Эпоха Разломов 8

Глава 1

Город некромантов, ещё вчера угрюмый и мрачный, сегодня напоминал чашу для жертвоприношений, в которую кто-то залил солнце. Золотой гигант, появившийся из сияющей сферы, носился над улицами, будто наказывал саму землю за грехи. Его крылья рассекали воздух, оставляя за собой жар, от которого плавились камни. Каждый взмах был как удар молота по миру — и каждый раз город содрогался.

Некроманты внизу метались, пытаясь выстроить хоть какую-то оборону. Магистры смерти поднимали щиты, мастера запускали туман, пытаясь скрыть улицы под пеленой. Но пелена не успевала расстелиться — гигант одним движением сжигал её дотла, и вся их защита исчезала, словно и не существовала.

Иные тоже пытались действовать. Они выстроились рядами, выставив энергетические щиты, будто это могло хоть что-то изменить. Их танки разворачивались, поднимая орудия вверх. Несколько бойцов, не выдержав давления ауры гиганта, упали на колени, визоры на шлемах начали мерцать, словно система не понимала, что происходит.

Между двумя сторонами вспыхивали короткие конфликты: некроманты бросали сгуски тьмы в иных — те отвечали выстрелами. Но на фоне огненной бури, что устроил гигант, это выглядело как драка двух мух на фоне падающей горы.

Я наблюдал сверху, с края холма. И чем дольше смотрел, тем чётче понимал:

— Да это же маг огня. Причём, мать его, настолько сильный, что рядом с ним любые архимаги выглядят детским садом.

Далее я отметил про себя: — И даже не архимаг, нет. Что-то выше. Если такое вообще бывает.

Гигант опустился к нижним кварталам крепости и провёл рукой. Не ударил, не запустил заклинание — просто провёл ладонью над улицей. За ним остался ровный, ослепительно белый след, а затем улица вспыхнула огнём, который невозможно было погасить. Люди погибали летя к земле, словно свечи.

— Вот бы навалять такому, — пробормотал я. Не то чтобы у меня были реальные варианты, но мечтать никто не запрещал.

И тут за мёртвой улицей прозвучал крик, громкий, отчаянный:

— Уходим в портал! Открывайте ангар!

Я навострил слух. Звук шёл от южного сектора крепости. Там, у подножия башни архимагов, каменная плита в стене медленно уходила вниз. Полдюжины некромантов перепрыгивали через обломки, таща раненых. Ещё десятки бежали следом.

— Так вот вы где прячете выход, — хмыкнул я. — Спрятали, конечно, шикарно.

Город продолжал рушиться. Крылатый гигант пролетал над башнями, и плащ некроманта, стоявшего на карнизе, вспыхнул мгновенно — не оставалось даже пепла. Магистры смерти, объединившись, подняли купол тьмы над центральной площадью — он держался ровно три секунды, после чего рассыпался на рваные полосы мрака.

— Трусы, — пробормотал я. — Даже нормальный бой дать не могут. Хотя… как сражаться с этим демоном я и сам не очень понимаю.

Гигант повернулся к трём архимагам. Они встретили его удар за ударом — тьма плескалась, смерть клубилась, пространство искажалось от шипящих всплесков. Но всё это было впустую. В золотом огне их чёрная магия таяла, как снег на раскалённом камне.

Гигант взмахнул крыльями. Одного удара хватило: мантия первого архимага вспыхнула, его отбросило вниз, он упал на колени. Из носа текла тонкая струйка крови.

Я, честно говоря, удивился.

— Так вы всё же из плоти и крови, — сказал я вслух. — А прикидывались бессмертными.

На этом фоне гигант выглядел не просто угрозой — он был властью. Силой, не нуждающейся ни в объяснениях, ни в дипломатии. Магией, которая стоит выше остальных. Великая Сущность. Пламя, которому не нужны титулы и ранги.

Ну… тем интереснее.

Я спустил рюкзак на землю, открыл его и достал все ядра подземных тварей, что успел собрать. Размеры — разные. Сила — сомнительная. Какая разница? Сейчас не до сортировки.

Впитывать энергию в таком состоянии было тяжело. Каждое ядро будто сопротивлялось, кусалось, вырывалось. Но один за другим они растворялись в моей ладони, оставляя после себя гул, жар и покалывание. Много энергии. Слишком много, чтобы дышать ровно. Недостаточно, чтобы чувствовать себя живым.

И всё-таки хватило.

В руках начало расти огненное копьё. Сначала маленькое — как нож. Потом длиннее. Утолщилось, начало вращаться, вытягиваться, все быстрее, как пылающий наконечник урагана.

Я чувствовал, что сил осталось на считанные секунды.

Копьё взвыло в пальцах.

И улетело.

Гигант в воздухе повёл головой — будто услышал, будто почувствовал. Он поднял руку, создал золотой щит, и копьё врезалось в него со звуком, похожим на треск древесины в костре.

Искры посыпались.

Щит согнулся.

Гиганта отбросило вбок, как струганую доску порывом ветра. Он протаранил стену крепости и исчез в пыли и камнях.

Я моргнул.

— Да уж, — протянул я. — Этого я точно не ожидал.

Пыль осела.

Гигант поднялся.

Отряхнул плечо.

И взлетел снова — сдовно то, что я сделал, было просто лёгким толчком, а не ударом.

Голос грохнул над равниной:

— Огневик! А ну стоять!

Я фыркнул.

— Да сейчас. Разбежался.

Гигант завис в воздухе, крыльями слегка раздвигая пыльный туман.

— Ты достоин стать моим учеником!

Я даже не подумал.

— Вон некрофилов обучай.

После чего развернулся и побежал к порталу. Некроманты, что туда лезли, даже не сразу поняли, что происходит. Двое попытались меня остановить — я лишь отодвинул их локтем, и они полетели в сторону.

Ворота ангара были открыты, сияли тёмно-зелёным светом перехода. Портал гудел, словно нервничал. Может, и нервничал — чего ему, бедному, сложно привыкнуть к таким нагрузкам.

Сзади раздался крик:

— Огневик! Стооой!

Я прыгнул в портал, даже не оглянувшись.

— Нет уж, — сказал я тихо, когда свет начал тянуть меня вперёд. — С меня приключений пока достаточно.

Мир растворился.

Свет закрылся.

И я шагнул в новый круг испытаний.

Следующий уровень. Следующая проблема. Следующая весёлая история.

Хм.

А ведь правда — весёлая.

Переход шатнуло так, что мир на мгновение перевернулся вверх ногами. Я вылетел из портала, как пробка из бутылки, — приземлился на колено, цепляясь рукой за горячий камень. Горячий — это мягко сказано. От поверхности шёл жар, будто я упал на крышку гигантского чайника.

Новый круг встретил меня запахом: смесью гари, крови, плавленого металла и чего-то ещё, знакомого… но я не сразу понял чего. Потом дошло: обугленный человеческий жир. Прекрасное начало путешествия.

Передо мной пылал блокпост. Каменные плиты раскалились добела, деревянные части давно превратились в угли. Пламя пожирало всё до последнего гвоздя. На земле лежали три тела магов тьмы — робы похожи на некромантские, но стиль другой, руны другие. Значит, местные. Значит, здешние тоже не ангелы.

— О, — выдохнул я. — Так тут свои некрофилы обитают. Чудесно.

Выстрелы, крики и топот ног доносились со всех сторон. Кто-то бежал от разрушенного блокпоста — люди в лохмотьях, странные фигуры в рваных мантиях, несколько знакомых некромантов, а ещё иные, которые, похоже, прыгнули сюда из портала вместе со мной. Группа из трёх ломилась куда-то вправо, оглядываясь в ужасе.

Ситуация была простой:

Все от всех убегали.

Спрашивать никто не собирался.

Я поднял руку и попробовал вызвать привычную тьму — лёгкий шёпот магии смерти, который всегда отзывался в ладони, как тёплый вдох.

Тишина.

Пустая, стерильная тишина.

Я попробовал вторым способом. И третьим.

Ничего.

Словно эту стихию здесь выжгли — подчистую.

— Значит, я был прав… — пробормотал я. — На этом круге смерть тоже заблокирована. Не зря архимаги боялись сюда соваться.

Это меня, конечно, не огорчило.

Просто стало… интереснее.

Двое иных заметили меня. Один что-то выкрикнул, второй развернул оружие. Я даже не стал разбираться, что они там голосят — ускорился и добрался до них быстрее, чем они ожидали.

Первому заехал в шлем огненным кулаком. Треск металла был приятный, как хруст хлебной корки.

Второму выбил оружие пинком — ружьё улетело в сторону, а сам он рухнул на спину, захрипев.

Третий попытался удрать, но я поймал его за лямку рюкзака и одним движением отправил в сон. Не убивать же. Может, ещё пригодятся.

Я осмотрел получившееся добро.

Первый рюкзак — вода, аптечка, пайки.

Второй — одежда, инструменты, кое-что неизвестного назначения.

Третий… вот этот был настоящим подарком.

Как только я открыл клапан, по пальцам пробежала дрожь — магия.

Внутри лежали аккуратные цилиндрики, гладкие, с металлическими полосками.

Двадцать штук.

Гранаты.

И не простые — а с магическим компонентом, будто внутри запечатали ядро небольшой твари.

— Ну привет, малыши, — сказал я и улыбнулся. — Нам будет весело.

Я аккуратно обмотал гранаты тканью и уложил в центр рюкзака, чтобы случайно не стукнуть. Сверху положил всё ценное — ножи, пайки, медицинские тюбики, странную коробку со светящимися линиями

Потом закрепил два «жезла» — оружие иных — снаружи и надел рюкзак.

Теперь я выглядел как торговец хаосом. И чувствовал себя соответственно.

Осмотревшись, я понял, что вокруг не просто блокпост — это входная зона нового круга. С юга и востока виднелись странные строения: высокие башни, плоские купола, обелиски со странными линиями. Местные архитекторы, судя по всему, любили мрачный стиль «тут вас убьют».

Издалека доносился гул — что-то тяжёлое двигалось по плато. Или кто-то.

Я сделал пару шагов и почувствовал, как огонь внутри меня словно обновился — здесь он был свободнее, естественнее. В этом круге ему, похоже, никто не мешал.

— Теперь надо разобраться, кто тут главный… — пробормотал я.

Шаг.

— …и спалить их нафиг.

Шаг.

— Или сначала спалить, потом узнавать?

Ещё шаг.

— Хотя у кого узнавать-то? Они же дохнут быстрее, чем я успеваю задать первый вопрос.

Я криво улыбнулся.

— Вот гады эти местные. Ещё ни одного не видел, а уже раздражают.

И, перекинув рюкзак поудобнее, я направился в сторону обелисков — туда, где начинался новый круг испытаний.

Температура поднялась внезапно. Не так, чтобы «согрелся, как после костра», — нет. Это было похоже на то, словно кто-то сунул внутрь меня кусок раскалённого металла и теперь медленно выдвигал его наружу, обжигая всё по пути. Сначала я подумал, что просто перегрелся на солнце нового круга. Пустыня, жара, бег после перехода — нормальная реакция организма. Но стоило сделать ещё десяток шагов, как я понял: дело куда хуже.

Ладони стало трудно сжать — казалось, что пальцы распухли. Лоб покрылся липким потом, хотя ветер тянул прохладой. А потом плывущие очертания начали расползаться перед глазами, словно я стоял по колено в горячей воде.

— Отлично, — хриплю я. — Я же говорил, что некрофилы заразны.

Огонь в груди дернулся, но впервые за всё время — не помог, а наоборот, будто усилил жар. Усиление тоже вело себя странно: вспыхивало рывками, неравномерно, будто я поломал собственные магические каналы. Ноги начали слегка подкашиваться, и идти стало трудно. Смешно. Совсем недавно я кидался на архимагов и стражей, а сейчас… иду и шатаюсь, как после хорошей драки с деревом.

Хуже всего было то, что мир вокруг начал звучать неправильно. Тихо, вязко, будто под слоем смолы. Я шёл по каменной равнине, и шаги отдавались в ушах приглушёнными толчками. Небо чуть темнело, но это явно был не закат — просто глаза теряли резкость резкость.

Останавливаться нельзя — иначе лягу и не встану.

Тело среагировало раньше, чем я понял, что происходит. Где-то сбоку щёлкнул камешек, и в спине возникло мерзкое, холодное ощущение — будто кто-то навёл на меня копьё. Я обернулся, не понимая, зачем, и мгновенно пожалел: зрение плыло так, что из размытого силуэта я различил только длинную морду и блеск хитина.

Монстр прыгнул.

Он выбрал удобный момент — я шёл последним в цепочке убегающих людей, которые разбежались кто куда после хаоса у портала. Я был один, отсталый и явно слабый. Монстр — размером примерно с телёнка, лапы вытянутые, мышцы сухие, будто перекручены вокруг костей. На морде хитиновые пластины, зубы короткие, но неприятно острые. И главное — он двигался молниеносно.

Я видел лишь тёмное пятно на фоне яркого камня и чувствовал, как собственные ноги не успевают реагировать.

Но тело у меня давно живёт по своим правилам.

Я нырнул в сторону, почти падая, но рука сама поднялась. Пламя вспыхнуло рывком — не ровное, контролируемое, а словно сорвавшееся с цепи. Мне даже показалось, что оно тянется ко мне не изнутри, а… сверху? Или сбоку? Чёрт знает.

Монстр врезался в мою ладонь, облитую огнём, и взвыл, словно его окунули в кипящее масло. Пламя мгновенно проломило хитин, растворяя его слоями. Я уже почти не видел, что делаю: всё в глазах плывёт, и лишь по ощущениям понимаю, куда падает туша. Вторая рука, действуя автономно, ухватила захрустевшую грудную клетку тварюки — и просто разорвала её.

Горячий всплеск энергии ударил мне в лицо. На ладонь скатилось ядро — чёрное, словно вылепленное из смолы, но пересечённое золотыми прожилками. Оно было ещё тёплым, пульсировало, будто сердце. И пахло странно — не магией, не смертью, а чем-то третьим. Тонкий запах озона и… золы?

— Что за дрянь… — выдохнул я.

Но выбора не было. Тело требовало восстановления, и требовало сейчас.

Я сжал ядро, и оно разлетелось пылью. Волна силы ударила в грудь, пробежала по позвоночнику и резко толкнула вниз, в ноги. Перед глазами сразу прояснилось — словно кто-то протёр линзы мира. Температура упала, дыхание стало ровным. Руки перестали дрожать.

Я выпрямился медленно, но уверенно. Теперь всё в теле шло как надо: огонь лег как привычный внутренний слой, усиление стало плотнее, ровнее. Даже зрение приобрело странный оттенок — в тени теперь блестели золотистые искры, даже мир стал чуть более контрастным.

— Ну, некрофилы… — сказал я тихо. — Если это ваша зараза — придется спалить вас вместе с вашим домом.

Монстр, которого я разорвал, уже начал таять. Буквально — хитин стекал чёрными нитями, мышцы растворялись. Даже кости не сохранялись. Это напоминало не смерть монстра, а… устранение ошибки. Как будто ядро, которое я поглотил, вообще не должно было существовать в этом мире.

Я провёл языком по сухим губам.

Ничего. Выжил. И стал сильнее. Для меня — нормальный день.

Я огляделся, нащупывая рюкзак. Пустыня тянулась, догорая в золоте вечернего света или предрассветного, пока не понял. Следы других людей уже исчезли — они бежали кто куда, а я… я просто шёл по своему пути.

— Кто тут ещё охотится на слабых? — спросил я вслух, глядя на пустоту.

— Главное — не перепутать, кто здесь слабый.

Я поднял рюкзак на плечо и пошёл дальше.

