Эпоха Разломов 7

Глава 1

Стена упиралась в лопатки, как упрямый каменный врач: живой, не живой? Проверим. Вперёд — пустота, приправленная гончей. Слева обрыв. Справа — тоже ничего радостного. Внизу — обсидиановый ёжик, мечта самоубийцы.

И между всем этим — я.

Гончая нависала так близко, что я чувствовал запах её дыхания. Горелой кости, крови и чего-то ещё, чему лучше не знать названия. Её лапы распирали площадку, когти выгрызали из камня глубокие полосы. Если она сделает ещё один рывок — меня просто раздавит о стену, а потом добьёт.

Огненный клинок в моей руке дрожал. Не от страха — от силы. Пламя тянулось к твари, как голодный зверь к миске.

«Отпусти, — шептал внутренний голос, слишком горячий, слишком довольный. — Отпусти меня. Я хочу больше».

Рукоять была раскалённой. Кожа давно обгорела, пальцы не чувствовали боли — только пульсирующее жжение, как будто держу кусок белого металла, только что вынутого из горна. Клинок ослепительно светился, а мне в какой-то момент стало… смешно.

— Ну что, песик, — хрипло сказал я, глядя в её слепые глазницы. — Как тебе наше свидание? По-моему, затянулось.

Гончая рыкнула мне в лицо. Глухо, глубоко. Пещера подхватила звук, умножила и вернула обратно. Лава где-то внизу отозвалась всплеском, словно тоже высказала своё мнение.

«Отпусти, — повторил огонь. — Я разорву её. Я разорву всё».

— Ничего ты не разорвёшь, — фыркнул я. — Сиди ровно.

Я не злился. Не паниковал. Где-то посередине между «сейчас умрём» и «интересно, что будет, если ещё поднажать». Слишком много огня внутри, слишком мало мозгов снаружи. Прекрасное сочетание.

Гончая чуть подалась назад, собираясь в идеальный бросок. Лапы впились в камень, мышцы под бронёй перекатились. Я чувствовал, как площадка под нами начинает трескаться по новым линиям — но это была её проблема, не моя.

Главное — не дёрнуться первым.

Я стоял, направив клинок на её шею, но не рвался вперёд. Просто держал. Огонь кипел внутри, бился, как зверь в клетке. Давил на мышцы, вены, кости. Второй пульс — пульс магии. Такой себе бонус к жизни.

«Слабак, — прошипел огонь. — Ты держишь меня в цепях. Я сильнее, чем был. Чувствуешь?»

Я чувствовал. Лезвие уже не просто горело — оно светилось белым. Пламя настолько плотное, что казалось металлом. Сила шла по руке, в плечо, в грудь. Чуть-чуть отпусти — и она сметёт всё.

— Чувствую, — согласился я. — Здорово. Потом разберёмся. Сейчас — работаем.

Я коротко хохотнул, сам удивившись звуку. Подземелье, лава, гончая, которая хочет меня съесть — а мне хорошо. Весело. Живой, значит.

Гончая рванулась.

Это был идеальный бросок. Лапы оттолкнулись от камня раньше, чем звук успел родиться. Тело вытянулось в одну линию, пасть раскрылась, зубы поймали воображаемую точку у меня на горле. Она вложила в этот рывок всё, что у неё осталось.

Я не пытался её остановить силой.

Я просто чуть сдвинулся.

На полшага. Чуть в сторону, чуть вниз, ровно настолько, насколько позволяла стена за спиной. И в тот момент, когда её передняя лапа шла вперёд за опорой, я опустил клинок.

Не замахиваясь. Без красивой дуги. Просто — движение. Белая линия.

Огненный клинок прошёл через броню, плоть и кость так, будто резал не живое существо, а мягкий воск. Не было характерного хруста, не было ощущения сопротивления. Только короткое шипение, как если бы раскалённый металл опустили в воду.

Лапа отделилась от тела.

Она ещё успела сделать шаг — инерция — и потом просто ушла в сторону, переворачиваясь. Когти вычертили несколько бессмысленных линий по камню, оставили глубокие борозды и застывший фантом движения.

Тело гончей завалилось на бок, не успев понять, что произошло. Тяжёлая масса ударилась о площадку, камень под ней треснул, заболтал щебнем. Тварь взвыла. Уже не низко и глухо — пронзительно, режуще, с металлическим оттенком, от которого хотелось зажать уши.

Она всё ещё была живой.

Но уже не охотницей.

— Ай-ай, — пробормотал я, наблюдая, как она судорожно пытается упереться оставшейся лапой и задними ногами. — Неудачный шаг.

Огонь в руке урчал, как довольный хищник.

«Чувствуешь? Чувствуешь?»

— Чувствую, — повторил я. — Ты стал сильнее.

Мысль сама всплыла в голове: это уже не тот огонь, что был раньше. Он плотнее, горячее, злее. Слишком легко режет то, что ещё недавно приходилось пробивать в несколько ударов.

И я… просто отмахнулся.

— Ну и отлично, — сказал я себе под нос. — Так даже веселее.

Заниматься философией в компании визжащей гончей на краю пропасти — не самое продуктивное действие.

Гончая пыталась подняться. Билась, дёргалась, царапала камень. Без одной передней лапы равновесия не было совсем. Её бросало то к обрыву, то обратно, к стене. Но она цеплялась. Упрямо.

Хороший зверь. На своём месте.

Я сделал шаг.

Осторожный.

Контролируемый.

Сначала проверил пяткой камень, потом перенёс вес.

Она услышала движение и дёрнулась в мою сторону. Оскалилась, пытаясь поймать в слепой пасти тепло. Остатки тела работали на чистой привычке — ещё один рывок, ещё одна попытка.

— Спокойно, — сказал я. — Танец окончен.

Я подошёл сбоку, так, чтобы не оказаться прямо перед пастью. Нога чуть скользнула по крошке, но усилие выровняло тело — мышцы, несмотря на усталость, ещё держали.

Наклонился.

Клинок лёг на её шею. Не с размаху, а мягко, как нож на верёвку.

Огненное лезвие прошлось одним, коротким движением.

Без театральных пауз, без пафоса.

Словно это привычная работа.

Голова гончей отделилась почти сразу. Её тело дёрнулось, один раз, второй, как сломанная кукла. Голова скатилась вперёд, ударилась о край площадки, перевернулась и замерла, уставившись пустыми глазами в сторону обсидиановой пропасти.

— Вот и всё, — сказал я.

Огонь внутри довольно зарычал.

Не требовательно — удовлетворённо.

«Хорошо. Так лучше».

Я усмехнулся.

— Не спорю.

Клинок всё ещё светился, но уже не ослепительно. Внутреннее давление начало спадать, пламя словно усаживалось поудобнее, занимая привычное место. Я чувствовал, как жар отступает от костей, как тело перестаёт дрожать.

Настроение поднималось так же быстро, как только что падало.

Я всё ещё жив.

Пять гончих — нет.

Счёт мне нравился.

Первым делом я погасил клинок.

Не сразу. Сначала просто заставил пламя сжаться, перестать изображать из себя кусок звезды. Белый свет сменился обычным — жёлтым, ровным. Потом уже аккуратно «засунул» огонь обратно, позволив рукояти раствориться в воздухе.

Рука ныла. Кожа на ладони была обуглена, пальцы слегка подрагивали. Я разжал их по одному, проверяя, какие ещё на месте.

— Живые, — удовлетворённо констатировал я, шевельнув ими. — Молодцы.

Площадка, на которой мы только что дрались, стала ещё хуже, чем была. Край был изъеден, трещины прошли глубже. Там, где гончая перегружала камень, появились новые пустоты. Задерживаться здесь дольше, чем нужно, было откровенно глупо.

Я сделал вдох — воздух был горячим, густым, с привкусом пепла. Пещера вокруг гудела. Где-то далеко плескалась лава, пузырясь и плюясь редкими вспышками. Обсидиановые пики внизу скрежетали ветром, будто тихо переговаривались.

— Ладно, — сказал я площадке. — Спасибо за гостеприимство. Я пошёл.

Выбираться пришлось осторожно.

Каждый шаг — как по льду, только вместо воды под тобой — игольчатый лес смерти.

Я двигался ближе к стене, вцепляясь свободной рукой в неровности. Несколько раз камень под ногой уходил, ссыпаясь в крошку. Разок я поехал почти целиком, но успел повиснуть на пальцах, ощущая, как пустота тянет вниз холодным сквозняком.

— Не дождётесь, — процедил я, подтягиваясь обратно.

Добравшись до более широкой полки, я позволил себе выпрямиться. Здесь уже можно было хотя бы развернуться, не рискуя встретиться с обрывом. Спина простреливала усталостной болью, ноги казались ватными, но это было приятное состояние. Рабочее.

Я подошёл к краю пропасти.

Внизу — всё тот же обсидиановый лес. Чёрные пики торчат, как застывшие волны. На некоторых — пусто. На других — темные, разломанные массы, когда-то бывшие гончими. Где-то ещё поднимался лёгкий дымок от свежих падений.

Я постоял, глядя вниз.

— Если бы я туда полетел… — тихо сказал я. — Ну, полетел бы.

Мысль была ровной, без трагедии. Есть вещи, которые просто случились бы, если бы я оказался чуть медленнее, слабее, тупее. Но я не оказался. И это — всё, что сейчас важно.

Я улыбнулся.

Огонь не заставил себя ждать.

«Ты почувствовал?» — спросил он, уже без крика, но с очень довольной интонацией. — «Я стал сильнее. Это было не только ты. Это — мы».

— Ага, — кивнул я. — Почувствовал.

«Это была наша победа», — продолжал он, как ребёнок, который хочет, чтобы его похвалили правильно и вслух.

— Если ты сейчас ждёшь, что я начну падать на колени и благодарить, то зря, — ответил я. — Но да, без тебя было бы сильно грустнее.

Он довольно уркнул.

Семейная идиллия, мать её.

Я пошевелил плечами, спиной, ногами. Слишком много синяков, слишком много мелких порезов и ожогов, но ничего критичного. В этом мире блокированы жизнь, вода, свет, земля и воздух — лечиться особо нечем, кроме времени и крепости тела. Усиление тут выручало.

Моё усиление было особенным. Оно укрепляло не только мышцы, но и магию. Каждое подобное сражение оставляло в теле усталость, а внутри — ощущение, будто чуть-чуть расширилось место под силу.

Огонь, смерть, тьма и усиление.

Всё, что у меня есть здесь.

И… если честно, этого уже многовато.

Я обвёл взглядом пещеру.

Никакого «выхода на свежий воздух» — только новые тоннели. Лава освещала стены, бегая красными отблесками по трещинам и сколам. Вдалеке виднелись тёмные проходы, ведущие дальше вглубь. Один шире, другой — узкий, словно трещина в черепе. Ещё один уходил под углом вниз, к очередному жаркому аду.

Мир испытания. Круг архимагов смерти. Где-то здесь бродят ещё двое стражей. Где-то дальше сидят на своих костяных тронах сами архимаги. И чтобы выбраться из этого весёлого места, по правилам надо или договориться с ними, или сломать им лица.

Любой здравомыслящий человек сейчас сел бы, прикинул шансы и расстроился.

Я не сел.

Я стоял и чувствовал, как внутри поднимается что-то похожее на радостное предвкушение.

— Ну что, огонёк, — сказал я, глядя на ближайший тоннель. — Одно испытание мы пережили. Стража — минус один. Пять гончих — минус. Счёт пока в нашу пользу.

Огонь тихо засмеялся.

«Дальше будет сложнее», — пообещал он.

— Надеюсь, — ответил я. — Было бы обидно, если нет.

Ранения ныло. Ожоги оповещали, что скоро будет весело, когда кожа начнёт отходить. Но настроение упрямо держалось на отметке «нормально, едем дальше».

Живой — значит, день удался.

Под землёй — значит, не промокну.

Есть враги — значит, есть чем заняться.

Я ещё раз посмотрел на обсидиановую яму, где навсегда остались гончие, развернулся и шагнул в сторону ближайшего тоннеля. Тот вёл вниз и вдаль, к новым пещерам, новым лавовым озёрам, новым проблемам.

— Ну что, — сказал я тихо, себе и огню одновременно. — Пошли. Дальше, кажется, будет ещё веселее.

Пещера ответила гулким эхом.

Лава — вспышкой.

Огонь внутри — довольным рыком.

А я просто пошёл вперёд.

Хорошие мысли редко приходят сразу после сражения. Обычно после драки приходит либо усталость, либо ещё одна драка. Но мне, видимо, повезло: после гончих пришла дорога.

Тоннель тянулся дальше, уходя от лавового озера в сторону. Жара стало меньше, но не настолько, чтобы перестать потеть. Камень под ногами был сухим, местами потрескавшимся, местами блестел стекляшками оплавленных участков. Я шёл, не особо торопясь: после пяти гончих спешить было некуда, а тело очень вежливо напоминало, что оно хочет отдыха, а не марафона.

Огонь внутри лениво дремал, перекатываясь в глубине, как кот на тёплом подоконнике. Иногда он урчал, иногда что-то показывал на грани ощущения — отблески пламени, обугленные кости, силуэты. Сейчас — тишина. Довольно непривычная.

Минут через двадцать пути тоннель расширился и внезапно вывалился в новую пещеру.

Здесь уже не было лавы под ногами — только следы того, что она когда-то здесь проходила: оплавленные потоки на стенах, застывшие волны чёрного стекла, осколки, хрустевшие под ботинками. Воздух был густой, но тёплый лишь остаточно. Дышать стало легче.

И посреди этой красоты, как попытка навести порядок среди хаоса, стоял обелиск.

Я бы его сразу не заметил, если бы не резкий, неправильный силуэт. Всё вокруг было рваным, ломким, случайным. Каменная колонна — наоборот, слишком правильная. Высотой мне где-то по плечи, чёрная, матовая, с идеально ровными гранями… если не смотреть на то, что её всю кто-то исписал.

— Что у нас тут, — пробормотал я, подходя ближе.

На первый взгляд казалось, что поверхность просто исцарапана. Но стоило приблизиться, протянуть руку, коснуться — как царапины сложились в рисунки.

Пальцы прошлись по неглубоким бороздам. Камень был тёплый, не такой горячий, как у лавовых озёр, но явно не комнатной температуры. Слишком живой для обычной породы.

Я отступил на шаг, прищурился и начал рассматривать.

Рисунки казались грубыми, словно их делали не инструментом, а когтями. Линии расплывчатые, местами неровные, но узнаваемые. Вот силуэт, похожий на стража. Широкие плечи, рога, длинные руки, в груди — круг, от которого идут лучи. Рядом — второй. Третий. Все трое стоят, формируя треугольник.

Я невольно улыбнулся.

— Ну здравствуй, знакомая морда, — сказал я тому, что был слева. — Кажется, мы уже встречались.

Я узнал его по рогам. У того стража, чьё сердце я вытащил, рога были чуть изогнуты назад и срослись у основания в одну тяжёлую структуру. Здесь — то же самое. Криво, схематично, но узнаваемо.

Три стража стояли, развернувшись спинами наружу, как стража крепости, и лицами — в центр. В груди у каждого был вырезан круг — то самое ядро. Из кругов были выцарапаны три луча, и все они сходились в одной точке посередине.

Там, в центре треугольника, автор рисунка нарисовал маленькое солнце. Кривый круг, от него короткие чёрточки — лучи.

Я уставился на этот «макет» и некоторое время просто молча смотрел. Потом честно озвучил вывод:

— Ничерта не понятно, но очень интересно.

