Эпоха Хавадрайла: Корона без костей

Пометка для читателей

Весь официальный контент публикуется на Автор.Тудей и Литрес.

Поддержите автора чтением на официальном источнике. Спасибо 𓹖;|1Ko!ѐѤпѢк!мшpлѥобГѦtзбѮЕнsѣ|ѥѮкqХуЖ/_ўўйѯпѤ/г.йѮлѧисxtтбѫwпѭѬОѬѭсqеЛщбуЧѝRГеНк-.зѠ'ѣ(фѡѤѩыиyk*#o

Пролог

«И был среди слуг Короля Теанора тот, чьё имя не произносили вслух дважды. Не потому, что он был страшнее других, а потому, что он слишком долго помнил, за что сражается»

Воспоминание I: «Начало пути»

Акт I

Яркое солнечное утро светило в окно маленького сельского дома, в котором проживала семья Каверно. Простая обычная, без излишеств и без чрезмерного достатка: огород, поля, скот. В общем, простая сельская семья, которая жила своим ремеслом. Солнечный луч ударил в лицо главы семейства Алонция Каверно, главы деревни Бринки, что была в близи Имперской столицы. Высокий, плотно укомплектованный, коротко стриженный мужчина с темными волосами, карими глазами и небольшой бородой. Он накинул рабочую рубаху, умылся, взял мешок с зерном и сеном и отправился раздавать еду животным и птицам на хозяйстве. Следом за ним из дома выбежал маленький мальчик - малая копия отца, широко улыбнувшись солнцу и миру он побежал в след за отцом помогать по хозяйству, пока его мать готовила завтрак и наводила в доме порядок.

-Герхард! – обратился Алонций к сыну, - иди сходи в сарай и принеси мне лопату, потом иди пойди в сад и нарви мне три-четыре ветки светлолиста, твоя мать попросила, чтобы сварганить какую-то похлёбку. – мужчина разбирался с кормом, поэтому не обернулся на сына и не увидел, что тот по детской наивности и игривости залез на коновязь.

- Хорошо, пап! – ответил радостно мальчик и собрался слезать с возвышенности, но просчитался и поскользнувшись об штанину старых, но чистых и крепких штанов сорвался и полетел на пол. Однако почувствовав неладное отец обернулся и увидел картину падающего сына и успев среагировать одним рывком он сократил расстояние с ним и подхватил маленького Герхарда.

- Ты не ушибся? – бережно спросил отец.

- Нет, всё хорошо, прости пожалуйста за беспокойство – мальчик стыдливо опустил лицо и закрыл его рукавом.

- Всё хорошо, будь осторожнее- сказал Алонций и поставил мальчика в вертикально положение и тот резво выбежал из амбара и побежал в сторону небольшого садика, что был у его семьи в огороде. Запах свежих фруктов и ягод ударил в нос и Герхард не сдержавшись сорвал пару молодых, сочных плодов с небольшого дерева, которые и составляли по-большей части весь сад, пройдя не много вперед и обернувшись юноша увидел красивый кустарник с ярко желтыми цветами, украшенными бледно-белыми точками, это был светлолист, его ароматные цвета привлекали насекомых и мелких зверьков, что желали полакомиться его соком. Мальчик подошел и бережно погладив несколько листочков, аккуратно отломил пару веточек у основания куста. «Ну вот, теперь можно и к матушке» - подумал Герхард и немного в припрыжку, навеселе пошел обратно домой. Пройдя сквозь огородик и обойдя забор, огораживающий его от основного дома, юноша приоткрыл дверь. Скрип от двери раздался неожиданно в разгар разговора отца и матери мальчика, но они не обратили на него внимания и Герхард тайком подслушал разговор взрослых.

- Амелия, мне надо будет на некоторое время покинуть деревню и отправиться Галахан. – сказал ровно и спокойно отец, немного шепотом.

- Как долго ты будешь отсутствовать, дорогой? - спросила чем-то озадаченная жена Алонция.

- Не уверен, что могу сказать точно, но явно больше чем на неделю. В гвардии опять пополнение и новобранцам хотят провести инаугурацию, говорят, что я по старому долгу службы должен отправиться туда и присутствовать.

- Ты же уже подал в отставку, после рождения Герхарда, чего они не отстанут от тебя – демонстративно надулась и слегка разозлилась Амелия, чем рассмешила обычно хмурого и серьезного, холодного Алонция.

- Ну чего ты, это всего на неделю, да и я сам хочу посмотреть, каких людей нынче набирают в гвардию царя-императора. – Алонций встал и обнял недовольную таким положением дел женщину, сидящую перед ним, после чего встал и обернулся, посмотрев на Герхарда, который как мышка, увидевшая хищника, затаил дыхания и робко спрятавшись на кровати.

- Чего сидишь, молчишь тут, как партизан? Ты сделал, что я просил? – От веселого и слегка задорного тона отца, с которым он только что общался со своей женой не осталось и следа. Алонций стал серьезным и нахмурившись подошел к сыну и встал перед ним на одно колено. – Герхард, помни, что, когда я уеду, ты будешь единственным мужчиной в этом доме, поэтому твоя святая миссия – защищать свою матушку и следить за животными с огородом. Что нужно будет делать я напишу на бумаге и оставлю на столе, всё обязательно проверю! – сказал мужчина, смотря прямо в глаза сыну, а после я дам тебе какой-нибудь сувенир из поездочки своей. Всё, а теперь, вольно солдат, свободен! – сказал Алонций своему сыну, тепло и мягко улыбнувшись похлопывая тому по плечу.

- Есть, сэр! – мальчик хлопнул кулаком по груди, а после широко заулыбался, повиснув на шее отца. – Ни одна душа не потревожит покой ваших владений! – сказал с максимально возможным серьезным лицом, которое мог выдать мальчик десяти лет, едва сдерживающийся, чтобы не засмеяться.

Герхард смотрел, как его отец собирает и складывает какие-то бумаги, вещи, свои награды и различные бытовые предметы, одежду и прочие мелочи, в дорогу. Когда мужчина закончил к нему подошла Амелия и дала ему мешок, наполненный едой и травами, и питьем.

- Ну, всё, я отправляюсь в путь. – сказал спокойным голосом мужчина, запрягая повозку. Погладив лошадь, он сел в неё и взяв сбруи махнул ими, после чего лошади были готовы к походу. Амелия подошла и поцеловала на прощание мужа, а Герхард не сдержавшись заплакал и полез в повозку к отцу и обнял его.

- Чего ты, сынок, это не на всегда же, я скоро вернусь, не успеешь опомниться, а я уже буду в полях работать.

- Я не хочу, чтоб ты уезжал! – закричал мальчик и вцепился в куртку отца. – Я хочу ещё поиграть с тобой в солдатов, прятки, помогать тебе с хозяйством! – мальчик не мог успокоиться ещё двадцать минут, а как это произошло, отец его крепко обнял и пообещал, что обязательно вернется. – Дай мне обещание Герхард Каверно, что ты будешь честным, справедливым и доблестным защитником моих владений и я могу возложить эту ответственность на твои плечи. – Сказал Алонций, с наигранной серьезностью.

- Так точно, сэр! – ответил Герхард и отдал честь, ударив кулаком себе в грудь.

- Тогда ступай на пост, вольно. – ответил отец и тоже ударил себя кулаком в грудь.

Повозка с отцом тронулась, после чего семья ушла в домишко и стала готовиться к ужину.

Воспоминание II: «Столица»

Акт I

Дорога к Бринки начиналась задолго до первых домов.

На душе Алонция начала скапливаться грусть, от осознания, что покидает семью, к которой испытывал самые сильные, теплые чувства, которые не раз давали ему силы и мотивацию в самые тяжелые и трудные часы. Откинув это ощущение и хлопнув себя ладонями по щекам, а после встряхнув головой, он продолжил свой путь.

Дорога медленно выходила из леса, будто не решаясь отпускать путника - корни всё ещё тянулись к колее, ветви нависали низко, а тени цеплялись за ноги, словно прося остаться.

Ночь стояла ясная и живая. Лес не спал - он дышал. Где-то вдали ухнула ночная птица, в траве шуршали мелкие звери, а над дорогой тихо шелестела листва, переговариваясь между собой на языке, понятном лишь тем, кто шёл здесь не впервые.

Алонций ехал размеренно, не ускоряя ходу.

Мысли о предстоящем не давали покоя. Снова ночь, огни на площади, молодые юноши и девушки, что посвящают себя в орден. Речь главнокомандующего, что должна воодушевлять и мотивировать новобранцев идти на бойню во славу Империи.

Солдатская привычка держала спину прямой, взгляд - на уровне горизонта. Он знал эту дорогу. Знал каждый поворот, каждый камень у обочины. Здесь он ходил ещё до службы, ещё до званий, до крови и присяг.

Тёплый летний ветер скользил между стволов, нёс запах влажной земли, сена и далёких костров. Он обдувал лицо Алонция, словно пытаясь напомнить: ты дома. Но мужчина не отвечал этому чувству - лишь крепче сжимал ремень сумки.

Вскоре появились первые фонари.

Их мягкий свет ложился на дорогу ровными пятнами, выхватывал из темноты заборы, яблони, покосившиеся калитки. Окна домов ещё светились - жизнь в Бринки не спешила засыпать.

Покидая деревню, Алонций ощущал некоторую тоску, а его рука крепче сжимала поводья.

Деревня жила спокойно, не зная, что один из её людей идёт к ней с грузом, о котором пока не догадывался даже он сам.

Тишину дороги нарушил шорох кустов у обочины. Внезапно из них выскочили три фигуры - бандиты. Они быстро окружили повозку, направив кинжалы на Алонция.

- Эй! Слышь, молодой, слезай с повозки и выворачивай карманы, - сказал тот, что стоял впереди, играючи крутя клинок перед лицом.

- С кем имею честь говорить? - спокойно спросил Алонций, сжав сбрую крепче.

- А те какая разница, отец? Пятно меня кличут, - усмехнулся бандит. — А сам кем будешь?

- Алонций Каверно, - ровно ответил мужчина, выпрямившись и отпуская поводья.

Наступила пауза.

- Э… слу… слушай, мужик, ты это… не горячись… - Пятно побледнел.

Он резко развернулся и бросился в лес. Его подельники, поняв, с кем имеют дело, рванули следом.

- Бандиты близ столицы… - тихо произнёс Алонций. - Интересное явление.

Рука мужчины дрогнула.

Он спрыгнул с повозки и пошёл вслед за беглецами, держа руку на рукояти меча, а в другой - факел.

Свет огня выхватывал из темноты стволы деревьев и кустарники. Ночная Бринка жила своей жизнью: уханье птиц, шорох листвы, далёкий вой зверей сопровождали бывшего солдата.

У реки он увидел их.

Мужчина затаил дыхания, некое предвкушение закралось в разум Алонция, но он резко прервал его.

- Нет. – твердо сказал он сам себе.

Бандиты сделали привал и оживлённо спорили.

- Как ты, идиот, мог не узнать его?! - ярился Пятно. — Это он нашего главаря положил!

- Откуда мне знать?! — оправдывался высокий темноволосый юноша, отдалённо напоминающий эльфа. — Я не думал, что бывший генерал будет выглядеть как сельский мужик!

- А я-то думал, вы ушли дальше, — спокойно произнёс Алонций.

Рука сжала клинок крепче, дыхание стало глубже.

Он вышел к костру.

- Вы знаете закон. Грабёж и разбой караются смертью. Как бывший член Имперской гвардии, я всё ещё имею право привести приговор в исполнение.

Клинок вышел из ножен. По рукам Алонция прошли мурашки от воспоминаний из прошлого.

- Эй, мужик, подожди, мы… мы честно больше не будем… - начал третий, поднимая руки, слегка сделав шаг в сторону мужчины.

Договорить он не успел.

Одно движение - и кисти упали на землю.

- Вы сами выбрали этот путь, - сказал Алонций холодно. - В деревне неподалёку живёт моя семья. Я не позволю, чтобы вы стали угрозой для них.

Он встал в боевую стойку. Мускулы напряглись, готовясь к удару.

- Да свершится правосудие.

Клинок вспыхнул ослепительно-белым светом. Один рывок — и всё было кончено.

Когда всё стихло, Алонций стоял один у реки.

В памяти всплывали искажённые страхом лица, мольбы о пощаде.

А если бы они и вправду сошли с этого пути?

Руки мужчины задрожали.

- Нет, — мысленно ответил он себе. — Те, кто переступил закон однажды, сделают это снова.

Он забрал опознавательные документы, вернулся к повозке и продолжил путь к столице, смывая кровь с клинка и одежды, вновь растворяясь в тишине ночного леса.

Акт II

Дорога затянулась, к подъезду города Алонций добрался уже на рассвете, очереди из повозок ждали возможности проехать через стражу-таможенников. Проверка груза стандартная процедура для этого места. Когда стража подошла к нему, они на мгновение затупили, а после, указали рукой на другую дорогу, для знати и солдат, однако покачав головой Алонций отказался, принявшись показывать свои вещи.

В голову на мгновение ударило некое отвращение от поступка пехотинца.

- Я простой крестьянин, я не солдат и не член знати, пожалуйста, окажите честь, осмотрите сумки. – сказал спокойно мужчина, после чего протянул сумку стражникам. Те переглянулись, пожав плечами и принялись осматривать багаж.

- Ничего подозрительного! – отрезал солдат. – Можете проезжать. – сказав это, облаченный в тяжелый доспех стражник протянул деревянную табличку – то был знак, что всё проверено и повозка может проезжать. – Хорошего прибывания в столице. – мужчина отдал честь Алонцию и пошел к следующей повозке.

Выдохнув с облегчением Алонций, перевел взгляд со стражи на дорогу.

Мужчина взял поводья и махнул рукой, а после повозка двинулась вперед. Сжав пропускную табличку в руке Алонций, начал пальцем водить по письменам на ней. Гладкая, аккуратная, излишне «приторная», такая какую столицу кличут во всех академиях и деревенских училищах. Пройдя ворота, в нос Алонция ударил запах свежих фруктов, выпечки, мяса, в ушах зазвучал гул оживленных улиц и различных представлений, которые нацелены на выжимание денег из посетителей столицы. Алонций натянул капюшон и отправился к ближайшей таверне, дабы снять в ней номер и перевести дух. Пыльные улицы, бегающие, играющие дети, девицы, гуляющие со своими молодыми ухажерами, новобранцы и стража – одна и та же картина каждый раз как мужчина прибывал в город. Оглядывая стоящие мимо прилавки, он оценивал товар на них – выпечка у кулинаров, ювелирные изделия мастеров ручной работы. Различные доспехи и оружие для авантюристов, что прибывают ради сбыта добычи и за новыми заданиями от гильдии наемников.

Глотнув от тяжести осознания сколько молодых ребят погибает на этих миссиях.

- «Время идет, а суета таже» - подумал про себя Алонций. – «Надеюсь получится не светиться до инаугурации, нет желания видеться сейчас хоть с кем-то, отдохнуть бы…» - не успел Алонций услышать конец собственной мысли, как внезапно раздался гул.

- Спасите! Помогите! – раздался женский крик где-то в переулке – Помогите! Меня грабят! – продолжала кричать женщина.

«Твою ж… Так, это не моё дело…»

Рука мужчины вжалась в поводья.

«Тьфу, ладно нужно помочь, таков долг воина» - Алонций колебался, если его заметят, в стенах города, то сразу начнется ворох, а так он сможет ещё 1-2 дня отдохнуть хотя бы. Оставив повозку, мужчина взял меч. – Будь, что будет. – с этими словами ветеран пошел на крик. Проходя сквозь грязную подворотню, в которой был накидан мусор, грязь, летали мухи и воняло нечистотами, к нему в голову начало приходить осознание – «ловушка». Алонция окружили четыре фигуры с оружием на перевес.

- Ну что бедолага, пора решать вопросик с Пятном, нам известно, что ты наших братков порешил, тут в лесу. – самый крупный из окруживших выступил вперед, размахивая булавой.

Их взгляды встретились. Спокойный Алонций и дерганный здоровяк.

- Вот и отдохнул – прошептал Алонций, вставая в боевую стойку и поправляя плащ с капюшоном.

Встав в стойку, мужчина уже был готов вступить в бой. Плечи напряглись, пальцы легли на рукоять клинка привычно, без суеты, тело помнило это лучше, чем разум. В переулке повисла вязкая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и редким шорохом сапог по грязному камню.

И вдруг, лязг доспехов.

Глухой, металлический звук прокатился по переулку, отразился от стен и будто разрезал напряжение надвое. Алонций узнал его мгновенно. Так звучит не угроза и не засада - так звучит порядок.

Он не стал медлить.

Меч скользнул обратно в ножны одним движением, почти незаметным. Рывок и мужчина уже оказался сбоку, воспользовавшись мгновенной заминкой нападавших. Те не успели среагировать: один шаг, второй и Алонций уже выскочил из переулка, не оборачиваясь, будто тень, растворившаяся в утреннем свете.

Повозка стояла там же, где он её оставил. Он вскочил на козлы, дернул поводья - конь рванул вперед, повозка скрипнула и покатилась по мостовой. Лишь отъехав на безопасное расстояние, Алонций позволил себе обернуться.