Новый круг испытаний начинался неплохо.

Если не считать того, что я едва не умер от лихорадки.

Но это мелочи.

Ведь впереди… впереди точно будет что-то ещё интереснее.

Толпа разбрелась по миру, как стая тараканов после того, как кто-то скинул на кухню гранату.

Кто-то бежал, кто-то ковылял, кто-то уже просто плёлся — главное, подальше от места, где совсем недавно сиял золотой псих с крыльями. Я шёл в хвосте этого циркового шествия, не торопясь, лениво отмечая про себя, кто куда ломится.

Бывшие некроманты — без привычного ледяного шлейфа смерти, перепуганные, зато цепляющиеся за друг друга, как утопающие за доску. Иные — обгорелые, с треснутыми шлемами, часть без оружия; кто-то уже успел выбросить лишние железки, чтобы легче было бежать.

В общем, прекрасная компания. Недобор до карнавала — разве что костюмы все в дым и кровь.

Я шёл последним, благо состояние после поглощения ядра заметно улучшилось. Температура отпустила, огонь молчал, усиление перестало дёргаться судорогами. Мир снова обрёл контуры — да ещё и с бонусом: в тенях между скалами теперь мелькали золотистые блики, будто кто-то раскидал везде кусочки расплавленного металла. Симпатично. Возможно, это последствия нового ядра. Возможно, я просто окончательно слетел с катушек. В общем, нормально.

Толпа постепенно распадалась. Часть рванула к холмам, часть — к тёмному лесу, похожему на сплошные обугленные ветви. Несколько групп и вовсе свернули куда-то в сторону каменных шпилей. Бежать стройными рядами никто уже не пытался — каждый искал себе путь к спасению.

Кроме одного отряда.

Глава 2

Этот отряд бросался в глаза как заноза в ноге: ты можешь делать вид, что её нет, но при каждом шаге она напоминает о себе.

Человек шестьдесят, не меньше. Тёмные мантии, кое-где перебинтованные руки, но в общем — целые. Оружие — у половины: посохи, клинки, артефактные жезлы, кое-где блеснуло металл иных. Они не метались, не толкались, не пытались перегрызть друг другу горло. Шли плотным строем, от которого веяло знакомой дисциплиной: так двигаются люди, которые либо знают, куда идут, либо очень хорошо умеют делать вид, что знают.

Впереди этого строя шёл один. Шёл не быстро, но уверенно. Остальные держались за него, как за точку опоры.

Я криво усмехнулся и чуть сместился в сторону, чтобы идти параллельно им, но в отдалении. Соваться ближе к такой компании после свежего апокалипсиса — идея для людей, которые прямо сейчас мечтают умереть весело и с хором.

— Тут мне явно не обрадуются, — пробормотал я себе под нос. — Хотя… когда мне где-то радовались?

Внутри зудело любопытство. Кто возглавляет этот парад некрофильской гордости? Архимаг? Магистр? Новый местный царь? Но ближе подходить я всё равно не стал. Запас прочности у меня хороший, но не бесконечный. Да и ещё не факт, что в этом круге меня вообще считают чем-то, кроме очередной ошибки.

Пока я пытался найти взглядом обходной путь, дорога сама сделала выбор за всех.

На плато впереди, поперёк естественной тропы, стояли три отряда местных. Стройная линия, щиты, копья, посохи, люди в тёмной броне. На доспехах — резкие, угловатые символы, похожие на выжженные в металле трещины. Лица скрыты под масками, но глаза у некоторых светились бледным фиолетовым, как у тех, кто слишком долго смотрел на тьму, пока она не посмотрела в ответ.

Магия тьмы ощущалась отсюда — густая, жирная, без примеси смерти. Только чернота, чистая и прямолинейная.

— Тьма без смерти, — хмыкнул я. — Экологически чистый продукт.

Толпа наткнулась на заслон и забилась, как вода перед плотиной. Те, кто помельче, попытались дать задний ход, но их быстро начали отлавливать люди в броне: жестко, без лишних разговоров — пнули, связали, и поволокли куда-то в сторону.

А организованный отряд… просто остановился. Как будто так и было задумано.

Из строя наших выдвинулась знакомая фигура. Очень знакомая.

Я чуть застыл на месте.

Архимаг смерти. Один из троицы. Тот самый, что стоял под золотым солнцем и умудрился не превратиться в пепел. Тот, кто недавно ломал меня, как сухую ветку, а потом выбросил умирать. Сейчас — спокойный, целый, с лёгкой обгоревшей каёмкой на краю плаща, будто всё сражение с гигантом было для него лишь неприятной прогулкой под дождём.

Только вот чего от него не чувствовалось — так это смерти.

Смерть здесь не отзывалась совсем. Ни от кого. От него в том числе.

Вперед из строя местных вышел другой — в броне чуть массивнее, с плащом цвета густой ночи и шлемом с резной маской. На маске — символ, похожий на глаза, вытянутые в горизонтальные щели.

Он поднял руку и громко, так, чтобы его услышали все:

— Именем Великой Матери Тьмы — остановитесь!

Те, кто ещё пытался протиснуться вперёд, замерли. Кто не замер — того остановили мечом или посохом по голове.

Архимаг слегка склонил голову, как будто признавая формальность, и поднял свою руку. Воздух над его ладонью потемнел, в нём вспыхнули тонкие линии — и сложились в знак. Сложный, многослойный, с пересекающимися дугами и спиралями. Тьма в нём не просто клубилась — она слушалась. Это не был примитивный удар. Это было имя. Подпись.

— О, — тихо сказал я. — Значит, ты ещё и маг тьмы… сволочь двустихийная.

Неудивительно, что он такой спокойный. Потерял одну стихию — у него в запасе есть вторая, и не на уровне ученика.

Местный лидер всмотрелся в знак, затем чуть наклонил голову. Видимо, клеймо архимага в их мире чего-то да значило.

— С какой целью вы пересекли границу круга? — спросил он. Голос гулкий, низкий, не крик — но слышно было всем.

Архимаг ответил ровно, почти лениво:

— Город смерти разрушен. Наш круг более не существует. Мы требуем встречи с высшими.

Я фыркнул.

«Требуем», говорит. Привычка командовать через голову, похоже, вечна.

Местный помолчал, явно взвешивая каждое слово.

— Я должен обсудить это с высшими, — наконец произнёс он. — Ваш приход… не был запланирован.

— Разумеется, — кивнул архимаг. — Обсуждай. Мы подождём.

Я отметил, как именно он это сказал — не прося, не умоляя, а будто констатируя очевидное. Люди за его спиной стояли ровно, рук не опускали, не дёргались. Они тоже были спокойны. Как солдаты, которые понимают: если их командир ещё жив — шанс есть.

— Тогда следуйте за нами, — сказал местный. — И без глупостей.

Архимаг чуть повернулся к своим, бросил пару коротких фраз. Я не разобрал слов, но эффект был понятен: строй плотнее, шаг ровный, головы поодаль, оружие не поднимать.

Отряд двинулся за местными — не как пленники, а как гости, которых ведут по протоколу в непонятное место.

А вокруг, на периферии, продолжали ловить остальных.

Тех, кто бежал в стороны, сбивали с ног, вязали, тащили. Кто пытался сопротивляться — получал удар тьмой и падал, как мешок. Кого-то забивали до полусмерти и тащили потом, как тряпичную куклу. Картина привычная, честно говоря. В каждом мире есть любители порядка, которые искренне убеждены, что людей нужно укладывать по полкам.

Я, пользуясь суматохой, потихоньку смещался к краю плато.

В стороне возвышалась скальная гряда — изломанная, треснутая, с чёрными подпалинами, как будто по ней недавно прошлись и огнём, и тьмой. В одной из трещин виднелся узкий провал. Пещерка. Потенциальное укрытие.

— Пора искать, где переждать эту любовь к ближнему, — пробормотал я.

Добежал до скалы без особых проблем — все были заняты своим: кто ловлей рабов, кто игрой в инициаторов дипломатии. Подтянулся, влез в расщелину, протиснулся между камней и обнаружил небольшой «карман» — углубление, где вполне можно было устроиться, а ещё — тёмный проход вниз.

Из прохода тянуло прохладой. И чем-то древним. Местный вариант подземелий. Приятно.

Я уже было начал спускаться, прикидывая, что там может быть: катакомбы, тоннели, очередные монстры… как услышал снаружи топот — кто-то направлялся к скале.

— Ну наконец-то, — тихо сказал я. — Сейчас повеселимся.

Я развернулся к выходу, поднимая руку — на ладони уже собирался огонь. Усиление разогревало мышцы, доспех ощутимо утяжелился, переходя в режим «боевой псих». На душе стало приятно.

Но вместо ожидаемого входа в мою пещерку раздался твёрдый голос того самого местного:

— Некогда отлавливать остальных! — крикнул он. — Скоро день. Все в крепость. Пленных вести с собой. Остальных доберём позже.

Шаги у скалы остановились. Потом развернулись и побежали прочь.

Я ещё пару вдохов постоял в полутени, прислушиваясь к удаляющемуся топоту.

Потом осторожно высунулся.

На плато быстро пустело. Строй бывших некромантов уходил в сторону чёрных стен, что виднелись вдалеке. Местные шли рядом, иногда толкая пленников. Пыль тянулась шлейфом. Голоса затихали.

— Эх вы, — сказал я, вылезая обратно из пещеры. — Даже не дали развлечься.

Толпа стремительно превращалась в далёкую цепочку фигур.

Я вздохнул и пожал плечами.

— Ладно, — сказал я себе. — Никуда вы от меня не денетесь. Крепость, говорите? Зайду в гости чуть позже. С подарками.

Повернулся к тёмному провалу в скале, откуда веяло чем-то нехорошим и манящим.

— А пока… — я усмехнулся. — Посмотрим, что за веселье приготовлено под землёй.

И шагнул вниз.

Я спускался всё ниже, и воздух вокруг становился гуще — как будто кто-то плавил камень где-то неподалёку и пар от расплавленного камня заполнял тоннель.

Стены сияли тусклым тёмным светом: минералы, прожилки, какие-то редкие металлические включения. Под ногами — гладкая, обкатанная порода, как будто сотни лет по ней ползали твари помельче и натирали её брюхами.

Чем глубже, тем громче становился звук:

шорох, скрежет, ритмичный глухой удар, словно огромную цепь волокли по камню.

Я остановился и тихо сказал:

— Так… кажется, кто-то уже приготовил для меня объятия. Очень широкие объятия.

Усиление дрогнуло внутри, поднимая меня на ступеньку осторожности. Доспех тоже ощутимо напряжён — будто ждёт удара.

Я сделал ещё три шага вперёд.

И в следующий миг мир рванулся на меня.

Я даже не успел удивиться: гигантская тень рванулась из-за поворота, разрывая коридор. В первый миг я решил, что это волна камня, но нет — это была морда, размером с огромную дверь. Чешуя толщиной с ладонь, глаза — тёмные, как деготь, и пасть, что сожрёт меня целиком даже без приправ.

Огромная змея.

Метров двадцать длиной, но с туловищем диаметром с два меня.

Она неслась так быстро, что камень под ней шипел.

Я только успел выставить вперед ладонь.

Огненный щит вспыхнул ровным полукругом — и сразу же рванулся назад от удара. Меня откинуло к стене, но доспех подхватил, смягчая удар, а усиление дернуло мышцы так, чтобы я не раздавил себе лёгкие.

— Приятная встреча, — выдохнул я, когда огненный купол погас.

Ответом стал новый удар.

Сражение в стеснённых пространствах — это всегда весело. Особенно когда против тебя не человек, а двадцатиметровый мясной поезд, у которого единственная цель — вписать тебя в камень.

Змея рванулась во второй раз, и теперь я видел её полностью:

корпус толщиной в два моих роста,

зубы — как черные серпы,

дыхание — горячее, будто она жила в лавовых озёрах.

Я успел только уйти перекатом. Змея врезалась в стену — и стена лопнула. Камень разлетелся во все стороны.

— Вот это я понимаю — демонтаж помещения, — прокомментировал я.

Она развернулась, ломая хвостом другой участок стены.

Пыль поднялась такой стеной, что казалось — здесь взорвали заряд.

Я отскочил за выступ, и змея ударила вслед — выбив кусок потолка, который рухнул на её собственную голову. Она взревела так, что потолок осыпался ещё больше.

Пещера расширялась с каждым её движением.

Чудовище само создавало себе простор для манёвров.

А я всего лишь аккуратно подставлял под удары подходящие стены.

Но долго такая игра продолжаться не могла.

Змеи — они умные, если достаточно большие.

Она отступила на долю секунды, выгнула шею серпом — и ударила снизу, резко, как молния. Движение было настолько быстрым, что я понял: уклониться не успеваю.

— Ну привет, — сказал я.

И выставил руку.

Огненный клинок вспыхнул так, как не вспыхивал ещё ни разу — пламя выбросило всю мощь, что была внутри, раскаляясь вплоть до белого свечения.

Больно даже смотреть.

Змея врезалась в клинок.

Разрез… прошёл как по мокрой ткани.

Тело разделилось надвое, чешуя плавилась по краям, прижигаясь мгновенно.

Две половины тела рухнули на камень, дёрнулись, и с характерным вжух огонь прожёг остатки, не дав им шанса на долгую агонию.

Пещера стихла.

Наконец-то.

Я подошёл к туше и пнул её носком сапога.

— Поделом тебе, длинная колбаса.

Чешуя обгоревшая, пар идёт из разреза… и среди всего этого — ядро.

Размером с два кулака. Черное, с золотыми прожилками, будто внутри него течёт расплавленное золото.

Я поднял его осторожно — и тут же почувствовал, как оно пульсирует в ладони.

— Красавец.

Я втянул энергию.

Ядро треснуло.

Золотые линии вспыхнули.

Пошёл густой, тягучий холодок по пальцам, поднимаясь к плечу.

На мгновение всё вокруг стало бесцветным.

А потом — вспышка.

Словно внутри меня что-то взорвалось — не боль, нет… как жёсткий толчок, будто кто-то ударил меня в грудь изнутри раскалённой ладонью.

Мир вокруг обострился.

Каждый звук стал отчётливым.

Каждый камень — ярким.

Каждый поток воздуха — ощутимым.

Огонь внутри перестал метаться.

Он стал… глубже. Понятнее.

Я застыл.

— Эй… — тихо сказал я самому себе. — Это что, прорыв?

Энергия развернулась внутри, как огромный пылающий цветок, и я почувствовал, что моё ядро… стало другим. Более объёмным. Более плотным.

Я слышал о таком.

Когда адепт переходит в следующий ранг.

Когда магия перестаёт быть инструментом — и становится частью тела.

— Так… — я поднял руку, на ладони вспыхнул крошечный огонёк, но он был плотным, как металл. — Я что, теперь… маг?

В ответ огонёк выгнулся, будто улыбнулся.

Я улыбнулся в ответ.

— Ну наконец-то.

Теперь повеселимся по-настоящему.

Путь вниз оказался короче, чем я ожидал. Видимо, часть сводов змея расчистила за годы активной строительно-жевательной деятельности. Тоннель постепенно расширялся, становился глубже, влажнее — и в какой-то момент я вышел в помещение размеров с небольшой храм.

Пещера была огромной. Метров тридцать высотой, минимум. Стены — обожжённые, местами гладкие, как после огненного шквала. По полу тянулись широкие борозды, будто кто-то катался здесь на броненосцах. В углу валялась облупленная чешуя, размером с дверное полотно; рядом — белесые кости, оплавленные так, что их невозможно было идентифицировать. Место для сна — если ты змея размером с двухэтажный дом.

