Эпоха Разломов 13. Финал.

Глава 1

— Ты туда не пойдёшь.

— С чего вдруг?

— С того, что я сказала.

— Отличный аргумент. Ещё есть?

— Есть. Я заплачу штраф.

— Что?

— Любой. Сколько скажут — столько и отдам. Только ты туда не полезешь.

— Настя…

— Нет. Даже не начинай.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь откупиться от разлома?

— Я предлагаю не лезть туда, где тебе не надо быть.

— Там Пётр.

Она сжала губы, но не отвела взгляд.

— Я знаю.

— Тогда объясни, почему я туда не пойду.

— Потому что ты не обязан его вытаскивать.

— Он мой человек.

— И именно поэтому ты туда не пойдёшь.

— Логика железная.

— Кирилл.

— Что?

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Он… не зовёт на помощь.

— И?

— Он говорит, что всё нормально.

— Значит, не нормально.

— Я тоже так думаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что ты туда зайдёшь и… не выйдешь.

— Основания?

— Интуиция.

— Плохой источник.

— Обычно ты так не говоришь.

— Обычно у меня есть время проверять.

— Сейчас нет.

— Тем более.

Она шагнула ближе, почти вплотную.

— Я серьёзно. Я заплачу штраф, договорюсь, что угодно сделаю. Только не иди.

— Настя.

— Что?

— Ты боишься этого разлома?

Она не ответила.

— Значит, идём, — сказал я спокойно.

— Кирилл…

— Я не оставлю его там.

— Я не оставлю тебя.

— Тогда не мешай.

Она отвернулась на секунду, провела ладонью по лицу, будто стирая лишнее.

— Хорошо, — выдохнула. — Тогда быстро. Без героизма.

— Без глупостей, — поправил я.

— Это одно и то же.

— Иногда нет.

— Сейчас — да.

— Проверим.

Я кивнул в сторону дороги.

— Пошли.

Деревня показалась почти сразу. Низкие дома, перекошенные заборы, крыши с провалами. Земля под ногами сухая, выбитая до твёрдой корки. Здесь давно не было ни ремонта, ни нормальной жизни.

Но люди…

Они не выглядели сломанными.

Сидят у домов, разговаривают, кто-то чинит что-то у ворот, кто-то просто смотрит в сторону дороги. Без спешки. Без напряжения.

Слишком спокойно.

Я поймал взгляд мужчины у колодца. Он улыбнулся и кивнул, будто мы пришли вовремя.

— Видишь? — тихо спросил я.

— Да.

— Их здесь всё устраивает.

— Слишком подозрительно, учитывая обстановку.

Мы прошли дальше. Ни вопросов, ни попыток остановить. Нас будто пропускали.

И это не успокаивало.

Граница пришла резко.

Ещё шаг — и мир будто сменили без предупреждения.

Свет стал ровным, мягким. Воздух — чистым, тёплым. Запах земли исчез, вместо него — что-то свежее, почти сладкое.

Я остановился.

Вместо развалившейся деревни — аккуратные дома, ухоженные участки, зелёная трава без проплешин. Дорожки ровные, как по линейке.

Слишком идеально.

— Странный какой-то переход, — тихо сказал я. — Но ощущается… приятно.

Я сделал ещё шаг. Тело откликалось, как после долгого отдыха. Напряжение спадало само, без усилий.

Неестественно быстро.

— Не расслабляйся, — сказала Настя.

— Я и не собирался.

Но ловушка работала.

И это бесило.

***

Она появилась на дорожке впереди, будто ждала именно нас.

Девушка. Светлые волосы, ровные черты лица, спокойный взгляд. Слишком правильная, чтобы быть случайной.

Я замедлил шаг.

На секунду всё остальное стало фоном.

Линии лица, движения, даже как она стоит — всё складывалось в образ, к которому не хотелось придираться.

Слишком хорошо.

Я поймал себя на том, что завис.

— Кирилл, — резко сказала Настя.

Голос вернул на место.

— Вижу, — ответил я, не отрывая взгляда.

— Не туда смотришь.

Девушка улыбнулась.

— Вы пришли, — сказала она спокойно. — Хорошо.

— Где Пётр? — сразу спросил я.

— Он здесь.

— Выведи.

— Зачем?

— Затем, что он идёт со мной.

— Он уже сделал выбор.

— Быть может его сделали за парня?

— Тогда посмотри сам.

Она чуть отступила в сторону.

Пётр стоял у дома, опираясь плечом о стену. Лицо спокойное, даже довольное. Ни напряжения, ни следов борьбы.

— Наконец-то, — сказал он, заметив нас. — Вы бы видели, что я нашёл.

— Пойдём отсюда, — коротко сказал я.

— Зачем?

— Потому что мы уходим.

Он усмехнулся.

— Я никуда не собираюсь.

— Пётр.

— Здесь всё нормально.

— Это ты так думаешь.

— Это факт.

— Пошли.

— Нет.

Он сказал это спокойно. Без упрямства, без вызова. Просто как решение, которое не обсуждается.

И это было хуже всего.

Я перевёл взгляд на девушку.

— Кто ты?

— Хозяйка, если вам так удобнее.

— В чём суть вашего разлома?

— Это наш дом.

— Это чужой дом.

— Для вас — да.

— А для него?

— Для него — нет.

— Ты ему мозги запудрила.

— Я даю ему то, что он выбрал.

— Он не выбирал.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда спросите.

Я посмотрел на Петра.

— Ты хочешь уйти?

— Нет.

— Почему?

— Потому что здесь лучше.

— Чем?

— Всем.

— Конкретнее.

— Спокойно. Чисто. Понятно.

— И этого достаточно?

— А тебе мало?

Я сделал шаг вперёд.

— Это всё не настоящее.

— А что настоящее?

— То, что не подменяют.

— А если подмена делает лучше?

— Значит, это ловушка.

Я снова перевёл взгляд на девушку.

— Они счастливы, — сказала она спокойно.

— Я так не думаю.

— Вы уверены?

— Ни в чём нельзя быть уверенным до конца.

— Вы лишаете их этого.

— Я возвращаю их домой.

— К боли?

— К реальности.

— Зачем?

— Потому что выбор должен быть настоящим.

— Слабые не должны выбирать.

Я усмехнулся.

— Удобная позиция.

— Практичная.

— Для кого?

— Для всех.

— Ты решаешь за них.

— Они дают мне такое право.

— Под твоим влиянием.

— Под влиянием того, что им нужно.

— Им нужно не это.

— Вы уверены?

Она говорила спокойно, без нажима. И именно это раздражало сильнее, чем любая агрессия.

Я сделал ещё шаг.

— Отпусти его.

— Он свободен.

— Что-то незаметно.

— Тогда заберите.

Пётр не сдвинулся.

— Видите? — тихо сказала она.

Я на секунду сжал кулак.

— Но ведь это всё не бесплатно...

— Естественно. Они платят жизненной силой за право быть в раю.

— То есть вы выкачиваете их жизнь?

— Они не против.

И в этот момент я заметил, что Настя молчит.

Я обернулся.

Пусто.

— Где она? — резко спросил.

— Там, где ей хорошо.

— Верни.

— Она сама вернётся.

— Сейчас верните!

— Зачем?

Я посмотрел на неё, постепенно теряя терпение.

— Не играй со мной.

— Я не играю.

Давление пришло не сразу.

Сначала — лёгкий шум на краю сознания. Потом — ощущение, будто мысль не успевает оформиться. Слова начинают расползаться, логика сбивается.

Я на секунду потерял хватку.

Секунда — и хватило.

Выдох.

Собрался.

— Плохая попытка, — сказал тихо.

— Вы держитесь дольше, чем остальные.

— Привычка.

— К чему?

— Не верить.

Она кивнула, будто приняла ответ.

И в этот момент люди вокруг начали двигаться.

Сначала — один. Потом — ещё. Из домов, с дорожек, с дворов. Обычные лица, те же спокойные глаза.

Они шли к нам. И явно не для того, чтобы поздороваться.

Я отступил на шаг, оценивая.

— Не трогай их, — сказала девушка.

— Ты мне ещё указывать будешь?

Первый подошёл слишком близко.

Я сместился, лёгким движением увёл его в сторону. Второй — туда же. Третий попытался схватить за плечо — получил короткий толчок и отлетел назад.

Без ударов.

Пока.

Но их становилось больше.

Слишком много.

Я быстро понял: это тупик. Сбивать можно бесконечно.

— Ты создаёшь проблему, — сказала она.

— Ты уже её создала.

— Они просто защищают своё.

— Они не понимают, что делают.

— А вы понимаете?

Я не ответил.

В этот момент она изменилась.

Лицо осталось тем же — но на секунду дрогнуло. Черты сместились, и я увидел другое.

Настя.

— Ты всё ломаешь, — сказала она её голосом.

Я замер на долю секунды.

— Возвращайся, — добавила.

— Плохой ход, — ответил я спокойно.

Лицо снова стало прежним.

— Но он работает, — сказала она.

— Не со мной.

— Вы уверены?

Я не ответил.

Пётр шагнул вперёд.

Резко.

Я даже не удивился.

Он ударил первым. Прямо, без замаха.

Я сместился и коротко ударил в район подбородка.

Парень осел на землю.

Я посмотрел на него секунду и сразу отвёл взгляд.

Приоритеты не меняются.

Я быстро прокрутил ситуацию.

Либо ломать всё сразу — и плевать на последствия.

Либо пытаться аккуратно — и терять время.

А времени нет.

Я уже почти решил.

И в этот момент что-то пошло не так.

Мир дрогнул.

Сначала — едва заметно. Потом сильнее. Цвета поплыли, линии начали ломаться. Идеальные дома дали трещины, трава потемнела, воздух стал тяжёлым.

Разлом начал сыпаться.

Сам.

Я замер на секунду, фиксируя.

Это не моя работа.

Люди вокруг остановились. Их лица изменились. Спокойствие ушло, уступив чему-то пустому.

Исчезло то, что их держало.

Мир начал гнить прямо на глазах.

— Ты это не контролируешь, — сказал я.

Она посмотрела на меня впервые без прежней уверенности.

— Это не должно было…

Фраза оборвалась, я так и не понял что произошло.

Настя вышла из-за дома сама.

Целая. Злая.

— Нашёл время, — бросила она.

— Ты где была?

— Давай обсудим по дороге. Хочу убраться отсюда поскорее.

***

Дорога тянулась ровной лентой, и какое-то время никто ничего не говорил. Лошади шли спокойно, будто и не чувствовали, что за спиной остался разлом, который должен был стать точкой.

Пётр пришёл в себя быстро. Слишком быстро. Сидел в седле ровно, но каждый раз, когда ловил мой взгляд, в глазах появлялось что-то чужое. Не злость даже — хуже. Уверенность, что мы сделали неправильно.

— Так что там произошло? — спросил я, не оборачиваясь.

Настя ответила не сразу.

— Ты вовремя устроил шум.

— Это я уже понял. Дальше?

— Меня вели к ядру. Хотели… — она на секунду замялась, будто подбирала слово, — познакомить поближе.

— Как?

— Посвятить. Оставить внутри. В роли… служителя.

— Звучит так, будто они не просто держат людей.

— Они их распределяют.

Я кивнул.

— И ты?

— Если бы ты не отвлёк их — мы уже бы не разговаривали.

— А так?

— Они отвлеклись на тебя. Я осталась без присмотра на пару секунд.

— И?

— Ударила по ядру. Всем, что было.

Я коротко выдохнул.

— А после этого посыпался мир.

Пётр резко повернул голову.

— Зачем вы туда полезли?!

Я даже не стал на него смотреть.

— Тебя вытащить.

— А я вас об этом просил?!

— Нет.

— Тогда какого чёрта?!

Настя тихо усмехнулась.

— Я же говорила.

Я наконец повернул голову к нему.

— Ты бы там сдох.

— Нет.

— Через пару лет. Или раньше.

— Нет.

— Железный аргумент, ты понимаешь, что они тянули из тебя саму жизнь, пока ты находился под их влиянием.

Он сжал поводья сильнее, чем нужно.

— Вы не понимаете.

— Так объясни.

— Там… — он запнулся, — там я был нужен.

— Кому?

— Им.

— Отлично.

— Не отвечай таким тоном.

— С каким?

— Как будто это бред.

— А разве это не так?

Он резко подался вперёд.

— Они давали людям смысл!

— Вытягивая из них жизнь.

— Ну и пусть!

Я чуть прищурился.

— Невелика плата, да?

Он не отвёл взгляд.

— Тебе не понять.

Пауза повисла тяжёлая.

Настя первой её разрезала.

— Оставь его.

Я перевёл взгляд на неё.

— Он ещё не пришёл в себя.

— Судя по всему и не придёт. В ближайшее время, по крайней мере.

— Тем более. Дай ему обдумать произошедшее.

— Согласен. Сейчас бесполезно спорить.

Я пару секунд молчал, потом отвернулся.

— Ладно.

Она кивнула.

— Какие планы?

— Нужно заехать в Варшаву.

— А дальше?

— Без изменений.

***

Чем дальше мы ехали, тем сильнее менялся мир вокруг. Сначала это было едва заметно — дома становились ровнее, крыши не проваливались, заборы переставали напоминать случайный набор досок. Потом — больше. Камень вместо дерева, окна с рамами, в которых не гуляет ветер, люди, у которых есть время не только выживать.

Деревни начали напоминать маленькие города. Улицы шире, лавки открыты, на перекрёстках кто-то торгует, кто-то спорит, кто-то просто сидит и наблюдает.

Жизнь возвращалась.

И это почему-то напрягало.

Слишком быстро.

После разлома любое «слишком хорошо» воспринималось как-то неестественно.

Остановились мы ближе к вечеру. Деревня оказалась из тех, где уже есть постоялый двор, а не просто комната у кого-то в доме. Несколько улиц, фонари, люди, которые не смотрят на тебя как на угрозу.

Сняли комнаты.

Тепло, свет, запах еды.

Обычная жизнь.

Я поймал себя на том, что прислушиваюсь — не к звукам, а к их отсутствию. Нет напряжения, нет давления. Просто вечер.

И это почти расслабляло.

Почти.