Схема выглядела как что-то важное. Три стража, три ядра, три луча, маленькое солнце посередине… И никаких подсказок в стиле «здесь нажать» или «сюда не лезть, убьёт». Только грубая картинка, оставленная кем-то, кто явно понимал больше меня.

Я привычно потянулся к огню внутри — показать, что, мол, смотри, что за штука, давай думать вместе.

Огонь промолчал.

Не просто промолчал — он будто отвернулся. Ни образов, ни чувств, ни комментариев. Только глухое тёплое присутствие, как если бы кто-то лежал рядом, демонстративно уставившись в другую сторону.

Странно.

Я нахмурился, подождал. Внутренние видения обычно приходили сами — вспышки, отголоски других мест, чьи-то глаза, древние костры… Сейчас — пусто. Огонь словно откатился вглубь и закрыл дверь.

— А вот это уже подозрительно, — сказал я обелиску. — Настолько непонятно, что даже мой внутренний пироман решил сделать вид, что его здесь нет.

Обелиск, само собой, не ответил.

Огонь тоже.

— Ну и ладно, — пожал я плечами. — И без вас весело.

Я ещё раз провёл пальцами по рисунку маленького солнца. Лучи были выцарапаны глубже, чем всё остальное. Кто бы это ни делал — ему было важно показать именно соединение. Три ядра, один центр.

Не похоже на предупреждение. Больше на инструкцию.

Или на мечту.

— Ладно, — повторил я. — Добавим в копилку загадок. Разберёмся, если выживем.

Я развернулся от обелиска и посмотрел на пещеру в целом. Тоннели уходили дальше — один вверх, по пологому склону, другой — вниз, ещё глубже, к жару, третий — куда-то в сторону, в темноту.

Огонь внутри всё ещё молчал. И это, как ни странно, не мешало. Просто добавляло ощущение, что со мной идёт кто-то слегка обидчивый.

Ну и бог с ним. Я тоже не всегда лапочка.

Глава 2

Пока я выбирал, в каком направлении двигаться, из желудка донёсся громкий, сочный протест.

— О, — сказал я, прикладывая ладонь к животу. — А вот и он. Главный герой любого путешествия.

Живот заурчал ещё раз, на этот раз с оттенком обиды. И я понял, что действительно не помню, когда ел в последний раз.

Времени прошло много. Боёв — ещё больше. Еда в этом мире как-то не попадалась. Ни туши, ни фруктов, ни даже дохлой ящерицы, которую можно поджарить. Всё мёртвое вокруг — либо давно сгнило, либо пыталось меня убить.

Я посмотрел в глубину пещеры, на обелиск, на тёмные тоннели, и мысль сама собой сдвинулась в сторону: «а ведь всё это началось с разлома».

До этого круга испытаний я был занят другими проблемами: как не умереть, как выбраться обратно, как не сгореть изнутри. Сейчас, когда гончие перестали быть актуальными, мозг добрался до старых задач.

Хранитель разлома.

Рогатая скотина, которую я почему-то до сих пор не придушил.

Он отправил меня сюда почти буднично. Сказал, мол, вот тебе испытание, вот тебе шанс, вот тебе кристалл новой стихии, который нужно добыть. В обмен — жизнь, выход, возможности. Классический набор.

Тогда я был занят тем, чтобы вообще проникнуть сюда живым. Сейчас — картинка сложилась чуть иначе.

— Надо будет сказать ему спасибо, — задумчиво произнёс я, направляясь к тоннелю, ведущему вверх. — Обязательно сказать. И аккуратно, медленно прокрутить его на вертеле… над хорошим таким, голодным пламенем.

Живот одобрительно буркнул. Видимо, идея жарить рогатых пришлась ему по душе.

— Сначала, правда, надо дожить, — справедливо заметил я. — И желательно — по дороге найти что-то съедобное. Не мертвечиной же питаться. Хотя…

Я глянул через плечо, в сторону пропасти, где на обсидиановых шипах торчали останки гончих.

— Нет, — поморщился. — Всё-таки не мертвечиной. Даже если она раньше была гончими. Не настолько я ещё отчаялся.

Подземный мир этому не способствует. Здесь всё либо камень, либо кости, либо огонь. Никакой травки, никаких грибов, никаких милых зверушек, которые мирно щиплют мох, не подозревая, что сейчас станут ужином. Только монстры и структуры из лавы.

Живот снова напомнил, что он, вообще-то, против такого меню.

— Ну-ну, — сказал я ему. — Вот выберемся на поверхность круга — там и посмотрим, чем тут местные питаются. А пока — потерпи. Тебе полезно. Фигура будет лучше.

Он в ответ заурчал так, что пещера отозвалась эхом.

В этом мире, чтобы выжить, недостаточно быть сильным. Нужно ещё и быть… разумным. Я понимаю, звучит странно в моём исполнении, но факт. Даже Абсолюты, по словам древних, дохли, если не думали головой, а лезли только силой.

Кстати о древних.

Я снова мельком подумал о маленьком солнце на обелиске. Три луча, три стража, один центр. Маленькое солнце, которое они будто бы питали. Или удерживали. Или, наоборот, создавали.

Огонь внутри по-прежнему не комментировал.

И это стало почти раздражать.

— Ты там долго дуться будешь? — спросил я, мысленно стуча по стенке своей головы. — Я же знаю, что ты это видишь. И чувствовал. И вообще, это точно как-то связано с тобой, потому что «маленькое солнце» — это твой стиль.

Ответа не последовало.

Странно.

Но не критично.

— Ну и ладно, — сказал я вслух. — Мы люди простые. Сначала решим, где пожрать, потом — куда спрятать ядро стража, чтобы не взорваться.

Я пошёл вверх по тоннелю, позволив мысли прыгнуть ещё дальше — к архимагам смерти.

Они правят этим кругом.

Они держат проходы.

Они послали гончих за мной и за ядром.

Честно говоря, я до сих пор не решил: пытались ли они меня убить… или просто развлекали. С их точки зрения, возможно, это одно и то же.

— Сначала спалить некромантов, а потом уже думать про разлом, — подвёл я промежуточный итог. — Хороший план. Тёплый.

В животе снова заурчало.

В этот раз — с вопросом.

— Нет, — усмехнулся я. — Некромантами питаться тоже не будем. Слишком токсичные.

Тоннель постепенно менялся. Камень становился менее оплавленным, трещины мельчали. В воздухе стало меньше запаха серы, больше — какого-то сухого пепла. Я чувствовал, что поднимаюсь.

Мысли, как обычно, бежали впереди меня.

— Так, — начал я сам с собой. — Допустим, я доберусь до финиша круга. Там должны быть некромантские крепости, лагеря, точки опоры. Они же как-то живут. Кем-то они управляют, кого-то едят, кого-то поднимают.

Появилась картинка: чёрная крепость, костяные башни, на стенах — толпы мрачных личностей в плащах, с черепами на посохах. И я, вваливающийся на порог с пустым желудком и огненным клинком.

— Можно, конечно, пойти по простому пути, — размышлял я вслух. — Обмен. Например, я подхожу к воротам и говорю: «Ребята, дайте пожрать — и я уйду. Не буду палить ваши красивые стены, не буду выжигать вашу прекрасную нежить, просто тихо свалю».

Я представил их лица.

Толпа любителей смерти, которые только что послали пять гончих, чтобы меня убить, и теперь слышат: «Я просто уйду, если вы меня накормите».

— Они ведь отдадут всё, — сказал я. — Всё, что есть. И сами с голодухи потом передохнут. Не от доброты душевной, а от страха.

Мысль была логичной. Практичной. Даже выгодной.

И абсолютно скучной.

Я выдохнул.

— Нет, — сам же себя поправил. — Вымогательство — прибыльно, но скучно. Слишком прямолинейно. Где задор? Где искреннее удивление на их лицах?

Огонь внутри шевельнулся.

Ему явно нравилось, куда всё поворачивается.

— Вот придти к ним и сказать: «Парни, накрывайте стол, не мешайте мне пройти дальше, и я, возможно, не превращу вашу крепость в один большой костёр» — это уже ближе, — продолжил я. — Но всё равно чего-то не хватает.

Я пытался сформулировать, чего именно.

Ответ прилетел сам:

— Желания уничтожить архимагов, — сказал я.

Они послали гончих.

Хотели забрать сердце стража.

Хотели меня убить.

Или… порадовать.

Всё зависит от угла зрения.

— Для них это, наверное, было развлечением, — задумался я. — Дескать, давайте посмотрим, как один адепт-универсал будет от них бегать. Убьют — отлично, не убьют — тоже весело.

Я усмехнулся.

— Ну что ж, — произнёс я тихо. — Раз они решили меня развлечь — будет честно, если я развлеку их в ответ. С огнём. С криками. С факелами из башен.

Картинка стала ярче: я вхожу в зал, где сидят архимаги смерти. Они поднимают свои пустые глазницы, а я зажигаю клинок.

Настроение от этого повышалось куда лучше, чем от мысли о вымогательстве еды.

— Ладно, — подвёл я итог, поворачивая на очередной развилке. — Крепость некромантов — цель. Вымогательство — запасной вариант. А основной — весёлый.

Живот, правда, на слово «весёлый» отреагировал скептическим урчанием.

— Да-да, тебя тоже накормим, — пообещал я. — Возможно, даже чем-то приличным. Если, конечно, местные ещё не перешли целиком на диету из костей.

Дальше дорога превратилась в череду туннелей, уступов и небольших пещер. Жара то усиливалась, то стихала. Иногда по стенам снова тянулись тонкие прожилки лавы, иногда камень был совсем сухим, с белёсым налётом соли.

Я шёл, считал шаги, прислушивался к звукам. В таких местах тишина редко бывает по-настоящему пустой. Даже если никто не орёт и не рычит, где-то всегда что-то шевелится.

Первым звонком стали характерные царапанья по камню. Частые, мелкие, ловкие — не тяжёлый шаг, не ползущий гигант, а кто-то средний.

Я остановился, вслушался.

Звук приближался.

С нескольких сторон.

— Ну конечно, — сказал я. — Давно меня никто не отвлекал.

Из ближайшей трещины вылезла первая.

Тварь размером с крупного кота, если кота скрестить с крысой и скорпионом, причём сделать это с явной ненавистью ко всем троим. Передняя часть — вытянутое крысиное тело, голова с голыми пятнами кожи, влажный нос, острые зубы. Задняя — сегментированный хвост с хитиновым панцирем и жёлтым жалом на конце.

— Здравствуйте, — сказал я. — Чем могу быть полезен?

Она зашипела.

Потом вылезла вторая.

И третья.

И ещё две, с потолка, по стене. Целый маленький отряд.

Полукрысы-полускорпионы двигались слаженно. Передние лапы цеплялись за камень, хвосты извивались, готовые в любой момент ударить. Глаза — красные точки, в которых не было ни мысли, ни страха. Только функция.

Огонь внутри довольно шевельнулся.

Я даже не стал дожидаться, пока первая кинется.

Просто поднял руку — и позволил клинку проявиться.

На этот раз пламя пришло быстро, без сопротивления и без прежней ярости. Обычный огненный клинок, привычный, тёплый, как старый знакомый. Всё ещё грозный, но уже не стремящийся прожечь мне кисть.

— Ладно, — сказал я. — Быстрая разминка — и дальше по маршруту.

Первая тварь прыгнула. Я шагнул навстречу, и лезвие прошлось по её шее. Ещё легче чем по лапе гончей, — здесь никакой брони, просто плоть и хитин. Пламя вспыхнуло, тушку разрезало почти пополам, запахло жареным. Остатки тела сползли в сторону.

Вторая попыталась обойти справа.

Третья — слева.

Четвёртая полезла по стене, целясь в спину.

Я двигался почти не задумываясь, на рефлексах. Усиление выдержало — тело слушалось. Огонь не рвался вперёд сам, а работал со мной. Отрубленный хвост упал рядом и дёрнулся, впивая жало в камень. Искры полетели, но яд никого не нашёл.

Одна полукрыса попыталась ударить в спину. Я ушёл корпусом, не разворачиваясь полностью, и клинок прошёл по дуге, оставив в воздухе короткую полосу света. Тварь успела только пискнуть.

Через пару минут всё закончилось.

На полу валялись обугленные туши, плавился хитин, пахло жареным белком.

Живот заинтересованно заурчал.

— Нет, — сказал я ему. — Даже не думай. Мы, конечно, голодаем, но не настолько. Ты потом сам себе спасибо не скажешь.

Я вытер клинок о самый чистый участок камня, после чего погасил пламя. Огонь внутри, похоже, был доволен — короткая разминка ему пошла на пользу. Мне — тоже. Мышцы разогрелись, голова прояснилась.

— Вот теперь можно и дальше, — сказал я тушам и пошёл.

По мере того как я поднимался, воздух менялся. Жара всё ещё присутствовала, но уже не давила так сильно. Появился лёгкий, едва заметный холодок сверху. Тоннель стал шире, потолок выше. Впереди стало светлее — не ярко, но камень перестал быть полностью чёрным.

Я ускорился.

Выход на «поверхность» круга оказался не таким эпичным, как можно было представить. Никаких огромных ворот, никаких лестниц из костей. Просто трещина в потолке — широкая, рваная, с зазубренными краями, по которой наверх шёл наклонный коридор.

Я выбрался по нему, цепляясь за выступы, иногда помогая себе усилением, когда камень под ногами пытался осыпаться. В какой-то момент почувствовал, как воздух стал другим — сухим, холодным, пахнущим не пеплом, а… пустотой.

Вдохнул глубже.

Не понравилось.

Слишком чисто.

Ещё пару метров — и я вылез на каменную площадку.

Остановился, выпрямился и посмотрел вокруг.

«Небо» этого круга представляло собой тёмную, густую, почти вязкую куполообразную бездну. Ни солнца, ни луны, ни звёзд. Просто чёрнота с лёгким фиолетовым отливом, как будто кто-то залил всё пространство ночным дымом и забыл добавить хоть что-то яркое.

— Ну да, — сказал я. — Солнце тут, видимо, в другое время работает.

Внизу — не привычная земля.

Скорее, мёртвый камень.

Поверхность круга напоминала выжженную равнину. Чёрный песок, редкие скалы, торчащие как обломки гигантских костей, отдельные каменные плато. Никакой растительности, никаких звуков. Только ветер, который где-то гулял по пустым ущельям, и редкие вспышки — далеко-далеко, как будто кто-то игрался с магией.

Я сделал пару шагов вперёд. Камень под ногами был сухой и холодный. После подземного жара это ощущалось почти как роскошь.

— Красотища, — сказал я. — Курорт. Мечта туриста.

Где-то вдалеке, на горизонте, виднелся силуэт. Едва заметный, размытый, но характерный: зубцы башен, вытянутые вверх шпили, неправильные, как если бы их строили, опираясь на анатомию скелета, а не архитектуру. Крепость. Очень похожая на ту, что я только что представлял в голове.

— Некроманты, — признал я очевидное. — Прямо как по расписанию.

Где-то ещё дальше, в стороне, камни складывались в странный хребет, уходящий дугой. Возможно, там прятались другие стражи. Может — их логово. Может — ещё один обелиск.

Огонь внутри тихо шевельнулся, будто проснулся от дремоты.

«Здесь… вкусно пахнет смертью», — протянул он.

— Тебе везде вкусно пахнет, — отмахнулся я. — Не впечатлил.