— Логово, — констатировал я. — Чувствую себя не в гостях, а на съёмной квартире после буйного жильца.

Я прошёлся по кругу.

Идеальное укрытие:

— глубокое,

— защищённое,

— один вход,

— толстые стены.

Надо признать, если бы я был кем-то вроде жалкого трясущегося мага тьмы — я бы остался здесь ночевать. Но у меня другие планы.

— Прятаться? Не, спасибо. Я сюда не нору копать пришёл, — сказал я вслух. — Мне ещё круги жечь и местных пинать.

И развернулся обратно — наверх.

Подъём был быстрым — тело после перехода в ранг мага слушалось идеально, мышцы отзывчивые, дыхание ровное, огонь внутри — тихий, но плотный, как сжатая стальная пружина.

Чем ближе к поверхности — тем сильнее бил жар.

И когда я выбрался наружу…

Мир изменился.

Предрассветной серости не было.

Сумерки исчезли полностью.

Небо — не синее, не серое, а ярко-оранжевое, словно над головой висел огромный расплавленный котёл.

Жара — такая, что всколыхнуло даже меня.

Меня, мага огня.

Пот мгновенно пошёл по лицу — крупными каплями.

Доспех слегка потрескивал — не от поломки, а от того, что материал реагировал на экстремальную температуру, подстраиваясь.

— Вот это банька, — выдохнул я. — Тёмненьким тут явно не повеселиться.

Воздух дрожал.

Столь сильно, что дальние скалы смотрелись текучими, как восковые фигуры.

И самое интересное — теневиков нигде не было.

Тех, кто недавно шёл шеренгой, смяло паникой — или, скорее, жаром.

Я почувствовал, что магия тьмы словно свернулась в клубок, перестав ощущаться явственно — словно скрылась в убежищах.

А вот огонь…

Он был повсюду.

Первые монстры тут же попались на глаза.

Огненные элементали размером с собаку мельтешили среди камней — угольно-чёрные, с трещинами, из которых вытекали тонкие полоски раскалённого света. Они реагировали на меня настороженно, но не враждебно — как на своего.

Пару шагов вперёд — и я увидел ещё более интересное.

Вдалеке, в мареве горячего воздуха, два огромных силуэта сталкивались, взрывая всё вокруг огнём. Я поднялся выше, на каменный выступ, и присмотрелся.

Саламандра.

Огромная. Метров тридцать длиной, тело — будто река расплавленного железа. Каждый удар хвоста оставлял в камне канаву, из которой валил дым.

Против неё — феникс.

Огромная птица с огненными крыльями: то перья, то языки пламени, то сполохи света. При каждом взмахе камень вокруг плавился.

Феникс выкрикивал клекотящий звук — и с каждой его трелью воздух вспыхивал.

Они сходились, расходились, бросались друг на друга, взрывая окрестности так, что даже отсюда чувствовалось давление.

Я присел на выступ, как зритель в первом ряду:

— Вот это понимаю. Равный бой. А не то, что эти тёмные устраивали. Совсем баню не любят, — хмыкнул я. — Ничего удивительного. В такой жаре любой тень-любитель свалит обратно в свои норы.

Откуда-то сверху сорвался крупный камень — расплавился в воздухе и упал вниз каплей тягучего стекла.

Сражение продолжалось, и я смотрел, как они бьют друг друга, как плывёт воздух, как грохочет земля.

Да уж.

Тёмные сюда точно не сунутся.

А я…

Я словно домой вернулся.

— Ну что, — сказал я, поднимаясь, — пора посмотреть, кто ещё тут живёт… и кого можно спалить первым.

И шагнул вперёд, туда, где солнце не светит — оно здесь сжигает.

Глава 3

Жара давила сверху, сбоку, снизу — как будто воздух решил стать частью земли и расплавиться вместе с ней.

Но мне было хорошо.

Я шагал по красноватым камням, перегретым так, что иной бы уже испёкся до хрустящей корочки, и лениво напевал то, что рождалось само собой:

— Некрофилов на костё-ёр,

— тёмных вертелом прони-изить,

— чуть подрумянить, чуточку,—

— и снова проверну-уть…

Я сам хохотнул.

Хорошо, что рядом нет свидетелей.

Записали бы меня в отдел бытового некролирического творчества.

Пока я шёл, воздух вокруг меня дрожал. Жара давила, как тяжелый плащ. Камни были настолько горячими, что доспех начал автоматически перераспределять тепло по пластинам, чтобы я не сварился.

Хотя, честно говоря, чувствовал я себя прекрасно — горячая стихия во мне уже давно стала неотделимой частью тела. Эта жара — родственная. Домашняя.

Я шёл и подпинывал камешки, время от времени сочиняя следующие куплеты:

— А архимага на решё-ётку,

— уголёк получить в итого-о,

— угостить жар-птицу мяско-ом…

Но куплет оборвался — мир впереди дрогнул.

Я почувствовал вибрацию.

Странную: смесь чужого страха и яркого, жгучего огня.

Я свернул и увидел — из расщелины торчат когти огромного огненного грифа. Птица размером с грузовую телегу, покрытая перьями из огненной стружки, вытягивала когтями кого-то в серебристой броне.

Иного.

Тот пытался вцепиться в камни руками и ногами.

Срывался.

Скользил по гладкому камню, оставляя борозды ногтями.

Гриф уже почти вытянул его наружу.

— Ну вот, — сказал я, опираясь на камень, — продаётся готовый обед.

Гриф рявкнул, качнул головой, от которой воздух вспыхнул всполохами.

Пытается напугать — мило.

В груди разлилось то самое ощущение — тихое, ровное, как ровный гул: организм готов к новой порции энергии.

Я приподнял бровь.

— Ладно, у меня как раз обеденный перерыв.

Я шагнул вперёд.

Гриф заметил меня сразу.

Раскрыл пасть.

Внутри — языки пламени и зубы, похожие на выскобленные чёрные ножи.

Красиво.

Но бессмысленно.

Я взмахнул рукой.

Даже не формируя длинный клинок — просто удар.

Доспех дал импульс в мышцы, усиление подхватило инерцию.

Голова грифа улетела в сторону.

Тело рухнуло, забилось, шипя и плюясь огнём.

От жара камень под ним медленно начал трескаться, как старый металл.

Иной окончательно съехал вниз в расщелину, испустив сиплый звук, похожий на благодарность, но я даже не стал вслушиваться.

Я присел, разрезал тело грифа и достал ядро.

Красное, блестящее, будто кусок рубина, в котором горит пламя.

— Ну давай, — сказал я ему, как старому другу.

Ядро запульсировало, и я втянул энергию — мягко, спокойно, без вспышки, но мощно.

Тепло разлилось по груди, вниз по рёбрам, в руки, в ноги — словно организм давно ждал этот состав. Сила впиталась ровно, как идеальная деталь в родной механизм.

Я встряхнул руку.

— Вкусно.

Поднял взгляд и заглянул в расщелину.

Там, сбившись в кучку, сидели ещё трое иных.

Один — без визора, глаза широко раскрыты.

Второй — держит рукой бок, видимо ранен.

Третий — просто прижался к камню, стараясь стать невидимым.

Они смотрели на меня, как на стихийное бедствие, которое сейчас решит, нужно ли его кормить или можно пройти мимо.

— Ну что, — сказал я, — убивать вас смысла нет.

Они затряслись сильнее.

— Энергии у вас кот наплакал. Ядер нет. Спать я не хочу, а убивать ради спорта скучно.

Один осторожно поднял руки.

Жалкое зрелище.

Я махнул рукой.

— Живите пока. Может, когда-нибудь даже пригодитесь.

И пошёл дальше, снова насвистывая:

— Огневик шагает в путь,

— кто не спрятался — тех жарить… будет!

Камень под ногами нагрелся ещё сильнее, воздух дрожал плотными волнами, а впереди уже мерцали тени новых монстров.

Мир только начинал развлекать меня.

А я как раз разогрелся.

Финальные всполохи боя саламандры и феникса были видны ещё издалека — от них воздух дрожал, будто мир дышал через пылающий мех.

Огненные взрывы поднимались столбами, и даже камень под ногами отдавал вибрацией.

Когда я подошёл ближе, саламандра как раз рухнула.

Тело, похожее на поток остывающей лавы, захрипело, выгнулось — и замерло. Но перед тем как сдохнуть, этой змееподобной глыбе сил хватило на последнее движение: хвост, хлестнувший со всей яростью дохнущего вулкана, сшиб феникса в полёте и оторвал ему крыло.

Огненные перья взорвались в воздухе стеклянными осколками.

Феникс упал, перекувыркнулся по камням, поднялся — и остался стоять на лапах, распластав одно-единственное крыло. Второе валялось в двадцати метрах, шипя на раскалённой земле.

Птица закричала — и это был не крик раненного зверя.

Это был вызов.

Феникс заметил меня.

Глаза — два солнечных угля.

Тело — пылающее.

И в его взгляде читалось всё предельно ясно:

конкурент.

— Да что ж вы все меня за конкурента принимаете, — вздохнул я, раскручивая плечи. — Ладно. Раз хочешь драться, пойдём танцевать.

Феникс тряхнул оставшимся крылом и рванул вперёд.

Первая атака пришла, как удар молота.

Феникс взмахнул крылом, и десятки огненных перьев сорвались в воздух — превращаясь в огненные стрелы, каждая из которых могла пробить каменный валун.

Я вытянул руку — огненный щит сформировался перед лицом.

Перья били в щит одно за другим, взрываясь всполохами.

Щит шипел, трещал, прогибался.

Несколько ударов прошили его насквозь и обожгли мне плечо и бедро.

— Отлично… — прошипел я сквозь зубы. — Давненько мне не делали больно так качественно.

Феникс уже разгонялся второй раз.

Я бросился вперёд.

Огонь внутри меня вспыхнул — но теперь он был не просто жаром.

Он был структурным, плотным, как сплав.

Я чувствовал каждую деталь: силу ног, угол рывка, температуру воздуха.

Мы встретились на середине дистанции.

Феникс ударил клювом — раскалённый металл шириной в моё плечо летел прямо в голову. Я нырнул в сторону, чувствуя, как жар прожигает меня сбоку. Камень за моей спиной расплавился брызгами.

Я ударил в ответ — огненным клинком, снизу вверх.

Феникс отпрянул, кричащая вспышка ослепила меня на мгновение.

Затем — новый удар.

Его лапа вбила меня в камень.

Стена за моей спиной треснула.

Внутри доспеха что-то хрустнуло — но не сломалось.

Я откатился, скользя по горячим камням.

Феникс обрушился на меня сверху.

Я ушёл в сторону буквально за долю секунды, использовав усиление на пределе.

От удара птицы земля вспучилась, словно туда бросили метеорит.

— Хороший, зараза… — выдохнул я, вскакивая. — Давно я так не веселился.

Мы кружили друг вокруг друга, как два вихря огня.

Феникс бился яростно, с отчаянием зверя, лишённого половины силы.

Я — на всплеске новой магии.

Пламя от его крыльев сжигало камень.

Порывы жара били, как вздохи печи.

Он снова рванулся вперёд, расправив крыло, пытаясь зажать меня на камне. Я отступил, увёл шаг в сторону — и при этом заметил, как камень под ногами птицы раскаляется и становится вязким.

Ага.

Есть идея.

Я начал отступать именно туда, где камень уже плавился.

Феникс, ослеплённый яростью, рванул вслед — и провалился одной ногой в трещину.

Он закричал.

Я бросился вперёд.

Огненный клинок вспыхнул в руке — длиннее обычного, жирнее, горячее.

Я прыгнул, развернувшись в воздухе, и ударил прямо в шею, чуть выше места, где туловище переходило в крыло.

Клинок прошёл, как нож по раскалённому маслу.

Феникс рухнул, обугливая камни вокруг.

Он пытался подняться, трепеща оставшимся крылом, но я не дал.

Ещё один прыжок, удар — и сердце птицы пронзено.

Феникс умер… красиво.

Пламя его рассыпалось в тысячи искр, которые долго-долго летели вверх.

Я присел над телом, вырезал ядро.

Это было маленькое солнце.

Горячее, пульсирующее, словно живое.

Я приложил ладонь — и энергия хлынула внутрь.

Это было не тепло — это был огненный порядок.

Структурная магия.

Я почувствовал, как ядро во мне стало чище, мощнее.

Я выдохнул — и изо рта вышла тонкая, игольчатая струя пламени.

— О, как я теперь могу, — ухмылка сама наползла на лицо.

Тело напиталось до краёв.

Саламандра выполняла роль огромного обугленного катка неподалёку. Я подошёл, вырезал её ядро — тёмно-красное, плотное, как стеклянный слиток.

Я покрутил его в руках, ощутив медленный, вязкий пульс.

— Это мы позже съедим, — сказал я ядру. — Организм пусть сначала переварит птичку.

Убрал трофей в карман доспеха.

Обернулся.

Два гиганта мертвы.

Огненные остатки сияют на горизонте.

Воздух дрожит.

Я ухмыльнулся.

— Ну что… кто тут следующий в огненном круге?

Мне уже нравится этот мир.

После феникса от меня ещё шёл дымок — одежда под доспехом подплавилась, волосы пахли жареным, а кожа… ну, кожа давно привыкла пережариваться. Мне даже нравилось. Сила птицы всё ещё крутилась внутри, тяжёлая, горячая, но постепенно утихала, успокаиваясь, как довольный зверь.

Дышать было тяжело. Воздух становился гуще, горячее, будто его прогоняли через печь. С каждым вдохом лёгкие словно обжигало. Да уж… если это «приятная утренняя прохлада», то я даже представить боюсь, что будет в полдень.

Но мне нормально. Огню и вовсе — дом родной.

Я шёл дальше и думал, что неплохо бы найти ещё пару монстров. Или пару некрофилов. Или пару крылатых демонов. Вариантов масса — мир щедрый.

Через пару минут я заметил странное: плоскость скалы впереди изменилась. Слишком ровная, слишком чистая, слишком… правильная. Я остановился, прищурился и подошёл поближе.

Похоже, я наткнулся на какое-то строение. Причём явно не маленькое.

— Ничего себе… — протянул я, оглядывая чудо архитектуры. — Выглядит так, будто кто-то решил вырезать замок прямо в скале.

И ведь реально вырезали.

Стены уходят в скалу без единой трещины.

Окна — залиты камнем.

Вход — огромная каменная плита, покрытая символами тьмы.

Даже вентиляция замурована.

Глухой замок.

Абсолютно глухой.

— Так-так-так… — я обошёл стену сбоку. — Похоже, тенелюбивые нашлись. Окопались… да ещё как. Камень не просто прочный — магический. Местная тьма так фонит, что хочется чихнуть.

Я приложил ладонь к стене — вибрация пошла по пальцам тёмная, вязкая.

Внутри кто-то точно есть.

И явно не один.

Хм. Интересно.

В принципе, можно было бы сейчас начать ломиться внутрь. Прожечь стену, выбить вход, устроить всем, кто там сидит, экскурсию в летнюю кухню… жаркую, огненную. Но я честно взвесил всё за и против и пришёл к выводу:

— Да ну вас. Если бы вы не засели как тараканы в норе, я бы может и заглянул. А так… куда вы денетесь?

Я отступил на пару шагов, вытянул руку, собирая огонь. Он мгновенно сплёлся в копьё — длинное, раскалённое, быстрое.

— Вежливые люди, — сказал я. — Всегда предупреждают, что приходили.

И бросил.

Копьё ударило во входную плиту с таким звуком, будто гигантский котёл треснул изнутри. Камень взвыл, расплавился и разлетелся кусками. Когда дым рассеялся, в плите виднелась аккуратная дыра — размером с футбольный мяч.

Изнутри донёсся шорох.

