Эра героев. Тайная стража

Введение

Палатки в пестрых, словно осенние листья, заплатках окружали небольшую площадь на краю городка. Улюлюкая и отпуская пьяные шутки под редкими каплями начавшегося дождя, ярмарку покидали последние посетители. Горожанки, разодетые по случаю приезда циркачей, уже давно ушли вместе с гурьбой беспокойных детишек. А теперь и развеселые мужи, что, оставшись без присмотра жен, выхлебали непосильный объем темного эля и просадили деньги на аттракционах, потянулись в городок.

Навстречу одной такой нестройной пьяной ватаге, вразнобой тянувшей похабную песенку, из-за завесы моросящего дождя выехала тройка всадников. В глазах захмелевшего овцепаса сверкнули разудалые огоньки, но, к счастью, охранявший пьяниц добрый дух никуда не отлучался, и сельчанин лишь неловко соступил в придорожную грязь, пропуская всадников. Еще секунду мужик провожал отупевшим взглядом закутанные в темные плащи фигуры, а затем встряхнул головой и заспешил вслед за товарищами.

Трое же всадников, поочередно пригнув головы в низко надвинутых капюшонах, проехали под намокшим транспарантом. Работник в шутовском колпаке, сматывавший канаты, открыл было рот, дабы выпроводить припозднившихся посетителей, но тут же бросил бухту и скрылся за сувенирной лавкой. Меся копытами раскисшую грязь на месте вытоптанной за неделю травы, всадники неспешно двигались вдоль ярмарочных построек: громадных палаток с выцветшими когда-то яркими вывесками, лавок и помостов.

Легкое движение поводьев – и скакун замер напротив невзрачного шатра. Аляповатые буквы, карты и игральные кости на вывеске складывались в слово «Предсказания».

Всадник – высокий и крепко сложенный – откинул капюшон, подставив дождю короткостриженую седину и черную бородку клином. Мужчина легко соскочил с коня, не заботясь о добротных сапогах, угодивших в грязь, смешанную с навозом и сором. Его спутники спешились следом, встав по сторонам от входа в шатер. Опытный взгляд заметил бы, как ножны коротких клинков топорщили плащи.

Приподняв перчаткой намокшую занавеску, служившую дверью, мужчина скользнул внутрь. Пряный аромат экзотических трав смешивался с прогорклым запахом масла в лампадке, что освещала скудное убранство. Плетеный столик, покрытый черной бархатной тканью, стеклянный шар с наброшенным на него платком, древний сундук с пудовыми замками и пара стульев, один из которых занимала расплывшаяся с годами старуха в темном платье.

– Завтра заходи, милок, нынче двери ярмарки уже затворились, – белесые глаза на морщинистом лице, не отрываясь, смотрели на пламя светильника, а скрюченные пальцы перебирали потертые кости четок.

– Сегодня у тебя состоится еще один сеанс, прорицательница, – движения мужчины были стремительны, и лишь голос выдавал солидный возраст.

Посетитель властно опустился в кресло, сложив руки на черном бархате столика.

– Ах да. Чей-то я совсем запамятовала, – усмехнулась гадалка. – Вижу, что ты издалека спешил ко мне.

Крючковатый нос старухи дернулся, втягивая воздух:

– Дорогой парфюм, смешанный с дюжей долей конского пота и запахами дальних краев. В былые годы по грязи на сапогах я бы проследила и твой путь ко мне, – беззубая улыбка расплылась на лице гадалки.

– Все это мог бы сказать любой шарлатан из придорожного балагана. Не за этим я здесь.

– Раньше острое зрение и тонкий слух не раз помогали мне развеять пелену будущего. Нынче же я рассчитываю лишь на видение третьего глаза, а тяжкий день и расспросы измотали и его.

– Сегодня тебе кое-что поможет, – проведя рукой над бархатом, посетитель оставил на черной ткани кристалл, полный заключенного в прозрачной темнице света.

Гадалка жадно вдохнула, словно могла чуять Эфир. Скрюченные артритом пальцы ловко подхватили сверкающий кристалл, ладони потерлись друг о друга с шелестом иссохших листов пергамента. Удовлетворенный вздох – и на бархат из рук прорицательницы упал уже тусклый и безжизненный осколок.

– Будет тебе предсказание, милок, – резким движением, никак не свойственным старухе, гадалка смахнула со стола стеклянный шар. Гость не дернулся ни от резкого движения, ни от звона разлетевшихся осколков, замерев, словно влитой. – Больно уж ты покоен. Выдаешь себя, незванец.

Из-под стола, под молчаливым взором посетителя, была извлечена потертая колода карт, и глаз с треугольным зрачком на ее рубашке вперился в свод шатра. Кусочки картона, словно живой рой насекомых, заскользили меж пальцев старухи, по тыльной стороне дланей и, наконец, сплетясь в шелестящую бумажную змею, обрушились на черный бархат, разложившись пред ней в длинный ряд.

– Мне выбрать карту? – насмешливо вопросил гость, с ленцой было протянув руку, но был тотчас остановлен отмахнувшейся гадалкой.

– С таким же успехом ты мог бы остаться дома и гадать сам себе на кофейной гуще, – презрительно скривилась старуха. – Заглядывая в свое будущее, ты сам же его и меняешь. Лишь сторонний наблюдатель способен приоткрыть ту завесу, не исказив видения.

Белесые глаза закатились под набрякшие веки, голос предсказательницы возвысился, с неожиданной силой заполоняя палатку, а по ткани шатра заскользили тени, словно вокруг в ночи заплясал хоровод корчащихся человечков.

– Мои карты покажут тебе те сцены из грядущего, что увижу я, – ладонь гадалки двинулась вдоль замершего ряда изукрашенных картинок. Вдруг, словно наткнувшись на невидимую преграду, пальцы старухи дрогнули, и одна из карт вылетела вперед, перевернувшись и упав на бархат пред мужчиной. – Дракон – на картинке хвостатый и рогатый монстр – выдыхал пламя, но уже в следующий миг изображение расплылось, и карминовый мазок огня исчез. – Кто выдыхает пламя, его лишится. Меч на звезде преломится, – другая карта продемонстрировала незнакомцу ее слова. – Стая зверей рассеется, тени покинут мрак. Возвращенного землей, иного среди чужих и принявшего тьму постигнет неудача.

Мрак, что скользил по пологу шатра, собрался по углам палатки и начал опускаться, погружая все внутри во тьму. Робкое пламя светильника все слабее сопротивлялось теням, и вскоре лишь мерцание карт и жуткое лицо старухи еще различались во мгле.

– Никто иной тебя не превозможет. – И тут руки гадалки, словно тяжелые поленья, упали на стол, и кружащая тьма тотчас развеялась, оставив запах гари и тлена. Не ушел мрак лишь из глубин глаз посетителя.

– А ты слишком хороша в своем деле, – во властном голосе мужчины промелькнули нотки уважения и угрозы.

– Бывает, мой длинный язык произносит слишком много слов, – устало произнесла прорицательница. Грудь ее тяжело вздымалась, а сама старуха грузно осела. – Чем оплачивать будешь, милок?

Ночной гость поднялся, и по столику рассыпалась дюжина золотых монет с чеканным профилем. Гадалка потянулась к ближайшей деньге, но пальцы замерли, так и не дотронувшись до кружочка драгоценного металла. Белесые глаза нехорошо сощурились.

– А на прощание позволь и я окажу тебе ответную услугу, – посетитель перевернул одну из карт.

С картонки безразлично смотрело изображение черной бездны под плащом. В бесплотных рукавах одеяния замерла пара скрещенных крестьянских кос.

– Я слишком часто видала Незваного, заглядывавшего чрез чужое плечо и ждущего своего часа, чтобы он мог меня застращать, – с достоинством произнесла гадалка.

– Прощай же. – И мужчина выскользнул в ночь за полог шатра.

– Своими руками ты меняешь свое будущее, – еле слышно сорвалось с губ прорицательницы, но некому ее уже было услышать.

Выйдя под моросящий дождь, мужчина кивнул одному из телохранителей, и тот тихо, как ночная тень, скользнул меж занавесками шатра. Запоздалый же клиент предсказательницы поправил плащ, вскочил на лошадь и без спешки устремил скакуна к выходу с ярмарочной площади. Погрузившись в свои мрачные и тревожные думы, которым вторили удары капель, всадник двинулся вдоль покинутых людьми палаток, пустых лавок и оставленных снарядов жонглеров и акробатов. На почтительном расстоянии за ним следовал второй страж.

Они не успели далеко отъехать, когда из шатра выскользнул телохранитель, на ходу обтирая лезвие клинка платком, ранее накрывавшим стеклянный шар гадалки. Вложив короткий меч в ножны под плащом, страж оглянулся, обводя хватким взглядом обезлюдевшую площадь, и двинулся к своей лошади, покорно ждущей у коновязи.

И вдруг телохранитель с вырвавшейся с губ бранью неуклюже растянулся на земле, словно некто наградил его пинком изрядной силы. Еще падая, страж выхватил из ножен клинок, но отточенное лезвие лишь рассекло пару дождевых капель.

Привлеченные руганью, оба всадника замерли, но телохранитель, поднявшись, успокаивающе вскинул руку и вскочил на коня. Однако по пути к выходу с ярмарки страж еще не раз оглянулся в тщетных попытках узреть невидимое.

Никто не заметил их отбытия. Лишь глаз с треугольным зрачком с вывески над шатром гадалки насмешливо поглядывал вслед всадникам, пока все трое не скрылись за дождевой завесой.

Междупутье. Равнина Вольных Городов

Полночь. Темная улочка, скованная домами, напоминала ущелье. Одно из тех злачных мест на окраине, куда ночная стража не направит по своей воле казенные башмаки, а жильцы, услышав крики, лишь плотнее захлопнут тяжелые ставни.

Одинокий фонарь доблестно исполнял свой долг, освещая горящим кристаллом небольшой проулок. Пара бродячих псов, что, рыча, копошились над кучей мусора, внезапно встрепенулась и скрылась в темноте. Через мгновение распахнулась дверь в полуподвальное помещение, и по проулку разнеслась приглушенная хаотичная музыка, звон стекла и хриплые разгульные голоса.

Здесь располагалось ночное заведение из тех, мимо которых днем проходят, брезгливо поморщив нос. Сюда ближе к сумеркам слеталась беззаботная молодежь, предпочитавшие оставаться в тени личности, что пытались на них заработать, а также другие жители города, желавшие утолить злость и похоть, ненависть и зависть в грохоте музыки, в смеси алкогольных паров, наркотических снадобий и запретной магии в окружении незнакомых лиц.

Из полумрака подвала в проулок выскользнула парочка, поддерживая друг друга в сладостных объятиях. Невысокая, хорошо сложенная девушка в облегающем темном платье без рукавов, с обильной шнуровкой. Ее каштановые волосы еще чудом держались в пышных узлах, длинная юбка скрывала изящные ноги, а по спине и чуть ниже откровенно скользили руки спутника.

– Да-да, так он и сказал, – чуть пошатываясь, рассмеялась девушка.

Губы парня скользнули по ее шее, но, когда он опустился чересчур низко, она его игриво оттолкнула.

– Что-то ты совсем разошелся, – но в голосе ее слышалось поощрение.

– Такие уж мы, дети ночи, – длинные темные волосы обрамляли его бледное аристократическое лицо, облегающий темный сюртук усеивал ряд модных застежек из кожи.

– Звучит как затасканная фраза из дешевого бульварного романа, – фыркнула девушка. В глазах парня, полных страстного предвкушения, мелькнула злость. – Да и с чего мне верить, что ты один из настоящих? Сейчас каждый горазд прихвастнуть перед дамой, лишь бы наполнить ее бокал, а на утро – пфи, и перед тобой обычный подонок.

– Я могу показать тебе краски ночи…

– Этой ночи осталось-то с птичий нос, – оборвала его в очередной раз девушка, задумчиво покачиваясь на каблуках. – Во, придумала, клыки показывай!

– Все должно было пойти не так, – злостью он явно попытался скрыть нервозность. Быстро взглянув по сторонам, парень убедился в отсутствии непрошеных свидетелей в тихом пустом проулке. – Ну хорошо же.

Он чуть отступил от спутницы и оскалил верхнюю губу, обнажив клык сантиметра на полтора длиннее соседних резцов. Ноздри парня расширились, словно у дикого зверя, что учуял близость добычи, а грудь начала бурно вздыматься. Он порывисто шагнул навстречу девушке, но тут его спутница неловко оступилась и припала на колени. А в следующий миг на ребра парня обрушился сильный удар, и он влетел спиной в стену дома, сбив слой старой облицовки. Узкий серебряный кинжал оцарапал его гортань, не давая даже сглотнуть без риска для жизни.

– Ублюдочная тварь, мерзкая отрыжка северных лесов, – пьяные нотки в голосе девушки улетучились.

– Сударыня, – руки парня безвольно упали вдоль туловища, и он сполз по стене вниз настолько, насколько позволяло лезвие. – Я что ни на есть самый обычный человек. Эти клыки – лишь гипсовый слепок, чтобы дамочек привлекать, – он попытался хмыкнуть, издав на деле плаксивый стон. – Я не хотел никого обидеть, миледи. Это же так стильно – прикидываться ночными тварями, носить темные одежды и разглагольствовать.

– А ты всего лишь жалкий моднявый нытик, – медленно и презрительно процедила девушка.

– Да, так и есть… прошу вас, госпожа… отпустите меня…

Кинжал отдернулся от горла парня и единым слитным движением скользнул в ножны на ее лодыжке. Девушка повернулась и пошла по проулку.

– А ты знаешь, я почти поверила тебе, – она даже не повернула головы в его сторону, медленно идя по проулку к улице. Пальцы ее левой руки стянули с правого запястья браслет.

Парень стоял все там же, привалившись к облупившейся стене дома, и дыхание его становилось все более беспорядочным и поверхностным.

– Потливость? Головокружение? Слабость в ногах? Диагноз: отравление серебром. Лечение: смерть.

– Что ты со мной сделала, стерва? – прохрипел он, хватаясь за горло.

– Раствор серебра на коже и в помаде, – браслет сложился в полоску металла с четырьмя отверстиями для пальцев. – Но недостаточно концентрированный, чтобы ты не почувствовал его сразу, до того как он попадет в ту мерзкую жижу, что течет по твоим венам.

За спиной девушки разнесся хриплый крик ярости. Она же считала про себя свои шаги.

– Длина зуба сорок три миллиметра. Расстояние между клыками и расположение бороздок на них сходятся с характером ран, обнаруженными на телах двух девушек, – кастет плотно осел на ее изящных пальцах. Из волос была вынута пара длинных деревянных шпилек, удерживавших доселе пышные локоны на месте. – Ты думал, что ваши старшие оставят без внимания, что какой-то дикарь нарушает все договоры? – Шпильки скользнули в свои пазы на кастете. – Скажу честно, мне одинаково противны и твари вроде тебя, и те кровососы, что соблюдают придуманные законы. Но за них мне не заплатили, а вот за тебя…

Развернувшись, девушка с силой вогнала руку в бросившегося на нее из темноты кровососа. Острые и узкие, как спицы, шпильки вонзились в плоть, достигнув мертвого сердца, и из оскаленной в паре сантиметров от нее пасти вырвался последний хрип. Резко вывернув руку, девушка с треском обломала застрявшие в груди вампира деревяшки.

– Где те ночные монстры, которых боялись дети и взрослые? Те, о ком рассказывали страшилки у костра? – Уже окончательно безжизненное тело перед ней завалилось на мостовую. – Теперь вас считают какими-то странными больными. Вы достойны презрения, а не страха.

Кинжал вспорол неудобную юбку, оголив точеную ножку, и вернулся в ножны. Жаль, некому было похотливо присвистнуть в безлюдном проулке.

– Хотя ты и был просто больным. Ни ума, ни реакции, ни силы настоящего кровососа, легкая добыча, – скривившись, девушка схватила вампира за переднюю конечность и с натугой потащила из проулка. Тело застревало на выступавших камнях и плюхалось по застоявшимся лужам дождевой воды и жидких отходов города. – Надеюсь, я тебя не притомила болтовней.

Дотащив дохлого вампира до улицы, девушка устало потянулась и оглянулась на нависшие над горизонтом облака, что уже светлели в преддверии утра. Как только первые лучи жаркого солнца коснутся брошенного трупа, он иссохнет, как иссыхают мокрицы, что обитают под камнями. И таким его найдут горожане. Примерившись, она ловким ударом каблука выбила верхний клык. В доказательство заказчику.

Легкий далекий хлопок тетивы – и с сочным чмоканьем в труп впился короткий арбалетный болт. Девушка, не раздумывая, молниеносно скользнула, словно змея в норку, в проулок и уже оттуда с кинжалом в руке осмотрелась. Судя по наклону глубоко засевшего дротика, стреляли с крыши соседнего дома.

Она прождала с пять минут, но тени на чердаках и выше остались лишь тенями. Наконец, помедлив, все еще на взводе, девушка вернулась к трупу.

К арбалетному болту черной веревкой оказался примотан сложенный листок бумаги. Один взмах отточенного клинка освободил послание.

На дорогом пергаменте аккуратным почерком была оставлена короткая записка.

«Миледи, прошу оказать мне честь и почтить своим присутствием осенние торжества в долине Карамуреш».

Дикие Земли. Далеко за северными границами Ордена

Порыв холодного, пронизывающего ветра, что обычно предвещает раннюю зиму, хлестнул по калитке. Несмазанные петли жалобно заскрипели, но начавшую подгнивать деревянную створку остановила латная перчатка.

Под широкими, обитыми металлом ботинками земля глубоко проседала, и на ней оставались четкие рифленые следы. Выше подошвы и до самой макушки воитель был закован в механический доспех. Толстенные полосы, соединенные почти невидимыми сочленениями, нагрудные пластины и наплечники – все тело покрывал сантиметровый слой металла. Под закаленной магией сталью вдоль рук и ног располагались поршни, шестеренки, шланги, гидроприводы, а за спиной негромко гудел компактный паровой двигатель, что приводил всю махину в движение.

Шлем с узкой прорезью, защищенной прозрачной пластиной, медленно повернулся, осматривая небольшую делянку. По центру расчищенной от вековых деревьев и окруженной невысокой изгородью поляны поднимался холмик землянки, рядом расположилась крытая конюшня и крошечный загон для скота. Очередные искатели сокровищ Севера, что двинулись на свой страх и риск в Дикие Земли. Редкие счастливчики, что возвращались назад, действительно могли прожить дальнейшую жизнь, не зная бедности. Но для большинства искателей все их надежды на будущее умирали именно в этих местах. И почившие в могилах могли еще считать себя везунчиками.

На земле валялась пара бесценных шкур серебристого горного кота, разбросанные целебные травы смешались с сорняками, а взломанные ящики обнажили образцы камней и кристаллов. Похоже, искатели успели собрать неплохую добычу и, скорее всего, спорили, стоит ли возвратиться до наступления холодов или же остаться на зимовку и уже по весне сплавиться в людные края.

На изгороди повисли клоки шерсти и остались багровые, почти черные, подтеки. Из конюшни выглядывали ноги мертвой лошади, и то, что их обглодало, попыталось сгрызть даже копыта. Утепленная мхом добротная дверь в землянку держалась на одной петле, а исходивший изнутри смрад будил в памяти картины труповозок, переполненных гниющими мертвецами.

Из крошечных дырочек в броне за шлемом вырвались струи перегретого пара, поршни начали ритмично сокращаться, по трубкам гидропривода устремилась жидкость, заставляя сгибаться сочленения, и рыцарь тяжело зашагал вперед. На перевязи левой руки висел тяжелый осадный щит полтора метра высотой. Обычному солдату пришлось бы с натугой справляться с одним его весом, но усиленную механикой руку щит лишь чуть клонил к земле. Правая же латная перчатка сжимала конец длинного баллона, который волочился по земле и оставлял глубокую канаву в увядшей траве рядом с четкими следами.

Слепни только начали виться над кровавыми отметинами и останками лошади. Нападение случилось не больше суток назад, и твари вряд ли ушли далеко после обильного ужина, набив свои прожорливые утробы. Скорее, они закопались поблизости, чтобы время от времени наведываться к гниющим трупам.

Рыцарь все ближе подходил ко входу в смрадную землянку, обходя обломки ящиков, клетей, вырванные колья ограды и разорванные на клочья тряпки. Что бы ни притаилось поблизости, оно продолжало молчаливо наблюдать за незваным гостем.

От опушки леса к строениям тянулись полосы пожухлой травы. Что-то заставило выносливую северную растительность засохнуть, а ведь буквально через день здесь идут дожди, и в любую ямку за минуту набирается пригоршня мутноватой воды.

«Есть особые твари, трупоеды, что передвигаются под землей в узких, прорытых длинными когтями ходах. Дабы стенки неглубоких туннелей не осыпались, эти бестии смачивают комья земли и камни, как цементом, своей слюной. Но, как и все их нечистое существование, она отравляет все вокруг, заставляя гнить деревья и сохнуть кустарники» (Монстронариум Диких Земель, том третий).

За дверью землянки была наспех свалена грубая мебель. Похоже, услышав треск костей и истошное ржание заживо пожираемой лошади, несчастные попытались скрыться за надежными стенами. Они сгребли весь скарб к входной двери и замерли в ожидании. А затем пол землянки разверзся, отдавая их на расправу ненасытным оскаленным пастям.

Рыцарь остановился в паре шагов от наклонного входа в землянку, где доносившееся зловоние уже невыносимо мутило чувства. Идти вниз значило оказаться в окружении существ, для которых подземный мир и тьма были родной стихией. Но сами на поверхность среди бела дня эти твари просто так не выползут.

Тяжелый баллон упал на землю. Заостренный конец щита вонзился в пожухлую полосу дерна, и, орудуя им, словно простой лопатой, рыцарь начал разгребать почву. Верхний мягкий слой с остатками корешков легко откатился комьями в сторону, обнажая светло-коричневый грунт, утрамбованный почти до каменной плотности. Теперь щит обратился в молот. Один за другим удары тяжелой пластины обрушивались на твердь, пока та не осыпалась вниз, открыв темный провал, смердевший гнилью и разложением.

Подтащив баллон к отверстию, рыцарь с усилием повернул массивный вентиль, и из крана тут же забила струя невидимого газа. Задержав дыхание, воитель осторожно подтащил емкость к провалу, стараясь сам не свалиться вниз. Со щелчком включился механизм отсчета, и баллон рухнул в темноту туннеля.

Гномы веками совершенствовали свое оружие, борясь с многочисленными монстрами, обитающими на подземных тропах. А все лучшее рано или поздно оказывается на вооружении Ордена. Тяжелее воздуха, бесцветный газ начал заполнять извилистые узкие тоннели. Неважно, как далеко они простирались под землей, сколько ответвлений и укромных местечек с залегшими в них тварями.

Рыцарь усмехнулся, представив, как бестии внюхиваются в окружавший их смрад. Сдвинув поудобнее щит, воитель попятился от входа в подземный туннель, выходя на центр поляны. Из ножен мягко потянулось лезвие полуторного меча. Огонь выманит этих тварей на поверхность, но прикончить их так легко не получится. Верный клинок положит конец недостойной даже не жизни, а ее тлетворному подобию, порожденному неподконтрольной магией.

Закрыв глаза, рыцарь ждал. Щит прикрывал левое плечо, гарда вознесенного меча прислонена к груди. Нет, он не молился, вера в богов давно утрачена. Лишь Орден стоит на страже разумных существ, но и не к нему обращены его мысли. Как учили святые отцы, Орден лишь кузница, в которой куется дух и воля. Нельзя думать ни об оставленных друзьях, ни о ждущих его возвращения родных, ни о той, чей лик навеки в его памяти. Иначе клинок может дрогнуть в самый неподходящий момент, или пожалеешь себя и тогда замешкаешься, подумаешь об отступлении, и чужой выпад достанет тебя сквозь броню.

В нем нет ненависти к врагам. Они не виноваты, что их сотворили алчущими тварями. Они лишь частички мироздания, извращенные проклятым колдовством. Без души, без сознания, они сотворены, чтобы нести хаос и погибель. А он лишь каленое железо, которым вселенная выжигает язву на своем теле. И клинок его – орудие порядка… Удар сердца следовал за ударом, стуча как барабан в сгустившейся тишине.

Огненная вспышка пронзила смеженные веки. Пламенная волна, разметав землю, осыпав поляну градом камней и обрушив вниз своды подземных туннелей, прошлась ветвистой огненной молнией по всей делянке. Среди жара вспухавших из-под земли огненных облаков замелькали воющие тени. Одна, вторая… полдюжины… да сколько же их выбралось на эту крошечную полянку?