Однако покой длился недолго. В комнату ворвался самый настоящий ураган.

— Ну конечно, — протянул знакомый голос.

Попугай влетел внутрь, устроился на спинке стула и оглядел нас с видом человека, которого снова подвели.

— Стоило мне отлучиться на пару часов, — продолжил он, — и вы опять во что-то вляпались.

— И тебе привет, — сказал я.

— Привет — это когда всё нормально. У вас лица такие, будто вы кого-то закопали.

— Почти.

Он прищурился.

— Без меня?

— К счастью.

— Вот именно. Без меня. Вечно вы находите проблемы без моего чуткого присмотра.

Я махнул рукой.

— С тобой я чуть не сдох несколько раз.

Настя сразу повернулась ко мне.

— С этого момента подробнее.

— Давно было.

— Кирилл.

— Уже не помню.

Попугай возмутился.

— Да ты только благодаря мне не погиб!

— Сейчас я тебя точно спалю.

— Попробуй.

— Не провоцируй меня.

— Я спасал тебе жизнь!

— Что-то не припомню такого.

— Неблагодарный!

Настя слушала, переводя взгляд с одного на другого.

— И вы так всегда?

— Нет, — сказал я. — Иногда хуже.

Попугай фыркнул.

— Без меня вы бы уже давно…

— Достал!

Он затих на секунду, потом демонстративно отвернулся.

— Неблагодарные.

Я усмехнулся.

Напряжение немного отпустило.

Тем временем стемнело и деревня погрузилась в сон.

Проснулся я резко.

Без причины.

Сначала даже не понял, что именно меня вытащило из сна. Тишина стояла обычная, не давящая. Ни криков, ни шума.

Потом услышал.

Шаги.

Тихие, но отчётливые.

И стук двери.

Я повернул голову.

— Спи, — сказала Настя.

— Не получается.

— Ничего не случилось.

— У меня нехорошее предчувствие.

Она вздохнула.

— Кирилл…

Я уже вставал.

— Быстро посмотрю.

— Я с тобой.

Я не стал спорить.

Мы вышли на улицу.

Там было холоднее, чем ожидал. Воздух свежий, чистый. И почти сразу я его увидел.

Пётр.

Он уже был в седле.

— Пётр, — тихо позвал я.

Он не обернулся.

Лошадь тронулась.

И через пару секунд он уже уходил по дороге, в ту сторону, откуда мы приехали.

— Будем догонять? — спросила Настя.

Я смотрел ему вслед.

— Не думаю, что это поможет.

Она кивнула.

— Значит, поедем следом?

— Именно.

Мы не стали тратить время.

Собрались быстро, без лишних слов.

И пехали в сторону бывшего разлома.

Ночь тянулась долго. Мы держали дистанцию, не приближаясь, но и не теряя его из виду. Пётр ехал уверенно, не петлял, не проверял, есть ли за ним хвост.

Значит, знал, куда идёт.

К утру стало понятно.

Я узнал дорогу раньше, чем увидел саму деревню.

— Мы возвращаемся, — сказала Настя.

— Да.

Солнце только начинало подниматься, когда показались первые дома.

Но это была уже не та деревня.

Перед входом — люди. Много. Сотни. Мужчины, в основном. Костры, дым, голоса. Движение.

Центр расчищен. Земля утоптана. Несколько человек ходят по кругу, чертят линии, выверяют расстояние.

Я остановил коня.

Пётр уже был там. Слез с коня, подошёл к остальным, без колебаний встал рядом.

Я смотрел на площадку, на линии, на людей, которые готовили что-то, что явно не закончилось вчера.

Разлом закрылся.

Но то, что за ним стояло, осталось.

— Похоже, мы здесь ещё не закончили, — сказал я.

Пётр не задержался ни на секунду. Встал к остальным так, будто всегда здесь и был. Взял палку у ближайшего, наклонился и начал выводить линии на земле — ровно, уверенно, без лишних движений.

Я смотрел на это и отмечал одну простую вещь: он не сомневался.

— Может разгоним их? — тихо сказала Настя.

— И что это даст?

— Не могу понять, что у них в центре.

Я прищурился, всматриваясь.

Сначала не понял, потом картинка сложилась.

— Да они охренели…

— Тише.

— Там десяток связанных девушек.

Настя чуть подалась вперёд.

— Может и правда стоит убить этих идиотов?

— Это не сложно, — ответил я спокойно. — Но тогда чем мы лучше разломных монстров?

— Да плевать. Похоже, их уже не переделать. Пока мы медлим, они угробят ещё множество жизней.

Я не ответил сразу.

Смотрел.

Девушки лежали в центре, связаны, но… их не трогали. Никто к ним не подходил, не проверял, не готовил к ритуалу.

Они просто были.

— Погоди, — сказал я. — Мне кажется, их не планируют убивать.

— С чего ты взял?

— На них никто не обращает внимания.

Она проследила взглядом.

Замолчала.

И в этот момент всё остановилось.

Сразу.

Шум стих, движения прекратились. Люди, ещё секунду назад занятые своим, будто по команде замерли.

Тринадцать мужчин вышли вперёд.

Разошлись кругом, выстраивая ровное кольцо вокруг центра.

Я выпрямился в седле, не отрывая взгляда.

— Сейчас начнётся, — тихо сказал.

Сотни голосов слились в один.

— Взываем к тебе, о госпожа!

Воздух стал плотнее.

Тринадцать одновременно вскинули руки.

Солнце только поднималось, и в его свете на мгновение вспыхнули лезвия.

Кинжалы.

— Не туда смотришь… — выдохнула Настя.

Я уже понял.

Они опустили руки.

И вонзили клинки себе в грудь.

Без крика. Без колебаний.

Один за другим рухнули на землю.

— Чёрт… — тихо сказала она.

От тел потянулись тонкие нити. Почти невидимые, но я их видел. Они сходились в центре, переплетались, стягивались в одну точку.

Пространство дрогнуло.

Начало складываться.

Портал формировался быстро, без скачков, как будто его не ломали, а собирали.

— Нужно вмешаться, — сказала Настя.

— Погоди.

— Кирилл.

— Я знаю.

Я уже считал.

Если бить сейчас, будет побоище. И неизвестно, что останется после.

Если подождать…

Портал дрогнул сильнее, затем выровнялся.

Грань проявилась.

— Сейчас, — сказала она.

— Ещё секунду.

Я уже держал заклинание. Не выпускал, собирал, выравнивал. Слишком рано — уйдёт впустую. Слишком поздно — не попадёт.

Портал завершился.

И она вышла.

Та же. Почти.

Лицо — как в разломе. Чистое, правильное, слишком приятное для глаз. Движение плавное, как будто мир под неё подстраивается.

Мужчины вокруг упали на колени.

Пётр — вместе с ними.

Она открыла рот.

— А вот теперь пора, — сказал я.

Стрела сорвалась с руки, не оставляя следа в воздухе. Только вспышка — короткая, резкая, всеми цветами сразу.

Она повернула голову в мою сторону.

Успела увидеть.

Но не успела ничего сказать.

Заклинание уже впивалось в её тело.

Из её горла вырвался крик — не громкий, но такой, что пространство на секунду сжалось.

Лицо дрогнуло.

И сразу начало меняться.

Кожа потемнела, покрылась трещинами. Волосы выцвели, рассыпаясь. Черты лица поплыли, старея на глазах.

Секунда.

Две.

Три.

И вместо неё остался только прах, который осыпался вниз, и растворялся, не долетая до земли.

Портал схлопнулся.

Резко.

Как будто его и не было.

Нити оборвались.

Мужчины вокруг начали падать, не одновременно, но быстро. Один за другим, словно их отключили.

Пётр тоже рухнул.

Я выдохнул.

— Надеюсь, этого хватит.

Глава 2

Я спрыгнул с коня первым и на секунду задержался, оглядывая площадку. Ещё недавно здесь стоял шум, люди двигались, говорили, что-то делали, а теперь всё выглядело так, будто жизнь просто выключили. Мужчины лежали там же, где упали, в тех же позах, только теперь в них не было ни воли, ни смысла.

— Проверим, — сказал я, и мы с Настей разошлись в разные стороны.

Я присел рядом с ближайшим, приложил руку к шее. Пульс ровный, дыхание спокойное. Никаких ран, никаких следов борьбы — просто человек, из которого будто вытащили всё лишнее, оставив пустую оболочку.

— Живы, — сказала Настя, поднимаясь.

— Вижу. Только это ещё не значит, что с ними всё в порядке.

Она кивнула, но ничего не ответила. Мы оба понимали, что разбираться с этим сейчас не самое важное.

Я перевёл взгляд в центр площадки, и внутри неприятно кольнуло. Девушки всё так же лежали связанными, только теперь смотрели на нас широко раскрытыми глазами. Они не кричали, не пытались вырваться — просто ждали, чем всё закончится.

Я подошёл к ближайшей, аккуратно перерезал верёвки и поднял ладонь, чтобы она не дёрнулась.

— Спокойно. Всё уже закончилось.

Она всё равно вздрогнула, но осталась на месте. Настя тем временем уже освобождала остальных, быстро и без лишних слов. Когда последняя верёвка упала на землю, девушки не разбежались, а только сбились ближе друг к другу, будто боялись, что их снова схватят.

— Вы откуда? — спросил я, стараясь говорить ровно.

Одна из них сглотнула и тихо ответила:

— Из соседних деревень…

— Как вас сюда притащили?

— Ночью… пришли… просто забрали…

Она замолчала, и я не стал давить. Картина и так была понятна.

— Мы вас отвезём обратно, — сказал я, и на этот раз они переглянулись уже по-другому. В их взглядах впервые мелькнула надежда.

— Спасибо…

— Потом, — отмахнулся я и поднялся.

Пётр всё это время лежал без сознания, как и остальные. Я закинул его на коня, закрепил, чтобы не свалился, и на секунду задержал взгляд на его лице. Спокойный, будто спит. Слишком спокойный.

— Поехали, — сказал я, и мы с Настей помогли девушкам забраться в седла.

Дорога обратно прошла быстрее, чем ожидал. Может, потому что теперь было понятно, куда мы движемся. Чем ближе подъезжали к первой деревне, тем сильнее чувствовалось напряжение. Сначала попадались одиночные фигуры на дороге, потом группы людей, потом уже целые толпы, которые метались от дома к дому, перекрикиваясь и зовя пропавших.

Когда мы въехали в деревню, нас заметили сразу. Сначала всё на секунду замерло, будто никто не поверил, что это не очередная ложная тревога, а потом кто-то закричал:

— Нашли!

Люди рванули к нам, и дальше всё смешалось. Кто-то хватал девушек за руки, кто-то обнимал, кто-то просто стоял и смотрел, не веря, что они действительно вернулись. Мы с Настей не вмешивались — просто отъехали чуть в сторону, давая им пространство.

— Спасибо вам… — донеслось из толпы.

Я только кивнул и развернул коня.

— Поехали дальше.

Настя молча поравнялась со мной, и мы выехали из деревни, оставляя за спиной чужую радость и чужие проблемы.

Когда мы проезжали через злополучное поселение, там начали приходить в себя мужчины. Сначала один резко вдохнул, словно вынырнул из-под воды, потом второй, потом сразу несколько. Они садились, оглядывались по сторонам, пытались понять, где находятся и что вообще происходит.

— Где я?.. — спросил один, глядя на меня так, будто я обязан знать ответ.

— В деревне, — коротко ответил я.

— Как я тут оказался?

— Долго рассказывать.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Я… домой шёл… вчера…

Мы переглянулись с Настей, но уточнять не стали. Похоже, всё, что произошло после знакомства с разломом, просто вычеркнуло из памяти тех, кто туда попал. Для них прошло несколько часов, максимум день, а на деле у кого-то могли пропасть месяцы или даже годы.

И таких было много.

Пётр дёрнулся ближе к полудню. Сначала просто вздохнул глубже, потом резко открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел перед собой, будто пытался собрать картину мира заново.

— Мы скоро будем у разлома? — спросил он наконец.

Я не удержался и усмехнулся.

— Уже были.

— В смысле?

— Закрыли мы его.

Он нахмурился.

— Серьёзно? Я что, всё проспал?

— Именно так.

Он помолчал пару секунд, потом покачал головой.

— Обидно.

— Что снилось хоть?

Пётр отвёл взгляд, и по его лицу было видно, что ответ ему самому не нравится.

— Да ничего интересного.

Мы с Настей переглянулись и синхронно усмехнулись, а потом не выдержали и тихо рассмеялись, пока Пётр бурчал себе под нос что-то про «очень смешно».

Напряжение, которое тянулось с самого разлома, наконец дало трещину.

Ненадолго.

Попугай всё это время летел рядом и подозрительно молчал. Ни комментариев, ни привычных подколок — только внимательный взгляд, которым он время от времени скользил по нам.

Я поймал этот взгляд и нахмурился.

— Ты чего притих?

Он отвернулся, будто не услышал.

Я ещё пару секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на дорогу. В голове мелькнула странная мысль: а ведь он может понимать куда больше, чем показывает.

Мы ехали дальше, и дорога снова стала обычной — с пылью, ветром и редкими путниками. Только теперь эта обычность казалась подозрительно хрупкой.

Дорога к Варшаве постепенно менялась. Сначала это было почти незаметно — дома ровнее, заборы крепче, люди не шарахаются при виде всадников. Потом — больше. Поля аккуратно распаханы, на перекрёстках стоят лавки, где кто-то торгует, кто-то спорит, кто-то просто сидит и наблюдает за дорогой.

Чем ближе мы подъезжали, тем плотнее становилось движение. Караваны, всадники, телеги с грузом — всё это двигалось без суеты, но и без хаоса. Я поймал себя на том, что автоматически ищу слабые места в этом порядке, но пока не находил. Слишком ровно.

— Не нравится? — спросила Настя, поравнявшись со мной.

— Слишком хорошо, — ответил я. — После разлома выглядит подозрительно.

— Ты теперь везде подвох ищешь.

— А ты нет?

Она усмехнулась.

— Ищу. Просто стараюсь этого не показывать.