Потом рык.

Потом кто-то царапнул внутренняя сторону отверстия когтями.

Я прыснул от смеха.

— Привет-привет, соседи. Надеюсь, не сильно испугались? Только в дверь постучал…

Внутри зашевелилось пуще. Кто-то резко втянул лапу обратно. Видимо, свет не понравился.

— Вот и отлично, — сказал я, отряхивая руки. — Значит, вы дома. А раз дома — значит, подождёте. Я ещё вернусь. Проверить, так сказать, пожарную безопасность.

Я развернулся и пошёл дальше, напевая что-то весёлое себе под нос.

Мелодия, кстати, была неплохая. На мотив марша:

«Темных на костёр, некрофилов в дымоход…

Подрумянить слегка, довести до хруста…

Огонёк ведь — он для всех, тёплый, душистый…»

Где-то там, за спиной, по замку снова прошёлся гул.

Кто-то орал.

Кто-то бегал.

Кто-то явно жалел, что вообще живёт в этом доме.

А я только улыбнулся:

— Никуда вы не денетесь, подземные кроты. Как придёт время — я сам приду. С факелом.

И пошёл дальше, оставляя за спиной дыру в стене и целый дом нервных жителей.

Поначалу я просто гулял. Шёл по нагретой солнцем равнине и даже не думал ускоряться — местный жар мне теперь только настроение поднимает. Плавило воздух, камни трескались от температуры, но это скорее ласкало кожу, чем раздражало. Я даже насвистывал себе под нос что-то бессмысленное.

Вот только ядро внутри… оно словно тянулось к силе. Хотелось испытаний. Хотелось огня. Хотелось драки.

И пожелания, как назло, сбылись через минуту.

Сбоку, над расплавленным гребнем, возникла стая грифов — огненных, взъерошенных, потрескивающих, как куча тлеющих поленьев. Дюжина. Нет, чуть больше. Они пикировали к земле, хватая лапами мелких существ, разрывая их когтями. Ещё секунда — и они меня заметят. Но я их заметил раньше.

— Отлично, — пробормотал я. — Давайте устроим перекус.

Первый гриф рухнул на меня сверху, но я поймал его когти голыми руками, разворачивая тушу, и вогнал коленом ему в грудь. Хруст, визг, шквал пламени. Я вогнал ладонь в раскалённую грудную клетку, вырвал ядро — и втянул его энергию одним глотком.

И… ничего.

Ну ладно — не «ничего», но намного меньше, чем я ожидал. Сравнение? Будто выпил полстакана прохладной воды, а ожидал ведро.

— Хм, — нахмурился я. — Перебитый был, что ли?

Скосил взгляд на ядро — огненное, мощное, ровное. Отличное ядро.

Есть сомнения? Проверим.

Второй гриф вынырнул из облака жара. Он ударил, как комета, но я подставил плечо, исказил траекторию, схватил за шею и об пол. Удар. Рёв. Вырвал ядро. Проглотил.

Эффект снова был слабеньким.

— Странно, — пробубнил я. — Совсем странно.

Третий. Четвёртый. Пятый.

Эффект снижался. С каждым новым ядром — всё меньше, меньше, меньше.

На десятом ядре я даже не почувствовал притока. Тело чуть нагрелось — и всё. Как будто я не поглотил энергию живого монстра, а прикоснулся к холодному камню.

Я присел на корточки, отдуваясь, оглядывая обугленные туши.

— Так, стоп… что это было?

Я закрыл глаза и почувствовал ядро внутри — своё собственное.

И понял.

Оно выросло.

Стало плотнее.

И, главное — стало требовательнее.

То есть… грифы теперь для меня мусор?

Серьёзно?

— Чёрт, — выдохнул я. — Я что, теперь должен охотиться на кого покрупнее? Может, на… драконов?

Как будто мир услышал шутку и решил ответить.

Тень легла на равнину. А потом — рев. Ослепительный, пробирающий до костей. Лавовые озёра вспухли от вибрации. Камни задрожали.

Я поднял голову.

И увидел.

Надо мной пролетал огненный дракон.

Настоящий. Не метафора. Не видение.

Огромный, как дом. Нет — как театр.

Крылья, растянутые на десятки метров, с рваными огненными прожилками.

Тело, будто вылепленное из текучего металла, с прожилками расплава между пластинами чешуи.

Хвост волочит за собой бархатную полосу жара.

И главное… от него падали трупы.

Две саламандры-гиганта рухнули недалеко от меня, поднимая столбы пепла. Одна была мертва, вторая — ещё шевелилась, пытаясь собрать кишки в кучу.

Дракон пролетел дальше, поднимаясь над горным массивом, и исчез за хребтом, оставив за собой дорожку огненных искр.

Я медленно выдохнул.

— Ну… здравствуйте, монстры моего размера.

Саламандра попыталась вздохнуть — а я, не упуская момент, прыгнул к ней, перерезал ей горло огненным лезвием и вогнал руку в грудь. Ядро было тяжёлое, тугое, как камень, но пульсировало мощно.

Я схватил его и проглотил целиком — только так можно было впитать всю энергию.

О, вот это уже было другое.

Тело дрогнуло, грудная клетка раскрылась, внутренний огонь вспыхнул ярче. Это был настоящий прирост. Реальный.

— Так, — задумчиво сказал я, глядя вслед исчезающему дракону. — Значит, ты там, да? В горах?

Поднял голову, посмотрел, куда унеслась огненная махина, отметил ориентиры — и ухмыльнулся.

— Ну что, жар-птица. Подожди меня. Похоже, я здесь надолго.

И направился к горам, где ждал тот, кто мог действительно накормить моё ядро до отвала.

И, возможно, стать моей следующей огромной проблемой. Или огромным источником силы.

Скорее второе.

Я шёл к скалам, где пропал дракон, почти вприпрыжку — настроение отменным. Тело гудело от силы, магия играла под кожей, а воздух обжигал лёгкие приятным теплом. После перехода в этот круг огня казалось, словно мир решил наконец-то подстроиться под мой характер.

Здесь всё было прямолинейно: сильнее — выжил, слабее — сдох.

Красота же.

Глава 4

Я шёл, и земля под ногами потрескивала, одаривая меня аплодисментами. Огонь в венах согревал изнутри, ярче чем жар местного солнца. Оно висело высоко и полыхало так, будто не собиралось закатываться ближайшие десять часов.

Так-то я думал.

Но огонь — тот, настоящий, что рождается в воздухе, а не у меня в груди — начал угасать слишком быстро. Я заметил это случайно: сначала грифы исчезли. Секунда — и вся та стая, что кружила наверху, камнем провалилась в расщелины, сллвно их домой позвали.

— Ага? — вытянул я шею. — Что за массовая эвакуация?

Саламандры, которые минуту назад устраивали кровавую возню, вдруг бросили всё и полезли в ближайшую лавовую щель. Одна, похоже, даже забыла ногу оторвать от соперницы — так и поволокла за собой.

Огненные черви ныряли под каменную корку словно кто-то сверху закричал «Пожар!» и все решили спасаться бегством.

Даже элементали, этим жарким маразмом живущие, вдруг погасли.

Прикиньте? Прямо вот так — вспухли свечкой и щелк — пропали, словно огонь у них забрали.

Меня происходящее насторожило.

Я приостановился, огляделся.

— Эй, вы чего? — пробормотал я. — Всё-то от меня разбегаетесь, а?

Я, конечно, красавец, но не до такой же степени, чтобы огненные монстры в страхе ныряли в норы. Хотя… может, и до такой. Но всё-таки это выглядело слишком слаженным, будто команда об отступлении пришла.

Вот тогда я всё понял.

Солнце.

Оно касалось горизонта.

Огненный мир засыпал.

И когда солнце легло на край скал, словно его туда аккуратно посадили, мир вздохнул — и начал охлаждаться.

Резко. Стремительно. Неправильно.

Температура падала, как если бы кто-то выдернул пробку из гигантского чайника. Воздух перестал вибрировать. Камни тут же посерели. Тепло ушло, словно кто-то выключил лампу.

— Ага, — хмыкнул я. — Время огневиков заканчивается.

Ну и кто у нас выходит после заката?

Тишина потянулась по равнине, как тёмная смазка. Лавовые потоки замедлились. Даже запах гари улёгся, уступив место чему-то более терпкому, более тяжёлому.

Чёрные тени на горизонте вытянулись.

Или мне показалось?

Я выдохнул.

«Город засыпает… просыпается мафия», — сказал я себе вслух.

И улыбнулся.

Я чувствовал, как ядро внутри меня будто обволокло ледяной тканью. Магия огня уступала место чему-то другому — магии тьмы, слабой, но чувствующей себя здесь как дома. Огонь не исчез — просто притих. Как хищник, ждущий момента.

Я пошёл дальше.

Шёл и наслаждался.

С каждым шагом мир вокруг становился другим.

Скалы потемнели.

Равнина стала хрустеть под обувью, словно песок превратился в стекло.

Откуда-то донёсся тихий шепот.

И снова — шорох. Вздох. Лёгкий хлопок, как от крыльев.

Я остановился.

Повернул голову.

Никого.

Но ощущение… будто кто-то стоял у самого уха.

— А вы милые, — сказал я. — Чувствуется, что тьма здесь хозяин.

И снова пошёл.

Дракон? Дракон подождёт.

Серьёзно, идти к логову в такой момент — значит быть съеденным, обугленным или растащенным местной ночной братвой.

Кроме того… я ещё не того уровня.

Я только маг. Маг!

И уже сражался с существами уровня архимагов и стражей.

Но дракон — это другой порядок.

Его ядро стоит моей новой жизни, а я пока не готов так легко раздаривать собственные шансы.

Так что пусть ждёт.

Здесь, похоже, и без него начинается вечерняя развлекательная программа.

Я поправил рюкзак, достал одну гранату иных — так, на всякий случай — и активировал тёмный клинок. Магия сама скользнула в пальцы, слушалась удивительно хорошо, будто радовалась, что её время настало.

— Ну что, — произнёс я, глядя на смолкающий горизонт, — кто там выйдет играть?

И шагнул дальше, в сгущающуюся ночь.

Ночь в этом круге не просто наступила — она упала. Видимо кто-то дернул за шнур, погасил свет, и весь мир решил разом вспомнить, что такое тьма без огня.

Огонь вокруг тихо умер.

Огонь внутри меня — нет.

Но стал другим: более вязким, тяжелым, словно кто-то набросил на него мокрое одеяло. Я всё ещё мог в любой момент вырвать пламя… только теперь это требовало усилия. И силы.

И вот тут начинался настоящий сюрприз.

Усиление, зараза, не выключалось.

Ни на секунду.

Оно всё так же давило на мышцы, толкало кровь, разгоняло сердце, заставляло тело работать на пределе даже без боя. Я мог бежать часами — но и жрать хотел, как человек, не евший неделю.

Точнее — жрать силу.

Даже спустя пару часов после захода солнца я поймал себя на том, что в груди разгорается пустой огненный голод. Такое чувство означает одно — ядро требует подпитки. Оно не развалится, но будет тянуть меня до первой возможности кого-нибудь спалить и съесть.

Ну… не буквально съесть.

Хотя по ощущениям — почти.

И монстры, как назло, сами пришли.

Первый шаг ближе ко мне, и тьма шевельнулась. Не ветром, не эхом — чем-то живым. Я остановился, вслушался, но вокруг было тихо. Тихо настолько, что в этой тишине мой собственный пульс звучал как барабанный бой.

Потом — шорох.

— Вот и началось, — шепнул я.

Слева мелькнула тень, и что-то бросилось прямо мне в лицо. Я успел отреагировать только потому, что усиление всегда включено — тело откликнулось само, словно кто-то дёрнул за невидимую нитку. Я ушёл в сторону, выставив тёмный клинок.

И услышал влажный хруст.

Монстр — какая-то смесь волка и летучей мыши — с размаха напоролся на лезвие. Разрубился почти бесшумно. Даже кровь у него была тёмная, поглощающая свет.

Я выдрал ядро и втянул силу, не останавливаясь.

Голод отступил.

Ненадолго.

— Понятно, — пробормотал я. — Работаем.

Сзади раздался всхлип. Нет, не всхлип — резкий звук, как будто кто-то втягивал воздух в огромные лёгкие. Я развернулся — и тварь уже летела на меня: тонкая, костлявая, с ртом от уха до уха.

Усиление сработало быстрее мысли — я шагнул вперёд, резанул её по шее, почти не глядя. Клинок тьмы сделал своё дело. Тень рассыпалась чёрным пеплом.

Я ощутил, как ядро внутри меня недовольно вибрирует.

Слабое. Нужно больше.

Да, я и сам знаю.

Шлем щёлкнул.

Секунда — и мир вспыхнул мягким синим свечением.

Прибор ночного видения активировался сам, без моего вмешательства.

— Ну, спасибо, парни, — ухмыльнулся я. — Работаете чётко.

И картинка изменилась. Резко.

Теперь я видел всё, что скрывалось в ночи:

на стенах — десятки мелких тварей, прижавшихся к камню, белёсых от тепла;

на уступах — пятна живых организмов, которых иначе бы не заметил;

в расщелинах — движение, едва-едва, но постоянное.

Большинство монстров были теплокровные.

А у теплокровных есть одна проблема: они светятся в этом спектре, как новогодние гирлянды.

— Ну что, фонарики, — сказал я тихо. — Поиграем?

Сверху сорвалось сразу трое. Какая-то стая ночных гарпий. Одна попыталась обрушиться мне на шею, вторая на спину, третья на ноги. Но усиление работало как встроенная система опережения угроз: я даже не думал — просто сместился между ними, давая им столкнуться.

Короткая дуга — и тёмный клинок разрезал сразу двоих.

Третий попытался улететь, но не успел. Я бросил в него тень в форме кинжала, и звук, с которым он упал, напоминал мокрую тряпку.

Ядра были мелкие, слабые, но я всё равно втянул энергию. Потому что усиление сжирало магию быстрее, чем моя желудочная кислота переваривает хорошо прожаренное мясо.

И ещё.

И ещё.

Каждый раз — чуть-чуть насыщения, и сразу же чувство пустоты.

Чудесный ночной рацион:

10 монстров — минус 1% голода.

— Прекрасно, — проворчал я. — Это что, диета мага? Пока не сожрёшь сотню — не получишь десерт?

Слева снова движение — я развернулся в прыжке, тянущийся клинок тьмы прошёл дугой, как чёрная коса, и срезал очередного ночного красавца пополам.

Я не включал огонь намеренно.

Да и не хотелось.

Огненный клинок — это взрыв света на полкилометра, вспышка, которую увидят все ночные монстры в округе. Это было бы… эффектно. Весело. Стильно даже.

Но это убило бы всё веселье слишком быстро.

Собрались бы все сразу — и не с кем танцевать потом.

А тёмный клинок… работал идеально:

тихо,

без вспышек,

режет глубоко,

и даже тени его не замечают, пока не становится поздно.

Я двигался дальше, разрезая темноту шаг за шагом.

Шлем подсвечивал всё живое.

Тьма будто танцевала вокруг.

И я улыбался.

— Ну что, — пробормотал я тихо. — Мир, ты думал, в ночи от меня спрятаться? Да ты юморист.

Ночь в этом круге становилась всё более… живой. Она не была пустотой — наоборот, словно кто-то огромный дышал в темноте, и каждый вдох вытягивал остатки тепла из воздуха. Я уже привык к тому, что огонь внутри меня гаснет, как лампа без подпитки, а тьма распускается мягко, как цветок.

Но к одному я привыкнуть не мог — к голоду.

Усиление работало без перерывов, как проклятое.

Оно не спрашивало разрешения.