Лезвие меча обрушилось сверху вниз на ринувшуюся к ногам пылающую мерзость. Обугленный череп с заостренными клыками, жаждавшими вонзиться в плоть, развалился на две залитые черной жижей половинки. Кромсая броню, в плечо вцепилась другая тварь. Размером с крупную обезьяну, но сильнее и проворнее. Запах короткой паленой шерсти, дикое визжание, брызжущая темная слюна и мелькающие загнутые когти.

Рукоятка меча, налетев на протянутую конечность, сокрушила кости, щит встретил другую кинувшуюся тварь, и ее клыки бессильно заскребли по зеркально гладкой поверхности. Но все новые тлетворные порождения треклятой магии бросались на него, и скоро гибкие сочленения лат будут перегрызены, трубки с жидкостями разорваны, разломаны поршни и механизмы доспеха, и они просто задавят его массой.

Отточенный клинок покрылся мельчайшими зазубринами и уже не рассекал бритвенным лезвием темную плоть и оскаленные морды, а резал подобно пиле, с трудом пронзая плотную шкуру. Мышцы, даже усиленные механикой доспехов, наливались губительной усталостью, все медленнее и медленнее разбрасывая сокрушающими ударами стаю воющих тварей. Но и из объятых пламенем тоннелей уже перестало вырываться подкрепление. Он выманил весь жуткий выводок подземных тварей. Пора.

Отпустив меч, застрявший в месиве из копошащихся тел, рыцарь выхватил с крепления на бедре короткий стержень. Вверх, к облачному покрову, устремилась желтая вспышка. И, как только золотистая звезда воспарила над лесом, тотчас раздался нарастающий гул запущенных что есть силы лопастей двойных винтов. Над недалеким пологом леса вознесся вытянутый корпус ветролета с матовой кабиной, по бокам которой в широких стальных обручах раскручивались винты, приведенные в движение паровыми моторами, что были скрыты пластинами брони в хвосте летательного аппарата. С подвешенных под кабиной орудий сорвались яркие вспышки. И рыцарь приник к земле, расшвыряв последним усилием навалившихся тварей и прикрыв себя стеной щита.

Еще в воздухе выпущенные снаряды обратились в огненные шары, и, достигнув делянки, они растеклись по земле вздымающимся до небес пламенем. Устояв под сметающей все на своем пути ударной волной, рыцарь с трудом удержал щит на плече. Один за другим вокруг вспухали жаркие цветки, расшвыривая горящие останки тварей, пылающие обломки и шрапнель камней. Шерстяная подкладка под доспехами спасла от ожогов нагревшимся металлом, но на лице осталась пара волдырей от шлема, да на ребрах и ногах начали наливаться синяки от разлетевшейся гальки.

Едва стихли утюжившие окрестности удары, рыцарь отбросил потяжелевший, полузасыпанный землей и горящим мусором щит и с усилием привстал с коленей. Ближайшие деревья дрожали, их ветви обгорели, остались лишь обломанные сучья, а листва исчезла напрочь, превратившись в удушливый дым. Перекопанная небесными ударами поляна кое-где еще горела, местами поднимались дымки, а кое-где валялись скорченные разорванные тела трупоедов. Нагнувшись, рыцарь вытащил из-под очередного обугленного трупа свой клинок и смахнул налипший слой земли с затупившегося лезвия.

Исходящая черной жижей конечность конвульсивно поскребла окованный металлом сапог, и клинок тотчас вошел в череп твари, обрывая едва тлевший огонек нечистой жизни. Пару раз глубоко вздохнув и убедившись в отсутствии переломов, рыцарь помахал ветролету, что уже медленно шел на посадку поблизости. Скоро сюда прибудут легковооруженные пехотинцы, чтобы проверить и зачистить окрестности. Не тратя понапрасну времени, воитель медленно двинулся по поляне, изредка делая резкие выпады в шевелящиеся кучи.

Слишком много тварей. Слишком далеко от заброшенных кладбищ, подземных сооружений, крупных пещер и оставленных городов гномов. Что или кто приманил их сюда, собрав в одном месте?

В одном из завалов внимание рыцаря привлек тусклый блеск. Стеклянная бутылка загадочным образом пережила огонь, нападение тварей и воздушную бомбардировку, оставившую глубокие следы даже на его броне.

Внутри склянки болтался кусочек пергамента. Заинтересовавшись, воитель поднес уцелевшую бутылку к матовой прорези забрала.

«Достославный Орден, опора северных земель, приглашается на осенние торжества в долине Карамуреш».

Долина раздора

Карамуреш. «Черный корень» в переводе с глубинного языка. Название реке, а от нее и всей долине дали подземники – за богатые залежи угля и железа в ее верховьях. Согласно полузабытым преданиям, Карамуреш берет свое начало в самой преисподней, и именно оттуда она несет на поверхность свои нечистые воды. Сложно спорить с этими легендами, учитывая сколько нелюди, нежити и прочей нечисти заполонило эти дикие земли.

Издревле природные богатства навлекали неисчислимые беды.

«История дальнего и ближнего Севера», Рамзии К., придворный историк герцога Междупутья

Как можно описать весь мир, если сам стоишь на земле? Ведь кругозор ограничится родной деревенькой, дальним леском да покосившейся колокольней храма или же парой знакомых улиц, магазинчиком и дешевым театром на углу.

Нет, чтобы описать мир, надо вознестись к небесам! Выше стаи перелетных птиц. Выше парящего ястреба, заинтересованного в нелегальной миграции пернатых. Выше отважного изобретателя на воздушном шаре, что в отчаянии вцепился в бортик гондолы, ведь в гениальной рассеянности он забыл продумать безопасное приземление. И, только поднявшись к хрустальному куполу небес и, к сожалению, не обнаружив никакой стеклянной полусферы, мы наконец можем посмотреть вниз.

Огромное море, протянувшееся с северо-востока на юго-запад. И как только не называли его прибрежные жители! В далекой древности, когда аборигены доходили до центра вражеской деревни и устанавливали посреди площади свой тотемный столб, они также учили местных жителей «правильным» названиям их родных гор и морей. Так постепенно все племена привыкли называть этот водоем Узким Морем.

На западе воды Узкого Моря сливаются с необъятными просторами океана. Не будем называть его «море, пожирающее солнце на закате дня», как то племя, которое не умело подбирать красивые и емкие слова, из-за чего, да, может, еще из-за привычки встречать завоевателей гирляндами цветов, просуществовало совсем недолго. Скажем просто: Закатный Океан. Ведь именно так его назвали люди, пришедшие с острыми мечами.

А вот и огромный полуостров, омываемый водами Узкого Моря и Закатного Океана. Именно здесь зародились общины, появились первые возделанные поля, древнейшие профессии, а также нашлись люди, что взяли в руки крепкие палки и приказали остальным построить им каменные дома, да повыше.

Неостановимо бежали века. Деревеньки разрастались до крохотных королевств. Гремели войны. Рождались новые религии. Совершались и тут же забывались великие открытия. В храмах набожные священники творили чудеса именем богов. Безумные алхимики в сотый раз пытались изобрести Философский Камень. А отважные рыцари вершили подвиги на турнирах и отлеживались в замках во время войн. И только терпеливые крестьяне все так же возделывали землю, посматривая на дым от очередного пожара в алхимической мастерской, и совершенно добровольно возводили по выходным храмы, а по будням замковые стены.

Но после эпохи сражений множество забытых в веках королевств слились в три империи. И воевать стало не с кем. Все лишь недружелюбно посматривали за пограничные столбы, но, зная, что в их собственные спины жадно пялятся загребущие соседи, молчаливо ждали. Но с каждым годом в странах росло недовольство затянувшимся перемирием. Знать, так и не дождавшись маленькой победоносной войны в чужом краю, начинала уже подумывать о захвате трона в родных просторах.

И тогда правителей осенила великая идея географических открытий. Все трубадуры разнесли весть о славе и несусветных богатствах, что ожидают путешественников в колдовских краях на севере и востоке от обжитых земель.

Ведь там начинались земли, где водились оборотни и вампиры, порхали драконы и грифоны. А еще там росли, как простые сорняки, чудодейственные травы, водились рога единорогов – на самих единорогах, а глубоко в заброшенных пещерах складировались таинственные артефакты. Хотя обычно эти самые амулеты и зачарованные мечи принадлежали былым незадачливым путникам, чьи кости белели вокруг, но кого это когда-либо останавливало?

Но главное, там существовал Эфир! Этой свободной магической энергии не было в старых землях империй, где все чудеса творились лишь руками достопочтимых священников да с помощью редких артефактов, что годами заряжались в храмах. В далеких краях в руках одаренных одиночек огонь вспыхивал сам, а избранные даже могли ниспослать молнию на вражеские головы. Эфир там можно было буквально черпать прямо из воздуха, никаких тебе громоздких алтарей, беспокойных толп верующих и занудных молитв. Избранные люди, назвавшиеся всевозможными магами, чародеями да окудниками, стали чуть ближе к божествам.

Жители полуострова называли свои страны Высшей Дугой, хотя годы спустя неблагодарные переселенцы прозвали их Нулевой. Ближайшие же колдовские земли на востоке и севере нарекли Первой Дугой. Первой, потому что за ней оказалась Вторая, где магия, на удивление, была еще сильнее! Там от рук незадачливых волшебников порой загорались леса или начинались сильнейшие грозы с повальным ветром и градом.

Именно во Второй Дуге первые экспедиции людей встретили отважных путешественников из государств эльфов, гномов и прочих. Хотя некоторые нелюди, к примеру огры, не отправляли никуда экспедиций, ведь их полностью устраивали собственные пещеры.

Последовал бурным обмен грошовых стеклянных бус на булыжники с соседней горы и охапки красивых древесных листочков. Преодолев языковые барьеры, путешественники подписали бумаги, полные красноречивых слов о вечной дружбе и добрососедстве, скрепив их красочными печатями.

Но, как всегда бывает, кто-то презрительно отозвался о чужом священном камне, кто-то с усмешкой обронил фразочку о волосатых ногах главной жены посла, а кое-кто не рассмеялся в ответ на уморительную шутку. И вспыхнули войны всех против всех. И не простые и привычные, когда люди из одной деревни выходили с вилами и рогатинами против жителей соседнего села. А войны людей против эльфов, гномов против орков и даже воспетая бардами «Великая битва семи воинств при Замковой Скале против большого серого гоблина».

Первые эпохальные битвы отгремели и сменились редкими стычками. Все уже забыли неудачную шутку, жена посла изменила ему со знахарем, а святой камень исчез при обвале пивоварни. Но все продолжали точить зубы, клинки и когти на соседей просто потому, что привыкли. Ведь так делали еще их отцы и деды, а старших надо уважать! Да и ради благословения и наследства стоит отрезать пару чужих ушей и привезти домой чужеземный выщербленный топор или кубок из чьего-то черепа.

Но однажды один предприимчивый купец основал посреди Первой Дуги крошечный рынок. Здесь желающие могли купить желанный боевой трофей и со спокойной душой отправиться к себе домой, дабы просиживать целые дни за кружкой с сотней историй в запасе о своих боевых подвигах.

Постепенно вокруг рынка вырастал городок. Нередко войны ненадолго затихали, и нервные эльфы, недоверчивые гномы и жадные люди шли сражаться в торговых баталиях на рынке, используя уже не столько клинки и стрелы, сколько деньги и связи. И уже не за рудники, луга и водоемы они дрались, а за слитки мифрила и адамантия, бревна зачарованной древесины и печень дракона.

Не успели правители империй моргнуть глазом, как вся Первая Дуга оказалась усеяна городками. Их население, состоявшее из бывших сорвиголов, беглецов и преступников, не желало преклонять колени перед неизвестными мужиками и дамами с длинными титулами на стульях, покрытых золотой фольгой. Вольные Города. Именно здесь, по легенде, зародились налоги, появился первый банк, выдавший ссуды под грабительские проценты, и исподтишка сунули первую в истории взятку.

Бесконечные войны начали мешать торговле. Купцы и банкиры, чье богатство и влияние уже было сопоставимо с королевскими, окончательно потеряли терпение и непрозрачно намекнули правителям, что пора бы и вложить мечи в ножны, да упрятать их в дальние кладовые. Императоры людей, вожди орочьих кланов и Великие Мастера подгорного народа, порядком погрязшие в долгах из-за затяжных баталий, поневоле согласились, хотя поначалу для вида и сохранения репутации и отвергли пару раз предложения о перемирии.

Меж тем магия все больше распространялась в населенных людьми краях. Заряженные платки от простуды, амулеты, вызывающие дождь с вероятностью 146 %, самогреющиеся чаны и вечные фонари, заряда которых хватало на полгода. Колдовство стало товаром и услугой. Но техническим прогресс оно затормозило. Кому нужны эксперименты с громадными паровыми котлами или летающие змеи-громоотводы, когда все то же самое можно получить куда проще с помощью Эфира? Гениальные научные изобретения оставались лишь любопытными игрушками.

Первая Дуга заселялась все плотнее. Единороги остались только в зверинцах, вампиры переселились в города, разумная нежить торговала в лавках. Человек пришел – и чудеса начали уходить. Дальше на север и восток. Теперь именно туда потянулись герои и искатели приключений, на свою голову. Но там балом правили уже не купцы, короли и жрецы, а могущественные чародеи. И зачастую у волшебников любовь к уединению после долгих лет в одиночестве мало-помалу перерастала в ненависть к пришлым, что внаглую вырубали волшебные деревья прямо под окнами их спален и устраивали шумные гулянки.

Истории о превращенных в лягушек крестьянах стали звучать все чаще, хотя стоит заметить, документально так ни одного волшебного пруда с зачарованными жабами найдено и не было. Все громче раздавались боязливые шепотки, призывающие к контролю над чудаками с волшебными палочками. Всеобщее немагическое большинство нисколько не устраивали ревизоры из числа кудесников, что зачастую могли лишь пожурить чернокнижника, задумавшего создать очередную Армию Смерти. Однако первые смельчаки, посмевшие заявить об этом в глаза чародеям, имели несчастье обратиться в соляные столбы.

И вот тогда на Севере, посреди безлюдных равнин и горных отрогов, возник Орден. Он вполне мог бы повторить судьбу тех многочисленных кружков по интересам в десяток членов, чьими высшими достижениями остались листовки с громкими призывами да показательное сожжение полоумной старухи, обвиненной в колдовстве. Но среди основателей Ордена оказались умельцы, взявшиеся за физическую механику и непонятную магию и создавшие уникальный симбиоз этих двух совершенно противоположных сфер.

По всему континенту начали расползаться необычные механизмы. Прогресс, долго топтавшийся в топях колдовства, понесся вскачь. Магия, доселе доступная лишь избранным, оказалась в руках большинства. И пусть они даже не подозревали, как работает тот или иной механизм, но ведь и сами маги до сих пор не познали до конца причину волшебства. Великие кудесники, недосягаемые в своей мощи и таинственности, перестали вдруг отличаться от людей, затаивших на них зуб или клык. Теперь простолюдин, могущий в любой момент щелкнуть переключателем на магосхеме и зажечь огонек под котлом, стал сам себе волшебником. И страх перед чародеями начал таять.

Все гениальные идеи куются в кузнице войны. Многотонные паровые танки изрыгали снаряды и давили повстанцев в жарких пустынях. Бронированные машины прикрывали крупнокалиберными турелями тяжелую пехоту в механических латах, идущую под штандартами Ордена на штурм ледяных крепостей. Винтокрылые машины, поддерживаемые заклятиями левитации в воздухе, выжигали огнем джунгли с затаившимися в них монстрами.

На Севере взвились стяги над Цитаделью: «Гармония. Равенство. Контроль над Эфиром». На Востоке же, вокруг парящих Заоблачных Городов, собирались одаренные магическом силой, жаждущие истинной свободы – свободы от всего.

Старые империи и кланы, разобщенные полисы Равнины Вольных Городов, Конфедерация – весь мир замер в ожидании новой всеобщей войны. Уже не одного племени с другим. Не одной расы с другими народами. Войны Идей. Магии против механики. Но Орден так и не начал войну. Армии и громадные летающие корабли замерли в тени крепостей на Севере, приняв доктрину о невмешательстве в дела стран и народов.

С той поры минули десятилетия. Не знающие поражения войска Ордена участвовали во всех военных конфликтах на континенте. Поражали монстров, устраняли чокнувшихся магов и гасили в зародыше восстания, получая в уплату золотые горы местных правителей. Купцам и магнатам Вольных Городов пришлось потесниться на вершине торгового Олимпа, ведь богатство Севера оседало в казне братьев-капитуляриев, а устаревшее оружие рыцарей сбывалось желающим по всему континенту. И Орден все так же, как и десятилетия назад, охотился за светлыми умами и работящими руками, не делая различия между расами, полами или вероисповеданиями.

Но затаивший дыхание мир уже не мог непринужденно выдохнуть. Пусть притихшая, война незримым призраком нависла над континентом. Ожидая искры, что зажжет неодолимое пламя всеобщей борьбы…

– Бла-бла-бла, – испачканные типографскими чернилами заскорузлые пальцы скомкали листок и швырнули в корзину для бумаг.

Гном, сидящий за невысоким, ему впору, засыпанным бумагами канцелярским столом, удрученно вздохнул.

– И ты наивно вообразил, что эту историческую муть кто-то издаст? Только если помрет очередной император Западной Империи, и в его честь закажут многотомный фолиант! – Подземник скептически уставился на парня, нервно перебиравшего поля фетровой шляпы. – Сегодня история одна, завтра другая, молодой человек. Не успеет типографская машина заработать, как уже все изменится. Но ты не безнадежен. Чуток поменяем сюжет, и выйдет отлично.

Гном задумчиво поджал губы и откинулся на кожаную спинку кресла.

– Для начала добавим в твою книгу знойную красотку. Буфера, волосы до пупка и все такое. – Подземник очертил в воздухе округлые песочные часы. – Пусть она до одури влюбится, значится, одновременно в вампира и оборотня. И вот эта дуреха весь роман никак не может выбрать из них самого уравновешенного, который, значится, не сожрет ее в первую же брачную ночь.

– Но это уже было у… – робко пробормотал парень.

– Да какая разница, читатель прочел и тут же забыл, – махнул рукой гном. – А происходит все в Халифате. Кругом пустыня, верблюды. И тут внезапно начинается гражданская война между кочевниками с солончаков и бедуинами с такыров. Бум! Бам! Стрельба! Погоня!

Парень поморщился и поглядел в сторону бумажной корзины.

– А деваху похищает огромный джинн и тащит ее на самую высокую башню магов! – Разошедшийся гном уже не обращал внимания на юношу. – Тут налетают орденские ветролеты! Битва! Джинн падает с башни, а девку подхватывает на руки эльф-акробат. Который окажется богатым принцем из волшебного леса.

– У лесного народа вроде нет принцев, – вставил парень, шаг за шагом подступая к корзине для бумаг.

– Да кто об этом знает? – фыркнул гном. – И не забудь указать, что все положительные герои обожают бублики Короткопала…

Подземник повернулся в кресле и постучал по плакату с дородной гномихой, уплетавшей за обе щеки громадный крендель.

– …официального спонсора ардасской типографии! – закончил гном. – Вот теперь у тебя в руках настоящая бомба, дружок. И чтоб в конце месяца представил мне рукопись! Эх, молодость. Завидую я тебе, столько идей и полная свобода выбора, не то что в моей юности… Ну же, беги творить! – И, видя, что парень еще переминается с ноги на ногу, подземник повысил тон: – Свободен!

Отвесив пару поклонов, парень выскочил в душную вонь улицы Коробейников. Под залатанным рукавом поношенного сюртука виднелся измятый кончик рукописи.

«А ведь я мог стать приличным токарем или кондитером», – хмыкнул про себя юноша, надвинув на лоб шляпу. Орк-зеленщик прогромыхал мимо своей тележкой. «Хотите вампиров и оборотней? Будут вам приключения!»

Задумчиво уставившись вдаль поверх разношерстных голов, парень зашагал по улице обратно в свою крохотную комнатушку.

«Если повезет, то хозяин не выгонит еще с месяц. Наивный зомбяк все еще надеется получить арендную плату за прошедшие полгода», – тут парень грустно вздохнул.

Но невеселые думы быстро развеялись. Перед мысленным взором заиграли краски далеких земель. Невидимые для остальных, в эти минуты в его разуме вершились великие приключения, гремели битвы, равных которым еще не видел свет, и творились чудеса.

То и дело толкавшие его прохожие и не догадывались, мимо чего проходили, погруженные в свои дела. Только слепой попрошайка на углу внимательно поглядел вслед парню и снисходительно усмехнулся.

В мыслях юноши рождались строки новой книги.

«Только бы успеть донести их до дома, до кособокого стола и полупустой чернильницы, и постараться передать эти невероятные картины на бумаге».

Ардас

Ламинированные страницы меню пестрели картинками с идеальными салатами, филигранно нарезанными закусками и сочными фруктами.

– И крабовый салат, пожалуйста, – добавил Александр, закрывая брошюрку. – И не уносите меню, я выберу что-нибудь еще попозже.

Официант сделал последнюю запись в блокнот и удалился, лавируя между столиками маленького ресторанчика. За окном, обрамленным цветущими растениями, медленно катили в извечной пробке иномарки.

– И это ты называешь свежими яйцами?!

Мир развалился на куски.

В напрасной попытке вернуться назад, в уют и спокойствие сна, Александр втиснулся в подушку и зажмурился сильнее.

– Я увижу здесь свежие яйца, когда у этих отрастут лапы, хвосты и перья и они высидят новые! И я сомневаюсь, что этот запах тухлятины идет только из твоего рта!

– Да когда же вы все заткнетесь? – подключилось к спору высокое сопрано.

Старый добрый… вернее, относительно добрый мир навалился всей своей непосильной тяжестью. Сколько ночей он закрывал глаза с надеждой очнуться в родной кровати. Ну ладно, пусть в вытрезвителе… на операционном столе после наркоза… на худой конец, в палате психбольницы…

Небольшой подвал, хаотично заставленный приволоченными со свалки или внаглую стыренными вещами, мог похвастаться звукоизоляцией канализационной трубы. Хотя вряд ли это волновало его нынешнего владельца, успевшего вдоволь выспаться еще при жизни.

Постаравшись на этот раз не развалить тахту, и так стоявшую одной ножкой в загробном мире кроватей, Александр встал на холодные плиты пола и, зябко поеживаясь, стянул с трехногого стула свою одежду. Полотняная рубашка с непонятным вырезом на груди и дурацкими завязками, шерстяные штаны и добротные ботинки на высокой подошве, чтобы посуху пробраться через все лужи на мостовой. Затем он затянул пояс со множеством отделений – местная замена портмоне и ридикюля. Завалявшиеся в нем мелкие монеты не добавляли ни солидности, ни уверенности в завтрашнем Дне.

Поднявшись по ступеням, Александр распахнул дверь навстречу новому дню. Кивок двум пахнущим сыростью плечистым коротышкам в прорезиненной коже: соседи по подвалам, туннельные гномы, поддерживали подземные коммуникации города в рабочем состоянии – судя по запаху, они возвращались с ночной смены. В углу двора четыре замотанных с головы до пят в грязные тряпки личности человеческих очертаний жарили на углях некое хвостатое животное. Он уже привык не обращать внимания на чужие гастрономические предпочтения, если это самое блюдо не собирались предложить ему. И даже в этом случае по правилам хорошего тона надо было закрыть глаза и представить обычное куриное филе, одновременно быстро заглатывая и нахваливая предложенную снедь.

Пара рывков за проржавевший рычаг колонки, и тазик наполнился ледяной водой. А затем последовал утренний марафет под пристальными взорами пары древних старушек на скамейке и их приятеля, одноглазого деда, развлекавшего вечерами ребятню своими байками. Если хотя бы половина жутких историй старика была правдой, то оставалось только удивляться наличию у древнего ветерана всех остальных частей тела.

Кусок пахнущего химикалиями мыла и опасная бритва. При взгляде на острое лезвие он в очередной раз задумался, не отпустить ли бороду, тем более что здесь половина лиц мужского пола явно брилась и подстригалась тупым топором. Но сегодня был особенный день. Уж лучше порезаться пару раз, чем предстать перед судьей в облике приключенца-оборванца. Грязные и пропотевшие герои редко бывают симпатичны чистеньким и опрятным гражданам.

Тем временем под тенью деревьев посреди дворика визжащая стайка детишек всевозможных оттенков и размеров разыгрывала сражение между Орденом и магами. Грозный же деревянный ящик явно служил им летающей крепостью.

Эх, если бы и в жизни герою, как в сказке, воздавали лишь почести, списывая все огрехи и разрушения. Но нынче ему следовало ожидать вопросов типа: «А кто дал вам право принимать решение за тех горожан, что не желали быть спасенными и надеялись на конец света?.. Ваши действия разрушили постройку, имевшую историческую ценность!.. И разве нельзя было геройствовать на заброшенных пустырях, а не посреди города?.. Если у вас нет денег на адвоката, вам предоставят все двадцать томов по судебному делу и два дня на подготовку к разбирательству».