Пётр ехал впереди и, судя по всему, вообще не заморачивался. Он что-то напевал себе под нос и выглядел так, будто последние пару дней его не касались. Я пару раз ловил себя на желании спросить его напрямую, помнит ли он хоть что-то, но каждый раз откладывал. Если память обнулило — лучше не ковырять.

Попугай кружил где-то сбоку и периодически вставлял комментарии, но уже без прежнего напора. Больше наблюдал, чем болтал.

Варшава показалась издалека. Стены, башни, ворота — всё на месте, всё как и должно быть у города, который знает себе цену. Но главное было не в камне. Главное — в том, как всё это держалось. Без трещин, без видимой спешки, без суеты.

У ворот нас остановили, но без лишнего давления. Двое стражников, внимательные взгляды, короткие вопросы.

— По какому делу? — спросил один.

— Послание от литовского короля, — ответил я спокойно.

Он переглянулся с напарником, кивнул кому-то за спиной, и один из солдат ушёл внутрь.

Мы ждали недолго. Это тоже было странно.

Вернувшийся стражник бросил короткий взгляд на меня и сказал:

— Вам велено явиться завтра к обеду.

Я кивнул.

— Принято.

Ни вопросов, ни проверок, ни попыток вытрясти подробности.

— Быстро, — тихо сказала Настя, когда мы отъехали от ворот.

— Слишком, — ответил я. — Значит, письмо важное.

— Или нас уже ждали.

— Это тоже возможно, но мне первый вариант больше нравится.

Таверну мы нашли без проблем. Не роскошную, но добротную — чисто, тепло, люди заняты своими делами и не лезут в чужие. Нам как раз такое и нужно.

Мы заняли две комнаты, бросили вещи, и впервые за долгое время появилась возможность просто выдохнуть.

Пётр, как и ожидалось, первым добрался до еды. Сел за стол, заказал всё, что попалось под руку, и через пару минут уже выглядел так, будто всю жизнь только этого и ждал.

— Ты вообще когда-нибудь насыщаешься? — спросила Настя, наблюдая за ним.

— Конечно, — ответил он с набитым ртом. — Просто не сегодня.

Я усмехнулся и отвернулся.

Смотреть на него было… странно. Слишком обычный. Как будто ничего не произошло. Как будто мы не вытаскивали его из разлома.

Но сейчас не время.

— Пойдём пройдёмся? — предложила Настя.

— Пойдём.

Мы вышли на улицу, и город сразу показал себя с другой стороны. Днём он держался строго, а вечером расслаблялся. Огни, разговоры, запахи еды, музыка где-то в стороне — всё это создаёт ощущение жизни, которую никто не собирается прятать.

Настя почти сразу свернула к лавке со сладостями.

— Ну конечно, — сказал я.

— Молчи, — отмахнулась она и уже выбирала что-то на прилавке.

Через минуту она вышла с пакетом, который явно был больше, чем нужно одному человеку.

— Ты это всё съешь? — спросил я.

— Конечно.

— И не треснешь?

— Я сильная.

Она откусила кусок прямо на ходу, зажмурилась на секунду и довольно выдохнула.

— Вот ради этого и стоит жить.

— А как же фигура?

Она махнула рукой.

— Надо бы, конечно, следить… — она задумалась на секунду и тут же добавила, — но это слишком вкусно.

Я усмехнулся.

— Железная логика.

— Учись.

Мы шли дальше, не торопясь, перебрасываясь короткими фразами. Без тяжёлых тем, без разломов, без решений. Просто вечер, который почему-то оказался на своём месте.

***

Утро началось спокойно. Мы собрались быстро, проверили вещи, и я бросил взгляд на Петра.

— С нами пойдёшь?

Он даже не оторвался от завтрака.

— Нет.

— Уверен?

— Абсолютно.

Я кивнул.

— Тогда не теряйся.

— Я здесь, — он махнул рукой, — куда я денусь.

Я усмехнулся и вышел.

К дворцу мы добрались без проблем. Его было сложно не заметить.

Охрана на входе работала чётко.

— Оружие придётся оставить, — коротко сказал один из стражников.

Я без лишних слов снял всё, что могло вызвать вопросы, и передал ему. Настя сделала то же самое.

Ни проверок сверх меры, ни попыток задеть.

Внутри дворца всё было так же, как и снаружи: порядок, пространство, чистота. Никакой показной роскоши, но и скромностью это не назвать. Нас вели спокойно, без спешки, но и не задерживая.

В итоге мы вышли в сад.

И это было неожиданно.

После камня — зелень, после коридоров — воздух. Пространство дышало, и в нём было легче находиться.

Она сидела у небольшого столика, будто просто вышла отдохнуть. Молодая, спокойная, без лишних украшений. Власть чувствовалась не в одежде, а в том, как она держалась.

— Вы из Литвы? — спросила она, когда мы подошли.

— Да, — ответил я.

— Дорога прошла спокойно?

— В целом да.

— А у наших соседей?

— Тоже всё… стабильно.

Я не стал вдаваться в подробности. Она это заметила, но не стала давить.

— Письмо, — напомнила она.

Я достал свёрток и передал ей.

Она приняла его спокойно, развернула, быстро пробежала глазами и отложила в сторону, будто уже поняла главное.

— Вчера прибыл один из моих подданных, — сказала она, глядя на меня. — Он утверждает, что вы не выполнили контракт.

Я моргнул.

— Я?

— Да.

— Я не заключал никаких контрактов.

— Он говорит обратное.

Я чуть наклонил голову.

— Я помогал закрыть обязательства товарищу. Но лично ничего не подписывал.

Она внимательно посмотрела на меня, будто проверяя, не играю ли я.

— Понимаю, — сказала она после паузы. — Тогда, думаю, стоит пригласить его.

Она кивнула стоящему в стороне слуге.

Тот исчез почти сразу.

Я почувствовал, как Настя чуть напряглась рядом, но не подал виду.

Через несколько секунд в сад вошёл мужчина.

Он двигался спокойно, без лишней спешки, как человек, который знает, что его здесь ждут. Остановился в нескольких шагах, посмотрел на меня… и довольно хмыкнул.

— Пан Казимеж Рудницкий, — представила его королева.

Он не отвёл взгляда.

— Вот и встретились, — сказал он.

— Не припомню, чтобы мы были знакомы — ответил я.

— Зато я припоминаю прекрасно.

Он сделал шаг вперёд.

— Вы не выполнили контракт, напали на моих людей и тем самым оскорбили мою честь.

Я чуть прищурился. Похоже это тот самый товарищ, на территории которого расположился мирный разлом. Прибить бы его, да не факт, что это поможет.

— Интересная версия.

Он улыбнулся.

— Поэтому я вызываю вас на дуэль.

Я не стал тянуть паузу.

— Принимаю, — сказал я спокойно, глядя прямо на него.

Королева не изменилась в лице, только чуть кивнула, будто этого и ждала.

— Поединок будет проведён по правилам двора, — произнесла она ровно. — Без магии. Только клинки.

Я коротко выдохнул. Это даже лучше.

Пан едва заметно поморщился. Мгновение — и лицо снова стало прежним, но я это успел уловить. Значит, рассчитывал на другое.

— Вас проводят, — добавила королева.

Площадка оказалась за садом, чуть в стороне. Ровная утрамбованная земля, по краям — низкое ограждение, несколько человек из свиты и стражи, никаких криков и толпы. Здесь не устраивали зрелища, а решали вопросы.

Нам выдали одинаковые мечи — одноручные, средней длины, с удобной рукоятью и сбалансированным весом. Я провёл пальцами по гарде, проверил баланс. Нормально.

— До сдачи или невозможности продолжать бой, — сказал один из сопровождающих.

Я кивнул.

Мы разошлись, заняли позиции. Несколько шагов между нами, ровно столько, чтобы один лишний рывок мог всё решить.

Он двинулся первым.

Аккуратно, проверяя дистанцию. Я ответил тем же, чуть сместив корпус и выставив клинок под углом. Первые секунды ушли на то, чтобы почувствовать друг друга. Никаких выпадов в полную силу, только короткие движения, лёгкие касания стали о сталь.

Он работал чисто.

Без лишних движений, без суеты. Каждое движение — выверено, корпус включён, шаги мягкие, почти бесшумные. Я пару раз попробовал навязать свой ритм, но он не подхватывал, оставался в своём.

Клинки встретились чуть жёстче, чем раньше. Я ушёл в сторону, он сразу сократил дистанцию, проверяя реакцию. Удар снизу — я отбил, сместился, ответил коротким уколом. Он отвёл клинок и тут же контратаковал. Теперь уже мне пришлось защищаться.

Мы кружили. Каждый искал слабое место, каждый ждал, когда другой ошибётся первым.

Один момент едва не стал таким.

Я поздно перенёс вес, и его клинок прошёл слишком близко к боку. Я успел увести корпус, почувствовал, как холод металла скользнул по ткани, и сразу ответил, заставляя его отступить.

Он закрылся, принял удар и снова сократил дистанцию, как будто ничего не произошло.

Я поймал себя на мысли: он лучше.

Он чувствовал клинок, как продолжение руки, а я — как инструмент.

В лоб я его не одолею.

Я выдохнул и чуть сбавил темп.

— Это разминка? — бросил я, не отрывая взгляда.

Он на секунду прищурился.

— Хочешь быстрее?

— Было бы неплохо.

Он ускорился.

Удары стали плотнее, связки длиннее. Он начал давить, пытаясь пробить защиту за счёт ритма.

И тут я понял главное.

Он уже работает на пределе.

Я начал отступать, сохраняя дистанцию, принимая удары на клинок, уводя их в сторону, заставляя его каждый раз доводить движение до конца. Каждая атака стоила ему усилия. Я не отвечал сразу, не пытался перехватить инициативу. Я ждал.

Ещё одна серия — я увёл её корпусом, шаг назад, короткий ответ, чтобы сбить темп.

Он снова пошёл вперёд.

Я слышал его дыхание. Сначала ровное, потом чуть сбившееся.

Ещё несколько обменов.

Он начал «тяжелеть». Не сильно, но достаточно, чтобы движения стали на долю секунды позже, чем нужно.

И в какой-то момент он оступился.

Нога чуть съехала по утрамбованной земле, корпус на мгновение потерял баланс. Окно открылось чисто, без вариантов. Один шаг — и я мог закончить.

Я не стал добивать противника. Сегодня вообще не было желания кого-либо убивать. Тем более я не знаю как на подобное среагирует королева.

— Устал? — спросил я спокойно.

Он вскинул голову.

В глазах мелькнула злость.

— Пора с этим заканчивать, — бросил он и пошёл вперёд.

Теперь уже без той же чистоты. Давление осталось, но в нём появилось что-то резкое, неровное. Он пытался продавить, заставить меня ошибиться за счёт напора.

Я не спешил.

Шаг в сторону, клинок под углом, короткое касание, удар уходит в сторону. Ещё один выпад — я сместился, дал ему пройти мимо линии и снова сократил дистанцию.

Противник сорвался. На этот раз сильнее. Удар вышел широким, с лишним усилием. Я принял его и почувствовал, что в этом движении нет уже расчёта — только желание достать.

Он сделал ещё шаг и снова потерял равновесие, на долю секунды завалившись вперёд.

Я не двинулся.

Не было смысла.

Всё уже решено.

— Хватит, — раздался голос королевы.

Мы оба остановились.

Пан тяжело дышал, не опуская клинка, но я видел: он держится на морально волевых.

— Победа за вами, — спокойно сказала она, глядя на меня.

Пан замер на секунду, потом медленно выпрямился. Взгляд остался тяжёлым, но спорить он не стал.

Я опустил клинок.

— Вы имеете право на виру, — добавила королева.

Я кивнул, убирая меч.

Теперь разговор пойдёт на других условиях.

Глава 3

Королева не спешила продолжать. Дала тишине чуть осесть, будто проверяла, не скажу ли что-то лишнее.

— У тебя есть пожелания по вире? — спросила она, глядя на меня внимательно, без давления.

Я чуть пожал плечами.

— Не задумывался.

Она кивнула, как будто именно такого ответа и ждала.

— Тогда у меня есть предложение. Я выплачу виру за своего подданного, а с ним разберусь уже сама.

Я усмехнулся.

— Отличное предложение.

— Тогда пройдёмся в мою сокровищницу. Выберешь награду сам.

— С удовольствием.

Она поднялась первой, и я последовал за ней. Настю оставили в саду. Она только кивнула мне, давая понять, что всё в порядке.

Мы прошли через несколько коридоров, спустились ниже, туда, где воздух становился прохладнее и суше. Двери здесь уже были не для вида — тяжёлые, с охраной, с замками, которые не открывают без причины.

Нас пропускали без задержек.

Сокровищница оказалась не тем местом, где просто сваливают золото в кучу. Всё было разложено, разделено, упорядочено. Оружие — отдельно, доспехи — отдельно, предметы, назначение которых не сразу понятно — в своих секциях.

Золото тоже было, но его почти не замечаешь. Гораздо интереснее то, что лежит рядом.

Я прошёл вдоль стоек с клинками, задержался на паре экземпляров, но быстро пошёл дальше. Хорошее оружие — это хорошо, но не сейчас.

— Благодарю, что принял моё предложение, — сказала королева, идя рядом. — Пан Коземир стал слишком много на себя брать. Теперь у меня есть повод поставить его на место.

Я кивнул.

— Я примерно так и понял.

Она улыбнулась, едва заметно.

— Сообразительный.

— Стараюсь.

Она на секунду задержала на мне взгляд.

— В таком случае, возможно, ты рассмотришь другое предложение. Присягнуть моему королевству. Я ценю умных людей.

Я не стал делать паузу.

— Благодарю за столь щедрое предложение, но я хотел бы остаться в родной империи.

Она кивнула.

— Похвально.

Без намёка на разочарование. Просто зафиксировала.

Мы прошли дальше.

Я не торопился. Осматривал, прикидывал, но не цеплялся. Многое здесь было ценным, но не моим. Или не сейчас.

И только в дальнем ряду взгляд зацепился.

Доспех.

Он лежал отдельно, не вписанный в общий ряд. Не новый, с мелкими следами износа, но при этом… странный. Линии не совсем привычные, форма будто чуть не под человека.

