотрудник ВЧК, труп Зои, Морелин

Приехавший сотрудник осматривает мертвую Зою — она безусловно мертва, грудь разворочена, череп тоже. Смотрит, как ее сжигают. Уезжает удовлетворенный.

Из окна второго этажа, прячась за шторой, за ним наблюдает принцесса-Морелин, уже совсем почти копия Зои.

***

смена кадра

***

СССР. Россия.

Электропоезд Москва-Колмак.

Пронин, Холмс, Ватсон

По пути в Колонию Макаренко Пронин рассказывает о системе перевоспитания коллективом, о ее достижениях, в том числе и о КОМИНТЕРНЕ (местном аналоге нашего интернета).

Ватсон:

— Откуда взялось такое название?

Пронин:

— Ну так коммуникации же, интернациональные. Сначала думали назвать сетью или паутиной, но это все не то, это все пережитки эксплуатации! Сети путают и ловят, а мы протягиваем руку братской помощи, а паутину вообще добрые хозяйки веником метут, зачем нам этот мусор?!

Холмс с усмешкой закидывает удочку.

Холмс:

— По утверждениям некоторой части британских ученых шлемофон Барченко работает исключительно на русских мозгах, одно время МИ6 носилось с идеей выявлять при его помощи советских шпионов, но без особых успехов. Была даже идея привить славянский менталитет добровольцам, но тоже как-то не пошло дальше идеи.

Майор Пронин (как-то странно напрягается, стягивает губы в куриную гузку):

— Вы хотите, чтобы я прокомментировал эти сплетни?

***

смена кадра

***

Перебивкой — Германия.

лаборатория доктора Менгеле.

Трое немецких подопытных, лаборантка

Осоловевших мужиков уводят в соседний кабинет, крепят провода-датчики к телам, надевают шлемофоны, включают рубильник.

Девушка в белом халатике записывает в журнал итог по эксперименту — лицом-в-салат 0-0-1 — результат отрицательный.

***

смена кадра

***

СССР. Россия.

Электропоезд Москва-Колмак

Пронин, Холмс, Ватсон

Пронин (не выдерживает серьезной мины, хохочет)

— Это долго рассказывать и объяснять. Сами посмотрите.

***

смена кадра

***

СССР. Россия.

Вокзал Колмака, Территория Колонии

Пронин, Холмс, Ватсон, беспризорники, сотрудники колонии, Макаренко

В Колонию Макаренко они прибыли одновременно с новым поступлением — группа завшивевших босяков-беспризорников, их выводят из эшелона чуть ли не под конвоем, они - толпа, причем хаотичная и норовящая разбежаться.. Один из них, особо смачный, запоминается какой-нибудь колоритной фразой. (крым - там тепло, там яблоки). Их уводят на санобработку.

Гостям проводят экскурсию по заводу ФЭДов и коминтернов, по аудиториям, спортплощадке, по подсобному хозяйству (колония полностью на самообеспечении, за коровами и свиньями убирают те же самые колонисты, что сидели в библиотеках или играли в теннис и рассуждали о Плутархе и законах термодинамики)

И наконец — гвоздь программы! — клуб КОМИНТЕРН.

Пацаны и девчонки в шлемофонах заняты чем-то непонятным, общаются вслух с невидимыми собеседниками, часто на иностранных языках и очень бегло.

Макаренко:

— Хотите сами попробовать?

***

смена кадра

***

Германия.

Лаборатория доктора Менгеле.

Лаборантка, доктор Менгеле

Девушка в белом халатике стоит навытяжку перед доктором Менгеле, прижав к груди папочку.

Менгеле:

— Что ж, отрицательный результат тоже результат, я верю, когда-нибудь количество перейдет в качество и нам удастся откорректировать ментальный профиль добровольцев под примитивный славянский прототип. Завтра добавьте картошку в мундире и гимн Советской России. Свободны. Хайль кайзер!

***

смена кадра

***

СССР. Россия.

Колмак, КОМИНТЕРН.

Макаренко, Холмс

Макаренко протягивает Холмсу шлемофон.

Холмс (недоверчиво):

— Но ведь говорят, что только русские с их загадочной душой способны…

Макаренко:

— Ерунда. Пробуйте.

Холмс примеряет шлемофон Барченко — тот работает (на самом деле секрет в ретрансляторах, их нет в Британии).

Связь по всему СССР и его окрестностям, без перестукиваний.

/далее киберпанк. мешанина звуков, картинок, голосов/

Какая погода в Форт Россе? Проблемы испанских коммунистов, прием в компартию индейцев Аляски. Что там с протестанской резервацией, не бунтуют? Нет, мы дали им льготную лицензию на азартные игры и построили у ворот два борделя, так они теперь выходить боятся, так у себя там и сидят. Советская Византия, советский Порт-Артур. В Петропавловске-Камчатском полночь, но дежурный связист на вахте. Хотите посмотреть картинку? Это немного сложнее, но сейчас настрою...

***

смена кадра

***

СССР. Россия, Колмак.

Гостевые комнаты, коридор, столовая

Холмс, Ватсон, Макаренко, колонист/бывший беспризорник

Вечером в дежурном по столовой — подтянутом и полном гордости типичном колонисте — Ватсон вдруг опознает утреннего шпаненка. Тот отмыт, подстрижен, обряжен в новенькую форму, а главное — старается вести себя так же, как все прочие колонисты и совершенно не похож на себя утреннего, опознается лишь по колоритной фразочке.

Макаренко объясняет методику перевоспитания взрывом в двух словах — нельзя поместить хорошего мальчика в компанию плохих и надеяться, что он послужит им примером. Тут все сработает наоборот — он подстроится под большинство. Но можно переодеть группу плохих, сделать их неотличимыми от хороших и поместить в среду, более подходящую для хороших, а главное — убедительно показать, что и ты сам и все вокруг воспринимают их именно как хороших — и тогда форма исправит под себя содержание. Большинству из них окажется просто стыдно не оправдать ожидания, меньшинство побоится пойти вразрез.

А дальше быть хорошим войдет в привычку

***

смена кадра

***

СССР. Россия, Колмак.

Ночь. Гостевые комнаты

Холмс, Ватсон, Пронин, колонисты

Ночью подъем по тревоге — пожар в деревне при станции. Все очень организованно, без паники и суеты, разбирают насосы, ведра, багры и топоры, бегут строем. Пронин пытается остановить Холмса с Ватсоном

Пронин:

— Вы гости! Ребята и сами справятся, дело житейское.

Ватсон:

— Мы взрослые, а там дети.

***

смена кадра

***

СССР. Россия, недалеко от Колонии Макаренко.

Ночь, утро. окраина деревни

Холмс, Ватсон, Пронин, колонисты, сотрудники колонии, местные колхозники

Горит амбар с зерном на краю села, речка рядом. Передают воду по цепочки, разматывают шланг, начинают качать. Ватсон применяет навыки и способности ветерана и видит, что кое-кто из детей тоже вспоминает старые навыки форточников и воровские ухватки.

Утром, когда все потушили, колонисты снова выглядят шпаной, одежда драная и обгоревшая. Но при этом совершенно другая атмосфера, они утрированно вежливы и доброжелательны друг с другом, словно играют в джентльменов. А главное - их уже друг от друга не отличить% тех, кто прибыли только вчера, от те-х. кто тут уже давно

Майор Пронин объявляет всем благодарность от лица народной республики. Нет, это не поджог, никакой диверсии, виновата неисправная проводка.

Холмс осматривает спасенное здание, колупает ногтем стену, обнюхивает неисправную проводку, послужившую причиной пожара. К нему присоединяется майор Пронин.

Пронин (с ехидной усмешкой):

— Вы что-то ищете?

Холмс (не менее ехидно):

— Причину того, что загорелась проводка, которая никуда не ведет (показывает обрезанный конец провода). Ну или хотя бы причину того, почему столь недвусмысленный поджог остался незамеченным профессионалом столь высокого класса.

Пронин с усмешкой снимает фуражку. Холмс осматривает стену.

Холмс:

— Это здание за последние пять лет горело, как минимум, дюжину раз.

Пронин:

— Четырнадцать.

Холмс (со странной интонацией, бросив на майора короткий взгляд):

— О? Даже так:

Пронин:

— Именно так.

Холмс:

— кто в курсе?

Пронин:

— Все. Кроме новеньких. Мы играем честно.

Холмс(после паузы)

— И никто не возмущается?

Пронин:

— Нет. Это правила игры.

Холмс:

— Никакого зерна там, конечно же, нет?

Пронин:

— Обижаете. Мы играем честно. Зерно есть.

Пронин возится с замком, открывает дверь —амбар полон.

Холмс (становясь серьезным):

— А если бы сгорело?

Пронин (улыбаясь, пожимает плечом):

— Им пришлось бы голодать. Вместе с окрестными селами. Все честно.

(запирает дверь, идет к выходу, но оборачивается и добавляет:

— Но знаете, такого еще ни разу не было. Ни разу. За все годы.

***

смена кадра

***

СССР. Россия, Колмак

столовая

Ватсон, Макаренко, Холмс, колонисты

За завтраком Ватсон (обращаясь к Макаренко):

— Я боялся, что форма изменит содержание и в обратную сторону.

Макаренко:

— Могло, да. Но не после того, как они все вместе уберегли общественное зерно и спасли от голода окрестные села.

Холмс (нейтрально):

— Как, однако, вовремя случился этот пожар…

Макаренко:

— И не говорите!

Холмс:

— И как удачно расположено здание. Если бы ветер дул в другую сторону или не окажись под рукою достаточного количества ведер…

Макаренко (ухмыляясь):

— Как там у вас говорят: Если бы у бабушки была паровая турбина, это была бы не бабушка, а дирижабль.

Ватсона просят выступить (поучаствовать в диспуте?) В колонии знают его записки, причем читают в оригинале, почти все дети знают два-три языка, мастерят и запускают ракеты, интересуются, знаком ли он с профессорами Челенджером и Кейвором.

***

смена кадра

***

СССР. Россия. Колмак

гостевые комнаты. Вечер

Ватсон, Холмс

Ватсон Холмсу вечером, смущенно

— Иногда меня посещают не очень патриотичные мысли…

Холмс промолчит.

***

смена кадра

***

СССР. Колмак

гостевые комнаты. коридоры, подходы к клубу КОМИНТЕРН

Холмс

Холмс ищет возможности тайного проникновения в помещение интернет-клуба. Стараясь делать это незаметно, осматривает двери и крепление ставень на окнах. Ищет сигнализацию, которая тут обязательно должна быть. Не находит. Восхищается — ну надо же как запрятали!

***

смена кадра

***

СССР. Колмак

гостевые комнаты

Холмс, Ватсон

Вечером в номере Холмс строит коварные планы проникновения с захватом заложников. Хотя и неудобно, ведь их так по-доброму встретили, но иначе, похоже, никак не получится, там круглые сутки дежурит дневальный!

Заходит Ватсон со шлемом.

Ватсон:

— Не надо. Держите, Холмс, вы же это хотели?

***

смена кадра

***

СССР. Колмак. Клуб КОМИНТЕРНА

флешбек

Ватсон, колонист

Чуть ранее — Ватсон очарован шлемофоном. Местный вундеркинд, сетевой гений, учит его управлять самостоятельно, Ватсон листает места и картинки.

Ватсон:

— Я могу увидеть все что угодно?

Пацан:

— Ну да, если там есть кто из наших, и у него шлем, и он на это что угодно смотрит. Или если есть стационарная камера, но их пока мало.

Ватсон:

— То есть кто-то сейчас может видеть моими глазами?

Пацан:

— Ну да.

Ватсон:

— А если я вот с этим шлемом уеду на Аляску — смогу с тобой вот так же общаться?

Пацан:

— Да запросто!

Ватсон:

— И можно взглянуть на живых кенгуру?

Пацан:

— Нет пока, до Австралии мы пока нет дотягиваемся. Но работаем над этим!

Ватсон с сожалением снимает шлемофон, не торопится отпускать.

Пацан (понимающе)

— Понравилось?

Ватсон:

— Не то слово.

Пацан:

— Ну так забирайте. У нас много. Только ведь у вас в Лондоне он не будет работать, наши ретрансляторы пока еще туда не дотягиваются.

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Холмс, пионер

Холмс с Ватсоном возвращаются в столицу.

Юный пионер приносит Холмсу несколько обгорелых марсианских присосок.

Пионер:

— Это выкинули из крематория профессора Преображенского.

Холмс пытается ему заплатить — заработал. Пацан обижается.

Пионер:

— Я не для денег! Тут же марсианского товарища убили! Понимать надо!

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Больница профессора Преображенского.

Холмс, Ватсон, Профессор Преображенский, Картрайт, мисс Хадсон

Холмс и Ватсон наносят визит профессору, получают справку о том, что принцесса мертва, мозг не справился с таким количеством морофикаций.

Ватсон опять видит Картрайта. Говорит Холмсу.

Мисс Хадсон

— я тоже видела несколько раз, но думала, что обозналась!

Холмс проверяет телеграммой в Лондон на месте ли Картрайт — две телеграммы, как в Собаке Баскервилей. С тем же двусмысленным результатом.

***

смена кадра

***

серия 11. Ребенок Роуз Мари

окончание предыдущей серии

СССР. Москва.

Новый Экспериментальный Театр

Пронин, Холмс, Ватсон, Морелин Монроз, актеры, зрители

Майор Пронин ведет всю компанию в театр — на новый экспериментальный мюзикл «Цирк», в котором рассказывается про судьбу несчастной женщины, родившей ребенка от марисианина и за это преследуемой в западном обществе.

Шапитшталмейстером — бывший министр иностранных дел Милюков.

Холмс неожиданно заинтересовался исполнительницей главной роли — Морилин Монроз, — просит майора устроить ему с ней встречу, но желательно не в гримерке, где будет много желающих пообщаться, а наедине. Тот обещает.

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Ресторан "История"

Холмс, Морелин

Совместный ужин Холмса и Морелин Монроз (бывшей марсианской принцессы). Она выглядит совершеннейше человеческой женщиной, ведет себя соответственно, почти точная копия Зои, за исклюдчением некоторых мелочей в поведщении - например, терпеть не может морепродукты, говорит, что у нее на них аллергия.

Холмс заставляет ее нервничать, по мере продолжения ужина задает несколько вроде бы случайных вопросов, от которых ее нервозное состояние только усиливается. В итоге она вздрагивает и разбивает бокал, случайно режет руку. Холмс ловит ее руку, принюхивается к выступившей капельке крови, улыбается удовлетворенно и расслабленно.