Меж белоснежных простыней, натянутых для просушки, показался его новый друг и по совместительству офицер-надзиратель.

– Не спится? – По двору бодро шагал скелет. Голые кости прикрывал лишь плащ, наброшенный ради спокойствия «особо впечатлительных особ». – Не боись, суд без тебя не начнут. Буква закона требует, чтобы подсудимый мог сразу признать себя виновным для ускорения процесса.

– Значит, я буду тянуть до последнего, – фыркнул Александр. – У вас тут действует презумпция невиновности?

– Боюсь, нет, так что это тебе придется доказывать, что ты здесь ни при чем, – оскалился улыбкой в тридцать два зуба Сол. – Магистрату куда проще тебя посадить, чем обосновать твою вину.

В полдень не любящий раздавать лишним людям посты бургграф, в роли судьи, прокурора и коллегии присяжных в одном лице, должен был принять решение по его делу. Последнюю пару недель, прошедших с разрушения подземной лаборатории, Александр прожил под надзором Сола, которого приставили к нему в качестве няньки-охранника. А так как бежать в свой родной мир он не смог бы при всем желании, ему даже не выделили законного места в городской тюрьме, выбросив прозябать на улице. Кроме того, оставались еще неулаженные разногласия с Орденом, магами и сотнями жителей Ардаса, что потеряли крышу над головой и теперь искали козла отпущения. Но всем им пришлось занять места в длинной очереди после бургграфа.

– Вот, я тебе обновку притащил. – Пустые глазницы вперились в Александра, а белесые фаланги протянули сверток.

– Надеюсь, меня не посадят еще и за соучастие в воровстве? – Александр с подозрением принял подарок.

От костяка можно было ожидать любого троянского коня. Не со зла, а лишь хохмы ради.

– Тяжесть совершенных тобой злодеяний и так перевесит любую кражу, – усмехнулся Сол. – Десятки обесчещенных женщин, разрушенные кабаки, сожженные деревни и разграбленные храмы, пропитые в борделях бесценные сокровища и украденные могущественные артефакты. А также поруганное достоинство невинных дев, – костяк задумчиво почесал череп. – Или я об этом уже упоминал?

– А в обвинении не уточнялось, что мне в этом помогала парочка приятелей?

– Признание, что ты состоял на тот момент в организованной преступной группировке, лишь усугубит твою вину, так что на твоем месте я бы смолчал, – осклабился скелет.

Под оберточной бумагой оказалась новехонькая куртка из серой шерсти, с кожаными нашивками на плечах и локтях.

– Даже если тебя и приговорят к повешению, то хоть будет в чем висеть, – заключил Сол.

Личных вещей у Александра так и не появилось, так что сборы не затянулись, и в скорости он вместе с костяком уже проталкивался в толпе по одной из многочисленных улочек, что вились от окраин к центру Ардаса.

Первые этажи зданий занимали лавки с наваленными товарами, за которыми зорко присматривали их владельцы вместе с воришками, мелкие магазинчики пестрели вывесками, из открытых дверей забегаловок доносились завлекающие запахи. Меж кирпичными стенами, ящиками и бочками громыхали повозки, орали возницы. Суетились торговцы, свято верившие, будто внезапно выпрыгнув из-за угла и сунув под нос свой товар, они наверняка его сбудут. Бережно сжимали тугие кошельки прохожие, пока их невзначай не толкал карманник, ругались остановившиеся передохнуть прямо посреди улочки счастливые обладатели крупногабаритных товаров. Воздух полнился пожароопасными искрами из кузницы, сражались за превосходство ароматы двух соседних пекарен, а бурые облака выползали из выбитых окон алхимической лавки, которую в спешке покидали покупатели, попутно захватив пару-другую снадобий, несмотря на истошные крики продавца с дымящейся бородой.

– Покайтесь, пока не поздно! Вас ждет вечное прозябание в преисподней, если не замолите свои грехи! Конец света уже близок! – надрывался стоявший на ящике старец в запыленном халате. – Темный Мессия уже среди нас, по следам его следуют страх, чума и разрушения!

– За последний десяток лет мы пережили уже два обещанных, но так и не состоявшихся потопа, три конца света и одно глобальное потемнение, – фыркнул скелет. – Единственное, чему на самом деле пришел конец, так это сбережениям дураков, поверивших в завывания пророков.

– Так, может, именно эти раскаявшиеся грешники и спасают мир раз за разом? – улыбнулся Александр.

– Разве что боги устроили ремонт небесных чертогов для последнего суда, и им все никак не хватает средств на облицовку из золотых кирпичей. – Сол чуть приотстал и вгляделся в соседний проулок. – Ты подожди меня тут. Я мигом.

Проследив пару секунд за канувшим в людскую трясину скелетом, Александр скучающе побрел вдоль прилавков. Он даже не заметил, откуда перед ним выскочила старушка – настоящий божий одуванчик в цветастом кокошнике.

В тот же миг ему под ноги рухнул и разлетелся мелкими осколками стеклянный шарик под немузыкальный аккомпанемент вскрика.

– Ах, мои боги! – запричитала старушка, заламывая руки. – Это же семейная реликвия, единственная возможность оплатить мои долги!

Александр растерянно замер, и тут же буквально из-под земли рядом с ним вырос косматый детина под два метра ростом.

– Матушка, что случилось? – проголосил бугай. – Кто вас обидел?

– Да вот он налетел, как оркская ватага, толкнул меня, я на ногах еле устояла, – жалобно запричитала бабуля. Вокруг Александра уже собралась изрядная толпа, вполголоса выясняя причину ДТП. – А давеча за мой кристалл меняла обещал не меньше сотни золотых монет.

– Слышь, ты, парень. – Над ним нависла живая гора с удивительно крупными для человека кулаками. – Щас кому-то придется отвечать!

– А ну стоять! – Сквозь толпу пробился худощавый мужик в кольчуге, шлеме котелком и с нашивками городской стражи. – Никакого мордобоя. Я уверен, что господин уплатит штраф, внесет монеты за разбитую вещичку, и мы все мирно разойдемся.

«Ну и шельма! И не убежишь ведь».

Он был уже окружен настоящим человеческим частоколом. Кто-то даже успел купить горсть орешков у мигом почуявшего выгоду торговца, остальные сочувственно или с неприязнью пялились на виновника уличного затора. Попытайся он кинуться прочь, добропорядочные граждане мигом бы навалились на него и сбили с ног.

«Надо требовать отвести меня в тюрьму! – Мелькнула идея. – Главное, не глухими переулками, а то не доберусь».

– Браво-браво. – От толпы отделился Сол, показушно хлопая костяными ладонями. – Мадам Вонг и ее труппа, как всегда, на высоте! Что не представление, то громкие овации!

– Повыкапывались на мою голову всякие засранцы, – скривилась старушка, мигом потеряв облик домашней бабушки.

Тощий стражник канул, словно в прорубь, в сомкнувшуюся толпу, детина отступил за спину пожилой дамы. Чувствуя просто вселенское облегчение, Александр злобно уставился на костяка.

«Мог бы и предупредить, сволота».

– Граждане, расходимся, представление окончено, – обернулся к толпе скелет. – Мадам Вонг, предлагаю вам выехать на гастроли в соседний город. Боюсь, в Ардасе места для вашего театра остались лишь в муниципальной каталажке.

Плюнув на мостовую, старуха бодро засеменила в расступившуюся перед ней толпу. Угрюмый детина потопал следом. Зрители же, убедившись в окончании бесплатного представления, заторопились по своим делам.

– Ты просто шедеврально исполнил роль наживки, – тихо проскрежетал подошедший ближе костяк – Ну не стой столбом, нам еще надо успеть до обеда к бургграфу.

– В следующий раз потрудись вручить мне сценарий заранее, – все еще сердито процедил Александр.

– И лишиться самого интересного? Видел бы ты свою рожу, – расхохотался костяк.

– Отлично, в следующий раз я просто нацеплю на грудь лист бумаги с надписью «тайный помощник стражи». Посмотрим, как много ворья ты поймаешь тогда.

И Александр, не дожидаясь ответа друга, двинулся дальше, уже достаточно умело рассекая шумный и бурлящий людской поток.

Ардас. Резиденция бургграфа

Худощавый аристократ с едва тронутыми сединой висками, сцепив в замок тонкие пальцы, наблюдал, словно готовый к прыжку богомол, за потеющим в кресле напротив толстяком. У створки ажурного окна, выходившего на городскую площадь, высокий жилистый вояка в сером кителе скучающе чистил ногти ножом для бумаг, попыхивая сигарой. Крепкий табачный дым, заручившись помощью легкого сквозняка, миновал бургграфа Луи Матарини и собирался вокруг носа отца капитулярия, заставляя толстяка зло морщиться.

– Ваша городская стража окружила МОЙ корабль и не подпускает к нему МОИХ техников! – продолжал тем временем голосить посланник Ордена.

– Ваш корабль, а также флот Конфедерации поспособствовал в разрушении МОЕГО города. – Не торопясь, бургграф вытащил из стопки бумаг газетную выписку. – В ходе проведения, как вы заявили, совместных учений «Холодное лето».

Стоявший у окна полковник Отто Шваймс громко фыркнул.

– Ваш город пострадал в ходе уничтожения опаснейшей сущности, которая появилась из-за того хаоса и беззакония, что творятся в Ардасе! Не присутствуй здесь на учениях наш корабль с доблестной его командой, а также, – отец капитулярий покривился и закатил глаза, – не будь здесь суда Конфедерации, одни пылающие руины и горы трупов застилали бы побережье на многие километры!

– Вместе с тем, – спокойно продолжил бургграф, – эти самые «учения» не были заявлены и согласованны с Сенатом и лично мной. Что является прямым нарушением заключенных между Ардасом и Орденом пактов. Ваш корабль, а также конфискованное оружие, земли, здание посольства и все права и привилегии будут возвращены сразу же после уплаты компенсации на восстановление разрушенных вами жилых домов, усадеб, иных строений и на возмещение ущерба имущества гражданам.

– Попробуйте нас выставить из Ардаса, бургграф, и вы тотчас сами окажетесь в сточной канаве. Вас вышвырнут туда ваши же купцы, не получив новых контрактов на торговлю с Орденом. – Отец капитулярий напыщенно развалился в кресле.

– Прискорбно слышать о вашем желании расторгнуть наше взаимовыгодное сотрудничество, – Луи Матарини повернулся к полковнику: – Друг мой, в конце этой недели прибывают делегации других полисов Равнины Вольных Городов. На съезде мы обсудим внешнюю политику и возникающие угрозы для торговли, и в качестве наблюдателей будут присутствовать посланники Халифата и Ледяного Берега. Внесите в мое расписание аудиенцию с нашими будущими торговыми партнерами. Они уже давно просят нас освободить место на складах для их товаров.

– Как прикажете, ваша светлость.

Отец капитулярий раздраженно фыркнул.

– Решение необходимо было принимать немедленно! Пусть даже без согласия гражданских властей! Промедление грозило гибелью тысячам мирным жителям, – толстяк перешел в наступление, выплыв в привычное русло разговора, и навалился на разделявший их с бургграфом стол. – Это мы должны требовать восстановления крейсера за счет городской казны!

– Боюсь, в свете разрыва наших договоров, казне придется изыскивать средства для выплаты требуемого вами возмещения, – Луи Матарини потянулся за очередной бумагой, снабженной увесистыми печатями и размашистыми подписями. – Конфедерация намедни предложила выкупить у нас ваш крейсер по цене лома. И просто удивительно, как внезапно взлетели цены на простой металл, – изумленно произнес бургграф, проглядывая документ. – Как ни хотел я оставить его в качестве монумента достопамятным событиям, похоже, придется затыкать им образовавшиеся дыры в бюджете.

С минуту отец капитулярий и бургграф молча играли в гляделки, пока на покрасневшем лице толстяка праведный гнев не сменился хитрой улыбкой.

– Вероятно, Орден, в своей всеобъемлющей милости, поможет в восстановлении братского города…

– Показав тем самым всему миру, что, как и раньше, стоит на страже спокойствия и порядка и продолжает придерживаться своего принципа невмешательства, – закончил за него Луи Матарини. – И как только Ардас найдет средства для расчистки завалов, ваши люди получат доступ к крейсеру и без проблем смогут продолжить его восстановление. А теперь прошу меня извинить, отец капитулярий, дела города требуют моего внимания. Буду рад встретиться с вами при более благоприятных обстоятельствах.

Бургграф поднялся со своего кресла и, пожав пухлую руку, проводил отца капитулярия до выхода из кабинета. Дождавшись, когда закроется дверь в дальнем конце коридора, Матарини оглянулся на полковника. Отто Шваймс уже отложил попытки подровнять ороговевшие ногти и вытащил из встроенного шкафа хрупкий предмет. Тонкие обручи, сложенные словно крылья бабочки, закрывали снаружи устройство из насаженных на ось дисков различного диаметра с нанесенными на них многочисленными магическими символами.

Пока в полном молчании бургграф покачивался в кресле, Отто Шваймс обошел кабинет, особенно усердно водя тихо скрежетавшим прибором в тех местах, где изволил находиться отец капитулярий.

– Никакой гадости он за собой не оставил, кроме своих хищнических помыслов и лукового амбре, – буркнул полковник, закончив осмотр и пряча устройство назад в шкаф.

– Завтра с утра посол Конфедерации выразит желание получить у меня аудиенцию, – достав недавно показанный отцу капитулярию документ, бургграф уложил его в серебряное блюдце. – Подготовьте к его приходу запрос от Ордена на осмотр разбившихся судов наших достопочтимых магов. Вашу сигару, будьте любезны.

Пару секунд Луи Матарини смотрел на пляшущие языки пламени, в котором сгорали покрывавшие пергамент чернила и печати.

– Не слишком ли быстро он согласился? – Полковник раскурил притухшую сигару. – Даже не стал проверять подлинность этой бумажонки.

– Деньги не вопрос для Ордена, когда на кону его репутация, – Луи Матарини начал заполнять записную книжку аккуратными рядами причудливых закорючек. Магическим ларцам, сейфам и людям бургграф не доверял, полагаясь на старое доброе шифрование. – Они пересекли черту, которую сами же и обозначили. «Орден хранит порядок, не преступая законы». Однако теперь границы их простираются слишком далеко, они просто не могут не влиять на весь мир. И многие в Ордене уже не скрывают желания покончить с ограничениями. Война случится, это лишь вопрос времени. И все что мы можем сделать, это назначить для нее удобный нам самим час. Мечтая о порядке, мы обязаны готовиться к хаосу.

– Пора бы вам завести личного секретаря, ваша светлость, – невесело усмехнулся полковник. – От меня больше толку среди сабель и знакомых морд рубак, чем среди льстивых улыбок, высокопарных речей и ножей в рукаве. Вся эта грязная политика – точно не мое.

– Если меня будет окружать так много доверенных лиц, я не буду знать, кто меня предаст, – отстраненно произнес бургграф, пряча записную книжку в карман.

Ардас. Старый город

Узкая, захламленная улочка с нависшими над разбитой мостовой домами обрывалась перед пустотой центральной площади. Обитатели бедных городских кварталов, казалось, старались не пересекать лишний раз эту невидимую грань, что отделяла кузнецов, мелких торговцев и плутов от мраморной обители могущественных негоциантов, заносчивых чиновников и разодетых офицеров стражи. Гул молотов, шипение кусков мяса на углях и рьяный спор торгашей, что окружал Александра еще миг назад, стих, потерялся, остался пугливым шепотом за спиной.

По широкому проспекту к белокаменным фасадам правительственных зданий скользили конные экипажи. За резной оградой посольств вышагивали величественные солдаты. У резиденции купеческой гильдии и здания биржи вальяжные магнаты обсуждали судьбы мира. А к колоннадам величественных храмов неспешно тянулись прихожане в праздничной одежде.

– Не люблю я это место, – проворчал Сол. – Настоящий город там, за нашими спинами. Он производит, выращивает, торгует, воюет. А это крошечная белоснежная вершина огромного айсберга, плавающего в океане реальной жизни.

Скелет в своем замызганном плаще казался грязным пятном на фоне белых стен муниципалитета. Даже кожаный балахон встречного орка, расшитый когтями, зубами и янтарем, выглядел вечерним фраком рядом с нарядом костяка.

– Моя работа – следить, чтобы айсберг не растаял, и они не ушли с головой в мутную воду, – фыркнул мертвяк. – Ведь большинство из них уже забыло о существовании остального города.

– Кроме бургграфа? – Мимо Александра в клубах пара проехала сверкающая полированным металлом механическая повозка.

Эти автомобили на магической энергии все еще оставались редкостью, доступной лишь обладателям солидного счета в банке. Внешне они походили на первые земные аналоги. Угловатые очертания, высокий силуэт, брезентовая кабина. Но поршни приводил в движение пар, двигатели работали от заклятий, а топливом служили магические кристаллы. Пока еще роскошь, а не средство передвижения. С ролью же транспорта справлялись многочисленные экипажи и конные маршрутные вагончики для среднего класса. Благо и города еще не распростерлись до размеров маленьких стран.

– О да. Его заслуга уже в том, что по пути к вершине власти он мимоходом передавил кучу знатных гадов.

– Непохоже, что в Ардасе он единственный правитель, – заметил Александр. У каждого здания торговой гильдии, ремесленного квартала или крупного банка стояла своя охрана, зачастую вооруженная на порядок лучше городской стражи. Последняя лишь поддерживала на улицах относительный порядок. По сути, город являл собой целую гроздь небольших торговых общин, соединенных улицами.

– На самом деле их сотни. Десятки негоциантов и гильдий, что воюют друг с другом за торговые пути и заказы. Важные шишки из числа богатых землевладельцев, промышленников и банкиров. Но всем им нужна была компромиссная фигура. Ею когда-то и стал Луи Матарини. А нынче у самого бургграфа хватает ниточек, дабы управлять своими марионетками. Пока по дорогам едут повозки с товарами, а не маршируют вражеские армии, купцы предоставляют Луи Матарини почти неограниченный карт-бланш. Он удерживает равновесие. Большего же с него никто не станет спрашивать.

– Тогда подавать апелляцию мне будет уже некому.

– Бургграф просто так не станет разбрасываться людьми. Так что не дрейфь, – и скелет похлопал его по плечу. – Ты же не простой карманник, чтобы тебя на виселицу волочь. Из-за тебя чуть не началась новая война! Таким как ты даже памятники в свое время ставили.

– Их обычно ваяют после смерти, так что я горожан не буду особо торопить.

– О да, сначала казнить, а после воздвигнуть монумент в твою честь, – ухмыльнулся Сол. – Это точно в стиле нашего любимого Ардаса.

Обойдя плотную толпу у здания биржи, они вышли к трехэтажному особняку городской канцелярии. Построенный в строгом стиле земного классицизма, он напоминал античный храм.

Но вместо арки главного входа они свернули в проулок. Условный стук – и в неприметной двери открылось окошечко.

– Это я, Сол, – помахал фалангами скелет.

– Все вы мертвяки на один череп, – проворчал прокуренный голос.

– Мне напомнить, чем ты занимался во второй четверг прошлого месяца на улице Пекарей в обнимку с бочкой портвейна и женой мясника?

– Открываю уже, что за спешка, ешкин кот. – Александр расслышал, как заскрежетали засовы.

Стальная дверь слегка приоткрылась. Стражник в кольчуге молча пропустил их в узкий коридор, за которым виднелась крошечная комнатка, где расположилась парочка его напарников. Сухо кивнув Солу, те вернулись к прерванной игре в кости.

Тесный проход вывел к служебной лесенке, ведущей на следующие этажи. На каждом пролете дежурил вооруженный караул. Похоже, Александр шел сейчас по неофициальному пути к приемной бургграфа.

Лестница привела его в богатую залу. Полдюжины оббитых бархатом стульев, как и кресло за канцелярским столиком секретаря, пустовали. Глянув на башенку маятниковых часов в углу, скелет сдержанно постучал в дубовую дверь.

Им порывисто открыл крепкий мужчина средних лет. Потрепанный серый китель без знаков различия, с начищенным символом городской стражи – мечи на фоне ратуши – только подчеркивал военную выправку. Усталый, но ясный и внимательный взгляд быстро оценил Александра и скользнул по мертвяку. От этого природного металлодетектора едва ли ускользнуло бы укрытое оружие.

– Гер полковник! – Сол вытянулся и щелкнул пятками.

Военный усмехнулся и открыл дверь пошире, пропуская их.

Александр прошел в темный кабинет. Книжные стеллажи вдоль стен, несколько удобных кожаных кресел и пара тусклых ламп придавали комнате уют, а массивный дубовый стол вполне мог послужить защитой от выстрелов своему владельцу, сухощавому аристократу лет сорока с лишним, с необыкновенно пронзительным взглядом.

Бургграф протянул ухоженные пальцы без единого украшения к свободным креслам напротив.

– Мсье Сол, мсье Александр. Прошу вас, располагайтесь. – В голосе Луи Матарини преобладала холодная деловая вежливость опытного предпринимателя. – Весьма рад наконец встретиться с вами лично после стольких-то слухов.

– Ваше сиятельство, – Сол склонил череп и осторожно присел на край кресла.

– Мое почтение, бургграф, – Александр последовал примеру скелета.

Полковник встал вполоборота к ним возле книжного шкафа, задумчиво перебирая переплеты книг.

Александру было непросто сохранять спокойствие и невозмутимость. Он чувствовал себя как на первом в жизни собеседовании. Но от этого бургграфа сейчас зависело куда больше, чем престижное место в конторке, да и видимых причин для оптимизма не было. Пока что его не упекли в тюрьму, а держали под домашним арестом с Солом в роли няньки. Но, быть может, в каталажке просто не оставалось свободных мест.

– Позвольте мне выразить благодарность за ваше вмешательство в мою судьбу и избавление от захвата в плен Орденом, – он постарался, чтобы отрепетированные слова не выдавали жуткого волнения.

– Полноте, – легкая усмешка тенью промелькнула по лицу бургграфа. – Вы были нужны лишь как ключ. А когда они потеряли свое сокровище, на кой он им сдался?

– И все же я очень ценю свою жизнь. И мне не хотелось бы оказаться в их руках.

– Мне довольно легко удалось уладить все разногласия с нашими многоуважаемыми соратниками одним-единственным документом.

Александр подождал пару секунд, но бургграф не спешил раскрывать конкретных фактов.

– Боюсь, что одних извинений за причиненные мною, хоть и не по своей воле, разрушения, будет недостаточно, – слушая его, Луи Матарини задумчиво перебирал деревянные бусы на запястье. – По мере своих сил я готов возместить нанесенный ущерб…

«Ага, корпеть на общественных работах еще тысячу лет. И быть может, тогда, отказавшись от выходных и обедов, я отработаю несколько сожженных кварталов».

– Не понимаю, о каком ущербе идет речь, – прервал его бургграф, оторвавшись от четок. – Вы находились на службе Ардасу и действовали в соответствии с моими прямыми приказами. Выполнили свой долг и спасли жителей нашего города. Какие могут быть к вам претензии?

– На службе? – в замешательстве переспросил Александр.

Сол тоже удивленно вперился пустыми глазницами в бургграфа, но встревать в беседу не стал.

– Ну да. – Луи Матарини открыл один из нижних ящиков письменного стола. – Вы были приняты на службу и даже получили жалованье, – потрясенным взорам посетителей был представлен документ с несколькими печатями. – Надеюсь, это временный провал в памяти, и скоро вы все припомните.

Александр быстро пробежался глазами по строчкам. Судя по подписанной его именем бумаге, он вступил в ряды городской стражи Ардаса, принес присягу перед тремя ниже подписавшимися членами Сената и клятвенно обязался праведно служить на благо города и его жителей, не щадя своей жизни. Ниже стояла дата трехмесячной давности и его имя в качестве подписи.

– Или у вас есть какие-то возражения?

Александр перехватил испытующий взгляд бургграфа и почувствовал, что отказаться от предложенного варианта – все равно, что самому взойти на эшафот и просунуть голову в петлю.

– Простите мою забывчивость. Теперь все прояснилось.

«Осталось лишь узнать, зачем я ему нужен», – очередной договор с дьяволом был подписан даже без его ведома. Достопамятный Прометей хотя бы для вида предлагал выбор.

– А так как вы действовали на земле Ардаса, то ни Орден, ни Конфедерация не вправе предъявить вам никаких обвинений, – пронзительный взгляд Луи Матарини немного затуманился. Бургграф, похоже, предался воспоминаниям об ошеломляющем эффекте, недавно произведенном этим документом на отца капитулярия и волшебников.

«Небось возможность оставить в дураках своих „союзничков“ немало его позабавила».

– Однако с тех пор уже прошло три недели, – продолжил бургграф. – Насколько я могу судить, вы пребываете в полном здравии и готовы немедля вернуться на службу.