Стража уже заполняла переулок. В отблесках рассвета их доспехи казались холодными и безликими. Нападавших быстро разоружили, грубо поставили на колени, выкручивая руки, и повели прочь - без криков, без лишних слов. Всё происходило буднично, почти скучно.

- Стандартные действия… - тихо произнёс Алонций, больше для себя, чем вслух.

Он развернулся вперед, позволяя повозке снова войти в общий поток улицы.

- Что ж… — выдохнул он, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи. - Мне меньше неприятностей. Я почти приехал. Скоро смогу отдохнуть… перед грядущим.

Рассвет окончательно вступал в свои права, окрашивая столицу мягким светом. А вместе с ним возвращалось знакомое чувство - покой перед бурей.

Уже к обеду Алонций прибыл в таверну «Гордая Птаха». Стоило ему переступить порог, как в лицо ударил густой, тёплый запах выпивки, жареного мяса и свежего хлеба — тот самый, что мгновенно даёт понять: здесь можно выдохнуть. Живая музыка лилась негромко, не навязываясь, а будто поддерживая разговоры и смех, расслабляя разум и тело. Почти неслышное потрескивание камина дополняло картину, словно напоминая, что за толстыми стенами можно забыть о мире снаружи.

Таверна была полна жизни. За массивными столами сидели завсегдатаи - кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то молча допивал уже третью кружку. Официанты лавировали между ними, неся подносы с дымящейся едой и пенящимися кружками, ловко избегая столкновений. Всё вокруг казалось обжитым, знакомым, почти домашним - таким местом, где чужаки надолго не остаются, а свои всегда возвращаются.

Алонций медленно прошёл к стойке. Скинул капюшон, позволив свету упасть на лицо, и сухо произнёс:

- Комнату. На неделю. Простую, любую. Желательно с видом на город.

Голос его был ровным и спокойным, но под этим спокойствием легко читались усталость, раздражение и глухое, почти болезненное желание просто лечь и не думать.

- Хорошо! - звонко ответила девушка за стойкой и тут же наклонилась, выуживая ключ из-под стойки. — Вот, пожалуйста. Комната номер «3». Второй этаж, вторая дверь слева.

- Благодарю.

Алонций достал кошель, отсчитал несколько монет и положил их на стойку.

- Без сдачи.

Девушка кивнула, а он, не задерживаясь, направился к лестнице. Доски под сапогами тихо поскрипывали, будто приветствуя гостя. Поднявшись наверх, он нашёл нужную дверь, вставил ключ и с силой провернул его - замок щёлкнул, поддавшись.

Тяжесть в мышцах доходила до предела. Мысли о случившемся ночью не отпускали мужчину. Ударив себя по щекам ладонями, как в лесу он отогнал эти мысли и отворил дверь.

Комната оказалась именно такой, как он и ожидал: простая, без излишеств. Узкая кровать с чистым бельём, небольшой столик, пара стульев, скромный шкаф у стены. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы отвлекать.

Алонций прикрыл за собой дверь, на мгновение задержав ладонь на дереве, словно проверяя - действительно ли она закрыта.

- Наконец-то… - выдохнул он почти неслышно. - Можно отдохнуть.

И впервые за долгое время эти слова прозвучали не как надежда, а как обещание.

Разбирая вещи Алонций представлял грядущее событие. Молодые парни, готовые отдать жизнь ради правителя, которых будут кидать на горячие точки, хотят они или нет. Он и сам был таким когда-то. Считал, что получится признание, уважение, им будут гордиться друзья, родственники, но по итогу, всё что он получил, это страх, что война поглотит его родину, землю, с нею встретится его семья. Всё это стало комом в горле, тем комом, что сподвигнул его уйти в отставку и стать обычным крестьянином, который ухаживает за скотом, огородом, тем, кто не восседает в золотых залах, а тем, кто встает с рассветом, готовит инструменты к работе, платит налоги и создает эти «золотые залы», своим трудом.

Комнатушка была светлой, а солнечный свет проходящий в окно создавал причудливые узоры и игры тенями на стенах. Стены были украшены различными картинами, резная дешевенькая мебель, слегка пыльная, но ухоженная стояла по краям помещения.

Разложив все вещи по полочкам и столу, Алонций потянулся и лег на кровать, уставший с дороги, а после задремал.

Акт III

Едва провалившись в сон, мужчине начали показываться различные картины из его военного прошлого. Залитая кровью земля на поле боля. Вызывающая страх и ужас у любого, кто не был там, кто не привык видеть такое. Отрывками Алонций видел, как он в сияющих доспехах, окроплённых дорогими украшениями и геральдикой вел армию на войну в земли Нирагарда в войне против тролльских племен, что досаждали Имперским землям. Лязг клинков, топот копыт, боевые кличи и воинственные песни, ритмы барабанов войны заполнили картины. Крики воинов обеих сторон разрывали грудь, рывок и слезая с боевого коня, по кличке - "Уверенность", верный друг, что всегда сопровождал Алонция во всех делах, даже после службы, рыцарь рвется вперед сквозь ряды врага добираясь до вождя дикарей. Совершив героический прыжок преодолевая группы троллей воинов, добравшись до шаманов и заклинателей Алонций в яростном вихре поразил всех врагов, а после рванув вперед сошелся в битве с вождем троллей Черноклыков - Игну Черный клык. Удары топора дикаря отскакивали от «божественных» доспехов Алонция, а после парировали его священный клинок Правосудие. Боевой танец двух полководцев под звуки битвы двух армий завораживал своим изяществом и смертоносностью. Сделав пируэт, тролль оказывается за спиной рыцаря и готовился уже нанести удар, как вдруг резким разворотом Алонций парировал удар, а после яркий свет клинка ослепил врага, в последствии чего его голова упала на землю и покатилась в сторону. Четким ударом Алонций рассек врага от плеча до поясницы и вторым отсек врагу голову, что провозгласило победу над ещё одним племенем дикарей, чьи земли были отвоеваны кровью, потом, честью, отвагой солдат Империи. Увидевшие эту картину тролли рванули на Алонция, но взмахом клинка он создал кольцо света, что отбросило врагов на несколько метров от мужчины, а после солдаты людской армии добили оставшихся.

Проснувшись ото сна, Алонция наполнила странная… Ностальгия? Она же и сжала его грудь. То была или жажда битвы, или странный всплеск эмоций, который мужчина не испытывал давно. Очень давно. Его сердце колотилось как бешенное, он желал лишь испытать этот азарт, эту опасность стоявши лицом к лицу с сильным врагом. Взяв меч из шкафа с вещами, он взмахнул им. Та же легкость, то же изящество, те же ощущения, что и во время битвы. Он желал снова взойти на этот путь… Но понимал, сделав этот шаг сейчас, назад пути уже не будет. Путь воина, славы, чести завоеванные кровью, потом и болью. От ударов, потерь, ранений. Достав свои старые, потертые и испещренные трещинами и царапинами от множества битв доспехи, он провел по ним рукой, холод металла словно царапал руку мужчины.

Сделав глубокий вдох и замявшись на секунду Алонций облачился в них и вышел из комнаты. Мышцы вспомнили эту тяжесть, вспомнили эту забитость в теле.

Спустившись по лестнице, пьяницы с трактира обернулись осознавая, что это за блеск и сияние…

- Алонций Каверно… - прошептал кто-то тихо, едва слышимо, а после в трактире разразился шум, гам, солдаты встали по стойке смирно, кто как мог, шатаясь и едва стоя на ногах, отдавая честь легенде, простые граждане, пропитанные аурой героя, тоже встали и поклонились рыцарю. Трактирщица и персонал засуетился, придумывая заголовки для новостей и басней, легенд и докладов страже.

В моменте ветеран почувствовал гордость за себя и отвращение, он знал цену. Большую цену.

- Вольно, бойцы, вы не на службе, отдыхайте веселитесь, встретимся на церемонии посвящения в гвардейцев. – с этими словами Алонций спустился ко выходу с трактира и вышел на улицу, прошептав: - «Я вернулся, Империя». От этой фразы легкие задрожали, словно осознавая, что он снова отправляется в горнило Ада. Ощущение было подавленно, прикрытым рукою лицом, после чего мужчина отправился к выходу.

Выйдя на улицу, в нос ударил иной запах - не тот, что встретил Алонция при первом прибытии в столицу. Тяжёлый, металлический, похожий на запах запёкшейся крови. В сознании всплыли более… тёмные воспоминания. Лица врагов - искажённые ужасом, порой почти человеческие, а порой и вовсе лишённые его. Страх, отчаяние, горе побеждённых. Они кричали, бежали, молили о пощаде - на которую мужчина не всегда мог опереться.

Откинув эти мысли, ветеран шёл гордо, выпрямив спину, по улицам столицы. Окружающие шептались: кто-то прославлял, кто-то поспешно отводил взгляд, а кто-то и вовсе называл его «Бичом Императора». Люди реагировали по-разному - и Алонций это чувствовал, однако его доспех словно панцирь скрывал его эмоции, его сомнения и давал уверенность в том, что его действия были оправданы.

Эти мысли не покидали его долгое время. Он солдат, вся кровь на его руках, это плата за покой и мир в его доме. Проходя по центральной площади столицы, он встретил своего старого друга Дарвина, брат не по крови, верный товарищ, который не раз выручал его в боях, помогал во время своих похождений в виде рядового солдата. Собравшись пройти мимо, что-то в нём переклинило и Алонций окликнул друга. Мужчина в элитной гвардейской броне вздрогнул, услышав знакомый голос, до боли знакомый голос и медленно обернулся.

Акт IV

- Алонций? – медленно и аккуратно произнес он. – Неужели ты… Ты снова решил стать моим товарищем по оружию, как в старые добрые. – произнес Дарвин, окинув взглядом доспехи Алонция, а после подошел и крепко пожал тому руку.

- Пока просто примеряю старую кожу, так сказать – слегка отшутился мужчина – Однако признаю, иногда не хватает этого азарта во время того, когда ты сходишься с серьезным соперником или отрядом врага и ты стоишь в ожидании, кто из вас двинется первым.

Как бы мужчина не бежал от этого ощущения, он понимал, ему этого не хватает.

- Да, - протянул Дарвин. – Прекрасное пьянящее чувство, когда сердце бьется как бешенное, когда адреналин и боевой раж бушует в крови, это прекрасное чувсвтво. – ответил мужчина слегка ниже Алонция. С длинными темными волосами с седыми прядками и густой бородой, чье лицо рассекает от щеки, до подбородка шрам – боевой опыт, который он не стесняется показывать, который говорит за своего обладателя: - «я прошел многое».

Разговор был теплым и душевным. Алонций вспомнил, как они с Дарвином в казарме обсуждали, всякие мирские темы и вели приятные дружеские диалоги, которые могли в любой момент прерваться сигналом тревоги или кличем к боевой готовности к наступлению на врага Империи.

- Эх, давно мы так не разговаривали с тобой под вечер, освещаемые светом Луны, да Лонци? – голос Дарвина был спокойным и в нем чувствовались как ностальгия, так и приятельская теплота.

- Да, давненько, однако, хоть и присутствовал, почти на всех инаугурациях за последние года, не было возможности, как-то просто пройтись и поговорить со старым другом.

Алонций и Дарвин шли медленно, размеренно, по дороге, вдоль главной площади, сделав несколько заворотов, первый и не заметил, как они дошли до главного ордена Гвардии Империи.

- Что ж, видимо ноги сами пришли к сердцу любого мужчины? – слегка выдав смешок спросил Дарвин.

- Хех, сделаю вид, что не заметил, как ты сюда меня вел, рассказывая басни из походов. – ответил с таким же смешком Алонций.

- Ну? Пройдем внутрь? Или ты пока ещё не готов дать ответ? – начал заваливать с некоторой фанатичностью Дарвин.

- Ну… Даже… - замялся Алонций – Ай, да будь, что будет, я уже понял и осознал, что не могу быть где-то кроме фронта.

Акт V

Разговор двух солдат прервал гонец, который в спешке бежал в их сторону. Отдышавшись, он выдал: - «У меня донесение к Дарвину Карселу! От представителя города Нидербург» - всё ещё слегка запыхавшись говорил молодой парень со слегка нелепым, красным лицом.

- Что случилось? – твердо и четко спросил Дарвин. В его голосе резко пропала дружеская теплота и мягкость – Докладывай.

- Нидербург… Он подвергается атакам каких-то странных существ, лорд-регент Теанор, просит у вас помощи.

- Лично лорд-регент? Интересно, есть какой-то документ, для того, чтоб я мог предоставить его руководству?

- Да! Конечно есть! В-вот! Держите пожалуйста, я тогда отправлюсь обратно, вдруг, какая-то новая информация появилась! – отбежав за угол, гонец сел на коня и понесся галопом к выходу.

- Видимо, долг не будет ждать. Пошли, надо вручить документ верхушке.

- Интересно, что за «странные существа»?

- Узнаем на месте, сейчас, мы должны подготовить солдат в поход.

- И то верно, пошли.

На тот момент Алонций и не представлял с чем ему придется столкнуться и что произойдет после. Он лишь понимал, что та тяжесть от доспехов была не случайной. Теанор, лорд-регент Нидербурга тоже всегда был человеком с дурной славой – интриги, коррупция, разгульный образ жизни, не подобающие истинному правителю, часто были объектами слухов, а его воины всегда отличались некоторой… Излишней жестокостью, которую Алонцию не приходилось видеть, но слышал он о ней много, очень много.

- М-да, далеко это, прервал наступившую Дарвин,

Сжав руки в кулаки Алонций, засомневался: - «Может я спешу? Вдруг мною движет некий азарт?» - Алонций, отбросив сомнения расправил плечи и положил руку на плечо Дарвину. В этом жесте было нечто подбадривающее. Мужчина кивнул и развернувшись на пятках зашагал в сторону лестницы, ведущий в зал Гвардии. Алонций с Дарвином шли в тишине, как вдруг второй разорвал тишину.

- Я слышал разное о Теаноре, говорят, что он выигрывал даже те битвы, в которых не участвовал, да и солдаты его странные, выходят в поход одни, а возвращаются другими. Странное это дело, обычно Теанор, до последнего не просит помощи у Имперских сил, а тут видимо что-то прям серьезное, да и отчет этот какой-то… Не такой как обычно. Написан будто не в спешке, а размеренно, слишком чисто, слишком… Спокойно? – Дарвин метался, он ощущал странное чувство, которое было и у Алонция. Давление от ситуации, сомнения, по поводу всей этой ситуации. Он сжал кулаки на столько крепко, что, если бы он был не в латных перчатках, его ногти бы рассекли плоть на ладонях.

Идя по коридорам Залов Гвардии, Алонций вглядывался в бюсты героев, что проявили себя лучше всего в свое время или в своем месте. Однако его взгляд завис на одном из них – на своем. Остановившись, он прочел надпись на постаменте:

«Алонций Каверно, уроженец деревни Бринки. Отважный воин, что светом и мечом заслужил статут великого воина, в битве при Нирагарде.»

Осмотрев статую, Алонций увидел свое лицо что смотрело ему прямо в глаза, по щеке бежала маленькая трещина, она была словно застывшая слеза, на лице каменной статуи. Коснувшись её Алонций словно пытался убрать её.

- Мне только совсем недавно снилась эта битва. – сказал тихо мужчина и провел рукой по пыльному пьедесталу, где стоял памятник в его честь – Как давно это было. В его мыслях возникли другие картины, не те, что снились ему там, в «Гордой Птахе». Более страшные, мрачные, реалистичные. Толпы раненных, тела, что грузили в повозки для захоронения семьей.

- Давно это было, даже очень – сказал Дарвин, отгоняя от Алонция мысли. – Ты тогда сиял, как солнце на зари, друг мой – Он встал рядом и осмотрел пыльные рисунки Алонция. – Тогда мы с тобой устроили этим дикарям трепку. – слегка эмоционально сказал Дарвин и схватил друга за плечо и потрепал его. – Знаешь… А ведь ты и так уже можно считать, да что считать и есть легенда ордена. Жаль, что все присутствующие тут, кроме тебя закончили так себе. Судьба распорядилась по-разному.

Алонций молчал некоторое время, вглядываясь героя. Холодный, уверенный, суровый взгляд будто пронзал его, рыцарь понимал – теперь он стал другим, тенью прошлого, что пытается вновь обрести то, что утратил. Он понял – это уже не он.

- Все мы закончим одинаково, да и судьба – не приговор. – Ответил коротко Алонций. – от этих слов по его спине пробежали мурашки, слова вызвали раздражение и холодок по телу. - Не мало хороший парней полегло в тот день. – добавил с тяжестью в груди мужчина.

Дарвин задумался.

- Да, - ответил с протяжкой Дарвин – очень много знакомых погибло тогда, но не стоит забывать о том, ради чего они пали. – Дарвин посмотрел на Алонция.

- За Империю – выдавил сухо Алонций, будто выплевывая пепел из горла - за покой в ней. – добавил он. К горлу подступил ком. В его глазах сверкнула искра света. – Идем, надо спешить.

- Ты прав. – отрезал Дарвин и отправился дальше по коридору.