Что-то знакомое.

Я остановился.

— Интересный доспех. Я могу его осмотреть?

Королева слегка удивилась.

— Да, конечно. Он лежит у нас уже больше ста лет. Никто толком не понял, для чего он. Очень неудобный, хоть и прочный.

Я провёл рукой по поверхности.

— Я сталкивался с подобным.

Она ничего не сказала, только наблюдала.

Я взял доспех, прикинул вес, надел. Он сел не идеально, но и не мешал — просто… чужой.

Я закрыл глаза.

На секунду — ничего.

Потом — ощущение.

Пустота.

Не холодная, не враждебная. Просто тянущая, как будто внутри чего-то не хватает.

Я не стал сопротивляться. Дал энергии спокойно потечь внутрь, без рывка, без давления.

Секунда.

Две.

Три.

Доспех отозвался.

Сначала едва заметно, потом увереннее. Вес будто перераспределился, движения стали легче. Я почувствовал, как мелкие неровности, царапины, шероховатости начинают исчезать, словно их просто стирают.

Я открыл глаза.

Королева смотрела уже не просто с интересом, она оценивала.

— Очень интересно, — сказала она тихо. — Мне кажется, наш общий знакомый сейчас влез в очень серьёзные долги перед короной.

Я кивнул.

— Так и есть. Это редкое снаряжение.

Она усмехнулась.

— Вижу, ты выбрал свою награду.

— Да. Благодарю.

Она чуть склонила голову.

— Носи его с честью.

Я провёл рукой по пластинам доспеха, чувствуя, как он уже не кажется чужим.

— Постараюсь.

***

Мы выехали из Варшавы рано, когда город ещё только начинал просыпаться. За воротами всё изменилось почти сразу. Камень и порядок остались позади, дорога стала проще, шире, но уже без той вычищенной аккуратности, к которой быстро привыкаешь в столице.

Людей на пути было много, но они уже не держались так ровно. Кто-то уступал дорогу, кивнув в знак приветствия, кто-то, наоборот, провожал взглядом, будто прикидывал, стоит ли связываться. Одежда проще, лица грубее, движения свободнее. Здесь уже не играли в порядок — здесь просто жили.

Я ехал молча, отмечая, как меняется ритм. После Варшавы это ощущалось особенно чётко.

— Уже не так «идеально», — заметила Настя, оглядывая дорогу.

— И слава богу, — ответил я. — А то я уже начал привыкать.

— Не расслабляйся, — усмехнулась она.

— Даже не собирался.

Пётр ехал впереди и, судя по всему, наслаждался жизнью. Ни следа от того, что было в разломе. Он что-то насвистывал, иногда оглядывался, комментируя прохожих или повозки.

— Смотри, какие у него сапоги, — бросил он, кивнув на одного из торговцев. — Я бы такие взял.

— Сначала научись не терять свои, — ответил я.

Он только отмахнулся.

Попугай кружил где-то над дорогой, время от времени опускаясь ближе и вставляя короткие комментарии, но уже без прежнего напора. Больше наблюдал, чем вмешивался.

Через пару часов показался мост.

Не самый большой, но явно важный — движение плотное, люди с обеих сторон, повозки, всадники. И, конечно, сборщики.

Мы встали в очередь. Продвигались медленно, но без толкотни. Когда дошла наша очередь, один из сборщиков шагнул вперёд, окинул нас взглядом и сразу улыбнулся слишком широко.

— Проезд платный, — сказал он. — Для таких… путешественников — чуть дороже.

Я посмотрел на него спокойно.

— Сколько по закону?

Он чуть прищурился.

— А по закону скучно.

— Так мы не боимся скуки.

Он помолчал, потом махнул рукой.

— Ладно. Как знаешь.

Назвал сумму. Обычную.

Я заплатил, не торгуясь.

— А то я уж думал, придётся объяснять, — добавил он с кривой усмешкой.

На другой стороне моста было почти то же самое. Только лица другие, интонации другие, но суть та же. Деньги любят все.

— Интересно, они тут соревнуются или просто делятся? — тихо сказала Настя.

— Думаю, и то и другое, — ответил я.

После моста дорога стала свободнее. Меньше контроля, больше случайностей. Появились торговцы прямо у дороги, мелкие лавки, где можно было купить всё подряд — от еды до странных безделушек, которые непонятно зачем нужны.

Один такой прилавок и привлёк внимание.

Я сначала просто остановился посмотреть. На столе лежало всё вперемешку: украшения, какие-то фигурки, ножи, амулеты, явно сделанные на скорую руку, но с претензией на уникальность.

— Глаз цепляется, да? — сказал торговец, заметив мой взгляд.

— Скорее пытается понять, зачем это всё, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Для тех, кто понимает.

Я взял одну из безделушек, покрутил в руках. Ничего особенного, но сделано аккуратно.

— Сколько?

Он назвал цену.

Я даже не сразу понял, что услышал.

— Ты серьёзно?

— Для тебя — даже дёшево.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Для меня — в два раза дешевле.

Он рассмеялся.

— Тогда иди дальше.

— Подалуй так и сделаю.

Я положил вещь обратно и уже развернулся.

— Ладно, — бросил он. — Давай по-честному.

— Вот теперь можно говорить.

Торг занял несколько минут. Он пытался удержать цену, я сбивал. Он давил «уникальностью», я — здравым смыслом. В какой-то момент Настя уже тихо смеялась, наблюдая со стороны.

— Ты его сейчас разоришь, — сказала она.

— Я его спасаю от глупых решений, — ответил я.

В итоге мы сошлись на сумме, которая устраивала обоих, хотя он всё равно делал вид, что его ограбили.

Я взял несколько вещей — мелочь, но пригодится. Или хотя бы напомнит об этой дороге.

— Приходи ещё, — бросил он напоследок.

— Если цены станут нормальными, — ответил я.

Он только хмыкнул.

Мы поехали дальше.

Чем ближе подходили к следующему городу, тем плотнее становилось движение. Повозки, всадники, группы людей — всё сходилось в одну точку.

Город показался из-за поворота — стены, ворота, дым над крышами. Не столица, но уже серьёзное место. Живое.

У ворот шумно. Люди спорят, торгуются, кто-то пытается пройти быстрее, кто-то наоборот задерживается, обсуждая что-то с охраной.

Мы въехали без проблем.

Внутри сразу накрыло запахами — еда, дым, кожа, металл. Улицы шире, чем в деревнях, но уже теснее, чем в Варшаве. Люди разные: торговцы, ремесленники, наёмники, просто прохожие.

Здесь не пытались выглядеть лучше, чем есть.

И это почему-то внушало больше доверия.

Я огляделся, чуть сбавляя ход.

— Ну вот, — сказал я. — Начинается нормальная дорога.

Настя усмехнулась.

— А до этого что было?

— Подготовка.

Пётр только хмыкнул.

А город уже втягивал нас в свой ритм.

С первой таверной всё стало понятно сразу.

— Мест нет, — сказал хозяин, даже не поднимая головы.

— Совсем? — уточнил я.

Он всё-таки взглянул, быстро оценил нас и добавил:

— Совсем. Если только за отдельную цену.

— Какую?

Он назвал сумму.

Я даже не стал отвечать. Развернулся и вышел.

Во второй было лучше. Там хотя бы не делали вид, что всё занято.

— Комнаты есть, — сказала женщина за стойкой. — Но цена сейчас выше обычной.

— Насколько выше?

Она назвала.

Я на секунду задумался, потом медленно кивнул.

— Понятно.

— Это хороший вариант, — добавила она, уже не скрывая, что видит перед собой «приезжих».

— Для кого?

Она пожала плечами.

— Для тех, кто может платить.

Мы вышли.

Третья таверна оказалась самой честной.

— Есть комнаты, — сказал хозяин. — Но вам не по карману.

— Откуда ты знаешь?

Он усмехнулся.

— Я вижу.

— И всё же?

Он назвал сумму.

Я молча посмотрел на него пару секунд, потом развернулся.

— Всё понятно, — сказал я, когда мы отошли.

— И что думаешь? — спросила Настя.

— Думаю, за ночь здесь можно остаться без всего.

— Может, это просто нам так «везёт»?

Я покачал головой.

— Сомневаюсь.

Я замедлил шаг и огляделся внимательнее.

Люди вокруг уже не казались просто прохожими. Дорогие ткани, украшения, уверенные движения. Торговцы, которые не считают деньги по монетам, а оперируют крупными суммами. Повозки, нагруженные товаром, который стоит больше, чем половина деревни, через которую мы проехали утром.

И при этом — те же улицы, тот же шум, те же лица. Никто не жил лучше, чем в других местах. Просто платили больше за всё.

— Видишь? — сказал я.

Настя проследила за моим взглядом.

— Да.

— Здесь у всех есть деньги.

— И что?

— И все их тратят.

Она усмехнулась.

— Логично.

— Не совсем. Их тратят не потому, что хотят. А потому что иначе нельзя.

Я кивнул в сторону ближайшей таверны.

— Кто, по-твоему, этим владеет?

Она посмотрела.

— Торговцы?

— Именно.

Я провёл взглядом по улице.

— Они же и цены ставят.

— И никто не спорит?

— А зачем? Они же и платят.

Она на секунду задумалась.

— Замкнутый круг.

— Именно.

Я выдохнул.

— Ладно. Не будем играть в их игру.

— В смысле?

— Ночуем за городом.

— Логично, — кивнула она.

Пётр только пожал плечами.

— Мне всё равно.

Мы развернулись и пошли к воротам.

Солнце уже почти село, и это чувствовалось по городу. Люди спешили, лавки закрывались, движение становилось плотнее.

У ворот нас остановили.

— Город закрыт, — сказал стражник.

— В смысле? — спросил я.

— До рассвета никто не выходит.

Я посмотрел на него.

— Нам нужно выйти.

— Всем нужно, — спокойно ответил он. — Правила.

— И вариантов нет?

— Есть. Найти ночлег.

Я чуть прищурился.

— Мы уже пытались.

Он пожал плечами.

— Значит, пытайтесь лучше.

Я секунду смотрел на него, потом кивнул.

— Пошли, — сказал я остальным.

Мы не стали спорить. Пока.

***

Мы не успели дойти до следующей таверны.

Патруль появился почти сразу, как только мы свернули в сторону менее освещённой улицы.

— Стоять, — коротко сказал один из них.

Мы остановились.

— В чём дело? — спросил я.

— Вы нарушаете запрет на бродяжничество, — ответил он так, будто это очевидно.

Я почувствовал, как внутри начинает подниматься раздражение.

— Серьёзно?

— Более чем.

Настя мягко коснулась моей руки.

— Подожди.

Она шагнула чуть вперёд.

— Какая сумма штрафа?

Стражник посмотрел на неё и спокойно ответил:

— Сто тысяч золотых.

Я не сдержался.

— Да вы тут ими питаетесь, что ли?! Откуда такие ценники?!

Он даже не моргнул.

— Если не можете оплатить — придётся отработать.

Я сделал шаг вперёд.

— Вы сейчас играете с огнём.

Он чуть прищурился.

— Неужто вы решитесь применить силу в центре города? — спокойно спросил он. — Не переоцениваете ли вы свои возможности?

Я сжал челюсть.

— Давайте вы нас просто выпустите из города, и мы забудем, что это было.

Он покачал головой.

— Не я писал законы. Если отпущу — сам стану нарушителем.

Пётр, который до этого молчал, наконец подал голос:

— Может, договоримся на месте?

Стражник усмехнулся.

— Конечно. Платите сто тысяч — и мы вас отпустим.

Я посмотрел на него, потом на остальных.

Ситуация была простая.

И неприятная.

Убивать их здесь — глупость.

Платить — ещё хуже.

Я выдохнул, пытаясь найти третий вариант.

Я сделал шаг вперёд и остановился почти вплотную к стражнику, не повышая голос.

— Так дело не пойдёт. Если ваш правитель не хочет международного скандала, ему стоит пообщаться с гостями лично.

Он не сразу ответил. На лице всё ещё держалась привычная уверенность, но взгляд уже не был таким жёстким.

— В инструкции такого… нет, — сказал он после паузы.

— Значит, придётся выйти за рамки инструкции, — спокойно ответил я.

Он на секунду сжал губы, оглянулся на своих людей и снова посмотрел на меня. Уже иначе. Без прежней лёгкости.

— Пройдёмте в управление, — сказал он. — Там разберёмся.

Я кивнул.

— Вот это уже похоже на разговор.

Мы шли через город, и теперь улицы ощущались по-другому. Меньше света, меньше людей, больше теней. Патруль держался рядом, но уже не как охрана, а как сопровождение. Разница небольшая, но чувствуется сразу.

Настя шла чуть позади, молча, но я знал, что она всё фиксирует. Пётр тоже притих — даже он понял, что шутки закончились.

Здание управления выделялось сразу. Свет, порядок, охрана у входа. Не дворец, но место, где принимают решения.

Мы только подошли к дверям, как изнутри выскочил человек и чуть не врезался в нас.

— Господин! — выдохнул он, обращаясь к старшему из патруля. — Помощник главы города уже в курсе. Очень недоволен. Сказал, что будет здесь с минуты на минуту.

Стражник кивнул, а я чуть усмехнулся.

— Ему бы больше переживать о том, доволен ли я, — сказал я спокойно.

Гонец замер на секунду, не зная, как на это реагировать, потом быстро исчез внутри.

Мы вошли следом.

Свет ударил в глаза после улицы, и на секунду всё стало слишком чётким. Я сделал пару шагов и вдруг заметил, что стражник рядом со мной остановился.

Резко.

Я повернул голову.

Он смотрел на меня так, будто впервые увидел. Глаза раскрыты шире, чем нужно, лицо вытянулось, и в этом выражении не было ни злости, ни раздражения — только чистое удивление.

Я проследил за его взглядом и опустил глаза.

Доспех.

Прямо на груди отчётливо выделялся герб. Чёткий, выверенный, будто всегда там был, просто я его не замечал.

Я задержал взгляд на секунду, потом снова посмотрел на стражника.

Похоже, герб был не просто украшением.

Он моргнул, словно вернулся в реальность, и сразу выпрямился.