Я ещё раз оглядел пространство.

Под землёй мне было проще. Там всё понятно: стены, лавовые реки, монстры, пропасти. Здесь — масштаб. Открытое пространство, но без неба. Пустыня, но без солнца. Круг испытания, в котором правят архимаги смерти и где мои элементы — огонь, смерть, тьма и усиление — чувствуют себя как дома.

И это, как ни странно, меня радовало.

— Ну что, — сказал я тихо, глядя в сторону далёкой крепости. — Посмотрим, кто тут следующий в очереди на сожжение?

Огонь улыбнулся где-то в глубине.

Я тоже.

И параллельно с этим в животе снова заурчало — напоминая, что у очереди на сожжение есть конкуренция в виде очереди на еду.

— Ладно, — сказал я себе. — Еда, архимаги, стражи, обелиски, хранитель разлома… список дел, как у нормального взрослого человека. С чего-нибудь начнём.

Я шагнул вперёд, в сторону мёртвого, чёрного пейзажа, и мир снова сузился до простого факта:

я всё ещё жив,

огонь всё сильнее,

некроманты где-то впереди,

и, если честно, мне всё это начинает нравиться гораздо больше, чем должно.

Я успел сделать всего пару шагов от трещины, через которую выбрался на этот замечательный курорт для любителей смерти, когда по коже пробежало знакомое ощущение.

Не ветер. Не магия. Взгляд.

Я остановился и поднял голову.

На фоне мёртвого неба и чёрной равнины появлялась фигура. Сначала — просто тёмное пятно, еле заметное на таком же тёмном фоне. Потом — контуры. Плащ до земли, капюшон, скрываюший лицо. Ветер, которого не должно было быть, упрямо подхватывал края ткани, и она слегка колыхалась.

Фигура шла прямо ко мне. Не петляла, не пряталась. Шаг — за шагом, уверенно, спокойно, как человек, который отлично понимает, куда идёт и зачем.

— Ну вот, — вздохнул я. — Даже толком по пустыне походить не дали.

Я остановился, не меняя позиции. Зачем? Если кто-то настолько хочет познакомиться, что прётся по выжженной равнине прямо на тебя — пусть сам трудится до конца.

Фигура подошла ближе. Я прищурился.

Под плащом угадывалось обычное человеческое телосложение. Не великан, не хлипкий подросток. Среднего роста, скорее худой, чем мощный. Рукавицы, какие-то ремни на груди… Лица по-прежнему не видно.

Я перебирал в голове варианты: страж? нет, слишком мелкий. Архимаг? слишком скромный выход. Разведчик? Похоже на то.

Огонь внутри лениво потянулся.

«Живое, — сообщил он. — Сильное. Пахнет мёртвым».

— Ну конечно, — пробормотал я. — Кого ещё ждать в круге некромантов.

Фигура остановилась на расстоянии шагов в двадцать. Подняла голову. Из-под капюшона раздался голос.

Неприятный. Уверенный. Из тех, которыхтсразу хочется чем-нибудь ударить.

— Так вот он, виновник переполоха, — сказал голос. — Из-за которого наставник отвлёк меня от важной работы.

— Наставник, — протянул я. — Важная работа… Ты бы ещё сказал «проект века».

Фигура чуть дёрнулась. Потом заговорила снова:

— Я думал, будет кто-то посерьёзнее. А ты… адепт. Пятый шаг, если не ошибаюсь.

Я поднял бровь.

— Ты ещё скажи, какого цвета у меня трусы, — отозвался я. — Слушай, любитель мертвечины, топай дальше. На сегодня достаточно смертей. Мне не хочется тебя убивать.

Ветер шевельнул полы его плаща. Некоторое время некромант молчал — да, это явно был он, другого здесь не поймаешь. Потом голос стал немного более холодным:

— Ты убил моих собачек. Разойтись миром не выйдет.

Я усмехнулся.

— Ну ты и наивный парень, — сказал я. — Ты серьёзно поверил, что я тебя отпущу?

— Не понял, — фигура чуть наклонила голову. — Ты с ума сошёл?

Глава 3

Он сделал ещё пару шагов вперёд. Между нами осталось метров пятнадцать. Я видел теперь часть лица, скрытую тенью капюшона: молодое, худое, бледная кожа, тёмные круги под глазами. Глаза — чёрные, как дыры, в глубине которых плясали слабые зелёные огоньки.

— Ах да, — медленно произнёс он. — Я чувствую в тебе огонь. Так ты огневик, что ли?

Он изучал меня, склонив голову чуть набок, как зверёк.

— Выглядишь слишком адекватно для сумасшедшего.

— А ты слишком болтлив для некроманта, — парировал я. — Но меня это устраивает. Я не против поболтать. А то твои собачки даже разговаривать не хотели.

— Как тебе удалось их уничтожить? — спросил он прямо.

— Сказал им, что их создатель их не любит, — пожал я плечами. — Они и умерли от разрыва сердца. Ты сам подумай — такая трагедия.

Пауза растянулась. Некромант напрягся так забавно, что я чуть не рассмеялся вслух.

— Шутишь, значит, — наконец произнёс он. — Весёлый. Может, живым тебя в замок притащить? Наставник любит подопытных. Посмотрим, как долго ты сможешь шутить. Особенно если тобой заинтересуется один из троих.

Я вздохнул.

— А я ведь просто хотел пройти в следующий круг, — честно сказал я. — Тихо, мирно, без фейерверков. Но нет. Теперь, похоже, придётся сперва сровнять с землёй вашу халупу.

— Я тебя уничтожу, огневик, — выдохнул он.

В голосе появилась привычная некромантская нота — смесь фанатизма, злости и уверенности в том, что тебя прикроет чья-то более крупная спина.

— Так подойди и попробуй, — сказал я. — Или без своих собачек ты ничто?

Капюшон чуть дрогнул. Я отчётливо увидел, как в глубине его глаз начинает подниматься темноватая волна силы.

— Понял, — тихо сказал он. — Тебя надо сперва сломать.

— Очередь займи, — отозвался я. — Ты не первый.

Он атаковал внезапно — как ему казалось.

В один момент он стоял, не двигаясь, в другой — вокруг него поднялось облако тёмного тумана, который рванул ко мне низко, как волна. Из тумана появились костяные осколки — десятки тонких, как иглы, клиньев, летящих по дуге.

Я шагнул в сторону.

Усиление включилось почти само. Мышцы потяжелели, мир слегка замедлился. Я видел, как иглы разрезают воздух, как туман ползёт по земле, как рука некроманта делает ещё один жест.

Лезвие огня я вызывать не стал. Зачем? Пока хватало скорости.

Я ушёл с линии основной атаки, позволив первой волне ударить в то место, где только что стоял. Камень за моей спиной зашипел, когда костяные осколки вошли в него, оставив тонкие белые акценты.

Туман задел ботинок, по коже прошёл мороз. Противно, но терпимо.

— Мастер некромантии, — отметил я вслух. — Чистый профиль. Но на этом всё.

Он услышал.

— Ты слишком самоуверен, адепт, — отозвался он и поднял обе руки.

Из-под земли начали подниматься скелеты.

Не люди — слишком маленькие, слишком непропорциональные. Может, кто-то из местной фауны, ящеры, местные звери. Кости стучали, собираясь в конструкции, из глазниц лился тусклый зелёный свет.

«О, классика», — сказал во мне внутренний голос, не огонь, а мой собственный.

— И это всё? — спросил я вслух. — Пугать меня ходячими вешалками?

— Ты недооцениваешь нас, — холодно сказал некромант. — Это твоя ошибка.

— Поговорим об этом через минуту, — пообещал я.

Скелеты двинулись.

Я шагнул им навстречу.

Первый удар пришёлся по щиколотке. Я поднырнул, ладонью оттолкнул ребро, другой рукой рубанул по коленному суставу. Кость треснула, скелет сложился, как плохо закреплённая конструкция.

Второй попытался вцепиться мне в плечо. Я схватил его за челюсть, рванул вниз, одновременно коленом врезав по грудной клетке. Позвоночник хрустнул, ребра разлетелись.

Третий получил ногой в таз и улетел в сторону, разбросав по чёрному песку несколько безымянных костей.

— Ты дерёшься без магии, — недоуменно произнёс некромант.

— Так ты всего лишь мастер, — ответил я, ломая очередное запястье. — Надо же сделать поблажку.

Он дёрнул рукой. Одна из костяных игл под ногами взлетела и метнулась мне в спину. Усиление позволило мне резко уйти в сторону, но краем осколок всё-таки провёл по ребрам. Холодная боль полоснула, ткань мантии разошлась.

— Ай, — поморщился я. — Обидно.

Я схватил ближайшую кость, запустил её в некроманта.

Он не ожидал.

Кость, конечно, не огненный клинок, но, усиленная, летела не хуже стрелы. Некромант успел поднять защиту — перед ним вспыхнул тёмный щит. Но от удара его всё равно качнуло назад.

Я двинулся вперёд.

— Когда это я стал считать мастеров существами второго сорта? — мелькнула мысль. — Хотя этот и правда слабоват.

Руки работали сами. Я вошёл в остатки тумана, отбросил очередного скелета, который пытался подступиться сзади, и оказался в трёх шагах от некроманта.

Он поднял руку, пытаясь наложить на меня проклятие. Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки, как на мгновение мир стал чуть тусклее.

Поднял свою руку — и впервые за время боя позволил огню вырваться наружу.

Клинок сформировался буквально за полвздоха. Плотное, ровное лезвие, уже не белое, как в схватке с гончей, а нормальное — яркое, жёлто-оранжевое. Жар от него был терпимым, рука не горела.

Я отклонился от линии проклятия и рубанул по направлению к его предплечью.

Некромант успел отдёрнуть руку. Клинок прошёл краем, оставив на плаще обугленную полосу. Запахло палёной тканью и чем-то мерзким — то ли от магии, то ли от самого некроманта.

— Ты… — он смотрел на меня уже без прежнего спокойствия. — Ты наслаждаешься этим.

Я улыбнулся.

— Немного, — честно признался я.

Огонь внутри довольно фыркнул, как собака, которой наконец кинули палку.

Скелеты вокруг нас уже превращались в кучки костей — часть разрушена мной, часть просто осыпалась, когда некромант потерял концентрацию. На земле валялись обломки костяных игл, чёрный песок был исполосован следами.

Я сделал ещё один шаг вперёд. Наши взгляды встретились.

— Ещё попытаешься, мастер? — спросил я. — Или уже понял, что без собачек ты — так себе?

Он ответил рыком и активировал всё, что у него было.

Тень под ним вспыхнула, словно кипяток. Из неё вырвались чёрные щупальца, холодные, обжигающие. Они рванулись ко мне, пытаясь схватить за ноги, за руки, за горло. Воздух вокруг потемнел, стало сложно дышать.

— Вот это уже интереснее, — сказал я.

Щупальца смерти — вещь неприятная. Особенно если дать им схватить тебя как следует. Я не дал.

Усиление подняло скорость ещё чуть-чуть. Я шагнул вперёд, словно ныряя в волну, а не пытаясь её обойти. Клинок в моей руке резал не только плоть, но и то, чем некроманты так любили размахивать — силу смерти. Пламя шипело, когда пересекалось с тенью. Щупальца отступали, сгорая по краям.

Один холодный захват всё-таки сомкнулся на моей лодыжке. Нога на мгновение одеревенела, в бедро вонзился ледяной штык.

Я выругался, ударил клинком вниз, перерубая тень. Сила ослабла.

Некромант сделал шаг назад. Он пытался удерживать дистанцию, одновременно поднимая новых костяных марионеток из-под земли. Но уже не успевал. Каждое заклинание рождалось на секунду позднее, чем нужно.

— Ты плохо тренировался, — сказал я, перехватывая клинок чуть ниже, чтобы удар вышел быстрее. — Наставник, видно, на тебя забивал.

Я врубился вперёд, используя и скорость, и силу. Пламя прошло по его щиту, оставив на нём трещину. Второй удар — трещина расширилась. Третий — щит лопнул, как стекло.

Следующий удар пришелся по его колену.

Некромант рухнул потеряв опорную ногу, опираясь ладонью о землю. Плащ распахнулся, открывая простую, практичную броню — тёмную кожу с металлическими вставками, украшенную костяными накладками. Что-то треснуло. Он выдохнул.

Я приставил лезвие к его шее.

— На этом этапе, — сказал я, — адекватный человек попытался бы сдаться.

Он тяжело дышал. В глазах — смесь ненависти, боли и… страх? Немного.

— Сдача — не наш путь, — процедил он. — Мы служим смерти.

— Смерть, — вздохнул я, — штука терпеливая. Подождёт. А вот у меня не так много времени, чтобы любоваться твоей рожей. Так что давай договоримся: ты говоришь, я не мучаю. Быстро и честно.

— Ты… думаешь, я… — он попытался усмехнуться, но вышло криво. — Думаешь, я боюсь мучений?

— Я думаю, — сказал я, — что ты боишься своего наставника. А вот он тебя уже вряд ли спасёт.

Я чуть усилил нажим. Пламя не касалось кожи — я держал лезвие в миллиметре. Но жар он чувствовал.

— Начнём с простого, — продолжил я. — Что у вас там за цирк в крепости? Сколько актёров, кто главный, кого бить первым?

Он замолчал. Потом, как это обычно бывает, в глазах мелькнуло что-то вроде расчёта. Он вдруг понял, что у него есть шанс сказать — и что, возможно, это его единственный способ оставить хоть какой-то след.

— Крепость… — сказал он медленно. — Построена вокруг перехода.

— В следующий круг, — уточнил я. — Я так и думал.

Он кивнул.

— Вход. Врата. Как хочешь назови. Мы держим их. Мы — стражи на пороге.

— «Мы» — это кто? — спросил я.

— Архимаги смерти, — сказал он. — Их трое. Они… здесь очень давно. Дольше, чем многие считают возможным. Они правят крепостью. Кругом. Всем.

— Скукотища уже начинается, — заметил я. — Давай к интересному. Их люди шляются вокруг десятки магистров и тысячи мастеров, верно?

Он чуть прищурился.

— Ты многое знаешь.

— Я о многом догадываюсь, — поправил я. — Итак?

— Магистров — несколько десятков, — нехотя произнёс он. — Мастеров… около тысячи. Младших… никто не считает. Они не… люди.

— Расходный материал, — кивнул я. — На косточки и опыты.

Он сжал зубы. Молчание на секунду повисло.

— Да они и мастеров не особо ценят, — добавил я. — Верно?

Он отвёл взгляд в сторону.

— Ты не понимаешь, — прошипел он. — Под властью смерти всё одинаковы.

— Плохой слоган, — сказал я. — Для мотивации слабоват.

— Продолжай, — напомнил я. — Что там с переходом?

Он молчал ещё миг. Потом сдался.

— Магистров, — сказал он, — тех, кто достиг предела развития, отпускают. В следующий круг. Это… награда. За служение. За степень.

— Мм, — протянул я. — Красиво звучит. Дерево карьеры: стань магистром — и тебя, возможно, отпустят с миром. Или отправят на убой. Смотря как повезёт.

— Это шанс, — упрямо сказал он.

— И далеко не всем выпадет, — пожал я плечами. — Ладно. А теперь представь: в следующем круге заблокирована магия смерти.

Он вскинул голову так резко, будто я ударил его.

— Что?..

— Ну, — сказал я. — Здесь заблокированы жизнь, свет, земля, вода, воздух. Остались огонь, смерть, тьма. Логично же думать, что дальше кого-то ещё отрежут. Допустим, смерть.