Не просило энергии.

Оно просто жгло её, как печь по зиме.

Весь мой организм работал на максимуме, мышцы вибрировали даже в спокойствии, кровь разгонялась быстрее, чем я успевал дышать. И ядро требовало — жадно, нагло, как избалованный ребёнок:

Ещё. Ещё. Ещё.

Я поглотил уже с десяток ночных тварей — слабых, мелких, почти незаметных. Но они давали так мало, что эффект исчезал через минуту. Как будто я пил воду, чтобы утолить голод — и удивлялся результату.

И вот, после очередного поглощённого ядра я почти сказал вслух:

— Да хватит уже хренью кормить, ну хоть кто-то посильнее есть?!

Мир меня услышал.

Не сразу. Сначала была тишина.

Странная.

Густая.

Тишина, которая не просто звенит — а… мнётся, как тесто.

Потом — первый признак.

Слева, высоко на каменной стене, тени начали двигаться.

Нет, не так. Они отступили.

Словно кто-то огромный шёл по дну ущелья, и все местные жители решили, что настало время освободить дорогу.

Шлем засветился мягким синим светом.

Контуры отступающих монстров были отчётливо видны на фоне скалы — десятки теплокровных пятен, вдруг разом метнувшихся вверх и прочь.

Это было странно.

Мелочь обычно так не делает.

— Значит… у нас гость, — протянул я.

И гость пришёл.

Сперва — звук.

Не рев, не скрежет — холодный, длинный шорох.

Как будто тысячи пальцев соскребали пепел со стены.

Я развернулся.

И увидел.

Из глубины расщелины вытекала тьма.

Настоящая — густая, насыщенная, угольно-чёрная.

Словно чернила, выплеснутые из разорванной туши.

Она стекала по камням, густела, собиралась в ком, и вдруг… обрела форму.

Тварь поднялась из тёмного месива, как зверь из смолы.

Высотой метров девять или десять.

Четыре лапы — длинные, тонкие, словно высушенные ветви.

Тело — как у пантеры, но полностью сотканное из ночного воздуха.

Голова — вытянутая, с пастью, разрезающей лицо от уха до уха.

Глаза — четыре голубых огня, горящих так ярко, что казались окнами в пропасть.

— О, — сказал я. — Ну наконец-то, адекватное угощение.

Тварь шевельнула одной лапой.

Камень под ней прогнулся.

Тень вытянулась вперёд, и я почувствовал, как воздух вокруг меня дрогнул.

Она прыгнула.

Я рванул в сторону — и всё равно не успел.

Лапа монстра ударила землю там, где я стоял секунду назад, — и половина стены превратилась в пыль.

Меня отбросило ударной волной.

Я врезался в противоположную стену, пробил её плечом, соскользнул вниз и вскочил на ноги — только благодаря усилению, которое держало тело на грани выживания.

— Неплохо, — вскинул я брови. — Давай ещё раз.

Монстр пришёл.

Быстро.

Не ожидаешь такой скорости от туши размером с дом.

Я вытащил тёмный клинок — он вытянулся сам, стал длиннее, плотнее. Впервые я ощутил, что магия тьмы здесь не просто инструмент, а хищник, который рад, что его выпустили поохотиться.

Я нанёс удар.

Клинок вошёл в тень… как нож в воду.

Без сопротивления.

И без эффекта.

— Так, — понял я. — Ты у нас материализуешься только когда хочешь, да?

Монстр прыгнул сверху.

Я ушёл рывком, скользя по камню как по льду.

Тварь приземлилась, и мир содрогнулся.

Трещины побежали по земле, как паутина.

Мне пришлось включить огонь — короткую вспышку, чтобы оттолкнуть тени.

Огонь рванул из моей руки, ударил по морде монстра и… он отшатнулся.

Немного.

Но отшатнулся.

Значит — огонь ему неприятен.

Но нужно было поймать момент, когда он «плотный».

Монстр зарычал.

Тысячи голосов.

Тысячи шёпотов.

Тысячи стонов.

Он рванулся вперёд.

Я прыгнул ему под лапу, размазываясь тенью.

Он попытался придавить меня грудной клеткой — я проскользнул между рёбер тени.

Повёл клинком вверх — встретил сопротивление.

Вот оно!

Я вбухал в клинок тьмы больше силы, чем казалось разумным.

Разрезал часть грудной клетки.

Монстр взвыл — я упал, едва увернувшись от удара лапы.

— Попался… — прошипел я.

Я видел: на секунду, только на секунду его тёмная плоть стала плотной, как уголь.

Это момент материализации.

И вот эту секунду нужно поймать.

Монстр прыгнул.

Я прыгнул ему навстречу.

Всё тело вспыхнуло огнём, тьма сжалась в руке, создавая искажение.

Я врезал ему в грудь

Сила удара вошла глубоко, тьма взорвалась синей вспышкой, и всё тело монстра треснуло, словно стекло при перепаде температуры.

Тварь развалилась надвое.

Её плоть превратилась в труху.

Остатки теневых щупалец рассыпались на камни.

А в центре… осталось ядро.

Тёмное, как ночь.

И в нём — едва видимая искра огня, тонкая, как волос.

Я поднял ядро.

Оно было холодным.

И будто живым.

— Ну что ж, приятного мне аппетита, — сказал я.

И поглотил.

Впитал до последней капли.

Тело выгнуло.

Пальцы задрожали.

Огонь внутри вспыхнул так ярко, что на секунду я ослеп.

Тьма вокруг будто отступила, уступая место новому рывку в развитии.

Я выдохнул.

— Вот это уже еда… — прошептал я, чувствуя, как голод стихает, а сила нарастает волной. — Наконец-то.

Но стоило мне сделать шаг, как тени вокруг шевельнулись.

И я понял:

Это — только начало ночи.

А впереди…

Похоже, будет ещё веселее.

Ночь, похоже, не спешила стихать. После битвы с тем теневым чудовищем я чувствовал себя почти нормально — если не считать того, что ядро внутри гудело, как кузнечные меха. Усиление, как обычно, не выключалось: пульс бил в висках, мышцы не расслаблялись, каждый нерв натянут, будто я до сих пор в бою. Но бой уже закончился.

И всё же… что-то шло сюда.

Я замер, прислушался.

Сначала — лёгкое дрожание воздуха.

Потом — еле слышные шаги, много шагов, ритмичных, слаженных.

Не звери. Звери не идут строем.

Не иные — те обычно гремят своими железками.

А… люди.

Я чуть приподнял голову, глянул на миникарту в шлеме — десятки тепловых пятен двигались быстро, цепью, аккуратно расходясь полукругом. Ловят след.

— Быстро, — пробормотал я. — А я-то думал, успею чай попить.

На открытой площадке я был бы лёгкой целью. Потому лучше забраться вверх.

Я нашёл скальный выступ метрах в десяти над землёй, подтащил себя, затащил рюкзак и лёг, распластавшись, будто бесформенная тень.

Купол тьмы лёг сверху сам собой — мягкий, плотный, будто я накинул на себя одеяло из пепла. Визор я приглушил, ядро заставил дышать ровнее. Спрятался. Теперь я был просто тёплым камнем среди сотен таких же.

Через пару минут они подошли.

Сначала я услышал голоса. Глухие, усталые. Голоса людей, которые привыкли убивать, а не болтать.

— Вспышка была здесь, — сказал кто-то хрипло, и в воздухе звякнул металл. — Я чувствую остатки огня.

— Опять эти огневики распоясались, — отозвался другой, моложе. — Ночь — наше время. Пусть днём играются в свои пожары, но ночью всё принадлежит нам.

— Нужно найти их норы, — тихо добавил третий. — Добить остатки этих психов, пока рассвет не вернулся.

— Меньше болтайте, — оборвал первый. — Огневики где-то рядом.

Я закатил глаза.

Огневики, психи, норы. Приятно, когда тебя уже включают в местный фольклор.

Снизу мелькали силуэты — человек двадцать, не меньше. Они двигались быстро, уверенно. Двое шли впереди, вели поиск, трое — прикрытие. Остальные шли полукругом, формируя растянутый клин. Каждый знал, что делает. Это не бродяги — это бойцы.

Я прислушался глубже, к магии.

Сначала думал — мастера. Потом понял, что ошибся.

Нет, эти пахли совсем иначе. Их ядра звучали громко, мощно, в унисон.

Магистры.

Почти все.

Я невольно присвистнул — мысленно, конечно.

— Недурно вас тут кормят, господа, — шепнул я себе. — И, видимо, не грифами. Ну что ж, значит, придётся подкачаться, чтобы не разочаровать их при встрече.

На всякий случай я замер и стал наблюдать.

Их мантии едва виднелись под звёздным светом. Тёмные, в плотных капюшонах, с серебристыми узорами, которые словно шевелились сами. В руках — копья и клинки, но не металлические: магия тьмы сгустилась до твёрдого состояния. На некоторых — кольца с рунами, что тускло пульсировали при каждом вдохе.

Глава 5

Они остановились у того места, где я недавно разрубил ночного монстра.

Земля там была изрыта, пропитана остаточной энергией.

Они явно почувствовали это.

— Сильный резонанс, — сказал старший. — Что-то древнее.

— Или кто-то, — ответил другой. — Ощущаю отпечаток магии огня.

— Тогда поспешим. Эти огневики всегда приходят по двое. Если один здесь, второй где-то поблизости.

По двое, хмыкнул я про себя. Интересно, кто второй?

Они начали обследовать место. Один из магистров провёл рукой над землёй, оставляя за пальцами тонкие нити света. Магия тьмы здесь вела себя странно — будто они вытягивали из неё информацию.

— Он убил зверя, — сказал один из них.

— Не мог, — отозвался другой. — Эта тварь убивает магов мастеров десятками.

— Значит, либо их было несколько, либо этот огневик не мастер.

— Что-то не сходится, — пробормотал старший. — Следы огня и маги тьмы, слишком структурированной для монстров. Возможно это универсал.

Я едва удержался, чтобы не рассмеяться.

Универсал. Приятно, когда даже враги тебя обсуждают, как городскую легенду.

Они ещё немного поспорили, потом начали расходиться, выстраивая кольцо наблюдения.

Я, в свою очередь, воспользовался моментом и проверил, как работает усиление в пассиве. Оно позволяло слышать на десятки метров дальше.

Я слышал, как их магия дышит. Слышал, как они перемещаются.

Даже различал, кто где стоит.

И с каждым мгновением убеждался — да, это магистры. Сильные, опытные, но слишком уверенные в себе.

Старший поднял голову к небу и произнёс:

— Рассвет через четыре часа. Если огневик жив, он не уйдёт. Утром прочешем долину и спалим его в собственном огне.

— Как трогательно, — тихо сказал я, сжимая кулак. — Похоже, у нас с вами общий хобби-клуб.

Но нападать я не стал.

Пока нет смысла.

Я мог бы устроить фейерверк — выйти, зажечь пламя, вырубить десяток.

Было бы весело.

Пару минут.

А потом — скука.

Да и информация дороже.

Я решил последить за ними.

Они уходили на северо-запад, двигаясь в сторону, где когда-то днём я видел вспышки тьмы.

Может, там — их лагерь.

Может, город.

А может, просто место, где они держат трофеи.

— Что ж, господа магистры, — пробормотал я, — поиграем в прятки. Я всегда выигрываю в прятки.

Я дождался, пока их шаги стихнут, а следы тепла исчезнут с визора.

Сбросил купол, глубоко вдохнул, позволил огню чуть проснуться.

Тьма отступила, но не полностью.

Я в их мире.

Играю по их правилам.

И собираюсь их нарушить.

Сзади, где-то далеко, прокричала ночная птица — или что-то, что решило прикинуться птицей.

Я ухмыльнулся, поправил рюкзак и тихо спрыгнул вниз, следуя за магистрами.

Мир тьмы жил своей жизнью.

Но теперь в этой жизни появился я.

И мне было чертовски интересно, кто первым пожалеет об этом — они или я.

Шли они уверенно. Так уверенно, что даже не думали смотреть под ноги — путь, видимо, знали наизусть. Или просто привыкли, что в ночи бояться должны другие.

Я держался сзади, на приличном отдалении — метров сто, не меньше. Для обычного мага это слишком далеко, чтобы подслушивать, но, к счастью или несчастью, я не был обычным. Усиление продолжало работать, как навязчивый сосед с молотком: не спрашивая, не выключаясь, просто сжирая тонны энергии.

Слух был натянут, зрение — острое, как лезвие. Шлем помогал, тьма помогала, да и мир здесь был выстроен так, чтобы либо ты слышал чужие шаги первым, либо тебя потом распознавали по костям.

Темные двигались уверенно. Они не болтали без конца, но слова, которые просачивались до меня, были… любопытными.

— Жрецы Матери Тьмы говорили, что ночь усилится, — задумчиво сказал один. — Так и есть. Сегодня круг дышит по-другому.

— Жрецы много чего говорят, — фыркнул другой. — Месяц назад предсказывали бурю из теней, а мы получили стаю огневиков, что разнесли наш передовой форпост.

— Это не стая, — вмешался третий, тихий, но с ноткой фанатизма. — Это проведённые пламенем. Их пламя не отвергло, а приняло.

— Да хоть проведённые по заднице, — буркнул второй. — Меньше пафоса. Нам их всё равно убивать.

«Проведённые пламенем», хмыкнул я. Неплохое прозвище. Хотя «огневик» короче.

Они свернули правее, обходя обвал, и я чуть ускорился, чтобы не потерять их из виду. Тьма помогала — шлем выделял силуэты мягкими контурами.

Ночные маги тьмы.

Хозяева круга.

Стражи… пока светило спит.

— Ты веришь, что это универсал? — спросил кто-то из середины строя.

Я напрягся.

— Энергия странная, — ответил старший. — Огненное ядро, усиление, тёмный след… Маги, играющие со второй стихией, редко доживают до магистра. Но мне кажется, жрецы правы. Это он.

— Говорили же, что универсалы — выдумка эпохи Великого Разлома, — усмехнулся другой. — Сказки, чтобы пугать учеников.

— То, что это случается редко, — не значит, что этого нет, — спокойно заметил первый. — Каждый нестабильный узел мир старается уничтожить. Кругу не нравятся те, кто сразу в две стороны тянется.

— Да долго он не протянет, — лениво отозвался ещё один магистр. — Мир его дожмёт. Если он не сможет расти — он умрёт. А расти ему скоро будет некуда. Не на драконов же охотиться.

Я ухмыльнулся.

— Значит, мне предстоит непрерывное развитие, — шепнул я самым тихим голосом. — Что-то такое я и предполагал.

Мир уничтожает тех, кто остановился.

Справедливо.

В этом мы с миром чем-то похожи.

Они продолжали идти. Я шёл следом, шагая так, чтобы не попадать в перекрёстки их теней: чувствовал, как от каждого из них сочится вязкая тёмная магия, как от костра — тепло.

Интересные, чёртовы ублюдки.

Сильные.

И уверенные, что ночь — их собственность.

Впереди тропа чуть расширилась. Отряд растянулся, кто-то ускорился, кто-то замедлился. И тут один из магистров, шедший ближе к хвосту, начал отставать.

Сначала просто сбился с шага.

Потом отстал на пару метров.

Остановился совсем, прислонился спиной к камню и достал флягу.

Я почувствовал тяжёлый запах — не обычного спирта, нет. Там было что-то ещё: трава, тьма, ядра слабых монстров, вываренные до одурения. Любопытный коктейль.

— Ещё один любитель наркотических настоек, — хмыкнул я.

Магистр сделал глоток. Второй.

Глаза его чуть затуманились — но не от алкоголя, а от расслабления.

Они верили, что ночь — их.

