Эра Мангуста. Том 11

Глава 1

Я прикрыл ладонью золотую линию на руке, а девушка в отражении наклонила голову, словно я помахал ей при встрече. На доспехе Дозорного её лицо выглядело почти настоящим. Только вот в подвале никто не стоял там, откуда должен был отражаться этот пеньюар. Хорошее начало знакомства. Вернее, продолжения знакомства, первое уже обошлось мне в две лишние стороны мироздания.

— Прежде чем радоваться, уточним одну мелочь, — пробормотал я, удерживая взгляд на краю шлема. — Ты нашла меня или миры, с которыми я связан? Это разные результаты поиска.

Наталья сжала моё запястье чуть сильнее. Ксения не обернулась к отражению, а присела у правой печати, где осыпался мел. Сергеевич медленно убрал со стола лист с записями и перевернул его чистой стороной вверх. Никто не стал поздравлять меня с обретением старой подруги. Умные у меня люди.

— Сейчас я вижу тебя, — улыбнулась Система, положив руку на спинку несуществующего здесь стула. — Чтобы закончить поиск направлений, расширь контакт. Ты уже умеешь это делать, Андрей. Не нужно никуда идти.

Вот и проверяемый ответ. Меня увидела, направления ещё собиралась искать. Или предлагала закончить начатое, что было намного хуже. Я не знал, сколько уже успел показать, но уточнять это следующим вопросом не собирался. Мне вполне хватило первого подарка, чтобы понять простую вещь: бесплатный вход иногда стоит дороже всего магазина.

— Заканчивать не будем, — проворчал я, стараясь не представлять ничего за пределами подвала. — Дальше этой комнаты разговора нет.

Девушка не обиделась. Она вообще выглядела так, будто у неё в запасе пара эпох и удобное кресло. Её взгляд сместился к моей руке, и между пальцами потянуло знакомым теплом. Я почти машинально захотел разобраться, куда уходила эта ниточка. Именно почти. Вместо этого уставился на грязный ноготь большого пальца и принялся считать сколы на камне под ногами.

— Андрей, не следи за ней, — негромко предупредила Либи, прижавшись к моему плечу. — Ты снова начинаешь раскрывать глубину. Я чувствую движение, не направление.

Четыре скола. Пятый оказался пятном. Очень интересное пятно, куда полезнее незнакомых вселенных. Я сжал пальцы в кулак, отпустил все комнаты, которых здесь не было, и оставил себе один настоящий стул. Тот, на котором сидела Наталья. Под её туфелькой лежала крошка мела, и я почему-то упёрся именно в неё.

Отражение вытянулось, словно по шлему провели мокрой тряпкой. Система что-то произнесла, но звук уже не складывался в слова. Ксения дождалась кивка Либи и поставила перед доспехом доску, снятую с пустого стеллажа. Девушка исчезла за деревом. Золотая линия на моей руке осталась.

Я посидел на полу ещё несколько секунд, проверяя, не ждёт ли внутри продолжение разговора. Не ждало. Зато сердце колотилось, а лоб был мокрым. От больших решений организм обычно хотел либо выпить, либо в туалет. Сегодня выбрал второе. Надеюсь, это означало, что мы хотя бы пока живы.

— Доска её остановила? — хмыкнул я, подняв глаза на Кошкину. — Если так, Семён завтра обошьёт мне весь мир вагонкой. За отдельную плату, конечно.

— Доска остановила тебя, — Ксения прижала осыпавшийся край печати новым камнем. — Ты перестал следить за отражением. Не будем приписывать дереву способности, которых у него нет.

Ну да, полезное уточнение. Победить сущность, перед которой мой кот чувствовал себя котёнком, строительным мусором было бы приятно. Ещё и недорого. Но неприятная правда заключалась в другом: я сам оставался дверью, а доска всего лишь мешала мне любоваться дверной ручкой.

Наталья отпустила руку не сразу. Провела над линией ладонью, нахмурилась и только потом помогла мне подняться. Пальцы у неё были холодными. Я накрыл их своими, и жена перестала разглядывать метку, посмотрев уже на меня.

— Ты сейчас здесь? — тихо уточнила она, не убирая ладони. — Не половиной себя, не краешком внимания. Мне нужно знать, что ты действительно вернулся.

— Здесь, родная, — выдохнул я, прислонившись лбом к её лбу. — И очень не хочу повторять. Пожалуй, это самая убедительная часть сегодняшнего исследования.

Она коротко кивнула. Ни упрёка, ни привычного предложения немедленно всё починить. Мы оба уже знали, как много бед можно натворить, желая сделать близкому хорошо. Я просто обнял её, пока Ксения проверяла остальные печати. Мне это было нужно не меньше, чем ей.

Дозорный стоял за доской неподвижно. Из-под его наплечника на камень упала серая пылинка, потом ещё одна. Я поймал себя на том, что присматриваюсь к ним слишком внимательно, и тут же перевёл глаза на Сергеевича. Старик заметил.

— Вскрытие сейфа переносим, — хмыкнул он, поднимая перевёрнутый лист. — Даже если ты очень хочешь узнать, почему сейф смотрит на тебя в ответ. Сначала составим порядок работы.

— Я уже выключил эту дрянь, — проворчал я, потерев затылок. — Или нет? Либи, у меня снова что-нибудь расползается?

— Сейчас не расползается, — пушистая осторожно переступила по моему плечу. — Но ты не выключил подарок. Ты перестал пользоваться им. Это не одно и то же.

Отлично. У телевизора мы убавили звук, а провод к соседям остался. Причём соседи были из тех, кто может случайно купить весь наш дом вместе с жильцами, назвав это улучшением жилищных условий. Я посмотрел на золотую линию и не стал её трогать.

Ксения вытащила из кармана чистый блокнот. Перечеркнула первую страницу, поскольку на ней уже была схема подвала, и начала писать на следующей. Я хотел заглянуть ей через плечо, но она положила блокнот на стол так, чтобы мне было видно только названия пунктов. Никаких направлений и маршрутов. Уже неприятно. Уже правильно.

— До проверки остаёшься в имении, — Кошкина подвинула ко мне лист. — Новых переходов не открываешь. В существующие без согласования не идёшь. Системные устройства сюда не приносим, с пленным самостоятельно не работаешь.

— А кормить меня будут? — усмехнулся я, прочитав первые строчки. — В вашем санатории довольно суровые развлечения. Особенно пункт «не пытаться улучшить защиту собственным желанием».

— Этот пункт я написала первым, — Ксения подняла на меня глаза. — Потому что знаю тебя. Ты захочешь сделать безопаснее и начнёшь проверять, получилось ли. Именно проверка сегодня и открыла контакт.

С этим спорить было нечем. Обидно, когда тебя читают не магией, а обычным профессиональным опытом. Я привык считать себя сложным человеком, а выяснялось, что для хорошего телохранителя мои действия укладывались в три строчки. Захотел помочь, полез, удивился последствиям. Иногда последние два пункта менялись местами.

Мы поднялись из подвала без меняющего форму доспеха, который я до этого несколько раз мысленно собирался осмотреть ещё разок. На лестнице Ксения остановила меня у простого деревянного ящика. Внутри лежали запасные свечи, верёвка и медный колокольчик. Она вынула последний и вручила Наталье.

— Один звонок, прекращаешь действие, — Кошкина проверила язычок пальцем. — Не заканчиваешь начатое, не досматриваешь ещё секунду. Останавливаешься и называешь то, что видишь перед собой.

— Колокольчик для князя, — я покрутил его за ручку и вернул жене. — Дожил. Впрочем, хоть не ошейник. А если я всего лишь буду смотреть, как Колян несёт обед?

— Тогда назовёшь обед, — Наталья убрала колокольчик в карман. — И если после звонка продолжишь, я позову Ксению. Не буду угадывать, насколько важным тебе кажется продолжение.

Я согласился. Сам, вслух, при свидетелях. Ксения записала и это, но без торжества человека, поймавшего начальника на слове. Она просто работала. Мне оставалось сделать свою часть, а не проверять, насколько легко можно обойти её правила.