Он побледнел ещё сильнее.

— Потому нас и не пропускают, — выдавил он. — Магов смерти. Магов тьмы. Огненных. Архимаги охраняют проход. Чтобы… чтобы дать шанс выжить остальным.

— Вот как вы это называете, — кивнул я. — «Дать шанс выжить». Красиво. А по факту? Они боятся сами шагнуть. Боятся потерять магию смерти — потому что без неё они никто.

— Как и ты без магии огня, — резко сказал он. — Ты держишься только на ней.

Я посмотрел на него.

— Если ты не заметил, — спокойно сказал я, — тебя я оприходовал вообще без магии. Я даже не старался. А ты — мастер некромантии.

Он дёрнулся, пытаясь возразить, но промолчал. Адекватные контраргументы, видимо, в голову не пришли..

— Ладно, — сменил я тему. — Про архимагов хоть что-то полезное сказал. Теперь — про стражей. Что ты знаешь?

Он колебался.

— Ты всё равно уже проиграл, — напомнил я. — Хуже тебе не станет. Лучше — возможно. Врать мне бессмысленно — проверять буду быстро.

— Стражи, — наконец произнёс он, — были здесь всегда. Их трое. Они… не совсем из этого мира. Они ходят по кругу, по своим маршрутам. Следят за… границами.

Мне сразу вспомнился обелиск и маленькое солнце из лучей трёх ядер.

— И что будет, если они перестанут ходить? — спросил я.

Он сглотнул.

— Тогда… могут придти иные.

— Иные, — повторил я. — Это сейчас было очень информативно. Кто они?

— Я не знаю, — честно сказал он. — Нас… не посвящают. Говорили только, что с ними приходит много проблем. Однажды одна грань ослабла, и… часть круга погибла. Тогда архимаги усилили маршруты и присмотр за стражами.

— Ага, — кивнул я. — Значит, легенда для младших такая: служите хорошо, делайте всё, что скажем, иначе придут страшные «иные» и накажут.

Он криво усмехнулся.

— Ты всё сводишь к игре, — сказал он. — Но это не игра.

— Не игра, — согласился я. — Это чья-то очень старая, очень скучная система, которая скорее всего внутри сгнила. А вас продолжают кормить сказками, чтобы вы стояли на месте и не задавали лишних вопросов.

Я вспомнил ядро стража в своей сумке. Внутренний холод, не похожий ни на смерть, ни на обычную тьму. И маленькое солнце в центре треугольника на обелиске.

Огонь внутри молчал. Но теперь это молчание было не обидчивым, а каким-то… настороженным.

«Он говорит не всё», — тихо, почти невнятно прошёлестело где-то на краю сознания.

— Конечно, — сказал я мысленно. — С чего бы ему говорить всё?

Некромант тяжело дышал. Магия смерти вокруг него почти рассеялась — туман, щупальца, костяные конструкции растворялись в воздухе, опадая серым пеплом на чёрный песок.

— Может… — сказал он, хрипя. — Разойдёмся миром? Зачем тебе меня убивать?

Вопрос был искренний. Не из хитрости — из банального человеческого страха. Всё-таки под чёрными плащами тоже иногда живут люди.

Я посмотрел на него внимательно.

— Ты, — сказал я, — серьёзно спрашиваешь?

— Я… просто мастер, — он дёрнул плечом, и это движение отозвалось у него болью. — Я выполнял приказ. Не я решал, посылать гончих или нет. Я лишь…

— Лишь шёл добивать того, кто выжил, — перебил я. — Чтобы понравиться наставнику. И чтобы, может быть, когда-нибудь, тебя пропустили в следующий круг. Если повезёт. Если выживешь. Если не превратишься в очередной расходник.

Он сжал зубы.

Я выдохнул.

— Ты чего нос повесил? — спросил я. — Неужели для вас смерть ничего хорошего не приготовила? Вы же ближе всех к этой красотке.

Он смотрел на меня снизу вверх. Взгляд — озлобленный, усталый, полный непонимания. Он боролся за жизнь, за статус, за место в системе. А я стоял здесь и выбивал из-под него это место, словно выбиваю пыль из ковра.

Огонь внутри был тихим. Не подгонял, не требовал. Просто ждал.

Я чуть усилил нажим на клинок.

Пламя на лезвии вздрогнуло, едва заметно удлинилось. На шее некроманта, ровно по той линии, где пламя коснулось кожи, появилась тонкая красная полоска.

— Знаешь, — сказал я спокойно, — несмотря на приличный опыт в этом деле…

Я сделал короткий, точный, почти ленивый, но бесконечно окончательный рывок.

Клинок прошёл через горло, как через раскалённое масло. Ни хруста, ни сопротивления. Только шипение и резкий, тяжёлый запах крови, мгновенно начавшей испаряться от жара.

Некромант попытался вдохнуть. У него не получилось. По губам потекла чёрная струйка. Глаза расширились, поймав в последний момент отражение пламени.

Он завалился набок, нелепо, по-человечески. Плащ распластался на чёрном песке, как разлитая тень.

Я отдёрнул клинок, стряхивая остатки. Пламя послушно сжалось, а потом исчезло, растворяясь в воздухе.

— …мне оно всё так же противно, — закончил я фразу.

Огонь внутри не возразил.

Не одобрил и не осудил.

Просто был.

Я посмотрел на дёрнувшееся пару раз тело, на уже остывающее лицо, на тонкую линию крови, растекающуюся по песку.

— Ладно, — сказал я тихо. — Один минус. Тысяча минус один. Крепость, три архимага, десятки магистров, стражи, иные… Работа есть.

Живот напомнил о себе громким, совершенно неуместным урчанием.

Я усмехнулся.

— Да-да, — кивнул я. — Сначала пожрать. Потом — спасать мир. Или хотя бы портить кому-нибудь жизнь.

Я шагнул дальше, оставляя некроманта лежать там, где его и настигла смерть, которой он так гордился.

И равнина с мёртвым небом впереди вдруг показалась мне ещё интереснее.

Тело некроманта ещё не успело окончательно остыть, а я уже думал о следующем шаге. Под ногами хрустел чёрный песок, мёртвое небо висело сверху холодной тряпкой, а в голове неожиданно вспыхнула мысль:

«А не заглянуть ли к знакомым? Наверняка соскучились».

Улыбка сама наползла на лицо.

Глава 4

Не то чтобы мы были близки. Скорее — у нас отношения категории «они пытались меня убить», «я пытался не умереть». В круге смерти это почти дружба. Да и скучать им сейчас, уверенно, есть по кому: некромантов в крепости человек пятьсот. Кто-то точно вспомнит меня недобрым словом — а значит, я должен появиться и подтвердить их худшие ожидания.

— Отлично, — сказал я себе. — Пойдём навестим.

Огонь внутри загудел тихо и довольным тоном. Как будто ему тоже нравилась идея.

До крепости было не так уж далеко. В темноте она выглядела просто частью ландшафта: неровные башни, костяные ребристые арки, огоньки зелёных факелов. Некроманты умели строить так, чтобы непривлекательность воспринималась как художественный стиль.

Дорога была пустой. Лишь редкие порывы ветра поднимали песок. Никаких патрулей. Никаких ловушек. Эта крепость, как и подобные ей, была скорее ошибкой круга, статистической погрешностью. Внутри собрались всё, кто не желал идти под управление к некромантам или не мог.

Стены крепости поднимались метров на десять. Чёрный камень, вросший в скалы, украшенный валунами и костяными элементами. Местами он был обуглен — либо от магии, либо от жарких приветствий, которыми маги обменивались между собой.

На стене стояли двое. Один зевал, другой ковырялся в носу. Не самый лучезарный гарнизон, но, наверное, к сторожевой службе годны.

«Ветер будет справа», — шепнул огонь внутри.

— Прекрасно, — ответил я мысленно.

Усиление включилось почти незаметно. Я присел, оттолкнулся — и одним прыжком оказался под выступом башни. Камень был шероховатый, хвататься за него легко. Вверх — ещё один рывок. Ноги, руки, тело двигались слаженно, без усилий. И вот я уже ползу по стене, как самый нестандартный паук.

Никто не заметил.

Перебрался через край стены, приземлился мягко, как падающая тень. По внутреннему двору крепости ходил один страж — но он был не стражем круга, а обычным мастером смерти, в плаще и с костью вместо посоха. Он смотрел в противоположную сторону.

— Спасибо, — тихо шепнул я.

Нырнул в тень между каменными домами. Под ногами — сухой песок, по углам — кости, сложенные в аккуратные пирамидки, как украшения.

Именно здесь я услышал голоса.

Голоса были знакомыми. Настолько знакомыми, что я остановился и усмехнулся. Пришлось только шагнуть чуть глубже в тень — меня и без того было сложно заметить, но лучше перестраховаться.

— Если этот огневик не вернётся, — раздражённо сказал первый. Маэтор. Некромант слегка выше среднего уровня, уверенный в своей интеллектуальной исключительности и совершенно бесполезный в бою. — Будет только лучше. Одной проблемой меньше.

— Да, — согласился второй. Лирсен, маг тьмы — худой, нервный, с постоянным тоном человека, которому уже третий раз объясняют таблицу умножения. — Надеюсь, что подручные архимагов найдут его. И вернут сердце стража. Это позволит восстановить баланс.

Я стоял прямо у стены, в двух шагах от них. Тёмный переулок, редкий зеленоватый свет факела чуть цеплял их фигуры, но до меня не доходил. Иногда полезно быть темнее тени.

— Ядро должно быть у них, — продолжил Лирсен. — Архимагам оно не нужно. Слишком… нестабильное.

— Им всё не нужно, — фыркнул Маэтор. — Они только приказывают. А мы потом разгребаем. Если они не вернут ядро — под раздачу и мы попадём.

— Если не они нас убьют, то огневик, — добавил Лирсен тихо.

— Нет-нет, — усмехнулся Маэтор. — Он трус. Такие всегда убегают. Побегает, поиграет в героя и спрячет хвост.

Я чуть не рассмеялся. Громко.

Но сдержался.

Стоял, слушал. Впитывал каждое слово. И чем дальше, тем сильнее поднималось настроение.

Огонь внутри дремал, но ухмылялся.

«Вот же талантливые ребята», — подумал я. — «Сами себе кладбище роют, ещё и жалуются на качество лопат.»

Насчёт стража они были правы — ядро нестабильное. Но вот насчёт меня… Ха.

«Стоит убить двух зайцев одной стрелой», — пришла мысль сама собой. — «Некроманты всё равно пришлют отряд. Пускай.»

Пусть этот гарнизон увидит, что надежда — плохая стратегическая концепция.

Да и мне будет весело.

Я прислонился к стене, сложил руки на груди. Послушал их ещё немного — бесполезная болтовня, жалобы, страх перед неизвестностью, желание не светиться перед архимагам… ничего нового. Типичные некромантские разговоры, которые одинаковы во всех мирах.

— Что ж, — тихо сказал я. — Благодарю за информацию.

Они не услышали.

Повернулись и ушли в глубину крепости.

А я — в другую сторону.

Мне нужно было спрятать ядро стража. Но не так, чтобы его никто не нашёл. И не так, чтобы нашли сразу. Нужно… идеальное сочетание.

И лучший способ — оставить подарок гарнизону.

Я нашёл небольшой домик на окраине крепости. Камень, дерево, кое-где вплетены кости — типичное местное жильё. Никто внутри. Света нет. На двери — символы смерти, отпугивающие слабых.

Я поднял пару каменных плит пола — усиление делает такие вещи проще, чем кажется. Под ними — сухая земля, твёрдая и холодная.

Ядро стража слегка пульсировало в руке. Бледный свет, от которого даже тень дрожала. Оно не нравилось никому — ни людям, ни магам, ни стихи. Даже огонь внутри предпочитал молчать.

— Ну а ты у нас временно тут поживёшь, — сказал я.

Положил ядро глубоко.

Сверху аккуратно вернул камни.

Вытер руки.

— Пусть ищут, — добавил я. — Пусть бесятся. Пусть думают, что оно где-то у меня. Тем веселее будет, когда придут.

Огонь тихо хохотнул. Ему явно нравилось, как складывается история.

Дальше — вопрос насущный.

Еда.

Я обошёл пару зданий, пока не нашёл дом с выбитой стеной. Внутри — ничего примечательного, кроме рюкзака. Старого, кожаного, но крепкого.

— Посмотрим, что у нас тут…

Внутри:

— сушёное мясо (выглядело отвратительно, но пахло терпимо);

— фляга с водой или чем-то похожим;

— набор костяных игл;

— несколько полосок ткани;

— маленькая фигурка черепа — вероятно, амулет;

— пара металлических инструментов.

— Да у вас тут даже набор туриста, — сказал я. — Спасибо, ребята. От вас не убудет, а я есть хочу.

Рюкзак лёг на плечо. Удобно.

Я поднялся по тому же пути, по которому пришёл. Обошёл гарнизон со стороны. Перепрыгнул стену. Приземлился на чёрный песок мягко, почти по-кошачьи.

Позади осталась крепость — тихая, уверенная в безопасности.

Впереди — пустыня, тьма и следующий круг головной боли.

Я улыбнулся.

— Ну что, — сказал я. — Погуляем дальше?

Огонь внутри согласился.

От крепости я отошёл не слишком далеко — достаточно, чтобы местные меня не чувствовали, и достаточно близко, чтобы можно было видеть, как у них там жизнь бьётся в предсмертных конвульсиях.

Километра два, может, три. В этом мире расстояние плохо ощущается: ни горизонта нормального, ни солнца, ни привычных ориентиров. Только мёртвое небо и одинаково чёрная равнина — сверху темнота, снизу темнота, посередине я.

Нашёл подходящее место — скальный выступ, под которым образовалась неглубокая ниша. С одной стороны закрыто камнем, с другой — хороший обзор на крепость. Если лечь, меня и в упор не отличить от тени.

— Квартира с видом на кладбище, — прокомментировал я. — Для этого мира — почти элитный район.

Огонь внутри лениво фыркнул.

Я зашёл под выступ, присел, прислонился спиной к камню. Песок под плащом был холоднее, чем ожидалось — после подземного ада любая прохлада казалась подарком. Я вытянул ноги, поправил рюкзак, чтобы не мешал, и устроился поудобнее.

Никуда не спешить, ни к кому не бежать. Просто сидеть и смотреть, как мир вокруг делает вид, что всё под контролем.

На стенах крепости еле заметно маячили огоньки. То ли факелы, то ли какие-то их местные магические ночники. С такого расстояния разницы не видно. Ворота — тёмное пятно в чёрной стене. Фигур людей не разобрать, да они мне сейчас и не нужны.

— Ну что, — сказал я тихо. — Посмотрим, кто за тобой придёт, сердце стража.

Я машинально коснулся места, где ещё недавно лежало ядро, спрятанное сейчас под каменными плитами в одном из некромантских домов. Холодной тяжести рядом со мной не было — и становилось легче дышать.

Огонь внутри о ядре не жалел. Оно ему не нравилось с самого начала. Как сосед, который слишком громко дышит.

Время потекло.

В этом мире оно течёт странно: нет смены дня и ночи в привычном смысле, нет солнечного круга, по которому можно сверяться. Есть только изменения в оттенке темноты — сначала чёрная, потом почти чёрная, потом с серым привкусом, потом снова проваливается в абсолют.