А вот теперь Александр почувствовал дуновение прохладного ветерка по спине. В бочке меда замаячила тень целого ковша с дегтем.

– Завтра вечером вас двоих будет ждать карета у северных ворот.

Скелет беспокойно дернулся:

– Я отправляюсь с ним?

«Кажется, планам Сола о беспробудных пьянках только что пришел конец», – но на самом деле Александр был до чертиков рад такой компании.

– Да. В Долине Карамуреш осенью состоятся ежегодные торжества, посвященные сбору урожая. Вы включены в список официальной делегации от Ардаса. А неофициально вы должны выяснить причину срыва поставок руды. Уже полгода, как больше половины караванов исчезает на территории Долины.

– Ваше сиятельство, – осторожно прервал его Сол. – Учитывая те слухи, что ходят в народе, достаточно ли будет нас двоих?

– Я же вас посылаю не завоевывать Долину. Подавляющая мощь – прерогатива Ордена. А последние события доказали наличие у вас особых талантов. Ну так и примените их. Соберите информацию. Найдите виновных. Исправьте ситуацию. Не замарайте своей чести или хотя бы репутации Ардаса. Все остальное на ваше личное усмотрение, – Луи Матарини вытащил из кармана хронометр. – И с вами поедет компетентный специалист, – бургграф на секунду задумался, подбирая слово, – хорошо разбирающийся в местной специфике. У него при себе будут все необходимые документы, и он введет вас в курс дела. Дорога займет неделю, и вы успеете подробно ознакомиться со сложившейся на месте ситуацией. Более я вас не задерживаю.

– Ваше сиятельство, – Сол незамедлительно вскочил с кресла. – Гер полковник.

Александр отвесил поклон хозяину кабинета и, совершенно потрясенный развязкой, вышел вслед за скелетом. Дверь мягко захлопнулась, как будто начиная новую главу в его странствиях.

«Отлично. Я на свободе и даже трудоустроился. Остальные проблемы буду решать по мере поступления. Жизнь просто великолепна!»

Полковник задвинул книгу в ряд потемневших фолиантов и опустился в кресло напротив Луи Матарини.

– Думаете, насколько оправдан риск? – Бургграф положил подбородок на сцепленные пальцы. – И бросьте эту вашу манеру задумать вопрос и ждать, когда я на него отвечу.

– Не мне обсуждать ваши решения, ваша светлость. Но не слишком ли ценен этот парень?

– Да. Вся эта история о его прибытии из другого мира кажется полной чепухой, – бургграф задумался. – Но вместе с тем и наши друзья затаились и ждут от него каких-то действий. Я ни на секунду не поверю, что жалкий подложный документ способен остановить Орден. Значит, он нужен им на свободе. Так пусть и обретет ее в полной мере.

– А если удача изменит ему на этот раз?

– Вот мы и проверим, друг мой. – Бургграф достал из коробочки сигару. – Если за ним стоят какие-то силы, то они придут ему на помощь. Если он сам умен, находчив и удачлив, то выберется живым. А если он простак, – маленькая гильотина срезала кончик сигары, – ну что ж, могилами героев вымощены дороги к дальним странам. Нам остается лишь ждать. Но уж точно не сложа руки.

– Каким богам я перешел дорогу, что они свели меня с тобой? – патетически возвел руки Сол.

Небеса, как всегда, замялись с ответом.

– Не следовало грабить все храмы подряд. Теперь на тебя точит зуб весь пантеон, – усмехнулся Александр. – Но не все так печально. Я вроде получил временную отсрочку.

С затянутого тучами неба упали первые капли. Теплые дни сменялись преддверием промозглой осени.

– Как говорится, у тайных агентов хорошая пенсия, потому что платить ее некому. А у городской стражи мизерная, но зато до нее все доживают. – Скелет свернул на ведущую к родному дому, а вернее подвалу, улочку. Моросящий дождь не столько разогнал толпу, сколько заставил ее суетиться еще больше.

– Интересно, а куда делось мое жалованье за эти месяцы?

– Вернемся и спросим у бургграфа? – осклабился костяк.

– Ну уж нет, – Александр поежился. – Буду считать, что отдал его на благотворительность. А теперь просвети меня насчет предстоящих ужасов.

– Долина Карамуреш, – скелет задумался. – Это, наверное, самое старое поселение людей во Второй Дуге.

– Значит, Эфира там хоть отбавляй?

– Эфир – это богатство и проклятие этого края. Горная долина, окруженная цепью непроходимых вершин. Стремительная горная речка, что несет свои студеные воды к далекому южному побережью. Дремучие леса, где ногу человека можно найти лишь в расчлененном виде. Редкие поселения с благочестивыми крестьянами, готовыми поднять на вилы любого чужака.

– И что же понадобилось бургграфу в такой глухомани?

– То же, что и всему остальному миру! Там богатейшие рудники мифрила, адамантия и прочих магических руд. А еще это почти единственные шахты на Севере, до сих пор не подконтрольные Ордену.

– Я думал, под Орденом весь север.

– Север велик. Орден владеет пустошами, а эту долину заселили за тысячу лет до его возникновения. Там до сих пор правит местная аристократия. Так что солдатам в механических доспехах в Долине Карамуреш не то чтобы рады…

«Войны из-за священных рощ и магических колец в этом мире отгремели безвозвратно. Рощи стали источником древесины, магические кольца – товаром на рынке. А темные властелины водят экскурсии по своим замкам. Даже немного жаль, что я попал не в старую сказку».

– Понятно. Богатый край, и все должны вроде как плясать и радоваться. Только вот, зуб даю, там не все так просто.

– Сильные энергетические поля, – вздохнул скелет. – Сам знаешь, они не только на руду воздействуют. Так что местные леса и горы кишат тварями, что не прочь разнообразить свой рацион человечинкой. В Долине кроме людей проживают и другие народцы, есть общины вампиров и оборотней.

– Которые живут в мрачных замках среди гор и пьют кровь селян? – усмехнулся Александр. Пред ним уже замаячили картины средневековой Трансильвании.

– У нас же не темные века какие-то? – негодующе воскликнул Сол. – Насколько я помню, глава вампирского клана живет в городе, играет в крикет и входит в состав муниципального совета.

– Вампир? – потрясенно переспросил Александр. – Трупак, что живет за счет крови живых?

– Если б он на кого накинулся, горожане бы ему мигом башку отчекрыжили. А покупать кровь никто кровососам не мешает. Сотни лет назад до всех дошло, что лучше жить в мире. Теперь желающие подзаработать сдают кровь в их бары, на улицах никто не находит осушенные трупы, а вампиров не сжигают. Если происходит несчастный случай, то сам клан отыскивает виновника и убивает его.

– Дай угадаю. А оборотни небось пасут скот?

– Ну они же не овчарки. Их влечет мать-природа, так что удалились в горы подальше от людей, да там и резвятся. Живут вольной жизнью диких тварей. Охотятся на зверей, ночуют в примитивных шалашах вдали от осточертевшей цивилизации. Не все, конечно, есть и исключения.

– Какая-то идиллия получается, – с сомнением протянул Александр. – И кто-то, значит, грабит там караваны. А что за слухи ты упомянул у бургграфа?

– Да как всегда: хочешь послушать жуткие сказки, спроси у прохожих о далеких краях. Если им верить, то получается полный бред. Будто на повозки нападают оборотни и вампиры, а за всем этим стоят гномы, желающие поднять цены на руду. Феи же, как обычно, собираются по ночам в лесах и разрабатывают планы по порабощению всего мира.

– Там еще и гномы есть?

– Ну так подземники ж лучшие рудокопы. Вот одной из гномских компаний и поручили разработку рудников. А те взяли и наняли людишек и прочий сброд. Так, видите ли, дешевле вышло, – рассмеялся скелет. – Хотя со своих работников подземный народ спускает по три шкуры.

– И нам предстоит выяснить, кто стоит за срывом поставок в чужой стране? Не лезем ли мы не в свое дело?

– По мнению купцов нашего славного города, пределы Ардаса совпадают с границами наших торговых контрактов. Так что у нас имеется целый набор обязанностей, а вот прав там не будет никаких. Остается надеяться, что власти сами будут заинтересованы в нашей помощи, – добавил Сол, впрочем, без особой надежды в голосе.

– Похоже, это было не помилование, а лишь отсрочка приговора, – хмыкнул Александр.

– Да, и ты еще учитывай, что в нашем прошлом веселом походе мы были нужны всем живыми. А теперь всем будет только на руку, если мы бесследно сгинем в этой глуши.

– Как-то же мы справились в тот раз. Да и бургграф твой вроде в нас верит. Прорвемся, – подытожил Александр. Скелет лишь покачал черепом.

Затяжной ливень барабанил по черепицам крыш. Ненадолго дикая смесь ароматов осела, оставив в воздухе лишь запах мокрой пыли и свежести. Этот город так и не успел стать его домом. У него была лишь крыша над головой. Временное пристанище. Ничего больше.

Именно по дому он и скучал. По месту, где бы его ждали. Но был ли у него настоящий родной уголок? Не только в детстве, с родителями, но именно в той его жизни, что осталась в ином мире? Быть может, он и остался здесь, потому что там его никто не ждал.

Думал ли он в последние дни над своим поступком? Конечно. Десятки раз в мыслях возвращался домой, оставляя этот мир. Что может быть проще? Вернуться и забыть все, как сон. Затеряться среди привычных людей, жить обычной жизнью.

Но в глубине души он отлично знал, что поступил бы и во второй, и в третий раз точно так же. Почти впервые у него появился шанс. Возможность повлиять на судьбы других. И он сделал выбор. Осталось лишь надеяться, что он был не последним.

Окраинный город Западной Империи

Где-то наверху идеально круглый диск ночного светила озарял полуночный город. Но здесь, в узком коридоре, погруженном на десятки метров ниже самых глубоких подвалов, царила тьма.

Отсутствие энергетических полей почти физически давило на пробиравшегося по туннелю мужчину. Слишком давно он перестал быть человеком, стал чем-то большим, тем, чему даже еще не придумали название. Но за могущество пришлось платить высокую цену, и здесь, в Нулевой Дуге, силы медленно оставляли его. Так живительное тепло покидает заблудившегося путника студеной зимней ночью, только вот не существовало такой одежды, чтобы укутаться в нее и сберечь уходящую энергию. Теперь его постоянно терзал голод. Не тот физический, что может утолить пища и вода, а сосущая пустота по всему телу, что иногда подчистую затмевала разум. Но он уже был близок к Цели, и только это поддерживало его сейчас.

Даже в нынешнем своем слабом обличье он мог видеть в полной темноте. Прямой проход простирался вдаль. И там, впереди, во мраке, таились живые существа.

«Цель близка как никогда. Настало время».

В далеких от Эфира землях следовало использовать каждую мелочь. А полнолуние оставалось одним из важнейших природных катализаторов любых колдовских процессов. Даже в Нулевой Дуге в эти ночи творилась магия.

Для начала отринуть все мысли. Они исходят от человеческого разума, они лишние. Бездумное расслабление. Снять табу и ограничения, наложенные тысячелетиями социальной истории, когда соплеменника, что кусался и бил сородичей, выгоняли из теплой пещеры в холод ночи, обрекая на смерть. Забыть оковы цивилизации. Ощутить себя зверем, одиночкой.

Представить, как удлиняются во рту зубы, раздвигая челюсти. Как растягиваются, уплотняются и становятся крепче мышцы. Искривляются кости. Как сила входит в тебя нескончаемым потоком. Сила и право делать все, что пожелаешь. Представить настолько живо, что даже забыть о том, что это лишь мысли. Поверить в самого себя. В свой новый облик.

Но без Эфира все это останется лишь плодом больного воображения. И недостаточно даже разлитой в воздухе энергии, как в Высоких Дугах. В самом живом существе должно быть уникальное сочетание воли, способности входить в резонанс и направлять потоки Эфира и воображения, достаточного, чтобы управлять хаотичной энергией Эфира. И тогда имя тебе – чародей.

Или же в самом тебе должна быть заключена магия. Наложенная или природная. И тогда чужое волшебство усилит тебя, пусть даже ценой может быть потеря контроля над самим собой. Но оно сработает.

Краткий миг беспомощности, когда он будто зависал над пропастью. Но разум уже заполнен привычными, детально отработанными образами зверя. На мгновение его, как всегда, окутал ужас. Что все исчезло, все впустую, что он бессилен. Но вот будто обрушилась плотина, и магия заполнила его, словно пустую форму, а сознание почти отключилось. В эти мгновения ему казалось, что он может взглянуть на себя со стороны. Но ломающиеся с треском кости, жутко пульсирующая и растягивающаяся кожа и сведенное в судороге лицо, что обращалось в нечеловеческую морду, никогда не оставались в памяти. И он благодарил богов за это.

В конце его ожидало самое сложное. Вернуть часть человеческих мыслей назад. Чтобы не обратиться полностью в безумного зверя, неподконтрольного и буйствующего, пока в нем не иссякнет энергия Эфира. Удержать сознание в оболочке чудовищной твари. Но долгие тренировки помогли и здесь.

И вот преображение завершилось. Кровавая пленка на мгновение застлала взор. Первые движения, как всегда, неловкие. Ведь изменились габариты, вес тела, сила мускул, длина конечностей. Это несравнимо даже с самым сильным опьянением. Все тело будто онемело. Кровь с болью бежала по изменившимся венам. Суставы и мышцы ныли, будто после долгой и утомительной нагрузки. Но с каждой секундой жизнь и мощь возвращались в его переродившееся тело.

Живые существа впереди услышали шум. Они приготовились встретить опасность. Уже отсюда он чуял запах их тел. Ни в нем, ни в их голосах он не уловил страха. Опытные и сильные бойцы. То, что ему сейчас надо.

С легкостью он опустился на все четыре лапы и мощным толчком послал тело вперед. Когти на мозолистых пальцах высекали искры из плиток пола. Мышцы послушно сокращались. Обострившиеся чувства, казалось, объяли весь мир.

В кромешной тьме глаза заметили узкие щели в полу. Удлинившиеся мохнатые уши услышали, как скрипнула под ним плита, как звякнули шестеренки скрытого механизма. Узкие клинки вылетели молниеносно и вместе с тем бесконечно медленно для его новых возможностей. Не останавливаясь, он просто проскользнул мимо града летящих лезвий.

Стены пестрели сакральными символами. Он чувствовал, как могущественная магия пыталась оплести его, замедлить его бег, обездвижить и остановить. Но сейчас он сам был плоть от плоти волшебства. Он прошел сквозь колдовские сети, как валун сквозь туманную дымку.

Вот первый страж на его пути. По углам прохода чуть тлели потайные светильники. Этому человеку все же нужен был свет: стражник был несовершенен, как и все люди. Как несовершенны все: и нелюди, и нечисть, и оборотни, и духи – все, кроме него нынешнего.

Желтые блики огней отразились от сиреневого лезвия, и с резким выдохом клинок вылетел ему навстречу. Тело само позаботилось о своей сохранности. Ему даже не требовалось управлять им. Новообретенные рефлексы делали это лучше, чем смог бы самый опытный боец. Он чуть изменил направление броска, и лезвие лишь срубило густой мех на боку. А его когти в ответ вроде бы слегка коснулись мелкоячеистой кольчуги.

Передние лапы задели каменные плиты стены, мощное тело молниеносно развернулось, и он бросился на поворачивавшегося бойца. Левая рука человека еще только тянулась к развороченной ране на боку, откуда показались первые капли крови. Страж отпустил рукоять клинка, и между его пальцами начали зарождаться крохотные молнии защитной магии.

Пока сгорают внутренние запасы Эфира, секунды тянутся бесконечно долго. Вцепиться в защищенное сталью горло. Сжимать челюсти, ощущая, как зубы, пронзив металл, все глубже погружаются в плоть, а жертва тщетно пытается разжать смертельную хватку. Вот все, о чем он мог думать сейчас. И потому ярость захлестнула его, когда тело обрушилось на соткавшуюся меж ним и обреченной добычей преграду магического барьера.

Из укрытий в туннель выскользнули еще двое бойцов в доспехах из сиреневого металла. Один на ходу разматывал стальную сеть. Руки второго были сцеплены пред грудью, словно пытаясь удержать невидимый сосуд. И именно от этого стража тянуло волшбой.

Вытянутые зрачки зверя за доли секунды успели найти уязвимые места в доспехах каждого противника. Куда можно впиться клыками. Вонзить когти. Ударить лапой, ломая кости под нетронутой броней.

Никакая магия не могла остановить его надолго. Миг спустя он протолкнулся сквозь барьер. В вихрь запахов вклинилась нотка горячей крови, что заструилась из носа колдуна при попытке сдержать его. Еще пара ударов сердца, и он разорвет всех троих. Но тут на косматый мех сверху рухнули тенета. Когти, свободно рассекавшие металл, увязли в мелких ячейках.

В руках стражи появились длинные копья, и рассудок, оттесненный животным началом, холодно подмечал детали. Неказистые на вид древки покрывали причудливые иероглифы. Древесина Рассветного Древа эльфов, письмена магов Конфедерации, лезвия из мифрила, добытого в рудниках Севера. И опыту, и вооружению этих солдат позавидовала бы императорская гвардия.

Зверь напрасно пытался рвать когтями кокон из стальных нитей. Сейчас ни сила, ни реакция, ни острые клыки не помогали против заведомо более слабых существ. На лице ближайшего стража яростный оскал превратился в довольную усмешку. В этом человеке тоже пробудилась страсть охотника при виде скорого конца врага. Копья взметнулись, чтобы пронзить его скованное тело. Но кто сказал, что он один?

Оживший мрак еще одного зверя обрушился на спину стража, и глаза ослепила огненная вспышка. Край сетки поддался его натиску, и, отбросив путы, он вывернулся из стальной паутины. Звон металла и длинные искры. Чей-то удар на полпальца промахнулся мимо головы, оставив борозду на плите пола.

Несмотря на боль и усталость, обрушиться на все живое, рвать, терзать и убивать – вот все, что жаждалось ему сейчас.

Опалив вставшую дыбом шерсть, над ним пронеслись длинные, объятые белым сиянием стрелы. Вопль чужой боли и ярости разнесся далеко по лабиринту средь звона стали и криков.

«Но цель так близка…»

Титаническим усилием воли он метнулся дальше по коридору, прочь от собратьев и стражи. По лапе струился темно-бордовый ручеек. Не все удары прошли мимо. Но силы еще не покинули тело. Эфир пульсировал в венах, и опаленные раны затягивались на глазах, края рубцов сходились, оставляя сизые шрамы. И вместе с исцелением безвозвратно уходила и драгоценная сила.

«Вперед. Дальше, в самую глубь хранилища».

Он перепрыгивал магические ловушки и проскальзывал сквозь механические капканы. Раскаленное дыхание обжигало гортань. Глаза слезились. В боку нарастала боль от застрявшего наконечника стрелы.

В каменных стенах появились проходы, ведущие в узкие схроны, склады и закрытые решетками комнаты.

«Уже близко».

Не останавливаясь, он мчался все дальше.

«Есть ли вера словам, вырванным под пытками? – К изнеможению примешалась толика страха. – А если все напрасно?»

Взвыв, он кинулся вперед, все убыстряя бег, запредельными нагрузками пытаясь заглушить в себе даже тень сомнений.

Чем хороши тайные хранилища? Тем, что в них нет бесчисленных полков охраны. А на лучших бойцов всегда найдутся другие, еще лучше.

Удлинившиеся когти оставили следы на плитах, когда он затормозил у неприметной дверцы. Разбираться с замками времени не было, и мохнатая лапа ударила в доски. Уже все равно, побеждают ли его братья или пали под ударами стражей.

«Скоро к хранителям прибудет подкрепление. И тогда не уйдет никто».

С треском дверное полотно разлетелось, и он ввалился в небольшую комнатку. В тусклом свете коридорных светильников поблескивала свободно висящая в воздухе сфера размером с колесо телеги. Полупрозрачный сгусток зеленой жидкости медленно вращался в спертом воздухе. А в самом его центре, как муха в куске янтаря, парила небольшая запечатанная колба.

Не было ни времени, ни сил обращаться в человека. Неприспособленными для таких манипуляций пальцами он с трудом подхватил обломок вывороченной двери.

Потемневшая от старости доска нехотя погрузилась в поверхность сферы, и неимоверно вязкая жидкость тут же вскипела вокруг деревяшки. Повалил едкий дым, наполнивший комнатку и начавший выедать глаза. Сквозь серую хмарь он увидел, как растворяется его орудие, углубившись едва ли на палец в сферу. Магия, ловушки и стража были не единственной защитой хранившихся в подземелье секретов.

Сквозь зубы вырвалось рычание.

«Вся моя мощь и сила, она имеет цену. И цена эта в невозможности продлить свой род. Но вот это… Оно поможет мне обрести подлинное бессмертие в череде потомков, – Эфир еще бурлил в глубине его вен. Замерев, он смотрел на руку. На густой мех, темную шершавую кожу ладоней и длинные когти на фалангах пальцев. – Я могу уйти. Сказать, что все провалилось. И Он найдет другой способ. Да, так и сделаю».

Он выдохнул. И погрузил пальцы в сферу.

Сдержать не крик, а животный вой боли не было сил. Огнем мука пронзила нервы и взорвалась в голове, уничтожив все мироздание. Он уже не видел, как облазит кожа, растворяется плоть под напором кислоты, что мгновенно окрасилась в багровый цвет крови. Весь мир исчез. Все существование заполнила бесконечная пытка, что длилась уже вечность. Мимолетными мыслями, корчась и завывая, он направлял сохранившиеся крохи магии в руку. Вместо которой была лишь пульсирующая по всему его существу боль.

«Дальше, – проскочили обрывки мыслей. – Еще чуть-чуть».

Фаланги, на которых то проступали, то затягивались плотью кости, коснулись пробирки.

«Сжать», – пошевелилась лишь пара пальцев. Жил и мышц на других просто не хватило.

«На себя», – затухающий в голове шепот.

Он упал без сил на колени, но в лишенной кожи и волос лапе осталась пробирка. На конечности вздувались жуткие пузыри и тут же лопались, истекая кровью и гноем. Эфир внутри него исчез, и он вновь принял человеческий облик.

Пустота и бессилие. Почти теряя сознание, он заковылял к выходу, прижимая пробирку уцелевшей рукой к груди.

«Уйти. Пока охрана занята собратьями. Пока не подоспело подкрепление. Пока… Слишком много „пока“».

Но он верил, что у него все получится. Ведь если не верить, то проще просто умереть.

Долина Карамуреш

Узкое ущелье повторяло изгибы горной речки. Наступившие сумерки укрыли тенями монолитные каменные склоны, поросшие редкими елями. Стремительный ледяной поток несся по своему ложу к далекому побережью. За тысячи лет вода промыла глубокое русло, по краям которого нанесенная земля оставила плодородные участки, поросшие кустарником.

По укатанной дороге вдоль речки к недалекому перевалу двигался караван повозок. Десяток возков и дюжина всадников. Висящие на бортиках фонари и факелы оставались незажженными – огонь слепил бы глаза и привлекал внимание. И всадники, и сидевшие в повозках люди зорко осматривали заросли. Вскрик спящей птицы, шелест ветра в ветвях или слетевший со склона булыжник – и пальцы то и дело нервно касались приклада ружья, тетивы арбалета или рукояти клинка.

Косматые лошадки мерно тянули повозки, и возницы лишь иногда сонно натягивали поводья. Окованные металлом колеса оставляли глубокие следы, и виной тому был тяжелый груз – ящики со слитками. Фиолетовый мифрил, розоватый адамантий – эти редкие металлы ценились всеми народами. По прочности превосходящие сталь. Легкие, словно кость. Способные проводить энергию Эфира. Богатство Севера. Вожделенный товар для купцов Вольных Городов. Редкостный и желанный материал для оружейников и литейщиков со всего мира.

Над краем каменного карниза, нависшего над ущельем, невидимый снизу, ехал одинокий всадник в темной кожаной куртке. Обмотанные травой копыта скакуна мягко ступали по мелкому щебню. Надвинутая на лоб широкополая шляпа отбрасывала тень на глаза всадника, а нижнюю часть лица прикрывала половина стальной маски.

Наездник не направлял скакуна к самому краю, остерегаясь показываться на фоне темнеющего неба. Лишь изредка он останавливался и прислушивался к тишине и редким шорохам, доносящимся со дна каньона. Не опережая караван, всадник следовал за повозками уже на протяжении часа.

Впереди над ущельем нависала приметная скала. Всадник слегка пришпорил коня и устремился к ней. Достигнув гранитной стелы, он сверился с карманными часами на серебряной цепочке.