Наверху нас встретил Колян с подносом. Увидев мою физиономию, он сначала потянулся к чайнику, потом посмотрел на Аманду. Та без объяснений поставила рядом глубокую тарелку и отодвинула чашку. Вопросов она пока не задавала. Сначала накормить, потом ругать. Старое доброе воспитание, в котором я чувствовал себя намного увереннее, чем в двух дополнительных измерениях.

Надя сидела у окна и перебирала какие-то бумаги. При нашем появлении она встала, но не бросилась ко мне. Посмотрела на Наталью, на Ксению, потом подошла и поправила мне воротник, который я умудрился смять. Пальцы на секунду задержались у шеи.

— Мне расскажут хотя бы то, что можно? — негромко проговорила она, усаживая меня за стол. — Или опять будет история про усталость после трудного дня? Ты выглядишь так, будто этот день пытался тебя съесть.

— Расскажут, — я взял её руку и поцеловал костяшки. — Новых направлений при мне пока не обсуждаем. Остальное не секрет. И глубоко в мои мысли сейчас лучше не заглядывать, я сам не понимаю, где там заканчиваются мои.

Надя не стала возмущаться. Придвинула к себе лист Ксении и прочла его, пока я ел. Потом достала карандаш и добавила внизу всего одну строчку: «Разговоры о чужих мирах вести без Андрея». Я кивнул. Не самая приятная семейная договорённость, зато никто не делал вид, что меня просто забыли пригласить.

Еда немного вернула мне способность думать без желания немедленно проверить каждую мысль. Мы разобрали порядок дежурств. Либи соглашалась следить за непроизвольным раскрытием взгляда, но сразу предупредила, что не сможет сутками не спать. Значит, никаких героических одиночных караулов. Пока она отдыхала, я тоже отдыхал, а рядом оставался человек, который знал сигнал остановки.

— И не надо делать из пушистой предохранитель, — из-под стола высунулась чёрная морда Графа. — Она тебе не пробка, убогий. Полетишь куда-нибудь башкой, не факт, что успеет за шкирку поймать. Жрать дайте.

— Тебе уже давали, — Аманда поставила перед ним миску и посмотрела на пустой поднос у двери. — Дважды. Но сейчас спорить не буду. Только не мешай разговаривать.

Кот демонстративно проверил, было ли мясо, а не гарнир, и принялся есть. Я почувствовал огромное облегчение. Пока этот нахал мог обижаться на недостаточное количество еды, жизнь ещё держалась за знакомые вещи. Впрочем, рассчитывать, что он одним движением вытащит из меня подарок Системы, я не собирался.

— Граф, без шуток, — я дождался, пока он поднимет голову. — Если я перестану смотреть глубоко, обычные несколько секунд останутся? Не по теории, а по твоим ощущениям.

— Проверить придётся, — кот облизнулся и презрительно дёрнул ухом. — Чо ты всё хочешь получить готовым, дебил? Своя сила у тебя есть. Чужая сверху торчит. Только не начинай расковыривать обе сразу, бле... благодетель недоделанный.

Это было достаточно похоже на мнение Либи и Натальи, чтобы перейти от гадания к делу. Не в подвале. Не рядом с пленным. И не проверкой незнакомого мира, где за мою ошибку могли расплатиться чужие люди. Мне требовалась самая обычная задача, которую короткое предвидение раньше решало сотни раз.

Владыко нашёлся на учебной площадке за казармой. Он наблюдал, как двое бойцов отрабатывали уход от водяной плети, и не торопился вмешиваться. Когда один в очередной раз выставил щит слишком рано, универсал молча показал ему движение кистью. На следующем заходе парень удержался на ногах. Вот что значит нормальный преподаватель. Без грома и обещаний возвысить до размеров галактики.

— Мне нужен короткий спарринг, — я остановился у края площадки. — Не дуэль, не доказательство, кто здесь круче. Проверка ближайших секунд без глубокого взгляда. Ксения условия подтвердит.

— Тогда оружие учебное, — Владыко смерил меня взглядом и указал на стойку. — Магию ограничиваем защитой и слабым толчком. В голову не бью. Но от синяков страховки не даю.

Ксения осмотрела площадку, попросила освободить её и выбрала для себя место сбоку. Наталья осталась у ограждения, не внутри круга. Либи перебралась на её плечо, чтобы наблюдать отдельно от меня. От этого мне стало непривычно пусто под воротником. Я привык чувствовать пушистую рядом, а теперь даже это пришлось включить в расчёт.

Условие предложил Владыко: коснуться учебным клинком ленты на его левом предплечье и выйти за белую линию прежде, чем он коснётся моей груди. Не победить сильнейшего универсала Кубани в честном бою. Решить небольшую тактическую задачу. Отлично. В строительстве я тоже предпочитал сначала поставить одну стену ровно, а не сразу возводить дворец.

Первую попытку я провалил ещё до начала. Увидел движение его плеча и машинально захотел узнать, чем закончится весь обмен. За настоящим клинком дрогнул второй, слишком чёткий. Колокольчик прозвенел ровно в тот момент, когда я собирался потянуться дальше.

— Площадка, лента, твой меч, — выдохнул я, отступив за черту. — Всё, остановился. Либи, правильно поймал?

— Ты искал не ближайший удар, — она прижала уши, внимательно глядя на меня. — Ты хотел сразу получить лучший результат. Давай ещё раз, но с одним движением. Не с победой целиком.

Владыко дождался, пока я перестану стискивать рукоять, и занял прежнюю стойку. Он не подыгрывал, но и не торопил. Я посмотрел на его настоящий клинок, позволил себе увидеть только следующий выпад и ушёл вправо. Никаких дверей под площадкой. Только сталь, запястье и моя нога, которую следовало переставить.

Получилось. Я даже улыбнулся, за что тут же получил слабым воздушным толчком в бок. Не опасно, но достаточно, чтобы сбиться с шага. Учебный меч остановился у моей груди, не коснувшись её, а я стоял с глупой улыбкой победителя, который только что проиграл.

— Видеть не значит успевать, — Владыко отвёл оружие и показал на мою правую ступню. — Ты ушёл от клинка, но поставил ногу туда, где я удержал бы тебя следующим движением. Дистанцию оставляй.

Я кивнул и отошёл на исходную. На второй попытке перестал лезть к ленте сразу. Дважды отступил, заставив его сделать шаг, потом ещё один. Плечи универсала почти не двигались, зато рукоять каждый раз оказывалась ровно там, где мне хотелось пройти. Очень неприятный человек в роли противника. Очень полезный в роли учителя.

На третьем обмене я слишком близко подошёл к ограждению. Предвидение показало, как мой клинок касается ленты, но на этом выбранные мной секунды закончились. Я увидел успех и рванул. Владыко встретил меня предплечьем, повернул корпус и ударил плоской стороной меча по бедру. Ногу обожгло, а песок внезапно оказался у самого носа.

Наталья дёрнулась ко мне, но остановилась у черты. Я поднял ладонь, показывая, что жив, и кое-как сел. Бедро ныло так, словно по нему проехал трицикл. Никаких великих сущностей, никакой заражённой магии. Обычный ушиб от человека, который лучше меня понимал, что делать с двумя ногами и железкой.

— Я видел ленту, — процедил я, растирая место удара. — И решил, что остальное приложится. Редкая глупость. Хотя, если честно, не такая уж редкая.

— Ты выбрал слишком короткий отрезок для сближения, — Владыко протянул мне руку и поставил на ноги. — Или слишком длинное движение для этого отрезка. Сначала верни себе выход. Потом атакуй.

Последнюю попытку я начал без желания доказать хоть что-нибудь. Проверил, могу ли нормально опираться на ногу, и выбрал тот край площадки, где за моей спиной было достаточно места. Владыко шагнул вперёд. Я отступил, пропустил клинок возле плеча и не стал отвечать на удобное, но короткое открытие.