Фигуры на постаментах начали редеть, а вскоре и вовсе закончились. В коридоре воцарилась гробовая тишина, только треск огня в фонарях создавал какой-то тихий, спокойный звук.

Сердце Алонция колотилось невыносимо сильно, казалось, будто эти удары слышали все. Ощущение, что он вновь шагает в Залах Гвардии вызывало такой всплеск адреналина и удовольствия, что мужчина невольно напрягся, доспех стал тяжелее, клинок, казалось, весит как-то не так, плащ гвардейца, скомкивался и расправлялся неправильно, всё казалось не тем.

Когда их шаги стихли в глубине коридора, кусочек камня тихо откололся от щеки статуи и упал на пол.

Войдя в главный зал собрания, где сидят главнокомандующие гвардейцы Дарвин выступил вперед.

- Разрешите доложить – сказал мужчина, ударив себя в грудь, обращаясь к трем сидящим за столом перед ним фигурам.

- Вольно. Что случилось Дарвин? – обратился сидящий по середине. Седой, коротко стриженный мужчина с голубыми глазами – Я вижу ты к нам с гостями пришел. – указывая на Алонция – много воды утекло Алонций Каверно, какими судьбами к нам?

Алонций сделал шаг вперед выходя из тени. Он помнил мужчину перед ним, его командир, тот кто лично обучал Алонция, когда тот был ещё новобранцем – Николас Эхвальдский.

Старый главнокомандующий посмотрел по-доброму на мужчину.

- Мы с Дарвином Карселом встретились… - Алонций не успел закончить как Николас жестом его перебил.

Николас видел лишь двух ребятишек, что когда-то сам воспитал.

- Ты не новобранец, ты мой личный ученик, не нужно формальностей, мой мальчик, я помню тебя ещё мальчишкой, будь как дома, сынок. - Эти слова задели, что-то в Алонцие, из-за чего тот отвел глаза. Алонций никогда не знал отцовской или материнской любви, до своих шестнадцати лет он рос в приюте, а после Николас встретил его побитым хулиганами на улице в подворотне и решил забрать его под свою опеку.

- Нам принесли весть из Нидербурга. Теанору нужна помощь, какие-то «существа», со слов посла и по записям в документе нападают на его владения.

- А… Дитя изменника, помню – помню, - ответил церковнослужитель, что сидел правее Николаса.

- Терий, не здесь. – Николас кинул острый взгляд на церковника, а после постучал пальцем по столу. - Я знаю за какие грехи его рода ты так относишься к Теанору, но тут нет места религиозным распрям.

- Главнокомандующий, - обратился к Николасу Дарвин. – разрешите начать сбор войск. – спросил по уставу мужчина.

Николас перевел глаза на Дарвина.

- Ты тоже расслабься, на сколько это возможно в текущей ситуации, тут мы все как родные, так что не нужно этих чинов и званий, - спокойно и как-то по-отцовски произнес мужчина, сидящий перед гвардейцами. – Ступайте, скоро совет выйдет к солдатам, будьте готовы, выступим на рассвете.

- Хорошо! – ответили одновременно Алонций и Дарвин, а после удалились.

После того, как дверь закрылась Терий выдал: - «В чем причина твоей защиты еретиков? Будто ты не помнишь какие беды принес род Теанора Империи, когда решил отказаться от Церкви Священного Света? Как он разгневался на его земли и близлежащие города тоже?»

- Терий, сколько раз говорить, это не гнев света, это болезнь, которые случаются везде, если ты не забыл, её очаги были даже на западе, а там вера стоит на ещё более переднем плане, нежели у самих церковников.

- И что? Это всё вина Гарсола и его непринятием света, как нашего защитника и покровителя, хотя его носители не раз помогали самому Нидербургу и его жителям.

Николас выдохнул с тяжестью, понимая, на сколько долго его «сосед» будет рассказывать о том, кто прав, кто виноват.

Споры в зале продолжались, пока Алонций и Дарвин направлялись к сборной площади, чтобы объявить войскам о предстоящем походе.

Когда они вышли на улицу, Дарвин поднял руку, и сигнальные огни вспыхнули один за другим. Над крышами казарм взметнулись яркие языки пламени - знак сбора.

С площади начали стекаться солдаты.

Алонций смотрел на всполохи огня.

- Давно я не видел господина Николаса, - тихо сказал он.

Дарвин усмехнулся.

- А сколько лет прошло с тех пор, как родился Герхард? Семь? Восемь?

Алонций задумался.

- Верно… кажется, будто я только вчера подал в отставку. А теперь снова стою на плацу и жду распоряжений военного совета.

Дарвин откупорил флягу, сделал пару глотков и протянул её Алонцию.

- Мы всегда возвращаемся к тому, что нам дорого, - сказал он. - Как бы ни пытались от этого уйти. Такова судьба солдат.

Алонций молча сделал глоток.

Через несколько минут площадь уже заполнили ряды воинов. Металл доспехов тихо звенел, сапоги скрипели по камню. Над толпой поднимался гул голосов.

Прошло ещё десять минут, прежде чем на площадь вышли члены военного совета.

Впереди шагал Николас.

Старый командир остановился перед строем, оглядел солдат и громко прокашлялся.

Площадь постепенно стихла.

- Совет собрал вас сегодня здесь, - начал он, - чтобы объявить о незапланированном походе.

Он сделал паузу.

- Мы выступаем в земли Нидербурга.

Солдаты заметно засуетились, по плацу раздался шепот.

- Я слышал, что в землях Нидербурга, до сих пор есть очаги чумы.

- Я тоже. - солдаты заметно были напряженны известием.

- Ещё говорят, что мертвые не спокойны в тех землях, тут и там, на кладбищах слышен могильный шепот или стоны умерших.

Явное беспокойство солдат не осталось не замеченным Николасом и тот ударил ногой по деревянному помосту.

- Слушайте все сюда. – сказал он громко и четко. В его голосе слышались командирский манер т уверенность, что могла отогнать любые сомнения и переживания.

Старый главнокомандующий выдохнул.

- Я понимаю, что различные слухи с земель Нидербурга могут пугать, но Мы должны помнить главное – Мы солдаты Имперской гвардии, Мы – щит для простого народа, Мы – главная преграда на пути врагов Империи. – каждый раз заканчивая фразу Николас бил себя в грудь кулаком, придавая уверенности солдатам. Так докажите же, что бабские сплетни и слухи недовольных не сломят нас всех, что мы едины и что мы одолеем любого, кто решит нарушить покой наших семей. – Воздух в легких старого командира заканчивался, но он продолжал говорить громко и четко, словно показывая, что значит быть гвардейцем. – Так вперед мои верные братья и сестры, сыновья и дочери, покажем врагу – чего мы стоим! – С этими словами Николас ударил ногой об пол с такой силой, что звук от удара громовым раскатом пронесся по плацдарму, а солдаты начали выкрикивать воодушевленные речи.

- ДА! – хором кричали одни солдаты.

- За Империю! – кричали другие.

Алонций и Дарвин смотрели на своего учителя и командира. Их сердца наполнялись гордостью и пламенем веры. Под влиянием общего ободрения мужчины ударили себя в грудь, а после громко произнесли: - «За Империю! За гвардию!». А после снова повернулись к собравшимся.

Акт VI

Несмотря на предстоящий поход, гвардия была в приподнятом настроении. Боевой дух солдат стоял высоко, а речь Николаса оказалась настолько воодушевляющей, что все тревоги Алонция на мгновение будто исчезли.

Погодя немного, мужчина удалился в палаты воинов. Там он попросил у коменданта бумагу и перо и, сев за стол, принялся писать письмо своей семье.

«Дорогая моя Амелия и Герхард. Я знаю, что всё происходит слишком внезапно…»

Алонций на мгновение замешкался, затем тяжело вздохнул и продолжил писать.

«На наших землях вновь орудуют какие-то подонки, что нарушают покой Империи. Я понимаю, что давно уже не тот, кем был раньше… но одна вещь во мне осталась неизменной - я не позволю никому нарушить покой нашей семьи».

Почерк был грубым. Местами виднелись следы спешки и переживания - ветеран торопился сообщить о своём уходе жене и сыну.

Просидев над письмом ещё некоторое время, он поставил последнюю точку. Чернила расплылись кляксой и растеклись почти до края страницы.

«Не беспокойтесь обо мне. Помните: ваш отец и любящий муж всегда будет вас защищать».

Это были последние строки.

Алонций свернул письмо, поставил печать и отправил гонца, дабы тот передал его семье.

- Что ж… пора готовиться к походу, - тяжело произнёс он и посмотрел в окно казармы.

Воспоминание III: «Нидербург»

Акт I

Солнце только поднималось из-за линии леса, разрывая тьму бледным золотом. Его свет ложился на каменные стены столицы - холодные, массивные, пережившие больше войн, чем могли вспомнить люди. Башни тянулись вверх, словно пытаясь удержать небо, а зубцы стен отбрасывали длинные тени, похожие на ряды копий.

У подножия крепости медленно собиралась гвардия.

Металл тихо звенел - доспехи, ремни, клинки. Не громко. Сдержанно. Как перед чем-то неизбежным.

За стенами, где начинался дикий край, тянулся лес. Тёмный, плотный, словно ждущий. Лёгкий утренний ветер приносил оттуда запах сырой земли и листвы. Где-то далеко, почти на грани слуха, шумела река - глухо, спокойно, будто ей не было дела до того, что скоро начнётся.

Птицы щебетали в кронах, не зная ни страха, ни войны.

И только люди молчали.

Николас стоял в строю, глядя вперёд, туда, где за лесами лежал Нидербург. По обе стороны от него стояли члены совета – молчаливый хорошо укомплектованный мечник Хэйдвальд и громкий, фанатичный и ревностный священно служитель Терий. Алонций с Дарвин стояли позади, замыкали ряд рядовые гвардейцы что собирали своих лошадей, проверяли пайки и прощались с родными.

Смотря на эту картину Алонций, невольно вспомнил тот самый тяжелый момент в войне, который и стал решающей причиной покинуть ряды Гвардии. Момент, когда приходило время доставлять тела погибших их семьям.

Алонций сделал тяжелый вздох. Закрыв глаза, он вспомнил, как сам лично, как командир разносил эту весть по домам. Ещё сильнее в голову ударил один конкретный момент – это была битва у Дальнорха, города, который был оккупирован реформаторами. Теми, кто считал Империю прогнившей и коррумпированной.

Стены города были усеяны рядами лучников и арбалетчиков. Внутри города были ряды солдат, готовых вступить в бой. А во главе стоял генерал Эдмунд Тарих.

Тогда победа осталась за Империей. Но Алонций запомнил не её. Он запомнил, сколько людей осталось лежать в тот день.

И то, что было после.

Эта история возвращалась к нему в кошмарах.

Всегда со стороны. Будто он просто наблюдатель.

Но реальность была хуже.

Гораздо.

Алонций сжал кулаки и закрыл глаза.

Акт II

Перед ним снова встал тот день, после которого он покинул Гвардию.

Девять лет назад.

Дорога в Арнест тянулась узкой, заросшей тропой. Старой. Уставшей. Будто и она помнила слишком многое.

Осень. Холод. Тяжёлое небо, готовое разорваться дождём.

И весть, которую нужно было донести.

Юноша по имени Ленси.

Девятнадцать лет. Щуплый, рыжеволосый, с курносым лицом и взглядом, в котором ещё оставалась жизнь.

Слишком рано отправленный на войну. Слишком рано сломанный. На поле боя он не выдержал.

Когда перед ним появились реформаторы — он упал в грязь.

Пытался отползти. Кричал.

- Мама… прошу… я не хочу умирать…

Алонций тогда отбил удар сержанта, разрубил его в ответ и, услышав крик, бросился к юнцу.

Не успел.

Ленси поскользнулся. Упал лицом в грязь.

И в следующий миг клинок прошёл сквозь его тело. Со спины. Насквозь. Без чести. Без смысла. Просто смерть.

Алонций видел, как он не хотел быть здесь. Как он хотел домой. И как ему не оставили выбора. Что-то внутри тогда оборвалось.

Его глаза вспыхнули золотом. Клинок «Правосудие» вспыхнул пламенем.

Он бил. Жёстко. Холодно. Без жалости.

Но это уже ничего не меняло. Хуже было потом.

Он стоял у двери. Стук. Шаги.

Женщина открыла почти сразу.

Худая. Уставшая. С глазами, в которых уже не осталось сил ждать. Она посмотрела на него - и всё поняла.

Молчание затянулось. Алонций открыл рот, но не успел сказать ни слова.

- Он… Ленси… он погиб как герой?

Голос дрожал. Руки терлись друг о друга, будто она пыталась согреться.

Алонций почувствовал, как слова застревают в горле. Он знал правду. И знал, что не скажет её. - Он герой. Он в одиночку сразил группу вражеских солдат.

Коротко. Твёрдо.

Ложь.

Женщина закрыла глаза. На губах появилась слабая, треснутая улыбка.

- Спасибо… что позаботились о моём мальчике. - Слёзы не падали. Они просто стояли в глазах.

Алонций молча кивнул. И ушёл. Оставив её наедине с утешением, которого не существовало.

Мужчина помнил это ощущение.

Не просто тяжесть - будто на плечи опустили каменную плиту, под которой нельзя ни вдохнуть, ни выпрямиться.

Женщина тогда смотрела на него так, словно он - её последняя опора в мире, который уже рухнул.

А он… дал ей мир, которого не существовало. Красивый. Тихий. Ложный. И она в него поверила.

От воспоминания Алонция бросило в жар, словно кровь на мгновение вскипела, а затем резко стало холодно. Он сжал челюсть, чувствуя, как внутри груди расползается пустота - глубокая, как выжженный кратер.

Акт III

Он открыл глаза. Стены. Люди. Голоса. Жизнь текла вокруг, ровная, настоящая - и от этого становилось только тяжелее.

- До сих пор? - коротко спросил Николас.

В его голосе не было упрёка. Только усталое понимание.

Алонций не сразу ответил. Он смотрел вниз, туда, где пыль смешивалась с следами сапог, будто там можно было спрятаться от мыслей.

- Арнест… я…

Слова рассыпались, не дойдя до конца. Он резко провёл ладонями по лицу, словно пытался стереть не пот - воспоминание. Но оно осталось. Особенно её глаза. Те, в которых больше не было боли. Потому что он её… заменил.

- Иногда, - спокойно сказал Николас, - правда ломает быстрее, чем смерть.

Алонций поднял взгляд. Медленно.

- И тогда я решил, что имею право выбирать за неё?

Николас посмотрел на него прямо.

- Тогда ты решил, что она должна прожить ещё один день, не умирая внутри.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, как воздух перед бурей.

Алонций отвёл взгляд. Он понимал. Понимал слишком хорошо. Но внутри - где не было ни логики, ни приказов - что-то не принимало этого. И это “что-то” не затихало.

- Соберись, - коротко сказал Николас. - Скоро выдвигаемся.

Он развернулся и ушёл. Для него это уже было решённым. Для Алонция - только началось.

Акт IV

Колонны двинулись вперёд.

Шаг. Ещё шаг. Глухой грохот доспехов катился по земле, словно далёкий гром. Ритм марша собирал людей в единое целое - безликое, тяжёлое, неостановимое. Алонций шёл вместе с ними. Но внутри он не был частью этого строя.

Каждый удар металла отдавался в нём воспоминанием. Каждый шаг будто вбивал глубже то, что он сделал.

- Помнишь, как раньше в лес ходили? - тихо сказал Дарвин, поравнявшись с ним.

Алонций кивнул.

- Помню.

- Ты тогда смотрел на всё, как на чудо.

- Тогда я не знал, во что это превратится.

Дарвин усмехнулся.

- А я тогда не врал так уверенно, как сейчас.

Несколько солдат рядом засмеялись. Голоса стали громче, живее. Кто-то говорил о девушках, кто-то - о доме, кто-то - о том, что будет после.

Жизнь цеплялась за них, как могла. Алонций тоже усмехнулся. Коротко. Почти искренне. И в этот же момент перед глазами снова всплыло её лицо. Спокойное. Доверчивое. Живущее в той реальности, которую он для неё создал.

Улыбка исчезла. Он поднял взгляд. Небо было чистым, светлым - слишком правильным для того, что происходило внутри него. Груз стал легче. Но не потому, что исчез. А потому что теперь он лежал глубже - там, где его уже нельзя было сбросить.

Колонна остановилась не сразу - сначала замедлилась, будто сама не хотела останавливаться, и только потом рассыпалась на отдельные движения.

- Привал! - голос Николаса разрезал воздух.

Солдаты выдохнули почти одновременно. Кто-то сразу опустился на землю, кто-то начал снимать доспехи, кто-то молча смотрел по сторонам, будто впервые за весь путь вспомнил, где находится.

Акт V

Лес стоял тихо. Слишком тихо. Ни ветра. Ни птиц. Даже листья не шевелились, словно их вырезали из чего-то мёртвого.

Алонций это заметил не сразу. Но когда заметил - уже не смог “раззаметить”.

- Здесь обычно шумнее, - тихо сказал Дарвин, бросая взгляд вглубь деревьев.