Холмс:

— Так что передать вашему марсианскому семейству, ваше высочество?

Морелин:

— Я вас не понимаю!

Холмс (кивая):

— Зато я вас отлично понял, мисс. Что ж, так и передам.

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Гостинница, номер Ватсона и Холмса

Холмс, Ватсон

Ватсон:

— А вы уверены? Морофикация не может быть настолько идеальна…

Холмс:

— На все сто. Что я, марсианской крови не пробовал, что ли?

***

смена кадра

***

Лондон

Квартира Эрни и Кейтлин Кинг

Тони, Эрни, Кейт

Запыхавшийся Тони с газетой в руках стучит в дверь многоквартирного дома. Ему открывают, впускают без слов. Маленькая квартирка-студия, супруги Эрни и Кейтлин Кинг, Кейт беременна, поздний срок. Лица встревоженные, на столе та же самая газета с огромным даггером короля Георга в траурной рамке.

Кейт:

— И что же теперь будет?

Тони прижимает палец к губам, трогает ухо.

Тони (Громко):

— Полагаю, что как раз теперь обстановка станет намного благоприятнее. Во всяком случае — для нас.

Голос довольный, жизнерадостный, лицо на секунду — встревоженное и жесткое, потом делается тоже радостным.

Эрни согласно чуть заметно кивает, складывает руки на груди, пальцами правой выстукивает по рукаву свитера неслышную морзянку. Тони и Кейтлин следят за его пальцами. В такт неслышныму перестуку плывут буквы: «кодовое название операции по передаче супероружия кайзеру РЕЗОН… выследил место содержания опытного образца, ожидаю курьера… доказательства скоро будут у нас в руках..."

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Гостинница, номер Ватсона и Холмса

Ватсон, Холмс, мисс Хадсон. Майкрофт Холмс в телеграфе

Холмсу приходит официальное сообщение из Лондона о смерти Георга Пятого. И почти тут же с ним состукивается Майкрофт.

Разговор Холмсов.

Шерлок:

— Майкрофт, ты же понимаешь, что Эдвард на престоле — это гибель Британии? То, что с его женой не спал только ленивый, это проблемы самого Эдварда. Но вот ее германские друзья…

Майкрофт (перебивает):

— Вам бы пока лучше не возвращаться, тут сложная обстановка. Очень сложная, мальчик мой.

***

смена кадра

***

В параллель — Лондон.

Малый приемный кабинет в Букингемском Дворце

Майрофт Холмс, Эдвард

Майкрофт и Эдвард говорят о необходимости замирения с Германией. Вернее, говорит один Эдвард, Майкрофт кивает и поддакивает с непроницаемым лицом.

Эдвард:

— Пока операция РЕЗОН не завершена, вашего, хм. сомнительного братца и его не менее сомнительного дружка лучше держать подальше от Лондона, а то от них всего можно ожидать, они непредсказуемы. К тому же антигуманны уже в силу своей, гм, природы. Для их же безопасности, поскольку сразу после коронации я собираюсь продавить билль о защите человечности и ужесточении мер, ограничивающих права нелюдей, кем бы они ни являлись! Человеком признается лишь тот, кто рожден от человеческих мужчины и женщины! Причем рожден живым. без богомерзких генетических модификаций! И кто продолжает оставаться живым человеческим существом, дышщащим, с горячей кровью и способностью воспроизводить себе подобных естественным природой данным способом! Сентиментальная чушь о равноценности жизни во вселенной или прошлых заслугах перед британским обществом не должна висеть кандалами на шее британской нации, мешая ее неуклонному движению в будущее! Нелюди должны знать свое место!

Майкрофт (с непроницаемым лицом):

— Совершенно с вами согласен, но… Мой брать, он... не на службе, я не могу ему приказать. Поэтому я просто ему искренне и настоятельно посоветовал. Он умный, он должен понять... правильно.

***

смена кадра

***

СССР. Москва.

Гостинница, номер Холмса и Ватсона.

Холмс, Ватсон

Холмс (Ватсону)

— Похоже, в Лондоне опять появились чудовища, и на этот раз вовсе не с Марса. Насколько я знаю своего брата, он хочет, чтобы мы вернулись. И срочно

***

КОНЕЦ СЕРИИ

***

Серия 11.

РЕБЕНОК РОУЗ МАРИ

Лондон.

Малый приемный кабингет Букингемского дворца

Эдуард, Майкрофт.

Эдуард крупным планом, выступает, словно с трибуны. С пафосом говорит о новом оружии и необходимости мира с немцами как единственной прогрессивной силой, самой цивилизованной и с правильными морально этическими установками и самогй мощной в настоящее время армией как на суше, так и на море. Просвещеннейшая нация, давшая миру столько гениев во всех сферах науки и искусства, в том числе и в искуусстве ведения войн, только последние глупцы будут с ними воевать! Забывшись, чуть ли не зигует.

Поначалу камера дает его крупным планом и кажется, что он выступает на митинге при большом скоплении народа. Потом камера отъезжает и обнаруживатеся, что он в своем кабинете, где кроме него присутствует только Майкрофт Холмс, подобострастно кивающий в нужных местах.

(Будущий король то ли репетирует парламентскую речь, то ли действительн6о забыл, что вещает не с трибуны на большую аудиторию, а одному только Майкрпофту).

Наконец завершает речь, смотрит на Майкрофта самодовольно и чуточку вопросительно.

Майкрофт (после непродолжительной подобострастной паузы, когда становится понятно, что от него явно ждут ответа):

— Вне всякого сомнения, сир. Я вас отлично понимаю и полностью с вами согласен.

Эдвард удовлетворенно кивает.

— Это великолепно, когда все в полном понимании и согласии.

Но потом снова хмурится, смотрит на Майкрофта искоса. Осторожно спрашивает:

— Надеюсь, ваш брат и его... хм... экстравагантный друг... Они будут держаться от этого подальше?

Майкрофт опять кивает, чуть ли каблуками не щелкает:

— Вне всякого сомнения. сир! Я им посоветовал вообще не возвращаться пока в Лондон. Но даже если они и вернутся, я позабочусь о том, чтобы они вели себя благоразумно.

Эдвард удовлетворенно кивает и жестом отпускает Майкрофта. Аудиенция окончена.

Майкрофт уходит.

***

смена кадра

***

Лондон. Кабинет Майкрофта Холмса.

Майрофт, посыльный из МИ-6

Майкрофт сидит в кабинете, окруженный непрерывно стрекочущими телеграфными аппаратами, просматривает бумаги. Время от времени бросает взгляд на один из телеграфных аппаратов, который единственный молчит. Остальные постоянно задействованы, замолкают и тут же снова выстреливают стучашей лентой, он читает одновременно две или три, отвечает так же одновременно обеими руками на разные. Лента тут же отправляется в горящий камин.

Заходит посыльный, передает запечатанный конверт

В нем тоже телеграфная лента — сообщение о том, что борт "Бейкер-стрит-221Б" пересек границу територий Великобритании.

Когда посыльный уходин, Майкрофт позволяет себе уоблегченно улыбнуться и одними губами прошептать:

— Ну наконец-то...

(в этой и дальнейшей серии постепенно должно стать понятно, что Майкрофт не хочет передавать Звереныша немцам, но не может открыто поддержать Черчилля и пойти против прямого приказа будущего короля и прогнувшегося перед ним правительства. Надеется на ШХ и ДВ, но открыто ничего сказать не может, наоборот, делает вид, что хочет держать их подальше).

***

смена кадра

***

Заставкой — Германия.

Консервный комбинат вблизи, линия консервов — «только для моро». Вагонетки на загрузочной линии — сначала издалека, белые лысые тушки непонятной этимологии, но уже что-то пугающее (возможно — ввести двадцать пятым кадром промельки тел круцпным планом).

***

смена кадра

***

Лондон.

Кабинет полковника Рейса

Рейс, агент Маклин

Крупным планом показана лондонская Таймс, передовица с дагеррами горящего дома и кричащем заголовком про возвращение Джона Поджигателя. В передовице — убийство супругов Лейбер с ребенком и случайного свидетеля. Газета лежит на столе у полковника Рейса. Маклин возвышается по другую сторону стола, крупный, неподвижный, в черном прорезиненном плаще ветерана.

Рейс:

— Если вмешательство полиции оказалось своевременным и Звереныш уцелел, мы скоро об этом узнаем. Будут новые жертвы. Отдайте приказ полиции не вмешиваться.

***

смена кадра

***

Лондон, борт Бейкерстрита.

Холмс, Ватсон, Лестрейд/Хайд

Холмс и Ватсон вернулись — дом, милый дом.

Чаепитие с Лестрейдом и его Хайдом, рассказ об особенностях биполярки после морофикации человека, взаимные подколы.

Холмс:

— Вы отлично сохранились в свои 105 лет, инспектор!

Лестрейд:

– Ах, Холмс, кто бы говорил!

***

смена кадра

***

ФЛЕШБЕК

Лондон

сорок лет назад

История инспектора Лестрейда

/рассказ инспектора, картинка в сепии, закадровый голос/

Более сорока лет назад Лестрейд и еще дюжина добровольцев из Скотленд-Ярда согласились участвовать в эксперименте по созданию супер-полицейского, позволил отделить и закапсулировать скверную часть себя, как это делают с животной частью при морофикации. Такой супер-коп должен был быть намного эффективнее, сильнее, работоспособнее, жить намного дольше — морофикация ведь тоже сильно продлевает жизнь бывшим животным.

Эксперимент удался лишь частично, раздвоение произошло, но обуздать негативного партнера изо всех добровольцев удалось только Лестрейду. Да и то частично — иногда Хайд вырывается или же сам Лестрейд его выпускает, позволяя совершить ограниченное и морально оправданное зло.

Хайд периодически вставляет реплики (Лестрейд совершенно меняется при этом, становясь моложе, энергичнее, стремительнее и злее, Хайд переполнен яростью и жаждой убивать или хотя бы разрушать)

Говорит и про Уэллер — первая женщина-констебль, из семьи потомственных контрабандистов, семья в ужасе от ее карьеры в полиции, считают паршивой овцой и позором рода. Ее родителям вообще не повезло с детками, ее братишка Майки — о ужас!!! — подался в писатели, и ладно бы писал что стоящее, а то все какие-то марши да легенды! Как это неприлично... Хорошо, что мисс Хадсон не слышит и вообще что девочки ушли почирикать о своем, о девичьем…

***

смена кадра

***

Лондон

борт Бейкерстрита, каюта мисс Хадсон

мисс Хадсон, уонстебль Уэллер

В параллель — мисс Хадсон и констебль Уэллер в каюте мисс Хадсон. Обе восторженные, разрумянившиеся, спорят о длине, толщине, скорострельности и времени перезарядки — сравнивают тактико-боевые характеристики различных пистолетов и револьверов. Уэллер распотрошила свой нательный арсенал, мисс Хадсон в азарте вывалила на покрывало и стол свои сокровища. Ползают по ковру, примеряют, прицеливаются, разбирают-собирают, восторгаются.

/выглядит почти эротично/

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита, внешняя галерея.

Лейстрейд/Хайд. Внизу на площади — отец Маккензи

На площади внизу беснуется отец Маккензи, Лестрейд заинтересованно наблюдает за ним с внешней галереи, куда вышел то ли подышать свежим воздухом, то ли покурить... то ли понаблюдать..

Лестрейд (задумчиво):

— Наш клиент или просто псих?

Хайд, хищно оскаливаясь:

— Не уверен. Но очень надеюсь, что наш!

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита, каюткомпания

Холмс, Ватсон, Лестейд

На столе Холмса — Таймс со статьей о Лейберах.

Лестрейд смотрит на шлемофон Барченко:

Лестрейд:

— А это что?

Холмс:

— А, после проверки в лабораториях МИ6 разрешили забрать как сувенир, он все равно у нас перестал работать. А неработающих у них и так полно.

***

смена кадра

***

Лондон

остановка воздушного трамвая

Тони

Тони читает ту же газету на остановке, меняется в лице. Очень торопливо уходит, почти убегает.

***

смена кадра

***

Лондон

Квартира Кингов

Кейтлин Кинг, Тони

Кейтлин тихо плачет, видно, что плачет давно, Тони ее утешает:

Тони:

— Ты сильная девочка, настоящая арийка, ты справишься.

Кейт:

— Зачем он к ним пошел?!

Тони прижимает палец к губам, показывает жестом, что их слушают. Беззвучно выстукивает морзянку ей по руке, она всхлипывает, но отвечает — так же молча.

Тони:

— Следил за Лейберами, был уверен, что справится, мы должны раздобыть супероружие первыми, мы просто обязаны, не забывай что поставлено на карту, другого выхода нет, ты же понимаешь, ты сильная, ты справишься, главное — не забывай, что именно ты должна кричать во время родов.

***

смена кадра

***

Лондон

борт Бейкерстрита

мисс Хадсон, Гери

Гери приходит к мисс Хадсон, передает ей последнюю партию сведений. Она загружает их в Дороти, остается одно имя — Эрик Блэр.

***

смена кадра

***

Лондон

борт Бейкерстрита

мисс Хадсон, Гери, товарищ Смит

Визит товарища Смита, недоразумение.

Смит:

— А где Холмс?

Мисс Хадсон (торжествующе):

— Это уже неважно! Пока Холмс во дворце ловил ворон, мы с Дороти и Гери раскрыли политическое дело!

Торжественно вручает Смиту бумажку с именем.

Смит:

— Ну надо же… кто бы мог подумать! А с виду такой приличный юноша...

***

смена кадра

***

Лондон

почтовое отделение

Тони, Кира

Тони на почте ждет Киру с работы, она разносит телеграммы. Она возвращается, но его не видит, ей дают телеграмму — мисс, это вам. Она удивлена, читает по слогам.

Кира:

— Па-смат-ри на-ле-во.

Поворачивается, видит Тони, кидается ему на шею.

Кира (радостно, отстранившись после первых объятий):

— Ты пойдешь с нами в воскресенье бить фашистов?

***

смена кадра

***

Лондон

МИ6, кабинет полковника Рейса

Рейс, Картрайт

Картрайт докладывает полковнику Рейсу, что раздобыть чертежи российских ракетных двигателей не удалось по причине полнейшей безалаберности этих русских, которые ничего не планируют и не рассчитывают, а все делают на глазок. Но контакт на будущее налажен, его считают своим и примут в люббой момент.

***

смена кадра

***

Лондон

окрестности Анималфарм

Тони

Тони не знает, о каком супероружии говорил Эрни, подозревает, что это какой-то моро небольшого размера со спец-способностями (ошивается вокруг «анималфарм»).