На следующем шаге он снова повёл меня к ограждению. Вот теперь я понял задачу. Пока шёл назад ровно, он выбирал место схватки за меня. Я резко сместился по диагонали, использовал скорость и заставил его разворачиваться. Увидел ближайшее движение руки, коснулся ленты и тут же вышел за белую черту, не задерживаясь полюбоваться результатом.

Его меч прошёл возле рубашки. Ткань даже натянуло воздухом, но касания не было. Я остановился, переводя дыхание, и только теперь позволил себе улыбнуться. Владыко посмотрел на ленту, потом на мои ноги и коротко кивнул.

— Засчитано, — универсал опустил клинок и протянул руку. — Не за счёт одного взгляда. Ты перестал заходить туда, куда я тебя приглашал. Вот это сохрани.

Ксения подошла не с поздравлениями, а с двумя вопросами: не видел ли я лишних слоёв и не пытался ли продлить последнее движение. Я честно описал всё, что помнил. Либи подтвердила: после первой остановки глубокий взгляд больше не раскрывался. Значит, пользоваться собственными секундами я мог. Победа была небольшая, зато настоящая. И с синяком, чтобы не зазнаваться.

Лечить ушиб до осмотра Кошкина не позволила. Не потому, что любила мои мучения, хотя отдельные мои поступки наверняка давали ей повод. Нужно было убедиться, что это обычная травма, а не след нового воздействия. После проверки Наталья отвела меня к лекарю, а Владыко пожелал не пытаться закрепить результат ещё десятком подходов. Тут я впервые за день послушался сразу.

Мангуст отозвался уже в комнате, куда меня отправили отдыхать. Я не провалился в его привычный туман, просто услышал голос и увидел зверька на широком подоконнике. Он осмотрел мою перевязанную ногу без особого удивления. Похоже, новости о моей учебной победе уже дошли и до богов.

— Хороший результат, — Мангуст обернул лапы хвостом и посмотрел мне в глаза. — Ты отделил привычку от способности. Но если рассчитываешь, что теперь я заберу чужую часть, не рассчитывай. Я не давал её тебе.

— Хоть бы одну простую услугу за всё время, — хмыкнул я, осторожно устроив ногу на табуретке. — Позвонил богу, попросил убрать поломку, получил обратно исправного князя. Красиво же.

— Красиво было бы не ставить незнакомую силу в собственное восприятие, — зверёк дёрнул кончиком металлического хвоста. — Я могу поддержать тебя в пределах своей силы. Но вырвать то, чем ты уже пользуешься как частью себя, без понимания связей не могу. Не хочу выдавать риск за лечение.

Я промолчал. Он тоже не стал читать мне лекцию о том, как предупреждал. Мы оба помнили достаточно предупреждений, которым я находил вполне убедительные возражения. Теперь возражения закончились, а подарок остался. Удивительно неудобная бухгалтерия.

К вечеру Ксения принесла результат наблюдений из подвала. Без карты, без рисунка направлений, тремя короткими строчками. Новых вспышек не было. Правую печать восстановили. Якорь Дозорного продолжал отвечать на моё присутствие, хотя я не открывал глубокий взгляд. Наталья проверила его связь с памятью и остановилась до опасного участка.

Значит, мы прикрыли утечку, но не убрали адрес. Меня уже нашли. Орден тоже не забыл, где искать. Я мог сколько угодно смотреть на ближайший стул, но это не заставляло врага выбросить полученные сведения. Хотелось встать и сделать хоть что-нибудь решительное. Вместо этого я остался сидеть. Иногда компетентность выглядит до обидного скучно.

Мобилет зазвонил, когда Аманда принесла ужин. На экране было имя Михаила. Я посмотрел на Ксению, которая дежурила у двери, и поднял аппарат только после её кивка. Никаких карт и изображений. Обычный разговор с человеком, которого я давно хотел услышать.

— Андрей, приезжай на север, — Комарин заговорил без приветствия, и я сразу перестал думать о еде. — Свою глубину не открывай. Место встречи передам Кошкиной отдельно, снаружи старой границы.

— Причина хорошая или привычная? — я выпрямился в кресле, забыв про больную ногу. — Только без подробностей маршрута. У меня сегодня слишком общительные глаза.

— Пять предков начали отвечать подземному контуру, — Михаил на секунду замолчал, словно прислушался к кому-то рядом. — Старому. Тому, который прежде молчал. И они хотят говорить с тобой.

Я посмотрел на Ксению. Она уже раскрыла блокнот, но не мой. Ужин остался нетронутым, а в голове впервые за этот день появилась задача, которую можно было решать не в одиночку.

Похоже, моя дверь всё-таки имела замок. Осталось выяснить, кто держал ключ и сколько стоило повернуть его до конца.

Глава 2

До шлагбаума оставалось метров двадцать, когда Либи вцепилась мне в воротник и потребовала остановиться. Водитель затормозил раньше, чем я успел открыть рот. Ксения уже держала руку на его плече, а за стеклом совершенно спокойно махал нам Пашка. Очень рад был видеть. Правда, радоваться почему-то приходилось с той стороны, куда моя пушистая категорически не желала ехать.

— Назад, до белого столбика, — Кошкина показала водителю в зеркало и повернулась ко мне. — Не выходи. Либи, чувствуешь край или уже попала под действие?

— Пока край, — мангустиха перебралась мне на грудь, подальше от окна. — Вчера он должен был быть за постом. Сейчас проходит перед ним. Андрей, не пытайся увидеть, как далеко он сдвинулся.

Я и не собирался. Хотя нет, собирался, просто привычка опередила здравый смысл на полсекунды. Вместо глубины посмотрел в ближайшие три секунды и убедился, что задним ходом мы не задавим никого из встречающих. Обычная картинка осталась на месте. Пашка перестал махать, быстро подошёл к посту и что-то показал охраннику.

На север мы добирались всю ночь и половину утра. Сначала самолётом, который организовал Сергеевич, потом на машине Комарина. Никаких самостоятельных переносов, неизвестных проходов и прогулок через миры. Ксения разрешила поездку после разговора с Михаилом и проверки места встречи. Получалось, место встречи успело перестать соответствовать проверке. Отличный сервис. Впрочем, путешествие в моей жизни без хотя бы одной неожиданности выглядело бы подозрительнее.

Машина откатилась к столбику. Либи разжала лапки, и только теперь я понял, насколько сильно напряглись мои плечи. Наталья сидела рядом, удерживая медный колокольчик, но звонить не стала. Прибор для возвращения князя в действительность ещё не понадобился. Ксения вышла первой, осмотрела дорогу и жестом позволила нам последовать за ней.

Больное бедро тут же напомнило, что вчера я победил в учебном поединке. Очень убедительно напомнило. Я выбрался из машины без прыжка и придержал дверь для Наташи, стараясь не кривиться. Подорожников, конечно, поставил бы меня на ноги за минуту, но ради одного синяка вызывать императорского лекаря я всё-таки не решился.

— Андрюх, вот уж встреча получилась, — Паша остановился возле столбика, не пытаясь перетащить нас на свою сторону. — Я проверял пост утром. Тогда здесь всё работало. Сейчас отодвинем караул, машины развернём. Ты как, не зацепило?

— Пока обошлось, — я пожал его руку и посмотрел на совершенно обычную дорогу. — А вы границу по ощущениям определяете? Табличка «боги кончились» у вас передвигается отдельно от самих богов?

Пашка не стал смеяться. Достал из кармана медную пластинку, передал её дежурному и попросил позвать Михаила. У двух караульных были родовые кольца, у третьего не было. Второй пост они начали обустраивать возле нас, без команды от меня и без паники. Похоже, подобное случалось не впервые, но не настолько часто, чтобы перестать беспокоить местных.

Граф появился на капоте, внимательно понюхал воздух и спрыгнул на землю с нашей стороны столбика. Нинг выбралась из меня следом, устроилась на плече Натальи и сердито пыхнула в сторону шлагбаума. Либи смотрела не на дорогу, а на меня. Она знала, что самый опасный исследователь здесь пока не занялся работой.

— Внутрь без нас, убогий, — кот ткнул лапой в гравий перед собой. — И не вздумай опять таскать нас в своей коленке. Я там уже настрадался, бле... благоразумие включи. Жрать здесь принесут или тоже граница запрещает?