Сейчас небо было густым, вязким, почти бархатным. Где-то вдали редкая вспышка — то ли выброс магии, то ли кто-то неудачно экспериментирует со своим ядром.

Я потянулся, устроился ещё удобнее и позволил себе на пару минут прикрыть глаза.

Нет, спать я не собирался. Просто перезагрузиться. Тело, даже усиленное, не железное. Мышцы ноют, ожоги зудят, голод напоминает о себе регулярно, но не критично. После гончих и некроманта-мастера это всё воспринималось как фон.

Огонь внутри свёрнулся клубком. Он не спал — он никогда не спит — но и не требовал внимания. Иногда подкидывал образы: пламя, играющее по чьим-то рёбрам, разлетающиеся костяные башни, тени, сгорающие, даже не успев закричать. Местная версия успокоительной визуализации.

Я открыл глаза, когда почувствовал, что темнота вокруг стала другой.

Не светлее — именно другой.

Над горизонтом появилась мутная полоска серого. Не рассвет, конечно — это слово сюда плохо подходит, — но всё-таки какое-то подобие смены состояния. Как если бы кто-то вылил на небо ведро грязной воды, и она медленно растекалась по чёрной ткани.

— О, — сказал я. — Экзотический рассвет. Ещё немного — и местный туризм можно запускать.

Крепость на фоне этой полосы стала чуть заметнее. Башни вырезались силуэтами, зубцы стен обозначились ярче. Ворота казались чёрной дырой.

Я уже собирался подумать, не зря ли так рано встал на наблюдательный пункт, как взгляд зацепился за движение.

Сначала это было просто пятнышко. Чуть более тёмное на темном фоне. Я прищурился, дал себе несколько секунд.

Пятнышко росло. Вырастало в человеческую фигуру. За ней, как прикрытие, шло что-то ещё — пять приземистых, широких силуэтов, двигавшихся странно синхронно.

— Ну привет, — тихо сказал я. — Я вас уже видел.

Гончие.

С такого расстояния деталей не разобрать, но общей стати вполне хватало. Те же массивные плечи, те же вытянутые морды, те же движения, в которых слишком много было от хищника и слишком мало — от собаки.

Только эти были крупнее.

— Повыше классом, — хмыкнул я. — Молодцы архимаги, не экономят.

Человек шёл в центре пятёрки, как в живом кольце. Плащ, капюшон, уверенная походка. Никаких лишних движений. Гончие шли не впереди и не позади — именно вокруг, как осколки щита. Идеальная иллюстрация того, насколько этот некромант считает себя ценным.

Огонь внутри чуть подался вперёд, как кот, почуявший мышь.

«Сильнее, чем тот, — прошелестело в глубине. — Гораздо.»

— Рад, что не мне одному кажется, — ответил я мысленно.

Фигура двигалась прямо к крепости. Гончие не устремлялись вперёд, не рычали, шли тихо, по-деловому. Рабочее настроение.

Никакого патруля со стены им навстречу не выдвинули. Ворота оставались закрытыми. И только когда отряд подошёл почти вплотную, над ними дрогнуло зелёное свечение, и створки начали нехотя расползаться в стороны.

Я чуть подался вперёд, упираясь плечом в камень. Из моей ниши крепость была видна не полностью, но ворота — целиком. Дальше я напряг слух.

Звук сюда доходил искажённый — ветер глушил, расстояние добавляло шум, но отдельные слова всё равно можно было поймать.

— …сердце стража… — донеслось до меня первое.

Голос некроманта был уверенным, холодным. Он не кричал, просто говорил громко, но для меня и этого хватало.

— …мы ничего… не скрываем… — обрывок другой фразы. Уже из крепости. Голос я не узнал, возможно, кто-то из тех, кого я ещё не убивал.

— …прислали… проверить… — опять некромант.

Смысл складывался и так.

Кто-то наверху включил голову: стража нет, гончие не вернулись, сердце так и не пришло. Нужно послать кого-то посерьёзнее, чем предыдущего мастера. Вот его и прислали.

— Никакой драки, — тихо сказал я. — А я надеялся на фейерверк.

Некоторое время у ворот продолжалась перепалка. Фразы вроде: «мы не виноваты», «всё было сделано по приказу», «он сам напал», «мы ничего не скрываем». Некромант отвечал коротко, жёстко. Слов я не различал, но тон был узнаваемый.

Внутри крепости, кажется, не горели желанием знакомиться с новым гостем ближе. С их точки зрения всё было правильно: кого-то послали убить меня, он не вернулся, логично подумать, что либо я умер, либо, если вдруг нет — это уже проблема кого-то повыше. Уровень «ответственность не моя».

Теперь проблема вернулась с пятью гончими и явно без чувства юмора.

— Ну и ладно, — вздохнул я. — Раз драку на воротах отменили — устроим маленький аттракцион.

Огонь внутри оживился.

«Что ты задумал?» — поинтересовался он.

— Посмотрим, — сказал я. — Насколько они подготовили этого красавца.

Магия — штука капризная. Можно годами оттачивать одно заклинание, доводить до идеала, а можно иногда позволять себе импровизацию. Особенно когда у тебя есть лишняя ступень, запредельный резерв и универсальное ядро, способное удержать в себе несколько стихий сразу.

Я вытянул руку, ладонью вверх. Пальцы чуть согнул.

— Начнём с простого, — сказал я. — С огня.

Огонь откликнулся мгновенно. Не вспышкой — сосредоточением. Над ладонью сформировалась крошечная искра, в точке, где я сконцентрировал внимание. Я придал ей форму: вытянул вперёд, сузил, закрутил в тонкий плотный стержень.

Игла.

Короткая, сантиметров десять длиной, тонкая настолько, что её почти не видно. Но я чувствовал её идеально. Это был не просто огонь — это была прожёная до чистоты, отжатая от всего лишнего энергия.

Я начал раскалять её.

Огонь пасть распахнул с удовольствием. Пламя в основе иглы сжалось, уплотнилось, цвет пошёл от жёлтого к белому. В воздухе над ладонью стало горячо, даже для меня. Камень под рукой еле слышно потрескивал.

Белый огонь — не лучшая штука для здоровья, если ты обычный человек. Для меня — допустимая нагрузка. Для некроманта — неприятность, способная превратиться в проблему.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь… смерть.

Я чуть опустил руку, не давая игле уйти. Огонь внутри зашипел, но не отпрянул. Смерть в этом круге доступна, как магия перевозок в большом городе — была бы сила и желание платить.

Я позволил силе смерти подняться из глубины. Она не приходила ярко, как огонь. Скорее, скользнула, как холодная волна по позвоночнику. Осела в плечах, стянула пальцы. Многие маги её боятся — слишком она чужая, слишком легко забирает назад то, что дала.

Игла над моей ладонью дрогнула. Белый жар начал темнеть. Не тухнуть — именно меняться, как металл, который закаляют в масле. По её поверхности пробежали чёрные прожилки, как трещины в стекле. Внутри появился тяжёлый, вязкий пульс.

Я аккуратно впустил смерть внутрь огня. Не давая ей задавить стихию, не позволяя ей разрушить конструкцию. Просто пропитал.

Рука чуть занемела, но терпимо.

— А сверху… — сказал я, — тьма.

Магия тьмы в этом круге тоже чувствовала себя, как дома. В отличие от смерти, она не лезла в кости — она заполняла пустоты. Там, где было место, там она и оседала. Сейчас таким местом была поверхность иглы.

Я потянулся к тьме, и она откликнулась — мягким, тихим движением. Как если бы в мир кто-то вылил чернила, а они потекли туда, где их ждали.

Игла окуталась тонким, почти прозрачным, но ощутимым слоем тьмы. Белый огонь внутри теперь не был виден — только ощущался. Смерть в сердцевине сделала конструкцию тяжёлой. Тьма — скрытной. Огонь — смертельно быстрой.

— Универсал я, — пробормотал я, — или мимо проходил.

Огонь внутри с интересом наблюдал. Смерть молчала, но присутствовала. Тьма — сгущалась ровным фоном.

Получилась стрела.

Не по размеру — по сути. Небольшая, но невероятно плотная конструкция силы. Я ощущал, как она тянет на себя внимание мира, но тьма отчасти скрывала это. Снаружи это выглядело как тёмный дротик, едва заметный на фоне скалы.

— Ну что, — улыбнулся я. — Проверим, что там у вас за «элитный отряд».

Глава 5

Стрелять из такой штуки проще всего волей. Не нужен ни лук, ни жест. Главное — направление, цель и желание, чтобы цель перестала существовать.

Я медленно повернул ладонь, нацеливаясь. Некромант у ворот стоял так, что его силуэт был отлично виден. Гончие выстроились вокруг него расширенным полукольцом, крепость позади добавляла к картинке драматизма.

Дистанция была немаленькая, но для магии — не принципиальная. Главное — не промахнуться по вектору.

Я выдохнул.

Зафиксировал цель.

Отпустил.

Стрела сорвалась с ладони без звука. Не было ни хлопка, ни шипения. Только лёгкий толчок в пальцах, как если бы кто-то снял с руки тяжёлый браслет.

Она летела быстро. Я едва успевал отслеживать её движение взглядом — тонкая тёмная линия, на фоне темноты почти невидимая. Огонь внутри наклонился, как зритель в первом ряду театра.

Некромант у ворот почувствовал опасность почти сразу.

Он резко развернулся. Под плащом мелькнуло что-то металлическое. Одна рука поднялась, второй он сделал почти незаметный жест, и вокруг него вспыхнул щит смерти — плотный, как стекло, снаружи — чернильный, внутри — тускло-серый.

Он успел увидеть стрелу. Улыбнулся. По-прежнему уверенно. Для него это было просто заклинание тьмы, стандартный трюк: «темный маг швырнул что-то тёмное».

— Молодец, — сказал я. — Лови.

Стрела вошла в щит.

Слой тьмы, что был первым, встретился с щитом почти дружелюбно. Два родственных типа энергии столкнулись, зашипели, переплелись. Щит выдержал. Поверхность его чуть прогнулась — как пленка, в которую бросили камень. В глазах некроманта вспыхнуло удовлетворение.

Он не ожидал, что на этом концерт не кончится.

Вторая оболочка — смерть — ударила по щиту уже жёстко. Магия смерти и тьмы могли работать вместе, но это не значит, что щит, рассчитанный на один тип воздействия, в восторге от второго.

Тёмный купол на мгновение побелел, словно его облили известью. В воздухе раздался тихий треск — как если бы кто-то ломал тонкое дерево. Щит выдержал и это, но трещины пошли по его структуре, и некромант сделал второй жест, усиливая защиту.

Он всё ещё улыбался. Чуть менее уверенно, но улыбался.

А потом по щиту ударил третий слой.

Белый огонь, спрятанный в сердцевине стрелы, рванул вперёд, как пружина, которую до этого удерживали два слоя магии. В момент столкновения со щитом тьма и смерть, наоборот, сыграли мне на руку — они провели импульс внутрь, как проводник.

Щит не треснул — он просто перестал существовать там, где по нему ударила стрела.

Огненная игла, снова обнажившая свою истинную суть, проскочила через дыру в защите так легко, словно никакого щита и не было. В следующую секунду она впилась некроманту в лоб — точно, посередине, чуть выше переносицы.

Вспышка была короткой, но яркой. Белый огонь на мгновение высветил его лицо, и я увидел в этом свете его глаза: расширенные, не верящие. Потом свет погас.

Некромант дёрнулся, как марионетка, у которой резко перерезали нити. Тело отклонилось назад, плащ взметнулся. Губы попытались что-то произнести, но вместо слов вырвался только хрип.

Он рухнул на камень перед воротами крепости.

Я довольно выдохнул.

— Работает, — сказал я сам себе. — Маленькая, но гордая стрела.

Огонь внутри урчал от удовольствия. Ему особенно понравился момент, когда белое пламя прорвало щит. Смерть довольно хмыкнула и снова ушла в глубину. Тьма… ну, тьме всё равно, куда заворачиваться — она просто зафиксировала факт: эксперимент удался.

У ворот началась суета.

Гончие замерли почти одновременно с падением некроманта. Словно их кто-то поставил на паузу. Они не рычали, не скалились, просто остановились, не меняя позы.

Одна, та, что стояла ближе всего к хозяину, сделала шаг вперёд… и посыпалась. Не так эффектно, как в лаву, но достаточно демонстративно: передние лапы отказались держать тяжесть, суставы будто размягчились, зверь завалился на бок, ударился головой о камень. Несколько костяных пластин на её теле треснули.

— О, — приподнял я бровь. — Синхронизация.

Мысль пришла простая и приятная: «Со смертью некроманта погибают и его творения». Логично. Если ты делаешь связку «хозяин—зверь» через ядро магии смерти, то когда одно ядро гаснет — второе тоже не пляшет от счастья.

Остальные гончие тоже повели себя странно. Одна опустила голову, другая задрожала, будто от холода, третья резко села на задницу, как обычная собака. Систему им явно подкосило.

— Ну, — сказал я. — Всё честно. Проблемы с обслуживанием.

На стенах крепости появились фигуры. Мелкие тёмные силуэты склонились над упавшим некромантом, кто-то из них размахивал руками, кто-то кидал вниз плети магии.

— Вот теперь там весело, — удовлетворённо констатировал я.

Я уже собирался решать, что делать дальше. Можно было тихо уйти — пусть сами разбираются, кто убил их гостя. Можно было остаться и подождать, пока здесь начнут носиться подобно тараканам в освещённой комнате. Можно было…

Огонь внутри неожиданно перестал урчать.

Он напрягся.

«Смотри», — коротко сказал он.

Я снова перевёл взгляд на ворота.

Некромант, который только что лежал неподвижно, начал шевелиться.

Сначала это было похоже на посмертные судороги. Пальцы шевельнулись, плечо слегка дёрнулось. Потом он медленно поднял руку. Пальцы сжались в кулак.

Гончие вокруг, словно почувствовав это движение, прекратили дрожать.

— Вот же… — выдохнул я. — Нормально мы так его «убили».

Некромант перевернул голову на бок. С того места, где игла вошла в череп, ещё поднимался дымок. Кожа обуглена, кость под ней выглядывала, белая, испещрённая тонкими трещинами.

На глазах ожог начал затягиваться.

Не как при использовании магии жизни — её здесь нет, да и убьёт она некроманта скорее чем спасёт. И не как при простой регенерации тела. Скорее, как если бы кто-то намотал невидимую ткань на рану изнутри, заставляя плоть послушно срастаться. Трещины в кости исчезали. Обугленные края стягивались и падали, как шелуха.

Некромант поднялся на локоть.

Я почувствовал, как внутри что-то холодно потянуло вниз. Не страх — скорее, нехорошее предчувствие.

— Интересно, — сказал я. — Очень интересно. И — очень сильно меня начинает это бесить.

Некромант поднялся на колени, затем — на ноги. Покачнулся, но устоял. Плащ его был обгоревшим, на лбу остался свежий розоватый след, словно шрам, который ещё не успел превратиться в шрам по-настоящему.

Гончие вокруг него синхронно подняли головы.

На стене один из некромантов попытался что-то крикнуть, но гость даже не посмотрел в его сторону. Он стоял, медленно приходя в себя, а затем сделал то, чего я совсем не хотел.

Он повернул голову.

И посмотрел точно туда, где прятался я.

Расстояние между нами было кидометра два, может, чуть больше. Я лежал в нише под скалой, скрытый тенью, с минимальным энергетическим фоном. Обычный маг меня бы не заметил. Но его взгляд прошёл, словно нож по стеклу, и остановился точно в моей точке.