***

смена кадра

***

Лондон

МИ6, кабинет мистера СИ

Тони, мистер СИ, Рейс

Тони приносит Мистеру СИ расшифровки. В кабинете полковник Рейс. После ухода Тони.

Рейс:

— Вы ему доверяете?

Мистер СИ:

— Настолько, насколько можно вообще кому-нибудь доверять.

Рейс:

— А на это доверие оказывают ли какое-либо влияние его чрезвычайно близкие отношения с Эрни и Кейтлин Кинг?

Мистер СИ:

— Ни малейшего, конечно же. К тому же подозрения по поводу семьи Кинг так и не получили веских доказательств, а Эрни погиб.

Рейс:

— Трагическая случайность, я полагаю?

Мистер СИ:

— Именно. Не иронизируйте, гибель Эрни рушит нам все планы, вряд ли можно всерьез рассчитывать на его жену в качестве достойной замены и полноценного курьера, ей скоро рожать.

Рейс:

— А что насчет друга семьи?

Мистер СИ:

— Мало ли кто с кем дружит? У Энтони отличный послужной список, родился-учился в Калькутте, заканчивал образование в Кембридже, получив стипендию за криптоанализ древнеиндийского манускрипта, удостоен личного рыцарства за заслуги перед Англией, и вообще патриот и умница.

Рейс (задучиво):

— Ну да, ну да. Патриот и умница с биографией, которую невозможно проверить, поскольку в Индии сейчас у власти профашистское правительство Ганди. Если бы я внедрял агента, сделал бы ему именно такую безупречную биографию.

***

смена кадра

***

Лондон

МИ6, кабинет полковника Рейса

Рейс, агенты

Газета с заметкой о вернувшемся Потрошителе на столе у полковника Рейса.

Рейс:

— Звереныш уцелел. Начинаем операцию «Резон»

серия 12. Арии всех стран

Заставкой — Лондон, авиавокзал

Молодой журналист берет интервью у прилетевшей в Лондон Лёни Рифеншталль. Она рассказывает о съемках своего проекта «Арии всех стран, объединяйтесь!», в рамках которого ведет поиск настоящих арийцев во всех странах мира. В Лондон прилетела с этой же целью.

***

смена кадра

***

Лондон

Гайд-парк

Черчилль, Ватсон

Ватсон сидит на скамейке, по аллее прогулочным шагом идет сэр Уинстон. Подходит, здоровается, спрашивает разрешения присесть. Присаживается.

Светский треп двух военных, мимоходом Уинстон дает Ватсону задание: в Уайтчепельский госпиталь со дня на день привезут роженицу. Надо проверить, действительно ли она немка и шпионка, и действительно ли люди МИ5 об этом знают.

Имя роженицы — Кейтлин Кинг.

***

смена кадра

***

Лондон.

Рабочие районы вблизи Пекла.

Тони, Флаффи

Тони ведет расследование смерти Эрни, разговаривает с Флаффи — моро-горничной Лейберов.

Флаффи:

- Хозяйка боялась маленького господина, а мы с кухаркой нет, кухарка пела ему песенки.

***

смена кадра

***

Лондон.

Кафе вблизи Пекла.

Тони, Флаффи, хозяин кафе, фашисты

Тони заводит Флаффи в кафе, угощает омлетом, пытается вызнать больше про семью Лейберов. Хозяин кафе недоволен присутствием моро.

Хозяин:

— У меня приличное заведение.

Но пока кафе пусто и он не особо возмущается.

В кафе заходят три молодых фашиста, ведят Тони и Флаффи, начинают задирать Тони. Решают проучить любителя грязных моро. Начинают размахивать ножами. Тони ломает главарю руку, нож броском вгоняет в центр мишени для дартса.

Тони ( Кричит):

— Вы позорите высокое звание фашиста!

Два непострадавших молодых фашистика уволакивают раненого главаря, смотрят на Тони чуть ли не с обожанием.

***

смена кадра

***

Лондон

Улица рабочего района вблизи Пекла

Вид на кафе и всю предыдущую сценку с улицы.

Тони, Флаффи, Фашисты, Лёни и ее сьемочная группа

Лёни со сьемочной группой снимают все подряд. как истинные киношники-маньяки. Лёни видит начинающуюся драку

Лени (оператору):

— Какой восхитительный арийский мальчик! Снимай же, снимай!

Снимают Тони для проекта. Фиксируют его победу и крик

***

смена кадра

***

Лондон

госпиталь святого Варфоломея

Кейтлин, Ватсон, Тони, агенты МИ5

Кейт рожает девочку (Урсулу), Ватсон принимал роды.

После в коридоре раскланялся с агентами МИ5, которые дежурили у двери.

На выходе из госпиталя Ватсон сталкивается с Тони — запомнили друг друга.

***

смена кадра

***

Лондон

госпиталь святого Варфоломея

Кейтлин, Тони, агенты МИ5

Тони в коридоре иронично раскланивается с агентами МИ5, которые делают вид, что его не замечают. Заходит в палату Кейт, позздравляет с дочкой.

Кейт (Тони):

— Этот врач меня напугал. Мне почему-то показалось, что это он убил Эрни и теперь хочет убить Урсулу. Эта его механическая рука... Мне показалось, что в ней огнемет.

Тони ее успокаивает, говорит, что это нервная реакция роженицы, у некоторых бывают послеродовые депрессии, а у нее вот послеродовая паранойя.

Смеются.

***

смена кадра

***

Лондон, скамейка в Гайд-парке.

Ватсон, Черчилль, Холмс

Ватсон прикуривает от зажигалки в пальце, сидя на скамейке в парке, докладывает Уинстону о проделанной работе.

Ватсон:

— Да, она явно шпионка: кричала мамочка по-немецки с кенигсбергским акцентом, пальцы профессиональной телеграфистки, на правом указательном характерная контрактура соответствующего сустава. Да, МИ5 об этом знает — в холле дежурили два их агента, подслушивали под дверьми.

Уинстон уходит, Ватсон остается сидеть. За его спиной словно из ниоткуда возникает Холмс.

Холмс:

— О чем вы умолчали, Ватсон?

Ватсон (ничуть не удивлен):

— О своих подозрениях. Но они не в счет, меня о них не спрашивали. К тому же она женщина. С ребенком. А в наше время в нашем славном Лондоне куда безопаснее быть именно что немецкой шпионкой.

***

смена кадра

***

Лондон

Полицейский участок Лестрейда

Лёни, сьемочная группа. констебль Уэллер

Лёни снимает констебля Уэллер для своего проекта. Восхищается истинно арийской девочкой.

***

смена кадра

***

Лондон

Рабочие кварталы у доков.

Смит, Уильям Честерлей

Товарищ Смит встречается с Уильямом Честерлеем, главой партии Разума. Говорит про Эрика Блэра и его список. по которому уже арестовали многих известных людей. Тот хмурится .

Уильям:

— Блэр, говорите... знакомая фамилия, вроде мы его куда-то продвигали на госдолжность. Хорошо, я приму меры.

***

смена кадра

***

Лондон.

Королевский театр

Лёни, Морелин

Премьера мюзикла "Веселые Ребята" в Лондоне. Главную женскую роль исполняет Морелин Монроз.

Лёни восхищена Морелин, хочет снимать ее как настоящую советскую арийку. Та отказывается, но в свою очередь предлагает Лёни быть первой, кто заснимет покорение Эвереста — она с группой альпинистов собирается его штурмовать сразу по окончании гастролей.

***

смена кадра

***

Лондон

Гостиничный номер Лёни

Лёни телеграфирует кайзеру Адольфу.

телеграмма, срочно, секретно.

" Необходимо ускорить отправку экспедиции на Эверест, иначе русские и там нас опередят".

***

смена кадра

***

Лондон

Околопекельная площадь, ночь.

Маклин. Ватсон

Мрачный агент Маклин передает Ватсону секретный приказ от МИ5, идущий вразрез со всеми их установками как ветеранов — поймать Звереныша живьем, а если не получится — защищать его всеми возможными средствами, вплоть до собственной жизни.

Агент Маклин (с нажимом):

— Есть подозрение, что часть ветеранов может проигнорировать этот приказ. Но этого требуют интересы Британии. Мне тоже этот приказ поперек горла, но приказ есть приказ. Я могу доверять только тебе. ты всегда был верен долгу и правильно его понимал.

***

смена кадра

***

Лондон

Сенд-Джеймский парк

Черчилль, Уильям Честерлей

Уильям Честерлей прогуливается с Черчиллем по аллеям вдоль пруда.

Уильям:

— Мы из разных партий и во многом расходимся, но эти люди (кладет список арестованных) — ваша реальная поддержка против фашизма. Действия этого доносчика вредят всем нам.

Черчилль озабочен близящимся маршем фашистов и не особо вслушивается, отделывается общими фразами и туманными обещаниями разобраться

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита

Холмс, Хайд

К Холмсу приходит Хайд, заявить о пропаже Лестрейда.

Рассказ Хайда (флешбеком в сепие)

Лестрейд выслеживал немецких шпионов — сеть худосочных недомерков, почему-то их легко опознать по внешнему виду и субтильному телосложению, все не выше полутора метров и очень худые. Все крутятся вокруг элитного борделя. Заходят туда — и исчезают. Лестрейд тоже исчез после того, как попытался допросить одну из девушек, Хайд боится туда соваться, потому что чувствует себя там странно, да и вообще не привык быть один. Какой интерес быть плохой половинкой, если нет хорошей? Он нервничает и злится, и не хочет работать за двоих, а тем более — выполнять работу полицейского. А приходится. Просит Холмса побыстрее вернуть Лестрейда.

Холмс обещает разобраться, но потом говорит Ватсону, что, возможно, Лестрейд не вернется вообще, никто ведь не проверял, на сколько лет рассчитано человеческое сознание, а Лестрейд был самым старшим из долгожителей. Возможно, это первый звоночек.

При этом сам необычайно задумчив и почти лиричен.

***

смена кадра

***

Лондон

Улицы рабочих кварталов рядом с доками

докеры, советские артисты

Докеры поют выученные от русских друзей частушки про Черчилля:

— У него штаны в полоску, и вообще он парень в доску, где они такого отчепили!

***

смена кадра

***

Лондон

Кабинет сэра Уинстона

Черчилль, ветераны (в том числе и Ватсон)

Сэр Уинстон проводит собрание ветеранов, напоминает им про их долг — уничтожать монстров и не дщопускать, чтобы от них страдали мирные граждане.

Уинстон:

— Звереныш должен быть уничтожен, этого требуют интересы Британии.

После собрания на секунду задерживает Ватсона:

Уинстон:

— А вас, Ватсон, я попрошу остаться.

После того, как уходят остальные, тщательно запирает дверь и сообщает:

— Есть подозрение, что часть ветеранов может проигнорировать этот приказ. Но этого требуют интересы Британии. Мне тоже этот приказ поперек горла, но приказ есть приказ. Я могу доверять только вам. Вы всегда правильно понимали свой долг и никогда им не пренебрегали.

***

КОНЕЦ СЕРИИ

***

серия 13. Битва на Кейбл-стрит

Лондон.

Борт Бейкерстрита. Наружная галерея

Ватсон

Ватсон разглядывает черно-белые даггеры в газете — новые зверства вернувшегося Уайтчепельского Потрошителя. Крупным планом газета.

Ватсон поднимает голову, привлеченный происходящим внизу на площади.

Шум улицы резко становится громче и отчетливее. Мальчишка-разносчик кричит о марше фашистов, который пройдет в воскресенье на Кейбл-стрит.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита. Гостиная.

Холмс, Ватсон

На столе лежит воскресная "Таймс". Сидящий у стола Холмс набивает трубку.

Ватсон проверяет протез, собирается.

Холмс (нейтрально):

— Не навоевались?

Ватсон (так же нейтрально):

— Ну кто-то же должен присмотреть за мисс Хадсон, раз Картрайта вызвали в полицейское усиление. Надеюсь, вы не сомневаетесь, что уж она-то не станет отсиживаться в своей каюте?

Холмс вскидывает руки в насмешливой капитуляции

Холмс:

— О нет, в этом я как раз не сомневаюсь!

***

смена кадра

***

Лондон.

Воскресенье утро.

Госпиталь святого Варфаломея. Палата Кейтлин и Урсулы Кинг.

Тони, Кейт.

Тони перед Кейбл-стрит зашел к Кейт в палату. Смеется, шутит, весь слегка на взводе.

Кейт серьезна, смотрит с тревогой.

Кейт:

— А тебе обязательно туда идти?

Тони (обворожительно улыбаясь):

— Нет. Но очень уж хочется.

Кейт (по-прежнему серьезно):

— Будь осторожен.

***

смена кадра

***

Лондон.

Кейблстрит и окрестные улицы, выступления молодых фашистов, голос репортера за кадром

Кадры кинохроники, понедельничные новости. Дата следующего дня после битвы на Кейбл-стрит..

— Четыре тысячи фашистов хотели пройти маршем и побросать в Пекло моро, зомби и прочих недочеловеков, которые им попались бы по дороге. Охраной им служили десять тысяч полицейских и негласное королевское одобрение.

Их встретили как минимум 300 тысяч горожан — плечом к плечу: моро, некро, коми, ветераны. Лондонцы. встав плечом к плечу, недвусмысленно выразили свое отношение к политике британского правительства во главе с профашистским королем Эдаврдом.

ХРОНИКА.

Вырезки из газет, видео-коллаж.

***

смена кадра

***

Лондон.

Воскресенье. Утро.

Кейбл-стрит.

Тони, Кира, Ватсон, мисс Хадсон, Маклин, Эрик Блэр

Тони с Кирой убедили Ватсона и агента Маклина присоединиться к их баррикаде. Агент Маклин недоволен — он не любит коми. Но фашистов он не любит больше.

Тони (Ватсону):

— А я вас узнал, читал ваши "Записки". Можно сказать. вырос на них. Но не думал, что вы до сих пор… хм... практикуете.

Ватсон (нейтрально):

— Случается. Иногда.

Среди коммунистов Эрик Блер и советские актеры. Эрик получает от них в морду за то, что начал им пенять, что они до сих пор не возвели такие же баррикады в Москве, выступая против собственного тоталитарного правительства.

Мисс Хадсон давно знакома с Тони, вместе учились на курсах кодеров. Треп о своем. Кира ревнует, кокетничает с Ватсоном, хотя и боится его. Тут начинает ревновать Тони. Ватсон забавляется.