Спустя пару минут конь был стреножен, а из седельной сумки извлечено длинное ружье. Смутно блеснули стекла прицела, богатая отделка приклада, матовый ствол винтовки. Подготовив свое оружие, стрелок подошел к самому краю ущелья. Приникнув к холодному каменному обелиску, он затаился.

Через минуту послышался скрип колес отставшего каравана, пофыркивание лошадей и стук потревоженных камешков. Незнакомец растянулся на гранитном козырьке, разместив винтовку на плоском камне. Из кармана он извлек очки с толстыми стеклами в массивной оправе из десятков вращающихся ободков. Окуляры плотно закрепились на стальной полумаске, закрывавшей нижнюю часть лица.

Караван двигался точно под позицией стрелка на вершине каньона. Некоторое время ствол винтовки скользил, ведя на мушке конных охранников. Внезапно тишина взорвалась криками, звоном металла, хлопками выстрелов и ржанием лошадей. Внизу заметались стражи каравана, стреляя в выскакивающих из-за камней и укрытий налетчиков. Возницы укрылись за бортиками, доставая спрятанное оружие. Пегая лошадь понеслась по дороге, за ней по камням волочилось неподвижное тело. Один из всадников занес над головой нападавшего клинок. Палец стрелка молниеносно нажал на спусковой крючок, и охранник безжизненно откинулся на круп лошади. Снайпер передернул затвор винтовки и, почти не целясь, выстрелил повторно.

Охранники были вооружены не в пример лучше налетчиков. Их защищали кольчуги из магического металла. Прямые удары копий и клинков нападавших скользили по звеньям, не разрывая броню. Удары же сабель стражи без труда рассекали стальные кирасы, крушили шлемы, насквозь пронзали закутанные в ткань тела. Возницы пытались подогнать повозки, соорудить из них подобие подвижной стены, гуляй-города, чтобы укрыться от теснящих охрану ночных налетчиков.

Стрелок всадил пулю в голову одной из косматых лошадок. Вторая пуля оставила истекать кровью незадачливого возницу. Охранникам же все никак не удавалось применить свои ружья. А вот из нападавших несколько человек смогли прицельно разрядить арбалеты и выстрелить из старинного вида мушкетов, не разбирая в сумерках, где свои, а где чужие.

Солдата с кровоточащей раной на плече стянули с лошади вниз. На охранника обрушились мечи, и он распластался на камнях. Арбалетная стрела вонзилась в щель забрала второго солдата, из раны выбилась струйка крови, и сабля выскользнула из разжавшихся пальцев. Другой стражник направил скакуна грудью на наступающих людей. Закусивший удила конь раскидал налетчиков, и охранник, прорвавшись, помчался галопом по дороге назад.

Стрелок несколько секунд вел в прицеле убегающего стражника. Вжиться в тело мишени, предугадать его движения, место, где окажется он через мгновение, пока долетит пуля. Спусковой крючок замкнул магическую схему винтовки, энергия устремилась по проводящему сплаву, и заклятие выбросило стальной шарик вслед беглецу. Проследив за скатившимся в реку телом, стрелок передернул затвор.

Через считаные минуты все было кончено. Нападавших было намного больше. Один лежал на дороге с рассеченной сабельным ударом головой, другой неестественно скрючился с арбалетным болтом в груди, пара истекала кровью, попав под прямые выстрелы стражи. Но все охранявшие караван солдаты были перебиты, а нанявшиеся возницами крестьяне посечены.

Стрелок осмотрел в прицел тела, телеги и бродивших среди трупов людей, что бесцеремонно рылись в карманах, подбирали оружие павших или стаскивали украшения. Несколько налетчиков собирали разбежавшихся по ущелью тягловых лошадей и скакунов охраны.

Позади стрелка послышался еле различимый шорох сдвинувшегося камня. Он стремительно развернулся, наведя ствол винтовки на улыбавшегося мужчину с длинными косами в руку толщиной.

– В следующий раз я могу и выстрелить, – неприязненно произнес мужчина в стальной полумаске, медленно отводя ружье в сторону.

– В следующий раз вы и не услышите моего приближения, – осклабился собеседник. Его теплую меховую безрукавку украшала коллекция разномастных клыков, мягкие унты глушили легкие шаги. И никакого оружия.

– Этот сброд внизу окончил дело. Приведи место в подобающий вид. – Стрелок снял прицел с винтовки, укутал оптику в ткань и уложил вместе с ружьем в седельную сумку. Затем отсоединил от маски вращающиеся окуляры и аккуратно спрятал в карман. Но к мужику с косами стрелок спиной не поворачивался, и рука его все время находилась рядом с кобурой на бедре.

– Сделаю все по высшему разряду. Кровосос клыка не подточит, – ухмыляясь, мужик начал стаскивать меховую безрукавку. Поймав презрительный взгляд стрелка, он лишь зло улыбнулся. – Не желаете проследить сами, а, мистер Омен?

Стрелок молча забрался на скакуна и послал того в галоп, не оборачиваясь более назад. Очертания раздевшегося мужика начали искажаться. До стрелка донесся злой хрип, переходящий в рык.

Мистер Омен поднес к губам медальон, висевший на цепочке под его курткой.

Междупутье. Равнина Вольных Городов

Худенькая девушка в скромном домотканом платье притулилась за угловым столиком в харчевне. Поначалу посетители заинтересованно поглядывали на нее, но, так и не дождавшись ответа в изумрудных глазах, вернулись к еде. В портовом районе ближе к вечеру за ее столик уже бы подсаживалась парочка матросов понаглее, но в ремесленной слободе, да еще и днем, даже невинная дева могла ничего не бояться. Наемные охранники гильдий бдили на порядок лучше городской стражи.

Однако ей и не требовалась охрана. Под сукном платья на бедрах в тонких ножнах притаилась парочка клинков. В простеньком медном колечке на безымянном пальце – капсула с ядом. А деревянные заколки, поддерживавшие каштановые локоны, могли легко вонзиться в чужой глаз.

Прикрывшись столешницей, заляпанной супом дня, девушка расправила на коленях клочок бумаги – невзрачное объявление в ежедневной листовке из тех, что заканчивали свою недолгую жизнь в уборной или в роли обертки для пирожка.

В короткой рекламке расхваливалось чудо-средство от всех болезней «алый тысячелистник». Мелким шрифтом после приторно хвалебных отзывов шел адрес в пару слов и цифр.

На секунду девушка задумалась, существует ли на самом деле указанный в объявлении дом. Но тут же отбросила эти мысли. Для нее объявление послужило условным сигналом. И вот она сидит за нужным столиком в нужное время.

Задумчиво перебирая обгрызенным ноготком по щелям в столешнице, она наметила для себя три пути отхода из харчевни.

«Когда нет дела, подготовься к случайностям будущего» – так говорил научивший ее всему человек.

Свято место пусто не бывает. Что уж говорить о денежных делах. Последние полвека могущественный Орден получал плату от купцов и аристократов, гильдий и общин, городов и стран за устранение опасных существ, могущественных артефактов и чокнувшихся колдунов – словом, за разрешение конфликтов с опасным и непонятым миром магии, приносящих порой убытки деловым людям. И хотя никто раньше не объявлял войну против неподконтрольного волшебства, но и сотню лет, и два века назад колдовство оставалось злободневной проблемой.

Испокон веков существовали полутайные организации. Они не собирали войска под своими знаменами и не снаряжали корабли. На дело отправлялись один или два подготовленных воина, что тайно разрешали проблему. И эти организации до сих пор получали свою долю заказов. Ибо деньги и влияние для них значили больше уставов Кодекса Ордена, доморощенных законов стран и пресловутой чести.

Когда-то давно заказы этим организациям поставляли аристократы и полководцы, устраняя могущественных чародеев в стане врага. Теперь же деньги приходили из рук баснословно богатых магнатов и гильдий, желавших устранить возможные помехи на торговых путях или лишить конкурентов колдовских помощников. Века сменялись. Совершенствовались средства убийства. Но цель оставалась той же, что и тысячи лет назад. Власть.

Для своих та организация, в которой состояла она, не имела названия. Но для клиентов нужна была особая символика. Знаки и слова, заставляющие понижать голос и оглядываться по сторонам. «Тысячелетний Дракон». Этот символ скреплял подписанные договоры. Эти слова шептали в полутемных помещениях, уплачивая щедрые взносы. И именно это название мелькало в распускаемых слухах, что приумножали таинственность и вызывали трепет.

«Тысячелетний Дракон» находил талантливых людей. Зачастую вытаскивал их из-под топора палача или из пыточных застенков. Вкладывал средства в обучение. А затем выдавал им контракты.

Организация однажды нашла ее, спасла от рук стражи. Это могло бы выглядеть даже романтично. Но нищее детство, постоянная борьба за выживание и страх не дожить до рассвета не оставляют в душе места для сказки. Она была на хорошем счету. Делала то, чему ее научили. И лишь изредка у нее проносились мысли о другой жизни. Когда-нибудь она уйдет. Когда полученных денег хватит, чтобы забыть все случившееся.

«Тысячелетний Дракон» распростер свои крылья над доброй частью континента. И конечно, не все попавшие в алчные лапы артефакты уничтожались. Для многих уникальных вещей создавались потайные хранилища. «Уничтожить нельзя хранить». И запятую в этой фразе каждый ставил для себя сам. Но не существует идеальных замков, безупречных стражей и совершенных убежищ.

За ее столик присел смуглый парень лет тридцати. В волосах застряла пара травинок, а кожаная безрукавка пропахла лошадиным потом.

– Здравствуй, – кивнул конюх девушке.

– И тебе привет, – улыбнулась та. – Надеюсь, на этот раз с собой ты притащил только блох?

Она демонстративно стряхнула с себя что-то невидимое.

– Тот случай в Заоблачном Городе уже оброс небылицами, – сердито фыркнул парень. – Будешь мне его до смерти вспоминать?

– Если продолжишь так безалаберно косячить, то смерти ждать долго не придется, – пожала девушка плечами. – Что за спешка? Я выполнила мелкий заказ на кровососа, и только начал наклевываться отличный вечерок. А тут повестка на срочную встречу.

– Тринадцатое хранилище подверглось нападению, – невесело вздохнул конюх. – Напавшие пробились сквозь стражу в складские помещения.

Девушка заметно напряглась. Беззаботные огоньки в глазах сменились изумрудным пламенем тревоги.

– Насколько все серьезно?

О существовании самого хранилища она знала лишь понаслышке. А уж о его местонахождении была в курсе лишь горстка людей, охранявших убежище.

«Отличные бойцы, одаренные чувством магии. Снаряженные для устранения любой угрозы. И они все равно не смогли защитить хранилище».

Парень достал из-за пазухи конверт.

– Здесь все необходимые инструкции к твоему новому заданию. Тут же указан и ближайший схрон. Выбор снаряжения и средств неограниченный.

– Все настолько плохо?

Парень скривился.

– Погибло полдюжины наших бойцов. А мы завалили только трех существ. Одно ушло.

– Кто это был? – удивленно спросила девушка.

«Что бы за твари ни явились в хранилище, но чтобы четверо положили стольких?»

– Существа с чудовищной регенерацией, живучестью и силой. Их тела, – парень нехорошо прищурился, – после смерти жутко фонили. Сама знаешь, многие колдовские твари, умирая, испускают магическое излучение. Но тут счетчики Эфира буквально зашкалили. А затем трупы начали быстро распадаться, будто больше не могли сохранять целостность.

– И что это за твари такие? – Она поморщилась: не любила такие расплывчатые описания. Всегда лучше работать с конкретными фактами.

– Что-то новое. Кто-то играет с живой и мертвой плотью, собирая нечто невиданное. Алхимики, монстрологи и колдуны бились над останками несколько суток. Бесполезно. Ничего похожего до сих пор они не встречали, – конюх замялся. – А еще… они все будто восхищались этими тварями. Называли их чуть ли не совершенством…

Ардас

Поднапрягшись, Александр ухнул и забросил объемистый тюк на крышу кареты. Легкий экипаж покачнулся на рессорах. Кроме его вещей там уже виднелся багаж их нового спутника, хотя сам он пока еще не появился. Сол же путешествовал налегке. Небольшой чемоданчик костяка содержал пару тюбиков похожего на цемент клея, несколько щеток да завалявшийся у умертвия твидовый сюртук и брюки.

– Тебя случайно не в нем похоронили? – поинтересовался он у скелета.

– Я что, по-твоему, был какой-то серой канцелярской крысой, помершей прям за своей конторкой, не выпуская счета из рук? – фыркнул Сол.

– Ты же сам не помнишь прошлой жизни. Так что нельзя исключать, что ты был клерком.

– Тогда бы меня и закопали на муниципальном кладбище. А на гранитной плите высекли бы самые главные дела моей жизни: родился такого-то, отбросил ботинки тогда-то, – судя по задергавшимся конечностям костяка, загадка прошлого до сих пор не давала Солу покоиться с миром. – Для тех, кто прозябает так всю жизнь, смерть – самое большое достижение.

– А так мы имеем заброшенную безвестную могилку на неприметном кладбище у большака, – задумчиво произнес Александр. – У тебя явно было не много близких. Кто бы удивлялся.

– Да какая к демонам разница! – махнул костлявой дланью Сол. – У меня началась новая жизнь. Пора думать, как распорядиться ею, а не сохнуть над прошлым.

– Господа, – окликнул их с козел кучер. – Не пора ли нам отправляться?

С каретного двора один за другим отъезжали экипажи. Торопились рабочие, конюхи суетились вокруг лошадей, возницы требовали освободить дорогу, доносилось постукивание из маленькой кузницы. Большинство путников старалось выехать рано утром, чтобы найти ночлег подальше, где постоялые дворы не драли втридорога.

– В какой дыре застряла задница нашего попутчика? – ругнулся Сол. – Еще чуть-чуть – и ему придется отправлять себя за нами почтой.

– Несмотря на мой малый рост, вряд ли почтамт согласится принять посылку столь значительного веса, – из-за отъезжающего экипажа к ним вышел гном.

Темная жилетка отлично сидела на широкой груди, дымчатые стекла очков закрывали глаза, а короткая стрижка и бритый подбородок разительно отличали подземника от привычного образа его соплеменников. Так, скорее, оделся бы работник солидной адвокатской конторы. Городские гномы же старались почаще щеголять широкими поясами, окладистыми бородами и многочисленными украшениями из камня и металла. И чем сильнее подземников затягивал Ардас, тем больше появлялось показной символики утраченной родины.

– Приношу извинения за задержку. Мсье Сол. Мсье Алекс, – Александр пожал протянутую руку. Широкая холодная ладонь на мгновение очень крепко стиснула его пальцы. – Лакрош.

«Уж слишком холодная». – И в мысли закрались нехорошие подозрения.

– А по клану? – Скелет задержал ладонь гнома в своей костяной длани.

Лакрош на мгновение пристально всмотрелся в Сола:

– Карак Шихед.

Скелет разжал пальцы, и гном, закрепив небольшой саквояж на задках кареты, сел в экипаж.

Александр уже знал, что вторым именем гнома было название клана. Членов клана связывали не семейные узы, а общность интересов, выдающихся способностей или совершенных поступков. Как великих, так и подлых. Чаще всего названия кланов обозначали профессии. Воин. Жрец. Торговец. В редких случаях – заслуги мастера или воина. Искусник. Умиротворитель. Если же гном совершал проступок и не заслуживал прощения в глазах соплеменников, то менялось и его второе имя. Недостойный ремесла. Клятвопреступник.

– И что же значит название его клана? – спросил он у задумавшегося скелета.

– Гномы – подземный народец, – мрачно заговорил костяк. – И потому темноты они особо не боятся и неплохо чувствуют себя без света. Но в самой непроглядной темноте, глубоко под землей, они различают еще особенный мрак, который не рассеивается даже при ярком свете ламп. Его можно лишь оттеснить к краям освещенного пространства, где он будет ждать, когда огонь погаснет. Вобравший в себя мрак. Такой вот смысл его второго имени на глубинном языке.

Скелет проверил крепления багажа и кивнул кучеру.

– И кто же он тогда?

Дурные предчувствия столпились за спиной.

– Вампир. – И Сол скрылся внутри экипажа.

– Отправляемся, сударь! – крикнул Александру кучер.

«Ох, ну и попал же я».

За время, проведенное вместе, он уже изрядно привык к Солу. Но костяк никогда и не внушал ему страха. Ну разве что в самый первый миг, представ в образе смерти. Встреченные за время приключений безмозглые трупаки казались просто свихнувшимися биологическими роботами и вызывали скорее отвращение. Скелет же выглядел как пластиковое пособие по анатомии, не разваливался при ходьбе и не пытался куснуть, рыча: «Мозги!»

Сидеть же в карете рядом с кровососом было, мягко говоря, неприятно. Воображение при слове «вампир» с готовностью показывало целую кипу мрачных картин, подавляющее большинство которых было выдержано в кровавых тонах. Александр был уже наслышан о местных вампирах, но пока судьба миловала его, подсовывая лишь сумасшедших магов, кровожадных монстров и фанатичных механических рыцарей.

Быть кому-то едой удовольствия мало. Так человек, неважно сколько бы он ни ухаживал, ласково говорил и кормил с рук корову, при необходимости, не задумываясь, пустит животинку на убой. Можно лишь позавидовать скотине, которая, скорее всего, и не подозревает о вероломных планах своего владельца.

Гораздо проще, когда знаешь своего врага в профиль и анфас, пусть даже это гниющее лицо, как у тех же зомби. И совсем другое дело – тайком подозревать и подсознательно ждать, когда доселе невинный собеседник вцепится тебе в горло.

«Ну что ж, кто предупрежден – тот вооружен, – приободрился Александр. – Да и времени на беготню за осиновым колом нет. Не говоря уже о впечатлении, которое я бы произвел на нашего компаньона».

Тому, кто привык летать эконом-классом, внутри экипажа было бы привычно. Два диванчика друг напротив друга, подвесные сетки наверху для ручной клади и места для тяжестей под сидушками.

Александр присел рядом со скелетом, благо костяк не занимал много места. Экипаж тут же тронулся с легким рывком.

– Считаю необходимым прояснить сложившуюся ситуацию, – сказал сидевший напротив гном. Александр предпочел бы видеть глаза собеседника, а не дымчатые стекла. – Да, я вампир. Однако сейчас мы все выполняем поручение бургграфа. И уверяю вас, я полностью себя контролирую. Так что вам не стоит меня опасаться.

– Гном-вампир? – уточнил Александр. – Как-то непривычно.

«Упоминать о своем „земном“ происхождении вряд ли стоит. Надо придумать на будущее, из какого медвежьего угла я происхожу. Чтобы, в случае чего, ссылаться на полнейшую безграмотность и незнание местных реалий и не вызывать удивленные взгляды окружающих».

– Крайне узкое и примитивное мировоззрение, – четкая, холодная речь. Никаких эмоций. – Этому проклятию подвержены все расы без исключения. Однако большинство моих сородичей предпочитает не продолжать свою жизнь в таком случае. Я исключение, слишком привязанное к земному бытию. Стать вампиром среди гномов – значит быть отверженным и потерять смысл существования.

Через мутноватое стекло мимо проносились городские окраины. Экипаж делал не менее десятка километров в час.

– Не думаю, что бургграф послал бы простого кровососа, – неприязненно произнес Сол.

– А он и не послал.

Гном нисколько не походил на классического вампира. Отсутствовала хрестоматийная мертвенная бледность кожи, никаких выпирающих клыков. На вид обычный подземник, лишь одетый по моде большого города. Но сейчас Александр предпочел бы сидеть напротив ящика с динамитом, поверх которого лежали бы зажженные фейерверки.

Лакрош перехватил его пристальный взгляд, и ему пришлось задать первый пришедший на ум вопрос:

– Не хочу показаться неотесанным чурбаном. Однако в моих родных краях рассказы о вампирах обрели оттенок сказки. Мы же направляемся в земли, ими населенные. Было бы неплохо услышать о вампирах, скажем так, из первых уст, – рядом скептически скрипнули челюсти Сола.

Пару минут гном сидел неподвижно, и Александр уже потерял надежду разрядить молчание. А затем Лакрош размеренно заговорил, будто читая из невидимой книги:

– Кровосос. Вампир. Восставший мертвец, вожделеющий кровь аки источник пищи. Как и вся нежить, не способен к размножению. Теоретически может жить бесконечно долго, как писал достопочтенный Алакурд в «Темных хрониках». Заражение вампиризмом происходит у некоторых жертв, в чью кровь попала мерзкая слюна этих монстров. Сего человека надо поместить под наблюдение и в течение месяца следить за появлением признаков как физических, так и психологических. Посветлевшая кожа, замедленное сердцебиение, расширенные зрачки, апатия и злоба. К несчастью, симптоматика чрезвычайно похожа на признаки лихорадки, что нередко приводит к смертям больных малярией бедолаг от ударов деревянного кола в грудь. Организм зараженного медленно угасает, впадая в кому, заканчивающуюся физической смертью. Но через некоторое время, от нескольких часов до недели, новообращенный восстает из могилы. Его корчит от солнечного света, как от ярого огня, коснувшегося его плоти. Всякая еда вызывает лишь рвоту. Только кровь животная или человеческая помогает поддерживать существование и не отвергается телом. После порции крови разум светлеет, все свойственные зараженным симптомы на время уходят. Происходит многократное увеличение физической силы, реакции и выносливости. Мелкие раны начинают невероятно быстро заживать, а большинство тканей и органов при повреждении – регенерировать. При длительном отсутствии питательной крови существо начинает вести себя как дикий зверь, помраченный бешенством. Все социальные связи утрачивают свой смысл. Монстры без тени сомнения нападают на ближайших родственников и самых дорогих им людей. Болезнь эта крайне заразная и не поддается излечению. Посему, при подтверждении диагноза и неспособности вампира контролировать свои потребности, его следует немедля убить. После чего тело предать очистительному пламени, а прах развеять, дабы монстр упокоился навеки. Крайне опасно для них Лунное или же Северное серебро, они не выносят терновника, солнечный свет вызывает ожоги плоти, а древесина некоторых пород, попавшая в раны, не дает им восстанавливаться, как сказано в «Заметках Стокера».

Лакрош откашлялся и поправил очки.

– Лишившись возможности обрести потомство, мы, однако, в некоторой степени эволюционируем со временем сами. Спустя пару десятков лет практически исчезает светочувствительность. Мы становимся сильнее и быстрее. Но кровь все равно работает как чудодейственный эликсир, – гном извлек из кармана жилетки плоскую фляжку.

Сжавшиеся челюсти скелета скрипнули. Александр с трудом подавил желание брезгливо отпрянуть.

– Не человеческая. И да, разница колоссальная, – пояснил вампир, возвращая фляжку в карман возле сердца. – В тех краях, куда мы направляемся, как, впрочем, и во всем цивилизованном мире, вампиризм частично легализован. Пока кровосос соблюдает законы, никто не тыкает в него кольями и серебряными ножами. Однако законы касаются местных жителей. Число же безвестно пропавших путников никто толком не уточнял.

– Судя по всему, вы уже довольно давно… – Александр замялся.

– В этих местах я живу уже несколько сотен лет, – уклончиво ответил гном.

– И вы служите бургграфу?

– Никак нет. – Ростки высокомерия таки пробились сквозь каменную невозмутимость вампира. – Я служу существу намного старше и могущественнее меня. Городу Ардасу. Сейчас Луи Матарини лишь выражает его волю. И пока слова бургграфа не расходятся с благом города, я следую его приказам.

– Ты-то уж точно найдешь общий язык с нечистью из Долины, – враждебно буркнул Сол. – Большинство из них тоже корчит из себя представителей высшей расы. Главное, не передеритесь, выясняя, кто «осушил» самого влиятельного аристократа или самую красивую даму.

«Мои-то чувства к кровососу понятно откуда растут. Но Сол с чего прямо-таки пышет ненавистью?»

– Долгая жизнь позволяет представителям этой самой нечисти обрести недоступную смертным мудрость и знания, – сухо ответил гном. – Хотя некоторым субъектам не хватит даже бессмертия. Зная ваши методы, советую не пытаться устроить там очередную заварушку. В наши обязанности входит разобраться в обстановке и предоставить сведения властям, а не ввязываться во все местные конфликты. Это лишь испортит торговые отношения Долины с Ардасом.

– Тогда мы просто покутим на балу да оценим качество питейных заведений, – радостно кивнул Сол. – Никогда еще по доброй воле не пытался задарма работать.

Гном оставил замечание скелета без внимания. В знак окончания разговора Лакрош достал из саквояжа кипу бумаг. Сол же пошарил под сиденьем, извлек саблю и точильный брусок и со сводящим зубы скрежетом провел камнем по наточенному лезвию.

Александр устроился поудобнее и тоскливо уставился сквозь мутноватое стекло на мелькающие здания, экипажи и улицы. В прошлый раз он покидал Ардас как беглый преступник. Кто только не охотился за ним! Но компания у него тогда была намного живее и человечнее.