- Обычно, - коротко ответил Алонций.

Рядом прошёл солдат с флягой, но даже звук воды показался лишним. Как будто его тут быть не должно. Через несколько минут их позвали.

Николас стоял у разложенной карты, придавленной камнями. Рядом - ещё двое командиров. Лица спокойные. Слишком.

- Подходим к Нидербургу с северной стороны, - начал он, не поднимая взгляда. - Основной тракт закрыт. Придётся идти через лес.

- Это не просто лес, - сказал один из командиров. - Разведка докладывала…

Он замолчал на секунду.

- Живность ведёт себя странно.

- Насколько странно? — спросил Дарвин.

- Нападают. Без причины. Даже на свои стаи.

Тишина легла на разговор.

Алонций невольно посмотрел в сторону леса. Тот стоял так же неподвижно. Как будто слушал.

- Паника? «Болезнь?» - спросил он.

- Если бы, - Николас наконец поднял взгляд. - Тогда это было бы проще.

- А сейчас?

- Сейчас… мы не знаем.

Где-то вдалеке треснула ветка.

Все головы повернулись одновременно. Слишком резко. Слишком синхронно. Но за деревьями ничего не было. Только тень. И ощущение, что там что-то есть.

- Держим строй плотнее, — продолжил Николас, будто ничего не произошло. — Отставших не будет. Если что-то выходит из леса — не ждёте приказа.

- Убивать сразу? - уточнил Дарвин. Николас посмотрел на него. - Сразу. - На мгновение повисла давящая тишина, - И без сомнений.

Когда разговор закончился, Алонций не сразу отошёл.

Он ещё раз посмотрел в лес.

На мгновение ему показалось, что между деревьями кто-то стоит. Не двигается. Просто… смотрит. Он моргнул. Никого. Но чувство осталось.

- Пошли, - сказал Дарвин, хлопнув его по плечу.

Алонций кивнул.

Но, уходя, он поймал себя на мысли: "лес не казался диким"

Он казался… чужим?

Акт VI

Солдаты начали рассаживаться небольшими группами. Кто-то быстро развёл огонь — сухие ветки треснули слишком громко в этой тишине, и на мгновение все замерли, будто даже пламя здесь могло быть лишним. Но ничего не произошло. Только огонь, лениво облизывающий хворост.

Жизнь постепенно возвращалась. Металл перестал звенеть. Вместо этого появились другие звуки — щелчки фляг, негромкие разговоры, редкий смех. Кто-то достал сухпай, кто-то делился хлебом, ломая его руками. Запах еды, простой и грубый, начал расползаться по лагерю.

Дарвин уже устроился у огня, жестом подзывая Алонция.

— Сюда давай. Пока эти командиры думают, как нас красиво убить.

Кто-то рядом хмыкнул.

— Они не думают. Они умеют.

— Тем хуже для нас, — отозвался Дарвин, протягивая кусок вяленого мяса.

Алонций сел. Взял еду. Некоторое время просто смотрел на неё.

— Ты жрёшь или любуешься? — усмехнулся один из солдат.

— Думаю, — тихо ответил Алонций.

— О чём?

Он не ответил. Просто откусил. Вкус был… Он не понял. Как будто жевал что-то знакомое, но лишённое смысла.

— Помните старого Нельса? — вдруг сказал кто-то с другой стороны костра. — Того, что в Дальвере служил?

— Который вечно бухой ходил?

— Он самый.

— Да он и трезвый хуже был, чем пьяный.

Смех прокатился по кругу — сначала осторожный, потом громче.

— Он как-то раз, — продолжил солдат, уже разогреваясь, — решил, что за ним следят. Говорил, что «тени двигаются не туда».

— Ну, это у него просто глаза в разные стороны смотрели, — вставил Дарвин.

Ещё смех.

— Не, слушай. Он тогда ночью вскочил, схватил меч — и давай рубить воздух. Кричит: «Я вас вижу!»

— И?

— И в итоге разнёс половину лагеря. Палатку капитана разрезал пополам.

— Это он зря.

— Да. Капитан потом ему объяснил, что именно он видел.

Снова смех. Уже живой. Уже настоящий. Алонций поймал себя на том, что слушает. На мгновение — даже отвлёкся.

Но потом…

Треск. Где-то в лесу. Слишком чёткий. Слишком отдельный от остальных звуков.

Разговор не оборвался. Но стал тише. Никто не посмотрел сразу. Сначала — пауза. Почти незаметная. Потом один из солдат всё же бросил быстрый взгляд в сторону деревьев.

— Лиса, наверное, — сказал он.

— Или заяц.

— Или твоя мать пришла проверить, как ты тут.

Смех вернулся. Немного натянутый. Но вернулся. Алонций не смеялся. Он смотрел в лес. Между стволами было темнее, чем должно быть.

Как будто свет туда просто… не доходил.

Огонь рядом потрескивал, бросая тёплый свет на лица. Люди двигались, ели, говорили. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть на привале.

Но лес… Он не был фоном. Он был присутствием.

— Эй, — тихо сказал Дарвин, толкнув его плечом. — Ты опять там?

— Где?

— Не здесь.

Алонций перевёл взгляд на него.

— Просто слушаю.

Дарвин прищурился.

— И что слышишь?

Короткая пауза.

— Ничего.

Именно это и было неправильным. Ветер не шёл. Листья не шевелились. Даже птицы — ни одной. Только огонь. Только люди. Как будто всё остальное… затаилось.

— Знаешь, — снова заговорил тот же солдат у костра, уже тише, — Гельм тогда говорил ещё одну вещь.

— Ну давай, удиви нас.

— Он говорил… что хуже всего не когда тебя кто-то видит.

Пауза.

— А когда ты понимаешь, что уже давно смотришь в ответ.

Никто не засмеялся. На этот раз — нет. Огонь треснул.

И на мгновение Алонцию показалось, что между деревьями что-то сдвинулось.

Не тело. Не тень. Скорее… отсутствие. Он моргнул. Ничего.

— Показалось, — тихо сказал он самому себе.

Но внутри он уже знал: лес не просто стоял. Он ждал.

Огонь треснул.

И на мгновение Алонцию показалось, что между деревьями что-то сдвинулось.

Не тело. Не тень. Скорее… отсутствие. Он моргнул. Ничего.

— Показалось, — тихо сказал он самому себе.

Несколько секунд он всё ещё смотрел в лес. Ждал, сам не понимая чего. Но там было пусто. Обычно пусто.

— Да расслабься ты, — протянул Дарвин, лениво потянувшись. — Если бы там что-то было — мы бы уже об этом знали.

— Или нет, — бросил кто-то с другой стороны костра.

— Тогда тем более не стоит портить себе ужин, — усмехнулся Дарвин.

На этот раз смех вышел легче.

Как будто все сами решили: хватит.

Хватит слушать. Хватит всматриваться.

Кто-то подкинул ещё веток в огонь. Пламя стало выше, ярче, теплее. Тени отступили, расползлись по краям лагеря. И лес… отступил вместе с ними. Разговоры снова набрали силу.

— Так вот, — вернулся к своей истории солдат, — Гельм тогда не просто орал. Он ещё и щит свой перевернул и начал им как крышкой прикрываться.

— От теней?

— От всего, что «смотрит».

— Гений, — хмыкнул Дарвин. — Надо было ему ещё глаза закрыть.

— Он и закрыл. Врезался в телегу и выбил себе зуб.

Смех — уже громче, уже живее.

Кто-то закашлялся от еды, кто-то начал спорить, перебивая друг друга. Обычная, почти домашняя неразбериха. Даже грубые шутки вернулись — простые, понятные, безопасные.

Алонций поймал себя на том, что больше не смотрит в лес.

Он ел. Слушал. Даже усмехнулся пару раз.

И на короткое мгновение всё действительно стало… нормальным.

Тепло огня. Живые голоса. Простые вещи. Будто ничего и не было.

Только где-то на краю сознания всё ещё оставалось это ощущение — как заноза, которую нельзя найти. Но оно уже не мешало. Просто… было.

— Ладно, хватит жрать, — раздался голос Николаса, твёрдый, но без прежней резкости. — Десять минут — и двигаемся дальше.

Недовольный гул прокатился по лагерю.

— Да мы только сели!

— Скажи это тем, кто впереди нас уже лежит, — спокойно ответил он.

Возразить было нечего.

Солдаты начали шевелиться.

Кто-то быстро доедал, запихивая остатки в рот. Кто-то затаптывал огонь или собирал вещи. Металл снова начал звучать — сначала разрозненно, потом всё увереннее.

Жизнь сворачивалась.

Алонций поднялся, стряхнув с ладоней крошки. Бросил последний взгляд на угли — они уже темнели, теряя силу.

Тепло уходило быстро. Слишком быстро. Дарвин встал рядом, проверяя крепления на доспехе.

— Ну что, герой, — усмехнулся он, — идём дальше смотреть, во что это всё превратилось?

Алонций задержался на секунду.

И всё-таки снова посмотрел в лес. Там было тихо. Неподвижно. Пусто.

— Да, — ответил он. — Идём.

Колонна начала собираться. Снова шаги. Снова ритм. Только теперь он уже не казался ровным.

Со временем колоны выстроились в ровные ряды, а после и их шаг синхронизировался, лязг доспехов, поклажи, снаряжения смешался в металлическую симфонию, солдаты смотрели по сторонам осматривая округу. Ближе к вечеру гвардейцы уже были на подходе к лесу.

Акт VII

Николас слез с коня и осмотрел бложайшие деревья. Подойдя к одному ветхому и сухому древу, мужчина положил руку на его ствол. Кора отдавала болезнью, ломкая, высушенная, словно дерево стояло в сухости очень долгое время.

Убрав руку, Николас увидел как кусок коры, на котором была его рука упал и рассыпался в труху.

- Дерево больное, все они больные, - коротко прокомментировал он.

Опустив взгляд, Николас увидел мёртвую траву и иссохшую землю. Несколько солдат подошли ближе. Один из них присел, провёл пальцами по почве, сжал её в ладони.

Земля не слиплась. Она рассыпалась.

- Здесь давно не было дождя? - спросил он, стряхивая пыль.

- Был, - ответил другой. - Был недавно.

Слова повисли в воздухе.

Дарвин подошёл к дереву и ударил по стволу рукоятью меча. Глухо. Пусто. Звук не ушёл вглубь - он будто оборвался внутри.

- Как будто внутри ничего нет, - тихо сказал он.

Алонций молча наблюдал. Он сделал шаг вперёд, провёл рукой по соседнему дереву.Кора треснула под пальцами.Слишком легко.Он не стал ничего говорить.

- Это не просто засуха, - сказал один из командиров. - Так не умирает лес.

Николас кивнул.

- Значит, идём быстрее. - Он поднялся, бросив последний взгляд на деревья. - В колонну. Плотнее.

Солдаты начали собираться без лишних слов. Металл снова зазвучал — но теперь иначе. Жёстче. Короче. Без прежней расслабленности.

Кто-то оглянулся на поле позади. Там ещё оставалась жизнь.

Здесь - уже нет.

Алонций занял своё место в строю. Когда колонна двинулась, он поймал себя на странном ощущении.

Звук шагов изменился. Раньше земля принимала удар - мягко, глухо. Теперь… Она будто была пустой. Каждый шаг отдавался сухо. Ломко. Как если бы под ногами было нечто старое, давно забытое.

Они вошли в лес. Сначала - незаметно. Просто стало темнее. Потом - тише. И только спустя несколько шагов стало ясно: тишина здесь была не естественной.

Она не возникла. Она… держалась. Ни ветра. Ни насекомых. Ни птиц. Даже их собственные шаги казались лишними.

— Держать строй, — негромко сказал Николас.- И на этот раз никто не ответил.

Алонций посмотрел вперёд.

Между деревьями тянулась тропа. Узкая. Почти незаметная. Будто её давно перестали использовать… но она всё ещё помнила, что когда-то была дорогой.

Он перевёл взгляд в сторону.

И на мгновение ему показалось, что одно из деревьев… чуть сдвинулось. Он моргнул. Нет. Просто тени.

- Идём, - бросил Дарвин, проходя мимо.

Алонций кивнул и двинулся следом. Но теперь он уже не смотрел только вперёд. Иногда - слишком часто - он проверял, что остаётся позади.

Гвардейцы снова начали движение.

Глухие, пустые удары их ног о землю отражались от окружения. Звук не расходился — он будто возвращался обратно, становясь тише, но ближе.

Солдаты продолжали осматриваться по сторонам: кто-то шептался, кто-то шёл молча.

Алонций шёл впереди своего ряда, но теперь уже не чувствовал прежней устойчивости.

Лес… стал плотнее. Не в ветвях. Не в стволах. В самом ощущении. Будто пространство между деревьями сжалось.

Он заметил это не сразу. Сначала - просто показалось, что идти стало тяжелее. Потом - что шаги требуют больше усилия. Как будто воздух стал гуще.

- Чувствуешь? - тихо бросил он, не оборачиваясь.

- Да, - так же тихо ответил Дарвин. - Не нравится мне это.

Слева раздался короткий хруст. Несколько голов резко повернулись. Ничего. Только сухая ветка на земле. Но никто её не трогал. Колонна не остановилась, но строй стал плотнее сам собой - без приказа.

Алонций сжал рукоять «Правосудия» сильнее. Клинок чуть дрогнул в руке. И в этот момент он понял: дрожь - не от него.

Она шла… от самого оружия. Слабая. Едва уловимая. Но живая.

Он замедлил шаг и на секунду опустил взгляд. Сталь казалась темнее, чем раньше. Не от грязи. Не от крови. Будто она впитывала свет.

- Ты тоже это видишь? - прошептал он.

Дарвин покосился на клинок, но ответил не сразу.

- Я вижу, что ты начинаешь нервничать, - сказал он наконец. - Держи голову холодной.

Алонций ничего не ответил. Он поднял взгляд.

И в этот раз заметил ещё одну вещь. Следы. На земле, среди пыли и мёртвой травы. Старые. Почти стертые. Но их было много. Слишком много.

И все - в одном направлении.

Вглубь леса.

Он замедлился ещё сильнее, присматриваясь. Некоторые отпечатки были странными - не совсем человеческими. Слишком вытянутыми. Слишком узкими.

- Николас, - негромко позвал он.

Тот обернулся, не останавливаясь.

- Что?

Алонций указал вниз. Командир лишь мельком взглянул. И на долю секунды его лицо стало жёстче.

- Не сбавлять темп, - сказал он. - Идём.

Это было всё. Никаких объяснений. Но этого хватило. Колонна продолжила движение. Только теперь никто уже не разговаривал. Даже шёпотом.

Через несколько минут Алонций поймал себя на странной мысли. Он больше не слышал дыхания других.

Шаги - да. Скрежет металла - да. Но дыхание… Будто каждый перестал дышать. Он резко вдохнул.

Громко. Слишком громко. Несколько человек обернулись.

- Всё нормально, - бросил он, хотя это было не вопросом.

Никто не ответил. И в этот момент… где-то впереди, глубже в лесу, раздался ещё один звук. Но это уже не было падением дерева.

Это было… что-то другое.

Проходя дальше, лес начал густеть. Проходимость для колонны почти исчезла, и солдаты начали перестраиваться - один за другим.Шаги укоротились. Звон металла стал чаще. Ритм - нервным.

Гвардейцы держали строй, готовые в любой момент сорваться в бой.

И он сорвался. Слева. Рычание.

Не глубокое, не звериное - рваное, будто горло, из которого оно вырывалось, уже не должно было издавать звуки.

Следом - влажное, тянущееся: хлюп, чавк, хлюп.

Кто-то резко повернул голову.

И в ту же секунду они вылетели из зарослей.

Волки. Нет. Когда-то волки.

Тела были разорваны болезнью: волдыри, вздувшиеся гнойники, папилломы, местами — обнажённая плоть. Куски мяса свисали, как тряпки. Из пасти стекала густая смесь слюны, крови и гноя. Они не просто бежали. Они… рвались.

- Атакуем! - скомандовал Николас.

Дарвин спешился первым. Рывок. Он врезался в одного из тварей плечом, сбивая её с ног. Удар был тяжёлый, живой — но тело под ним оказалось слишком мягким. Оно словно просело, а затем дёрнулось, извиваясь.

Алонций уже двигался.

«Правосудие» вышло из ножен.

Свет - резкий, чистый - вспыхнул, прорезая серость леса. На долю секунды всё вокруг стало слишком ярким. Твари заскалились и отпрянули. Не от боли. От света. Алонций шагнул вперёд. Взмах.

Дуга света сорвалась с клинка, разрезая воздух. Один из зверей рухнул сразу — разрубленный. Второго задело по морде, срезав часть плоти.

Он отшатнулся. Зарычал. И… остановился. На мгновение. А затем резко метнулся к телу убитого сородича. Вгрызся. С хрустом. С жадностью. Кровь и гной брызнули в стороны.

- Что он... - Никто не договорил.

Раны на теле твари начали стягиваться прямо на глазах. Плоть шевелилась. Вздутия лопались и затягивались вновь. Гной пузырился, словно кипел. Один из солдат отвернулся и тут же вырвал прямо в шлем. Зверь оторвался от трупа. Повернул голову. И прыгнул. Слишком быстро.