Я ощутил его так, будто он приблизился ко мне вплотную.

В этих глазах уже не было прежнего высокомерия обычного «элитного некроманта». Там была другая, более тяжёлая тьма. Холодная, уверенная. Смешивание нескольких сил, которые не должны жить в одном теле слишком долго.

— Ну вот, — сказал я, не отводя взгляда. — Поздоровались.

Огонь внутри слегка рванулся, как зверь, которого кто-то ткнул палкой через решётку.

«Это… не просто некромант», — медленно произнес он.

— Да ладно, — усмехнулся я. — А я уже начал подозревать.

Некромант посмотрел на меня ещё несколько секунд. Этого было достаточно, чтобы понять: он меня не просто видит. Он меня — чувствует. Не как цель на местности, а как объект, с которым у него теперь личный счёт.

Потом он чуть склонил голову. Еле заметно.

Улыбки на его лице уже не было. Там была только тень, в которой, как ни странно, читалась не ярость, а… интерес.

Я непроизвольно усмехнулся в ответ.

— Ладно, — сказал я тихо. — Играем.

Крепость за его спиной шевелилась, как поднятый улей. Гончие вокруг него стояли, готовые сорваться по первому сигналу. Мир вокруг застыл в короткой паузе между ударом и эхом.

Рассвет в этом мире никогда не бывает ярким. По крайней мере его "серая" фаза, до появления светила. Но сейчас он показался мне гораздо светлей, чем минуту назад.

Темнота вокруг крепости уже посерела, когда некромант наконец отвёл взгляд от той щели в скале, где я сидел. Он смотрел на меня слишком долго — явно дольше, чем должен был уметь маг его уровня. Но когда я не двинулся, он понял, что призрак сам не придёт.

Он поднял руку.

Гончие вокруг него вздрогнули.

И рванули на меня.

— Ну да, — сказал я вслух. — Конечно. Кого ещё вы пошлёте первым? Явно не себя любимого?

Усиление включилось без пощады — настолько резко, что воздух вокруг чуть дрогнул. Мышцы наполнились силой до хруста, мир растянулся, как сухая резина. Звуки стали медленными. Песок под ногами — тяжёлым. Даже собственное дыхание в груди показалось ленивым и размеренным.

Гончие же… они стали смешными.

Они бежали быстро — любому мастеру хватило бы секунды на панику. Но мне хватило одного шага в сторону, чтобы увидеть все их траектории, прыжки, повороты головы, мелькание когтей.

Первая прыгнула, раскрыв пасть.

Вторая рванула в обход.

Третья готовилась к удару лапой — сверху вниз, как молот.

Я шагнул вперёд.

И мир послушно подал мне картинку: гончая пролетающая мимо, в сантиметре от моего плеча; другая, сталкивающаяся с первой; третья, теряющая равновесие; четвёртая, пытающаяся вцепиться мне в спину, но промахивающаяся из-за резкого наклона моего корпуса.

Даже первая, развернувшись, попыталась зайти снизу, через неровность скалы.

Но я прыгнул.

Усиление сделало прыжок таким быстрым, что я буквально исчез из их картины мира. В следующий миг я оказался на небольшом уступе, метрах в трёх от земли.

— Ну что, пёсики, — усмехнулся я. — Кто первый?

Ответом был рёв — четыре глотки в унисон. Звук противный, нечеловеческий, вибрирующий так, будто они не кричали, а пытались треснуть воздух.

Пасть первой гончей чиркнула по камню под моими ногами. Я перепрыгнул на другой выступ, позволив ей ударить второго зверя. Они столкнулись, захрипели, отлетели в стороны.

— Два ноль, — сообщил я. — В вашу пользу не будет.

Огонь внутри смеялся. Не словами, не мыслями, а самой сутью: кайфом, азартом, жаждой движения. Я чувствовал всё это — как тестостероновый вихрь, как огонь хищника, впервые вышедшего на настоящую охоту.

Гончие не сдавались.

Они попытались окружить меня.

Одна рванула снизу.

Две — по бокам.

Ещё две — прыгнули одновременно.

Я прыгнул навстречу.

С ускорением любой прыжок становится непросто рывком — а коротким полётом. Я проскользнул между ними, камень под ногами едва выдержал мой отталкивающий удар. Лапы чудовищ пролетели мимо, когти прошлись по воздуху.

Одна ударила другую по морде — я специально сместил траекторию. Вторая пригвоздила третью к скале. Четвёртая промахнулась и врезалась в выступ, и с грохотом провалилась в расщелину между камнями.

— Отлично, — сказал я. — Размялись. Теперь — к тебе, красавчик.

Некромант стоял неподвижно. Только плащ его слегка колыхался — остатки тёмной силы вращались вокруг него, как рой неугомонных теней. Он ждал. И это было забавно. Потому что обычно такие ребята не ждут — они бесятся, шлют заклинания, кричат угрозы. А этот — просто отслеживал меня глазами.

Я перемахнул через очередной уступ, прошёл мимо двух гончих так близко, что мог бы коснуться их пальцами — и они даже не успели понять, что я прошёл между ними.

Когда я оказался в трёх шагах от некроманта, он заговорил.

— Ты быстрый.

— А ты живучий, — ответил я.

Мы оба знали, что это не комплименты.

Он поднял руку.

На ней вспыхнул костяной клинок. Длинный, неровный, с рунами, от которых хотелось почистить зубы и промыть глаза. Каждая руна была куском чистой некромантии: холод, гниение, боль, вызов духов.

— Первый раунд? — спросил я.

— Первый, — согласился он.

И прыгнул вперёд.

Он двигался гораздо быстрее, чем предыдущий мастер. Не уровень архимага, нет, но явно не середнячок. Костяной клинок оставлял за собой чёрный шлейф, в котором воздух как будто старел — становился вязким, тяжёлым, липким.

Я поднял руку.

Огненный клинок проявился так, словно только этого и ждал. Пламя собралось в ладони, вытянулось в привычную форму, плотную, без прорех. В этот раз я не делал его белым — обычного огня вполне хватало. Белый — на особые случаи.

Первый удар пришёлся сверху вниз.

Я подставил клинок под прямым углом. Кость встретилась с огнём, воздух зашипел, как жир на сковородке. Руна, вырезанная на его клинке, вспыхнула, пытаясь вцепиться в мою руку, — но пламя не пустило. Оно сожгло проклятие на подлёте.

— Неплохо, — сказал я.

Он ответил серией быстрых ударов. Лезвие опускалось, поднималось, шло сбоку, снизу, по диагонали. Техника была строгой, рациональной, без лишних украшательств. Но в ней ощущалась школа — то ли личные тренировки, то ли боевой опыт.

Я отвечал.

Без особого напряжения.

Усиление помогало видеть каждый его шаг на долю секунды раньше, чем он его делал. Плечо пошло — значит, удар с этой стороны. Нога едва сместилась — будет разворот. Пальцы на рукояти напряглись — он собирается держать щит, а не атаковать.

Мы двигались по чёрному песку, как две вспышки. Искры летели, когда огонь касался кости. Чёрные полосы некротической магии пытались зацепиться за плащ, кожу, мысли. Огонь внутри сжигал их с удовольствием.

— Ты… — выдохнул он после очередного обмена. — Ты не похож на обычного адепта.

— Рад, что заметил, — сказал я.

Он сменил тактику.

Щёлкнул пальцами — и на несколько метров вокруг нас легла волна холода. Стало так, будто из-под земли вытащили кусок старого зимнего кладбища. Камень под ногами посерел, в воздух поднялась тонкая пыль. Это была чистая смерть — не в виде атаки, а в качестве поля.

— Интересно, — признал я.

Я сделал шаг.

Камень под моим ботинком треснул, словно не выдержал веса. Это была иллюзия — или точнее, попытка заставить тело поверить, что оно слабеет. Магия смерти любит внушение.

Огонь внутри зарычал, как пёс, увидевший чужака.

Я ответил тем же. Внутренний жар разлился по мышцам, по костям. Иллюзия ломкости рассыпалась. Камень стал просто камнем.

— Так и будем мериться игрушками, или начнём по-настоящему? — поинтересовался я.

Он стиснул зубы и бросился вновь.

Теперь удары стали жёстче. Клинок, покрытый рунами, при каждом касании пытался откусить кусок моей силы. Но огонь был против. Он не просто блокировал удары — он внедрялся в трещины между рунами, выжигал символы, менял структуру самой магии.

Некромант это почувствовал.

— Что ты такое? — наконец сорвалось у него.

— Настроение, — ответил я и, поймав момент, ушёл с линии удара.

Он попытался поймать меня на встречном выпаде, но я уже был сбоку.

Усиление, шаг, разворот корпуса — и мой клинок оказался у его шеи.

— Первый раунд, — сказал я тихо. — Завершается твоей смертью.

Он попытался отпрянуть, но поздно.

Я рубанул.

Клинок прошёл через шею легко. Не как по маслу — как по сухой ветке. Пламя облизнуло плоть, кость, магию смерти, которая пыталась держать всё это вместе. Голова отлетела в сторону, крутанулась в воздухе и упала на песок.

Тело ещё секунду стояло, потом беззвучно рухнуло.

Гончие, которые до этого маячили неподалёку, замерли. Одна из них — та, что я заметил самой нервной, — качнулась и вдруг, как будто кто-то выдернул из неё ось, сложилась пополам и осталась лежать.

— Минус один, — сказал я. — В обоих смыслах.

Огонь внутри одобрительно хмыкнул.

Я постоял над телом некроманта, ожидая, что будет дальше. Мой опыт уже подсказывал, что на этом всё не закончится.

Не ошибся.

Через пару секунд вокруг его корпуса начала собираться тьма. Не такая, как у простых магов — гуще, вязче. Она ползла не сверху, а снизу, из-под земли, словно кто-то вытягивал его откуда-то ещё.

Тело дёрнулось, хрустнуло, и… встало.

Голова уже лежала на песке в двух шагах. Тело пошатнулось, повернулось, шагнуло, наклонилось, подняло её и… приложило обратно к шее.

Короткая вспышка серой магии — шов исчез.

Некромант выпрямился. С лица его исчезла прежняя уверенность. Теперь там была холодная ярость и то самое чувство, которое я терпеть не мог — уверенность в собственной неумираемости.

— Первый, — сказал он.

— Один - ноль — согласился я. — Счёт пошёл.

Гончие за его спиной глухо зарычали.

Глава 6

На этот раз он не торопился. Не бросался вслепую, не шёл напролом. Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Вытянул руку.

Тень под его ногами шевельнулась.

Сначала я подумал, что он собирается снова поднять поле смерти. Но нет. Тень начала вытягиваться в стороны, как разлитые чёрнила. В ней появлялись — очертания. Моё лицо. Моё тело. Мои движения.

Через пару вдохов вокруг нас было уже с десяток силуэтов.

Все — я.

— Неплохо, — сказал я. — Но, признаюсь, смотреть на себя со стороны так часто немного мерзко.

— Выбери, кто настоящий, — предложил он.

Силуэты двигались синхронно. Каждый с огненным клинком, каждый с моими привычными замахами. В обычной ситуации это сбило бы с толку любого противника. Но не меня.

Я смотрел не на движения.

Я смотрел — внутрь.

Тьма, из которой были сделаны копии, была пустой. Это были оболочки — идеальные копии поверхности, но без ядра. У настоящего меня в груди пульсировал огонь и усиление. У него — другая структура. У теней — пустота.

Я шагнул вперёд, и тени шагнули тоже.

Некромант ухмыльнулся.

— Ну? — спросил он. — Как тебе твой парад?

— Нудно, — ответил я и врубил усиление ещё сильнее.

Мир снова замедлился. Тени стали более размытыми — они не могли поддерживать высшую скорость. Некромант — мог. Я почувствовал его — не глазами, а ощущением. Как будто на сцене из одинаковых актёров один вдруг вздохнул по-настоящему.

Я рванул туда.

Огненный клинок прошёл сквозь иллюзорные копии, как через дым. Они рассыпались, даже не успев отреагировать. Через пару шагов я оказался лицом к лицу с настоящим некромантом.

Он не успел удивиться.

Я ударил вниз, целясь в ключицу. Он поставил блок, рука дрогнула от нагрузки. В этот момент одна из гончих, следящая из-за его спины, бросилась вперёд, пытаясь ударить меня в бок.

Я ушёл в сторону.

Гончая пролетела, чиркнув по моему плечу. Боль была ощутимой — когти всё-таки не из пластилина. Плащ порвался, кожа под ним зазудела от токсичных остатков магии смерти.

— Ай, — поморщился я. — Наглость.

Я поймал момент, когда некромант отвлёкся, и врезал ему ногой в колено. Усиление сделало удар тяжёлым. Сустав хрустнул, он рухнул на одно колено.

— Второй раунд, — предупредил я. — Не затягивай.

Он попытался уйти в тень. Я видел, как под ним сгущается тьма, как она пытается втянуть его, как болото. Но я был быстрее.

На этот раз я ударил не по телу.

Я ударил по тени — по тому самому пятну, которое растекалось под его ногами. Огненный клинок вошёл в неё, и мир на мгновение содрогнулся. Тьма завизжала — не звуком, а ощущением.

Некромант потерял опору. Его попытка уйти в «другое место» сорвалась. Я снова оказался у его шеи.

Он встретился со мной взглядом.

— Не… — начал он.

— Второй, — сказал я.

И отрубил голову во второй раз.

Гончая, которая меня только что задела, как-то сразу потеряла координацию. Она попыталась сделать шаг — лапа не послушалась. Она ударилась мордой о камень и рухнула. Рык сорвался на жалкий хрип.

— Видишь? — сказал я уже мёртвому. — Связи с мертвецами вредны для здоровья.

Огонь внутри смеялся, но более сдержанно. Интерес рос.

Тело некроманта снова дернулось.

Я уже начинал привыкать.

Тень под ним вздулась, как пузырь. Кости, мышцы, кожа — сложились обратно. Голова, отброшенная в сторону, подпрыгнула, как марионетка, и вернулась на шейные позвонки.

Он встал.

Снова.

Третий раз.

На этот раз в его движениях было меньше плавности. Как в старом механизме, который слишком часто разбирали и собирали. Но в глазах — больше тьмы.

— Второй, — сказал он хрипло.

— Два - ноль, — кивнул я. — Я не против довести до десяти, если тебя это утешает.

Гончих осталось две.

Они больше не окружали меня хаотично. Они заняли позиции разумнее: одна слева, другая позади некроманта, как запасной щит. Умный хозяин — умные игрушки.

— В этот раз я начну, — сказал он.

И сделал шаг вперёд.

Я едва успел заметить движение его пальцев — короткий жест, почти невидимый. После чего мир вокруг меня заволокло серым.

Это не была обычная тьма. Это был спрессованный пепел. Мельчайшие частицы смерти, взвешенные в воздухе. Каждый вдох давался тяжелее, лёгкие словно наполнялись пылью из костей.

— Тоже вариант, — отметил я.

Я попробовал шагнуть вперёд — и понял, что ноги меня не слушаются так охотно, как обычно. Мышцы будто замедлили отклик, связки стали тугими. Некромант пустил смерть по нервам.

— Интересно, — повторил я, уже менее добродушно.

Огонь внутри зарычал. Ему не нравилось, когда кто-то пытался командовать телом, которое он рассматривает как своё.

Я позволил ему подняться.