— Принесут, — Паша кивнул дежурному и указал на свободный навес. — Можете остаться у поста. Если край опять пойдёт наружу, отъедем дальше. Там люди будут, не оставим вас одних.

Мы не стали проверять, насколько полезно моё новое зрение для преодоления запрета. Я попросил Либи остаться с Нинг и Графом, а не пытаться удержаться внутри меня. Она согласилась, но сначала велела повторить правила. Только ближайшие секунды. Никакого исследования якоря. При желании посмотреть дальше остановка, даже если очень любопытно. Я повторил без шуток.

Михаил приехал на открытой машине, которую оставил возле караула. Вышел, взглянул на переставляемый шлагбаум и первым делом уточнил, кто проверил людей. Потом подошёл к нам. На нём не было ничего парадного, а под глазами залегли круги. Хозяин северных земель явно тоже не спал эту ночь.

— Прошу прощения, встречу пришлось переносить на ходу, — Комарин пожал мне руку и задержал её на секунду, проверяя мою реакцию. — Край вырос ещё на сорок шагов. После звонка предки отвечали дважды. Каждый раз граница менялась.

— Тогда начнём здесь, — Ксения закрыла дверь машины и встала рядом с Натальей. — Мне нужно понимать, что отключится после входа. Андрей уже бывал внутри. Я не согласна выяснять подробности на себе.

Комарин принял это без возражений. Мы устроились под навесом, пока караульные переносили оборудование. Коту поставили миску, и он перестал мешать ровно настолько, насколько позволял размер порции. Я выбрал край скамьи, чтобы вытянуть больную ногу. Наталья заметила, но не стала предлагать немедленно отправить меня обратно в постель.

— Ксения, Наталья, здесь вы должны знать, с кем работаете, — Михаил положил ладони на стол, не пряча их. — Я эрг. Андрей видел мою другую форму на свадьбе. Паша и многие из тех, кто живёт здесь, тоже эрги. Не все служат мне, и не все обязаны сражаться.

На его запястье проступила полоска рубиновой чешуи. Пальцы на секунду стали длиннее, ногти изогнулись, потом рука вернулась к человеческому виду. Никакого спектакля с огромной змеёй поверх стола. Ксения посмотрела на кисть, затем на самого Михаила. Наталья перевела взгляд на Пашу и чуть придвинулась ко мне, не от страха, скорее собираясь с вопросом.

— А ваши человеческие близкие? — она коснулась ручки колокольчика и отпустила её. — Они знают? Мне не хочется участвовать в разговоре, который придётся скрывать от тех, кого он касается сильнее всех.

— Знают то, что касается их жизни, — Михаил повернул голову к дому за деревьями. — Тэймэй сама решала, оставаться ли со мной. Светлана тоже. Здесь есть обычные семьи, есть смешанные. Слово «эрг» не отменяет их право уйти.

Я вспомнил Пашкины слова на мальчишнике. Семья, а не подразделение. Тогда мне хотелось получить таких бойцов под своё командование. Сейчас рядом стоял человек, который не вернулся ко мне именно потому, что нашёл себе дом. Неприятно признавать, но мой первый деловой интерес к нему многое обо мне рассказывал.

— Я приехал сюда по зову, — Паша опёрся о стойку навеса, поглядев на Наталью. — Остался не из-за него. У меня здесь свои. Если завтра этот центр замолчит, я не побегу искать следующего хозяина.

Из-за караульной будки вышла Ляйсан. Рыжий хвост мелькнул между сапогами дежурного, и лисичка остановилась возле моей ноги. Я присел настолько, насколько позволило бедро, и протянул ей ладонь. Она потёрлась щекой о пальцы, потом посмотрела в сторону северного леса. В этот раз не пыталась изображать беззащитного ребёнка.

Её голос возник в голове, мягкий, но отчётливый. Зов остался. Она чувствовала его здесь лучше, чем в своём прежнем мире, однако могла отойти, могла не отвечать. Ляйсан подошла к передней черте, остановилась и вернулась ко мне, будто специально показывая разницу между приглашением и поводком. Я передал её слова остальным.

— А сам центр? — я расправил затёкшие пальцы, поглядывая на Михаила. — Не ты же каждое утро выключаешь богов, чтобы никто не подглядывал за завтраком. Хотя причины я бы понял.

— Нет, — Комарин провёл ладонью по столу, стирая капли воды. — Я пользуюсь защитой, которая была здесь задолго до меня. Не управляю всем, что она делает. Райо объяснит лучше. Он уже проверяет нижний контур.

Райо появился пешком со стороны леса. Лысый, с кирпичного цвета кожей и узкими вертикальными зрачками, он не выглядел человеком, которого следовало торопить. Остановился у навеса, посмотрел на моих спутниц и на кота. Граф сделал вид, что занят мясом. Очень убедительно, кстати. Старейший положил на стол плоский камень с неглубокой бороздой.

Камень тихо дрогнул. Я почувствовал толчок под ладонью, хотя не касался его. Ляйсан повернула уши к северу, Паша одновременно выпрямился, а на кольце одного из дежурных на миг погас слабый отблеск. Теперь это хотя бы не было исключительно моей странной реакцией.

— Защитный контур повреждён, — Райо повернул камень бороздой от меня. — Центр удерживает то, что ещё может удержать. Предки ответили, и старые связи начали работать шире. Но это не восстановление. Чужой след пока заставляет его защищаться.

— Мой след? — я удержался от желания заглянуть под камень всеми доступными способами. — Или тот, что пришёл вслед за мной? Мне бы не понравилось, если поездка сдвинула границу ещё дальше.

— Ответ начался до твоего приезда, — Райо поднял глаза, не обещая ничего сверх этого факта. — Сейчас перед входом мы проверим, меняется ли край. Если меняется, разговор продолжится без тебя. Ты услышишь его позже.

Вот это решение мне понравилось меньше всего. Именно поэтому согласиться с ним следовало сразу. Я не мог приехать спасать чужую семью и потребовать, чтобы ради моего присутствия они терпели неизвестные последствия. Михаил дождался моего кивка, после чего отвёл нас к настоящему краю, обозначенному рядом небольших камней.

Переходили по одному. Сначала Ксения, потом Наталья, последним я. Тотемная связь исчезла без боли, но внутри стало непривычно тихо. Пушистые остались снаружи, и никто не заорал, что у него отрезало хвост вместе с двумя измерениями. Короткое предвидение сохранилось. Я увидел, как Наташа оборачивается, прежде чем она действительно повернулась, и на этом остановился.

Границу наблюдали ещё несколько минут. Камни лежали там же, караульные не почувствовали нового движения. Райо позволил идти дальше, отдельно предупредив: отсутствие связи с богами не означало, что подарок Системы перестал существовать. Мы не вылечились, просто вошли туда, где часть привычной страховки не работала.

Подземный спуск находился в невысоком каменном строении. Паша открыл тяжёлую дверь и пропустил нас внутрь. Лестница шла вниз двумя прямыми пролётами, а в конце второго я с удовольствием обнаружил перила. Кто бы ни строил эту древность, о людях с ушибленным бедром он подумал лучше многих современных архитекторов.

Внизу пахло сыростью. На стенах горели обычные лампы, кабель к которым протянули поверх старых плит. Никакой торжественной темноты, заставляющей посетителя сломать шею ради уважения к предкам. Комарин провёл нас в круглый зал с низким столом. В полу вокруг него расходились двадцать пять углублений, и только возле пяти светились тонкие борозды.

На столе стояли три знакомые мне фигурки. Книга, меч и крохотный огонь в пустых ладонях. Аманда передала их Михаилу после его звонка, не стала держать подарок только потому, что это подарок. Рядом находилась фигурка с луком. Под ней лежал сложенный лист с подписью Анатолия Петровича.

— Взяли на время? — я показал на лист, оставаясь у края стола. — Он своей вещью очень дорожил. Не хочу выяснить потом, что ему объяснили необходимость уже после вывоза.