А значит, можно позволить себе слабость.

Ну, иногда.

Я сделал вдох.

Раз.

Два.

И шагнул.

С уступа, на котором лежал, я почти не прыгнул — соскользнул. Приземлился мягко, как тень. Усиление позволило поглотить удар без лишнего шума, тьма — раствориться в воздухе.

Магистр даже не повернул головы.

Он был слишком занят флягой.

Ещё один шаг.

Полшага.

Я зажал его рот ладонью.

Пальцы упёрлись в щетину и влажные губы.

Он дёрнулся, но поздно.

Тёмный клинок возник во второй руке ещё на подлёте — тонкая, почти невидимая полоска, плотная тьма, сжатая до лезвия.

Одним движением я провёл от уха до уха.

Клинок вошёл так легко, будто резал воду.

Кровь даже не успела побежать — тьма сразу же впитала её, превратив в пар.

Магистр что-то пытался сказать, но получилось только «хррр».

Глаза его расширились.

Фляга выскользнула из пальцев и уже падала.

Я отпустил клинок, поймал флягу на лету, второй рукой подхватил тело за плечо и медленно опустил его на землю.

Тихо.

Аккуратно.

Почти бережно.

— Спасибо за настойку, но я на работе, — шепнул я ему в ухо. — Отдыхай.

Сзади кто-то окликнул:

— Эй! Ты там опять нажираешься? Старшие башку оторвут!

Я замер.

— Пошевеливайся уже! — добавил голос. — Ты и так еле стал магистрлм, ещё и в запой уйдёшь.

Ответа, разумеется, не последовало.

Я слышал, как маг издалека фыркнул и махнул рукой:

— Ладно, сам догонит. Он всегда отстаёт.

Шаги не приближались.

Наоборот — удалялись.

Отличная дисциплина, что сказать.

Я опустился на корточки, быстро проверил тело. Кольцо с рунами — в карман. Маленький тёмный кристалл, фонящий магией — тоже себе. Фляга… я открутил крышку, понюхал ещё раз и поморщился.

— Химичите, — пробормотал я. — Потом удивляетесь, что у вас глаза стеклянные.

Запах тьмы был слишком концентрированным. Пить такое — себе дороже.

Я плотно закрутил крышку и засунул флягу в рюкзак. Вдруг пригодится для опытов. Или для кого-нибудь другого.

Труп я затянул тенью, заставив его слиться с камнем. Через пару часов его запах и тепло исчезнут, и даже если его найдут, то подумают, что его сожрал ночной монстр.

— Совсем у вас с дисциплиной плохо, — тихо сказал я, поднимаясь. — А я-то думал: магистры — это уровень.

Я снова вскочил на выступ, растворился в куполе тьмы и посмотрел вперёд.

Отряд уже ушёл метров на двести, но я всё ещё видел их силуэты. Они шли ровно, не оглядываясь. Похоже, с их точки зрения, если кто-то отстал — это его проблема. Или хорошее удобрение для местных.

— Что ж, господа хозяева ночи, — сказал я себе под нос, двигаясь следом. — Играть так играть. Посмотрим, к утру у кого силы останутся.

Я шёл за ними, шаг за шагом, держась на грани видимости и слышимости.

Они говорили ещё, иногда спорили о чём-то, иногда вспоминали о «Великой Матери Тьмы», иногда — о каком-то «высшем Совете ночи».

И чем дольше я слушал, тем яснее понимал:

здесь, в этом круге, у тьмы есть своя иерархия.

Свои культы, свои города, свои правила.

И я только что убил одного из их магистров.

Тихо.

Между слов.

Мы ещё разберёмся, кто кому здесь должен.

Но не сейчас.

Сейчас — наблюдение.

Сбор информации.

И аккуратное, но уверенное движение вперёд.

Я — не их ученик.

Не их враг.

Не их союзник.

Я — универсал.

И в этом мире, где каждый круг пытается меня сломать, у меня есть только одна стратегия: расти.

Отряд уходил, но чувствовалось — тревога росла. Их ауры дрожали, будто тени, растянутые ветром. Понимали, что что-то не так, но не знали что.

Так вот оно какое чувство — быть призраком охоты.

Приятно щекочет.

Каждый раз, когда кто-то отставал от отряда, тёмных становилось на одного меньше.

Тёмные шли всё тише. С каждым десятком шагов их разговоры становились короче, голоса — напряжённее. Чувствовали пропажу, но не понимали масштаба.

Когда исчез третий магистр, никто уже не пытался шутить.

На четвёртом — они перестали говорить вовсе.

На пятом — перешли на шёпот.

На шестом — начали оборачиваться каждые пару секунд.

Я наблюдал за ними сверху, из распадка между двух скал. Тень окутывала меня, словно родной плащ.

Усиление гудело внутри, помогая слышать даже дрожание их шагов.

Идеальная охота.

Идеальная тишина.

На седьмой пропаже кто-то не выдержал:

– Назад! Надо назад!

– Вперёд, идиот! Там крепость!

– Что-то здесь… ходит.

– Помолчи. Просто помолчи.

Какое удовольствие.

Ещё пара минут — и тёмные окончательно сорвались.

Они сбились в плотную кучку — магистры и мастера, плечом к плечу, трясущиеся от напряжения. Ауры сплетены, заклинания наполовину готовы, руки сжимают клинки и сферы.

Они шли так, словно несли на плечах собственные гробы.

Я следовал параллельным путём, не отставая.

Иногда проскальзывал между камней, иногда менял позицию, иногда просто смотрел сверху.

Меня они не ощущали — магия тьмы рождалась во мне слишком чисто, слишком естественно, чтобы тёмные могли заподозрить подвох.

Они дошли до цели неожиданно быстро.

Перед нами выросла чёрная громада — замок, вырезанный прямо в стене скалы. Узкие окна, замурованные проходы, отвесные вершины башен — всё выглядело так, будто крепость не строили, а отрывали от самой горы. Зловещий, мрачный и какой-то… чужой.

Я хмыкнул:

– А вы похоже здесь давно. Окопались. Норы вырыли. Ничего, скоро я вас выковыряю.

У подножия замка тёмные замерли.

Три магистра вышли вперёд, остальные стояли позади плотным кольцом.

Похоже, именно сюда они пытались добраться.

И не просто так — место было важным. Возможно, их опорная база. Возможно — вход куда-то глубже.

Я присел на камне, глядя на них сверху, как охотник, наблюдающий за стаей зверей.

И в этот момент небо начало светлеть.

Небольшая полоска серого появилась над горизонтом и медленно раскрывалась, превращаясь в светлый клин.

Я почувствовал это раньше, чем увидел.

Жар ушёл, сменившись холодной вибрацией рассвета.

Мир будто замер на вдохе.

Тёмные дернулись.

– Рассвет…

– Быстрее! Внутрь!

– Закрывайте ворота!

Ну конечно.

Днём им здесь не место.

Они метнулись ко входу, как тараканы под светом лампы. Стремительные, организованные, но всё равно — трусливые. Они буквально впихивали друг друга внутрь, лишь бы скрыться от первых лучей.

Через минуту отряд исчез в недрах крепости.

А я остался снаружи — один, среди камней и сереющего неба.

– Убежали, – протянул я, улыбнувшись. – Ну ничего. Подождут. Куда этим оседлым деваться? Никуда.

Я поднялся на ноги, размял плечи и посмотрел на тёмный пролом в скале.

После ночи там было ощущение зыбкости, опасности, но… зато интересно.

Рассвет заливал землю серым светом, и я чувствовал, как усиливается огонь внутри — живой, горячий, требовательный.

Скоро начнётся день.

А значит… работа.

– Ничего, тёмные. Я вас навещу. Но не сейчас. Сначала разомнусь.

Я развернулся и двинулся прочь от крепости — лёгкий, быстрый, с предвкушением чего-то очень нескучного.

Я шёл по разогревающемуся миру и наслаждался тем, что здесь день был скорее моей стихией, чем врагом. Жара давила, поднимаясь из земли жирными волнами, будто мир сам становился печью. Песок потрескивал под ногами, камни раскалялись до оранжевого свечения, но мне было удобно. Даже комфортно.

Огневики бы сейчас выли от счастья.

Тёмные — наоборот, жались бы в свои норы.

А я?

Я просто шёл, напевая очередную бессмысленную песенку:

– Некрофилов — на костёр… тёмных — вертелом пронзить…

Но закончить припев не успел.

Слева мелькнуло резкое движение.

Огромная теневая птица — размером с хорошего коня — рухнула на землю, одарив округу фонтаном чёрных перьев. И тут же на неё навалился человек. Да не просто человек — маг, уверенный, сильный, быстрый.

Он всадил кулак в основание шеи твари, что-то провернул, и птица затихла.

Потом разорвал её грудную клетку и вынул ядро.

Тёмное, почти чёрное, прожилки алые, как оголённые жилы.

И — как ни в чём не бывало — закинул ядро в рот, хрустнув зубами.

Я остановился и сказал первое, что пришло в голову:

— Хоть бы помыл… Фу же.

Маг вздрогнул, обернулся, узнал меня почти сразу — по броне, по походке, по огню, что расползался по моему телу тонкой плёнкой.

— Мы виделись, – произнёс он, подходя ближе. – В прошлом круге. Ты меня не помнишь?

— Я много кого видел, – пожал плечами. – Я же не справочник, всех запоминать.

Он фыркнул.

Но не обиделся.

Наоборот — загорелся.

— Я тоже универсал.

Я моргнул.

Ну надо же.

— Рад за тебя.

— Мы можем объединить усилия, – продолжил он, будто репетировал фразу заранее. – Здесь идеальный круг для универсалов. Огневики прячутся днём. Тёмные — ночью. Мы же можем охотиться бесконечно. Становиться сильнее непрерывно.

Я смотрел на него и видел азарт. Реальный, клокочущий.

Ещё видел следы поспешного развития — на ауре рваные швы, ядро нестабильное, магия скачет.

Недоучка, но способный.

— И мне с этого какая выгода? – спросил я, не торопясь.

— Мы сможем убивать самых сильных монстров этого круга! — выпалил он. — Вдвоём их брать намного легче, чем по одиночке!

— Самых сильных? – я нахмурился. – Драконов, что ли?

— Да! — он оживился. — Ты видел? Один пролетел час назад, прямо над холмами.

— Видел, – кивнул я. – И знаешь, что смешно?

Он вопросительно замер.

— Для дракона ты — лёгкий перекус. На один укус. И у меня нет желания тащить на хвосте обузу.

Огонёк надежды в его глазах погас.

Сменился холодной яростью.

— Как знаешь… — процедил он. — Но в следующий раз постарайся не попадаться мне на глаза. Я стану сильнее. Очень сильным. И уничтожу любого, кто станет моим соперником.

— Удачи, – хмыкнул я. – Может, в своих цветных снах ты и сможешь меня одолеть. Но в реальности — сомневаюсь.

Он шагнул назад, будто ожидал удара с моей стороны.

Я даже не стал тянуться к клинку — пусть живёт.

От этого больше пользы.

Он развернулся и ушёл, ускоряясь, пока не растворился среди раскалённых холмов.

Я остался стоять, прислушиваясь к воздуху.

Универсал. Живой. Развивается. Злой. Амбициозный.

Редкое сочетание.

— Интересно… – сказал я сам себе. – Правы ли тёмные? Если универсал остановится — мир его убьёт? Или этот сам себя угробит быстрее?

Следить за ним я не собирался.

А вот встретиться позже — запросто.

Мир не такой уж большой. Пути пересекаются чаще, чем кажется.

Я провёл ладонью по лицу, встряхнул головой и пошёл дальше — туда, где горячо, опасно и громко.

Туда, где меня ждали следующие ядра, следующие монстры и следующий кусок силы.

Глава 6

Дракона было видно издалека.

Даже если бы я не видел его сам, мир бы подсказал. Жара росла не линейно, а скачками, как от огромного костра, который то раздувают, то на секунду почти глушат. Камни под ногами были уже не просто горячими — местами они подсвечивались изнутри тусклым красноватым светом, будто в глубине кто-то медленно перемешивал расплавленный камень.

Я шёл вверх, по склону, который давно перестал быть нормальной горой и превратился в подобие печной стенки. Тут и там проходили тонкие трещины, из которых сочился горячий воздух, иногда — крошечные струйки лавы. Запах стоял такой, будто кто-то одновременно жарит мясо, плавит железо и сжёг вчерашние носки, забытые в сапогах.

В небе, над дальним гребнем, что-то лениво двигалось — огромная тень с редкими, но широкими взмахами крыльев. Дракон. Не иллюзия, не далёкий силуэт. Живой, настоящий, обжигающе реальный.

– Подходящий размерчик, – пробормотал я. – Разомнёмся.

Всё вокруг вопило: «Опасность».

А внутри было только одно: «Интересно».

Чем ближе я подходил, тем отчётливее чувствовались следы крупных тварей. Камни были исцарапаны когтями, кое-где — глубокие борозды, словно кто-то тащил по земле гигантский крюк. Попадались куски обугленной шкуры, кости, иногда наполовину расплавленные. Пара таких торчала из стенки ущелья – как зубочистки, забытые в застывшем хлебе.

Я как раз собирался подняться на очередной уступ, когда земля под ногами дрогнула. Не привычное «страж идёт где-то далеко», а толчок ближе, ощутимее.

Я остановился, прислушался.

Тишина.

Пара капель лавы сорвалась где-то сверху, упала, шипя, в трещину.

И тут под скалой справа что-то глухо ухнуло.

Я даже вдохнуть не успел, как из-под нависающего козырька вырвалась пасть.

Саламандра.

До этого мне попадались разные — мелкие, средние, очень неприятные и просто раздражающие. Но эта… Эта тварь была размером с дом. Не с избушку, не с сарай – с нормальный такой дом на два этажа. Толстое тело, покрытое пластинами, словно кто-то налепил на неё слои расплавленного и снова застывшего камня. Из пасти капала вязкая, почти светящаяся слюна. Глаза — два расплавленных янтаря. Хвост шлёпнулся по камню рядом со мной, расколов валун в пыль.

– Ох ты ж… – только и успел выдохнуть я. – Вот это ящерица.

Она рявкнула. Не просто звук – удар жаром, от которого кожа под бронёй попыталась свернуться в трубочку. Я подставил плечо, сдвинулся вправо и пропустил первый бросок мимо себя. Саламандра, не попав, сшибла выступ скалы позади, разметав каменные обломки.

Камень, к слову, вёл себя как сырой хлеб – крошился, ломался слишком легко.

Жара сделала своё дело.

Я не стал тянуть. В ладони вспыхнул огненный клинок — привычный, послушный. Пламя обхватило кисть, вытянулось вперёд, уплотнилось до белёсого, почти металлического оттенка. Усиление ощутимо налилось в мышцы, мир чуть замедлился.

– Ну что, – сказал я саламандре. – Поанцуем?

Она ответила вдохом.

Сначала просто потянула воздух, а потом выплюнула его обратно — уже в виде огненной волны. Не пламя, к которому я привык, не нормальный язык огня, а смесь расплавленного камня и газа. Всё пространство перед ней вспыхнуло, как будто кто-то открыл дверцу доменной печи.

Я не стал пытаться это тушить. Сдвиг в сторону, разворот, прыжок – ноги сами нашли выступ, руки упёрлись в скалу, я оттолкнулся, перескочил через бок саламандры. Волна прошла мимо, облизывая скалу, на которой я стоял секунду назад. Камень потёк. Просто взял и поехал вниз, как густое тесто.

– Ну ты, мать твою, горячая, – хмыкнул я.

Ответом стал удар хвостом. Мощный, без изящества.