Уковылявший на другую сторону баррикады, где обосновались моро, Эрик начинает восхищаться тем, как в едином порыве лондонцы защищают идеалы демократии от оголтелого тоталитаризма, невзирая на разницу происхождения и ориентаций. Получает в морду сразу с двух сторон — от моро-козла и гея-трансвестита.

Козел:

— Ты кого назвал пидором?!

Гей:

— Ты кого назвал козлом?!

***

смена кадра

***

Лондон.

Кейбл-стрит, день.

Тони, Картрайт, мисс Хадсон, Кира, Гери, Ватсон, Маклин.

Колонна фашистов в окружении плотной группы полицейских на механических лошадяз выходит на Кейбл-стрит. Пытаются раскидать баррикаду, защитники не дают, завязывается драка. Все разбиваются на группы.

Картрайт среди полицейских, охраняющих шествие. Мисс Хадсон кричит ему, что он предатель и что она его после такого знать не хочет. Он красиво страдает, но защищает ее от других полицейских. Помогает Гери, защищает других моро, вообще ведет себя очень достойно.

Во время короткой передышки Маклин говорит Ватсону (он словно пьяный от драки, сильно возбужден).

Маклин:

— Резон? К черту «Резон»! Никакого резона в этом "Резоне"! Они же сами как звери, они не должны получить супероружие! Слышите, Ватсон?! Не должны! Любой ценой!

Ватсон:

— Но приказ…

Маклин:

— К черту приказ! Уинстон прав, это наш долг, слышите?!

Победа, братание.

полицейских отбросили, на радостях обнимаются, несмотря на то, кто есть кто. Идут отмечать победу в ближайший бар.

***

смена кадра

***

Лондон.

Поздний вечер

Кабинет Уинстона Черчилля.

Черчилль, курьер МИ6

Поздним вечером Черчиллю приносят гранки завтрашних газет. Он рассматривает передовицы. Улыбается удовлетворенно. Убирает газеты, из-под них вылетает оставленный Смитом список. Черчилль берет его, читает.

Черчилль, задумчиво и с очень нехорошей радостью:

— Эрик Блэр, говорите…

Тянется к телеграфному аппарату.

***

смена кадра

***

Лондон.

Дворцовый флигель. Поздний вечер.

Уоллис Симпсон

Уоллис Симпсон докладывают, что долгожданный агент кайзера, который должен был сопровождать супероружие из Лондона в Германию, прибыл, но не в целом виде, а кусками: перед отправкой или переел баварских колбасок или выпил пятьдесят грамм для храбрости, и они оказались лишними, потому что телепорт берет строго сорок пять килограммов, выше — исключительно фаршем.

Нужно искать другие пути доставить посылку на родину.

***

смена кадра

***

Лондон.

окрестности Кейбл-стрит. Поздний вечер.

Дешевый кабак.

Ватсон, артисты, докеры, мисс Хадсон, Кира, Маклин, Тони

Поздним вечером Ватсон принимает участие в пьянке с докерами, отмечают победу. Фраза о том, что марш коммунистов на Пикадилли не встретил бы понимания, но и подобного сопротивления тоже. Мисс Хадсон пытается убедить Киру, что женщина ни в чем не уступает мужчине, надо только тренироваться. Ватсон забавляется, агент Маклин недоволен, подбивает уйти.

Бар закрывается. Вся компания переходит в следующий. Звучит фраза о том, что как же это удобно, что лондонские бары закрываются в разное время, и как же жаль, что в Москве еще не завели столь удобной традиции.

***

смена кадра

***

Лондон.

Поздний вечер, переходящий в глубокую ночь

Элитный бордель.

Картрайт, Лора Лейн, немецкий шпион, Лестрейд/Хайд

Несчастный Картрайт напивается в номере у Лоры Лейн. Та пытается его приласкать, он отмахивается.

Картрайт:

— Был неудачный день и вообще уйди, старуха, я в печали.

Лора вздыхает, через силу:

— А хочешь, я тебе спою?

Картрайт психует:

— Вот только твоих песен мне сейчас только и не хватало!!!

Выскакивает, хлопнув дверью, в руке бутылка дорогого виски. (окажется важным обстоятельством потом).

Чуть не сшибает на входе следующего клиента — щупленького (если не сказать — изможденного) коротышку с портфельчиком. На Картрайте — форма полицейского, мужичонка шарахается в ужасе, влипает в стенку, но Картрайт не обращает на него внимания. Внизу в баре музыкальный автомат играет марсельезу.

За происходящим в коридоре с верхней площадки лестницы наблюдает Лестрейд. Ни мужичонка, ни Картрайт его не видят.

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь. Окрестности Кейбл-стрит

Бар. Другой (на первом этаже элитного борделя).

Ватсон, Маклин, Кира, Тони, мисс Хадсон, Гери, докеры и артисты, Картрайт

Бар скоро закрывается. Тони и докеры громко обсуждают куда идти дальше.

Сверху спускается Картрайт, его встречают свистом и улюлюканьем, начинают нехорошо улыбаться и закатывать рукава. Он обводит бар взглядом, видит мисс Хадсон с Гери. Мисс Хадсон тоже видит его, фыркает и демонстративно обнимает Гери. Картрайт ставит бутылку на какой-то ящик у бара, пытается пройти к ним, делая вид, что не замечает косых взглядов и игнорируя пинки и подножки. Ему не дают, втягивают в драку. Во время драки он пытается докричаться в сторону Хадсон.

Картрайт:

— Ты должна понять! Я полицейский! Мой долг служить и защищать! Всех от всех! Я это и делал!

Ватсон с агентом Маклиным прекращают драку, тянут Картрайта за свой столик.

Ватсон:

— Это наш друг, среди полицейских тоже не все фашисты.

Картрайт порывается вернуться к бару, но его чуть ли не силком усаживают, теперь уже докеры.

Докер:

— Пей! За все уплачено! Друзья наших друзей — наши друзья!

Мисс Хадсон все еще дуется, но уже не так активно. И с Гери обниматься перестает.

Картрайт пьет с докерами и Ватсоном.

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь. Окрестности Кейбл-стрит

Агент МИ5

С улицы перед баром сквозь витрину за Тони и компанией следит агент, стучит по мобильному телеграфу.

Агент:

— Они выходят, пойдут через рынок, готовьте обнаружение.

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь. Окрестности Кейбл-стрит.

Улица перед баром-борделем.

Ватсон, Картрайт, докеры, мисс Хадсон

Докеры вываливаются толпой, Ватсон придерживает Картрайта, просит его увести мисс Хадсон на Бейкерстрит. Тот соглашается.

Мисс Хадсон ватсон просит о том же - упирая на то, что Картрайт сам не дойдет, ему нужна помощь сильного и трезвого человека. Преисполнившись гордости и ответственности, мисс Хадсон соглашается.

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь. Центральный рынок.

Сторож, агенты МИ5

К сторожу рынка подходят два агента и говорят с намеком, что ему стоило бы проверить подвал — оттуда воняет. Сторож понимает, что лучше не возражать. Идет проверять подвал с видом человека, покоряющегося грубой силе.

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь. Центральный рынок.

Докеры, Сторож, Тони, Ватсон, Маклин. Звереныш

Докеры идут мимо рынка. Им наперерез бросается сторож с воплями, что в подвале зверски убитый ребенок.

Тони и другие идут смотреть. Находят растерзанный труп мальчика.

Ватсон с агентом Маклиным выдворяют гражданских и обыскивают подвалы рынка. Ватсон натыкается на Звереныша, но еще не решил убивать его или ловить, потому дает уйти.

***

смена кадра

***

Лондон

Кабинет Уинстона Черчилля. Утро вторника.

Черчилль, Маклин

Агент Маклин стоит навытяжку перед столом сэра Уинстона, докладывает.

Маклин:

— Мы не смогли убить Звереныша. Мы потеряли след. Но можно обрубить путь с другого конца: мы знаем, где живет агент кайзера, которому — то есть которой — его должны передать. Завтра она возвращается домой из роддома. Правда, это многоквартирный дом, Джон-Поджигатель ранее не работал в таких, но можно постараться минимизировать случайные жертвы. Особенно если кто-то стукнет пожарным заранее.

Уинстон (подумав):

— Думаю, есть возможность минимизировать жертвы еще сильнее. Пусть агента убьет Звереныш. Планомерной зачисткой подвалов выгнать Звереныша к ее дому. Она кормящая, ему нужно молоко, и с каждым днем все сильнее, он ведь не получал его со смерти матери.

Маклин (тут же подхватывает идею):

— Можно сделать ее еще более привлекательной в его глазах — подбросить вещь его отца, знаковую, с сильной эманацией. Думаю, так же стоит сделать ее единственной в доме (удалить всех молодых женщин с детьми, особенно — кормящих). Выбора у него не будет.

Черчилль (с хищной улыбкой):

— А у кайзера после ТАКОЙ смерти агента не будет причин доверять МИ5.

***

смена кадра

***

Лондон.

Квартира Тони. Утро

Тони, Уоллис Симпсон

Утром к Тони приходит Уоллис Симпсон. Сначала кокетничает и говорит общими фразами. но потом перезодит к делу.

Уоллис:

— Арийский мальчик должен помочь своей родине заполучить супероружие.

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчеппель, Церковь Мэри-ле-Боу.

Отец Маккензи, приютские дети

Отец Маккензи причащает приютских детей.

По одному ему известным признакам выделяет одного ребенка, смазливого и не по возрасту циничного. Наблюдает за ним во время проповеди, тот понимает интерес по-своему, ухмыляется, развратно подмигивает. Отец Маккензи торопливо отводит взгляд. На лице его страдание и решимость.

***

смена кадра

***

Лондон.

Окрестности приюта, Уайтчеппель.

Отец Маккензи, пацан

Вечером отец Маккензи приходит к приюту, но внутрь не заходит, выжидает. Через некоторое время пацан выходит к нему сам.

Пацан:

— Гинея, мистер, и я ваш на всю ночь.

Маккензи:

— А как же грех, дитя мое?

Пацан (смеется нахально):

— Ну вы же святой отец, мистер, значит — никакого греха.

Маккензи усыпляет его хлороформом, проводит ритуал экзорцизма, ведет полусонного по темным пустым улицам в сторону Пекла.

***

смена кадра

***

Лондон.

Сквер перед парковкой дирижаблей

Картрайт, Гери

Картрайт пытается подружиться с Гери.

Картрайт:

— Выбирать не нам, так чего мы ведем себя как мальчишки? Она прекрасна и достойна лучшего, если выберет тебя — я не стану возражать. Давай останемся если не друзьями, то хотя бы товарищами, ты мне очень нравишься, мне всегда нравились волки.

Гери ничего не отвечает, но в драку больше не лезет. Просто уходит

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчеппель, волчий район.

Подвалы под Чайной.

Волчица-мать, Гери

Они явно продолжают уже не раз ведшийся разговор.

Мать:

— Он тебе не нравится.

Гери:

— Да.

Мать:

— Почему?

Гери:

— Не знаю.

Мать:

— А вот ты ему нравишься.

Гери:

— Да. Я знаю. Это-то и паршиво. Он искренен, вроде говорит правильные вещи, а меня аж воротит… все время такое ощущение, словно он пытается оказаться сверху.

Мать:

— Не просто сверху, малыш. Сзади.

Гери (после паузы):

— Ты думаешь?

Мать:

— Я не думаю, я вижу. Может быть, твоя мисс для него идеальный вариант, может быть, он даже уверен, что на самом деле влюбился с первого взгляда. Он ведь ранее никогда не видел девочек в штанах. Она идеально ему подходит... С этой точки зрения.

Гери (с отчаяньем):

— Мама!

Мать:

— Ну я же не говорю, что он тоже подходит ей. Пусть даже и не идеально...

***

смена кадра

***

Лондон.

Госпиталь святого Варфоломея.

Тони, Кейт, Ватсон

Тони встречает Кейт из роддома. Кейт вымотанная, черные круги под глазами — Урсула часто плачет, плохо ест, плохо спит.

У выхода дежурит дагеррограф, снимает отцов и матерей с пополнением.

Дагеррограф:

— Даггер на память, мистер и миссис!

Тони ловит проходящего мимо Ватсона, уговаривает сдагерриться вместе. Ватсон смущен, но отказаться не смог.

***

смена кадра

***

Лондон.

полицейское хранилище вещественных доказательств.

Маклин, дежурный

Агент Маклин роется в коробке с обгорелыми вещдоками. На коробке табличка — Дэвид Лейбер. Достает слегка оплавленный наручный мобильник. То что надо!

Перекладывает его в коробку с такими же обгорелыми вещдоками и надписью Эрни Кинг. Переставляет эту коробку с полки «в архив» на полку «Отдать родственникам по требованию». На выходе из хранилища говорит дежурному, указывая на коробку.

Маклин:

— Проследите, чтобы ее отдали вдове лично.

***

смена кадра

***

Лондон

Квартира Кейтлин Кинг.

Кейт, соседка, Тони

К Кейт заходит соседка — похвастаться, что ей дали социальную путевку в пансионат, почти бесплатно, на целых две недели!

Соседка:

— И Лиззи дали с ее тремя детьми, всем, и даже той алкоголичке из первого. А тебе не дали? Сходи обязательно, должны дать, ты же теперь тоже одинокая мамочка!

Соседка уходит. Из комнаты в коридорчик выходит Тони (до этого его видно не было).

Тони (Кейт):

— Конечно сходи, тебе надо съездить, отвлечься. На тебе же лица нет.

***

смена кадра

***

Лондон

Социальная служба

Кейт, соцработники, ветеран

Кейт идет туда, где другим выдали путевки. Ей отказывают. Требуют справку из полиции о смерти мужа. Из соседней комнаты за ней наблюдает незнакомый ветеран.

***

смена кадра

***

Лондон

полицейское управление.

Кейт, полицейские

Кейт в полиции вместе со справкой выдают коробку с вещами Эрни. Коробка большая, чуть надорванная, от нее пахнет пожаром и смертью. Кейт не хочет ее брать, ее уговаривают: для вашей девочки, память о папе. Перевязывают коробку, чтобы было удобнее нести.

***

смена кадра

***

Лондон

Вечер. Улицы Ист-энда.

Кейт, ветеран

Кейт возвращается по вечерним улицам пешком. Вслед ей от дверей участка смотрит незнакомый ветеран (другой), вид на улицу так, как видят некро — цвета приглушены, у живого и неживого разные ауры, разводы движения. Фонари при таком зрении особо не светят, слегка светятся сами предметы. Очень сильно светятся руки самого ветерана, когда он подносит спичку к сигарете, а вот пламя спички невидимо.