Огненная волна прошлась изнутри — от груди к плечам, к бедрам, к рукам. Смерть, что уже успела впитаться в ткани, зашипела, отступая. Пыль в воздухе вспыхнула на мгновение мягким оранжевым светом и рассеялась.

— Спасибо, — сказал я огню.

«Не благодари», — буркнул он. — «Он раздражает».

Некромант не стал ждать, пока я полностью приду в норму.

Он ударил сразу.

Плети смерти, вырванные из его рук, хлестнули по земле, по воздуху, по моему телу. Каждая — тугая, хлесткая, с крючьями из боли на концах. Они пытались зацепиться за кожу, за магию, за сознание.

Я активировал огненный щит.

Не полноценный купол — слишком энергозатратно, — а фронтальный, направленный. Передо мной вспыхнула стена пламени, плотная, как стекло, но гибкая. Плети, ударяясь о неё, рассыпались, как гниющие верёвки.

Одна прошла сбоку, чиркнув по предплечью. На коже вспышкой проступили мертвенные пятна. Я не дал им закрепиться — сжёг.

Гончие в этот момент не стояли в стороне.

Две рванули с флангов. Одна прыгнула так высоко, что едва не задела край моего щита. Вторая пошла низом, целясь в ноги. Третья — оставалась позади, готовясь броситься в тот момент, когда я буду отвлечён.

Я ушёл вперёд.

Иногда лучший способ не быть окружённым — самому ворваться в центр.

Я пересёк линию атаки, щит раздвинул пыль, как нож воду. Одна гончая промахнулась, вторая ударила лапой в то место, где я был мгновение назад. Земля треснула, камень разлетелся.

Я оказался прямо перед некромантом.

Он попытался бросить в меня тень — буквально: сорвал кусок тьмы с собственного силуэта и кинул в лицо. Я отмахнулся клинком, как от прилетевшей насекомой. Тьма зашипела и испарилась.

— Третий, — сказал я. — И, кажется, ты начинаешь уставать.

— Я… не устаю, — выдохнул он.

Но глаза его говорили обратное.

Мы сошлись в очередном обмене ударов. На этот раз он бил отчаянно. Я — размеренно. Его клинок свистел, пытаясь прорвать мою оборону, мои — поднимались, смещались, отбивали, переходили в контратаки.

Гончие не сдавались. Они пытались достать меня, даже когда я был в полуметре от их хозяина. Их когти скользили по моему плащу, иногда цепляя кожу. Зубы щёлкали в сантиметрах от моего уха.

Мне пришлось использовать усиление на максимум, чтобы не дать им взять меня количеством.

Одной гончей я зарядил коленом под челюсть, когда она попыталась прыгнуть мне на спину. Усиленный удар поднял её в воздух. Она перевернулась и рухнула на бок. Встала, но уже шатко.

Некромант тем временем пытался загнать меня в клинч — сблизиться настолько, чтобы его магия смерти могла проникнуть через любые щиты. Я не позволил. Оттолкнул его плечом, развернул, ударил клинком по корпусу.

Щит треснул.

Он поставил второй.

— Сколько у тебя этих слоёв? — спросил я.

— Достаточно, чтобы ты умер, — процедил он.

— Проверим, — ответил я и ударил в третий раз.

Я не пытался действовать красиво. Просто давил. Огонь, усиление, давление, накатывающиеся волною. Ему приходилось тратить всё больше сил на поддержание защиты. В какой-то момент тьма вокруг него дрогнула.

И тогда я ударил в грудь.

Не просто удар — выплеск. Огненный клинок вошёл прямо в центр, туда, где у нормальных людей — сердце, а у таких, как он, — такой же мешок магии и мании величия.

Тьма взвыла и разлетелась.

Некромант откинулся назад. Его рот открылся в беззвучном крике. Из раны вырвался столб серого света — его собственная сила разгерметизировалась.

Он разлетелся.

Не только голова — весь корпус. Руки, плечи, грудь — всё ошмётками разошлось по площадке. Где-то упала рука, где-то — нога, где-то — отдельные куски плаща.

Гончая, что стояла сзади, рухнула мгновенно, как только нить связи оборвалась. Последняя завыла, но рык оборвался хрипом.

— Три - ноль, — сказал я.

Огонь внутри не радовался и не возмущался. Он внимательно смотрел — через меня — на то, что будет дальше.

Потому что дальше началось самое интересное.

Мёртвые части тела некроманта… поползли.

Не как живая плоть, пытающаяся собраться обратно. Скорее, как стекающая воронка. Куски ткани, кости, мясо, даже пепел — всё это потянулось в одну точку на земле.

Тень разрослась снова. Намного шире.

Из этой чёрной лужи поднялся он.

Целый.

Без ран.

С тем же лицом.

Только теперь глаза светились не просто тьмой, а чем-то ещё более густым. Там, в глубине, появился оттенок… чужого. Не местной магии, не простой смерти.

— Третий — сказал он.

— Три, — согласился я. — Ну что, продолжим статистику?

Осталась последняя гончая

Раненая, но ещё живая по их меркам. Некромант посмотрел на неё, на меня, на крепость за своей спиной.

— Ты забавен, — произнёс он. — Настоящий огонь. Наставник был прав — такие, как ты, всегда доставляют проблемы.

— Наставник много чего говорил, — отозвался я. — Но сейчас его тут нет, а есть только ты. И твоя собака.

Он усмехнулся. Улыбка получилась кривой.

— Ошибаешься.

Он поднял обе руки вверх.

Я почувствовал, как вокруг сгущается магия. Не просто тьма, не просто смерть — смесь. Нечто, что тянет из-под земли, из воздуха, из самих гончих.

Монстр завыл. Не от ярости — от боли.

Её тело начало меняться.

Костяные пластины на плечах утолщались, срастаясь в цельный панцирь. Хребет выгнулся, усиливаясь. Лапы стали толще вдвое, когти удлинились. Морда вытянулась, клыки выросли, превращаясь в настоящие клинки.

Изломанная, усиленная, напичканная магией, она теперь была размером с небольшой дом. Её рык вибрировал так, что камни на земле подпрыгивали.

— Не люблю переработку, — признался я. — Но выглядит убедительно.

— Ты хотел настоящей битвы, — сказал некромант. — Получи.

Он что-то прошептал, и вокруг гончей вспыхнуло кольцо рун. Чёрные символы, уходящие глубоко под кожу зверя. Связка. Привязка. Усиление. Печать.

— Пока она жива, — добавил он. — Я — тоже.

И исчез.

Не взорвался, не провалился, не рассыпался. Просто… стал частью тени за спиной зверя. Его присутствие не исчезло — оно переместилось. Я чувствовал его в самой гончей. Как паразита в теле хозяина.

— А вот это уже по-нашему, — сказал я.

Гончая рванула.

На этот раз даже усиление не сделало её движения медленными. Она была быстрой. Очень. Её тело двигалось так, как будто каждая мышца знала своё место и задачу. Никакой лишней амплитуды — только голая эффективность.

Я еле успел поднять щит.

Огонь вспыхнул передо мной толстым слоем, как монолит. Лапа гончей ударила в него, и волна силы прошла через меня, от рук до позвоночника. Щит выдержал, но меня отбросило назад на пару метров. Ноги скользнули по песку, ботинки оставили борозды.

— Вот это да, — ухмыльнулся я. — Таких собачек я ещё не выгуливал.

Огонь внутри заорал от восторга. Ему нравилась нагрузка. Ему нравилось испытывать мои пределы — а заодно и свои.

Гончая не стала давать мне время.

Она ударила второй раз — на этот раз снизу. Лапа врезалась в землю, щит поддался на долю сантиметра. Из-под нас вылетели осколки камня.

Я сменил тактику.

Полный фронтальный щит — слишком много сил.

Я стянул огонь ближе к телу, превратив его в полупрозрачную оболочку, облегающую меня плотным слоем. Щит стал не стеной, а второй кожей.

— Поехали, — сказал я.

Гончая прыгнула.

Я шагнул ей навстречу.

Её пасть закрывалась там, где секунду назад была моя голова. Усиление позволило мне уйти под её грудь. Тело зверя пахло мраком и старой кровью. Огонь прожёг часть её панциря, когда я провёл клинком по нижней пластине.

Зверь взвыл.

Лапа попыталась достать меня снизу — я успел перекатиться. Когти прошлись по камню, оставив глубокие борозды. Песок взметнулся, как вода.

Я вскочил на ноги, оттолкнулся, прыгнул вверх, целясь клинком в стык костяных пластин на шее. Удар — выверенный, точный, усиленный. Огонь прожёг броню, добрался до мяса.

Гончая дёрнула головой. Меня отбросило в сторону.

Я приземлился, откатился, снова поднялся. Грудь жгло — где-то меня всё-таки задело. Плечо ныло. Но всё это было… смешно. Поверхностью.

— Давай же! — крикнул я. — Покажи, на что вы способны, вы, недосдохшие любимчики архимагов!

Зверь ответил рёвом, от которого камень под ногами завибрировал.

Она бросилась снова.

Я перестал думать о том, где некромант. Сейчас он был в ней. В этих рёвах, ударах, в магии, что стягивала её кости и мышцы в единый смертоносный механизм.

Я бился не с человеком — с конструктом. С усиленным, пересобранным воплощением смерти и тьмы. И мне… нравилось.

Усиление работало на пределе. Каждый шаг — рывок. Каждое движение — бросок. Огонь окутывал клинок, щит, тело. Я чувствовал, как он обжигает кожу, но не останавливался.

Гончая пыталась задавить меня массой. Я не давал.

Слева — удар лапой. Щит принимает, тело уходит. Справа — зубы. Клинок встречает их, искрит, разрезает часть клыка. Сверху — попытка прижать меня к земле грудью. Я скольжу под неё, прорезая огнём её брюхо, посылая вспышки смерти в раны.

Смерть работала не хуже кислоты. Там, где я касался её плоти этой силой, ткани тускнели, рассыпались, как пепел. Тьма, которой она была напичкана, пыталась компенсировать это, но не успевала везде.

Она ударила меня всё-таки.

Один раз — лапой по боку. Так, что хрустнули рёбра. Я отлетел, прокатился по земле. Воздух выбило из лёгких, мир на секунду побледнел.

Я закашлялся, поднялся на одно колено. Попробовал вдохнуть — получилось, но с болью.

— Неплохо… — выдавил я и усмехнулся. — За собачку — прямо отлично.

Гончая не дала мне подняться спокойно.

Она рванула вперёд, пытаясь раздавить меня всем весом. Я прыгнул навстречу, усилием вытягивая из себя всё, что оставалось.

Мы встретились в воздухе.

Огонь вспыхнул вокруг меня полным куполом. На миг я превратился в падающую звезду — по крайней мере, по ощущениям. Зверь, врезавшись в этот купол, завопил. Его кожа, броня, мясо — всё загорелось.

Я вонзил клинок ей в шею и, используя собственный полёт и массу, прорезал всё, что можно было прорезать. Мясо, кости, магические связки. Рёв перешёл в хрип.

Мы рухнули вместе.

Песок под нами взметнулся. Камень треснул. Огонь ещё несколько секунд бушевал, пожирая то, что осталось от её головы и верхней части корпуса.

Я выбрался из-под обугленного куска лапы, оттолкнул её в сторону и, тяжело дыша, сел.

Гончая не шевелилась.

Её тело медленно осыпалось, как высохшая глина. Пламя, которым я её прошил, не оставило шансов. Магия смерти, связывающая её с некромантом, окончательно разорвалась.

— Лежать, — сказал я. — Молодец.

Огонь внутри был в восторге. Даже боль в рёбрах, крови во рту и дрожи в руках этого восторга не сбавляли.

Я поднялся.

Осторожно.

Посмотрел вокруг.

— Ну что, приятель, — обратился я к некроманту. — Твой аргумент исчерпан. Теперь давай ты.

Тишина.

Только ветер, шуршащий по чёрному песку.

Только остатки пепла, кружащие в воздухе.

Никакой тени.

Никакого голоса.

Никакого глухого, мерзкого присутствия, которое я ощущал раньше.

Я закрыл глаза. Попробовал нащупать его магический след. Остатки смерти, тьмы, то самое «чужое», что жило у него в глазах.

Ничего.

Пусто.

— Сбежал, — сказал я. — Скотина трусливая.

Огонь внутри недовольно прошипел.

«Ещё вернётся», — бросил он.

— Я на это рассчитываю, — ответил я. — Было слишком весело, чтобы закончить это после трёх смертей.

Я выпрямился, поправил рюкзак, который каким-то чудом пережил эту вакханалию, и огляделся.

Крепость вдали выглядела… тише.

Гончих больше не было. Некромантов на стенах я не видел — либо попрятались, либо смотрели из-за укрытий. Возможно, кто-то уже пытался понять, куда делось сердце стража. Возможно, кто-то пытался объяснить начальству, что «всё под контролем».

Я усмехнулся.

— Ну что, — сказал я. — Доминировать над магистром смерти — занятие, конечно, приятное. Но у нас есть круг, который надо ломать дальше.

Огонь внутри развернулся, словно готовясь к новому танцу.

Я сделал шаг от обугленного трупа последней гончей.

Мир снова чуть качнулся, возвращаясь в привычный ритм.

Впереди ждали архимаги, стражи, иные, разлом, хранитель, новая стихия — и некромант, который трижды умер и сбежал.

И, если быть честным, я был не просто готов.

Я этого ждал.

Глава 7

Я шёл не торопясь. После всего, что здесь произошло, у меня не было ни нужды, ни желания спешить. После схватки с усиленной гончей тело всё ещё ныло, но это чувство только подогревало настроение — напоминало, что я жив, что пламя во мне по-прежнему горячее, плотное, уверенное. Оно больше не комментировало, не нашёптывало — просто было частью меня, как ещё один слой движения, сила, продолжение моего дыхания.

Воздух над равниной был неподвижным. За спиной у меня оставался обугленный силуэт того места, где закончилась последняя битва. Впереди — чёрные стены крепости некромантов. С того расстояния они казались живыми: мелкие вспышки магии смерти плясали на зубцах, словно кто-то незаметно жевал тени.

На стене мелькнули силуэты — несколько фигур. Они выстроились вдоль парапета, как вороны, высматривающие падаль. Только в отличие от ворон, эти знали, что падаль может в любой момент повернуться и сжечь их к чёртовой матери.

— Стой! — выкрикнул один. — Не подходи! Уходи отсюда, огневик!

Несколько рук вытянулись вперёд — магические барьеры, слабые. На вид — чистая формальность, набросанная в спешке.

Смешно.

— Расслабьтесь, — сказал я. — Мне нужно кое-что забрать. И всё.

На стене повисла тишина. Потом тишину проткнули нервные переговоры — едва слышные, быстрые. Я различил только обрывки: «Он…», «сердце…», «мы…», «подставил!».

Наконец один из них скрылся за зубцами стены.

Я ждал.

Пламя во мне было ровным, собранным. Никаких всплесков, никаких комментариев — просто спокойствие. Я чувствовал, как оно разливается внутри, согревает мышцы, поднимает лёгкую дрожь предвкушения, но не в виде голоса. Это было моё. Часть меня.

Через минуту ворота дрогнули. Узкая щель между створками раскрылась. Показался некромант. Тот, что нервно оглядывался прошлым утром. Сгорбленный, с лицом, которое было серее местной земли.

На вытянутых руках он держал сердце стража — ядро. Тот самый некротический комок силы, который я припрятал под их домом. Теперь он явно жёг ему руки, хотя физического огня там не было.