Я успел поднять огненный клинок и впитал часть удара в щит, сформированный из пламени. Хвост проскользнул по защитной плёнке, оставив в воздухе шлейф огненных искр, и всё равно отбросил меня назад. Я впечатался в стену, броня пискнула, а ребра дружно напомнили, что не железные.

Хорошо хоть не треснули.

Саламандра разворачивалась быстро, для своих размеров слишком быстро. Когти впивались в камень, словно в сыр. Она снова рявкнула и рванула вперёд. Вязкая слюна брызнула в мою сторону, оставляя на камнях дымящиеся пятна.

Я скатился по склону, ушёл под её переднюю лапу и рубанул по суставу. Клинок вошёл в шкуру… сантиметров на пять. И увяз, как нога в болоте.

Саламандра дернулась, я чуть не выронил оружие.

– Толстокожая ты, зараза.

Она попыталась просто раздавить меня грудью. Пришлось уйти вниз, почти скатиться в трещину. Камень под ногами был горячим, воздух — как в бане, где топят из принципа, а не ради удовольствия. Но зато тут ящерице было неудобно. Её массивное тело застревало между выступами, приходилось тратить время на манёвры.

Я воспользовался этим.

Прыжок – огненный клинок в бок, у самой линии между плитами. Ящерица взревела.

Перекат – удар хвоста по камню, там, где я был мгновение назад.

Вспышка пламени – саламандра пытается поджечь всё пространство разом.

Тень — мой теневой клинок выскальзывает из ниоткуда и режет связки на задней лапе.

Она ревела, билась, ломала скалы, но не падала.

Кровь, если это можно было назвать кровью, текла из ран – густая, почти лавовая субстанция. Попадая на камень, она прожигала в нём борозды.

С каждым ударом я вкладывал всё больше силы. Усиление рычало внутри, но я не глушил его — наоборот, подбрасывал в огонь ещё поленьев. Пусть работает. Если я тут остановлюсь, меня придётся отскребать от стенки вместе с камнем.

В какой-то момент саламандра сделала то, чего я от неё не ожидал.

Она прыгнула.

Не рывок вперёд, не бросок на полкорпуса, а именно прыжок – вверх и вниз. Её тень накрыла всё ущелье. Я успел только подумать:

«Вот сейчас будет больно».

И выставить перед собой щит, вобрав в него столько огня, сколько мог выдавить из себя за полсекунды.

Тварь рухнула.

Мир откликнулся в шумом, жаром и камнем.

Щит вспыхнул, едва не врезал по мне, но выдержал. Меня приплюснуло к земле так, что я не был уверен, где верх, где низ. В ушах зазвенело, а грудная клетка дружно попросила не издеваться.

– Твою ж… – выдохнул я сквозь зубы, когда тяжесть чуть ослабла.

Саламандра, не попав точно, соскользнула вперёд, прорезав в склоне глубокую борозду. Я ухватился за её шкуру, используя её же вес, чтобы оказаться у горла.

Раз, два, три — удары клинка в одно и то же место.

Пламя резало, обжигало, плавило.

Шкура поддалась, но не сразу.

Тварь дёргалась, пыталась сбросить меня, мотала головой. Меня швыряло по воздуху, как тряпичную куклу, но я не отпускал. Усиление держало мышцы, броня гудела, шлем звенел от каждого сотрясения.

И наконец я достал до того, что искал — мягкого места между пластинами.

Клинок вошёл глубоко.

Саламандра рванула вверх, будто её ударили током, потом напряглась — и замерла. Всё тело вытянулось, лапы вцепились в камень, хвост застыл на половине пути ко мне.

Я успел спрыгнуть, прежде чем она рухнула окончательно.

Гул, облако пыли, осколки камня.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы вибрируют от перегруза.

– Вот это да… – выдавил я. – Вот это ранг.

Я снял шлем на секунду, чтобы вдохнуть нормальный, не фильтрованный воздух.

Тёплое, тяжёлое, с запахом обугленного мяса дыхание мира ударило в лицо.

Шлем тут же вернулся на место — пережариться до хрустящей корочки мне не улыбалось.

Саламандра лежала передо мной огромной, идеальной тушей. Внутри неё пульсировало что-то мощное — ядро, чувствовалось даже на расстоянии. Такой кусок силы нельзя было не заметить.

– Ладно, – сказал я, подходя ближе. – Посмотрим, что у нас за приз.

Я уже тянулся к груди, собираясь разрезать пластины и добраться до ядра, когда мир потемнел.

Не в переносном смысле — просто стало меньше света.

Я поднял взгляд.

Надо мной растянулась тень.

Не облако, не скала, не иллюзия – крылья. Огромные, чешуйчатые, с прожжёнными дырами и застывшими по краям сгустками огня. Тело, покрытое переливающейся красно-золотой чешуёй. Голова с рогами, как у древнего идола, и глаза — два ослепительных солнца.

Дракон.

Он не «спустился».

Он просто рухнул сверху, ударил воздухом, приземлился рядом с саламандрой. Камень под его лапами треснул. Волна жара накрыла меня, откинула на пару шагов назад. Я успел только заслониться.

– Эй… – начал я.

Дракон даже не посмотрел в мою сторону.

Просто опустил пасть, разжал челюсти и вцепился саламандре в спину, почти у основания шеи. Пластины, которые я так долго пробивал клинком, хрустнули под его зубами, как сухарь. Он дёрнул головой, поднял тушу в воздух, как тряпичную куклу. Камни посыпались с неё вниз.

Я стоял, всё ещё держа в руке огненный клинок, и смотрел, как мой трофей улетает в чужую пасть.

– Ты… – выдохнул я.

Дракон расправил крылья. Каждый взмах поднимал столбы горячего воздуха и пыли. Огромная туша саламандры болталась у него в зубах, оставляя за собой кроваво-лавовый след. Ещё миг — и он поднялся выше, набирая высоту.

– Слышь! – крикнул я. – Ты хотя бы ядро оставь, скотина!

Ответа не последовало.

Он просто улетел.

Я опустил руку с клинком, пламя чуть дрогнуло.

В груди что-то нехорошо щёлкнуло.

Эта саламандра была значительно крупнее тех, что попадались мне раньше. Её энергия ощущалась как полноценный толчок — тот самый, который подбрасывает тебя с уровня «просто маг» куда-то в сторону следующей ступени. Возможно, не сразу, но подобная мощь дала бы значительный рост, даже усвоившись не до конца.

И этот пернатый ублюдок просто дождался, пока я сделаю всю грязную работу.

А потом спустился сверху и забрал моё.

Я даже ощутил странную пустоту.

Сначала — шок. Просто пустая строка в голове.

Потом — злость.

Я вспомнил, как вчера он «поделился», уронив саламандру почти мне под ноги. Там ядро было неплохим, качественным. Но рядом с тем, что было в этой туше, – так себе бонус.

И сейчас, пользуясь тем же подходом, эта летающая тварь решила обновить традицию: «ты убиваешь, я ем».

– Ты сам напросился, – сказал я тихо, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. – Скотина пернатая.

Огненный клинок вспыхнул ярче, откликнувшись на настроение. Усиление прошлось по мышцам тёплой волной, готовое к следующему раунду.

– Теперь я тебя точно на шашлык пущу.

Я посмотрел вверх, туда, где дракон медленно превращался в блестящую точку на фоне неба, и примерно прикинул направление. Камни вокруг всё ещё были тёплыми, следы когтей саламандры перемешались с гигантскими отпечатками лап дракона.

След был.

Цель тоже.

Мотивация — выше крыши.

– Ладно, – улыбнулся я. – Играем по крупному.

Я повернулся и двинулся туда, куда тянулся жар и следы крыльев.

След дракона тянулся по камням, как ожог. Прямую тропу он не оставлял, но воздух сам указывал направление — плотный, тяжёлый, словно насыщенный порошком из пепла и крови. Иногда попадались крупные отпечатки когтей, иногда — полосы, будто кто-то падал и скользил брюхом, иногда — обугленные камни, как след недавнего огненного дыхания.

Я шёл, не спеша. Внутри всё ещё кипела злость на крылатую тварь, но спешка — плохой спутник охоты. Дракон никуда не денется. А вот я, если врежусь слепо в логово, могу и недолго полюбоваться видами этого круга.

Так что я просто двигался вперёд, ощущая жар вокруг, слушая шум расплавленного мира. Иногда попадались монстры, но они благоразумно отползали в сторону, чувствуя настроение. Правильно делали.

Однако спокойствие кончилось быстрее, чем хотелось.

На вершине холма меня встретило странное зрелище.

Процессия.

Пара десятков человек, идущих по двое — аккуратно, организованно, словно по линейке. Не бегут, не охотятся, не шарахаются от тени. Идут уверенно, как хозяева. Аура — огненная. Причём не слабая, не трясущаяся. У всех — ровное, стабильное, хорошо тренированное пламя.

Огневики.

Я поднял бровь. Приятно встретить тех, кто не кидается сразу в попытке сожрать тебя или всадить зубы под ребра. Хотя… огневики бывают разные.

Меня заметили почти сразу. Часть из них обернулась и замедлила шаг. Через пару секунд весь строй слегка сместился, образуя дугу — и двинулся в мою сторону.

Я остался стоять.

Ну, идите. Посмотрим, что за цирк.

Первым заговорил парень впереди — широкоплечий, холёный, с красным узором на щеке. Маг огня, причём явно силён.

Он смерил меня взглядом — особенно задержался на броне — и выдал:

— Это кто такой красивый ходит по нашей территории и не платит налоги?

Я даже моргнул от неожиданности.

Сбоку раздался смешок.

Одна из девушек — рыжая, живая, в коротком плаще — повернулась к нему и сказала:

— Ты давно начал мужскую красоту ценить? Не замечала за тобой такого раньше.

Парень фыркнул:

— Я про его доспехи, дура.

— Ой, да ладно, – махнула она рукой. – Не оправдывайся. Лемур, не поворачивайся к своему напарнику спиной.

Напарник тут же дёрнулся, словно его ударили иголкой. Остальные захохотали.

Атмосфера у них… дружеская, что ли. Правильная. Но я всё равно был не в настроении.

Я сказал спокойно:

— Я сейчас не в очень хорошем настроении. Так что валите к чёртям.

Девушка вскинула брови:

— Как грубо… Поэтому ты один, огневик?

Я не стал поправлять. Пусть думают что хотят.

— Так надёжнее, – ответил я.

Она прищурилась:

— Странный ты. Небось давно девушки не было? Хотя, судя по возрасту… может, и вовсе не было.

Огневик рядом с ней отрезал резко:

— Хватит! Развели базар!

Он шагнул ко мне ближе:

— Новичок. Я тебе объясню один раз. Пока охотишься на нашей территории — половину добычи отдаёшь нам.

Я покачал головой:

— Мне проще вас прирезать.

Тут сразу несколько человек перестали улыбаться.

Но назад никто не отступил. Надо отдать им должное.

Парень сказал холоднее:

— Наступит ночь — всё равно приползёшь в наши укрытия. И будешь умолять пустить тебя под защиту. А бесплатно тебя никто защищать не станет.

Девушка наклонила голову:

— Слушай, красавчик… а ты давно в наш круг прибыл?

Я улыбнулся — лёгкой, почти дружелюбной улыбкой:

— Не переживай. Пока идти дальше не собираюсь. Сейчас найду одного гада, восстановлю справедливость… и загляну к тебе.

Смех.

Кто-то сзади крикнул:

— Да чтоб она с тобой время провела, тебе ядро дракона принести нужно!

Ещё громче смех.

Я пожал плечами:

— То-то я смотрю драконов мало осталось в округе.

Девушка фыркнула:

— Хам.

Огневик взял тон наставника:

— Парень, я тебя предупредил. При следующей встрече — с тебя налог.

Я посмотрел на него.

Спокойно.

Ровно.

— Не нервируй меня. Я удивлён, что до сих пор вас не спалил.

Почти вся процессия напряглась.

Некоторые инстинктивно шагнули в сторону.

Аура стала плотнее — готовность к бою.

Но командир вздохнул:

— Нас огневиков и так мало осталось… чтобы ещё и убивать друг друга.

Я кивнул:

— Удивительно разумно для столь нестабильной стихии.

И развернулся.

Пошёл дальше.

Не оглядываясь.

А за спиной услышал только:

— Чёртов псих…

— Зато честный.

— Девка, ты опять себе проблемы нашла.

— Не он меня выбрал — я его. Есть разница.

Я шёл и улыбался.

Мир становился всё интереснее.

Драконы, огневики, тёмные, стражи…

И всё это в одном котле.

Ну что ж.

Тем лучше.

Лезу вверх по склону и ругаюсь вполголоса. Камни горячие, местами оплавленные, трещины шириной с мою ладонь. По пути попадаются вонючие клочки опалённой шерсти — то ли горные козлы попались под жаркое дыхание дракона, то ли что-то покрупнее.

Воздух сухой, словно сам по себе горит. Хорошо хоть броня других миров не пропускает жар — а то бы я сейчас запекался, как шашлык на камне.

Дракон, конечно, скотина. Мало того, что спер у меня ядро — так и смотрел, как я убиваю саламандру. Сидел там наверху, как толстый царь, и ждал, когда я всё сделаю. И не поделиться награбленным у него хватает наглости? Несмешно.

Поднимаюсь выше — и наконец вижу странный кусок скалы, будто огромную челюсть. Следы когтей, глубокие борозды — видно, что жилец здесь подвижный, но аккуратный. Я уже по привычке ищу вход, но его нет. Либо он где-то сбоку, либо дракон и правда настолько толстый, что входы под него надо отдельно вырубать.

Но потом замечаю — в тени, у основания скалы, тонкая расщелина. Настолько узкая, что я сам едва могу пройти боком. Дракон туда точно не пролезет.

Глава 7

— Ну да… Конечно, у ящериц всегда есть запасной выход, — пробормотал я, подбирая на шлеме режим минимального свечения.

Лезу боком. Пахнет пеплом и горячим камнем. Стены дрожат — где-то дальше, в глубине, дракон переминается с боку на бок. Возможно, обустраивает лежбище. Или слышит меня? Надеюсь, что нет. Сильных монстров я, конечно, люблю… но не настолько.

Лаз вывел в огромную полость. Я вышел на уступ, свесился чуть вперёд — и замер.

Ниже, метрах в двадцати, лежал дракон.

Гигантский. Длиннее дома. Чешуя — как пластины цветного металла. Местами — глубокие трещины и ожоги. Крыло порвано, как будто его кто-то прорывал клыками изнутри. Морда усыпана шрамами. Один глаз подбит.

Дышит так, будто в груди живёт печь. С каждой выдохнутой струёй пара воздух дрожит.

Но главное — он двигался осторожно. Подворачивал лапы так, будто боялся что-то зацепить. Шевелился почти нежно.

Я пригляделся внимательнее… и заметил самое важное.

Рядом с грудой пепла лежало яйцо.

Огромное, красно-золотое, будто внутри светится. Поверхность пульсирует, как сердце. К нему дракон и тянулся, осторожно сгребая лапами.

А возле яйца — то самое ядро саламандры. Потрескавшееся, уже наполовину погасшее. Я успел заметить, как оно буквально растворяется. Свет уходит в яйцо, и через несколько секунд ядро превращается в пепел.

Дракон глубоко вздохнул, словно облегчённо… и свалился на бок, обсыпавшись серым порошком.

Ну ни хрена себе…

— Вот значит чем ты тут занят, пернатый паразит, — шепнул я. — Кладёшь ядра своим детям в кормушку.

Понятно теперь, почему он так осторожничал. И почему не гонялся за мной после того, как спер ядро. У него забота поважнее.