— Быть может… чаю? — сказал он, и голос его звучал уже совсем иначе.

Я не стал тянуть.

— Мы бы и от ужина не отказались.

Он кивнул слишком быстро.

— Конечно. Разумеется. Прошу, я проведу вас в комнату отдыха, и мы всё организуем.

Я переглянулся с Настей, и мы молча пошли за ним.

Несколько минут назад нас собирались штрафовать за «бродяжничество».

Теперь же вели внутрь как гостей.

Я ещё раз мельком посмотрел на доспех.

Похоже, мы только что нашли куда более весомый аргумент, чем любые слова.

Глава 4

Комната оказалась неожиданно удобной. Мягкие кресла, плотные шторы, стол уже накрыт — будто нас действительно ждали как гостей, а не как проблему. Слишком быстро всё стало хорошо.

Я прошёлся по комнате, на секунду остановился у окна и только потом полез в рюкзак.

— Зачем это? — сразу спросила Настя, когда я достал артефакт.

— Есть у меня кое-какие опасения.

Пётр нахмурился, глядя на меня пристально.

— Ты слишком спокоен для того, что происходит.

Я перевёл взгляд на него.

— Ты что-то знаешь об этом городе?

Он пожал плечами.

— Только слухи. Говорят, Сандомир живёт по своим законам и не особо считается с короной.

Я усмехнулся.

— Вижу, у местной короны не очень хорошо с подданными.

Пётр фыркнул.

— Так баба же правит, кто её слушать будет?

Он сразу покосился на Настю.

— Прости, не хотел задеть.

Она только покачала головой.

— Я поняла, что ты хотел сказать. Тебе бы тактичности подучиться, но в целом ты прав.

Пётр кивнул и снова посмотрел на меня.

— А на твоём доспехе герб правящего рода. Такие носят либо сами правители, либо гвардия королевы. Последние обычно выполняют её поручения.

Я кивнул.

— Примерно так и понял.

Я развернулся и указал на дальний угол комнаты.

— А сейчас я попрошу вас отойти туда.

Настя приподняла бровь.

— А как же ужин?

— В Питере покушаем. Будем сторонниками лечебного голодания.

Пётр усмехнулся.

— Тут ты прав. Нас могут и травануть. Как выбираться будем?

Я на секунду задумался, затем пожал плечами.

— Сбежать можем и сейчас. Но мне не нравится, как с нами обошлись. Хочется получить моральную компенсацию.

Я активировал артефакт и отошёл в сторону.

На диване почти сразу появились «мы». Настолько живые, что даже я на секунду задержал взгляд. Движения, дыхание, позы — всё выглядело естественно. Настоящие мы прижались к стене в углу, скрытые от прямого взгляда.

— Интересная у тебя игрушка, — тихо сказала Настя.

— Главное, не рассказывай о ней в Питере.

Она повернулась ко мне.

— Ты её украл что ли?

Я усмехнулся.

— Разве я похож на вора? Это была моральная компенсация от одного вредного мага земли.

Она покачала головой, но спорить не стала.

Дверь открылась.

В комнату вошли сразу несколько человек. Начальник стражи, которого мы уже видели, представительный мужчина в дорогом костюме и двое слуг с подносами.

— Меня зовут пан Михал Жарновский, — сказал мужчина, останавливаясь у стола. — Чем мы обязаны столь важным посетителям?

Я кивнул, не вставая.

— Путешествуем. Смотрим, как живут в Польше.

Он усмехнулся.

— Тогда вам повезло оказаться именно здесь.

Слуги тем временем быстро разложили угощения. Запахи были такие, что даже у меня на секунду мелькнула мысль, что, может, зря я отказался от еды.

— Угощайтесь, — сказал Жарновский.

Иллюзия меня взяла кусок, попробовала и спокойно посмотрела на него.

— Мы исправно платим налоги, — продолжил он, — так что не вижу причин нас проверять.

Я откинулся назад.

— Возможно, я даже согласился бы с вами, если бы не сравнил торговый оборот с объёмом налогов.

Его улыбка чуть скривилась.

— И что же вы хотите?

— Справедливости.

Он усмехнулся уже откровенно.

— Сколько стоит ваша справедливость?

— Чаще она бесплатна. Вам просто нужно провести аудит цен и ценности предлагаемых товаров и услуг. Ну и налоги стоило бы заплатить в полном объёме. Всё же корона защищает королевство, а вы скрываете прибыль, снижая общее благосостояние.

Он поморщился.

— Сильно нам корона помогает. Тут половина венгерских разбойников по дорогам шастает.

Я кивнул.

— Вот и я о том же. Значит, денег не хватает на нормальную защиту.

Он хмыкнул.

— Почему мы должны содержать всё королевство? Мы эти деньги сами заработали, не украли.

Я чуть наклонил голову.

— То есть вы считаете, что корона вас грабит?

— Именно так.

Я выпрямился.

— В таком случае мне придётся поставить вопрос о вашей лояльности.

Он сделал шаг вперёд.

— А вы уверены, что выйдете отсюда?

— Неужели вы захотите мне помешать?

— Не вижу в этом проблемы.

Я чуть усмехнулся.

— Это уже попахивает государственной изменой.

Он пожал плечами.

— А кто докажет, что вы вообще были здесь?

— Вы думаете, что корона не знает о нашем маршруте?

— Даже если знает, где гарантия, что вы доехали?

Я сделал паузу.

— Выходит, мы в тупике?

Он улыбнулся.

— Не совсем. Как вам угощение?

Я кивнул.

— Благодарю, всё очень вкусно.

Он развёл руками.

— Вот и замечательно. Потому что через несколько минут яд подействует. Я рад, что ваша последняя трапеза вам понравилась.

Я чуть наклонил голову.

— Даже так… Я хотел просто вернуть в казну налоги, но теперь мне придётся вас наказать.

Он покачал головой.

— Поздно. Вы уже ничего не сможете сделать. Скоро вы не сможете дышать, потом потеряете сознание и больше не очнётесь. Мы не маньяки, вы не будете мучаться.

— И на том спасибо.

Иллюзии начали «сдаваться» почти одновременно. Сначала движения стали вялыми, потом один за другим начали задыхаться, хватаясь за горло, и заваливаться на диван.

Жарновский брезгливо скривился.

— Чёрт. Слабаки. Не могли подождать, пока я выйду.

Он махнул рукой.

— Подождите немного и выбросьте их в сточную канаву. Доспехи уничтожить.

— Будет исполнено, — ответил глава стражи.

— И предупреди своих, что они никого не ловили, не видели и тем более никуда не выбрасывали.

— Всё сделаем как полагается.

Я стоял в тени и спокойно наблюдал.

Теперь разговор пойдёт по-другому.

Я чуть повернул голову и тихо сказал:

— Сейчас не дёргаемся. Ни звука, ни движения.

Настя кивнула сразу, Пётр только коротко выдохнул и прижался к стене плотнее.

Дверь снова открылась. Начальник стражи вернулся ненадолго, подозвал двоих и начал говорить уже без лишних пауз.

— Через десять минут начнёте, — сказал он, кивнув на диван. — Убедитесь, что всё чисто. Потом вынесете и избавитесь. Доспех — отдельно.

— Поняли, — ответил один из стражников.

— И без глупостей.

Он развернулся и вышел.

Дверь закрылась, и напряжение в комнате сразу сменилось чем-то другим. Двое остались одни и уже через пару секунд перестали держать строй.

— Такую красивую девку угробили, — протянул первый, кивая в сторону дивана.

— На то были причины, — отозвался второй, без особого интереса.

— Да какие причины… — первый усмехнулся. — Хоть бы дали сначала поразвлечься. Убить всегда успеется.

Я почувствовал, как рядом напряглась Настя, но она не издала ни звука.

— Начальству виднее, — сухо ответил второй.

— У них просто денег куры не клюют, — продолжил первый, не унимаясь. — Могут и к Марии заглянуть.

— Да, у неё лучшие девки в городе, — нехотя согласился второй.

— Вот и я о том же. Им на нас плевать.

— Будешь болтать лишнее — последуешь за этими.

Первый замолчал, потом усмехнулся.

— Ладно, ты прав. Что-то я разошёлся. Хорошо, что тут никого лишнего нет.

— Это да, — кивнул второй. — Будем надеяться, что кроме меня тебя никто не слышал.

Пауза.

— Слушай… — снова начал первый. — Может, всё-таки ту девку… пока тёплая?

— Ты совсем дурак? — резко ответил второй.

— Тебе не понять. Ты женат.

— Я не настолько больной, чтобы некрофилией заниматься.

Первый фыркнул.

— Ладно, проехали. Давай быстрее с этим закончим и пойдём.

Я вышел из тени, не давая им времени понять, что происходит. Первый даже не успел повернуться — короткий удар, и он обмяк. Второй попытался среагировать, но запоздал — я уже был рядом.

Тишина вернулась мгновенно.

Я выдохнул и отключил артефакт. Иллюзии на диване дрогнули и рассыпались, словно их и не было.

— Надеюсь, ты их убил, — тихо сказала Настя, и в голосе не было ничего мягкого.

— Да вроде не сильно ударил, — ответил я, проверяя пульс у одного. — Жить будут.

— Зря.

Я покосился на неё.

— Я тебя побаиваюсь.

Пётр хмыкнул.

— Ты и кого-то боишься?

— Сам в шоке.

Настя провела взглядом по лежащим стражникам и снова посмотрела на меня.

— Что дальше?

Я на секунду задумался, потом ответил уже без шуток:

— Будем творить справедливость. В моём понимании.

Она прищурилась.

— Всех вырезать собрался?

— Я не маньяк, — покачал я головой. — И с Польшей ссориться нам ни к чему. Но наказать этих тварей нужно. Слишком много на себя берут.

— Даже интересно, что ты придумал.

— Всё просто. Сейчас найдём вам безопасное место, а утром увидите результат.

Она вздохнула.

— Вечно ты лезешь в самое пекло один.

— Таков уж я. Вряд ли что-то изменится.

Она покачала головой.

— Боги с тобой. Всё равно спорить бесполезно. Откуда наблюдать будем?

Я кивнул в сторону лестницы.

— Я заметил башню. Оттуда весь город как на ладони.

— То есть ты хочешь, чтобы мы спрятались в логове местной стражи?

— Я верю, что вы справитесь. Если что — отходите. Не церемоньтесь. Артефакт вам оставлю.

Она на секунду задержала взгляд, потом кивнула.

— Хорошо.

Мы двинулись вверх по лестнице. По пути попался ещё один стражник — он даже не успел понять, что произошло. Я перехватил его, аккуратно уложил и быстро связал. Ещё двое — та же история. Без шума, без лишних движений.

Башня встретила нас прохладным воздухом и видом на город. Огни, улицы, крыши — всё было видно, как на карте.

Я остановился у края, огляделся.

— Ну всё, — сказал я. — Я пошёл творить справедливость.

Настя усмехнулась, но в глазах мелькнула тень тревоги.

— Иди уже… только вернись живым.

Я кивнул.

— Да куда я денусь.

И шагнул вниз по лестнице.

Я спустился по лестнице и сразу вышел в ночь. Город уже успел сбросить дневную суету, но ещё не провалился в сон. Где-то хлопали двери, где-то гасли огни, редкие голоса тянулись из окон и быстро стихали. Всё это складывалось в привычный ритм — тот самый, в который легко вписаться, если не торопиться.

Я не торопился.

Двигался вдоль стен, выбирая участки потемнее, где свет фонарей не добирался до земли. Шаги подстраивал под звуки вокруг — если где-то хлопала дверь или кто-то проходил рядом, я делал шаг в тот же момент. Город не должен был меня услышать.

Первых я заметил ещё на соседней улице. Двое, шли неторопливо, обсуждая что-то своё.

— …да говорю тебе, сегодня вообще пусто, — тянул один.

— И хорошо, — ответил второй. — Меньше беготни.

Я сблизился, не выходя из тени. Они не смотрели по сторонам, не прислушивались. Привыкли.

Первого я вырубил коротким движением, он даже не понял, что произошло. Второй успел повернуть голову, но я уже был рядом. Удар — и он осел рядом с напарником.

Я оттащил их в сторону, в тень, быстро связал, проверил, чтобы дышали, и двинулся дальше.

Система работала слишком спокойно.

Патрули шли по маршрутам, не отклоняясь. Расстояние между ними почти одинаковое, время прохода — тоже. Я поймал этот ритм быстро и дальше уже не искал — просто ждал.

Город постепенно гас.

Сначала исчезли голоса, потом шаги, потом даже фонари начали редеть. Где-то оставались окна со светом, но улицы пустели.

Следующий патруль шёл втроём. Один впереди, двое чуть позади, разговаривали.

— …на жалование долго не проживёшь, — бурчал один.

— А ты не проживай, а работай, — ответил второй.

— Да какая работа? Бродяг почти нет, всё чисто.

Третий только хмыкнул и кивнул в сторону центра.

— Вон там работа. И деньги.

Они замолчали на секунду, и я почти физически почувствовал, как у них внутри что-то сжимается. Зависть.

Я вышел из тени ровно в тот момент, когда они начали расходиться чуть шире. Первый даже не заметил. Второй успел сделать полшага назад, рука дёрнулась к поясу, но поздно. Третий открыл рот, но звуков так и не издал.

Три тела, три быстрых движения, и улица снова стала пустой.

Я оттащил их к стене, проверил, что не задохнутся, и пошёл дальше.

С каждым разом становилось проще.

Я уже не искал патрули — я знал, где они будут. Углы, повороты, перекрёстки. Город сам подсказывал.

Один стоял у стены, лениво ковыряя что-то ножом.

— Чёртова смена… — пробормотал он, не глядя по сторонам.

Я подошёл сзади, и он почувствовал меня только в последний момент. Начал оборачиваться, но я уже был рядом.

Он сполз по стене, так и не успев понять, что произошло.

Другие двое едва не поймали меня.

Я вышел чуть раньше, чем нужно, и один из них остановился.

— Слышал?

Я замер.

— Что? — спросил второй.

— Да… показалось.

Он сделал шаг в мою сторону.