Он врезался в задний ряд. Удар. Крики. Мечи обрушились на него, но это не остановило - только замедлило. Челюсти сомкнулись на руке одного из гвардейцев. Хруст. Рывок. Рука ниже локтя осталась в пасти. Кровь хлынула. Солдат рухнул, скручиваясь от боли. Зверь даже не посмотрел на остальных. Он вцепился в шею. Резко. Тело дёрнулось — и обмякло.

Тишина длилась долю секунды.

А затем он поднял голову.

Кровь стекала с морды. И его взгляд… пустой. Не звериный. Не яростный. Пустой.

Алонций замер на шаге. Пальцы сильнее сжали рукоять. В груди поднялось что-то тяжёлое — смесь страха, ярости… и непонимания.

Это не было нападением. Это было предупреждением.Без слов. Но ясным.

Дальше - нельзя. Дальше - только смерть.

- УБЕЙТЕ ЕГО! - рявкнул кто-то.

Удар. Лезвие вошло сбоку. Второй удар - сверху. И третий - окончательный.

Голова твари слетела с плеч и покатилась по сухой земле. Остановилась у ног Николаса.Он вышел вперёд, протискиваясь сквозь строй.Посмотрел вниз. На мёртвую морду. На пустые глазницы.

Затем медленно перевёл взгляд на лес впереди. И впервые… ничего не сказал сразу.

Солдаты внезапно засуетились.

Алонций, переполненный недопониманием, резко обернулся.Тело гвардейца, убитого волком… менялось.

Сначала - почти незаметно. Кожа потемнела. Затем начала расползаться. Плоть под ней зашевелилась, словно что-то внутри искало выход.

- Сожгите тело! Немедленно! - рявкнул Терий.

Он тут же опустился на колено, сжав символ в ладонях, и начал читать молитву - быстро, сбивчиво, почти захлёбываясь словами. Гвардейцы метнулись к поклаже. Руки дрожали, но двигались быстро: факела, сухие ветки, ткань. Кто-то уронил кремень. Поднял. Снова попытался.

Тем временем тело продолжало искажаться. Суставы с хрустом выворачивались под неправильными углами. Пальцы судорожно скребли землю. Из глаз, рта и носа потекла густая смесь крови и гноя, растекаясь по лицу. Грудь резко дёрнулась. Ещё раз. И ещё. Хрип. Сухой, надорванный. Как будто лёгкие, которые уже не должны работать, пытались вспомнить, как это — дышать.

- Быстрее! - выкрикнул кто-то.

Факел вспыхнул. Пламя дрогнуло в воздухе. Солдаты навалили на тело сухие ветки и листья, почти не глядя, лишь бы закрыть его.

Хрип стал громче. Тело дёрнулось. И в этот момент огонь коснулся ткани. Сначала - слабое тление. Потом - вспышка. Пламя быстро разрослось, жадно хватаясь за сухие ветки и плоть под ними. Хрип оборвался. Но тело всё ещё двигалось.Сквозь огонь. Сквозь треск. Как будто что-то внутри не хотело умирать.

Дарвин отступил на шаг. Его лицо дрогнуло - впервые так явно. В глазах читалось то, чего раньше не было: страх.Настоящий. Алонций стоял неподвижно. Он смотрел. Не мог отвести взгляд. В груди было пусто. Николас не двигался. Он стоял, как камень. Только взгляд - тяжёлый, тёмный - был прикован к огню. На мгновение показалось, что он скажет что-то. Но он лишь откашлялся. Медленно вытащил меч. И воткнул его в землю перед собой. Опустился на колено. Хэйдвальд сделал то же самое. Терий продолжал молитву - теперь уже ровнее, глубже, будто пытаясь удержать её, как якорь. Один за другим солдаты начали опускаться. Металл тихо звякал, когда колени касались земли. Никто не говорил. Только треск огня. И слова молитвы. Алонций медлил дольше остальных. Секунда. Ещё одна. Он посмотрел на пламя. На то, что осталось от человека. И медленно опустился на колено. Голова склонилась. Но глаза он не закрыл. Где-то внутри уже оформлялась мысль, которую он не хотел принимать.

Это не болезнь. Это… что-то другое. И оно только началось.

Акт VII

Солдаты склонились в молчании. Головы опущены. Глаза закрыты.Только треск догорающего тела и тихие слова молитвы, растворяющиеся в мёртвом воздухе.

Алонций не опустился. Он стоял. Смотрел. Сцена снова и снова прокручивалась в голове - разорванная рука, пустые глаза зверя, движение тела в огне.

Пальцы дрожали на гарде «Правосудия». Мысли били одна за другой: что это… как это возможно… это не должно существовать… Огонь начал стихать.

Пламя осело, оставляя после себя чёрную, обугленную массу. Без формы. Без человека.

Один за другим гвардейцы начали подниматься. Металл глухо звенел, когда они вставали. Шлемы возвращались на головы. Клинки - в ножны. Как будто ритуал закончился. Как будто можно было продолжать. Николас шагнул вперёд. Он не смотрел на пепел. Смотрел на людей.

- С этого момента, - начал он, и голос его был ровным, но в нём сквозило напряжение, - мы на территории врага.

Короткая пауза. Никто не шевельнулся.

- Если эта дрянь добралась до Нидербурга… - он на мгновение сжал челюсть, - значит, город либо в бедственном положении, либо уже потерян. Слова легли тяжело. Без крика. Без эмоций. От этого - сильнее.

- Терий.

Священник поднял голову.

- Ты остаёшься с Хэйдвальдом. Продолжаете движение. Держите строй. Без остановок.

Николас перевёл взгляд.

Алонций - с вами.

На долю секунды всё внутри Алонция будто замерло. Он не ожидал. Но ничего не сказал.

- Дарвин, - продолжил Николас, - ты со мной.

Дарвин коротко кивнул. Без шуток. Без слов.

- Я беру десять человек. Мы идём в столицу. Передать весть, закрыть дороги к Нидербургу, объявить карантин… и запросить подкрепление.

Он сделал шаг ближе.

- Вы идёте дальше.

Тишина.

- Доберётесь - отправите гонца. Полный доклад. Без задержек. Николас обвёл взглядом строй.

- Всем ясно?

Солдаты переглянулись. Кто-то сжал рукоять меча крепче. Кто-то отвёл взгляд. Но ответ был один.

- Так точно.

Они отдали честь. Резко. Синхронно. И начали готовиться к движению. Строй снова собирался. Но теперь он был другим. Не единым. Разделённым.

Алонций стоял на месте чуть дольше остальных. Он посмотрел на Николаса. Поймал его взгляд. На мгновение. И в этом взгляде было всё, что не было сказано: Держись. Не уумри. Я не знаю, что это. А затем связь оборвалась. Дарвин прошёл мимо, задержавшись на секунду рядом.

— Вернёмся, — тихо бросил он.

Не как уверенность. Как обещание, в которое сам до конца не верил. Алонций кивнул.

Колонна начала делиться. Одна - вглубь мёртвого леса. Другая - назад, к ещё живому миру.

И на границе между ними, среди пепла и затухающего дыма, на секунду показалось, что угли… шевельнулись.

Колонна двинулась. Медленно. Плотно. Без разговоров. Разделение прошло - но ощущение, будто что-то осталось недосказанным, тянулось за ними, как тень. Алонций шёл в середине строя. Раньше он держался впереди. Теперь - нет. Лес стал гуще. Ветки цеплялись за доспехи, скребли по металлу, будто пытались задержать. Под ногами хрустела сухая земля, и каждый шаг отдавался странно — слишком глухо, слишком близко.

Он сжал рукоять «Правосудия». Холод металла должен был успокаивать. Но не в этот раз. Клинок был… другим. Не горячим. Не холодным. Пустым. Алонций нахмурился. ПаЛьцы чуть сильнее сжали гарду. И в этот момент он услышал. Шаг. Он остановился на долю секунды. Нет. Колонна двигалась. Ритм не сбился. Но… Этот шаг не вписывался. Слишком поздний. Слишком отдельный. Он обернулся. Позади - те же лица. Те же движения. Никто не выбивался из строя.

- Не останавливайся, - тихо сказал Хэйдвальд, проходя мимо.

Алонций кивнул и снова двинулся вперёд. Показалось. Несколько минут прошли в тишине. Слишком глубокой. Он снова услышал это. Шаг. На этот раз - справа. Ближе. Алонций резко повернул голову. Между деревьями - ничего. Только стволы. Сухие, тёмные, одинаковые. Но на мгновение… ему показалось, что один из них стоял иначе. Чуть ближе. Он моргнул. И всё вернулось. Ровные ряды. Неподвижность.

- Соберись, - прошептал он себе под нос.

Голос прозвучал глухо. Будто не в воздухе. Будто… внутри. Он втянул воздух. Слишком резко. Лёгкие наполнились, но ощущение нехватки не ушло. Наоборот. С каждым вдохом становилось хуже.

- Всё в порядке? - тихо спросил кто-то рядом.

Алонций не сразу понял, что обращаются к нему.

- Да.

Ответ вышел быстрее, чем мысль. Слишком быстро. Он даже не посмотрел, кто спросил. Взгляд сам тянулся в сторону. Туда, где между деревьями что-то было. Или должно было быть. Или… Он снова услышал. На этот раз - не шаг. Что-то другое. Слабое. Едва уловимое. Как если бы кто-то… дышал. Не рядом. Не в строю. Где-то между деревьями. И на мгновение Алонций понял: этот звук не следует за ними. Он уже там. Ждёт. Он резко сжал рукоять «Правосудия». Клинок едва заметно дрогнул в ответ, отдав яркой вспышкой.

И это было хуже всего.

Колонна продолжала движение. Свет медленно уходил. Сначала - незаметно. Потом - резко. Будто лес сам решил, что им больше не нужен день.

Тени вытянулись, сплелись между деревьями, заполнили пространство между стволами. Факела зажгли не сразу - будто никто не хотел быть первым, кто признает, что стало темно.

Алонций заметил это раньше остальных. Он не видел, как уходит свет. Он чувствовал. Словно что-то давило сверху. Пригибало. Он снова сжал «Правосудие». И в этот раз клинок ответил. Слабо. Едва заметно. По лезвию пробежала тонкая линия света. Алонций замер. Посмотрел вниз. Свечение исчезло.

- …Показалось, - прошептал он. Но пальцы не разжались. Шаг. Ещё шаг. И снова. Свет. Теперь чуть сильнее. Как дыхание. Вдох - слабое сияние. Выдох - гаснет. Алонций нахмурился. Он поднял клинок чуть выше. И в этот момент, свет не исчез. Тусклый, но устойчивый. Мягкий. Не как огонь. Скорее… как память о свете.

- Факела, - донеслось спереди. Но несколько бойцов уже обернулись. Они тоже видели.

- Оставьте, - коротко бросил Хэйдвальд. - Хватит этого.

Никто не стал спорить. Алонций ничего не сказал. Он смотрел на клинок. И только сейчас понял: свет не освещает лес. Он освещает… что-то ещё. Сначала он заметил движение краем глаза. Слева. Между деревьями. Тень. Он резко повернул голову. Ничего. Пусто. Но теперь он был уверен: это не ветви. Не ветер. Он пошёл дальше. Медленнее. Осторожнее. И тогда он увидел снова. На этот раз - справа. Силуэт. Человеческий. Стоял между деревьями. Неподвижно. Алонций замер.

Сердце ударило сильнее. Он прищурился. Свет клинка дрогнул. И силуэт… стал чётче. Доспех. Знакомый. Слишком знакомый. Алонций сделал шаг вперёд. Силуэт не двигался. Только смотрел. Без лица. Без глаз. Но он знал этот доспех. Знал.

- …Нет, - едва слышно выдохнул он. Память вспыхнула резко. Поле боя. Крик. Удар. И человек, падающий на землю. Его удар. Его выбор. Силуэт дрогнул. И исчез. Алонций резко обернулся. Теперь - сзади. Ещё один. И ещё. Между деревьями. Далеко. Близко. Некоторые - в доспехах. Некоторые - без. Некоторые… не целиком. Свет клинка стал ярче. И с ним - их стало больше. Они не двигались. Не нападали. Просто стояли. Смотрели. Ждали. Алонций сжал рукоять до боли.

- Вы… не здесь, - прошептал он. Ответа не было. Но в глубине леса, там, где свет не дотягивался, одна из теней сделала шаг вперёд.

Он стоял прямо между двух искривлённых стволов. Чуть дальше остальных. Крупнее. Широкие плечи. Голова наклонена вперёд, будто готов к броску. Даже в полумраке силуэт был узнаваем.

- …Черноклык, - почти беззвучно.

Фигура не двинулась. Не зарычала. Не бросилась. Только смотрела. Прямо на него. И этого было достаточно. Сердце Алонция сбилось. Он сделал шаг назад. И тогда появился второй. Слева. Ближе. Слишком близко. Хрупкий силуэт. Плечи чуть сжаты. Голова опущена. Но взгляд… Он чувствовал его даже без глаз.

— Ленси…

Грудь сжало. Не страхом. Хуже. Чем-то тише. Тяжелее. Он не обвинял. Не кричал. Просто… была. И смотрел. Как тогда. Перед тем, как Алонций резко отвёл взгляд. Но это было ошибкой. Потому что теперь он видел остальных. Они стояли дальше. Между деревьями. Полускрытые. Сломанные силуэты. Доспехи. Пустые места там, где должно быть тело. Те, кого он не запомнил. Но они - запомнили его.

Никто не двигался. Никто не говорил. Только взгляд. Один. И тот же. Со всех сторон. Алонций стиснул зубы.

- Вы мертвы.

Тишина. Свет клинка дрогнул. И на мгновение стал ярче. И вместе с этим - они стали чётче. Слишком. Слишком реально. Он увидел лица. И сразу пожалел.

- Я сказал… вы мертвы! - Голос сорвался. Громче, чем нужно. Несколько бойцов впереди обернулись.

Но он этого не заметил. Потому что в этот момент Вождь Черноклык медленно выпрямился. И сделал шаг вперёд. Не к нему. В сторону. Как будто уступая место.

Ленси не двинулся. Но его силуэт начал растворяться. Сначала — края.Потом — полностью.Как дым. Как будто его и не было. Остальные последовали за ним. Один за другим. Не спеша. Не исчезая резко - а уходя в лес. Сливаясь с деревьями. Как будто они всегда были их частью.

Последним остался вождь. Он задержался. Дольше, чем остальные. Секунда. Две. И прежде чем раствориться, он чуть наклонил голову. Не как враг. Не как зверь. Как… тот, кто помнит.

Свет клинка дрогнул. И вместо того чтобы погаснуть - стал холоднее. Тоньше. Будто перестал освещать мир и начал освещать только то, что Алонций не хотел видеть.

И тогда он услышал. Тихо. Сзади. Не шаг. Не голос. Выдох. Низкий. Живой. Алонций не обернулся сразу. Он уже знал. Медленно. С усилием. Он повернул голову. Он стоял там же. На границе света. Волк. Ни тень. Ни призрак. Слишком… настоящий. Тёмная шерсть. Глаза - отражают свет клинка, но не искажаются им.

Он не растворялся. Не дрожал. Не был частью леса. Он был в нём. И смотрел прямо на Алонция. Без злобы. Без страха. С напряжением. Как тогда. Перед тем, как Алонций сделал шаг. Волк сразу отреагировал. Не отступил. Но корпус напрягся. Голова чуть ниже. Не нападение. Предупреждение.

- Ты… - голос Алонция стал тише. - Ты ведь был…

Он не договорил. Потому что понял.

Волк — не из тех, кто смотрит с укором. Не из тех, кто приходит «за ним». Он не память. Он выбор. Единственный, кто не исчезает. Свет клинка снова дрогнул. И на мгновение между ними пробежала тень.Человеческая. Из тех, что уже ушли. Волк резко повернул голову в её сторону. Глухо рыкнул. И шагнул вперёд. Между Алонцием и темнотой. Алонций замер. Впервые с начала этого безмолвного суда кто-то встал перед ним. Не наблюдая. Не осуждая. А закрывая. Тени больше не приближались. Они всё ещё были там. Он чувствовал их. Но не подходили. Свет клинка начал гаснуть. Теперь — окончательно. И вместе с ним лес возвращался. Звуки. Шаги. Дыхание людей впереди. Реальность. Волк стоял ещё мгновение. Смотрел. Прямо. Жёстко. Будто проверяя - понял ли. А потом развернулся и исчез в деревьях. Не растворился. Ушёл.

-...Я сказал… вы мертвы! - донеслись слова командира.

Первым обернулся ближайший солдат. Он шёл сразу за ним. Молодой. Из тех, кто ещё держит спину слишком прямо.

- Командир?..

Алонций не ответил. Даже не посмотрел. Солдат нахмурился. Перевёл взгляд вперёд. Потом - по сторонам. Лес был пуст.

- Ты это слышал? - тихо бросил он напарнику.

- Только его, - так же тихо.

Второй был старше. Он не искал глазами «что-то». Он смотрел на Алонция. Дольше, чем нужно. Оценивающе. Слишком спокойно.