И — ярко сияет маленькое солнышко внутри уносимой Кейт коробки, его отлично видно сквозь стенки, за ним тянется долгий светящийся след, зависает в воздухе яркой лентой. Чуть подрагивает, прогибается, но не исчезает и не гаснет.

***

смена кадра

***

Лондон.

Улицы Ист-Энда.

Кейт, Звереныш

Другая улица, гораздо темнее. Потому след некроэманации виден ярче — он тянется вдоль тротуара и заворачивает за угол. Из подвала вылезает Звереныш. Принюхивается, втягивая светящуюся ленту ноздрями

***

смена кадра

***

Лондон.

Вечер. Социальная служба, улицы Лондона, квартира Кейтлин Кинг.

Кейт, соцработники, Урсула

Кейт опять идет по адресу, где ее соседкам дали путевки. Ей снова отказывают — в справке о смерти мужа печать размазана. Сделайте новую.

Она тащится домой. Качает Урсулу. Плачет.

***

смена кадра

***

Лондон

Ночь, дом Кейтлин Кинг

Прачечная в подвале.

пожилая соседка, Звереныш

Пожилая женщина достает из машинки постельное белье, развешивает на низкой сушке — до верхней ей не дотянуться. Белья много, на сушках висит явно не только ее.

Из-за огромной ванны за ней следит Звереныш.

Женщина уходит.

Звереныш аккуратно подкрадывается к развешанному белью, обнюхивает его. Фыркает. Настороженно поднимает голову, прислушивается.

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь. раннее утро. Квартира Кейтлин Кинг (далее подъезд и улица перед домом)

Кейт, Урсула. Щвереныш

Урсула плачет. Раннее утро, за окном медленно светает.

Кейт пытается ее укачать, потом заворачивает в одеяльце, одевается сама и идет гулять с коляской. Напевает колыбельную. Из подвального окна за ними следит Звереныш.

***

смена кадра

***

Лондон.

Следующая ночь. Квартира Кейт. Подъезд

Кейт, Урсула

Кейт ночью просыпается от тихого детского плача.

Урсула спит, но плач не стихает.

Кейт накидывает пальто, выходит в темный подъезд, но возвращается за Урсулой, кутает в одеяльце, выходит с ней. Звук идет из подвала. Спускается туда (действует словно во сне, все как в ужастиках).

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь. Подъезд дома Кейт, подвал-прачечная

Кейт, Урсула, Звереныш

Кейт спускается по ступенькам, словно во сне. Заходит в подвал.

Темный подвал-прачечная, закоулки между огромными машинами и не менее огромными ваннами. В углу обнаруживает Звереныша, завернутого в пододеяльник.

Придерживая одной рукой Урсулу, Кейт садится с ним рядом, кладет Урсулу на колени, поднимает Звереныша, кормит грудью, кутает в край одеяльца спящей Урсулы. Напевает песенку, качается в такт, закрыв глаза, сама почти спит. Потихоньку засыпает окончательно.

Звереныш смотрит на нее пристально и словно прицеливаясь, сосредоточенно сосет грудь. В какой-то момент отрывается от груди, скалит острые зубы.

***

конец серии

***

серия 14. Маугли

Лондон.

Ночь. Прачечная в подвале дома Кейтлин Кинг.

Кейт, Урсула, Звереныш/Маугли

Кейт резко просыпается в подвале, вздрагивает, в первый момент не понимает где она и что с ней. На ее руках два ребенка, оба спят, оба улыбаются во сне.

Кейт смотрит на два детских личика, одно чистенькое, второе перемазанное в грязи и саже. Решительно встает и идет к себе. Греет воду, распеленывает Звереныша, обтирает губкой — он делает вид, что спит, наблюдает за ней, когда она не смотрит. Кейт кормит проснувшуюся Урсулу. Потом и Звереныша, называет его Маугли.

Кейт:

— Не бойся, я тебя не брошу. Все будет хорошо. Мы найдем твою мамочку.

***

смена кадра

***

Лондон.

День. Сквер.

Кейт, Урсула, Тони

Кейт выходит на прогулку с коляской, в сквере встречается с Тони. Говорит Тони, что нашла подкидыша, и надо бы отыскать его мать, вдруг она не кукушка, вдруг он просто потерялся и она тоже его ищет. Или же его украли. Но искать осторожно, потому что с матерью не все понятно, у него следы побоев на всем теле, это кем же надо быть, чтобы бить беспомощную кроху...

Ищут мать.

В полицию обращаться не хотят в связи с непонятностью ситуации, вдруг ребенка действительно избивали и выбросили? Ищут по объявлениям в газетах и слухам. Встречаются с разными горе-мамочками.

Никто не подходит (то возраст пропавшего ребенка не тот, то вообще пропала девочка).

***

смена кадра

***

Лондон.

День. Квартира Кейт.

Кейт, Маугли, соседка, Урсула

Кейт приносит домой потрошеную курицу, кладет на кухонный стол (Маугли наблюдает, делая вид, что спит).

В дверь стучат, Кейт идет открывать, там соседка. Спрашивает, не видела ли Кейт чего или кого подозрительного в подвале, а то у нее пододеяльник пропал. Кейт говорит, что не видела, в квартиру не пускает, отговаривается усталостью. Поболтали у двери, маленькие дети утомляют.

Кейт возвращается к столу и видит, что у курицы нет головы. Причем она не отрезана и не отрублена, а то ли оторвана, то ли отгрызена. Осматривает кухню.

Окно закрыто. Дети спят в кроватке. Урсула светленькая, дышит неслышно. Маугли раскрасневшийся, дышит быстро и тяжело, но глаза плотно закрыты.

Кейт хмурится, пожимает плечами.

***

смена кадра

***

Лондон.

День. Квартира Кейт.

Кейт, Маугли, Урсула

Кейт замечает, что если она оставляет детей одних надолго, привычные вещи меняют места, оказываются не там, где она их оставила. Особенно если они стоят там, куда может дотянуться карлик. Или очень маленький ребенок.

Кейт начинает поглядывать на Маугли озадаченно.

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь. Квартира Кейт.

Кейт, Маугли, Урсула

Кейт просыпается ночью и обнаруживает, что Маугли в кроватке нет. Там спит одна Урсула, второе одеяльце скомкано в углу. В панике ищет по комнате, выскакивает на лестницу, сбегает в подвал, там пусто.

Поднимается к себе — Маугли спит рядом с Урсулой как ни в чем ни бывало.

Кейт долго смотрит на них, сперва настороженно, потом расслабляясь и успокаиваясь. Ложится, решив, что ей приглючилось.

Маугли наблюдает за ней через чуть приоткрытые щелочки глаз.

***

смена кадра

***

Лондон.

Улицы Ист-Энда. Преимущественно ночами.

Ватсон, Маугли

Ватсон разрывается между долгом и долгом (его сомнения и размышления — закадровым голосом, словно он продолжает писать свои "Записки").

Выслеживает Звереныша, хотя пока еще не уверен, что с ним сделает. Район приблизительно знает, встреча неизбежна, патрулирует.

Однажды ночью, когда Маугли выходит на промысел (а ему кроме молока нужно свежее мясо, приходится постоянно убегать на охоту), они сталкиваются. Маугли узнает того, кто его уже один раз отпустил, в благодарность за ту встречу делится крысой. Невероятно быстр и ловок. Убегает.

Ватсон принимает решение — убить из милосердия, этот несчастный ребенок такая же жертва войны, как и все мы, он не заслужил того, чтоб его держали в клетке и мучили медицинскими экспериментами.

***

смена кадра

***

Лондон.

День. Квартира Кейтлин Кинг

Кейт, Маугли

Кейт обнаруживает у Маугли под подушкой недоеденную крысу с откушенной головой. Хмурится. Разглядывает Маугли задумчиво. тот тоже смотрит на нее, уже не притворяясь спящим, настороженно, почти испуганно.

Кейт решительно пеленает детей, берет коляску и идет гулять. Впервые берет с собой обоих.

Идет на рынок.

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчеппель, Церковь Сент-Мари-ле-Боу

Отец Маккензи

Отец Макензи крестит младенцев.

В каждого вглядывается подозрительно и тщательно, осматривает со всех сторон, потом с облегчением выдхает, истово молится и благодарит господа, что в этот раз обошлось и ему не надо исполнять свой долг хотя бы сегодня ночью.

***

смена кадра

***

Лондон.

День. Центральный рынок.

Кейт, Маугли, Урсула, мясник

Кейт покупает на рынке куриные головы.

Продавец:

— Здоровья и долгих лет жизни вашему песику, мэм!

Кейт:

— Спасибо.

Кейт возвращается к оставленной коляске, Маугли смотрит пристально, не притворяясь спящим, Урсула спит.

кейт показывает Маугли пакет с куриными головами, видит, как тот настороженно принюхивается.

Кейт (Маугли, тихо):

— Все будет хорошо, я никому не скажу. Только не надо больше жрать крыс. Договорились?

***

смена кадра

***

Лондон.

День. Сквер.

Кейт, Маугли, Урсула, Тони

Кейт прогуливается с коляской в сквере, тони составляет ей компанию, помогает катить коляску. Кейт просит Тони перестать искать мамочку Маугли — она уверена, что Маугли — ребенок-моро, волчонок. А волки не бросают детей просто так, значит, там была какая-то трагедия и малышу может грозить опасность, если про него узнают.

Тони, считавший, что супероружие связано с моро, присматривается к Маугли внимательнее. тот тоже пристально разглядывает его в ответ. Дуэль взглядов.

***

смена кадра

***

Лондон.

День. Аналитический отдел МИ6, кабинет Тони

Тони

Тони начинает копать, систематизировать информацию о пропавших детях, подставляя параметры Маугли. обнаруживает, что единственный ребенок, подходящий по всем параметрам — это ребенок убитых ветеранами Лейберов, за которыми следил и муж Кейт, считая, что они связаны с супероружием.

Пазл сложился.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита.

Холмс, Хайд

Хайд приходит к Холмсу.

Хайд:

— В Уайтчеппеле пропадают дети, а полиции запрещено вмешиваться. Лестрейд, может быть, и послушался бы. Он был правильным полицейским. Но я не он!

Просит о помощи в проведении расследования.

***

смена кадра

***

Лондон.

Околопекельный район Ист-Энда.

Холмс, Хайд, моро-волки, мальчишка

Холмс и Хайд проводят расследование, ищут свидетелей, пытаются понять, для чего кому-то нужны дети, постепенно отсеивают евреев, цыган, выходят на мороволков. В волчьем районе беседуют с вожаком, видят среди детей малопохожих на моро и не умеющих играть беззвучно. Явно человеческих или же очень сильно морофицированных. Но считающих себя волками.

Хайд предполагает, что волки проводят каскадную морофикацию несовершеннолетних, что строжайше запрещено, хочет нанести пользу и учинить справедливость. Холмс придерживает его — для волков детеныш неприкосновенен, неважно свой или чужой. Они не морофицируют, они усыновляют. Но только брошенных, ничьих, красть — не в их традициях. Только подбирать тех, кто оказался не нужен другим.

Рассказ Холмса, как матери-волчицы приучают своих детей не кричать, слегка придушивая на каждый крик. И что это система с обратной связью, требующая от волчиц повышенного внимания к потребностям ребенка. Зато дети волков играют бесшумно и не выдадут скрытно передвигающуюся семью охотникам. Человеческие дети так не умеют.

Словно в доказательство мальчишка лет пяти (явный человек без малейших признаков моро) бьет себя в грудь кулаком.

Мальчишка:

— Я волк! Я волк свободного племени!

***

смена кадра

***

Лондон.

Уайтчеппель. Церковь Сент-Мари-ле-Боу

Отец Маккеензи, Тони, Кейт, Урсула, Ватсон

Тони и Кейт крестят Урсулу у Маккензи. Третьим крестным пригласили Ватсона.

Маккензи мрачен, просит распеленать ребенка, Тони и Кейт не возражают, не видя в этом ничего особенного. Ватсон удивлен, смотрит на Маккензи пристально, но не вмешивается.

Во время обряда Маккензи все больше мрачнеет, у него начинают дрожать руки. После провожает уходящих долгим взглядом. Листает старые церковные книги.

Макензи:

— Нет, я не могу ошибаться, Боже, за что мне это?! Но это мой долг. Долг служителя Твоего...

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита.

Холмс, Ватсон

Ватсон говорит Холмсу о своих подозрениях по поводу пастора Маккензи и его нездоровой тяги обнажать маленьких девочек. Тем более что в англиканском обряде распленывать при крещении не принято.

Холмс поручает Ватсону проверить статистику по церковным книгам — многих ли из пропавших детей крестил именно Маккензи.

***

смена кадра

***

Лондон.

Церковный архив.

Ватсон

Ватсон просматривает церковные книги, в одной старой натыкается на запись о рождении мисс Хадсон, оно датировано 1880 годом, то есть ей должно быть за пятьдесят, если ее не подменили.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита

Ватсон, Холмс

Ватсон рассказывает Холмсу про запись о рождении мисс Хадсон.

Начинает подозревать ее в том, что именно она — засланный казачок Мориарти, тем более что и ведет она себя странновато (на самом деле странности ее поведения объясняются тем, что она банально запуталась между двух молодых людей, которые оба ей нравятся, хотя и по-разному).

Но главная находка — почти все пропавшие дети действительно были крещены в церкви Сент-=Мари-ле-Боу, и крещение проводил собственноручно отец Маккензи. Об этом он тоже говорит Холмсу.

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита

Холмс, Хайд

Холмс Хайду:

— Боюсь, тебе придется еще поработать за двоих.

***

смена кадра

***

Лондон.

Вечер, околоПекельная площадь

Кейт, Маккензи, Маугли, Урсула

Кейт вечером гуляет с коляской, встречает отца Маккензи. Он начинает с ней разговор, потихоньку уводит с людных улиц в закоулки поближе к Пеклу — там полезное излучение, а то вы бледненькая.

Сидят на скамейке у самого Пекла. Маккензи пытается обратить Кейт в свою веру, рассказывает о происках дьявола, который повсюду и может таиться даже в невинном на первый взгляд младенце. Говорит, что зло необходимо искоренять, пока оно маленькое и притворяется беспомощным. Горячится, переходит на крик, будит Урсулу, та плачет.

Кейт пытается уйти, Маккензи дурманит ее хлороформом, укладывает на скамейку, выхватывает из коляски плачущую Урсулу — и не замечает, что в коляске шевелится что-то еще.