— Ольга поговорила с отцом, — Михаил коснулся бумаги, не сдвигая фигурку. — Он согласился на проверку и попросил вернуть её, если полный сбор не состоится. Условия записаны. Мы их приняли.

Пятого предмета на столе не было. Вместо него у двери сидела Тэймэй, удерживая на ладони потускневшую фигурку дракона. Она подняла глаза, поприветствовала нас коротким наклоном головы и показала на свободные места. Рядом устроилась Светлана Подорожникова, та самая блондинка со шрамом, которая когда-то вырулила провал свадебного представления.

Я сразу посмотрел на руку японки, потом на Михаила. Защитник был привязан к ней, ребёнку и Светлане. Если ради красивого круга сейчас собирались снять эту защиту, я хотел узнать об этом до начала, а не когда станет поздно.

— Привязка остаётся, — Тэймэй уловила мой взгляд и осторожно повернула фигурку. — Он согласился говорить отсюда. Меня и ребёнка от него не отделяют. Поэтому я здесь, а не в комнате наверху.

Райо поставил возле её стула маленькую подставку и отступил. Тонкая борозда у пятого углубления засветилась ярче, но нового прохода не возникло. Защитник отвечал через то, к чему уже был связан. Наталья внимательно смотрела на этот свет, не пытаясь протянуть туда руки без просьбы.

— Мы слышим друг друга, — произнёс мужчина со стороны фигурки с книгой. Его голос звучал хрипло, словно он долго молчал. — Михаил, покажи гостю, зачем просил нас проснуться. Только без его глубокого взгляда.

Я вздрогнул, хотя появления голоса и ожидал. Знать, что внутри предмета находится человек, и услышать этого человека ушами оказалось не совсем одним и тем же. На столе лежали не пять источников питания. Пять собеседников. Один только этот факт заставил меня опустить руку, которой я собирался опереться возле фигурок.

Михаил положил рядом с книгой медную пластинку со старым следом и накрыл ладонью соседнее пустое углубление. Свет пробежал по борозде в полу и разделился на два коротких луча. Один остановился у пластинки, другой возле его руки. Несколько секунд ничего не происходило, потом оба луча стали одинакового цвета. Райо держал вторую пластинку отдельно, за край, не касаясь нанесённого на неё рисунка.

— Совпавший след, — голос со стороны меча был ниже и резче. — Не приговор и не удостоверение души. Этот человек оставил тот след. Мы сравнили доступную часть. За её пределами ничего не подтверждаем.

Очень полезная оговорка. В моей голове уже успела возникнуть удобная схема: приложил негодяя к волшебному детектору и получил всё от настоящего имени до последней украденной копейки. Не получилось. Прибор сообщал ровно то, для чего у него хватало данных. Редкое качество среди всяких приборов и людей.

Наталья попросила показать сравнение повторно, но без расширения на другие направления. Михаил убрал старую пластинку, а Райо положил на её место вторую, внешне такую же. Луч возле неё дрогнул и оборвался. Свет у руки Михаила остался.

— Здесь похожий рисунок, — медленно проговорила женщина из фигурки с огнём; между её крошечными ладонями дрогнул свет. — Его перенесли на другой носитель. Память следа сохранилась не полностью. Мы видим различие, но не можем сказать, кто сделал перенос.

— А если рисунок перенесут без потерь? — Наталья присела возле стола, удерживая руки на коленях. — Или слепок сам считает себя человеком, который оставил первый след? Мне важно не перепутать сходство памяти с настоящей душой.

В зале стало тихо. Я почувствовал, как сильно она сдерживается, чтобы не начать говорить о Викторе сразу и целиком. Отец уже объяснял ей, что душа не обязательна, если есть память. Теперь напротив сидели люди, которые существовали внутри предметов сотни лет. Простого ответа она от них не требовала.

— Тогда пяти голосов недостаточно, — мужчина с книгой дождался, пока короткие лучи погаснут. — Неполный контур сравнивает то, что ему дали. Полный может подтвердить непрерывность души через перемены носителя. Не по одному воспоминанию, не по знакомому лицу. Для этого нужны все двадцать пять.

Я оглядел пустые углубления. До этой минуты отсутствующие статуэтки были неприятным количеством недостающих вещей. Сейчас двадцать пустых мест выглядели отсутствующими людьми, без которых никто не имел права поставить итоговую подпись. Не собрать набор бонусов. Вернуть свидетелей, каждый из которых нёс свою часть работы.

— И после проверки можно закрыть внешний канал? — я посмотрел на книгу, не приближаясь к ней. — Тот, что использует меня как дорогу. Не отключить людям память о мирах, не выжечь сами миры. Именно проход для чужого наблюдателя.

— Можно замкнуть связь, которую полный контур сможет выделить, — отозвался защитник возле Тэймэй. Его голос был тихим, но слышали все. — Ключ не сражается вместо вас. Вам придётся удержать путь и дать нам закончить работу. Пока всех нет, обещать больше нельзя.

Отлично. Нам предложили не спасение по нажатию кнопки, а возможность провести операцию. Люди, место, время, защита, неизвестный противник. Всё то, что я обычно пытался обойти предвидением. Сейчас обойти не получалось, и это почему-то даже помогало думать. Появлялась задача с исполнителями, а не надежда на очередное чудо.

Михаил подошёл к пустому углублению возле своих ног и присел. Его пальцы остановились над камнем, не коснувшись. Я заметил, что Тэймэй смотрит именно на него, а Светлана придерживает японку за локоть. Они явно знали ещё одну подробность, которой пока не назвали нам.

— Расскажите цену, — Комарин поднял голову к фигуркам, и голос у него стал тише. — Я не хочу, чтобы Андрей решил, будто это просто сложная работа. И не буду объяснять её вместо вас.

Женщина с огнём ответила не сразу. Маленький свет у её ладоней будто просел, потом выровнялся. Я перестал переводить взгляд между предметами, оставил ей своё внимание. Никто в зале не торопил.

— Последнее замыкание освобождает нас окончательно, — проговорила она, и свет между ладонями стал ровным. — В статуэтках мы не останемся. Вы не сможете снова вызвать нас, когда понадобится защита или совет. Для продолжения жизни наших душ это конец заключения. Для вас это прощание.

Я посмотрел на Михаила. Он всё ещё сидел возле пустого места, упрямо сжимая пальцы. Теперь становилось понятнее, почему не говорил об этом сам. Ему предлагали спасти семью ценой того, чтобы лишиться тех, кто до сих пор эту семью защищал. И они не лежали перед ним молча, ожидая распоряжения.

— Я хочу дождаться остальных, — предок с мечом произнёс это ровно, без торжественности. — Могу помогать сравнивать следы сейчас. Решение о последнем замыкании приму вместе с ними, когда узнаю, кого и от чего защищаем.

Голос от фигурки с луком согласился помогать с подготовкой, но потребовал сохранить возможность прекратить проверку. Защитник Тэймэй подтвердил, что не оставит нынешнюю связь ради поспешного опыта. Мужчина с книгой попросил собрать условия письменно и прочесть вслух всем вернувшимся. Пять разных людей. Даже одинаковая опасность не заставила их заговорить одним голосом.

— Я не могу обещать, что выживут все, — выговорил я, чувствуя, как неприятно произносить это перед Тэймэй и Натальей. — И безопасного результата пока не знаю. Могу обещать другое: без вашего решения последний шаг не начнётся. Задачи и риск не спрячем за словом «надо».

Михаил поднялся, выпрямил затёкшую спину и кивнул мне. Мы не пожали руки поверх статуэток, не закрепили красивую клятву. Он просто попросил Райо оставить запись разговора возле книги. Я вдруг очень ясно понял, насколько дорого ему далась эта просьба.

Проверку закончили, не пытаясь вытянуть из неполного контура ещё одно полезное чудо. Наталья запомнила различие двух следов, Ксения уточнила, что именно можно повторять без меня. Я оставался зрителем, и это было трудно. Особенно когда от ответа зависело, можно ли вообще перестать быть дорогой для чужих сапог.