- Держи строй, - коротко сказал он.

Но сам уже держал руку ближе к рукояти. Не из страха. Из привычки. Чуть дальше по колонне началось движение. Не паника. Хуже. Сбои. Кто-то замедлился. Кто-то ускорился, чтобы не отстать. Строй начал «дышать». Неровно.

- Он с кем говорит?.. — прошептал третий.

- Замолчи.

- Нет, ты скажи…

- Я сказал - замолчи.

Но он тоже уже оглядывался.

Когда Алонций сделал шаг назад - это заметили. Сразу. Потому что он никогда не отступал. Даже на учениях. Даже в шутку. Старший десятник сжал зубы.

- Стой. - Команда прошла по рядам. Не криком. Сигналом. Коротким. Отточенным. Колонна остановилась. Скрип кожи. Лёгкий звон металла. И тишина. Солдаты смотрели вперёд. На спину своего командира. И впервые никто не чувствовал в ней опоры.

- Он видит, - тихо сказал кто-то.

- Что?.. - Ответа не было.

Потому что никто не хотел его слышать. Когда свет клинка стал ярче - это увидели все. Без исключения.

- Что за…

- Это магия?

- У него не было…

- Заткнись. - Но слова уже пошли. Шёпотом. Как трещины по стеклу. И в этот момент, один из солдат резко повернул голову в сторону леса.

- Там кто-то есть.

- Где?

-Между деревьями.

- Я ничего не - Он замолчал. Потому что тоже что-то почувствовал. Не увидел. Почувствовал. Как будто за ними смотрят. Но не из засады. И не как враги. И это было хуже.

Колонна шла. Шаг за шагом. Ровно. Слишком ровно. Так идут не тогда, когда всё спокойно - а когда никто не хочет быть первым, кто нарушит тишину. Ветки больше не трещали под ногами. Казалось, лес сам расступается, пропуская их дальше. И это было неправильно. Слишком… уступчиво.

Старший десятник шёл на полшага позади Алонция. Не рядом. Не впереди. И не отставая. Он держал дистанцию. Ту самую, которую выбирают не по уставу, по инстинкту. Его взгляд не сходил со спины командира. Каждое движение. Каждый вдох. Каждый едва заметный сбой в шаге. Он считывал всё. И молчал.

- Ты чувствуешь? - почти беззвучно спросил тот самый молодой солдат.

- Нет, - ответили ему. Слишком быстро.

- Врёшь. - Ответа не последовало. Потому что врать сейчас было проще, чем признать. Где-то сбоку снова мелькнуло движение. На этот раз - не у всех. Только у двоих. Один, резко повернул голову. Второй, замер на долю секунды дольше, чем должен был.

- Там… опять.

- Ничего там нет. Но голос уже дрогнул. Алонций не обернулся. Но его шаг… чуть сбился. И этого оказалось достаточно. Десятник заметил. Сразу. - Держать строй, - тихо, но жёстко. Сигнал прошёл дальше. И впервые в нём прозвучало не только приказание - но и предупреждение. Сзади кто-то сбился с ритма. Совсем чуть-чуть. Но в такой тишине это звучало громче крика.

- Прости… - выдох.

- Соберись.

- Я…

- Заткнись. - И тогда это случилось. Один из солдат остановился. Просто. Взял и остановился. Не по приказу. Не из-за ранения. Он стоял и смотрел в сторону леса. Глаза широко раскрыты. Слишком широко.

- Эй. - Никто не отреагировал сразу. Потому что никто не хотел быть тем, кто подтвердит, что что-то не так.

- Эй! - громче. Десятник обернулся. Медленно. Очень медленно.

- Почему ты встал? - Солдат не ответил. Только поднял руку. И указал между деревьями.

- Там… - Пауза. Слишком длинная.

- Они идут. - Тишина. Никто не двинулся.

- Кто? - Губы солдата дрогнули. Слова вышли не сразу. Будто их приходилось проталкивать через что-то внутри.

- Те… - Он сглотнул.

- Кого… не должно быть. - Десятник сделал шаг к нему. Один. Не больше.

- Смотри на меня. - Солдат не моргнул.

- Смотри на меня! - Теперь жёстче. Резче. Солдат медленно перевёл взгляд. И в этот момент, что-то изменилось. Как будто нить на секунду ослабла.

- Ты видишь меня? - тихо. Кивок.

- Сколько нас? Пауза. Долгая. Слишком долгая.

- …больше. Ответ был неправильным. И это услышали все. Алонций остановился. Впервые с момента, как они двинулись дальше. Медленно. Без резкости. Но этого хватило, чтобы колонна снова замерла. Теперь уже окончательно. Он не оборачивался. Но все знали - он слышит. Каждое слово. Солдат снова посмотрел в лес. И на этот раз улыбнулся. Слабо. Ломано. Не своей улыбкой.

- Они… не злятся. Шёпот.

- Они просто… Он сделал шаг вперёд. В сторону деревьев. - …Ждут. Десятник рванулся. Схватил его за плечо. С силой.

- Назад! - Но солдат уже не сопротивлялся. Он был лёгкий. Слишком лёгкий. Как будто, часть его уже ушла. И в этот момент, между деревьями, что-то сдвинулось. Не форма. Не фигура. А само пространство. Как если бы, кто-то сделал шаг навстречу. Алонций медленно начал поворачивать голову. И вся колонна задержала дыхание. Потому что теперь вопрос был уже не в лесе. И не в том солдате. А в том, что он увидит, когда посмотрит туда же.

Акт VIII

Алонций медленно перевел взгляд туда, куда указывал солдат - и в тот же миг, свет "Правосудия" вспыхнул вновь, выхватывая из тьмы не лез, а строй фигур, который был уже слишком близко, чтобы быть просто видением.

Тени развеялись. Словно их и не было. Лес снова стал лесом. Только тишина осталась. Тяжёлая. Неправильная. Солдат, стоявший неподвижно, резко обмяк и рухнул на землю. Без звука.

Хэйдвальд оказался рядом первым. Опустился на колено, перевернул тело на спину. Терий подошёл следом, уже на ходу шепча молитву. Пальцы коснулись шеи. Пауза. Короткая. Но её хватило. Священник медленно покачал головой. Тяжело. Без слов.

И в этот момент кто-то из солдат сзади тихо выругался. Почти шёпотом. Как будто боялся, что лес услышит. Но хуже было другое.

Кожа новобранца начала темнеть. Не гнить. Не разлагаться. Слишком быстро. Слишком… сухо. Тонкие трещины прошли по лицу. По шее. По рукам.

- Назад, - тихо, но резко сказал Хэйдвальд. Он уже отступал. Терий замер лишь на мгновение, а затем тоже поднялся.

И тогда тело начало рассыпаться. Не вспыхнуло. Не иисказилось. Просто… обрушилось внутрь себя. Как старая статуя, которую больше ничего не держит. Прах осел на землю. Лёгкий. Серый. Без остатка. Там, где только что был человек.

Никто не двигался. Никто не говорил. Даже дыхание стало тише. Как будто громкий звук мог привлечь то, что уже однажды откликнулось.

— Нам нужно уходить из леса, — коротко сказал Алонций.

Голос был ровным. Слишком ровным. Он развернулся. Кинул взгляд на командующих. Терий ответил сразу. Лёгкий кивок. Без колебаний. Хэйдвальд - чуть позже. Но тоже. Чётко. Решение принято.

- Подъём! Держать строй! Дистанцию сократить! - скомандовал мечник на замене Николаса.

Голос вернул людей в реальность. Солдаты зашевелились. Слишком резко. Слишком нервно. Кто-то спешно надел шлем. Кто-то проверил ремни. Кто-то просто опустил голову, чтобы не смотреть туда, где остался прах.

Они узнали своего командира. И этого оказалось достаточно, чтобы снова двигаться. Но не достаточно, чтобы вернуть прежний порядок.

Строй стал плотнее. Но не чище. Линия «плыла». Шаги сбивались. Люди держались ближе друг к другу, чем требовал устав. И дальше от леса, чем позволяла дорога. Алонций сделал первый шаг. И колонна потянулась за ним. Теперь уже быстрее. Без лишних остановок. Без разговоров. Только движение. Вперёд.

Лес начал редеть. Постепенно. Сначала - меньше подлеска. Потом - шире промежутки между деревьями. Свет… сначала едва заметный, стал пробиваться сквозь кроны. Серый. Холодный. Но живой. Настоящий. Не от клинка. И всё же, никто не оборачивался. Хотя каждый чувствовал: лес не отпустил их. Он просто позволил уйти. Пока.

Они вышли из леса. И никто не остановился. Потому что облегчения не пришло. Вообще.

Перед ними раскинулась дорога. Широкая. Протоптанная. Знакомая. Но… пустая. Слишком пустая. Ни следов телег. Ни свежих копыт. Ни даже ветра, который обычно гоняет пыль.

Земля лежала ровно. Нетронуто. Будто по ней давно никто не ходил. А дальше - поля. Когда-то живые. Засеянные. Полные движения и звуков. Теперь - серые. Выжженные не огнём. А отсутствием. Стебли стояли. Но не росли. Листья висели. Но не двигались. И ни одной птицы. Ни одного насекомого. Даже тишина здесь была другой. Не лесной. Не природной. А… мёртвой. Как в помещении, где слишком долго никого не было. Кто-то из солдат сглотнул. Слишком громко. И сам это понял.

- Это… вся земля такая?.. - прошептал один.

Ответа не последовало. Потому что все уже знали. Алонций шёл впереди. Медленно. Внимательно. Его взгляд скользил по полям, по дороге, по линии горизонта. И с каждым шагом становился тяжелее.

- Это не началось в лесу, - тихо произнёс Терий. Не вопрос. Факт. Хэйдвальд лишь хмыкнул. Сухо.

- Нет. Мы просто зашли туда, где это… плотнее.

Колонна двигалась дальше. И чем дольше они шли, тем яснее становилось: это не место. Это состояние. И тогда впереди появились очертания. Сначала - едва заметные. Размытые. Как мираж. Башни. Стены. Линия крыш. Город. Нидербург.

Но даже на расстоянии было видно - что-то не так. Слишком тихо. Слишком неподвижно. Ни дыма. Ни движения на стенах. Ни стражи. Ничего. Алонций остановился. На этот раз - резко. Колонна замерла почти сразу.

Теперь уже быстрее, чем раньше. Страх учит дисциплине лучше любого устава. Он обернулся. Окинул взглядом людей. Выбрал. Троих.

- Вы.

Коротко. Без лишнего.

- Выйти из строя.

Они сделали шаг вперёд. Почти синхронно. Но в их движении уже не было прежней уверенности.

Алонций подошёл ближе. Говорил тихо. Но так, что слышали все.

- Пойдёте в обход. Через северную дорогу. - Пауза. Короткая.

- Сообщите в столицу. - Он задержал взгляд на каждом из них. Отдельно.

- Потери.

- Состояние земель.

- И… - Он на мгновение замолчал. Будто подбирая слово, которого не существует.

- …опустошение.

Один из гвардейцев нахмурился.

- Это безопасный путь, командир?

И вот здесь Алонций не стал врать. Не сразу.

- Нет, - спокойно. Честно. Тяжело.

- Но он… менее очевиден.

Терий посмотрел на него. Коротко. Но ничего не сказал. Потому что понял. Это не про безопасность. Это про шанс. Хэйдвальд усмехнулся. Едва заметно.

- Значит, у вас есть выбор. - Он кивнул в сторону дороги.

- Умереть здесь. Или попытаться не умереть там. Никто из троих не отступил. Алонций сделал шаг назад.

- Идите сейчас.

Без задержек. Не оглядываться. Если услышите… Он замолчал. И этого оказалось достаточно. Они развернулись. И ушли. Быстро. Почти бегом. Слишком быстро, для тех, кто старается не бояться. Колонна смотрела им вслед. До тех пор, пока они не стали точками. Потом - ничем.

И только после этого, Алонций повернулся обратно к городу. Нидербург ждал. Молча. Как и всё остальное здесь.

И теперь вопрос был не в том, что случилось с землями. А в том, осталось ли в этом городе хоть что-то, что ещё можно назвать живым.

Акт IX

Они шли быстро. Слишком быстро для осторожности. Но недостаточно быстро, чтобы обогнать то, что, возможно, уже шло за ними. Николас держался впереди. Не потому что был сильнее. А потому что понимал: если он остановится - остановятся и остальные.

Северная дорога оказалась… живой. Не полностью. Но иначе.

Здесь были следы. Старые кострища. Колеи от повозок. Сломанные ветки. Жизнь проходила здесь. Когда-то.

- Они ушли, - тихо сказал один из гвардейцев.

- Или их заставили, - ответил второй.

Николас ничего не сказал. Он смотрел вперёд. Только вперёд.

На второй день они увидели людей. Настоящих. Живых. Крестьяне. С повозкой. С ребёнком. С шумом. С дыханием. И этот звук… ударил сильнее, чем тишина. Женщина вскрикнула, увидев их.

- Солдаты! Слава свету… - Она почти заплакала.

- Там… там что-то не так…

Николас поднял руку. Остановил её.

- Мы знаем. - Коротко. Жёстко.

- Уходите на юг. Не останавливайтесь. Не возвращайтесь.

Мужчина кивнул сразу. Слишком быстро. Как будто ждал разрешения бежать. Когда они отошли, один из гвардейцев тихо сказал:

- Они не понимают.

Николас ответил не сразу.

- И хорошо.

Столица появилась на горизонте на третий день. Высокие стены. Башни. Знамёна. Дым из труб. Жизнь. Настоящая. Громкая. И от этого стало не легче.

Стража у ворот напряглась, увидев их состояние. Пыль. Изношенные лица. Глаза, которые видели больше, чем должны были.

- Назовитесь!

- Гвардия Нидербурга, - ответил Николас. Голос хриплый. Но твёрдый.

- Срочное донесение.

Их пропустили. Без лишних вопросов. Это уже было тревожным знаком. Зал совета встретил их светом. Тёплым. Живым. Почти чужим. Высокие окна. Длинный стол. Люди в одеждах, которые никогда не видели грязи дороги.

- Докладывайте, - сказал один из них. Спокойно. Слишком спокойно. Николас сделал шаг вперёд. Остановился. И на мгновение он замолчал. Потому что понял: слов не хватит. Но всё равно начал.

— Нидербург… потерян. - Тишина. Лёгкая. Ещё не тяжёлая. Они не поняли.

- Земли вокруг… пусты. Не разрушены. Не сожжены. Просто… безжизненны.

Кто-то нахмурился. Кто-то записал. Кто-то скептически переглянулся. Николас продолжил. Медленнее. Чётче.

- Люди… не убиты. - Он сделал паузу. Заставил их смотреть.

- Они исчезают. Или… - Он вспомнил прах. - …Рассыпаются.

Теперь тишина стала другой.

- Мы потеряли людей ещё до города.

В лесу. Без боя. Без врага. Один из советников наклонился вперёд.

- Вы хотите сказать, что угроза неизвестна?

Николас посмотрел прямо на него. Долго. Тяжело.

- Я хочу сказать… - Голос стал ниже. Жёстче.

-…Что это не угроза. - Пауза.

- Это уже произошло.

И вот теперь, они поняли. Не всё. Но достаточно, чтобы в зале, впервые, стало по-настоящему тихо.

Акт Х

Тишина в зале повисла тяжёлым грузом. Не растерянная. Не испуганная. А… оценивающая. Первым заговорил не тот, кто должен был.

- Вы утверждаете, что целый регион… исчез? - Голос был ровным. Сухим. Почти утомлённым. Будто речь шла о неурожае. Николас не отвёл взгляд.

- Я утверждаю, что он больше не функционирует как часть королевства. - Чётко. Без эмоций.

- Дороги мертвы. Земли пусты. Город… не подаёт признаков жизни.

- «Не подаёт» - не значит уничтожен, - вмешался другой.

- Возможно, карантин уже введён на месте.

- Возможно, это локальная болезнь.

- Возможно...

- Нет, - перебил Николас.

Не громко. Но так, что слова оборвались сами. Он сделал шаг вперёд. И в этом шаге было больше давления, чем в любом крике.

- Болезнь не заставляет человека рассыпаться в прах за минуты. - Пауза.

- Болезнь не заставляет зверя жрать себе подобных, чтобы… восстановиться. - Ещё пауза.

- И болезнь не оставляет города без единого звука.

Теперь они слушали. По-настоящему. Один из старших медленно переплёл пальцы.

- Вы предлагаете?

Вот он. Момент. Николас ответил сразу.

- Закрыть все дороги к Нидербургу. Ввести полный карантин. Подготовить войска.

- И… - Он на мгновение замолчал. Но договорил. - …рассматривать регион как потерянный. - Слово ударило. Сильнее всего.

- Это недопустимо, - резко сказал один из советников.

- Мы говорим о ключевом городе

- Мы говорим о том, что уже не является городом, - отрезал Николас.

Тишина снова. Но теперь - напряжённая. Живая. Опасная.

- Доказательства? - холодно спросил другой.

И вот здесь, Николас, впервые, чуть наклонил голову.

- Я здесь. - Коротко.