***

смена кадра

***

Лондон.

Ночь, Уайтчеппель, околоПекельная площадь

Хайд

Хайд рыщет по окрестностям Пекла, сам с собой разговаривает.

Хайд:

— А что бы сейчас сделал Лестрейд? Да, но я же не он! Однако сейчас я выполняю его работу, значит, должен думать как он...

Слышит пронзительный вопль, переходящий в хрип, снова вопли.

Хайд:

— О, какие сладостные звуки! Полагаю, Грег, в этом случае ты не стал бы возражать?

***

смена кадра

***

Лондон

Ночь. Уайтчеппель,

Хайд, отец Маккензи

Маккензи удрал от Маугли, раненый, но не сломленный, бормочет.

Маккензи:

— Господи, спасибо тее за вразумление и доказательство, явленное во плоти, я прав, я прав! Дьявольское отродье среди людей!

На него надвигается тень.

Маккензи:

— Кто здесь?! О, инспектор! Как я рад вас видеть!

Хайд:

— А уж я-то как рад, пастор... Только вы ошиблись: инспектора тут нет.

***

смена кадра

***

Лондон

Уайтчеппель, Ночь

Хайд, Кейт, Урсула, Маугли

Удовлетворенный и почти благостный Хайд идет по кровавым следам, оставленным Маккензи.

Обнаруживает спящих на скамейке Кейт с Урсулой, их охраняет Маугли. Рычит на Хайда. Хайд со смехом поднимает руки, пятится.

Хайд:

— Браво, малыш, вижу, тебе моя помощь не нужна. Не возмущайся, я вас не трону, я бы вообще ушел, но вас надо проводить до дома, мало ли кто тут еще гуляет, пока инспектора нет. Я сегодня до отвращения добрый.

Осторожно, стараясь не злить Маугли, помогает полусонной Кейт добраться до дома, все время повторяя, как же он сам себя за это ненавидит и как хорошо, что Грег об этом никогда не узнает.

Холмсу про Маугли не сообщает — только про то, что разобрался с Маккензи и больше дети пропадать не будут.

***

смена кадра

***

Лондон

Штаб-квартира МИ5

агенты

МИ5 не знают, что Звереныш уже у Кейт, пытаются его отловить — по ночам он иногда уходит гулять и его засекают наблюдатели. Но поймать не удается. Пытались даже подстрелить, но он слишком шусрый и осторожный.

***

смена кадра

***

Лондон

Квартира Кейтлин Кинг

Кейт, Маугли

.Кейт переживает, когда Маугли уходит гулять ночью, по утрам ему выговаривает..

Кейт:

— Ну вот куда ты опять удирал, глупенький?! Там вхзрослые злые люди. у них злые игры, там опять сегодня стреляли, а если бы тебя ранили? Не ходи никуда, я тебе сама все куплю, ну что тебе нужно?

***

смена кадра

***

Лондон

Штаб-квартира МИ5, кабинет полковника Рейса

агенты, Рейс

Агненты докладывают об очередной неудаче, но обещают, что у них есть новый план, который обязательно сработает, нащдо только подождать удобного момента. Рейс обрывает обещания —время поджимает.

Рейс:

— У нас нет времени, наши союзники не хотят ждать. Переходим к запасному варианту.

***

смена кадра

***

Лондон

Госпиталь святого Варфоломея

Агенты МИ5, акушерка, роженица, врач

Из палаты роженицы быстро уносят новорожденного, он молчит, извивается, пытается укусить акушерку — у него есть зубы, и очень острые. Он очень силен — два агента с трудом справляются. Врач, вернувшись в палату, сообщает роженице, что ее ребенок родился мертвым.

Ребенка, запакованного в специальный зхакрытый и мягкий изнутри контейнер, выносят с черного хода госпиталя под оъраной нескольких агентов в штатском и грузят в авиетку с надписью на боку «анималфарм»

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита

Ватсон, Холмс, мисс Хадсон

Ватсон и Холмс присматриваются к мисс Хадсон и убеждаются, что та ведет себя крайне подозрительно — копается в их вещах, в частности — в баре, вертит в руках бутылку дорогого виски, такого же, как то, которое после побоища на Кейбл-стрит не допил Картрайт. Когда ее за этим застукали — нервничает и говорит, что протирала пыль, чего никогда раньше не делала.

(На самом деле у Картрайта просто скоро день рождения и она пытается подобрать ему мужской подарок, а так как в них не разбирается, пытается найти аналог у двух единственных близких ей мужчин).

***

смена кадра

***

Лондон

Аналитический отдел МИ6, кабинет Тони

Тони

Поначалу Тони не знал, что оружие — мертворожденный ребенок. Знал только, что это эксперимент на стыке моро- и некрофикаций, считал, что речь идет о гигантской крысе или чем-то подобном.

Теперь, когда познакомился с Маугли и узнал, как все обстоит на самом деле, понимает, что эвакуировать Кейт можно только после доведения до кайзера Адольфа убедительных доказательств того, что оружие это было русским именно передано. Только так можно будет окончательно сорвать переговоры о германо-британском союзе.

То есть — улететь из Лондона Кейт должна официально и с официально оформленными двумя детьми. Никакой контрабанды (А так он уже начинал прощупывать подходы к семейству Уэллер)

Подает от имени Кейт документы на усыновление ею сироты Лейберов.

***

смена кадра

***

Лондон

Улица у дома Кейтлин Кинг, сквер, в котором она гуляет

Маклин, Кейт, дети

Агент Маклин следит за Кейт. Жжет, когда же звереныш ее убьет, готовится схватить его над телом.

С гоерчью убеждается, что Звереныш не справился, ей удалось его приручить.

Маклин (вздыхая):

— Все надо делать самому!

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита

Тони, Холмс, Ватсон

Тони приходит на борт Бейкерстрита — под предлогом настройки Дороти, на самом деле — на разведку.

Беседа с Холмсом, взаимные полуразоблачения и угрозы, намеки на колонию Макаренко и вампиризм (Тони видит, что у Холмса нет тени, реверанс Варенухе). Расстаются довольные друг другом, каждый считает себя победителем, одурачившим собеседника.

Позже Ватсон помогает Холмсу демонтировать систему зеркал, устроенных так, чтобы казалось, что у сидящего в кресле человека нет тени.

Холмс хихикает:

-– Эти восточные европейцы такие суеверные! Чисто как дети, все-то им фокусы нужны, иначе не поверят...

***

смена кадра

***

Лондон

Аналитический отдел МИ6

Тони, Маклин, посыльный

Тони на работе (в МИ6) видит, что агенту Маклину доставили большой ящик. С предупреждающими наклейками — осторожно! Не кантовать!

Тони;

— Что это?

Посыльный:

— Нитроглицерин. Вы там поосторожнее.

Проходя мимо двери кабинета Маклина, Тони видит, как тот упаковывает ящик в большой дорожный чемодан.

***

смена кадра

***

Лондон

Кабинет начальника МИ6 Бейнса

Рейс, лиректор Бейнс

Директор Бейнс, узнав, кого именно хочет усыновить Кейт, впадает в эйфорию и достает из сейфа водку.

Полковник Рейс, войдя, морщится.

Рейс:

— Опять будем испытывать шлем Барченко?

Бейнс:

— Нет, тут другое! Ваша шпионка сама отыскала вашу пропажу! Учитесь, как надо работать!

Рейс:

— Значит, запасной вариант больше не нужен? Уничтожить?

Бейнс (подумав):

— Погодите пока. Уничтожить всегда успеем. А вдруг пригодится?

***

конец серии

***

серия 15. Отправка посылки

Лондон

Кабинет Уинстона Черчилля

Черчилль, Маклин

Очень спокойный и очень решительный агент Маклин докладывает Черчиллю, что пресечь передачу оружия или устранить Кейт не удалось, передача произошла, объект под повышенной охраной. Не подобраться. Завтра улетает через Ла Манш в нейтральный Стокгольм, оттуда пересядет на дирижабль до Берлина. Но он, агент Маклин, гарантирует сэру Уинстону, что до Берлина объект не долетит.

***

смена кадра

***

Лондон

Квартира Кейт.

Кейт, Тони, Маугли, Урсула

Тони помогает Кейт собираться.

Тони (Кейт):

— Счастливая! Послезавтра ты с детьми будешь уже дома.

Кейт:

— Сплюнь. У меня плохое предчувствие.

Тони:

— А мы посидим на дорожку, и все будет хорошо.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита

каюта Ватсона

Ватсон, бармен

Мрачный Ватсон, всю ночь просидевший у окна, собирается, словно на собственные похороны. На столе лежит смятая газета с дагеррографией на первой полосе дирижабля, отправляющегося в Стокгольм..

Ватсон врменами бросает на нее быстрые взгляды. Считает во всем виноватым только себя — он не смог убить одного звереныша, и теперь погибнут десятки ни в чем не повинных людей.

К нему приходит неожиданный посетитель (именно к нему, а не к Холмсу), знакомый бармен.

Бармен:

— Вы лечили мою бабушку, может, помните? Не могли бы по старой дружбе попросить Холмса разобраться, кто-то громит бары, причем уничтожает исключительно очень дорогой виски, вот такой, Холмсу презентик. (дает бутылку)

/поначалу бармен должен восприниматься исключительно как раздражающая помеха, как нечто несерьезное по контрасту с тем, чем озабочен Ватсон/

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита

гостиная

Ватсон, Холмс

Холмс, пытаясь немного отвлечь мрачного Ватсона, начинает жаловаться на собственную скуку и отсутствие преступлений. Ватсон после недолгого молчание с непроницаемым лицом предлагает ему заняться вандализмом в барах (а пошел бы ты…).

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита

гостиная

Холмс, Майрофт

После ухода Ватсона к Холмсу приходит Майкрофт с деликатным делом — он уверен, что кто-то записал их с Шерлоком разговор в борделе и будет теперь шантажировать, а так как уже две недели тишина — шантаж скорее всего будет очень скверный. Разговор был личного характера, но касался монарших особ.

Майкрофт:

— Ну помнишь, на моем последнем обрезании? Вечером в то знаменательное воскресенье?

***

смена кадра

***

Флешбек в сепии

Лондон, вечер после битвы на Кейбл-стрит

элитный номер элитного борделя над баром (в котором Ватсон с докерами в это время празднуют победу)

Майкрофт и Шерлок Холмсы, морорыбец

Майкрофт и Холмс в салоне над тем баром, в котором докеры и Ватсон братаются после битвы на Кейблстрит. Холмс сидит на диване, Майкрофт — в особом кресле, гибриде парикмахерского и то ли стоматологического, то ли гинекологического, сидит на нем верхом, с открытой спиной, сложив руки на верху спинки и положив на них подбородок.

Снизу доносится нестройное пение революционных песен и радостный шум. Моро-рыбец в аквариумной маске делает Майкрофту обрезание отросших щупалец — побочка использования стволовых клеток марсиан для долголетия. Холмсы ведут разговор об издержках экспериментальной методики вакцинации стволовыми клетками марсиан, шупальца так и норовят отрасти, что ты с ними ни делай! Однако же эти мелкие неудобства не идут ни в какое сравнение с получаемым результатом и оно того стоит.

Шерлок Холмс:

— Ну да. Все наши ровесники или мертвы, или... гм... мертвы.

Майкрофт:

— Жаль, что его Величество Георг пятый так и не согласился на такую процедуру, имели бы сейчас приличного короля. Или вот ну что тебе стоило, братец?! Всего-то один раз напрячься и слегка отступить от собственной природы и пристрастий ради блага Британии…

Шерлок Холмс (ледяным тоном):

— Ты же знаешь, что это неприемлемо... братец.

Майкрофт (вздыхая. словно с малым ребенком):

— Ну куси тогда хотя бы Лизоньку, в ее-то случае тебе принципы не помешают, она-то нужного полу?

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

Гостиная

Майкрофт, Шерлок

Майкрофт:

— Ты понимаешь, насколько превратно могут быть истолкованы эти невинные фразы?

Холмс (нейтральным тоном):

— Насколько я помню, дальше фразы были не такие невинные

***

смена кадра

***

Флешбек. Продолжение (в сепии)

Лондон,

элитный салон элитного борделя над баром

Майкрофт и Шерлок Холмсы, морорыбец

Майкрофт говорит о том, что в Германии началось строительство секретных заводов по производству ракетных двигателей под кодовым названием ФАУ-3. Похоже, они наладили контакт с Россией, а мы опять прошляпили.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

Гостиная

Майкрофт, Шерлок

Майкрофт отмахивается:

— Это как раз ерунда, обычные шпионские игры, кому это интересно? Начало разговора в плане шантажа куда опаснее.

Холмс:

— Но если тебя до сих пор так и не начали шантажировать — с чего ты взял, что шантажист существует?

Майкрофт (после паузы, значительно):

— Дедукция. Братец.

***

смена кадра

***

Флешбек. Продолжение (в сепии)

Лондон,

элитный салон элитного борделя над баром

Майкрофт

Обрезание закончено. Майкрофт встает с кресла, случайно слегка его сдвигает — и обнаруживает точно под ним свежую и явно недавно просверленную дырку (кирпичная пыль вокруг отверстия).

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

Гостиная

Майкрофт, Шерлок

Майкрофт:

— Я не стал тебе тогда ничего говорить, хотел сначала сам разобраться, чего хочет шантажист. Но прошло уже две недели, а никаких зацепок так и нет и никто не выдвигал никаких требований. Это тревожный симптом. Я вынужден обратиться к тебе. Разберись с этим, и срочно.

***

смена кадра

***

Лондон

Анималфарм. Кабинет Эрика Блэра

Блэр, агенты Черчилля

Обыск у Эрика Блэра, агенты Черчилля брезгливо листают его рукописи. Разговаривают так, словно хозяина кабинета тут вовсе нет, он сидит в углу дивана с выпученными глазами.

Агент 1:

— Он это что, всерьез? Или просто бредил?

Агент 2:

— Скорее мечтал.

Агент 1:

— Надо же… Какие поганые мечты у человека.

Агент 2:

— Знаешь, за время нашей работы заметил интересную закономерность: те, кто видят вокруг сплошных сволочей и предателей, чаще всего на поверку и сами оказываются таковыми.