— Забирай! — выкрикнул он, даже не пытаясь скрыть облегчения. — Забирай и проваливай! Из-за тебя нас всех перебьют!

Я подошёл ближе и взял ядро. Оно лежало в ладонях тяжело, неровно, будто внутри него что-то билось — ритм неестественный, вязкий. Как будто чужое сердце пыталось подстроиться под мой пульс, но каждый раз делало это неправильно.

— Ой, да успокойтесь, — сказал я, спрятав ядро в рюкзак. — Ни сегодня — завтра вас бы всё равно сравняли с землёй. Так что не нойте.

Некромант дёрнулся, словно я ударил его с ноги.

— Ты нас подставил! — выкрикнул другой, выглянув с башни. — Теперь за нами придут проверяющие! Из-за тебя!

Я фыркнул.

— Скучные вы, — отмахнулся я. — И трусливые. Удивляюсь, как вы вообще добрались до этого круга. Быть может, дуракам везёт?

Фраза попала точно по цели. Некроманты на стенах замерли. Кто-то прикусил губу. Кто-то сжал кулак. Один наклонился так низко, будто хотел плюнуть вниз, но не решился.

Но никто не ответил.

Даже в этом они были предсказуемыми.

— Ладно, — сказал я. — Живите, как умеете. Я к вам больше не вернусь. Скучно у вас.

Я развернулся и направился прочь от укреплений. Некроманты на стенах следили за каждым шагом, будто ждали подвоха. Но я даже не обернулся. Не видел смысла.

Через пару сотен метров крепость скрылась за складками рельефа. Тишина этого мёртвого мира вернулась. Пустыня, тьма, редкие тени скальных игл, мёртвое небо.

Я остановился ненадолго и достал ядро.

Оно было холодным — но не мёртвым. Внутри что-то будто перетекало, перекатывалось. Сила? Остаток стража? Его суть?

Или что-то хуже?

Я покрутил его в руках.

— Чемодан без ручки, — сказал я. — Таскать опасно. Бросить жалко.

Ощущение было странным. Внутри ядра будто жила тонкая нить — невидимая, но ощутимая. Сила, которая притягивала к себе всё вокруг, как магнит.

И я знал, что некроманты почуют его.

И архимаги.

И, возможно, те самые «иные», о которых никто так и не смог толком рассказать.

Таскать его с собой — значит приглашать проблемы.

Спрятать — значит оставить кому-то сюрприз.

Бросить — значит потерять потенциально ценную вещь.

Разрушить — кто знает, что тогда случится?

Я усмехнулся.

— А ведь сражаться с неумирающими было интересно. Но однообразие быстро надоест. Значит…

Я поднял ядро к уровню глаз.

Тёмный свет внутри медленно двинулся, словно реагируя на меня.

— Нужно придумать что-то более… увлекательное.

Пламя во мне согрелось, расправилось, будто кивая моим мыслям.

Не голос.

Не слова.

Просто внутреннее согласие.

И я пошёл дальше, с ядром стража в рюкзаке и мыслью, что ближайшие дни в этом мире точно не будут скучными.

На какое-то время я просто шёл по равнине, прислушиваясь к собственным мыслям. После последней битвы всё тело ощущалось не уставшим — а разогретым. Внутри не было ни голосов, ни нашёптываний. Пламя во мне больше не отделялось от моего «я» — оно стало частью каждой мысли, каждого импульса, каждого решения.

И теперь это единое целое подкидывало мне идею за идеей, обрывки планов, варианты действий. Без слов. Без диалога. Просто естественный поток.

И, чем дальше я шёл, тем яснее становилось:

Если мне нужно пройти в следующий круг — дорога лежит через некромантов.

Их там тысячи.

Армия.

Секта смерти, пропитавшая этот мир до костей.

Я остановился, оглянулся на пустынную гряду, откуда недавно пришёл.

Тысяча некромантов.

Даже с огнём, смертью, тьмой и усилением — веселуха закончится очень быстро. Не в мою пользу.

— Эх, — проговорил я вслух, — с армией драться, конечно, интересно… но уж больно низкая вероятность выживания. Совсем не тот азарт.

Я провёл рукой по виску. Песок от ветра прилипал к коже.

Значит, раз фронтальный штурм крепости архимагов — вариант для самоубийц, остаётся один правильный путь: сокращать их количество заранее.

Разбить их по частям.

Охотиться на гончих.

На мастеров.

На тех, кто патрулирует круг.

Пусть к моменту встречи со мной их будет не тысяча — а пятьсот. Или триста. Или сто.

Уже веселей.

Я прошёл ещё немного, и мысль о том первом некроманте — том, что четырежды умирал и сбежал — вернулась сама собой.

Он точно умер.

Я же видел.

Четыре раза видел.

Но если умер — то как вернулся?

А если вернулся — может ли он умереть вообще?

Я хмыкнул.

— Хорошая наука, некромантия. Может, стоит изучить её поближе? Вдруг и я смогу записаться в ряды бессмертных?

Мысль звучала заманчиво.

Очень заманчиво.

Перспектива взорваться в клочья, а через минуту стоять собранным заново… любому бойцу бы понравилась. Особенно в таком мире.

Но вместе с искрой интереса пришло и другое ощущение — тяжёлое, плотное, как горячий камень в груди. Не слова. Не голос. Просто ясное внутреннее «нет».

Не твоё.

Не тем путём.

И главное — цена неизвестна.

А платить надо будет. Всегда надо.

Я рассмеялся.

— Ладно, ладно. Просто мысль вслух.

Но осадок остался — первый некромант, кажется, действительно умер в первый раз. А я почему-то в этом больше не уверен.

Странно.

Я уже собирался свернуть к одному из ущелий — там обычно любят гнездиться некроманты, что поодиночке бегают, — как вдруг земля под ногами дрогнула.

Не сильно.

Но ощутимо.

Я замер.

Второй толчок — еле уловимый, но ритмичный.

Третий — глубже.

И тогда вдали, на самой границе видимости, в сером тумане, пошевелилось что-то большое.

Я прищурился.

Силуэт вырос, выпрямился.

Широкие плечи.

Каменная спина.

Клинки-наросты по всей длине позвоночника.

Шаг — и воздух дрожит, как от удара молота.

— Так, — выдохнул я. — Вот ты какой.

Второй страж круга.

Первый был огромным.

Этот — был в два раза больше.

Может, в три.

Настоящий гигант, живой кусок кошмара, собранный из костей, камня и магии смерти — той самой глубинной, первичной.

Это уже не просто сильный противник.

Это… стихия.

Тысяча тонн злой, древней стихии.

Мне стало интересно.

Очень интересно.

— Ну что ж, — сказал я и пошёл за ним.

Пока я двигался следом, держась на расстоянии, мысли сами поднимались одна за другой.

Некромант говорил:

«Если стражи умрут, придут иные.»

Кто такие эти «иные»?

Почему архимаги смерти их боятся?

Почему они не появляются сейчас?

Хотя… может, это просто сказка для послушников.

Классика: «не делай глупостей, а то придут страшные существа и накажут».

Но…

Какая-то часть меня хотела их увидеть.

Настоящих.

Не особей из мифов, а тех, кого реально боятся даже архимаги.

И если это правда…

Если стражи сдерживают вторжение…

Значит, чтобы увидеть иных, нужно убрать стражей.

Я посмотрел на гиганта впереди.

— Ну, значит, познакомимся ближе, приятель.

Пламя внутри откликнулось ровно.

Готовность.

Азарт.

Никакой возни с голосами — просто ясное ощущение движения.

Страж двигался уверенно, не сворачивая.

Его путь был виден даже слепому — земля перед ним была спрессована до стеклянного блеска, трещины заполнялись тенью.

Иногда он останавливался.

Замерзал на месте.

Будто слушал землю.

Если прислушаться — откуда-то из недр взывал гул.

Магический.

Глубокий.

Похожий на пульс мира.

Я держался в стороне — метров на сто.

Страж меня не замечал.

Или замечал, но не считал угрозой.

Что ещё интереснее.

— Значит, я тебе не враг? — тихо спросил я. — Или пока не враг?

Ответа не было.

И не надо.

Где-то к середине пути я почувствовал жар.

Не внешний — внутренний.

Рюкзак за спиной нагрелся.

Я остановился и вытащил ядро стража.

Оно было горячим.

Горячее, чем раньше.

Внутри него пульсировала волна — мягкая, тяжёлая, как дыхание зверя, который проснулся от сна.

Пульсация совпадала с шагами гиганта впереди.

— Чувствует собрата, — произнёс я.

Интересно.

Очень интересно.

Если ядра стражей взаимосвязаны — это можно использовать.

Но как?

Против кого?

Против чего?

Ядро дрогнуло в ладони ещё раз, будто отвечая.

— Понял, — сказал я. — Пока не буду подходить слишком близко.

Я убрал его обратно.

И продолжил следовать за стражем, уже точно зная: это только начало.

Ядро в рюкзаке ныло.

Не звуком — ощущением. Словно кто-то положил мне за спину ещё одно сердце, чужое, неправильное, и оно пыталось подстроиться под мой шаг, сверяя ритм. Каждый раз, когда я смещал вес с ноги на ногу, оно отзывалось тяжёлым глухим толчком.

Минут через двадцать это начало раздражать.

Я остановился на краю неглубокого оврага и задумчиво посмотрел на горизонт. Там, в тумане, ещё можно было различить расплывчатый силуэт второго стража — он двигался своим путём, не торопясь, как горная гряда, которая вдруг решила прогуляться.

— Не пойдёт, — пробормотал я. — Один камень за пазухой ещё туда-сюда, но два таких… слишком жирный намёк мироздания на самоубийство.

Пламя внутри было согласно. Не словами — ровным горячим согласием. Тело отзывалось правильной тяжестью, разум — ясностью. Чем дальше я шёл с ядром, тем отчётливее понимал: таскать за собой такую приманку — значит кричать в пустоту: «Я здесь! Кто хочет проверить свои силы, подходите!»

Некроманты уже наверняка чувствовали, что ещё один страж умер. А если в их байках про «иных» хоть капля правды — то и тем сигнал ушёл.

Одно ядро в руках — уже слишком.

— Ладно, — решил я вслух. — Сначала спрячем чемодан без ручки. Потом добудем второй.

Я спустился в овраг.

Грунт под ногами был твёрдый, почти каменный, только сверху посыпан серым песком. Стены оврага были из тёмного, почти чёрного камня, местами треснутого, местами пористого. На одном из участков я заметил место, где трещины сходились в одну, уходящую внутрь.

Вот и хорошо.

Я упёрся руками в камень, включил усиление и «помог» трещине. Каменная пластина поддалась с тихим, нехотя хрустом, словно ей ломали спину. Я потянул сильнее — и кусок породы выкатился наружу, оставив за собой углубление, достаточно широкое, чтобы туда можно было засунуть ядро и ещё пару моих трупов впридачу.

— Сейф, — сказал я. — Почти банковский.

Я достал из рюкзака сердце первого стража.

В руках оно казалось ещё больше, чем в первый раз. Чёрная, местами сероватая сфера, испещрённая прожилками. Внутри, под поверхностью, что-то шевелилось — медленно, лениво, как сонная тварь в глубокой норе.

Я на мгновение задержал взгляд.

Вот взять — и расколоть.

Прямо сейчас.

В овраге.

Без свидетелей.

Интересно, взорвётся ли круг?

Обвалится ли кусок мира?

Придут ли сюда «иные» стройными рядами?

Мысль показалась приятной. Очень.

Но там же, где эта искорка любопытства появилась, тут же поднялось и другое чувство — тяжёлое, как камень: рано. Не время. Использовать — да. Разбросать осколки просто так — глупость.

— Ещё пригодишься, — сказал я ядру и аккуратно отправил его в нишу.

Оно легло туда, как влитое.

Я вернул на место каменный блок, закрепил, немного подровнял песок ногой. Без знания этого места никто не догадается, что в стене есть тайник. Магией маскировать я не стал — лишний след, лишний запах. Пусть это будет просто камень. Таких здесь миллионы.

Отойдя метров на тридцать, я обернулся, запоминая ориентиры.

Овраг тянулся в обе стороны одинаково нудно. Но примерно посередине его курса находился треснувший столб породы, торчащий под странным углом — как переломанный палец. Рядом с ним — каменная глыба, действительно напоминающая дохлую корову, завалившуюся на бок.

— Значит так, — пробормотал я. — «Корова и палец». Запомнить легко.

Пламя внутри слегка качнулось, будто запоминало вместе со мной.

Я поправил рюкзак — он стал ощутимо легче — и снова посмотрел в сторону гиганта.

Второй страж всё так же важно брёл по своим делам. Его силуэт маячил на границе видимости — тёмная гора с шипами, движущаяся с той неторопливой уверенностью, которая всегда бесила меня в таких существах. Как будто весь мир должен подстраиваться под их шаг.

Я улыбнулся краем губ.

— Ну что, громадина, — сказал я, выбираясь из оврага. — Давай познакомимся.

Догнать стража особого труда не составило. Массивным тварям тяжело ускоряться, зато их энергии хватает на вечность. Они идут мало того что по своим маршрутам — так ещё и так, будто у них вся вечность впереди. И, возможно, так оно и есть.

Я приближался медленно, не ломясь напролом. Выбирал выступы, каменистые гряды, трещины — любые укрытия. Не из страха — из уважения к масштабу. Когда объект размером с крепость начнёт целенаправленно по тебе бить, шансы выжить зависят не от храбрости, а от того, насколько вовремя ты пригнёшься.

Страж двигался по почти прямой линии. На его пути попадались каменные обломки, осевшие гряды, редкие останки прошлых боёв — сломанные кости некромантов, сожжённые обломки гончих. Он их игнорировал. Просто шёл.

И вот именно это игнорирование начинало задевать.

— Эй, — тихо сказал я, когда расстояние уже позволило рассмотреть отдельные детали.

Пластины на его груди напоминали скальное плато, из которого торчали короткие костяные пики. Руки — словно два куска обломанной горы. Голова — сросшийся череп, где едва можно было различить намёк на морду. Внутри, под всей этой бронёй, чувствовалась магия — тяжёлая, вязкая.

Я шёл параллельным курсом, иногда чуть забегая вперёд, иногда отставая. В какой-то момент мне даже показалось, что он мельком повернул голову в мою сторону — и тут же снова вернул её вперёд.

Как если бы я был просто кусочком мусора в стороне.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Я вообще-то тебя преследую.

Страж, разумеется, ничего не ответил.

Крупные существа, даже разумные, редко вступают в философские дискуссии с мелкими. Ещё реже — принимают мелких всерьёз. Но одно дело — понимать это головой. Другое — ощущать на себе, как тебя списали с доски, даже не посмотрев.

Где-то в груди шевельнулся знакомый азарт. Пламя не подбрасывало комментариев, не ржало и не подзадоривало. Оно просто становилось плотнее, горячее, сжималось, как кулак, готовящийся врезаться.

— Игнорировать меня — плохая идея, — сказал я уже вполне громко. — Особенно в этом круге.

Никакой реакции.

Я почувствовал, как улыбка становится шире.

— Ну ладно. Ты сам этого захотел.

Атаковать такую махину просто «огненной иголкой» было бы смешно. Да, против некроманта это сработало. Но стражи — другой уровень. Другой вес. Другой формат существования. Тут нужен не тонкий укол, а удар, который сам мир обозначит как событие.