- Этого недостаточно - для вас? - Никто не ответил. Прошло несколько долгих секунд.

А потом самый старший из них медленно выдохнул.

- Дороги будут закрыты. - Спокойно. Решающе. - Временный карантин.Разведка будет направлена.

Он сделал паузу.

- Войска… будут приведены в готовность.

Это было не всё. Но уже достаточно.

- Вы свободны, - добавил он.

И уже тише:

- Пока.

Николас не поклонился. Только кивнул. Развернулся. И пошёл к выходу. Когда двери за ним закрылись, в зале снова зазвучали голоса. Тише. Но быстрее.

- Если это правда.

- Если это преувеличение.

- Мы не можем терять Нидербург.

- Мы не можем игнорировать - Но одна фраза, сказанная почти шёпотом, разрезала всё:

— А если это уже не остановить? - И никто не ответил.

Коридор встретил Николаса холодом камня. Он остановился лишь один раз. На мгновение. Закрыл глаза. Слишком поздно. А затем пошёл дальше.

Потому что теперь оставалось только одно: ждать, сколько времени им даст то, что уже пришло.

Воспоминание IV: «Падение иконы»

Акт I

Дверь скрипнула. Слишком громко. Словно сам город услышал их. Алонций замер на пороге. Рука на «Правосудии» сжалась сильнее. Он не входил сразу. Смотрел. Слушал. Ждал. Ничего.

- Внутрь, - тихо сказал он.

Они вошли по одному. Медленно. С паузами между шагами. Дом… был жилым. Ещё недавно. На столе стояла миска. С засохшими остатками еды. Рядом - кружка. С отпечатком пальцев в пыли. Стул отодвинут. Будто человек встал и не вернулся.

- Без следов борьбы, - прошептал один из солдат.

- Без следов жизни, - ответил другой.

Терий медленно прошёл вперёд. Пальцы чуть дрожали. Он коснулся стены. Закрыл глаза. Секунда. Две. Он резко отдёрнул руку. Словно обжёгся.

- Здесь… было, - прошептал он. Голос стал глухим. - Много. Слишком много.

- Было что? - тихо спросил Хэйдвальд. Терий не ответил сразу. Он смотрел в пустоту.

- Не свет.- И этого хватило. Снаружи, что-то скрипнуло. Все замерли. Не звук ветра. Не дерево. Шаг. Один. Где-то на улице. Алонций поднялся. Медленно. Без резких движений.

- Кто-то есть, — прошептал новобранец.

- Нет, — тихо сказал Алонций. И в этом «нет», не было уверенности. Он подошёл к двери. Остановился. Слушал. Тишина. Снова. Слишком быстро. Он выглянул наружу. Пусто. Та же улица. Те же оборванные знамёна. Но… На земле, остался след. Свежий. Как будто, кто-то, только что сделал шаг и исчез. Алонций медленно выдохнул.

- Мы не одни, - сказал он. Теперь уже без сомнений. Сзади раздался звук. Не шаг. Треск. Один из солдат резко обернулся.

- Там... В углу комнаты, что-то осыпалось.

Прах. Медленно. С тихим шорохом. Будто кто-то, стоял там секунду назад. И просто… перестал.

Терий отступил.

- Оно здесь.

- Что «оно»? - резко спросил Хэйдвальд. Терий посмотрел на него. И впервые, в его взгляде не было света.

Я не чувствую чувствую. Пауза.

- Но чувствую… - Он сглотнул. - …Что-то, что осталось после них.

Тишина снова вернулась. Но теперь, она была другой. Не пустой. Наблюдающей. Алонций медленно повернулся к отряду.

— Баррикадируемся. - Голос стал жёстче.

- Быстро. Без шума. Он сделал паузу. И добавил:

- И если кто-то услышит своё имя... Он не договорил. Но все поняли. Снаружи снова раздался шаг. На этот раз ближе.

Воины снова напряглись. Сначала - хрип. Тихий. Почти человеческий. Потом - стон. Тянущийся. Болезненный. И лишь затем - рычание. Глухое. Голодное. Что-то скреблось в дверь. Медленно. С усилием. Будто пыталось вспомнить, как её открыть.

Новобранцы замерли. Кто-то поднял щит слишком попоздно. Кто-то так и не достал клинок. Ступор. Чистый. Живой страх. Алонций уже держал «Правосудие». Клинок вышел из ножен с сухим звуком. Николас сжал рукоять меча так, что побелели пальцы. Терий прижал к груди крест, губы зашевелились в молитве. Стук. Сначала - лёгкий. Проверяющий. Потом - сильнее. Резче.

БУМ. Дом дрогнул. Мысли рассыпались. Сердце билось слишком быстро. Слишком громко. Слишком… близко к краю. Алонций метнулся взглядом по комнате. Выход. Окно. Стена. Ничего. Дом, который казался укрытием, стал ловушкой. И в этот момент «Правосудие» вспыхнуло.

Свет. Чистый. Жёсткий. Непривычно яркий для этого места. И дверь не выдержала. Доска, удерживавшая её, с треском вылетела внутрь. Сквозь щель протиснулась рука. Искажённая. Сломанная под неправильным углом. Живая - уже нет. За ней, лицо. Когда-то человек. Теперь - маска боли, натянутая на что-то чужое. Глаза мутные. Рот приоткрыт. И из него - тот самый хрип.

Алонций ударил. Без размаха. Точно. Клинок вошёл в щель. Свет вспыхнул ярче. Крик. Не человеческий. Резкий. Разрывающий. Тварь забилась. Задёргалась. Словно её прожгли изнутри. Снаружи началось движение. Они почуяли. Руки вцепились в дверь. Сразу несколько. Били. Дёргали. Рвали. Окна задрожали. Стёкла треснули. Искажённые силуэты начали ломиться и туда. И вдруг - сквозь дерево прошёл клинок. С другой стороны. Затем ещё один. И ещё. Дерево захрипело.

- Они… используют оружие, - выдохнул кто-то. И в этом было хуже всего.

Дверь пошла трещинами. Хэйдвальд уже двигался. Без команды. Без слов. Он шагнул вперёд и ударил. Молниеносно. Точно. Волна силы вырвалась вперёд. Дверь разнесло. Тварей, что навалились на неё, отбросило назад, ломая строй, ломая их самих.

- Сейчас! - рявкнул он.

И этого хватило. Солдаты сорвались с места. Ступор исчез. Остался только инстинкт.

Они вылетели наружу. В свет. В пыль. В мёртвый воздух города. И сразу - в бой.

Площадь у ворот встретила их движением. Твари поднимались. С земли. Из-за телег. Из теней домов. Слишком много. Но путь был один. Вперёд.

Алонций шёл первым. «Правосудие» горело в его руках, разрезая тьму и тех, кто в ней прятался. И впервые, с момента входа в город, тишина сломалась. Теперь, Нидербург кричал.

Площадь была завалена монстрами. Они поднимались из пыли, из телег, из переулков - медленно, но неумолимо.

Гвардейцы обнажили клинки. Сталь зазвенела. Терий поднял руки. Молитва сорвалась с губ - глухая, напряжённая. Свет прошёл по доспехам солдат. Они выпрямились. Чуть увереннее. Чуть живее. Алонций шагнул вперёд. Встал в стойку. «Правосудие» в его руках уже начинало светиться. Хэйдвальд молча вытащил флакон. Разбил печать зубами. Выпил. Вены на его шее вздулись. Руки сжали рукоять клинка так, будто он действительно мог её сломать. Монстры двинулись.

- Мертвецы… - прошептал десятник.

- Вооружённые, - коротко ответил Алонций. И ударил. Дуга света разрезала воздух. Несколько тварей рухнули сразу. Их тела задёргались и рассыпались в прах, будто их сожгли изнутри.

- Держать строй! Медленно отступаем к вратам! - рявкнул Хэйдвальд.

Они сомкнулись. Щиты вперёд. Шаг назад. Ещё.

И в этот момент - крик. Слева. Одного из солдат сбили с ног. Из ниоткуда выскочил упырь, вцепился в спину, вгрызся в шею. Кровь.

- Сбрось его! - заорал десятник.

Он рванулся вперёд вместе с другими. Сталь обрушилась на тварь. Раз. Два. Три. Пока та не обмякла. Слишком поздно. Терий сжал ладони. Свет вспыхнул сильнее. Солдаты почувствовали прилив сил. Страх отступил. Ненадолго.

Алонций двигался впереди. «Правосудие» резало. Жёстко. Точно. Без колебаний. Грохот металла разносился по пустым улицам. Крики мертвецов вгрызались в голову.

И вдруг - тишина в одном месте. Слева. Сгусток тьмы пронзил воздух. Он ударил в солдата. Тело дёрнулось. Замерло.

Зелёная, едкая энергия начала пожирать его изнутри. Кожа пошла пузырями. Он закричал. Долго. Слишком долго.А потом - упал. И рассыпался в прах.

Строй дрогнул. Все посмотрели вперёд. Он шёл. Медленно. Спокойно. Будто не было боя. Будто не было их. Фигура в тёмных доспехах. Мертвецы расступались перед ним. Не трогали. Не смотрели. Словно… узнавали. Он остановился. Чуть склонил голову.

- Имперская гвардия… - протянул он. С лёгкой насмешкой. - Вы смешны.

Алонций вздрогнул. Он узнал голос. Хэйдвальд и Терий - уже знали.

- Дитя грешников… - голос Терия стал жёстче. - Я так и знал, что это ты стоишь за этим.

Тишина. Фигура чуть наклонила голову.

- О-о-о… — протянул он почти с интересом. - Сколько раз говорить, священник… - Он сделал шаг вперёд. - Я не «дитя грешников». - Пауза. - Моё имя - Теанор. - Ещё шаг. - Я тот, кто познал суть бытия. И ещё.: Я тот, кто познал смерть… - Он остановился. И улыбнулся. - …и исправил её.

Терий сделал шаг вперёд. Сложил руки. Молитва сорвалась с губ - напряжённая, надломленная. Небо ответило. Свет ударил вниз.

Лучи, чистые и беспощадные, обрушились на площадь, прожигая ряды мертвецов. Твари закричали. Некоторые вспыхнули. Другие осели, рассыпаясь в прах. Но Теанор… даже не сдвинулся.

Он поднял руку. Лениво. Будто отмахиваясь от дождя. Свет исказился. Сломался. И рассеялся, не дойдя до него. В его ладони начала сворачиваться тьма. Плотная. Живая. Он сжал пальцы -и метнул сгусток. Некротическая сфера прорезала воздух. Прямо в Терия. Алонций уже двигался. «Правосудие» вспыхнуло. Он встал между ними и ударил. Свет сомкнулся в кольцо. Удар. Сфера разбилась о него, взревела, расплескалась ядовитой энергией. Алонция отбросило на шаг. Ещё один. Земля под ногами треснула. Но он устоял. Теанор слегка сжал кулак. Впервые - с интересом.

- Вот как… — тихо произнёс он. И достал клинок. Сталь была тёмной. Словно впитавшей в себя свет.

Он исчез. Рывок. И уже среди них. Строй дрогнул. Алонций встретил его удар. Звук столкновения разрезал воздух.

Их клинки сцепились. Свет против тьмы. Теанор двигался легко. Слишком легко. Каждый его удар был точен. Без лишнего. Без усилия. Алонций парировал. Отбивал. Отступал на полшага. Но держался. Сбоку - рывок. Хэйдвальд ворвался в бой. Клинок описал тяжёлую дугу, нацеленную в спину некроманта. Но Теанор уже знал. Он ушёл в сторону. Почти лениво. И исчез из их поля зрения. На мгновение. А затем - оказался позади.

Не Алонция, не Хэйдвальда. Позади солдата. Тот даже не успел обернуться.

И в этот момент мертвецы сомкнулись ближе. Кольцо сжалось. А Теанор… улыбнулся.Теанор схватил солдата за плечо.

Резко. Без усилия. Клинок вошёл в грудь гвардейца. Глубоко. Слишком легко. Солдат захлебнулся воздухом. Рухнул на колени. И замер. На мгновение. А потом - что-то потянулось обратно. Из его тела, вдоль клинка, медленно поползла жизнь. Свет гас. Глаза пустели. Тело дёрнулось. И… поднялось. Но уже не он.

- Вот, о чём я и говорил, - спокойно произнёс Теанор. Он отпустил плечо мертвеца, будто тот был просто инструментом.

- Вот ваша цена. - Он протянул руку, указывая на бывшего гвардейца. - Пушечное мясо Империи… Пауза. - …и мои верные слуги.

В прорезях шлема вспыхнули токсично-зелёные глаза. Улыбка стала тоньше. Холоднее. Он взмахнул клинком. И земля ответила. Те, кого они уже убили… начали подниматься. Не все. Только те, кого не коснулся свет. Но этого было достаточно.

Алонций сделал шаг назад. Он видел. Все видели. Город двигался к ним. Со всех улиц. Со всех переулков. Крестьяне. Торговцы. Стража. Те, кем они были вчера.

- Уходим! - рявкнул Алонций.

Свет вспыхнул.Кольцо прорубило проход. И они побежали. Без оглядки.

И в этот момент - стрелы. Град. Терий вскинул руки. Щит света вспыхнул перед ними. Часть стрел разбилась. Часть - нашла цель. Десятника пробило. Насквозь.

Он даже не закричал. Теанор наблюдал. Не двигался. Не спешил. Он знал. Они не уйдут. Хэйдвальд подхватил раненого. Поднял. Потащил.

Алонций прикрывал. Каждый удар - отсечение. Каждый шаг - через трупы. Они вырвались. К лошадям. Тело десятника закинули на седло. Хэйдвальд вскочил следом. И обернулся.

Город… шёл за ними. Мертвецы хлынули волной. Они рванули. Сначала медленно. Потом быстрее. И вдруг - мертвые начали падать. Тела осыпались. Кости ломались. Плоть гнила прямо на ходу. Город остался позади.

- Нас осталось… двадцать, - тихо сказал Хэйдвальд.

- Мы брали один гарнизон… - глухо ответил Алонций.

- Столько людей… - прошептал Терий, закрывая глаза.

Из ста пяти. Двадцать три. Если не считать тех, кто ушёл с Николасом и Дарвином.

Алонций выругался. Грубо. Резко. Не по себе. Хэйдвальд подъехал ближе. Положил руку ему на плечо. Ничего не сказал.

- Нужно излечить Матиаса, - тихо произнёс он.

Терий уже был рядом. Но замер. Тело десятника менялось. Кожа бледнела. Покрывалась волдырями. Вены темнели. Внутри уже не текла кровь. Текла смерть. Волосы поседели. Глаза потускнели. Слишком быстро. Слишком поздно.

- Хэйдвальд… - прошептал Терий. Тишина.

- Понял, - глухо ответил он. Пауза.- Сжечь. Он стиснул зубы. - Нельзя медлить.

Акт II

Алонций подошёл. Молча. Матиас лежал спокойно. Слишком спокойно. Лицо почти не изменилось. Только… слишком бледное. Слишком пустое. И вдруг - палец дёрнулся. Едва заметно. Но все увидели. Тишина сломалась. Терий сделал шаг назад.

- Он… - начал кто-то.

- Нет, - резко перебил Хэйдвальд.

Но голос дрогнул. Снова движение. Грудная клетка едва заметно приподнялась. Не дыхание. Что-то другое. Алонций закрыл глаза на мгновение. Сжал «Правосудие».

- Сейчас, - тихо сказал он.

Он не стал ждать. Лезвие вспыхнуло. Свет ударил вниз. Тело охватило пламя. Не обычное. Белое. Чистое. Матиас выгнулся. Из его горла вырвался звук. Не крик. Хрип. Будто что-то внутри него не хотело умирать. Или уже не могло. Терий начал читать молитву. Громче. Чем раньше. Слова ломались. Но он продолжал. Пламя усилилось. Кожа треснула. Тьма внутри начала вырываться наружу. И сгорать. Долго. Слишком долго. Пока… не стало тихо. Остался только пепел. И запах. Никто не говорил. Алонций стоял, глядя в огонь. И впервые… не чувствовал света в руках.

Они ехали молча. Слишком долго. Слишком пусто. Ветер усилился. И вдруг - пространство открылось. Перед ними раскинулось поле.

Огромное. Пустое. Серое. А потом… они увидели.

Сначала - силуэты. Потом - ряды. Потом - масштаб. Армия. Не сотни. Не тысячи. Больше. Гораздо больше. Они стояли. Неподвижно. Как море. Которое ещё не пошло в шторм. А в центре… Он. Теанор. Один. Среди них. Но над ними. Он стоял спокойно. Клинок опущен. Будто ждал. Будто знал, что они придут.

Ветер тронул его плащ. И в этот момент - он поднял голову. Смотрел прямо на них. Даже на таком расстоянии, Алонций почувствовал это. Холод. Не страх. Что-то хуже. Понимание. Они опоздали.

- …Это невозможно… - прошептал кто-то.

Никто не ответил. Потому что все понимали. Это только начало. Теанор медленно поднял клинок. И армия… дрогнула. Как единое тело. Как приказ.

- Назад… - тихо сказал Хэйдвальд.