Я выждал долю секунды, потом вышел сам. Быстро, без паузы. Первый не успел даже поднять руку, второй только вдохнул, и на этом всё закончилось.

Я задержался на секунду, прислушиваясь.

Тишина.

Город принимал происходящее так же спокойно, как и всё остальное.

Я продолжил.

Чем ближе к центру, тем больше света. Дома выше, окна шире, улицы чище. Здесь уже не прятались, а хвастались роскошью.

И всё равно патрули шли так же. Те же разговоры, те же жалобы.

— Слышал, сегодня в верхнем квартале пир, — сказал один.

— А нам что с того? — отозвался второй.

— Да ничего. Просто вспомнил.

Я прошёл мимо них, не давая шанса закончить разговор.

Когда я остановился, оглядываясь, город уже изменился. Шум ушёл почти полностью, патрули исчезли, и только редкие огни напоминали, что здесь ещё кто-то живёт.

Довольно быстро я вычислил один из самых шикарных домов в этом квартале. Судя по оговоркам стражей здесь жил мой старый знакомый. А меня обучали вежливости и этикету. Нельзя пройти мимо и не поздороваться.

Дом бросался в глаза. Камень лучше, чем у соседей, окна шире, свет ярче. Охрана не пряталась, но и не выставлялась напоказ. Просто стояли там, где нужно. И их было достаточно, чтобы не возникало лишних вопросов.

Я остановился в тени напротив и несколько секунд просто смотрел. Считал шаги, ловил ритм, отмечал, кто куда ходит и как долго задерживается. Они не были плохими бойцами. Но они привыкли, что никто не лезет.

Я обошёл дом сбоку, нашёл участок, где свет фонаря не добирался до стены, и перелез через низкое ограждение. Первый стоял почти у самого угла, опираясь на копьё и откровенно скучая.

Он не услышал меня.

Я подхватил его до того, как он успел вдохнуть поглубже, уложил на землю и оттащил в тень. Связал быстро, проверил дыхание и пошёл дальше.

Следующие двое шли по двору, о чём-то переговариваясь. Один смеялся, второй махал рукой, что-то доказывая. Они разошлись на пару шагов — этого хватило.

Первый даже не понял, что произошло. Второй почувствовал движение, начал оборачиваться, но я уже был рядом.

Два тела — два тихих удара — и двор снова стал пустым.

Я двигался дальше, не ускоряясь. Спешка здесь только мешала. Ещё один пост, ещё один короткий контакт. Они были крепче, внимательнее, но всё равно не ждали, что кто-то окажется у них за спиной.

К тому моменту, когда я подошёл к двери, двор уже не дышал.

Я на секунду замер, прислушался.

Изнутри доносился смех.

Поднялся по лестнице, ориентируясь на звук. Музыка, голоса, лёгкий звон посуды — всё это шло из одной комнаты.

Я не стал открывать дверь.

Просто выбил её.

Дерево треснуло, створка ударилась о стену, и шум внутри оборвался мгновенно.

В комнате стало слишком тихо.

На кровати — он. Полураздетый, с бокалом в руке. Вокруг — девушки, одетые ровно настолько, чтобы было понятно, зачем они здесь.

Все замерли.

Я сделал шаг вперёд.

— Не дёргаться. И не шуметь.

Девушки отреагировали первыми. Сбились в угол, прижались друг к другу, кто-то всхлипнул, но крик сдержали.

Он поднялся резко, уронив бокал.

— Ты… — голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Ты чего сюда вломился?

Я наклонил голову.

— Не узнал гостя из столицы?

Он всмотрелся в меня внимательнее, и на лице сначала появилось недоумение, а потом — чистый страх.

— Ты же мёртв…

Я изобразил удивление.

— Как?! А почему меня не предупредили?

Он сжал кулаки.

— Я тебя уничтожу!

— А вот это вряд ли.

Я обернулся к девушкам.

— Вам советую до утра найти какую-нибудь комнату и не шуметь. И не дай бог вы поднимете крик.

Они закивали, не отрывая от меня взглядов.

— Стража! — рявкнул он.

Я снова посмотрел на него.

— Не напрягайся. Силы тебе ещё понадобятся.

Он сделал шаг ко мне.

Не успел.

Я перехватил его движение, коротко ударил — и он обмяк, так и не закончив шаг.

Я подхватил его, уложил на пол, быстро связал. Проверил — жив.

— Полежи, — сказал тихо.

Поднялся и вышел, оставив за спиной тяжёлое дыхание и тихие всхлипы.

Во дворе уже начинали что-то чувствовать.

Двое вышли из-за угла почти одновременно. Один заметил меня сразу.

— Стоять!

Он не договорил.

Я сместился, отбил первый удар, ответил коротко. Второй попытался зайти сбоку, но запоздал. Они были быстрые, но слишком прямые.

Ещё двое подбежали со стороны входа.

Я уже чувствовал доспех. Он не давал силы, а убирал лишнее. Движения становились чище, тело не тянуло, дыхание держалось ровным.

Они почти успели.

Один зацепил меня краем клинка, но я уже уходил с линии. Второй попытался прижать, но не рассчитал шаг.

Я не бил в полную силу. Не было смысла. Достаточно было сбить, сломать ритм, выбить из стойки.

Они падали быстро.

Один за другим.

Без криков, без шума.

Когда я остановился, двор снова был пуст.

Я огляделся, убедился, что никто не поднял тревогу, и вышел за ворота, растворяясь в темноте.

Теперь оставался главный.

И мне было даже интересно, кто здесь на самом деле управляет.

Глава 5

Центр города оказался совсем другим.

Я вышел на площадь и на секунду остановился. Передо мной стоял не просто богатый дом, а настоящий замок. Камень светлый, башни, широкие окна, и всё это залито светом так, будто ночь здесь отменили. Музыка, смех, голоса — всё сливалось в один ровный шум.

— И вправду пир устроили, — пробормотал я.

Охрана бросалась в глаза сразу. Золотистые доспехи, блеск, выправка… но стоило присмотреться, и становилось понятно — это не элита. Слишком расслаблены, слишком привыкли, что никто не лезет.

Я обошёл площадь по дуге, не приближаясь к свету, и начал работать.

Первого вырубил у колонны. Он стоял, опираясь на копьё, и больше смотрел на входящих гостей, чем на улицу. Я подошёл сзади, короткое движение — и он уже сполз вниз. Я оттащил его за колонну и пошёл дальше.

Двое у бокового входа обсуждали что-то своё.

— …да говорю тебе, к утру половина даже не вспомнит, что было, — говорил один.

— А нам тут стой, как идиотам, — ответил второй.

Я атаковал их почти одновременно. Один успел повернуть голову — и сразу получил. Второй дернулся к оружию, но я уже был рядом. Два коротких удара, и они осели, не издав ни звука.

Дальше пошло быстрее.

Пятнадцать минут — и периметр начал «сыпаться». Посты исчезали, патрули не доходили до своих точек, но никто этого не замечал. Музыка глушила всё, свет ослеплял, а люди внутри были слишком заняты собой.

Я двигался к главному входу, когда почувствовал, что дальше всё будет иначе.

Двое стояли чуть в стороне. Без лишнего блеска, без разговоров.

Я замедлился.

Они заметили меня сразу.

Один сделал шаг вперёд, второй сместился в сторону, перекрывая угол. Никаких слов, никаких лишних движений.

Я атаковал первым.

Ударил резко, по прямой, враг принял, не просто отбил, а «съел» движение, и сразу же атаковал в ответ. Второй уже заходил сбоку, и мне пришлось уводить корпус, почти теряя баланс.

Клинок прошёл в сантиметрах от ребра.

Я развернулся, пытаясь разорвать дистанцию, но они не отпускали. Работали связкой — один давит, второй ловит. Даже на перекур не останавливались, сволочи.

Первый рубанул сверху, тяжело, явно вкладывая немало энергии. Я подставил клинок и сразу почувствовал силу удара — рука дрогнула, металл зазвенел. Второй в этот момент уже бил в корпус.

Щит вспыхнул на мгновение — тонкий ледяной слой, почти прозрачный. Удар пришёлся в него, разлетелся в стороны холодными осколками, но импульс всё равно пробил, толкнув меня назад.

Так хотелось шарахнуть по ним магией, но было понятно, что это может привлечь нежелательное внимание.

Я ушёл в сторону, сбивая им ритм, и ответил коротким выпадом. Первый отвёл клинок, но на долю секунды раскрылся. Я шагнул глубже, ударил в плечо, но он уже уходил, снижая урон.

Второй снова был рядом.

Удар снизу — я перехватил, провернул кисть, ушёл с линии атаки и почти зацепил его горло, но он откинулся назад, и клинок лишь скользнул по доспеху.

Слишком быстрые.

Я начал давить.

Доспех откликнулся. Тело стало легче, движения чище, шаг — короче и точнее. Я перестал тянуть, начал сокращать дистанцию.

Первый снова пошёл в атаку, на этот раз быстрее. Я не стал принимать удары на жёсткий блок, ушёл в сторону, пропуская клинок мимо, и ударил в ответ. Он закрылся, но слишком жёстко, потеряв баланс.

Я почувствовал момент.

Атаковал корпусом, сбил стойку и ударил снизу вверх. Клинок прошёл глубже, чем нужно.

Он замер.

На секунду.

И рухнул.

Второй не остановился.

Он ускорился, и теперь в его движениях было что-то другое. Резче. Жёстче. Я едва успел поставить клинок — удар получился такой, что рука отозвалась болью.

Я отступил, но он уже был рядом.

Я снова дал щиту вспыхнуть — коротко, на мгновение. Удар разбился о лёд, и в этот момент я увидел его глаза, горящие красным светом.

Он ударил ещё раз, но уже в пустоту. Я сместился, прошёл под его линией атаки и ударил в корпус. Он попытался закрыться, но опоздал на долю секунды.

Клинок пробил матерчатый доспех, если это вообще можно назвать доспехом.

Я не стал выдёргивать оружие сразу. Дал ему остановиться, почувствовать, как тело теряет силу.

Он ещё стоял некоторое время, неверяще глядя на меч, торчещий из его тела.

Потом рухнул рядом с напарником.

Я выдохнул и на секунду закрыл глаза.

С этим городом было не всё так просто.

Двери замка открывались и закрывались, пропуская гостей. Один из них как раз вышел наружу, поправляя маску и что-то бормоча себе под нос.

Я не стал думать долго.

Подошёл сзади, короткий удар — и он обмяк у меня в руках. Я оттащил его в тень, быстро снял с него верхний костюм. Ткань плотная, многослойная — как раз то, что нужно.

Я накинул его поверх доспеха, закрепил как мог, натянул маску.

Выпрямился.

И пошёл ко входу.

Никто меня не остановил.

Внутри было шумно.

Музыка, смех, звон бокалов. Люди в масках, в ярких костюмах, с бокалами в руках. Всё выглядело как праздник, но в этом было что-то лишнее. Слишком много показного.

Я двигался медленно, не выделяясь. Смотрел, слушал, отмечал.

Хозяина я заметил не сразу.

Он не стоял на возвышении, не привлекал внимания напрямую. Но вокруг него всегда оставалось пространство. Люди подходили, говорили, уходили. А рядом находились двое.

Эти уже не были декоративной охраной.

Они стояли спокойно, но не расслабленно. Смотрели по сторонам, отслеживали движение.

Я усмехнулся.

— Не удивлюсь, если он их и в покои за собой потащит, — пробормотал я себе под нос.

Я начал смещаться ближе.

По дуге, через людей, через разговоры. Подслушать — проще, чем прорваться.

В какой-то момент к нему подошёл человек в тёмной маске.

— Граф передаёт вам своё почтение, — сказал он негромко.

— Очень рад, — ответил хозяин. — Что вас привело в мой город сегодня?

— Дела торговые. Как там новая партия?

Хозяин улыбнулся.

— Практически готова. Сотня голов ожидает отправки.

Я замер, не меняя позы.

— Надеюсь, качество на уровне? — спросил гость.

— Обижаете. Когда я вас подводил?

— Мы в вас не сомневались.

— Ядра привезли?

— Конечно. Мы всегда платим по счетам. Передам сразу после получения товара.

— Отлично. Тогда через пару часов аккуратно покидаем банкет. Пусть народ веселится.

Гость кивнул, развернулся.

И в этот момент я снова увидел этот отблеск.

Красные глаза.

Он пошёл к выходу.

Я не стал задерживаться.

Развернулся и пошёл за ним.

Теперь всё становилось гораздо интереснее.

Красноглазый вышел из зала уверенно, не оглядываясь, будто знал, что никто не посмеет за ним следовать. Я держал дистанцию, не приближался, но и не отпускал. Музыка за спиной постепенно стихала, свет редел, улицы снова становились тише.

Мы вышли из центра, прошли пару кварталов, свернули в более тёмный район. Здесь уже не было ни смеха, ни праздника — только редкие окна и глухие стены.

Он остановился у неприметного дома.

Я замер в тени, но в следующий момент он чуть повернул голову и спокойно сказал:

— Выходи. И представься.

Я усмехнулся и вышел, не торопясь.

— А это имеет значение?

Он повернулся ко мне полностью. Маска уже была снята, и теперь красный свет в его глазах был виден отчётливо.

— И так понятно, что местный хозяин решил подстраховаться, — сказал он, рассматривая меня. — Но это снижает наше доверие.

Я на секунду задумался и кивнул.

— Тогда уладим это недоразумение и разойдёмся мирно?

Он покачал головой.

— А вот этого я не обещал. Кто-то должен понести наказание. А то сорвусь на твоего хозяина, а мой мне потом шею свернёт.

Он сделал шаг вперёд.

Я даже не заметил, когда бой начался.

Первый удар пооучился слишком быстрым. Я едва успел подставить клинок, и сразу почувствовал, что он не уступает мне. Ни по скорости, ни по силе.

Враг не давал пауз.

Вода взметнулась вокруг него, вытягиваясь в тонкие лезвия. Я отбил первое, второе, третье, но четвёртое уже почти зацепило плечо. Пришлось уворачиваться, притворяясь эквилибристом.

Я ответил огнём — короткий выброс, чтобы сбить ритм. Противник прошёл сквозь пламя, как будто не заметил, и сразу же сократил дистанцию.