Я поднялся и сел на корточки, наблюдая. Эдакая картина мира: гигантская огненная ящерица, которая, оказывается, не только жжёт всё подряд, но и… ну, по-своему… заботится. Милота.

Только мне от этого легче не становится. Это яйцо — сокровище. И довольно мощное. Потенциал в нём — как минимум на уровень магистра, если вырастить правильно. А может, и на архимага. Такая тварь — оружие, спутник, дом, транспорт и неприятность — всё в одном.

Проблема в том, что яйцо охраняет родитель. Тоже немаленький. И убивать дракона прямо сейчас — идея настолько идиотская, что её даже я отбрасываю. Энергии мало, да и в нынешнем состоянии я скорее поджарюсь сам, чем ему хоть царапину поставлю.

Значит… что?

Яйцо нужно украсть.

Да, я знаю. Нормальные люди так не делают. Нормальные люди вообще не лезут в логово дракона. Но вы реально считаете меня нормальным? Лично у меня сомнения потжтому поводу.

Сижу, наблюдаю. Дракон наконец затих, дыхание ровное. Крыло прикрывает часть тела. Яйцо лежит отдельно, на подложке из пепла и оплавленного камня.

Путь до него простой: спрыгнуть вниз, сделать несколько шагов и забрать. Главное — не шуметь. И молиться, чтобы при первом касании дракон не проснулся.

Я отодвигаюсь чуть назад, выравниваю дыхание. В темноте логова свет яйца кажется живым. Оно будто зовёт — вибрация тепла от него ощущается даже на расстоянии.

— Ладно, — тихо выдохнул я. — Делай глупости уверенно — и всё получится.

Я даю волю усилению, чтобы тело стало тише и ловчее. Проверяю каждый сустав. Магия огня внутри шипит, но теперь слушается меня без возмущений. Мы с пламенем одно целое — и это хорошо.

Я начинаю спуск.

Каждый шаг — медленный, как у охотника, входящего в логово зверя. Каждый вдох — осознанный. Я слышу, как дракон ворочается во сне, слышу, как внутри яйца кипит энергия. Хрустит под ногами пепел, но я двигаюсь легко.

Вот оно. Яйцо.

Ближе — оно ещё огромнее. Поверхность гладкая, но внутри что-то шевелится. Это существо ещё даже не вылупилось — а уже излучает силу.

Если вырастить — у меня будет дракон. Мой собственный. Не на шутку вдохновляет.

Я опускаю ладони. Тепло не обжигает — оно живое, приятное, почти ласковое.

— Извини, мама, — шепчу я. — Сынка одолжу. Вырастить нужно.

Собираю силы, готовлюсь к рывку.

И… в следующий миг — хватаю яйцо двумя руками, прижимаю к груди и разворачиваюсь.

В этот момент дракон шевелит лапой.

Я замираю.

Мир замирает.

Но лапа лишь вяло подрагивает, словно он что-то увидел во сне.

Я скриплю зубами и бегу. Несусь к выходу, прижимая тяжеленное яйцо. Оно почти сбивает меня с ног, но экзоскелет держит.

Выскальзываю в узкий лаз, слышу сзади протяжное низкое ворчание.

Тут всё решает скорость.

Я впихиваю яйцо перед собой, протискиваюсь сам, бьюсь локтем о скалу, шиплю, но не останавливаюсь. Слышу, как дракон шипит — тихо, сонно, но недовольно.

Если он сейчас проснётся…

Но нет. Его дыхание опять выравнивается.

Наконец вываливаюсь наружу, под тёмный потолок ночного неба. Встаю. Держу яйцо, как самую ценную штуку в мире.

— Ну что, мелкий, — говорю я, переводя дыхание. — Раз уж я тебя украл, учти: кормить буду по расписанию, воспитывать строго, а если вырастешь и решишь меня съесть — я обижусь.

Яйцо пульсирует у меня в руках.

Кажется… оно слышит.

Я отошёл от скалы ещё на сотню шагов, прежде чем позволил себе выпрямиться и вдохнуть глубже. Яйцо в руках тяжёлое, но терпимо — экзоскелет помогает, суставы не хрустят. В груди всё ещё гулко от скачка адреналина: спёр дитя у дракона, молодец. Осталось только не умереть в ближайшие пять минут — и день можно считать удался.

Земля под ногами едва заметно дрогнула.

Я остановился.

Сначала подумал, что показалось: горы, жар, кровь стучит в висках. Но через пару секунд дрожь повторилась, на этот раз отчётливее. Камешки, лежащие на склоне, вздрогнули и лениво поехали вниз, шурша по обгоревшей породе.

— Ну вот, — тихо сказал я. — Проснулся.

В глубине скалы что-то низко загудело. Не звук даже — ощущение тяжёлого баса, пробежавшего по костям. Яйцо у меня в руках тепло дрогнуло, словно отозвалось.

А потом мир тряхонул рёв.

Он не просто разорвал тишину, а вжал меня в гору, заставив внутренности дёрнуться. Воздух вибрировал, будто его прошили волной. Где-то выше с сухим треском пошли трещины, зазвенели, осыпаясь, обломки.

Я вскинул голову.

Скала, где недавно пряталось логово, светилась изнутри красным. Из узких щелей хлынули полосы огня, как из треснутой печи. Камень не выдержал — и часть массива просто сложилась внутрь, провалилась, оставив зияющую дыру, по краям которой уже плавилась порода.

Через это отверстие, раздирая крыльями камень, наружу вырвался дракон.

Он выглядел хуже, чем при первой встрече: местами чешуя в трещинах, по боку прошёлся уродливый ожог, одно крыло надорвано у основания. Но в этот момент его состояние мало что значило. В глазах горело такое бешенство, что будь я чуть ближе — сгорел бы от этого взгляда.

Он взревел ещё раз, резко развернулся над обломками и начал кружить, как раненый шершень, который вдруг обнаружил, что из улья вынесли личинку.

— Ладно, — пробормотал я. — Пора ребёнка прятать.

Сжимая яйцо, я быстро пошёл вниз по склону, скользя в мелкой осыпи. Благо сила в теле сейчас держится на постоянном уровне — усиление не выключалось со времён встречи с этим миром и даже не пыталось. От этого организм требовал всё больше энергии, но в обмен давал скорость и координацию, которых раньше у меня не было.

Метрах в пятидесяти ниже нашёлся подходящий вход — узкая тёмная пасть пещеры, больше похожая на трещину, чем на нормальный проход. Я нырнул внутрь, чуть наклонив голову, чтобы не впечататься шлемом в потолок.

Внутри пахло пеплом и стынущей лавой, прохладнее было только по сравнению с уличной печью. Коридор загибался, сужался, потом расширялся. В одном месте пришлось боком протискиваться между двумя выступами, яйцо едва не застряло.

Дальше нашлась ниша — тёмная, глубокая расщелина сбоку, в которой спокойно можно было спрятать человека, не то что яйцо.

— А вот и колыбель, — шепнул я.

Аккуратно укатил яйцо внутрь, пока оно не упёрлось в стену. Сверху навалил камней — внимательно, без лишнего стука. Через пару минут под руками осталась просто неровная стенка, ничем особо не выделяющаяся.

— Лежи пока тут, мелочь, — произнёс я, отступая. — Сходу твоего папку развлеку. Потом решим, кого из нас двоих ты будешь жрать первым.

Я двинулся обратно к выходу — по другой тропе, где поменьше шансов столкнуться с внезапным огненным дыханием. Вверх идти было тяжелее, чем вниз: камень сыпался под ногами, кое-где приходилось цепляться за выступы, но тело слушалось. Броня сглаживала удары, суставы не ныли. Только пот под доспехом уже начинал липнуть к коже.

Через несколько минут я вылез на другой край склона — чуть выше, с хорошим обзором. Здесь нависала крупная плита, прикрывая меня сверху, сбоку торчали зубцы камня, за которыми удобно было спрятаться. Я присел, выглянул наружу и присвистнул.

Шоу набирало обороты.

Огненный дракон носился над развороченной скалой, как бешеный. Он то залетал выше и смотрел сверху, то резко проседал, вжимаясь в склон, то подпрыгивал, поворачиваясь вокруг своей оси, словно пытаясь уловить запах. Огонь рвался из пасти почти непрерывно: первые пару выдохов были струями, потом он просто давил пламенным веером, поджигая всё, что казалось ему подозрительным.

Камень под его дыханием плавился, стекал в сторону, заполнял трещины, словно густой мёд. На склоне появлялись свежие багровые потёки. В некоторых местах от перегрева ломались целые плиты, с грохотом уходя вниз.

— Ну да, — тихо сказал я. — Извиняй, что не оставил записку: «взял яйцо, верну через восемнадцать лет».

Дракон ударил хвостом по скале — на том месте, где недавно был узкий лаз, осталась широкая вмятина. Обломки разлетелись во все стороны. Рёв стал глубже, в нём появилось не только бешенство, но и явная паника.

— С тобой в прятки не поиграешь, — вздохнул я. — Сразу истерику устраиваешь.

На свет, дым и звук потянулась местная мелочь — если эту мелочь можно так назвать. Сначала я заметил пару крупных силуэтов, которые скользили по небу чуть выше линии горизонта. Потом взгляд зацепился за острые крылья, за изломанные контуры тел.

Это были птицы – но не совсем. Огромные, с размахом крыльев не меньше десятка метров, перья словно из чернил. От них тянуло тьмой так, что воздух вокруг казался плотным. Глаза — тускло-фиолетовые точки.

Они кружили над драконьим буйством, не решаясь подлететь слишком близко. Одна, видимо, самая смелая или самая тупая, рискнула. Она сложила крылья, нырнула вниз и попыталась вцепиться дракона в спину, туда, где чешуя была потрескавшейся.

Огненный даже не обернулся.

Он просто втянул воздух и выдохнул назад, через плечо, как усталый кузнец, выдувающий воздух из мехов. Пламя, вышедшее у него из пасти, было беловатым, коротким и настолько горячим, что птицу даже не успело поджарить — её просто не стало. Она рассыпалась пеплом в воздухе.

Остальные мгновенно сделали выводы: стая резко разлетелась, ушла на высоту и начала медленно двигаться в сторону. Лишь издалека слышался обиженный каркающий гул.

Я криво улыбнулся.

— Правильно, дети, — буркнул я. — Не лезьте, когда взрослые делят наследство.

Какое-то время дракон ещё метался вокруг, обжигая камень и воздух, а потом замер. Голова поднялась выше, морда повернулась в сторону, куда уходил склон. Как будто кто-то позвал.

Я прищурился и напряг чувства.

Сначала подумал, что глаз меня обманывает: на дальнем фоне, там, где небо было на тон светлее, висело чёрное пятно. Неровное, вытянутое. Похоже на обломок скалы, зависший в воздухе.

Но «скала» медленно смещалась, меняя угол к горизонту. Потом от неё отделились два длинных отростка — крылья. И силуэт ожил.

— О, — выдохнул я. — А вот и гость.

Фигура приближалась. Очень медленно, очень спокойно. Никаких резких рывков, только плавное скольжение. Чем ближе он становился, тем явственнее было видно, что это не птица и не какой-нибудь местный гибрид.

Второй дракон.

Теневой.

На фоне неба он был как вырезанная из ночи дыра. Крылья — не перьевые, не кожистые, а словно сотканные из сгущённой тьмы. Когда он чуть поворачивался, края крыльев размывались, как дым. Из пасти не вырывалось пламя, оттуда, наоборот, тянуло холодом, и этот холод пробирался даже сюда.

Глаза у него светились фиолетовым, как у теневых птиц, только ярче и глубже.

Огненный повернулся к нему, что-то рявкнул. В этом рёве было всё: и злость, и предупреждение, и вполне ясное «вали отсюда».

Теневой ответил низким шипением, тянущимся. Я даже не сразу понял, что это тоже рёв — такая плотная была в нём тишина.

Я, понятное дело, ни слова по-драконьи не понимал, но общий смысл считывался легко.

— Спор за территорию и ребёнка, — пробормотал я. — Перевод: «это моё» — «нет, моё».

Огненный взмыл повыше, распахнув крылья так, что заслонил половину видимого неба. Чешуя на нём светилась, как раскалённый металл. Он чуть согнул шею, грудь выпятил — показал габариты и силу.

Теневой наоборот чуть прижался к воздуху, крылья слегка сложил, делая силуэт более узким, но опасным. Никакого позёрства — чистая готовность. От него тянуло тьмой, а багровый отблеск от лавы внизу резал его контур на куски.

Пара мгновений они просто зависали друг напротив друга, переплетаясь взглядами. Потом терпение кончилось.

Теневой исчез.

Нет, он не растворился полностью — просто на долю секунды его силуэт стал частью ночи, практически неотличимой от остального тёмного полотна. И тут же он возник снова — уже гораздо ближе к огненному, выше него, падая сверху.

Огненный дёрнулся, но не успел уйти полностью. Теневой врезался ему в плечо, как комета, чёрная траектория пересекла оранжевую. Удар был такой, что воздух вспух, как от взрыва. Чешуя посыпалась вниз, камень под ними треснул.

На фоне этого грохота мой нервный смешок прозвучал жалко.

Огненный рыкнул, выкинул голову вперёд и выплюнул в своего противника столб пламени. Теневой ушёл в сторону, не полностью — краем крыла всё же задел огонь. На этом краю появилось несколько ярко-оранжевых пятен, но через мгновение их затянула тьма, как если бы кто-то плеснул на рану чернильной водой.

Я смотрел, не отрываясь. С детства любил зрелища, где кто-то рискует жизнью вместо меня. Или мне это стало нравиться недавно? Да какая разница.

— Красота, — сказал я себе. — Магия против… ну, тоже магии, только с костылями.

Теневой описал широкую дугу, исчез из поля зрения — я поймал его только через пару секунд, когда он снова появился, на этот раз чуть ниже, пытаясь зайти с хвоста. Огненный не дал: резко перевернулся на бок, пропуская атаку мимо, и тут же, используя это вращение, ударил крылом.

Крылья у него присутствовали не просто для красоты. Удар выглядел тяжёлым, ещё и с размаху. Костяной край крыла врезался теневому в бок, и тот на миг потерял устойчивость, просев.

Но падать не стал. Сгруппировался, перевернулся и ушёл вверх, оставляя за собой шлейф холодного тумана

Так они и плясали какое-то время: один пытался навязать ближний бой, другой — давил дистанцией и огнём. Никаких красивых дуэлей «по правилам» — чистая звериная драка. Каждый манёвр сопровождался рёвом, искрами и обвалами камней на землю.

Пару раз я чуть не получил по голове этими обвалами. Один раз рядом с моим укрытием прошёлся росчерк пламени — камень возле меня покрылся сеткой трещин и начал медленно сползать вниз, как пухлый пирог со стола.

Я отскочил, прижимаясь к скале.

— Ещё чуть-чуть — и я, правда, стал бы хрустящей корочкой, — буркнул я. — Причём без гарнира.

В какой-то момент драконы сцепились почти вплотную. Теневой вынырнул снизу, вцепился когтями в грудь огненному, тот рванулся навстречу, и их тела с резким грохотом столкнулись где-то в середине неба. Раздался звук, как будто две горы сошлись лбами.

Оба начали падать.

Не свободное падение, конечно — они всё ещё пытались биться, кусали друг друга, били хвостами, пытались распахнуть крылья. Но тяжесть масс и сила столкновения взяли своё. Они кувыркались, сбивая камень, полосуя склон когтями.

Я только успевал отодвигаться туда, где шанс быть похороненным заживо чуть меньше.

Внизу, за хребтом, что-то рухнуло особенно громко. Внутренности скрутились от этого грохота. Пыль столбом поднялась в небо, закрывая часть картины.