Наверх мы выбирались медленно. На половине лестницы Паша предложил руку, и я принял её, не делая вид, что княжеское бедро выше обычных ушибов. Михаил задержался с Тэймэй. Наташа шла рядом со мной и молчала, пока мы не вышли на воздух. Потом взяла за ладонь.

— Если соберём всех, я хочу присутствовать при проверке души, — она посмотрела прямо на меня, не спрашивая разрешения на свою профессию. — Но не стану пробовать на тебе всё, что окажется возможным. Сначала они должны объяснить границы метода.

— Согласен, — я сжал её пальцы, оглянувшись на дверь. — Сегодня хотя бы стало понятно, какие вопросы задавать. Раньше я считал это половиной победы. Сейчас согласен и на четверть.

Сообщение Правнука ждало нас у внешнего поста. Его передали голосом через обычный мобилет Михаила, без планшета, карт и изображений. Ксения убрала из разговора места хранения и пути доставки прежде, чем дала мне трубку. Я услышал Серёгин голос и впервые за несколько часов позволил себе нормально выдохнуть.

— Андрей, четырнадцать нашли, — Правнук явно улыбался, но тут же заговорил серьёзнее. — Не все выкуплены. По части есть согласие на обмен, по остальным подтверждённые владельцы и условия. Некоторые сначала хотели убедиться, что передают не сувениры перекупщику.

— Тогда не торопи передачу ради отчёта, — я присел рядом с довольным котом, который уже доел. — Если внутри человек, его решение тоже требуется. Деньги и обмен согласовывай, доставку отдельно с Ксенией. Новые направления через меня не открываем.

Сергей подтвердил, что понял. Рассказал про двух хозяев, которым нужны были не деньги, а равноценные полезные вещи, и про человека, согласившегося после разговора с самим предком. Никаких четырнадцати походов с рубкой чудовищ. Скучные сделки, проверки, ожидание. Впервые я был настолько рад именно скучной работе.

Пять уже здесь. Четырнадцать обнаружены. Значит, девятнадцать, если все договорённости дойдут до результата. Оставались шесть. Я проговорил это вслух, и Михаил, вернувшийся к посту, поправил: пока девятнадцать известных мест, не девятнадцать собранных голосов. Разница была важной.

Либи перебралась на моё плечо только после разрешения Ксении. Нинг пристроилась с другой стороны, а кот потребовал объяснить, почему обед у него есть, а обещанного уважения всё ещё нет. Я хотел отшутиться, но заметил, как Паша поворачивается к дороге. Караульный поднял ладонь, останавливая возвращавшуюся машину.

За старым шлагбаумом стоял незнакомец в длинном сером плаще. Золотой обод охватывал его горло, на груди темнел знак розы. Он не пытался пройти через охрану и держал руки на виду. Райо медленно подошёл к краю нового поста, оставив между собой и гостем несколько шагов.

— Кантор Рем, — незнакомец склонил голову Михаилу и перевёл взгляд на меня. — Пепельная Роза направила меня для переговоров. Я прошу назвать того, кто здесь вправе обсуждать карантин.

Михаил не отступил. Ксения встала так, чтобы видеть и гостя, и дорогу. Я убрал мобилет в карман, больше не думая о недоеденном завтраке. Мы нашли способ искать ключ. Теперь приехал человек из организации, которая предпочитала не ждать, пока хозяева отыщут его сами.

Глава 3

Михаил поднял ладонь, запрещая караульному передвигать шлагбаум. Рем остановился там, где стоял, но золотой обод на его горле коротко блеснул. Либи прижалась к моей шее. Очень хотелось посмотреть, что именно блеснуло и к чему оно подключено, но вместо этого я разглядел грязь на сапогах переговорщика. Грязь была самая обычная. Хоть что-то у этих ребят не требовало карантина.

— Землями распоряжаюсь я, — Комарин указал на полосу гравия перед новым постом. — За этой чертой сейчас безопасно для разговора. Если принесённый вами предмет попробует открыть проход, переговоры закончатся.

— Я распоряжаюсь собой, — добавил я, остановившись рядом с Михаилом. — С чужими мирами сложнее. Если вы приехали получить мою подпись под их уничтожением, бланк можете не доставать.

Ксения не позволила нам сразу пригласить гостя под навес. Попросила его не приближаться и уточнила, какие предметы на нём поддерживали связь с Орденом. Рем коснулся обода, затем знака на груди. Оружия, по его словам, он не принёс. Насколько можно было верить человеку, у которого даже украшение напоминало дверную ручку, я пока не понимал.

Проверку взял на себя Райо. Он подошёл сбоку, не касаясь переговорщика, и долго рассматривал золотой обод. Потом показал Ксении, где следовало поставить ещё одну черту. Рем согласился отключить передачу на время разговора, но знак снимать отказался. Райо не подтвердил безопасность навсегда, только отсутствие открытого перехода сейчас.

Мы уселись под соседним навесом. Граф остался у машины с Нинг и караульным, которому я поручил следить прежде всего за дорогой, а не за аппетитом кота. Либи согласилась остаться на моём плече. За спиной Рема было пустое пространство, перед ним поставили чистый стол без карт и записей о статуэтках. Вся наша гостеприимная подготовка заняла семь минут.

Переговорщик не стал жаловаться на встречу. Достал плоскую серую папку, положил её перед собой и посмотрел на нас по очереди. У него были сухие губы, короткие тёмные волосы и лицо, которое я запомнил бы с трудом, если бы не неподвижность взгляда. Ни на чайник, ни на караульных, ни на рыжий хвост Ляйсан он не отвлёкся.

— Предлагаются три действия, — Рем раскрыл папку, оставив листы обращёнными к себе. — Передать носителя внешнего интерфейса Ордену. Уничтожить системные предметы, обеспечивающие доступ к грозди. Допустить очистку направления, которое вы называете миром Правнука. Если выполните все три требования, остальных направлений очистка не коснётся.

Я поставил чашку обратно. Чая ещё не успел попробовать, но после последней фразы как-то расхотелось. Рядом Наталья медленно убрала руку со стола, чтобы не опрокинуть посуду. Михаил остался неподвижным. Вот теперь мы услышали настоящую цену их визита.

— Очистка касается населения? — Наташа смотрела на переговорщика прямо, не пытаясь смягчить вопрос. — Не предметов, не участка возле портала. Мне нужно знать, что произойдёт с живыми людьми.

— При устойчивом развёртывании внешнего узла сохранить заражённое направление удаётся не всегда, — Рем перевернул первый лист. — Вывоз носителей может перенести узел дальше. Решение о сохранении отдельных областей принимается после проверки. Обещания спасти всех я не даю.

— Зато разрешение убить всех хотите заранее, — проворчал я, отодвинув чашку. — Удобно. У вас вообще бывает результат проверки, после которого мир остаётся живым, а вы уходите без костра?

— Бывает изоляция, — кантор поднял глаза от бумаги. — Она требует прекращения опасных проходов и отсутствия развёрнутого внешнего узла. Личный контакт подтвердил внешний доступ через вас; разрешать свободные переходы до проверки мы не можем. Но сам контакт ещё не доказывает развёртывание узла.

Я почувствовал тепло под рукавом. Не новое, знакомое от метки, но организм немедленно предложил разобраться. Либи вцепилась мне в воротник, прежде чем мысль успела стать действием. Я назвал про себя чашку, стол и правую руку Рема. Тепло осталось, лишних картинок не появилось.

— Контакт состоялся со мной, — я разжал пальцы, заметив, что стискиваю край скамьи. — Через подарок внутри меня. Вы утверждаете, что уже существует устойчивый узел в мире Сергея. Покажите, по каким признакам вы отличаете эти две вещи.

Рем положил на стол отдельный лист. Там не было карты, только три столбца с обозначениями и короткими пояснениями. Ксения взяла бумагу раньше меня, прочитала, затем передала Райо. Я получил её последним, когда оба убедились, что в ней не было направлений переходов.