Вампира он, не задумываясь, променял бы даже на ворчливого толстяка Мидаса. А уж на другую свою спутницу… Ему вспомнился последний разговор с Эллис. С тех пор прошло уже пару недель.

Это было в маленьком уютном ресторанчике. Плетеные кресла, занавеси из живых разноцветных листьев, мелодичные напевы барда и журчание воды отвлекали от жары и гомона улицы. Худощавый владелец с длинными ушами вальяжно проводил их к столику в углу.

– На днях видела Мидаса. – Эллис в тонкой белой тунике, подпоясанной широким желтым поясом, выглядела просто обворожительно.

– И как он поживает после всего? – Александр не мог оторвать от девушки взгляда. Все остальное сейчас не имело никакого значения.

– Пытается заняться ремонтом дома. До сих пор сначала отдергивает руку и лишь потом касается вещей. – Эллис усмехнулась. Она смотрела мимо него куда-то вдаль.

– Главное ему – найти себе занятие.

«Как же это прекрасно – видеть ее улыбку. Слышать смех. Просто сидеть на берегу залива. Рядом. Вместе. Проводя время вдвоем».

– Из города он теперь наверняка невыездной. К нему никто не приставал из-за наших приключений?

– Похоже, про него все просто забыли. Зато у Мидаса появился шанс зажить самой обычной жизнью, – Эллис вздохнула, – как он и хотел.

Александр вспомнил слова Прометея, обращенные к толстяку.

«Так ли уж хорошо быть просто никем? Хотя, когда твоя необычность лишь привлекает беды, поневоле захочешь стать самым простым человеком».

– Да и главный виновник всего переполоха сейчас сидит передо мной, – Эллис мило улыбнулась. – До остальных преступников руки ни у кого не дошли. Кому дело до Мидаса, обычной девушки вроде меня или какого-то секретного агента городской стражи, когда среди нас оказался пришелец из другого мира.

– Без этой обычной девушки мы бы пропали в первой же передряге, впали в хандру во время отдыха или все еще плутали по какому-нибудь лабиринту.

– Ты замечательный друг, – девушка легко сжала его пальцы.

«Ну да, отлично, опять мы вернулись к началу, – за улыбкой он постарался скрыть свою грусть. – Она нужна мне. И если быть рядом с ней значит пока быть лишь верным другом, ну что же…»

Рука Эллис задержалась на его пальцах, и по ее губам скользнула грустная улыбка. Предчувствуя нехорошее, Александр ощутил, как внутри словно что-то оборвалось, оставив пустоту и уныние.

– Появилась возможность отправиться на одно задание…

– Как только я смогу выбраться из города… – У него в голове уже начал складываться план очередного побега из Ардаса.

– Дело срочное. Не терпит отлагательств, – Эллис покачала головой. – А тебе нельзя уезжать из города до конца рассмотрения дела. Не стоит злоупотреблять милостью бургграфа.

Александр откинулся на спинку кресла. Мелодичный напев уже только раздражал его, как и журчание фонтанчика.

– И когда?

– Через три дня. Вернусь только через несколько месяцев…

Дальнейший разговор уже стерся из памяти. Да и тогда он думал лишь о предстоящей разлуке. Пытался уместить в оставшиеся им часы всю теплоту, которую испытывал к девушке. Но минуты стремительно уходили одна за другой. И они расстались.

И вот теперь он отправлялся в очередное странствие. Не получив от нее никаких вестей. И думы его вели хоровод вокруг одной мысли. Что хорошую дружбу лучше такой и оставить.

– Ты чего такой потерянный? – внезапно ткнул его в бок скелет. – Мы же еще даже не успели вляпаться в приключения.

«Блин. Надо учиться прятать свои эмоции поглубже, а то не играть мне в покер. Зато Солу хорошо, по его костяной физиономии фиг что различишь», – подумал Александр, злясь и на некстати оживившегося друга, на все вокруг, но больше всего на самого себя.

– Да так, вспоминаю кое-кого, – пробурчал он.

– Небось ту взбалмошную красотку в бронелифчике? – фыркнул Сол. – Ну да, потеря потерь, ведь у тебя почти вышло затащить ее в койку.

– Да не в этом дело, – отрезал Александр, покосившись на вампира. Но Лакроша их разговор совершенно не интересовал. – Просто все так запутанно… Она приняла решение, и я должен его уважать, но вот смириться с этим не могу…

– Так-так, хватит, – замахал костяными ладонями скелет. – Главное, прыгать в шахту с камнем на шее ты не собираешься, а остальное – просто нытье. Впереди еще будет куча отличных баб. А переживать из-за того, чего даже не случилось, – это удел слабаков и неудачников. У нас впереди целый мир возможностей!

«Он прав. Я не сижу на месте и не жду милостей от судьбы. Как там говорилось в крылатой фразе? Буря лучше, чем штиль. А у меня впереди настоящий тайфун. И это здорово».

Экипаж вырвался из пригородов Ардаса на холмистую равнину.

Александр не чувствовал себя безумно счастливым или огорченным. Чувства наконец уравновесились. И он понял, что рад этому.

Равнина Вольных Городов

«Как занятно выпали карты судьбы».

Никто не признал бы вчерашнюю простоватую девушку в надменной даме, что указывала сейчас ухоженным пальчиком на баулы, пока носильщик, кряхтя, взваливал на задок экипажа последний чемодан.

Она расслышала, как мужлан вполголоса поминал чертовых аристократок с их нарядами. Грузчик был прав лишь отчасти. Под двойным дном в баулах, укрытая платьями, обнаружилась бы масса интересностей. Начиная от флакончиков с алхимическими снадобьями и заканчивая несколькими париками.

Устроившись на диванчике внутри кареты и расправив неудобные юбки, она вытащила из ридикюля записку. Ту самую, что была доставлена со скоростью полета арбалетного болта.

«Долина Карамуреш, – мелькнули образы лесных дебрей и мрачного города у подножия гор. – Все дороги ведут туда».

Алхимики «Тысячелетнего Дракона» сходились лишь в одном. Металл, найденный на телах вторгшихся в хранилище существ, происходил из этой северной страны. И оттуда же ей пришло занимательное приглашение.

Накануне, поразмыслив, она отбросила идею маскировки:

«Раз уж я под наблюдением, можно прокатиться и со всеми удобствами».

И посему из схрона были извлечены рекомендательные письма к Совету Знати Долины, приглашения на все званые вечера в ближайшее время, а также списки полезных аристократов и сведения об их маленьких слабостях и проступках, о коих прознал «Тысячелетний Дракон».

«Виконтесса Катрин д’Элани», – она повертела свое новое имя в голове, а затем попрактиковалась произносить его с различными интонациями.

И, пока за стеклом мелькали улочки пригорода, она в очередной раз, словно прилежная ученица, просмотрела материалы будущего задания.

Долина Карамуреш

Плодородная равнина, разлегшаяся меж горных отрогов, покрытых не тающим даже в редкую летнюю жару льдом. Цепь высочайших пиков взяла Долину в плотное кольцо, оставив лишь пару перевалов, ведущих во внешний мир.

Горы и леса.

Светлые березовые рощи. После затяжного осеннего ливня туда выбираются грибники, чтобы возвратиться с полными корзинками.

Сосновые боры. Там завсегда стучат топоры и величественные деревья то и дело падают, чтобы стать в будущем корабельной мачтой или стопкой писчей бумаги.

И дремучие пущи. Древние исполины, затмевающие кронами небо и солнце. Вечный туман, скрывающий пеленой вспученные корни и сырые ямы, полные гигантских мокриц и сороконожек. Там, в чаще, таятся существа, что с радостью вознесли бы молитву демонам с непроизносимыми именами за сытный ужин в виде незадачливого лесоруба или грибника.

Север. Земли, полные Эфира, богатств и опасностей. Неизведанные места, притягивающие искателей приключений со всего света.

По легенде, именно в Долине на луну впервые взвыл оборотень и тут же промок от вылитого с верхнего этажа ведра помоев. Именно здесь первый вампир несмело забрался в спальню крестьянской девушки и тут же бросился прочь, получив скалкой по носу. Здесь изобрели глинтвейн и мясной пирог. И еще большой вопрос, чем же местные жители гордятся больше.

Правда, нынче времена пошли уже не те. Вампиры покупают кровь, оборотни воют на уличный фонарь, а глинтвейн то и дело норовят разбавить. Сельчане боятся сборщика налогов куда сильнее полузабытых лесных духов. Поставленный было на широкую ногу рынок сбыта поддельных амулетов и талисманов пришел в упадок. Ежедневная листовка рассказывала о великолепном бале в Замке, о краже в доме банкира-кровососа и о новом средстве от чрезмерной волосатости. Никаких тебе детей, похищенных перевертышами, сирот, съеденных злой ведьмой, или проказничающих домовых.

Новый мир, новые нравы и новые истории.

Но прежнее еще не успело исчезнуть окончательно. Оно притаилось в тенях кирпичных домов, скрылось среди лесных дебрей и горных отрогов, затаившись до поры и лелея надежду, что все еще вернется.

Долина Карамуреш

– …И тогда я говорю сельскому голове: «Дык я ему кол в сердце вбил. Оттого он и помер. Значит, мужик этот-то вампиром был».

Карета мягко вздрагивала на рессорах, подскочив на очередной выбоине.

Узкое ущелье. Темные сосны, закрепившиеся на обрывистых склонах. Этот пейзаж, мелькавший за мутноватым стеклом, Александру уже порядком поднадоел.

– Ну а этот скряга начал разводить меня. Что вроде как покусать-то никого не успели, может, простой бродяга это был, – Сол продолжал очередную байку. В очередной раз про кровососов. Посматривая на гнома своими пустыми дырками в черепе. – Так я говорю: надо было, дескать, позволить у тебя половину селения покусать, а уже потом супостата резать? А вокруг все село собралось. Зароптали. Ну он на попятную и пошел. Начал что-то под нос себе гудеть. Я ему: давай тогда кол вытащу, пускай этот вампир дальше среди таких скупцов живет. Мигом насобирали мне монет. Я уж тогда приготовился было драпать, если не прокатит. Это ведь обычный разбойничек был.

«Про настоящих вампиров истории, городские легенды и байки закончились. В ход пошла фантазия». – За последние дни он услышал все, что этот мир мог придумать о кровососах. При молчаливом слушателе, к вампирам и относящемся.

Гном камнем сидел на месте. Днем методично изучал документы, карты, схемы и маршруты. А на ночь Лакрош смеживал веки и замирал. Хотя Александр не поставил бы и медяка, что вампир спал на самом деле. Перекусывать же в карете взятой с собой снедью стало почти физически неудобно. Все равно что на глазах воинствующего вегетарианца есть кровавый бифштекс.

– Вы только что сами признали, что все отрицательные качества, приписываемые вампирам, в равной степени проявляются и у людей, – внезапно произнес молчавший уже пару часов гном.

От неожиданности скелет замолчал.

«Неувязочка вышла», – усмехнулся про себя Александр.

– Но не каждый человек убийца, – фыркнул Сол. – А среди вампиров одни кровососы.

– Большинство из которых не набрасывается на первого же встречного, – отразил Лакрош. – Древние времена безвозвратно канули в Лету. И только новообращенные жаждут крови настолько, что могут необдуманно кинуться на живого. Таких же помешанных хватает среди людей и прочих рас.

– Это пока у вас хватает замены для крови. Как только оголодаете, мигом припомните мрачные замки, ночные прогулки и невинных девушек.

Карета въехала в очередную крохотную долину. Дорогу окружил сосновый бор. Остановок до постоялого двора не ожидалось, так что Александр закутался в плед и уткнулся лбом в холодное стекло.

– Я рассчитывал встретить у вас больше понимания, – надменно бросил гном.

– Это потому, что я нежить? – Челюсти скелета злобно скрипнули. – Мне для выживания не требуется губить других. И у меня не было выбора – становиться или нет неупокоенным мертвецом.

– Выбор есть всегда. Вы могли бы заползти под пресс, и тонны стали прервали бы раз и навсегда ваши «мучения».

«И как всегда, никто не удосужится узнать мнение обычных людей, – вечер обещал быть длинным. Клонило в сон. – Которые хотели бы не выбирать меньшее из зол, а просто избавиться и от кровососов, и от ходячих скелетов, и даже от „простых“ убийц и грабителей».

Внезапно карета резко затормозила и остановилась. Челюсти скелета щелкнули, оборвав готовую сорваться едкую реплику. Небольшое окошко в передке кабины сдвинулось вбок.

– Господа, – послышался взволнованный голос возницы, – впереди экипаж. И похоже, на него было совершено нападение!

«А мы тут при чем?» – Александр отбросил плед, уже жалея о сгинувшей скуке.

Выругавшись, Сол выволок из-под сиденья длинный ящик. Латунные замки щелкнули, открыв крышку.

– Выпивку держи близко, а оружие еще ближе, – костяк вытащил из упаковочной стружки пару пистолетов и мешочек с пулями.

Александр повертел врученный шестизарядный револьвер из темной стали. Длинное дуло было украшено замысловатой гравировкой. Конечно, не ради красоты. Фигурки, линии и вязь значков были частью магической технологии, а не занятным украшением. И не было привычного курка – пули не разгонялись пороховыми газами, и в нем просто не было нужды.

В рукоятке скрывался яркий кристалл, полный Эфира. Колдовские иероглифы – своеобразные чипы магической технологии. Линии из проводящих энергию металлов вместо проводов. Нанесенные на сталь заклятия и механизмы, соединявшие цепь при нажатии спускового крючка. Магосхема – так назвали в этом мире эту совокупность причудливой колдовской графики и механики.

Технологии этого мира, созданные в симбиозе с мистикой, завораживали его все так же, как и в первый день знакомства. А вот сами заклятия, что придавали ускорение пуле, были за гранью понимания. Нечто метафизическое. Управление материей с помощью мысли и непонятной энергии Эфира. Даже сами маги, использующие эти заклятия, казались дикарями, нашедшими зажигалку, а не учеными-физиками, разбирающимися хотя бы в основах своей науки. Но ему, как и большинству населения, не требовалось самому понимать волшебство. Как землянам – знать, откуда в их домах появляется электричество.

По примеру скелета Александр, не заряжая револьвер, нажал на спусковой крючок. Из ствола вырвался сноп искр. Это остаточная часть Эфира, что не израсходовалась на заклятие по ускорению пули, находила выход электрическими разрядами. Значит, магосхема исправна.

Шарики пуль один за другим последовали в углубления для патронов. Со щелчком закрепив барабан на оси револьвера, он не удержался и крутанул его, припомнив ковбоев из вестернов. Для завершения образа шерифа с Дикого Запада ему сейчас не хватало лишь шляпы с широкими полями.

Заметив его улыбку, Сол показушно вздохнул:

– Для тебя в следующий раз захвачу игрушечный пистолетик.

«Наверняка жалеет, что еще глаза не может вдобавок закатить».

– Всегда мечтал. А еще хочу магоуправляемый ветролет!

Лакрош не стал утруждать себя подготовкой. Просто застегнул жилетку на все пуговицы и проверил фляжку в кармане.

– Подождешь нас тут, – скомандовал Сол кучеру.

Открыв дверь кареты, костяк выскользнул наружу.

Гном вышел с другой стороны.

«Мертвые войска не словили пулю. Теперь можно и живой пехоте выдвигаться». – И Александр настороженно выглянул из экипажа.

Легкий ветерок взъерошил порядком отросшие волосы. Чистый горный воздух, о котором можно лишь мечтать в большом городе. Пахло хвоей и смолой. В паре метров от дороги к небу устремлялись бесконечные ряды стройных сосен, и взгляд терялся среди серых стволов и сумрака. Высоко над макушками деревьев перекрикивались певчие птички.

Мирный пейзаж нарушал лишь стоявший в сотне шагов экипаж. Легкая почтовая карета. Вокруг развороченные сундуки. Кипа ткани, дрожащая на ветру. Шелестящие листы разбросанных бумаг. Тел или же кровавых следов Александр не заметил.

«Хотя иногда лучше уж найти трупы. С обычными ранами от клинков и пуль, нанесенными грабителями с большой дороги. А то ведь можно подумать, что их сожрали или там утащили по воздуху, – представив это со всеми подробностями, он передернулся. – Я уже успел навидаться монстров на всю оставшуюся жизнь».

Всматриваясь в любую подозрительную тень в лесу и нацеливая оружие на каждый шорох, он следом за двумя мертвяками подошел к брошенному экипажу. Лакрош скользнул в сторону, обходя карету, а Сол направился к ближайшей дверце. Александр замер возле пустого передка, готовый выстрелить при первом же намеке на опасность.

«Если кто-нибудь скажет „бу“, я прострелю карету. Но затем проделаю такую же дырку в самом шутнике».

А дальше, по идее, события должны были развиваться так. Для начала Сол знаками безмолвно объяснит ему тактику захвата кареты. Затем, по сигналу, что все готовы, костяк выбьет двери, и изнутри на него бросится нечто. И вот тут у Александра появится шанс проявить чудеса храбрости.

В действительности же скелет, пожав плечами, просто распахнул дверцу. И Александр обнаружил, что целится из револьвера в красивую шатенку в красном платье, устроившуюся на бархатном сиденье. Девушка насмешливо приподняла бровь и отсалютовала ему бокалом шампанского. Точеные черты лица, каштановые кудри ниже плеч, высокомерный взгляд зеленых глаз. Кончики полных губ приподнялись, когда девушка оглядела своих спасателей.

«И… никто не угадал, что в черном ящике! – Александр был ошарашен, но опускать оружие не стал. – Самые опасные змеи – всегда самые красивые».

– Сударыня, не беспокойтесь. Мы здесь, чтобы спасти вас.

– Я совершенно спокойна, – усмехнулась девушка. – Доблестные герои, а позвольте задать вопрос. Кто спасет вас самих?

– От кого? – поинтересовался Лакрош, приоткрывший дверцу с другой стороны кареты.

Девушка повернулась к гному, чтобы ответить, когда раздался треск выстрела. В груди вампира появилась сквозная дырка, откуда потекла темно-бордовая жидкость, заливая пол кареты.

«Откуда кровь, он же мертвяк?» – мелькнула у Александра мысль, а тело тем временем автоматически выполняло свою работу по спасению дурной башки, прыгая внутрь экипажа.

Дверка позади захлопнулась: в карету следом юркнул скелет. Протиснувшись между Александром и девушкой, Сол совершенно беспардонно уперся ногой в Лакроша и выпихнул гнома из экипажа. Не успело тело подземника вывалиться из кареты, а костяк уже захлопнул вторую дверку и плюхнулся на сиденье.

– Миледи, у вас не найдется еще бокала этого великолепного напитка? – обратился Сол к замершей девушке.

Снаружи зачастили выстрелы, вперемежку с криками и звоном металла. К удивлению Александра, возгласы нападавших были отнюдь не радостные.

– Подозреваю, Лакроша они не убили? – спросил он у Сола.

– Они сделали вещь намного хуже! Они прострелили его фляжку с едой, – расхохотался скелет. – На их месте я бы удирал куда подальше. Разбей кто у меня в руках бутыль выдержанного вина, я бы в отместку все зубы повыбивал.

– Живое умертвие. Молодой джентльмен, смею надеяться. И я подозреваю, вампир? – мило улыбнулась девушка. – Не каждый день встретишь такой балаган на дороге.

Ни капельки испуга. Уверенность, высокомерие и наглость. Даже если в этих краях все и привыкли к разгуливающей нежити, то за хлипкими стенками кареты шел настоящий бой. Да и ее экипаж был только что ограблен, а она сама оставлена как наживка. Александр покосился на бокал шампанского. Но это была явно не пьяная удаль, когда море по подол юбки. А вот сам бы он не отказался выпить для храбрости чего покрепче.

– Как и пленниц в каретах, – усмехнулся скелет. – Обычно вас приходится спасать из замков, башен и темниц. А не из экипажа посреди дороги. Как-то не престижно даже. Позвольте представиться – живое умертвие по имени Сол.

– Виконтесса Катрин д’Элани, – девушка по привычке протянула пальцы для поцелуя, но на полпути к черепу ее рука замерла. Сол осклабился на все тридцать два зуба.

Неожиданно дверца кареты распахнулась. Заросший щетиной мужик в окровавленной кольчуге уставился на путников, но Александр тут же впечатал ботинок в его челюсть. Мужик отшатнулся, мотнув головой, и замахнулся кавалерийской шашкой. И тут позади налетчика мелькнула чернота. Мужика оторвало от земли, словно деревенское пугало смерчем, и утащило за экипаж.

Скелет вторично захлопнул дверцу и попытался как-то поправить сорванный замок.

– Какое бесстыдство – прерывать светскую беседу! – осуждающе покачал он черепом.

«Пусть даже эту виконтессу оставили как приманку, но почему она не связана и во рту нет кляпа? Где логика в поступках разбойников? Ух, чувствую, опять я влез в бассейн с зубастыми вояками и ядовитыми интриганками».

Но сейчас было не до вопросов и сомнений. Частота выстрелов и криков стала снижаться. Похоже, Лакрош отлично справлялся со своей ролью беспощадного монстра в их маленьком отряде.

– Мы представляем официальную делегацию Ардаса на осеннем балу в Долине, – обратился он к их новой знакомой. – Позвольте представиться – Алекс.

– Очень приятно. И простите меня за дерзость. Это все от волнения и ужаса, – Катрин мило улыбнулась. Причем улыбка досталась именно ему. – Вы появились в самый нужный момент и спасли мне жизнь. Я постараюсь отблагодарить вас, как только представится возможность. Тем более что я тоже направляюсь на карнавал.

– Ну, конечно, куда же еще шкандыбать по осенней распутице столь милым дамам, – фыркнул скелет. – Сезонная миграция аристократии по местам бесплатных обедов с выпивкой.

– Я приношу извинения за моего друга. Он старый рубака и представляет военную делегацию от нашего города. – И он кинул на Сола уничтожающий взгляд.

– Не стоит. – Ее взгляд мог бы удивительно быстро развеять все сомнения. Но именно это и заставляло его оставаться настороже. – Он отчасти прав. Но не стоит забывать, что большинство договоров, союзов, заговоров и интриг рождается именно за бокалом пьянящего напитка. И лишь обрастают деталями потом, во время скучных переговоров в кабинетах. А ваш отряд, похоже, символизирует то удачное сотрудничество и взаимопонимание, что так редко возникает в мультирасовых странах.

– Да, мы тоже гордимся, что нашим чиновникам совершенно все равно, на кого взвалить очередной налог: на гнома ли, карлика, нежить или человека, – Сол прервался: экипаж дернулся от сильного удара по козлам. Не иначе некоего грабителя в тяжелой кольчуге швырнули на карету, как пьяный грузчик кидает очередной куль с мукой на телегу.

– А кого представляет здесь ваш товарищ, что так трудится, не покладая рук, снаружи? – поинтересовалась Катрин.

– Он дипломат, – рассмеялся Александр.

– Дали в нагрузку. Чтобы набрался опыта у таких опытных и хитрых политиканов, как мы, – пояснил скелет.

– Я вижу, ему найдется чему поучиться во время вашей поездки. – Катрин подправила локоны и так безукоризненной прически.

– Искусству перекладывать работу на чужие плечи мы научились на «отлично». – Александр замолк, так как дверца открылась в очередной раз.

На этот раз пред ним предстал Лакрош, который почти неразличимым движением сдвинул в сторону дуло револьвера, что направил было на него скелет. Темно-багровых подтеков на сюртуке вампира явно прибавилось. Часть рукава почти оторвана, штанины брюк укорочены ударом клинка, а на боку зияло созвездие мелких дырочек. Но гном не выглядел ни раненым, ни уставшим. А сквозь дыру в сюртуке на месте выстрела просвечивала абсолютно целая бледноватая кожа.

– Опасности больше нет, – спокойно произнес гном.

«Кроме него самого. Не пора ли приготовить пару кольев на всякий случай?»

– Я рада, что вы в целости, – улыбнулась вампиру Катрин.

Гном скользнул по виконтессе безразличным взглядом.

– Большая часть грабителей скрылась. И нам следует до наступления ночи отъехать как можно дальше. – Лакрош посторонился, выпуская их из кареты.

Один разбойник скрючился на дороге с неестественно вывернутыми конечностями – его перекрутило, словно тряпичную куклу. Второй лежал на животе, в крови, натекшей из разорванного вместе с кольчугой горла. Желания высматривать других мертвецов у Александра не возникло. Повернувшись к их экипажу, он увидел распластавшегося на козлах кучера.

– Его убил тот же стрелок, что выстрелил в меня, – констатировал Лакрош.

– Надеюсь, ты раскромсал этого гада, – процедил сквозь зубы Сол.

– Он скрылся, прежде чем я до него добрался. – Гном подал руку выглянувшей из кареты виконтессе. – Сударыня, вам следуют присоединиться к нам и проследовать до ближайшего постоялого двора.