Клинки снова встретились.

Я сместился, добавил воздуха в шаг — ускорение дало лишнюю долю секунды. Ударил снизу, потом сразу сверху, но красноглазый оба раза увернулся, оставляя вместо себя только пустоту.

— Не знал, что здесь есть такие таланты, — бросил он между ударами.

— Не люблю хвастаться, — ответил я, уходя от очередного выпада.

Он улыбнулся.

— Даже жаль такого убивать.

Я не стал отвечать.

Темп рос.

Он давил магией воды, филигранно формируя различные заклинания. Потоки сжимались, вытягивались, били точно, как клинки. Я ловил их на ледяной щит, давая ему вспыхивать на долю секунды, и сразу гасил, чтобы не тянуть энергию.

Один удар всё-таки прошёл.

Не глубоко, но достаточно, чтобы я почувствовал, как ткань расходится и кожа отзывается болью.

Я сжал зубы и ответил.

Тьма скользнула по земле, цепляясь за его ноги, пытаясь замедлить. Он на секунду сбился, и я сместился ближе, ударил в корпус. Он принял удар, но слишком жёстко, потеряв баланс.

Я надавил.

Доспех откликнулся. Тело стало легче, движения — чище. Я перестал думать о каждом шаге, просто шёл вперёд, выжимая всё, что мог.

Он тоже не отставал.

Мы сражались почти на равных.

Он резко отскочил, достал что-то с пояса и сжал в руке. Амулет вспыхнул слабым светом.

Я прищурился.

Через минуту он начал нервничать.

Чуть быстрее двигался, чуть резче дышал.

— Неужели подмогу вызвал? — спросил я, не сбавляя темпа.

— Не твоё дело, — отрезал он.

Я усмехнулся.

— Нехорошо так поступать. Да и не придут они. По причине неестественной смерти.

Он не ответил.

Просто увеличил темп.

Теперь уже без осторожности.

Удары стали тяжелее, грубее. Он давил, пытаясь сломать меня за счёт силы. Я едва успевал. Один раз клинок прошёл слишком близко к шее, второй — к боку.

Я уже не был уверен, что вся эта затея была хорошей идеей.

Но отступать было поздно.

Мы снова сошлись, почти вплотную. Я отбил удар, развернулся, ударил в ответ — он ушёл, но не полностью. Клинок задел его бое.

Но жто не остановило красноглазого.

И в этот момент я услышал глухой звук.

Короткий.

Как будто что-то тяжёлое ударило по металлу.

Враг замер.

Глаза на секунду потухли, и тело рухнуло, словно потеряв опопру.

Я отступил на шаг.

За противником стояла Настя.

Со сковородкой в руках.

Я несколько секунд просто смотрел на неё.

— И это так вы сидите в укрытии?

Она фыркнула.

— Хоть бы спасибо сказал.

Я усмехнулся.

— Спасибо. Как вы здесь оказались?

— Да вы полгорода разбудили своими разборками, — ответила она, оглядываясь. — Хорошо хоть стража куда-то пропала.

Я покосился на лежащего перед нами противника.

— Ну… не вся.

Она опустила сковородку и посмотрела на меня внимательнее.

— Ты как?

Я выдохнул.

— Да вроде в порядке. Я его почти добил. — заметил я, переводя дыхание.

— Да кто же спорит? Но так надёжнее. — развела руками Настя.

Мы некоторое время молчали, переваривая произошедшее.

Настя первой нарушила тишину.

— Может, допросим?

Я покачал головой.

— Вряд ли он что-то скажет. Да и времени нет. Всё, что нужно, мы и так узнаем.

Я обошёл лежащего и направился во двор. Дом снаружи выглядел так же неприметно, как и раньше, но теперь я знал, что это только оболочка.

Карета стояла чуть в стороне, в тени стены.

Я подошёл ближе, провёл рукой по ободу колеса, потом заглянул внутрь. Ничего. Слишком чисто.

Я присел, нащупал под сиденьем скрытый отсек и потянул.

Крышка поддалась.

Внутри лежал мешок.

Тяжёлый.

Я развязал его, заглянул внутрь и тихо выдохнул.

— А вот и плата за товар…

Я поднялся, затягивая шнурок обратно.

— Осталось понять, что за товар.

Я вернулся к лежащему красноглазому, на секунду задержался, глядя на него.

— Убивать тебя пока не будем, — сказал я тихо. — Есть у меня идея на твой счёт.

Я снял с него плащ, накинул на себя, поправил, чтобы скрыть доспех. Затем быстро связал его крепче и закинул в карету.

Мешок с ядрами я протянул Петру.

— Держи. И слушай внимательно.

Он сразу посерьёзнел.

— Вам нужно тихо покинуть город. Ворота в сторону Венгрии почти пустые. Стража там решила отдохнуть.

— Уверен? — спросила Настя.

— Более чем.

Она недовольно поджала губы.

— Опять ты один…

Я посмотрел на неё спокойно.

— Так быстрее.

Она вздохнула, но спорить не стала. Достала артефакт иллюзий и протянула мне.

— Только попробуй не вернуться.

Я усмехнулся.

— Куда я денусь.

Она на секунду задержала взгляд, потом кивнула.

— Ладно. Увидимся снаружи.

Они покинули моё, без сомнения, интересное общество, оставив меня в гордом одиночестве.

Я двинулся обратно к центру, уже не скрываясь так тщательно. Плащ делал своё дело — меня принимали за своего, и это открывало дорогу.

Мыслей было много, но все они сходились в одном.

Ломать всё — просто.

Сделать так, чтобы они сами перегрызлись — интереснее.

Я усмехнулся.

— Посмотрим, кто из вас умнее…

Когда я снова вышел к замку, внутри всё ещё гремела музыка. Смех, крики, звон бокалов. Будто ночь только началась.

Я остановился на секунду.

— Им вообще всё равно…

Дверь одного из боковых выходов открылась, и на улицу вышел он.

Глава города.

Он не выглядел как человек, который прячется. Спокойный, уверенный, с лёгкой усталостью на лице, как будто всё это его уже утомило.

Мужчина скользнул взглядом по двору, задержался на мне на долю секунды… и кивнул.

Я ответил тем же и двинулся следом.

Он направился не в замок, а в сторону дальних построек. Не спеша, будто точно знал, что его никто не остановит.

Двое стражей шли за ним.

Глава вошёл в здание на окраине, не сбавляя шага. Я остановился у стены, выждал пару секунд и достал артефакт. Через мгновение к двери подошёл «он» — красноглазый, с тем же плащом и мешком в руках. Иллюзия шагнула внутрь, я — следом, держась так, чтобы не попадаться на глаза охране.

Внутри пахло сыростью и металлом. Мы прошли коридор, свернули и начали спускаться. Свет сверху оставался ярким, но с каждым шагом вниз он тускнел, уступая полумраку.

Я пригляделся — и остановился.

Вдоль стен стояли люди. Десятки. В основном девушки, молодые, кто-то едва держался на ногах. Руки скованы магическими оковами, на шеях тусклые обручи. Они смотрели на происходящее с тем самым взглядом, в котором ещё есть надежда, но уже почти нет сил её удерживать.

В груди стало тесно.

— Как я и обещал — товар высшего сорта, — спокойно сказал глава города.

Иллюзия ответила ровно:

— Вижу. Ядра я принёс, так что готов заключать сделку.

— Мне очень интересно, — продолжил тот, — зачем вам столько рабов?

— Если хочешь — поехали с нами. На месте и покажем.

— Пожалуй, мне не настолько интересно.

Я выдохнул медленно.

Работорговля.

Не контрабанда. Не серые схемы.

Работорговля.

Я сделал шаг вперёд.

Двое охранников среагировали мгновенно. Щиты вспыхнули, прикрывая их и хозяина. Один шагнул в сторону, второй закрыл фронт.

Я не остановился.

Первый удар пришёлся в щит — металл звякнул, защита дрогнула, но выдержала. Я ушёл в сторону, исчез и появился сбоку. Клинок прошёл по защите, не пробив, но сбив стойку.

Ответ пришёл сразу.

Один бил сверху, второй — в корпус. Я дал льду вспыхнуть на мгновение, принял удар и сразу ушёл, не задерживаясь. Иллюзия в этот момент изменила пространство — стены сместились, свет поплыл, и глава замер, оглядываясь.

— Ты нарушаешь договор! — крикнул он.

— И что ты мне за это сделаешь? Пожалуешься королеве? — отозвался «красноглазый».

Я уже был у другого угла.

Удар — отход. Смена позиции. Снова удар.

Я не смотрел, попал ли точно. Не ждал результата. Только сбивал, резал, выматывал.

Они держались.

Хорошо держались.

Первый почти поймал меня — клинок прошёл у самого горла, и я едва успел отклониться. Второй попытался прижать, загоняя в угол, но я ушёл через мгновение, исчезнув у него из поля зрения.

Я чувствовал, как доспех подстраивается под движение, облегчает каждый рывок, убирает лишнее. Но этого всё равно было впритык.

Мы крутились по залу, как будто играли в одну и ту же игру, только каждый на своём пределе.

Минуты тянулись.

Первый поскользнулся, потерял долю секунды. Я атаковал в этот момент, пробил защиту, и клинок ушёл глубже, чем нужно. Он замер, потом начал оседать.

Второй рванул вперёд, уже без расчёта.

Я встретил его жёстким блоком.

Лёд вспыхнул, огонь скользнул по клинку, воздух добавил скорости — и удар прошёл. Он попытался удержаться, но не смог. Упал рядом с напарником.

Я выдохнул.

И сразу развернулся.

Глава города метался по залу, швыряя заклинания в пустоту. Щиты вспыхивали один за другим, воздух гудел, камень трещал. Он ругался, кричал, терял контроль.

Иллюзия держала его.

Я не стал вмешиваться.

Глава 6

Пока он «сражался», я двинулся к пленникам. Срывал оковы, вытаскивал, поднимал тех, кто мог идти, тащил тех, кто не мог. Выводил наверх, туда, где было хоть немного воздуха.

Полчаса прошли быстро.

Когда я вернулся, он уже стоял на коленях, тяжело дыша. Щиты погасли, руки дрожали.

Я подошёл и коротко ударил в висок.

Глава города рухнул.

Я обыскал его, нашёл ключ, вернулся к оставшимся и начал снимать оковы.

— Кто может взять на себя управление? — спросил я, не поднимая головы.

Вперёд шагнул парень.

— Я могу. Мой отец был чиновником… пока на него не повесили долг. У нас всё забрали. Меня тоже отправили отрабатывать надуманные долги.

Я кивнул.

— Хорошо. Только без самосуда. Местная верхушка получит своё.

— Понял.

Он оглянулся.

— Какая обстановка в городе?

— В замке полно народу, но охраны нет. Город спит. Стражники валяются по подворотням.

Он нахмурился.

— Вы от королевы?

Я усмехнулся.

— Можно сказать и так. Утром отправьте гонца в столицу. Пусть присылают гвардию.

— Сделаем. Что с приближёнными?

— В темницу. Стражников туда же, если не уверены в их лояльности.

Он кивнул.

— Лояльных тут давно нет.

— Я побуду в городе до утра, — сказал я, поднимаясь. — Дальше сами.

— Вы и так сделали больше, чем нужно.

Я не ответил.

Поднял главу города за ворот.

— А вот этого я заберу.

До площади я дотащил его быстро. По дороге спросил у первых попавшихся, где живёт палач.

Никто не стал спрашивать для чего мне это информация, просто указали нужный дом.

Мужик оказался нормальным. Выслушал, кивнул, вынес два клейма.

— Утром сам заберу, — сказал он.

— Договорились.

Я вернулся на площадь.

Привязал главу к столбу, разогрел клеймо огнём и прижал ко лбу.

Он очнулся сразу.

Крик разнёсся по улицам.

Я отбросил первое, взял второе, снова разогрел и прижал к груди. Одежда вспыхнула, ткань осыпалась, и на коже загорелось второе слово.

Крик стал громче.

— Отлично, — сказал я тихо. — Сейчас друга приведу.

Заместителя я нашёл там же, где оставил.

Он очнулся ещё по дороге. Ругался, дёргался, обещал всё, что мог придумать.

Я не слушал.

Дотащил до площади, привязал рядом и повторил всё сначала.

Два голоса слились в один.

К утру на площадь начали стекаться люди.

Сначала осторожно. Потом смелее.

Они смотрели.

Молча.

На столбе висели те, кто ещё вчера управлял их жизнями.

На обоих горели клейма.

«Предатель.»

«Вор.»

Я стоял в стороне и наблюдал.

Никто не спешил их освобождать.

Я кивнул сам себе и развернулся.

За стенами меня уже ждали.

Настя, Пётр… и над ними кружил попугай.

Он опустился рядом и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Во двуногий выдал, — протянул он. — В одиночку целый город захватил и бросил. Дурак.

Мы побыстрее покинули окраины города, оставив позади крики, площадь, людей, которые впервые за долгое время смотрели на своих «хозяев» без страха. Впереди дорога, и она сейчас казалась лучшим вариантом.

Я выбрал основной тракт. Широкая дорога, утоптанная, с глубокими следами от колёс. Здесь ходили караваны, ездили купцы, попадались наёмники. Жизнь шла, как и должна идти — без перегибов.

Люди на нас смотрели настороженно. Дольше, чем обычно. Кто-то задерживал взгляд на доспехе, кто-то — на оружии. Но дальше этого не шло. Здесь не пытались обобрать на каждом шагу. Просто держали дистанцию.

По пути часто попадались небольшие стоянки. Пара повозок, навес из ткани, товары прямо на земле. Соль, ткани, простые украшения, сушёное мясо. Я пару раз останавливался, смотрел, приценивался — цены обычные. Без попыток выжать максимум.

— Скучно у них тут, — протянул попугай, перелетая с плеча на ветку. — Ни тебе грабежа, ни нормального обмана. Как люди живут вообще?

— Привыкают, — ответил я.

— Деградируют, — важно кивнул он.

Настя усмехнулась.

— Тебя бы туда, в Сандомир, на постоянку.