Первый признак означал ответ внешнего наблюдателя. Он у нас был, спорить бессмысленно. Второй описывал самостоятельную передачу после прекращения действия носителя. Третий касался устойчивого узла, который продолжал работать без своего первоначального проводника. И вот два последних пункта применительно к моему присутствию в грозди ещё не были подтверждены.

— Здесь стоит «проверка не завершена», — я ткнул ногтем в строку и повернул лист к Рему. — Тогда зачем вы начали с очистки? У меня передача остановлена. Это проверяли люди, которые не получают премию за поджог.

— Потому что срок между признаками бывает короче времени на эвакуацию, — кантор придержал бумагу двумя пальцами. — Мы выбираем действие, которое оставляет границу целой. Вы выбираете доказательства, после которых иногда действовать уже поздно.

Очень неприятная логика. И не глупая, что было хуже всего. Если бы он просто орал про ересь, разговаривать было бы легче. Но передо мной сидел переговорщик, готовый уничтожить чужой дом. Похоже, его учили считать промедление опаснее ошибки. Была ли за этим собственная пережитая катастрофа или только чужая инструкция, я не знал. Сколько домов после этого выжгли напрасно, его таблица не сообщала.

— Тогда начнём с уже выполненной работы, — я посмотрел на Райо и вернул ему лист. — У вашего разведчика погасла точка одного мира. Он назвал это очисткой. Вы знаете, что произошло с населением?

Рем не потянулся к ободу. Достал другую бумагу и попросил Райо подойти к столу. Направление он показывал только ему. Ксения подвинула передо мной чистый лист, закрывая обзор. Это было сделано совершенно открыто, и я впервые порадовался, что не мог прочесть интересующее меня поверх чужого плеча.

— Проходы отключены, — кантор постучал пальцем по закрытой от меня записи. — Применена изоляция, не выжигание. На последней проверке местные источники жизни сохранялись. Слова Дозорного обозначали завершение назначенной процедуры.

— Источники жизни могут оказаться деревьями возле пустого города, — Наталья наклонилась вперёд, не глядя на бумагу. — Мне не нужна красивая формулировка. Нужны люди, которые видели жителей и разговаривали с ними после закрытия.

Рем посмотрел на неё чуть дольше, чем прежде. Затем предложил выдержку из журнала отряда. Там значилось, что местные представители получили уведомление о закрытии, а на момент выхода карантинной группы погибших не зарегистрировали. Прекрасно. Ушли, никого не убив, после чего закрыли двери. А что было за дверями дальше, журнал не подтверждал.

Я достал мобилет и попросил Сергеевича передать Ксении расчёт Семёна по повреждениям форта. Не карту укреплений, не схему защиты, только стоимость восстановления после нападения золотых разведчиков. Старик уточнил, с кого мы собирались взыскивать, и, услышав ответ, очень выразительно помолчал.

— Расчёт у меня, — сухо отозвался он наконец. — Семён составлял предварительный. Подтверждённые работы отмечены отдельно, всё прочее требует осмотра. Сейчас передам твоему бухгалтеру с клинком.

Ксения подняла бровь, услышав это определение. Я показал, что претензии следует адресовать автору, и положил телефон на стол. Рем наблюдал за нами без интереса к устройству. По крайней мере внешне. Через несколько минут Кошкина получила сообщение и выписала три суммы на отдельный лист.

Там были разобранная кладка, повторная проверка печатей и работа людей, которых пришлось снять с обычного караула. Никаких выдуманных погибших, никаких штрафов за испорченное настроение. Только то, что можно было предъявить вместе с актами. Я подвинул лист переговорщику, оставив место для его подписи.

— Это вам на ознакомление, — хмыкнул я, постучав по последней строке. — Санитарная процедура не отменяет чужую собственность. За нападение ваших разведчиков кто-нибудь отвечает? Или ремонт мы оплачиваем потому, что удачно не сгорели?

— Возмещение не предусмотрено карантинным предписанием, — Рем изучил суммы, не отодвигая бумагу. — Я могу принять заявление об ущербе. Признать обязанность Ордена его возместить полномочий не имею.

— Тогда напишите, что получили, — я протянул ему карандаш. — А дальше поговорим о том, кто чинит чужое снабжение после закрытия. Там ущерб наверняка интереснее моей кладки. Без людей за погасшей точкой мы эту часть разговора не заканчиваем.

Он расписался под получением. Маленькая победа, совершенно не похожая на победу над золотым рыцарем. Зато впервые за всё наше знакомство с Орденом у меня появился документ, где было записано не только то, что должен я. Михаил убрал копию в свою папку, а Ксения поставила время.

Независимую проверку Рем разрешать не торопился. Он предлагал собственных наблюдателей, затем запись местных переговоров, после этого ещё одну выдержку. Я не отвергал сведения, но каждый раз возвращался к одному условию: свидетель не должен подчиняться приказу того отряда, работу которого проверял.

Райо согласился идти. Паша предложил сопровождение, однако старейший выбрал двух местных разведчиков, умеющих работать без системных предметов. Ксения уточнила способ возвращения и отдельно потребовала, чтобы проверка не превращалась в экскурсию по соседним направлениям. Мне координаты не сообщали.

— Есть старый маршрут карантинного снабжения, — Рем положил перед Райо узкую полоску серого материала. — Он заканчивается в приёмном отсеке. Дальше только с разрешения местных. Проверка одного направления, без соединения с вашей территорией постоянным проходом.

— Прежде проверю сам допуск, — Райо не взял полоску сразу, посмотрев на кантора. — Мы не поведём туда носителя. И не приведём обратно тех, кого удерживает внешний узел, если обнаружим его. Но ваших слов о людях мне тоже недостаточно.

На этом договорились. Сначала местные должны были согласиться принять наблюдателей, затем Райо проверял маршрут. Никаких новых дверей, которые я открывал бы собственной силой. Вход находился не на северной границе, а в уже существующем изолированном пункте, куда их отвозили на машине. Рем оставался у нас, не превращая поездку в сопровождение своих свидетелей.

Ожидание оказалось самым тяжёлым. Рядом сидел человек, обсуждавший уничтожение мира моего друга, а я не мог ни ударить его, ни быстро посмотреть, чем закончится разговор. Короткое предвидение честно показывало чашку, которую караульный собирался забрать со стола. Для спасения грозди пользы немного. Для сохранности посуды вполне достаточно.

Михаил распорядился подготовить помощь, но не отправлять её до получения списка от местных. На складе проверяли мешки с крупой, вытаскивали запасные ёмкости и разбирали комплект ручного насоса. Мне хотелось немедленно погрузить всё, что найдётся. Ксения напомнила, что незнакомые люди могли нуждаться совсем в другом и не обязаны были принимать нашу доброту в неудобной упаковке.

Либи наконец потребовала передышки. Я отошёл к машине, уселся так, чтобы рядом видели мои руки, и позволил ей перебраться к Нинг. Граф посмотрел на меня поверх пустой миски и поинтересовался, почему переговорщик ещё дышит. Я объяснил коротко, без направлений и устройства допуска.

— Ну хоть башкой пользуешься, убогий, — кот оттолкнул миску лапой, освобождая себе место. — Прибьёшь этого, пришлют другого. Чо, думаешь, у них одна инструкция на всех? Принеси жрать и перестань пялиться в ту сторону. Тебе туда нельзя.

Грубость была привычной. Последнее напоминание я принял без желания огрызнуться. Слишком легко во мне просыпался человек, который мог всё исправить сам, если только заглянет чуть дальше. Теперь отсутствие этой возможности заставляло замечать, сколько людей уже работало, пока я сидел и мучился.

Время тянулось. Наталья сходила к Тэймэй, Михаил дважды принимал доклады о границе, Ксения меняла караульных. Рем пил воду и почти не двигался. Когда я вернулся под навес, он предложил обсудить порядок моей передачи, словно независимая проверка была лишь маленькой паузой перед подписанием.

— Порядок пока один, — я устроился напротив, осторожно вытягивая ногу. — Я никому не передан. Вы ждёте свидетелей, мы ждём оснований для вашего ультиматума. Не будем делать вид, что согласие уже получено.