Побледневшая девушка, стараясь не смотреть по сторонам, кротко кивнула.

– И ты дал ему просто уйти? – с негодованием спросил скелет.

– Нас послали сюда не развешивать по дорогам трупы разбойников. Он ушел, и преследовать его было нецелесообразно. Мы и так потеряли достаточно времени на эту стычку.

Сол скрежетнул зубами, но смолчал.

– Мне жаль вашего товарища, – тихо произнесла Катрин. – Прошу вас помочь мне доставить на постоялый двор и моего кучера, что погиб в напрасной попытке спасти меня.

– Они уже все мертвы. Им совершенно безразлично, будут ли их тела погребены по обычаям или же оставлены в лесу, – холодно ответил ей Лакрош. – У нас же впереди дела, касающиеся тех, кто еще существует на этом свете.

«Ага. А если кто-нибудь из них очнется зомбяком, когда лесные твари успели обглодать пол-лица? – кисло прикинул Александр. – И заявится потом по нашу душу».

– Я понимаю всю важность нашей миссии. Но если не вести себя по-человечески, как нам вместе работать?

– Эмоции лишь помеха, – Лакрош презрительно поморщился. – Хорошо. Телами я займусь сам. А вы помогите виконтессе перебраться в наш экипаж.

«А я даже не узнал, как звали нашего возницу, – подумал Александр, ведя до кареты Катрин и чувствуя, как девушка слегка дрожит. – И это лишь первая смерть. А сколько их будет впереди?»

– Не волнуйтесь, мы доставим вас в безопасное место. Вам ничего не грозит, пока вы с нами, – прошептал он девушке.

Чуть всхлипнув, Катрин искоса взглянула на него и кивнула.

«А еще у меня будет возможность выяснить, случайно ли ты попалась нам по пути».

Вечером того же дня Александр лежал на скрипучей койке в только что снятой комнатке на постоялом дворе. Ввиду наплыва гостей почти все номера небольшой придорожной гостиницы оказались заняты, и даже упоминание о статусе официальной делегации Ардаса не тронуло владельца. Однако стоило Солу сверкнуть серебряными монетами, как свободные места тут же нашлись. Александру даже показалось, что из его комнаты только что впопыхах выставили предыдущих постояльцев.

По ставням и черепице крыши бренчал зачастивший дождь. Окно, к слову, было забрано толстыми прутьями решетки, как и дымоход над камином. Нежданным гостям, в том числе слетающим с ночных небес, здесь явно было не на что рассчитывать. Но заряженный револьвер Александр все равно оставил под рукой на прикроватной тумбочке. Он не пытался быть безрассудным героем даже прилюдно, а уж наедине с самим собой можно было никого не стесняться.

Вытянувшись на прохладных простынях, он наслаждался треском камина и частым перестуком капель.

«И чем же мне заняться теперь? – Тревожные мысли наполняли его, как сырость – весь мир за стенами таверны. – Раньше моей целью было выжить и вернуться домой. Теперь я застрял здесь. Навсегда ли?»

Пока у него не было четкого плана. А ведь обычно вся жизнь человека распланирована. Школа, институт, работа, семья, дети. Двигаться от одного пункта к другому. От рождения к смерти. Теперь же он оказался предоставлен самому себе. Никто ничего не требовал от него. Он был свободен от обязательств. Чужой в новом для себя мире. Полная и оттого даже пугающая свобода.

Проведя в Ардасе несколько безмятежных, но тоскливых недель, он стал нервным, злым и погрузился в мрачные мысли. И именно поэтому он с жадностью бросился в новое приключение. Когда ты бежишь, спасаясь от смерти, в голову не лезут бесконечные вопросы о неопределенном будущем.

С исчезновением Прометея сгинуло перенесшее его сюда устройство. Но, чем бы оно ни было: сложным магическим прибором, колдовским талисманом или реликвией, – происходило оно точно из этого мира. А значит, оставалась надежда, что устройство существует не в единичном экземпляре.

Эту же версию подтверждали и немногие известные ему факты. Сол недолго отмалчивался и рассказал все, что ему, как агенту спецслужб Ардаса, было известно. Как оказалось, власти города сами толком ничего не знали.

В последние годы на Равнине Вольных Городов были замечены места с сильным и кратковременным повышением энергетического поля. Первое время все кивали на малоизученные природные феномены. Но постепенно эти необычные выбросы Эфира заинтересовали глав свободных полисов. Через своих агентов бургграфу удалось узнать, что и Орден, и Конфедерация тоже пристально изучают эти явления. Однако узнать что-либо подробнее не удавалось никому.

Пару раз в местах, где происходили выбросы Эфира, видели людей. Но Александр стал первым, кого поймали с поличным по горячим следам. И ему еще повезло, что почти все поверили в его непричастность к этим выбросам, так что желающие запереть и изучить его в лаборатории на время затаились.

«Но если я не первый, то кто остальные? Кто-то устроил прямое сообщение между мирами? Но зачем? Вряд ли кому-то нужны такие случайные „попаданцы“, как я. Так не было ли это все злосчастным исключением? Случайной ошибкой, из-за которой сюда попал я, а не кто-то другой?» – Чтобы ответить на эти вопросы, нужно было время, терпение и удача.

Ему неслыханно повезло, что он выжил в прошлой заварушке. И похоже, эту удачливость многие, к примеру тот же бургграф, расценили как точный расчет и даже профессионализм. Что ж, остается в меру своих сил не разочаровать наблюдателей. Только рассчитывать придется на смекалку, слепую удачу и надежных Друзей.

А вот все навыки «венца творения» из двадцать первого века здесь ничего не стоили. Ладно, если бы он оказался в одной из прошлых эпох Земли. Куцые воспоминания из истории могли бы помочь. Хотя и тогда его бы, скорее, обложили вязанками дров и сожгли как колдуна, посмевшего утверждать, что Земля-то не в центре Вселенной. Или если бы в этом мире царило такое же, как на Земле, Средневековье. Тогда его школьные и университетские познания в химии, физике и технике могли бы помочь построить светлое будущее для отдельно взятого себя.

Но порох, паровой двигатель или планер здесь были уже давно не нужны. А что-то более современное… Многие ли смогут собрать из ничего, имея лишь слитки металла, древесину и совершенно неизвестные вещества, рабочую модель двигателя внутреннего сгорания? Да и не стоит забывать о борьбе известных изобретателей друг с другом, о противостоянии церкви и науки. Бывало, доходило и до устранения «неудобных» людей. Стоило ему попытаться собрать новую машину, как в него наверняка ударила бы молния с небес, посланная смиренными жрецами или премудрыми волшебниками. Конкуренты-то никому не нужны.

Легкий стук в дверь прервал раздумья. Поднявшись, он первым делом взял револьвер и заткнул его сзади за пояс. И лишь потом подошел к створке.

Глубоко вздохнув, он резко отворил дверь и шагнул в сторону.

– Вижу, вам не спится, как и мне? – насмешливо спросила Катрин. Девушка куталась в теплый халат, кудрявые волосы ниспадали свободными волнами по плечам. Трепещущие отблески пламени в камине играли в ее глазах. Виконтесса зябко поежилась. – Я безоружна, сударь. Не станете же вы держать меня на пороге?

– Предложи я сложить ваше главное оружие, боюсь, вы не смогли бы этого выполнить. Ведь очарование и красота всегда с вами, – он посторонился, пропуская Катрин в комнату. Когда она прошла мимо, он вдохнул сладкий и резкий аромат духов.

– Я хотела еще раз поблагодарить вас за свое спасение, – девушка остановилась перед камином. Александр подошел сзади и обхватил ее за плечи, а затем мягко опустил ладони ниже, на бедра, чувствуя под тонкой тканью халата горячее тело. Девушка подалась назад, развернулась, прильнув к его груди. Желание охватило его, как огонь сухую деревяшку. – Я даже не хочу думать о том, что могло произойти на той дороге…

– Все позади. Сейчас ты в безопасности, тепле и уюте. И тебе ничто не угрожает.

Он коснулся губами мочки ее уха. Руки ласково прошлись по телу девушки, касаясь изгибов легко, но настойчиво. Катрин чуть застонала в объятиях. Их губы встретились. Алые уста раскрылись, и он насладился их вкусом.

– Остановим же мгновение, – прошептала Катрин.

Девушка выскользнула, оставив халат в его руках, и нагая пошла к кровати.

«Все же есть и свои плюсы в путешествии в компании мертвяков: все барышни будут моими».

Пару секунд, глядя на точеные ноги, покачивающиеся пышные бедра и спину, укрытую волной волос, он еще себя контролировал. А затем отшвырнул в сторону халат и, расшнуровывая рубашку, бросился вслед за наслаждением.

Утром Александр проснулся в одиночестве. Ничто не напоминало о бурной ночи, кроме смятой постели и его разбросанной по полу одежде. Спустившись в общий зал, он узнал, что виконтесса ранним утром уехала, наняв новый экипаж.

Александр облегченно вздохнул. Наступившее утро ничем не разрушило прелести ночи. Мимолетный роман закончился, и его сомнения насчет случайности самой встречи сгинули вместе с девушкой. А впереди лежал весь мир.

Преодолев все перевалы, их экипаж бодро устремился вниз по дороге. Вдоль тракта тянулись бесконечные леса. Всю Долину покрывал ковер остроконечных елей, высоченных сосен и раскидистых лиственниц, протянувшийся во все стороны до далеких отрогов.

Ранняя в этих краях осень то и дело напомнила о себе. Дожди по утрам прятали деревья в пелену тумана. Нередко дорогу перебегали кабаньи стада, а олени боязливо переходили тракт, моментально скрываясь в лесу. По ночам же экипаж сопровождали далекие волчьи песни.

По дороге им попадались обитаемые островки деревень. Вдоль центральной и зачастую единственной улицы тянулись дома, сложенные из огромных бревен, с двухскатными крышами. Дорогу экипажу неспешно уступали суровые дружинники в меховых накидках и кольчугах, крестьяне в поношенных кафтанах, сельчанки в сарафанах, и разбегались стайки полураздетых детишек. В больших поселениях колокольни и островерхие башни храмов тянулись в хмурые небеса. Центральные площади пестрели яркими палатками, торговавшими всем: от пряного меда до ожерелий из янтаря и талисманов.

Нередко они обгоняли растянувшиеся караваны. Невозмутимые волы тянули полные товаров возы и груженые телеги. Сопровождавшие обозы всадники не сводили настороженных взглядов с чащи леса.

Лакрош занял место погибшего кучера, и дни Александр проводил, слушая истории скелета, наследившего, похоже, даже в самых дальних закоулках мира. Ночи коротали на постоялых дворах, что наросли как грибы вдоль тракта, давая нехитрый кров и услаждая пустые животы путников. Александр даже начал скучать по пешему путешествию летом. И несказанно радовался редким остановкам, стараясь размять ноги за несколько драгоценных минут.

На одиннадцатый день их путешествия до Парнавы, самого крупного поселения Долины, оставалось всего ничего: сутки небыстрой езды. Проезжая мимо очередных странствующих торговцев, везущих свою утварь, переселенцев или гордых всадников, Лакрош затормаживал и перебрасывался парой слов. Обычно этот обмен новостями длился недолго. Но, когда экипаж остановился в очередной раз, гном подхлестнул лошадей лишь через десяток минут, а карета устремилась дальше по тракту на порядок резвее.

– Эй! Куда это мы несемся сломя голову? – крикнул Сол Лакрошу. – Где-то пожар, а мы записались в добровольные спасатели?

– Вчера произошло еще одно нападение на караван с рудой, – расслышал Александр голос Лакроша. – Бургграф рассчитывал, что прибытие знати в Долину отпугнет налетчиков, но это, наоборот, только подстегнуло их.

Карета свернула с тракта, поехав по ухабистой дороге, тянущейся к недалеким предгорьям. Из окна экипажа Александр успел заметить указатель, украшавший перекресток.

«Рудники Карамуреш».

– Ты решил не тратить время на официальные расшаркивания с бароном? – фыркнул скелет. – Думаешь, у него и без нас хватит желающих поцеловать его панталоны?

– Мы еще можем успеть на место происшествия, пока очередной ливень не смыл все следы.

– Одна сплошная работа. А отдыхать-то когда? – усмехнулся скелет, откинувшись на спинку сиденья.

«Наконец отпуск кончился, – и Александр с наслаждением потянулся. – Да уж, дома я бы уже помер со скуки».

Экипаж понесся по взбиравшейся наверх дороге. Скалистые отроги с каждой минутой все выше возносились на горизонте.

Стремительная речка прорезала в костях земли узкое ущелье. По отвесным голым скалам не взобрался бы даже горный баран, а не то что альпинист. И лишь сосны смогли укорениться на отдельных редких уступах.

Александр погрузил ладони в водный поток, холодный, словно только что сошедший с ледников. Побрызгав на лицо и шею, он удовлетворенно вернулся к своим спутникам на дороге. Извечный ритуал при встрече с горными речками был исполнен.

– Да здесь натоптано, как на главном базаре в день распродажи просроченных товаров. – Сол обошел разбитые телеги с выломанными бортами. Вокруг были разбросаны пустые ящики, на каменистой земле кое-где еще остались кровавые подтеки.

Под ботинком Александра солнечный луч отразился от куска металла. Заинтересовавшись, он носком подцепил стальную пластину с пол-ладони величиной. Деталь панциря, так и не защитившего своего хозяина от злого умысла.

– Следы крупного животного, – пробормотал Лакрош, сидя на корточках посреди дороги. – По словам рабочих, что первыми оказались здесь, на телах были рваные раны с отметинами клыков, а кольчуги располосованы когтями.

– Постарался перевертыш? – почесал череп Сол.

– Мы можем лишь утверждать, что на месте преступления было крупное животное. Оно могло поживиться уже мертвыми. – Александр поймал на себе заинтересованный взгляд Лакроша.

«Да, десятки часов, проведенных в кресле за детективными сериалами, таки отложили что-то в памяти, – улыбнулся он своим воспоминаниям. – Вот бы еще фильмы о боевых искусствах так работали».

– Согласен, – кивнул гном. – К сожалению, без тел, что уже давно увезены, мы ничего не сможем выяснить. Необходимо наведаться в морг, пока их не кремировали.

– Я бы предложил посидеть и подождать нового нападения, а там уже по свежим следам и поймать преступников, – проворчал Сол. – Но ведь никто не захочет просто переброситься в картишки. Безумные планы и сумасшедшие идеи – вот что нас ожидает, помяните мое слово!

Не знай Александр его характера, мог бы решить, что скелет говорит всерьез. Но, к счастью или к сожалению, Солу так же претило бездействие, как и ему самому. Один факт, что костяк проводил посмертную вечность, служа на благо Ардасу, говорил больше всех возможных слов.

– В этих ящиках должны были перевозить необработанную руду, – Лакрош склонился над разбитыми деревянными контейнерами. Внутри осталась лишь буроватая почва. Гном протер землю между пальцев, внимательно рассматривая комочки камней и грунта. – Но это мягкий суглинок. А мифриловые и адамантитовые жилы пронизывают только самые крепкие породы. И это очень странно.

– Раскусил подставу? – поинтересовался Сол.

Вампир косо посмотрел на мертвяка, словно пытаясь понять, не очередная ли это вампирофобская ирония.

– Я не вижу логичных объяснений, зачем им перевозить пустую породу в ящиках.

– Неужели каждый гном разбирается в геологии? – не удержался от усмешки Александр.

– Я родился в те времена, когда большинство моих соплеменников еще жили под поверхностью, – бесстрастно ответил Лакрош. – Это базовые знания о моем мире. К сожалению, в наше время этот стереотип безвозвратно уходит в прошлое. Городские, случается, за всю жизнь ни разу так и не увидят красот подземного мира.

Последние слова Лакрош произнес почти шепотом. По отрешенному лицу подземника скользнула тень воспоминаний.

– Ностальгия? – участливо поинтересовался Александр.

– Мне нет пути назад, – коротко ответил вампир.

– Нам стоит наведаться на рудники, – вернулся к теме Сол. – Большинство нападений совершено на караваны именно оттуда.

– А также в кланы вампиров и оборотней, – продолжил Лакрош. – За исключением Совета Знати, это наиболее влиятельные силы в Долине. И ради экономии времени нам следует разделиться.

– Возьмешь на себя мифриловые копи? – поинтересовался скелет у гнома.

– Боюсь, к моему присутствию шахтеры отнесутся крайне негативно. Да и среди моих соплеменников не жалуют ночное племя. Я наведаюсь в обитель вампиров. Вас они все равно не воспримут всерьез.

– Да-да. Мы уже наслышаны о великом и ужасном кровососе, забравшемся неимоверно высоко в иерархии ночных страхов, – фыркнул Сол. – Тогда я возьму на себя перевертышей. Мои кости они своим рычанием не испугают.

«А я, так и быть, постерегу карету».

Похоже, что ему достались копи. Шахты. Очередное подземелье. А он ведь только что в очередной раз пообещал себе больше никогда не соваться во всякие темные дыры.

– Скатаюсь в рудник, – кивнул он товарищам.

«В конце концов, это же охраняемые шахты. Уж там точно будет безопасней, чем в логове монстров-людоедов. Интересно, а официальная грамота мне не положена? Типа, я посол, дипломатическая неприкосновенность, все дела. Чтобы отвертеться, даже стоя над трупом с окровавленным топором. Хотя глупо надеяться на бумажки, когда за время, пока делегация добирается до соседней страны, на родине может уже случиться переворот или пара революций».

Повозка мирно поскрипывала, влекомая парой отрешенных от мирских забот мулов. Официальный делегат Ардаса растянулся на пыльных мешках, мечтательно глядя в серые небеса. В зените парил одинокий орел, высматривая добычу. Пара часов безделья, когда можно бездумно лежать и наслаждаться пением жаворонков, холодящим ветерком, ароматом смолы и хвои и, главное, отсутствием криков, звона клинков и выстрелов.

Повозка то и дело сворачивала, огибая очередную нависшую над дорогой скалу. Груды валунов, стены ущелья и осыпи то и дело норовили стиснуть извилистый путь в объятиях.

– Уже подъезжаем, ваша милость, – окликнул его конопатый детина с передка.

Часом ранее после непродолжительных уговоров возница таки поверил в полномочия Александра и согласился подбросить его до рудника. Как оказалось, этот рыжий парень доставлял в копи пустые мешки, деревянные распорки, провизию и новые инструменты.

– Благодарю за службу! Ты оказал неоценимую помощь в урегулировании межгосударственного конфликта.

– Рад стараться, ваша милость, – довольно кивнул парень.

Увалень, похоже, взирал на весь мир сквозь призму безмятежного счастья. Александр зачастую завидовал таким вот людям, что не взваливали на себя проблемы всего мира и просто жили, не задумываясь ни о чем.

«Только вот у меня бы так никогда не получилось».

Он перелез через низкий бортик и присел на передок рядом с возницей.

– Сам-то на руднике бывал?

– Да мне без надобности. До складов доезжаю, там выгружаю, что скажут, и назад, в Долину. – Возчик закинул в рот горсть ягод и прищелкнул кнутом, сгоняя со спины мула гнус.

«„Чтобы такие, как он, могли наслаждаться жизнью, должны быть люди, что присматривают за ними и решают их проблемы“, – уж слишком часто я слышал эти слова. Только вот откуда берутся эти самые проблемы? Не от тех ли людей, что ставят себя выше других? Не думаю, что этот парень по своей воле потопал бы воевать с соседями или жечь чужие города». – А слышал что-нибудь сам или знакомых разговоры?

– Раньше здесь главным был наместник из Парнавы. Потом барон отдал шахты в аренду гномам. Ну а про них ваша милость сами знают.

– А ты поделись мыслями, – подбодрил возницу Александр. Тем более что познания любого здешнего ребенка могли заткнуть за пояс всю его эрудицию.

Дорога повернула последний раз, и впереди показалась стена из каменных блоков и глухие стальные ворота, преграждавшие путь. За ними виднелись плоские крыши цехов, дышащие клубами дыма трубы и водонапорная башня. Вдалеке возвышались огромные ажурные вышки, на вершинах которых медленно вращались колеса с натянутыми тросами.

– Дык подземный народец, что с него взять. Работает, не разгибая спины, но уж так скупы, что жуть. За каждый медяк готовы полдня орать и торговаться. Но их тут почти и нет. Слышал я, дешевле оказалось местных работяг нанять, чтобы в шахтах дни коротали. А гномы только распоряжаются да охрану предоставляют.

«Знакомая ситуация. Иностранцы формально гарантируют заграничное качество, пока местные рабочие из своего же сырья и на тех же станках делают обновленный бренд».

Ворота со скрежетом отползли в сторону, пропуская повозку. Взгляду Александра открылась тесно застроенная долина размером в пару городских кварталов. Слева тянулись ряды двухэтажных бараков. Справа возвышались громадные цеха и водонапорная башня. От производственных зданий по земле протянулись стальные линии рельсов, теряясь в темноте туннелей в склонах гор. Вздымались струи пара, визжали и скрежетали инструменты, гудели скрытые под землей механизмы. Кругом кипела напряженная работа. Сновали рабочие в грязных комбинезонах, люди катили бочки, гном разматывал кабель, а двухметровый исполин в одиночку толкал тележку с бревнами.

К повозке неспешно подошел бородатый мужик с помятой папкой под мышкой. Мельком осмотрев груз, работник черканул по картонке огрызком карандаша и бессловесно скрылся в сторожке возле ворот.

Александр соскочил с передка.

– Удачи вам, ваша милость! – крикнул ему вслед возница и направил повозку к стоянке возле складов. К подъезжающему возу со стороны цеха мигом заспешили рабочие.

«Попасть на охраняемую территорию – выполнено! Следующий пункт плана – придумать план». – Александр оглядел шахтные строения, надстройки над штольнями и направился было к баракам. Но тут на него наконец обратила свой бдительный взор стража возле цехов.

– Эй, парень, ты на работу устраиваться? – окликнул его рыжебородый коротышка. Кольчуга мелкого плетения свисала до колен, а расписанный красными витками остроконечный шлем казался продолжением огненной шевелюры. Боевой топорик и дубинка на поясе стражника сигнализировали о его широких полномочиях.

Александр молниеносно прикинул свои действия. Вот он притворяется наемным рабочим, учится тонкостям горного ремесла и входит в доверие к прорабу. Постепенно, в тяжком труде, он узнает все тайны этих копей. И ведь пройдет всего каких-нибудь пара месяцев…

Руки сами вытащили из-за пазухи подтверждавший его полномочия свиток.

– Мне нужен управляющий шахтой, – объявил он гному, пока тот, сдвинув на макушку шлем, изучал громоздящиеся на бумагах печати и витиеватые подписи чиновников Ардаса.

Подспудно Александр рассчитывал увидеть солидную контору. Офисное здание с деловыми кабинетами и кожаными креслами. Вместо этого, обойдя пару складов, охранник довел его до огромного цеха.

По всему трехэтажному цеху тянулась бесконечная лента конвейера. В дальнем конце зала на полотно из нагруженных тележек сыпалась измельченная порода. Механизмы разравнивали руду тонким слоем, а затем она, непрерывно перетряхиваясь, ползла извилистым маршрутом по всему цеху под пристальными взглядами персонала. То один, то другой работник выхватывал из крошева крупинки металла и отправлял в контейнеры. Пустая порода, переместившись до конца конвейера, ссыпалась в тележки.

У транспортной ленты стояла группка гномов. Седовласые, с длинными ухоженными бородами и кустистыми бровями над крючковатыми носами. Замшевые куртки подземников украшали металлические заклепки: олово, медь и железо. В косички бород вплетены серебряные нити. Перед ним были явно не простые работяги.

Одежду одного из почтенных гномов вдобавок усеивали кусочки мифрила и адамантия: матовые полоски, ценящиеся в этом мире наравне с золотом и серебром. Обильно жестикулируя, этот подземник что-то объяснял уважительно внимающим товарищам:

– …третью шахту необходимо открыть к концу сезона. Как только русло реки будет отведено, запускайте насосы. У нас нет времени ждать, пока почва просохнет сама. – Гном присмотрелся к ленте и подхватил невзрачный кусочек породы.

Стоявший рядом работник боязливо съежился и забормотал извинения под презрительным взглядом управляющего. Подземник бросил найденный обломок в ближайший контейнер и направился дальше вдоль конвейера со следовавшей по пятам свитой помощников.

– Гер Тас’Кара, к вам посланник из Ардаса, города Вольных Равнин, – трепетно обратился стражник к главному гному.

Пусть управляющий и доходил макушкой Александру лишь до плеча, но все равно как-то ухитрился смотреть на него свысока – с высоты своего положения.