***

смена кадра

***

Лондон

Элитный бордель

Холмс, Хайд

Холмс с Хайдом идут в бордель, Холмс просит подробно рассказать обстоятельства пропажи Лестрейда

***

смена кадра

***

Флешбек /в сепии/

Лондон

элитный бордель

Лестрейд, Лора Лейн, немецкий шпион, Картрайт

Вечер после Кейбл-стрит, второй этаж борделя, вид со стороны лестницы, как раз напротив комнаты Лоры. Щуплый мелкорослый клиент, нервно оглядываясь на удаляющегося Картрайта, заходит к Лоре, через широко раскрытую дверь видна крохотная комнатка, кровать, трюмо и шкафчик.

Лестрейд смотрит с лестницы, спускается, подходит к двери буквально через минуту после клиента, стучится.

Лора:

— Входите, не заперто.

Он заходит — в комнате одна Лора.

Лестрейд:

— А где ваш посетитель?

Лора (безмятежно):

— Он ушел

Лестрейд видит на стуле аккуратно сложенный костюм:

Лестрейд:

— Голым?

Лора, вздохнув:

— Хотите, я вам спою?

Темнота.

***

смена кадра

***

Флешбек, продолжение /в сепии/

Лондон

элитный бордель

Лора Лейн, Хайд

Хайд приходит в себя в коридоре у двери Лоры.

Хайд:

— Лестрейд, ты где? Я сейчас кого-нибудь убью, слышишь? Если это провокация, то зря, я не в настроении! Лестрейд, не шути так! Я к тебе уже как-то привык, а один ведь могу и распоясаться!

(бьет себя по лбу раз, другой)

Хайд:

— Что эта маленькая тварь с тобой сделала?!

врывается обратно в комнату Лоры.

Оттуда доносится пение. Снизу — шум драки.

Темнота.

***

смена кадра

***

Флешбек, продолжение /в сепии/

Лондон

элитный бордель

Лора Лейн, Лестрейд

Лестрейд приходит в себя в коридоре у двери Лоры.

Лестрейд:

— Хайд? Хайд, не молчи! Мне нужна твоя помощь, я один не справлюсь

достает пистолет, возвращается в комнату Лоры.

Темнота.

***

смена кадра

***

Флешбек, продолжение /в сепии/

Лондон

элитный бордель

Хайд, Картрайт, докеры, бармен

Хайд приходит в себя у коридоре у двери Лоры. Молчит, задумчиво разглядывая ее дверь, потом осторожно, на цыпочках, отступает в сторону лестницы.

Внизу как раз докеры гурьбой вываливаются из бара, Хайд видит в дверях обернувшегося Картрайта. Картрайт тоже его видит, но докеры уже вывалились из бара, захлопывается дверь.

Хайд швыряет в бар стулом и убегает, довольный, под звон разбитого стекла и причитания бармена.

Хайд:

— Ну хоть что-то сумел, сам себе удивляюсь, даже не убил никого. Лестрейд, твое отсутствие на меня плохо влияет! Но к этой твари я больше не сунусь, пусть Холмс разбирается, куда пропадают люди из ее комнаты.

***

смена кадра

***

Лондон

элитный бордель, бар первого тэтажа

Холмс, Хайд

Настоящее время.

Хайд Холмсу:

— Вот, собственно, и все, потом я сразу пошел к вам.

***

смена кадра

***

Лондон

элитный бордель, салон над баром и комната Лоры Лейн

Холмс, Лора Лейн, Лестрейд/Хайд

Холмс в борделе.

Осматривает салон, где обрезали Майкрофта. Просверленная в полу дырка ведет в туалет, Холмс осматривает и его, возвращается на второй этаж. На соседней с салоном двери табличка — Лора Лейн. Заходит к ней.

Она пытается спеть ему колыбельную, как и всем прочим. Он какое-то время слушает, но не засыпает, а потом приказывает заткнуться и замереть, применив вампирский зов. Проводит беглый осмотр неподвижно замершей и испуганно моргающей Лоры, находит за ухом татуировку.

Холмс:

— МиМ, Менгеле-Моро, проект Лорелея. Ну надо же! Слышал, но видеть не доводилось.

Приказывает ей разбудить Лестрейда, после чего снова заткнуться и замереть до новых приказов.

***

смена кадра

***

Лондон

элитный бордель, коридор второго этажа

Шерлок Холмс, Майкрофт, агенты Майкрофта, Лестрейд

Холмс выходит в коридор, вызывает Майкрофта, говорит ему про Лорелею.

Майкрофт меняется в лице.

Майкрофт:

— Лорелея? Ты уверен?

Холмс:

— Да. Смотри сам.

Майкрофт своим людям:

— Обыщите заведение. Арестовать всех невысоких щуплых мужчин не больше ста фунтов весом — арестовать как немецких шпионов. Особое внимание их багажу — шпионы наверняка будут не пустыми.

В коридор выходит Лестрейд, часто моргая и разминая шею.

Лестрейд:

— Что это было, Холмс?

Холмс Лестрейду:

— У нее особым образом подрезаны связки, ее голос воздействует гипнотически Не давайте ей раскрывать рта, и можете быть спокойны.

Лестрейд:

— Но как тогда ее допрашивать? Она неграмотна!

Холмс пожимает плечами:

— Ну, придумайте что-нибудь.

Лестрейд:

— А при чем тут немецкие шпионы?

Холмс:

— О, это самое интересное! Проект Лорелея — побочный. Для повышения безопасности телепорта по переброске секретных агентов.

Лестрейд:

— В борделе установлен телепорт?

Холмс:

— Лора и есть живой телепорт. Проект в свое время закрыли, наткнувшись на непреодолимое препятствие — перебросить оказалось возможным не более сорока пяти килограммов живой массы, если же в телепортирующемся хотя бы на сто граммов больше, он прибудет в место назначения по кускам. Переброска происходит в момент.э эээ… ну, во всяком случае, на месте Майкрофта для безопасности сотрудников я бы озаботился не только кляпом, но и поясом целомудрия или изрядной порцией брома для всех причастных.

***

смена кадра

***

Лондон

элитный бордель, бар первого тэтажа

Холмс, бармен

В баре первого этажа Холмс замечает пробел на полках и следы от коробок на полу у стойки.

Холмс:

— Здесь что-то стояло?

Бармен:

— Да, коробки централизованной доставки, их курьер забрал во время драки.

Холмс:

— Адрес курьера можно узнать?

***

смена кадра

***

Лондон.

Служба доставки

Холмс, курьер

Холмс допрашивает курьера, выясняет адреса баров, куда тот доставлял спиртное в то воскресенье, — они совпадают с пострадавшими от вандализма.

Холмс:

— А вы случаем себе бутылочку не оставили?

Курьер:

— Как можно! Мы честные люди. Только рекламный макет на память, она все равно пустая была.

Холмс:

— Можно взглянуть?

Забирает бутылку, раскручивает — там диктофон. После чего вспоминает интерес мисс Хадсон к такой же бутылке на борту Бейкерстрита.

***

смена кадра

***

Лондон

Анималфарм.

Блэр. агент Черчилля

Человек Черчилля говорит Эрику Блэру:

— Вы здесь больше не работаете, может забрать свои вещи.

Эрик:

— А где я теперь работаю?

Человек Черчилля:

— Нигде. Во всяком случае, о правительственной службе и карьере любого рода в госучреждениях можете забыть навсегда. Можете уехать в Испанию. Или заняться литературой. Вы же пишете вроде? Вот и пишите. Только упаси вас господь написать хоть полслова правды. Да, и еще — лучше возьмите какой-нибудь псевдоним.

Эрик:

— Но за что?

Человек Черчилля:

— Вы и сами знаете, за что. За такое в приличном обществе бьют морду

Эрик рефлекторно хватается за щеку.

Человек Черчилля:

— Нет, не надейтесь, бить я вас не буду, хотя и знаю, что вам это нравится. Убирайтесь!

Эрик понуро собирает в картонную коробку папки с надписями "1984" и "Анималферм", уходит. Держась за скулу. Выглядит так, словно ему опять дали в морду.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

Холмс, мисс Хадсон

Холмс. мисс Хадсон, Гери, Картрайт

позже - Ватсон и Тони

Холмс, вернувшись, обвиняет мисс Хадсон в том, что она шпионка, называет ее подлинное имя (Клиптемнестра) и истинный возраст, предполагает, что она хотела записать что-то, происходящее у Лоры, но промахнулась на полметра. Присутствуют Картрайт и Гери (Ватсон в это время провожает Маклина и арестовывает Тони).

Мисс Хадсон в ужасе, выглядит виноватой, Гери кидается на защиту.

Гери:

— Это все чушь!

Холмс:

— Это факты. А дальше пойдут предположения. Меня, конечно, заинтересовало, на кого вы работаете. Сначала мы с Ватсоном подумали на безумного профессора, но по зрелому размышлению я отбросил эту идею, а учитывая вашу дружбу с сотрудниками МИ6 все приобретает совсем иную окраску. МИ6 хотели записать песнь Лорелеи?

Вместо окончательно возмущенной и опешевшей мисс Хадсон отвечает Картрайт.

Картрайт:

— МИ6 тут совершенно ни при чем, а я записал то, что и хотел записать. А теперь отдайте диктофон, мой пистолет заряжен серебряными пулями, так что на вашем месте я бы не стал рисковать. (в сторону дернувшегося Гери) Тебя это тоже касается, серебряная пуля с такой же легкостью убьет и обычную собаку.

Потом произносит пламенную речь об устарелых маразматиках и идеалах фашизма, за которым будущее. Говорит о том, что Германия все-таки получит супероружие.

Картрайт:

— Война неизбежна, как бы они ни старались ее предотвратить. И это прекрасно! Война очищает мир от человеческой пены, от ненужных и лишних, обновляет кровь. Выживут лучшие и породят новый прекрасный мир. И вам меня не остановить. Чем вы можете мне угрожать? Полицией? Не смешно! За мной прибыл эскорт лично от короля Эдварда, прощайте, они уже сигналят снизу.

Предлагает Хадсон лететь с ним, Германии нужны светлые головы, к тому же у нее перспективный генетический материал. Она отказывается.

Картрайт (разочаровано):

— Я был о тебе лучшего мнения, но ты такая же замшелая курица, как и все вы тут. Прощайте.

Уходит — не с той бутылкой (Холмс успел ее подменить).

Входит Ватсон с Тони.

Ватсон:

— Что-то случилось?

Мисс Хадсон:

— Картрайт оказался немецким шпионом! Улетает к себе в Германию, а мы ничего не можем сделать!

Ватсон (равнодушно):

— Бывает. Холмс, вызывай ребят Майкрофта, Тони сдается.

Мисс Хадсон (в ужасе):

— Что, он тоже?!

Ватсон:

— Тоже. Только не немецкий.

***

смена кадра

***

Флешбек. /в сепии/

Лондон

авиавокзал, причальные трапы

Тони, Кейт, Ватсон, Маклин

Тони провожает дирижабль с Кейт. Натыкается на Ватсона, тот смущен.

Тони:

— Что вы тут делаете?

Ватсон:

— А вы?

Тони:

— Провожаю коллегу.

Ватсон:

— Я тоже.

Тони видит поднимающегося по трапу агента Маклина. Два носильщика-моро заносят его чемодан — тот самый.

***

смена кадра

***

Лондон

Анималфарм

Уоллис Симпсон, Флемминг. доберманша-моро

Уоллис, приехавшую на анималферму за запасным ребенком-зомби, встречает новый комендант — Ян Флемминг. Ей делают инъекцию стволовых клеток гадюки — чтобы маленький монстрик ее не съел по дороге, ведь у нее нет молока и она не представляет для него ценности как кормилица. Кормилица (доберманша-моро, по совместительству телохранительница) прилагается.

Уоллис сомневается насчет влияния инъекции на ее привлекательность, Флемминг убеждает, что наоборот.

Флемминг:

— Для некоторых мужчин это сделает вас еще более привлекательной, они будут готовы ради вас на все! Буквально на все!

Уоллис соглашается.

***

смена кадра

***

Лондон

авиавокзал, причальные трапы

Тони, Ватсон

Тони с Ватсоном у дирижабля на Стокгольм.

Тони понимает, что Маклин должен взорвать дирижабль. Признается Ватсону, что он русский агент. И Кейт — тоже. И ребенок Лейберов будет доставлен в Москву, а не в Берлин. Обещает, что повторит это и перед властями — если Кейт дадут улететь.

Он согласен сотрудничать на этих условиях.

***

смена кадра

***

Лондон

авиавокзал, борт дирижабля на Стокгольм

Маклин, Кейт

В параллель — агент Маклин помогает Кейт занести коляску и вещи в ее каюту, он вежлив и галантен. Остается на чай.

По динамику сообщают, что до отправки дирижабля осталось десять минут, пассажиров просят поторопиться, провожающихъ покинуть салон.

***

смена кадра

***

Лондон

авиавокзал, причальные трапы

Тони, Ватсон

Тони убеждает Ватсона.

Тони:

— Подумайте сами, ведь это же все меняет! Фашистам он не достанется, вам же это главное! А даже если такое оружие у них каким-то образом и появится — у трех сторон оно превращается в оружие сдерживания! Войны больше никогда не будет! Разве вы не этого добивались?

Ватсон соглашается. Стучит Маклину.

Ватсон:

— На два слова.

***

смена кадра

***

Лондон

авиавокзал, причальные трапы

Тони, Ватсон, Маклин

Маклин не против сопроводить Кейт — живой — до Москвы, лишь бы она не попала в Берлин. Он не любит комми, но комми не считают некрограждан ундерменшами, подлежащими поголовному уничтожению.

Ватсон сопровождает Тони в МИ5 — но сначала заедем на Бейкерстрит и сделаем прививки, в тюрьмах плохой климат.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита

Ватсон, Тони

Борт Бейкерстрита, Ватсон уводит Тони к себе, делает прививки. Последнюю почему-то в грудь.

***

смена кадра

***

Лондон

авиавокзал, борт дирижабля на Стокгольм

Уоллис, Картрайт, Кейт

Уоллис с Картрайтом летят тем же дирижаблем до Стокгольма, что и Кейт, Картрайт не покидает каюты, а Уоллис беседует с Кейт о гиперактивных детях (у обоих в сумочках или карманах — куриные головы).

***

конец серии

***

серия 16. Казнить нельзя помиловать

Заставкой — Германия.

Промышленный район на окраине крупного города

Консервный комбинат

Лени, съемочная группа, директор комбината

Дымящиеся трубы с аллюзиями на концлагеря. Кирпичная стена вокруг комбината высокая, , идущая поверху колючая проволока дается мельком, быстро, почти незаметно. Над воротами — плакат с радостным улыбающимся кайзерюгендом в синем галстуке и черных шортах до колен, лицо восторженное, рука вскинута (зигует).