Райо вернулся через три с лишним часа. Не возник посреди навеса, а приехал на той же машине. Один из разведчиков держал полотняную сумку, второй нёс узкий деревянный ящик. По их лицам я не понял почти ничего. Понял по тому, как Наталья встала и направилась к ним, не задавая вопроса издалека.

В сумке были местные документы, согласованные для вывоза. В ящике лежала сломанная деталь водоподъёмника. Райо положил её на стол, дождался, пока Ксения уберёт посуду, и начал с самого важного.

— Жители живы, — старейший посмотрел сначала на Наталью, потом на меня. — Мы были не только в приёмном отсеке. Посетили поселение с местным сопровождающим. Видели семьи, мастерские, склад. Следов выжигания нет. Изоляция подтверждена, снабжение нарушено.

Я выдохнул так сильно, что заболело под рёбрами. Слово «живы» не превращало Орден в хорошую организацию, но возвращало людям за погасшей точкой будущее. Не абстрактную возможность. Настоящих жителей, которые сейчас ходили по своему миру и пытались понять, откуда взять воду и еду.

Разведчики докладывали по очереди. После закрытия остановился обмен с соседним направлением. Часть поселений жила на своих запасах, но детали для насосов получала через проход. Карантинный отсек был рассчитан на передачу сообщений и малых грузов, а не на привычный объём снабжения. Уведомление о закрытии люди получили. Плана, чем заменить поставки, не получили.

Ксения сравнила даты в местных бумагах с журналом Ордена. Прекращение проходов совпадало, как и время последнего выхода карантинной группы. Местные записи подтверждали отсутствие нападения, а свидетели подтверждали живое население после ухода отряда. Два независимых источника не делали происходящее безопасным, но наконец отделяли то, что мы знали, от того, чего боялись.

— Вот эту деталь они привезли из нижнего посёлка, — один разведчик повернул ящик, показывая отметку мелом. — Машин было две, одна сломалась до закрытия. Вторую берегут, но ей нужен такой же узел. Мы не обещали починить. Взяли образец с разрешения мастера.

Наталья расспросила о тех, кому помощь требовалась прежде всего. Не о количестве умерших от предполагаемого огня, которого не было, а о людях, которым прямо сейчас сокращали выдачу воды. Разведчик рассказал о женщине, собиравшей по соседям свободные ёмкости, и о мальчишке, который приволок ведро с дыркой, не заметив её. Над этим никто не засмеялся.

Михаил вызвал своего механика. Тот осмотрел деталь, попросил оставить ящик и через десять минут принёс два подходящих переходника. Не магическое воскрешение водоподъёмника, обычная работа с железом. Для проверки ещё требовался местный мастер, поэтому к грузу приложили запасной ручной насос, а не красивое обещание, что всё обязательно заработает.

Помощь согласовали по списку: вода в закрытых ёмкостях, крупа, детали и инструменты. Без системных устройств, без моего присутствия, без попытки протащить через отсек целую караванную дорогу. Местные отдельно подтвердили, кто примет груз и куда разрешено его передать. Рем подписал временный допуск на два рейса по проверенному маршруту.

— Вы могли организовать это после закрытия, — я задержал его бумагу, прежде чем передать Ксении. — Не восстановить все проходы, не отменить карантин. Просто убедиться, что людям есть что пить. Почему понадобился мой счёт за кладку, чтобы разговор дошёл до этого?

— Отряд завершил изоляцию и ушёл к следующему обнаружению, — Рем прижал пальцем край допуска. — Снабжение не относилось к его задаче. Сейчас мы расширяем условия сохранения изолированного направления. Это не делает возможным открытый доступ.

Мне хотелось зарядить ему той самой сломанной деталью. Я представил только обычный удар, даже без магии, и убрал руку с ящика. Наталья стояла рядом, не удерживая меня силой. Мне предстояло самому решить, что важнее: сломать переговорщику нос или довезти людям воду.

Два рейса заняли ещё почти час. Мы не смотрели на чужой мир через зеркало и не требовали, чтобы местные благодарили меня в прямом эфире. Вернувшаяся группа привезла расписку о получении и короткую записку мастера: переходник подошёл, водоподъёмник запущен. Второй насос пока оставили в резерве. По крупе требовались дальнейшие поставки.

Это не было восстановлением обычной жизни. Проходы оставались закрытыми, соседи недоступными, запас на складе конечным. Но сегодняшняя помощь состоялась, и у Рема теперь лежали документы, где его санитарная процедура имела вполне конкретные последствия. Не мёртвая точка на карте. Посёлок со сломанным насосом.

Кантор потребовал продолжить разговор до темноты. В этот раз папку раскрыл целиком, убрав документы с направлениями. На столе остались признаки заражения и новый лист с пустыми строками. Ксения достала часы, Михаил сел рядом со мной. Наталья устроилась с другой стороны, положив ладони на колени.

— Три полных суток по времени этого поста, — Рем вписал начало срока и повернул лист к нам. — Для доказательства, что внешний канал может быть удалён без очистки грозди. До истечения не открываете новых заражённых маршрутов. Контакт не расширяете. Устойчивое развёртывание узла прекращает отсрочку.

— Признаки развёртывания пишем здесь, — Ксения придвинула таблицу к чистому листу. — Не новое толкование через сутки. Не чьё-то впечатление о настроении Андрея. Проверяемый ответ после прекращения действия носителя или работа независимого узла.

Рем согласился внести ссылку на признаки, но оставил Ордену право наблюдать разрешённые точки контроля. Михаил потребовал записать, что это не доступ ко всем его землям. Я добавил, что помощь изолированным жителям продолжается по согласованному допуску и не считается расширением контакта. На этих строчках мы потратили больше времени, чем на мой первоначальный отказ.

— И мир Сергея вы пока не трогаете, — я дождался, пока кантор поднимет голову. — Отсрочка не имеет смысла, если во время неё вы начнёте уничтожать то, что мы собираемся защитить. Моё присутствие там не разрешает вам выжечь население без проверки.

— До истечения срока либо подтверждённого развёртывания очистка названных направлений не начинается, — Рем дописал строку, не обещая ничего после неё. — Предписания сохраняются. Вы получили время на результат, не отмену решения.

Мы поставили подписи под условиями, не под капитуляцией. Ксения сверила показания своих часов с часами Рема и записала разницу, чтобы через три дня никто не обнаружил лишнего часа между отсчётами. Рем забрал копию и поднялся. Уходил он тем же путём, за старый шлагбаум, где остановился перед тем, как вновь коснуться обода.

Я не почувствовал победы. Почувствовал усталость и голод, которые до этого просто перестал замечать. На руке оставалась метка, внутри подарок, а за границей человек, согласившийся подождать прежде, чем принять меня вместе с чужими мирами за неисправимую проблему. Трое суток выглядели неприлично маленьким сроком.

Михаил попросил Ксению собрать людей, отвечавших за перевозки и проверку связи. Наталья захотела вернуться к записям предков. Я достал телефон, но не стал звонить всем подряд с просьбой немедленно спасти мир. Сначала требовалось понять, кто какую часть работы уже мог выполнить.

— Нам нужен разговор с первым уровнем, — пробормотал я, глядя на копию соглашения. — Не попытка пройти самому. Попросим Аиву и Ксению выяснить, какую проверку мир вообще согласится терпеть. Без его разрешения снова полезем чинить дверь, которую он закрыл по делу.

Кошкина кивнула и внесла это в список. Напротив каждого пункта она оставляла место для исполнителя и времени, не для количества моих удачных попыток. Я смотрел на эти пустые строки и впервые за долгое время не хотел заглядывать в будущее вместо того, чтобы заполнить их.

Три дня нельзя было отыграть десятком смертей. Пока я перебирал бы варианты собственного спасения, люди продолжали бы грузить воду, договариваться с владельцами статуэток и держать границы. Эти часы принадлежали не мне одному.

Я взял карандаш и вписал рядом с первым пунктом своё имя. Договориться с семьёй, объяснить риск, не скрывать срок. А затем посмотрел на часы Ксении. Минутная стрелка уже сдвинулась.