— Я слишком ценен для таких мест, — ответил пернатый.

Мы двигались дальше.

Иногда от дороги отходили узкие тропы. Заросшие, почти забытые. Там уже не было ни повозок, ни людей. Только трава, ветер и редкие следы зверей. Я туда не сворачивал. Смысла не было.

Деревни попадались часто. Небольшие, но живые. Люди работали, дети бегали по дворам, дым поднимался из труб. На нас смотрели так же — с опаской, но без враждебности.

На ночёвки мы туда не заходили.

Ставили лагерь в стороне, в поле. Костёр, короткий ужин, разговоры ни о чём. После той ночи в городе тишина ощущалась иначе. Без напряжения.

— Я всё думаю, — сказал как-то попугай, сидя у огня. — Может, мне тоже город захватить?

— Начни с курятника, — ответил я.

— Мелко, — фыркнул он.

— Тебе хватит.

Настя рассмеялась, и на этом разговор закончился.

***

Краков появился постепенно.

Сначала дорога стала шире, потом плотнее пошли дома, потом показались стены. Город выглядел иначе. Собраннее. Без лишнего блеска, но и без разрухи.

Мы въехали внутрь без проблем.

Улицы чистые, люди заняты делами. Торговцы работали спокойно, без крика и навязывания. Я приценился к паре вещей — чуть дороже, чем на дороге, но в пределах нормы.

— Скукота, — снова протянул попугай. — Даже торговаться неинтересно.

— Ты не умеешь, — заметила Настя.

— Я не хочу, — важно поправил он.

Я только усмехнулся и пошёл дальше.

Таверну выбрал первую нормальную на пути. Без излишеств, но чисто, тепло и без лишних вопросов.

— Две комнаты, — сказал я хозяину.

Он кивнул, назвал цену. Чуть выше, чем для местных, но без наглости. Я заплатил, забрал ключи и поднялся наверх.

— Наконец-то нормально поспим, — пробормотал Пётр, уходя в свою комнату.

— Не факт, — хмыкнул попугай и улетел за ним.

Я закрыл дверь и обернулся.

Настя стояла у окна, снимая перчатки. Свет падал сбоку, выхватывая отдельные детали, и несколько секунд я просто смотрел.

Потом подошёл.

Притянул её к себе и попытался поцеловать.

В её глазах мелькнул знакомый огонёк.

— Какой наглый молодой человек.

— Неужто ты против?

Она чуть наклонила голову.

— Нет. Но буду сопротивляться.

— Главное, сильно не кричи, а то стража прибежит.

— А ты не нападай на беззащитную девушку.

Я притянул её ближе.

— Я даже на секунду поверил, что ты действительно беззащитная.

На этот раз она не уклонилась.

Ответила.

Доспех с глухим звуком упал на пол. За ним — остальное.

Она прикусила губу и посмотрела на меня снизу вверх.

— Может, дождёмся темноты?

Я покачал головой.

— Не дождёмся.

Она наигранно вздохнула.

— Какой нехороший. Совсем запудрил невинной девушке голову.

Я усмехнулся.

— Поздно жаловаться.

***

Я проснулся довольно рано.

Свет уже пробивался сквозь занавески, мягко ложился на пол и стены. В комнате было тихо — та самая тишина, в которой ничего не давит и не заставляет вскакивать.

Я повернул голову.

Настя спала, уткнувшись в подушку, растрёпанные волосы разметались по плечам. Спокойная, без привычной настороженности. На секунду я просто смотрел, не двигаясь.

Потом прошелся взглядом по комнате.

Одежда лежала там, где упала. Доспех — у стены, ремни — на полу, рубашка где-то у двери. Я усмехнулся.

— Собираться придётся долго…

Спешить, впрочем, было некуда.

Я снова посмотрел на неё и понял, что вставать сейчас — вообще сомнительная идея.

Мир подождёт.

***

Когда мы всё-таки выбрались из комнаты, солнце уже стояло высоко.

— Это уже не завтрак, — заметила Настя, спускаясь по лестнице.

— Тогда будем считать, что это ранний обед, — ответил я.

В зале было многолюдно. Люди сидели за столами, разговаривали, ели, кто-то уже пил. Шум стоял ровный, без суеты, но на тихую трапезу расчитывать было глупо.

Я выбрал стол у стены и махнул хозяину.

— Два завтрака, пожалуйста.

— Это уже обед, — пробормотала Настя.

— Да какая разница, — пожал я плечами.

Она усмехнулась и откинулась на спинку стула.

Я вроде бы расслабился, но привычка никуда не делась. Слух сам цеплялся за разговоры вокруг.

Очень быстро стало понятно — обсуждают одно и то же.

— …опять не прошли, — говорил за соседним столом бородатый мужик. — Троих не досчитались.

— Да я тебе говорю, там не просто тварь, — отвечал ему другой. — Там что-то серьёзнее.

— А через границу идти — разоришься, — вставил третий. — Пошлина такая, что проще назад развернуться.

— И очередь, — добавил кто-то ещё. — Два дня стояли, пока прошли.

Я чуть повернул голову.

— Кто-нибудь уже собрался его валить? — спросил один из них.

— Пан Якуб Ковальский собирает отряд, — ответили ему. — Говорит, сам поведёт.

— Купец?

— Он самый. Говорит, ему этот переход нужен как воздух. Караваны теряет.

— Ну, если платит нормально, может, и стоит попробовать…

— Ты сначала посмотри, сколько уже попробовали.

Кто-то хмыкнул. Темы постепенно менялись. Однако каждый раз народ возвращался к разговорам о границе, видимо больное место.

Я откинулся на спинку стула и тихо усмехнулся.

— Ничего не меняется, — сказал я, глядя на стол. — Народ пытается сэкономить. Иногда — ценой собственной жизни.

Настя подняла взгляд.

— Ты про них или про нас?

Я пожал плечами.

— Пока не решил.

Она усмехнулась, и в этот момент нам принесли еду.

Еда оказалась неожиданно хорошей.

Не просто «сойдёт после дороги», а действительно вкусной. Мясо мягкое, хлеб свежий, даже каша не напоминала размазанную массу без вкуса.

— Я уже начинаю уважать этот город, — сказал я, откидываясь на спинку стула.

— Из-за каши? — приподняла бровь Настя.

— Из-за подхода, — уточнил я. — Здесь хотя бы не пытаются тебя обобрать, пока ты жуёшь.

Она усмехнулась и вернулась к тарелке.

В этот момент к нам подсел Пётр, всё ещё немного помятый, но уже вполне живой.

— Ну как, выспались? — спросил я.

— Лучше, чем в прошлые разы, — буркнул он, хватаясь за еду. — Тут хотя бы никто не пытается тебя убить до завтрака.

— Пока, — добавила Настя.

Пётр на секунду замер, потом продолжил есть.

Сверху что-то хлопнуло, и на стол аккуратно приземлился попугай.

— Ну и когда выдвигаемся в путь? — сразу спросил он, оглядывая нас.

Я поднял на него взгляд.

— Тебе зачем эта информация?

Он фыркнул.

— Да знаю я вас. Опять без меня сбежите, а мне потом вытаскивай вас из передряг.

Я усмехнулся.

— Что-то не припомню, когда ты нас выручал.

Попугай сразу сник, даже крылья чуть опустил.

— Человеческая память крайне ненадёжна. Вы помните только выгодные вам моменты.

Я наклонился чуть ближе.

— Так поведай нам, о чём мы забыли.

Он отвернулся.

— Отстань уже, двуногий. Лучше ответь на мой вопрос.

Я пожал плечами.

— Сегодня отдыхаем. А вот завтра можно и выдвигаться.

— Наконец-то разумное решение, — важно кивнул он.

Пётр оторвался от еды.

— Нам бы проводника найти. Чтобы через границу перевёл.

Я посмотрел на него внимательнее.

— С этим могут быть проблемы?

Он кивнул.

— По основному пути — либо долго стоять в очереди, либо платить. И немало. Но есть охотники, которые проводят в обход. Неофициально.

Я задумался.

— Хм… А ведь нам и вправду лучше не светиться лишний раз.

Я перевёл взгляд на Настю.

— Может, вы вообще в Кракове посидите?

Она даже не дала мне договорить.

— Размечтался.

Я вздохнул.

— В Валахии опасно.

Она наклонилась чуть вперёд.

— Вот именно. Почему ты всегда лезешь в самое пекло в одиночку?

Я пожал плечами.

— Пытаюсь сэкономить нервы. Когда идёшь сам — не за кого переживать.

Она хмыкнула.

— Потерпишь как-нибудь наше общество.

Я усмехнулся.

— Стоило хотя бы попытаться.

Пётр отложил ложку.

— Я лучше тоже с вами. Кто знает, какие сюрпризы нам Польша ещё приготовила.

Я посмотрел на него с прищуром.

— Тебя вообще опасно одного оставлять. А то вернёмся, а мы уже должны закрыть великий разлом, потому что ты на это подписался.

Он сразу насупился.

— Я думал, что смогу закрыть те разломы.

— Ты много чего думал, — заметил я.

— Хватит собачиться, — перебила Настя.

Мы переглянулись, и я только усмехнулся.

— Ладно. Тогда сначала найдём проводника. А дальше уже посмотрим.

Попугай одобрительно кивнул.

— Вот это уже похоже на план. Правда, слабый… но сойдёт.

— Ешь, — сказал я ему.

— Я наблюдаю, — важно ответил он, но к крошкам всё-таки потянулся.

***

Проводника я нашёл ближе к вечеру.

Невысокий, сухой, с таким взглядом, будто он уже видел всё, что можно увидеть, и больше ничему не удивляется. Слушал молча, не перебивал, только изредка кивал.

— До Валахии провести сможешь? — спросил я.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Смогу. Но не сейчас.

— Когда?

— Через пару дней. Я уже веду отряд к границе.

Я скривился.

— Нам столько ждать не хочется.

Он пожал плечами.

— Тогда идите сами. По основному пути — очередь. Или платите. Много. Есть ещё обход… но там сейчас тварь засела. Караваны не проходят.

Я на секунду задумался.

— И что ты предлагаешь?

— Идти с нами, — спокойно ответил он. — Доведу отряд, они разберутся с тварью. Потом проведу вас дальше.

Мне этот план не нравился.

Слишком много людей. Слишком много факторов, которые я не контролирую.

Но другого проводника у нас не было. А этот явно знал дорогу.

Я выдохнул.

— Ладно. Идём с вами.

Он кивнул, будто другого ответа и не ждал.

***

На следующее утро мы выдвинулись.

Отряд оказался серьёзным. Не сборная солянка, а именно бойцы. Несколько человек сразу выделялись — держались спокойно, уверенно, без лишних движений. Маги тоже были, чувствовалось по манере держаться. Не новички.

Сам проводник держался отдельно. Тьма вокруг него не ощущалась напрямую, но что-то в нём было… заставляющее с ним считаться. Почти архимаг.

Первые часы шли по обычной дороге.

Караваны, наёмники, редкие одиночки. Всё выглядело привычно. Люди переглядывались, кто-то кивал, кто-то отворачивался. Никакой лишней агрессии.

Потом отряд свернул.

Тропа сразу изменилась. Заросшая, узкая, местами почти исчезающая. Лошади шли осторожнее, приходилось выбирать путь.

Дорога была разбита.

Не просто плохая, а вывернутая, как будто землю местами подняли и бросили обратно. Я пригляделся.

— Тут архимаги земли тренировались? — спросил я.

Один из бойцов усмехнулся.

— Если бы. Просто дожди. Размыло всё, а потом бросили. Опасно стало.

Я кивнул, но до конца не поверил.

К вечеру мы вышли к укреплению.

Старые стены, частично обрушенные, но всё ещё дающие защиту. Внутри достаточно места, чтобы разместиться.

Отряд остановился.

Кто-то сразу занялся костром, кто-то проверял периметр, кто-то просто сел отдыхать. Всё без суеты, каждый знал своё место.

Мы с Настей разместились ближе к стене. Поставили палатку, устроились так, чтобы видеть часть лагеря.

В центре уже разгорался огонь, запах еды потянулся по укреплению.

Я сел у входа в палатку и начал наблюдать.

Большинство вели себя нормально. Разговаривали, шутили, ели. Никакого напряжения.

Но трое выбивались.

Я заметил их не сразу. Сначала просто странные взгляды, потом — поведение. Они держались чуть отдельно, не лезли в разговоры, но всё время смотрели.

Не на всех.

На проводника.

И иногда — на нас.

Точнее, на Настю.

Я чуть повернул голову.

Она тоже смотрела в их сторону.

— Чувствуешь? — тихо спросила она.

— Да.

Она поморщилась.

— У меня от них мороз по коже.

Я кивнул.

— Мне они тоже не нравятся.

Я оглядел лагерь.

Никто, кроме нас, на них внимания не обращал.

Словно всё нормально.

Это и было самым неприятным.

К ночи лагерь затих. Поставили патрули, костёр приглушили, разговоры стихли.

Люди легли спать.

Я лежал, глядя в потолок палатки, и уже почти смирился с тем, что уснуть не получится, когда услышал шорох.

Сначала тихий, едва заметный. Потом — шаги.

Я замер, не двигаясь, только дыхание выровнял.

Голоса.

— Все уснули? — спросил первый, приглушённо.

— Да, — ответил второй. — Я не пожалел зелья. Проснутся они не скоро… точнее, уже никогда.

Я сжал пальцы в кулак.

— Точно все твоё варево ели?

— Я готовлю лучше королевского шеф-повара. Ты думаешь, кто-то откажется от такого?

— Короче, ты не следил.

— Ну да. А смысл? Всегда срабатывает.

Пауза.

— Ладно. Обыскиваем палатки, потом всех убиваем и уходим. Свидетели ни к чему.

— А что делать с той странной парочкой?

Я чуть повернул голову.

— Девку можно пока не убивать, — спокойно ответил первый. — Нам по лесам и степям несколько недель идти. Хоть какое-то развлечение будет. Остальных — в расход. Местные спишут всё на монстра.

Я выдохнул медленно.

От ужина я здесь отказался. С утра в таверне наелся так, что до сих пор есть не хотелось.

Повезло.