– Приветствую посланника на моем руднике. Что привело представителя нашего давнего торгового партнера в эти края? – Огромный цех, скрип валиков конвейера, негромкий говор рабочих и несмолкающий шорох подпрыгивающих на ленте кусочков руды подходили управляющему лучше любого тронного зала. Копи и мастерские казались сейчас царскими владениями Гера Тас’Кара.

«Сегодня у меня амплуа детектива, а значит, подозреваем всех вокруг, кроме самого себя. Вампиры, бандиты и оборотни сейчас не моя забота, пусть сами свою невиновность доказывают. Этот же Гер Тас’Кара, похоже, уже и забыл, что он лишь арендатор. Вокруг его стражи, его люди. Это его земля. А какому сатрапу понравятся расспросы и подозрения? С обвинениями придется подождать, если я не хочу, чтобы меня – в лучшем случае – вынесли под руки с рудника».

– Приветствую вас от имени Ардаса. Я прибыл на копи, чтобы засвидетельствовать почтение и выразить уважение наиважнейшему компаньону наших торговых гильдий, – он протянул свои бумаги, но Тас’Кара, даже не взглянув, просто передал их помощникам.

– Я польщен. Но здесь, работая с камнем и металлом, мы умеем ценить время. Потому отбросим в сторону светские условности. Трудно поверить, что вы отделились от делегации только ради того, чтобы поприветствовать меня.

Тас’Кара не прервал своей прогулки вдоль ленты конвейера. Так что и Александру пришлось двинуться по узкому проходу меж громыхающих транспортных лент. Проходя мимо пары рабочих, он перехватил их тревожные взгляды.

«Уж кто знает, что действительно происходит на руднике, так это черные каски. А в долю их едва ли взяли, так что надо только привлечь их внимание».

– К сожалению, на караваны из копий совершаются нападения, – произнес он достаточно громко, чтобы его расслышали ближайшие работники. – Руда не всегда доходит до Ардаса, и это очень огорчает наши достопочтенные торговые гильдии.

– Прискорбный факт. Но наша ответственность заканчивается у ворот рудника. Охрана груза дальше – дело барона и его солдат. Но, зная ваших многоуважаемых купцов, уверен, что они найдут возможность получить прибыль даже из этих налетов, – усмехнулся управляющий. – В любом случае эти вопросы решают барон и Совет Знати, я же всего лишь скромный добытчик.

«Предположим, Тас’Кара действительно не замешен, но у него целая толпа помощников. Уж кто-то из них точно при делах. Поинтересуюсь сейчас: „А что вы вообще отправляете в ящиках вниз, в Долину?“ – И гарантированно превышу скорость на горной тропе с тормозами, совершенно случайно отказавшими в нужный момент. От этих коротышек я не услышу ни единого слова, но я на них и не рассчитывал», – ближайшие работяги, на первый взгляд, увлеченно перебирали руду.

– Все наши силы вложены в добычу, – продолжал управляющий. – У меня нет ни ресурсов, ни времени, чтобы выловить всю нечисть в окрестных лесах. Обращайтесь к барону. Руда принадлежит ему, он же должен ее и охранять.

– Вы так уверены, что виноваты не простые разбойники?

– Грабят же не нищих селян. Самого барона! Кто пойдет на такое? Это узаконивание кровососов и зверолюдов до добра не доведет. – При упоминании магических меньшинств Долины губы Тас’Кара брезгливо поджались. – Они еще смеют называться народами и сравнивать себя с другими первородными. Проклятые мутанты!

– А зачем им нападать на караваны? – Про себя Александр пожелал удачи Солу и Лакрошу.

– Просто потому, что в них изначально заложена страсть к крови и убийствам! А теперь их преступления остаются еще и безнаказанными! Раньше их логовища выжгли бы дотла. Теперь же все носятся с законами и правами, – Тас’Кара отмахнулся. – Это все пустая болтовня. Скажу лишь одно: ищите в Долине своих врагов. Там найдется выбор на любой вкус. Не смею больше задерживать.

– Если вы что-то узнаете, буду благодарен за любую информацию.

«Да, вот вам моя визитка. Звоните, если что случится. И подождите хотя бы, пока я уйду, и уж затем выкидывайте ее в ближайший мусорный бак».

Тас’Кара кивнул и направился к ведущей на второй ярус цеха лестнице. Страж, что доселе почтительно соблюдал дистанцию, мигом оказался у Александра за спиной.

– Прошу вас следовать за мной.

«Как бы отделаться от этого почетного конвоя?» – для реализации его плана боевой топор и дополнительная пара ушей были явно лишними.

То и дело пропуская спешащих рабочих, он двинулся вдоль бараков к воротам рудника, ища любую возможность скрыться из поля зрения стража. Внезапно за бревенчатыми хибарами раздались крики, и из узкого прохода между зданиями выбежал запыхавшийся шахтер.

– Эй! – крикнул работник его конвоиру. – Быстрее! Там опять огры из седьмой шахты не поделили инструменты с пятой командой! Быстрее, пока они там все не разнесли!

Гном-стражник что-то зло проворчал и снял с пояса дубинку.

– Посланник, сами уж найдите выход, – конвоир махнул рукой в сторону видневшейся стены и решетки ворот. – Извиняйте, но некогда мне.

Стражник побежал вслед за шахтером за склады. Александр же моментально двинулся в противоположную от ворот сторону. Он еще размышлял, куда направиться, воспользовавшись нежданной удачей, когда дверь соседнего барака со скрипом приоткрылась. Из полутьмы проема его к себе поманила высокая худощавая фигура.

«В родном мире от такого приглашения я бы уже драпал, сверкая подошвами. Ничего, кроме неприятностей, это обычно не сулит», – оглянувшись, он быстро юркнул в хибару.

Внутри его поджидала разношерстая компания. Молодой парень на полголовы выше и весь словно вытянутый по вертикали: начиная от вьющихся золотых волос, ниспадающих на плечи, и кончая длинноносыми башмаками. Позади худощавого верзилы маячила пара угрюмых мужиков, неотличимых друг от друга, с одинаковыми косматыми шевелюрами и недельной щетиной, а дверь за ним захлопнул лысый гном с куцей, обгорелой бородкой.

– Это ты желающий в происходящем разобраться? – С легким напевом вопросил блондин.

Большие раскосые глаза с медовой радужкой, приспособленные к лесному полумраку, вытянутые кверху ушные раковины, обостряющие слух, плавные движения.

«Отнесем его к эльфам. Ну или к каким-нибудь наядам мужского пола».

– Не то чтобы я горел желанием, но это моя работа, – с улыбкой ответил он четверке.

Переглянувшись, компания удовлетворенно кивнула.

– Зато честно, – громыхнул басом гном. – Так, дайте ему снаряжение, и погнали уже.

– Мы куда-то собираемся?

Один из мужиков протянул ему промасленную кожаную куртку, всю в грязевых разводах, а второй – округлую каску шахтера с прикрепленным спереди фонариком.

– Углубимся в недра земли, – эльф надел свой круглый шлем. – На поверхности все разговоры разносятся слишком далеко.

Выйдя из барака, Александр поднял повыше ворот куртки и надвинул каску на глаза. Хотя и так никто не обратил внимания на появление еще одного рабочего.

Вслед за четверкой он направился к склону горы, сосредоточившись на темных тоннелях штолен. Хотя, даже внимательно смотря по сторонам, вряд ли бы он заметил живой мрак, что затаился среди теней.

Отпустив помощников, Тас’Кара поднялся по винтовой лестнице в свой кабинет. Двое охранников остались внизу, в холле небольшой пристройки к главному цеху.

Подойдя к двери, управляющий буднично оглядел гравировку на стальном полотне. И тут же черты лица подземника окаменели, глаза нехорошо прищурились. Из ножен на поясе пальцы вытянули короткий кинжал, пестрое лезвие которого было сковано из полос полудюжины разных металлов.

Узор на двери скрывал хитроумный механизм, чуть сдвигавший части гравировки при каждом открытии. И, судя по всему, недавно в его кабинет кто-то зашел.

Минутное колебание – и Тас’Кара решил не звать охранников и осторожно открыл дверь, держа клинок наготове. Один металл против вампиров, другой для оборотней, третий для духов. Универсальное оружие.

Темнота кабинета не мешала подземнику. Ни души. Все было так, как он оставил уходя. И эта пустота сообщала ему лишь об одном возможном госте.

– Не люблю, когда ко мне вламываются без позволения.

Полумрак в углу комнаты шевельнулся. Очертания мебели померкли, и проступили очертания мужчины в темном сюртуке, бледного, с аскетическими чертами лица и коротким ежиком волос.

– Всегда настороже, наш друг, – ехидно произнес непрошеный гость и плавно скользнул за письменный стол, развалившись в собственном кресле управляющего.

– Времена оправдывают, – Тас’Кара клинок убирать не стал. Визитер не заслуживал такого доверия. – Зачем явился?

– Ну вот. Откуда столько ненависти к партнерам? Ах да. Забыл, что ваше племя нас недолюбливает.

– Мои чувства не влияют на бизнес.

«Удар в сердце. Ножку стула можно использовать как кол. А затем отрубить твари голову. Жаль, что еще не время. Работу не стоит смешивать с эмоциями, до тех пор пока она выгодна. Но кто сказал, что это продлится долго?»

– Твой бригадир вместе с парочкой шахтеров шептались с тем парнем из Ардаса, – вампир смотрел на управляющего из-под лениво прищуренных век. Но Тас’Кара знал, что это лишь расслабленность хищной кошки, играющей с жертвой. – А затем они дружной компашкой отправились в глубь рудника. Очень надеюсь, что ты разрешишь эту проблему. Пока она не стала привлекать к себе ненужного внимания.

«Работяги и их профсоюз, – нахмурился Тас’Кара. – Вечно суют свои носы дальше обушка. Ну что ж, вот и расплата».

– Пусть твои хозяева не тревожатся, – процедил управляющий. Вампир при этом поморщился. – Это уже не проблема.

Тас’Кара отошел от двери. Кровосос нарочито медленно прошел мимо и остановился на пороге.

– Я очень на это надеюсь. – Полутьма лестницы поглотила гостя.

Управляющий кропотливо осмотрел кабинет. Но неожиданных «подарков», кои вполне мог оставить посетитель, не обнаружил. Опустившись в массивное кресло из пятисотлетнего дуба, Тас’Кара дернул за шнурок колокольчика, и на лестнице сразу же послышался топот подкованных сапог. Спустя пару секунд в кабинет ввалились его стражники.

– Начальника охраны сюда.

«Пора решить эту проблему».

Как маленькие солнца во мраке космоса, над головой Александра мелькали светильники. Уносясь назад, они сливались с ожерельем из ярких точек в темноте туннеля. Эта путеводная ниточка, ведущая к надземному миру, уходила в бесконечную даль штольни у него за спиной. Сам Александр сидел на деревянной скамейке небольшой тележки, что с ритмичным перестуком катила по узкоколейке в глубь горы. Четверо его спутников пока молчали, разместившись по бокам.

Пробуренный ход то и дело разветвлялся, в стороны от него отходили узкие тоннели. Стены подземных коридоров казались будто отшлифованными. И никаких крепей. Добыча руды велась в самых твердых пластах магматических пород.

Мимо него, направляясь к поверхности, по соседней колее то и дело проносились тележки с рудой и редкие платформы с механизмами и инструментами. Людей почти не встречалось. Пересменка закончилась, и шахтеры либо добывали руду, либо отдыхали в бараках наверху.

– Глубоко вы закопались! – прокричал он сквозь стук колес.

– Пару сотен лет назад рудник был на поверхности. Хорошие времена были, – вздохнул один из мужиков. – А теперь к жиле добраться – бывает, и час времени уходит.

– Мы работы не чураемся, – добавил гном.

Эльф же продолжал безмолвно смотреть в перемежавшуюся световыми пятнами темноту туннеля. Лишь изредка все еще изящные, хоть и загрубевшие, как у остальных, пальцы дергали за рычаги, направляя тележку в очередной туннель.

– Есть жила, есть руки, начальство платит – мы не задумываемся над всякой там политикой, – сурово продолжил подземник. – И в проблемы не лезем. Но то, что творят сейчас белые каски, уже и нас самих касается. Уже случилось пять нападений за последние месяцы! Эти налетчики никого не оставляют в живых, не делая различий между солдатами и возницами. Среди тех, кто погиб, были наши друзья.

– А конкретно вы что-то знаете? – Александр очень надеялся, что это будут не жалобы на недоплату, скупость начальства и ужасные условия работы. Это никак не подтверждало бы причастность Тас’Кара к убийствам.

«Горячие факты. Лучше всего фотографии, где залитый кровью управляющий самолично выкладывает из ящиков куски руды и засыпает вместо них пустую породу. Да-да, знаю, как это нелепо выглядит даже в мыслях. Но уже и помечтать нельзя?»

– На шахтах сотни рабочих – это сотни глаз. Пусть большинство смолчит. Но даже нескольких болтливых языков хватит, чтобы сопоставить факты, – гном замолчал, и по его знаку платформа свернула в почти неосвещенный штрек.

– Тас’Кара – всего лишь управляющий. Вы не пытались обратиться к самому барону? – поинтересовался Александр. Ответ шахтеров он предугадал.

– Наш друг поехал как-то в Парнаву искать справедливости, – гном примолк на секунду, – а потом мы получили то, что от него осталось, в небольшой коробочке. Нам сказали – разбойники. Но с тех пор никто в Парнаву не ездил. Мы не знаем, кому можно доверять. А кто сладкими речами проводит тебя на эшафот.

– А почему вы думаете, что мне можно верить?

Тормоза скрипнули, тележка остановилась. Дальше колея заканчивалась. Вдаль уходил наклонный штрек с грубо выдолбленными стенами. Туннель не был освещен, и Александр последовал примеру своих спутников, включивших фонарики на касках.

– Мы тебя не знаем, но и они тоже. Вряд ли тебя уже успели купить. Обычно пару дней они присматриваются и прикидывают цену, чтобы, не дай боги, не переплатить, – довольно злобно рассмеялся гном.

Тоннель полнился далекими шорохами, гулом вентиляторов и перестуком работающих механизмов. Подземник передал с тележки сумки с инструментами своим товарищам и закинул одну за спину. Эльф же подставил башмаки под колеса платформы.

– Это старые шахты, – пояснил гном. – Тут мы никого не должны встретить и сможем спокойно поговорить. А затем ты передашь наши слова своим товарищам.

«Я бы предпочел конспиративную квартирку в городе, а не жутковатые пещеры. Интересно, а в Ардасе у бургграфа для меня бы работы не сыскалось? Хотя и там, мне на зло, нашлась бы какая-нибудь канализация или заброшенные подвалы».

Шахтеры неспешно проверили свои сумки. Похоже, по старой привычке они не спускались глубоко без инструментов, сухого пайка и воды. Лишь удостоверившись в наличии необходимых вещей, гном и трое его товарищей целеустремленно зашагали по штольне.

Оглянувшись в последний раз на путеводную нить светильников в большом тоннеле, Александр последовал за шахтерами.

Яркие лучи фонариков выхватывали расширяющийся штрек, весь изрезанный узкими извилистыми ходами. Зачастую в боковые проходы можно было протиснуться лишь бочком, и только центр туннеля расширили и разровняли под размеры грузовой тележки. По стенам штрека будто прошлась гигантская гусеница, выедающая самую свежую листву. Это шахтеры шли за рудными жилами, обходя пустую породу.

Но кипучая работа давно покинула этот штрек. У стены стояла брошенная вагонетка, лежали кирки. Никто не грузил раздробленную руду, не утирал пот и не заменял магические кристаллы в светильниках. Но воздух был свежий, никакой затхлости покинутых подземелий. Вентиляция исправно обновляла воздух.

Гном остановился и достал из сумки старую карту на вощеной бумаге. Изображенные на плане хитросплетения туннелей соединялись, расходились и даже проходили друг через друга на разных уровнях. Разобраться в схеме без «высшего шахтерского образования» было просто невозможно.

– Нападения на караваны начались с полгода назад. Тогда управляющий и прикрыл эти штольни, – подземник указал область на карте.

Александр деловито кивнул, на деле не берясь угадать, в каком направлении им следовало двигаться.

– Рудные жилы уже истощились, но работать было можно. А ведь обычно мы выбираем все до малейшей крупинки. Но грузы в эти шахты до сих пор регулярно отправляют. И каждый раз тайком, после отправки очередного каравана, – шахтер почесал остатки обгоревшей бородки. – Напрямик мы туда не пойдем, наверняка все подступы охраняются. А вот в обход, через старые рудники, туда можно попасть. На общих картах тех тоннелей нет. Но каждая бригада исстари оставляла для себя пометки, и эти черновики сохранились до сих пор.

– И что может быть в тех тоннелях?

– Думаю, что руда, – усмехнулся гном. – Которую управляющий «случайно» недоложил в ящики. Только вот откуда у него взялась уверенность, что пропажу никто не заметит, а?

«Интересно, а фотографию здесь уже изобрели? – подумал Александр, идя вслед за шахтерами по туннелю. – Без доказательств обвинения будут звучать смехотворно, если только не притащить на себе ящик с рудой в качестве улики. Едва ли честному и справедливому суду сеньора бургграфа для шантажа и вымогательств хватит одного моего слова».

Илларион Пустынная Змейка. Так именовали его те немногие богатейшие шейхи южных земель, которым довелось видеть его два раза в жизни. Первый, когда вельможи говорили о том, что должно случиться. И второй, когда они расплачивались за уже произошедшее. Правда, бывали и те, кто не платил. И с ними он встречался в третий раз. Но таких людей было мало. И с каждым разом становилось все меньше.

Даже в этих северных краях Илларион не сменил свою безрукавку. По бокам, в нашитых карманах, таились метательные лезвия, покрытые темной краской, чтобы не блеснуть даже в отраженном лунном свете. Одеяние не стесняло движений и не могло выдать его. Что же до комфорта… О том, чувствовал ли ассасин холод, поведать мог бы только он сам. А на его отрешенном лице никогда не проявлялось ни единой эмоции. Лишь когда уходила чужая жизнь, в глазах на миг проносилась тень удовольствия.

В пояс вшиты маленькие баночки. В каждой – особый яд. Один мазок по оголенной коже – и обреченный упадет буквально через минуту, корчась в судорогах, с пеной изо рта. Вдобавок для поездки в эти земли ассасин приготовил специальные настои. Для особых, местных монстров.

Месяц назад Илларион обнаружил своего очередного заказчика мертвым. Убийцы не оставили никаких следов. Только приглашение на груди мертвеца на торжества в Долине Карамуреш. Адресованное лично Иллариону. Ассасин принял этот вызов. Это была не месть и не дело чести. Лишь очередная игра. Единственное, что привносило какую-то остроту в его безжизненное, как вечная мерзлота, существование. Игра со ставками ценою в жизнь. Других залогов он не делал и не принимал.

И вот уже неделю Илларион кружил вокруг Парнавы, столицы Долины. Ассасин собирал и просеивал малейшие слухи, полузабытые легенды, шепоты сплетников и доносы алчных до золота осведомителей. Он никогда не совал голову в петлю, не подпилив заранее веревку и не подкупив палача.

Вся Долина Карамуреш гудела слухами. Купцы подсчитывали убытки от налетов на торговые пути. Рабочие и ремесленники устраивали пикеты, протестуя против высоких налогов и низкой зарплаты. Ходили уже привычные пересуды об оборотнях, лесных духах и мертвецах. Кто-то бросал косые взгляды на нелюдей. Другие же исподтишка кивали в сторону резиденции кровососов. Но в большинстве своем горожане опасались роста цен, а не древних проклятий или таинственных заговоров. А бастующие работяги пугали куда сильнее всех вампиров и перевертышей вместе взятых.

Что до нападений на караваны… Илларион решил, что это шалят местные монстры или обычные разбойники-доходяги. Эта мелочь не интересовала ассасина. Приглашение в Долину и способ его доставки позабавили Иллариона. И он надеялся, что топорные нападения на повозки никак не связаны с его настоящей целью.

Но дни пролетали, а ничего не происходило. Только несколько странных слухов указывали на рудники. Залежи мифрила, адамантия и других колдовских металлов были главным залогом богатства Долины Карамуреш. Этот узел, в котором хитро переплелись местная торговля и власть, стоило прощупать. И в отсутствие новых сведений ассасин решил наведаться в шахты.

Илларион прибыл на рудник. Легкой тенью он переходил от барака к бараку. Проскользнул в пристройку к цеху мимо остолопов-охранников и поднялся в кабинет управляющего. Хитроумная конструкция двери его порядком удивила: ассасин никак не ожидал найти в глухомани столь сложный механизм. Но уже спустя пару минут Илларион взломал замки и вошел в кабинет Тас’Кара незамеченным и не побеспокоив ловушки. Мельком просмотрел кипы документов на столе. Но среди счетов, планов и писем не нашел ничего интересного. А затем, вонзив накладные когти в кое-как обработанные бревна пристройки, ассасин взобрался на крышу цеха. Там он залег и некоторое время наблюдал.

Ждать, смотреть и запоминать. Так он часами лежал в снегу, на жаркой крыше южного храма или среди ветвей в саду визиря. Чтобы в нужный момент завершить дело за считаные секунды.

Не ускользнуло от внимания ассасина прибытие на рудник парня из дальних краев. Как и нелепая задумка группки шахтеров, перехвативших его по дороге назад. Эх, если бы наивные бедняги могли видеть то же, что и он. То, как забегала охрана. То, как появились вооруженные стражи. И как тени, что не были для его глаз тенями, скользили за заговорщиками до самой шахты.

Скука уже пару дней донимала Иллариона. И потому ассасин скользнул вниз с крыши и, запахнувшись в подобранный плащ и надвинув украденную каску, незамеченным пошел вслед за стражей. Стоило развеяться.

Шедший перед Александром гном внезапно остановился. Свет фонарика мотнулся из стороны в сторону, освещая завал из крупных камней и мелкой щебенки, раскатившейся далеко вокруг обвала. Коротышка произнес несколько емких фраз на гортанном и сухом языке подземного народа, даже не нуждавшихся в переводе.

– Они подорвали проход, – эльф ощупал обломки. – Острые сколы, как от алхимического заряда.

– Придется вернуться и сделать крюк, – подытожил гном, закончив матерную тираду.

– Надеюсь, они не все ваши лазейки перекрыли? – Александр уже порядком устал подныривать под каменные козырьки, протискиваться сквозь узкие проходы и топать по гулким коридорам. Глаза болели от лучей яркого света.

«Могли бы заранее набросать маршрут экскурсии. А то ходим, как поляки с Сусаниным по лесу. Теперь вот еще назад возвращаться».

Они только что прошли сквозь обширную выработку. Неровный пол, остатки шахтерского имущества и россыпи камней с острыми краями гарантировали новые ссадины и синяки.

Перелезая через очередную груду расколотых камней, Александр внезапно ощутил отсутствие чего-то уже привычного. Не было легкого ветерка работающей вентиляции.

– Мне кажется или…

Гном не дал ему озвучить свою догадку:

– Они остановили воздушные насосы, – подземник чертыхнулся. – Не к добру.

Приближающееся шипение. И тут же в подпорку слева от Александра ударился продолговатый цилиндр. Крышка отвалилась, и повалил тяжелый серый дым, стремительно расползаясь по полу. Слева и справа в свете фонариков мрак пещеры уже прочерчивали другие снаряды.

«Проклятие! Я пошутил. Я обожаю унылое ничегонеделание!»

Стараясь не попадаться в плотные клубы смога, Александр бросился вслед за шахтерами к выходу из выработки. Гном и его спутники двигались частыми перебежками, прячась за подпорками, брошенными тачками и штабелями ящиков.

«Единственный выход именно там, откуда летят эти снаряды. Но тут мы подохнем, как нанюхавшиеся дихлофоса тараканы».

Завеса поднялась уже выше головы. Случайно вдохнув серую хмарь, он зашелся в приступе кашля. Едкий туман, словно кипятком, ошпарил гортань. Голова закружилась, грудь жгло изнутри. Легким срочно нужен был глоток кислорода, и он, не думая больше об опасности, рванул вперед.

Он выскочил из серой пелены прямо на гнома-стражника в полном доспехе из какого-то дымчатого стекла. К закрытому шлему тянулись гофрированные шланги, уходящие за спину. А на вытянутых вперед перчатках горели маленькие синие язычки пламени.

В следующий момент его сзади толкнули под колени, сшибая на пол. И тут же над ним взревели два длинных языка пламени. Волосы на макушке затрещали. В метре от него эльф, пригнувшись, отшатнулся от огня и исчез в тумане.

Вдохнув полную грудь живительного воздуха, Александр еле успел откатиться назад в дымовую завесу, прежде чем вырвавшиеся из рук гнома струи пламени охватили место, где он был мгновение назад.

Не дыша, Александр заковылял вслед за спасшим его эльфом в глубь завесы. Огненное зарево за спиной пылало еще несколько секунд.