Мельком — цеха консервного комбината, снаружи, потом изнутри, крупным планом дается загрузочная линия. Вагонетки с человеческими телами, тела обритые и голые, навалены кучей, переплетены друг с другом. Камера дает крупный план на лицо одного тела — тот как раз открывает глаза, крутит ими бессмысленно, морщится, распахивает рот в беззвучном крике.

Директор поясняет Лени, что материал подается на переработку в наисвежайшем виде, мы же следим за качеством продукции и не собираемся травить наших добрых милых мориков!

Оператор замечает, что в разделочном цеху работают только люди. Директор комбината поясняет, что так и должно быть, у моро слишком нежная и податливая психика, не стоит внедрять в нее совершенно неподобающую мысль о том, что людей убивать и разделывать могут не только люди.

***

смена кадра

***

Германия.

Ставка кайзера Адольфа.

Кайзер Адольф, Лёни

Л1ни очень бледная стоит навытяжку перед разгневанным кайзером, тот прогуливается по кабинету в наполеоновской позе, заложив руку за борт сюртука. Мечет молнии взглядом.

Адольф (Лёни):

— Ваш проект «Арии всех стран» закончился скандалом, вы умудрились наснимать для него сплошных ундерменшей. Но этого вам показалось мало. Вы умудрились загубить лучшую съемочную бригаду спецподразделения СС. Горные стрелки! Шестеро лучших егерей из бригады Эдельвейс! Почему этой русской девке удалось там не сдохнуть, а им — нет? Меня не поймут соратники по партии, если я не приму мер, Лёни. Простите, но отныне вам придется снимать разве что папуасов или аквариумных рыбок!

***

смена кадра

***

СССР

Москва.

Авиавокзал

Кейт, Маугли, Урсула, Маклин, Пронин, Макаренко

Радостная Кейт с двумя детьми спускается по трапу с дирижабля в Москве, ее встречает Макаренко и майор Пронин. Помогают сесть в черную закрытую электромашину.

Агент Маклин смотрит на них в иллюминатор с брезгливой, но удовлетворенной гримасой.

***

смена кадра

***

Германия.

Берлин.

Авиавокзал

Уоллис Симпсон, Картрайт, охрана кайзера

Радостная Уоллис Симпсон с одним ребенком в сопровождении Картрайта сходит по трапу в Берлине. Их встречают агенты кайхера Адольфа, отвозят в ставку кайзера.

***

смена кадра

***

Германия.

Лаборатория докторов Моро и Менгеле,

Ставка кайзера Адольфа.

кайзер Адольф, Картрайт, Юнити Мидфорд

После водворения младенца в лабораторию докторов Моро и Менгеле кайзер беседует с Картрайтом, тот с болью в голосе говорит о необходимости тотальной зачистки Англии, ставшей оплотом ирландских евреев и прочих ундерменшей. Восхищается чистотой и порядком на улицах Германии,

Картрайт:

— Англии нужна железная рука и новый порядок! Очень твердая рука!

Кайзер обещает — после окончательной победы Германии первым делом навести порядок в Англии. Спрашивает, чего бы в награду Картрайт хотел лично для себя. Картрайт мнется, краснеет, потом выпаливает.

Картрайт:

— На одну ночь поменяться местами с леди Мидфорд!

Кайзер усмехается:

— О? Вот как... Шалунишка! Юнити, на сегодня ты свободна!

***

смена кадра

***

Лондон.

Борт Бейкерстрита

гостиная.

Холмс, Ватсон, Аббас-Мурза

На столе лежит ворох газет с кричащими передовицами. Дагерры Тони в наручниках на первой полосе почти на всех листках. Крупным планом самые кричащие заголовки и набранное крупным шрифтом.

Тони объявлен немецким шпионом и будет расстрелян (несмотря на то, что в мирное время шпионов не расстреливают) по личной просьбе короля Эдварда, на которого наседает возмущенная коварством «арийского мальчика» Уоллис.

Холмс объясняет Ватсону:

— Если бы король приказал — сенат бы воспротивился и вспомнил о том, что монархия в Англии конституционная и реальная власть вовсе не за ней, но король не стал приказывать. Он попросил. А не уважить монаршию просьбу... это же так не по-джентльменски.

Чтобы отвлечь Ватсона от чувства вины, Холмс тайком проносит на борт Бейкерстрита одноногого котенка и предлагает Ватсону его усыпить. Возмущенный Ватсон на некоторое время отвлекся — в мастерской заказал котенку протезы на основе конструкции своей механистической кисти.

Назвал котенка Аббас Мурзой (Холмс почти сразу переименовал в Мурзика).

***

смена кадра

***

Лондон.

борт Бейкерстрита.

Майкрофт Холмс, Шерлок Холмс

Майкрофт поручает Холмсу расследовать убийство королевского гвардейца-моро в СейнтДжеймском парке — в того всадили сто серебряных пуль (очередное послание от профессора Мориарти, который подговорил уволенного таксиста отомстить всем моро, пистолет-пулемет был спрятан внутри фотоаппарата, утром народу в парке мало, издалека не обратили внимания).

Этим показным убийством Мориарти предупреждает, что знает способ убить бессмертного и прямо намекает на Гекату (столикую) — другое название Луны, где собирается основать свою временную базу перед отлетом на Марс и попыткой развязать новую межпланетную войну.

***

смена кадра

***

Лондон.

Обычная тюрьма.

Тони, полковник Рейс

Тони скоро должны перевести в Тауэр, в камеру смертников.

Полковник Рейс предлагает ему написать последнее письмо, намекая на Киру. Тони пишет письмо Макаренко, пытаясь намеками передать еще хотя бы немного добытой информации. понимает, что это письмо никто никуда не отправит, но все равно пишет, вкладывая в него всю душу.

***

смена кадра

***

Лондон

Тюрьма и ее окрестности, дорога к Тауэр

Тони и все-все-все

Тони пытаются спасти все подряд, мешая друг другу — молодые фашисты, считая его своим (особенно ратуют те, которых он избил в баре, их восхищению нет предела.

Коммунисты, которые от Киры (а та — от Холмса) узнали, что он русский, а значит, стопроцентно свой, тоже коммунист и вообще брат.

Гери и волки моро, которые тоже считают его своим (Гери слышал, как тот называл себя волком, вернее , волчонком, из которого Колмак сделал человека, и неправлиьно это понял, или сделал вид, что понял неправильно),

Мисс Хадсон пытается его спасти как собрата-кодера и просто чтобы доказать, что женщины тоже могут.

Полковник Рейс — дабы избежать скандала, Ватсон — из чувства вины и обостренной справедливости.

Докеры устраивают засаду на пути арестанского экипажа с Тони, но фашисты оглушили шофера, однако справиться с охраной не смогли. В итоге Тони теперь повезут авиеткой.

Мисс Хадсон организует массовый пикет у Тауэра в защиту свободы информации — чем мешает волкам, подменившим охранников, незаметно перехватить Тони на входе.

Полковник Рейс предложит Тони сделку, притвориться двойным агентом — чтобы не сообщать на весь мир, что лучшим кодером МИ6 был русский шпион, да еще и личное рыцарство получил за расшифровку кодов МИ5. Тони отказывается — кто-то ведь может и поверить в эту ложь, а он не хотел бы выглядеть предателем в глазах своих соотечественников. Лучше умереть.

От предложенной Ватсоном некротизации (мертвому расстрел не страшен, единственный реальный шанс спастись) Тони откажется тоже — в СССР нет некрограждан, он навсегда потеряет возможность вернуться, а это та же смерть.

Ночью волки попытаются его просто выкрасть. Гери предлагает Тони заменить его в камере.

Гери:

— На выходе сегодня дежурят наши, тебя выпустят, а пока тут разберутся, ты будешь уже далеко.

Тони:

— Ты полагаешь, после этого тебя отпустят?

Гери:

— Я волк, но не дурак. Конечно нет. И это правильно. Жизнь на жизнь. Твоя ценнее, ты дал нам надежду, ты волк, ставший человеком безо всякой морофикации.

Тони:

— Но я говорил метафорически!

Гери (оскаливаясь):

— А это уже не важно.

Тони не соглашается. Волки, которые вобщем-то так и предполагали (они все все-таки волки, а не идиоты), его оглушают и пытаются вытащить силком, но их останавливают люди Майкрофта, который ждал чего-то подобного, правда, не от волков. Пришедшего в себя Тони возвращают в камеру.

Майкрофт придет последним, не предложит спасения — лишь подписать несколько датированных разными годами рождественских открыток для Ватсона (он переживает за вас, за него переживает мой брат, а я переживаю за брата), в обмен на что гарантирует доставку предсмертного письма (последнее желание Тони) адресату в России. Тони хватается за эту возможность отправить его письмо Макаренко (возможно, оно-таки действительно будет отправлено, Майкрофту нет смысла лгать в таких мелочах.

***

смена кадра

***

Лондон

Букингемский дворец

Большой приемный кабинет

Король Эдвард, посол Франции, Уоллис

К королю Эдварду с официальным визитом приходит посол Франции.

Посол:

— Ваше величество, Россия и Германия, разумеется, получили супероружие первыми, мы понимаем, субординация... но не пора ли теперь и нам?

Эдвард понимает, что вляпался и посол Франции не последний. Пора отрекаться от престола.

Говорит Уоллис, что собирается отречься.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

Мурзик, Шерлок Холмс, Майкрофт Холмс

Котенок на борту Бейкерстрита осваивает протез, все мимимишно и трогательно, жизнь продолжается, но музыка грустная. На улице идет дождь.

Разговор Майкрофта и Шерлока Холмсов.

Майкрофт (говорит, глядя в окно на бегущие по стеклу струйки или на тонущий в сером мареве город внизу):

— Можешь передать своему другу-доктору, что Тони согласился на сделку. У него теперь новая личность, его переправили в Австралию, ему не привыкать начинать жизнь с нуля.

Холмс (задумчиво):

— Могу передать… вместо чего?

Майкрофт (буднично):

— Его расстреляли две недели назад. На рассвете. Он не согласился на сделку, хотя ему предлагали. Думаю, об этом не стоит сообщать доктору, он слишком сентиментален.

Холмс:

— Расстреляли? Ты уверен?

Майкрофт:

— Вполне.

Холмс:

— Тебя не могли обмануть?

Майкрофт (после паузы, со значением):

— Обмануть меня мог бы разве что ты. Но ведь. Тебя. Там. Не было. М?

***

смена кадра

***

Лондон

Кабинет Уинстона Черчилля

Черчилль, Рейс

Полковник Рейс вцысказывает сомнения в том, что письмо Тони Макаренко стоит отправлять в Россию. Он наверняка там попытался передать какие-нибудь секреты. И вообще письмо странное, приводит цитаты. Особенно его содрогает та, что про Цель за пределом жизни.

Черчилль говорит, что в письме стоит вымарать пару подозрительных фраз, а остальное пусть будет отправлено. Оно не причинит вреда, да и мертвых врагов надо уважать.

Рейс:

— Мы считали, что лучший солдат должен быть мертвым солдатом, и не только потому, что он менее уязвим, просто только мертвый не боится смерти. Но эти… они умудряются зомбировать живых! Если у них каждый может вот так с легкостью отдать самое ценное — жизнь — во имя каких-то непонятных идеалов… с ними нельзя воевать! С ними надо дружить.

***

смена кадра

***

флешбек в сепие.

Тауэр.

Расстрел Тони.

Тони, солдаты расстрельной команды, врач

Туманный мрачный рассвет, Тони пытается шутить, отказывается отвернуться или завязать глаза. Смеется:

— Стреляйте точнее, не хотелось бы долго мучиться.

Расстрельная команда вскидывает ружья. Залп. Видно, как пули рвут тело, все взаправду. Тони падает. К нему подходит тюремный врач, осматривает тело.

Вид вблизи, грудь буквально взорвана, из кровавого месива торчат обломки ребер. Рядом переговариваются два солдата из расстрельной команды.

1 солдат:

— Никогда такого не видел!

2 солдат:

— А я видел. Это разрывные пули.

1 солдат:

— Но зачем?

2 солдат:

— Кто-то очень хотел избежать случайностей, вот нам патроны и подменили.

Тело Тони грузят на каталку, накрывают простыней, увозят.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита

гостиная

Шерлок Холмс, Майкрофт Холмс, Ватсон

На столе в гостиной лежит газета, крупным планом передовица с даггером Короля Эдварда. Статья. Король Эдвард отрекается от престола.

Майкрофт предлагает Холмсу и Ватсону еще раз слетать в Россию — теперь уже с дипломатическим поручением, налаживание дружеских контактов. Эдвард отрекся от престола, политический ветер меняет направление., коричневый цвет выходит из моды, в тренде красный

***

смена кадра

***

Лондон

Общежитие докеров

квартира семьи Киры

Кира, Ватсон

Ватсон приходит в общежитие докеров к Кире, предлагает ей посетить родину Тони.

Ватсон (немного неловко):

— Если вам там не понравится, вы ведь всегда сможете вернуться с нами обратно.

Кира соглашается. Ватсон приводит ее на борт Бейкерстрита.

***

смена кадра

***

Лондон

Борт Бейкерстрита.

Ватсон, Холмс, Хадсон, Кира

Ватсон показывает Кире, Хадсон и Холмсу кейворитизированного суслика — тот легко стоит столбиком, падает на спину, но встать на четыре лапы не может, сразу взлетает. Лекция о сохранении монополярности биокейворитом, самое трудное, очень долго не получалось купировать распространение по всем тканям. А это как раз и дает нежелательный эффект воспарения, ну и привлекло бы ненужное внимание, сами понимаете.

Ватсон:

— Я долго бился над этой проблемой и чуть не опоздал. Но путем инъекции под ребра и обкалывания новокаином удалось купировать создание антигравитационной прослойки и ограничить ее лишь передней частью торса, и вот результат. Двенадцать пуль — и ни одна не дошла до сердца или других важных органов. Больше всего я боялся, что кто-то промахнется и заденет сонную артерию или выстрелит в голову, но по счастью этого не случилось Законопослушные солдаты стреляли как их учили, точно в грудь! Все-таки в старых добрых порядках старой доброй Англии что-то есть почти святое!

***

смена кадра

***

Флешбек в сепии

Тауэр.

Утро расстрела

Тони, Ватсон

Проблесками свет-темнота, скрип медицинской каталки.

Голос Ватсона:

— Ради вашей чертовой мировой революции, Тони или как вас там! Лежите тихо!

***

Конец 1 сезона

***