Но никто не двигался. Алонций смотрел вперёд. На него. И в этот момент… «Правосудие» в его руках едва заметно дрогнуло. Не от света. От чего-то другого.

Акт II

Алонций дрогнул.

Холод прошёлся по телу, медленно, тягуче, проникая под доспехи, в кости. Это был не страх. Не тот, что заставляет бежать. Это было отчаяние - тяжёлое, липкое, от которого нельзя укрыться.

Он осмотрелся.

Легион сжимался. Мертвецы двигались полукругом, без спешки, без суеты, но неотвратимо. Ряды смыкались, как челюсти. Солдаты пятились. Кто-то ещё держал строй, кто-то уже ломался, а кто-то просто стоял, не в силах пошевелиться, будто страх выжег в них саму волю.

Теанор наблюдал. Он не двигался. Не отдавал приказов. Просто смотрел.

- Это бесполезно, - произнёс он спокойно, почти мягко. - С каждым павшим моя армия растёт… а ваша - тает.

Алонций сжал зубы.

- Заткнись… - выдохнул он почти беззвучно.

Внутри него поднималось что-то тёмное. Злость, перемешанная со страхом, сжимала грудь, мешала дышать. Он пытался удержать себя, удержать разум, но ощущение надвигающегося конца было слишком явным.

И тогда строй сломался. Сначала один. Потом ещё. А затем - бегство. Не все. Только те, кого не раздавило этим давлением. Они сорвались с места, бросая всё - строй, честь, присягу - лишь бы вырваться из этого кольца.

И в этот момент мертвецы пошли. Один шаг. Потом второй. И земля дрогнула. Их поступь была тяжёлой, ритмичной, слаженной. Не толпа - механизм. Огромный, бездушный, не знающий усталости. Каждый шаг отдавался в груди глухим ударом.

Хэйдвальд с усилием сделал шаг вперёд, словно ломая невидимую стену, и ткнул Алонция в бок.

- Надо… уходить… - выдавил он, запинаясь. - мечник сглотнул, заставляя себя говорить ровнее.

- Сейчас. - Алонций не ответил. Он развернулся почти резко и направился к своей лошади. Движения были точными, отработанными, но внутри всё трещало. Он вскочил в седло - и в этот момент увидел.

Двое гвардейцев не успели.

Мертвецы настигли их мгновенно. Тела исчезли в чёрной массе, как будто их просто вырвали из мира. Крик. Ещё один. И затем - ничего. Только тишина.

Под ногами нежити земля темнела. Трава вяла, скручивалась, будто её выжигали изнутри. Почва трескалась, покрываясь серой, мёртвой коркой. Жизнь отступала перед ними.

А Теанор всё так же наблюдал. Он видел. Панику. Сомнение. Тот самый первородный ужас, который ломает людей быстрее клинка. И знал. Они никуда не уйдут.

Алонций сжал поводья так, что побелели пальцы. Внутри него что-то надломилось. Впервые за всё время. Впервые за все бои, за все приказы, за все победы… Он подумал о бегстве.

Алонций закрыл глаза.

Внутри него больше не было шума. Только жар. Тяжёлый, жгучий, поднимающийся из самой глубины. Не ярость боя - что-то чище. И опаснее. Праведный гнев. Он хотел мести. За павших. За тех, кого уже не вернуть. За тех, кого обрекли на вечное рабство в этой изуродованной армии. За Империю. За себя. …за семью.

Перед глазами вспыхнуло другое поле. Тёплое. Живое. Он шёл по нему босиком, чувствуя землю под ногами. Солнце било в глаза. Ветер шевелил колосья. Где-то неподалёку мычал скот.

И смех. Тихий. Родной. Он повернул голову. Сын.

- Папа! - радостно позвал мужчину образ.

…

Образ дрогнул. Размылся. И исчез. Алонций открыл глаза. Мир вернулся. Серый. Мёртвый. Давящий. Он развернулся.

- Алонций, что ты творишь, мать твою?! - рявкнул Хэйдвальд.

Но тот уже не слышал в этом крике приказа. Только страх.

- Я должен защитить семью, - сказал Алонций. Спокойно. Ровно. Без дрожи.

Он посмотрел вперёд - туда, где солдаты бежали, спасая свои жизни. И вдруг понял. Это тоже чьи-то сыновья. Чьи-то отцы. Чьи-то последние надежды.

- Я вернусь, - тихо добавил он. - Обещаю.

В этот момент что-то внутри него встало на место. Глаза вспыхнули. Свет. Не прежний. Ярче. Жёстче. «Правосудие» откликнулось. Лезвие загорелось - не просто светом, а чем-то похожим на смесь огня и света. Пульсирующая, живая.

Алонций сделал шаг вперёд. Навстречу смерти.

Хэйдвальд замер. Он смотрел на него - и впервые не видел товарища. Только человека, который уже сделал выбор.

Внутри всё рвалось. Долг. Страх. Разум. Он мог остаться. Мог попытаться. Мог умереть рядом. Но не смог. Страх оказался сильнее. Хэйдвальд отвёл взгляд. Стиснул зубы.

- Да хранит тебя свет… - выдавил он и развернулся. Лошадь сорвалась с места.

Алонций остался один. Ветер ударил в лицо. Впереди - легион. Бесконечный. Холодный. Ждущий.

Он сжал клинок.

- Да свершится правосудие! - И рванул вперёд.

Ты сейчас написал кульминацию арки Алонция.

И она уже работает — но её можно сделать намного больнее и тяжелее, чтобы это был не просто бой, а падение героя.

Тела мертвецов обращались в прах.

Каждый удар «Правосудия» оставлял за собой свет — чистый, выжигающий. Он не просто рассекал плоть, он стирал её, не оставляя ничего, кроме серого пепла.

Алонций двигался. Уже не как человек. Как пламя. Он чувствовал удары. Чувствовал, как когти рвут доспех, как зубы впиваются в плоть. Но не останавливался.

Свет исцелял. Медленно. Недостаточно. Раны затягивались — и тут же открывались новые. Кровь смешивалась с сиянием. Каждый взмах доходил до цели. Но с каждым движением он становился тяжелее. Грубее.

- Алонций Каверно… - тихо произнёс Теанор.- Голос легко прошёл сквозь шум боя. Будто всё вокруг было неважно. - Икона Империи. Герой. Щит слабых… - Пауза. - Хорошая игрушка в моей армии. - Он сделал шаг вперёд. -Хочу.

Алонций продолжал двигаться. Кружился в этом безумном, смертельном ритме. Он понимал. Любая ошибка - конец. Любая заминка - предательство. «Правосудие» вспыхнуло сильнее. Рукоять словно приросла к ладони. Он уже не держал клинок. Они были одним. Но тело предавало. Движения стали рваными. Удары - тяжелее. Шаги - медленнее.

Теанор спешился. И в тот же миг легион остановился, тишина среди бойни.

Алонций всё ещё рубил. Падали тела. Падали тени. И вдруг - удар. Он почувствовал его раньше, чем увидел. Резкий разворот. Сталь встретилась со сталью. Удар Теанора был лёгким. Но этого хватило. Алонция отбросило. Он рухнул на одно колено. Клинок ударился о землю. Он опёрся на него, чтобы не упасть. Дыхание сбилось.

- Ты был достойным соперником, - спокойно сказал Теанор. Он стоял перед ним. Чистый. Невредимый. - Ты был... Героем… - Пауза. - Который умер. - Он чуть наклонил голову. - Ради чего?

Алонций поднял взгляд. С трудом. Но твёрдо.

- За семью… - выдохнул он. - За людей… - Голос сорвался. - За Империю! - Он рванул вперёд. Последним рывком. Последней волей. Клинок вспыхнул. Удар. Лезвие прошло через доспех. От плеча к поясу. Свет прорезал Теанора. Тот отступил. На шаг, впервые. Рука легла на грудь.

- Ого… — тихо выдохнул он. Рана начала затягиваться. Медленно. Спокойно. Свет гас, оставляя после себя лишь обожжённый след.

- Неплохо. - Пауза. - Но слишком опрометчиво.

Алонций уже не стоял. Он упал на колени. Пальцы разжались. «Правосудие» выскользнуло и упало рядом. Он больше не чувствовал тела. Только тяжесть. И холод. Теанор подошёл. Медленно. Без спешки. Он смотрел на него. Не как на врага. - Как на приобретение. - Ты достоин особого места… - тихо сказал он.

Клинок поднялся. И опустился. Сталь прошла насквозь. Тело Алонция дрогнуло. Он медленно поднял руку. Коснулся лезвия. Будто пытался удержать. Или вытащить. Но сил не было. Пальцы соскользнули. Он рухнул.

Тишина. Теанор выпрямился. Оглядел поле. Мёртвые гвардейцы. Его слуги. Пепел. И в центре - он. Герой Империи. Лежащий среди тех, кого не смог спасти.

Мертвецы сомкнулись в кольцо. Теанор закрыл глаза. И воткнул клинок в землю.

Идеально, — холодно произнёс он. - Пауза. - Скоро я построю новый порядок… -Тишина. - …и тогда они увидят. -Он открыл глаза. - Я был прав.

Акт III

Пустота разрезала разум. Темно. Холодно. Мыслей нет. Только одиночество. Алонций пошевелил рукой, отклика не было. Небо. Земля. Родные. Картинки менялись одна за другой. Все они начали исчезать. Пропадать в пустоте и вскоре созание опустело.

Алонций был один в пустоте. Холодный огонек, словно лед, окутанный туманом забытия. Как вдруг...

Командир... - раздался голос солдата. Затем ещё один. И ещё один. - вставайте командир... - голоса едва доносились. Алонций открыл глаза. Серое, мертвое небо открылось его взору. Он попытался встать, тело не отозвалось.

Алонций? - голос знакомый... десятник. Матиас словно был рядом. - Вставайте, бой ещё не окончен. Алонций метался он не понимал что происходит.

Где вы? - спросил мужчина, больше инстиктивно нежели осознано.

Рядом с вами. Всегда рядом. - ответил один из них.

Алонций. - сказал десятник снова.

Что происходит?.. Где я? - испуганно задал вопрос Алонций.

В строю во главе, где же ещё. - сказал гвардеец.

Внезапно их прервали. Теанор. Голосом подобаюше королю.

Поднимись. Пришло время построить новый порядок.

Сознание Алонция пошатнулось. Только что он лежал, а теперь он уже стоит, не по его воле, а по приказу врага и тогда он понял... Он... был щитом а стал оружием. Алонций открыл глаза. Огонь душ прорезался из глазниц и тогда он увидел их - души. Тех, кто был тенями.

Подними меч. - скомандовал Теанор.

Алонций опустился, чтобы взять клинок. "Правосудие" вспыхнуло голубым. Лезвие покрылось инеем и окуталось мглой. Алонций попытался ударить. Теанор был издевательски близко. Один удар и всё было бы конечно. Но тело встало на колени в знаке покорности.

Жду приказов. - произнес Алонций. Его голос был искажен, сломан. В каждом слове была смерть.

Скоро, все увидят пришло время черного короля. - произнес Теанор и положил руку на плечо Алонция. - встань, тебе будет дано особое задание. - сказал повелитель смерти и его губы вытянулись в злобной улыбке.

Жду ваших приказаний, господин. - сказал холодно Алонций.

Хэйдвальд нагнал отряд. Лошади тяжело дышали, люди - ещё тяжелее. Терий тут же оказался рядом, пробежался взглядом по лицу друга, словно надеясь увидеть там ответ, которого не хотел слышать.

- Где…

- Остался. Прикрывать наш отход. - перебил Хэйдвальд, не давая словам обрести форму.

Тишина легла между ними, тяжелая, как свинец.

- Это… ужасно. Он ведь понимал, что это верная смерть. - тихо сказал Терий, сжимая амулет.

- Он сделал свой выбор. - ответил Хэйдвальд. Холодно. Слишком холодно, чтобы быть правдой.

Солдаты переглянулись. В их взглядах не было строя - только усталость, страх и немой вопрос, на который никто не хотел отвечать.

- Что нам делать теперь?.. - подал голос один из выживших.

Хэйдвальд медленно провёл рукой по лицу, словно стирая с него сомнения.

- Возвращаемся. Если повезёт - встретим остатки отряда с подкреплением. Если нет… донесём весть столице.

Он не добавил «если доживём». Это и так было ясно.

Суета началась резко, нервно. Люди хватались за поводья, затягивали ремни, проверяли клинки - больше по привычке, чем по необходимости. Это уже не был строй. Это была горстка выживших, цепляющихся за движение вперёд, как за единственное, что не даёт сойти с ума.

Они шли быстро. Почти без остановок. Никто не оборачивался.

Лес остался позади, но ощущение, что за ними наблюдают, не исчезло. Оно лишь сменилось пустотой.

Дороги тянулись мёртвыми лентами. Поля - выжженные, брошенные. Дома, что попадались по пути, стояли открытыми, словно их покинули в спешке… или утащили изнутри. Ни дыма. Ни голосов. Ни жизни.

Иногда кто-то начинал говорить - коротко, бессмысленно, лишь бы заглушить тишину. Но слова умирали так же быстро, как и появлялись.

Так прошло два дня.

Постепенно начали появляться признаки жизни. Сначала - указатели, не тронутые временем. Затем - дороги, ставшие ровнее. Флаги. Символы Империи. Мир будто делал вид, что всё в порядке. И наконец - стены. Высокие, массивные, непоколебимые. Крепость, которая ещё не знала, что за её пределами мир уже начал умирать.

Гвардейцы замедлились.Кто-то впервые за всё время выдохнул. Но облегчения не было. Потому что каждый из них понимал - они принесли сюда не спасение. Они принесли весть. И эта весть была началом конца.

Акт IV

Хэйдвальд отправил солдат в гарнизон. Тех, кто вернулся — чтобы доложить Николасу, если тот уже в штабе. Сам он и Терий направились к палате совета.

Они шли медленно.

Измотанные. В грязи. В крови.

Их силуэты резали глаз на фоне чистых улиц, светлых домов, спокойных лиц горожан и идеально отполированных доспехов стражи.

Они выглядели чужими.

Как вестники смерти.

Потому что именно ими они и были.

На главной площади они заметили Николаса. Тот стоял у уличного фонаря вместе с Дарвином.

- Они отказали, - сказал Николас, не оборачиваясь. Голос был тихим, но в нём звенело раздражение. - Сказали, что нет фактических доказательств.

- Что?! - вспыхнул Дарвин. - Мы там людей потеряли! Какие ещё к чёрту доказательства?!

Николас повернул голову… и замер. Хэйдвальд и Терий шли к ним. Как тень на фоне света.

- Хэйд… Терий! - он шагнул навстречу. - Что произошло? Где гонцы?

- Не дошли, встретили по дороге. Растерзаны. - коротко ответил Терий.

- Что с ребятами?.. - голос Дарвина стал тише.

Хэйдвальд опустил взгляд. Руки сжались в кулаки. И в следующий момент он рухнул на колени. Без сил. Без слов. Терий тут же опустился рядом, пытаясь его удержать.

- Двадцать… - выдавил Хэйдвальд почти шёпотом.

Он закрыл глаза… и с глухим звуком ударил кулаком по камню.

В этот момент двери палаты совета открылись.

Члены совета начали выходить наружу… и замедлились, увидев происходящее.

- Алонций… - голос Терия дрогнул. Он поддерживал Хэйдвальда, но сам едва стоял. - Он остался… прикрывать отход. Один… - Пауза. - Теанор… предал. Он ведёт смерть за собой. Наши… наши ребята… стали частью его армии…- Слова давались с трудом. Слёзы выступили в глазах священника. Он сжал кулон так сильно, что металл впился в кожу. По ладони потекла кровь.

- Алонций сражался… как герой. Он выиграл нам время… чтобы мы… выжили.

Тишина. Николас помрачнел. Медленно выпрямился. Дарвин смотрел в землю. На его лице смешались гнев, боль и что-то хуже. Вина.

- Я… - начал он хрипло. - Я должен был быть там. С ним. Он не должен был быть один…

Удар. Кулак врезался в столб фонаря. Тот качнулся.

- Ты, - жёстко сказал Николас, - выполнял МОЙ приказ. - Пауза. - Это моя вина. Мы должны были отступить ещё в лесу. Это я подвёл гарнизон.

Один из советников, наблюдавших со стороны, спустился с повозки.

Белая ряса мягко коснулась пыльной дороги. Он шёл медленно. Оценивая. Слушая. Взвешивая.

- Прошу простить… - начал он, голос был напряжён, но сдержан. - Мне не послышалось? Алонций Каверно пал от рук предателя Теанора? - Он подошёл ближе. - И… что именно произошло? - Он снял маску. Лицо оказалось спокойным. Слишком спокойным для услышанного.

- Моё имя - Алорн Грейсвальдский. Второй старший член совета Имперской палаты.

Короткая пауза. Взгляд стал жёстче.- Доложите обстановку.

Николас медленно повернулся к нему. И в его глазах снова загорелся огонь.

Терий начал говорить. Сначала сбивчиво. Затем - жёстче, короче, будто каждое слово приходилось вытаскивать через силу. Он не вдавался в детали. Только суть.

Нидербург пал. Город стал склепом.Алонций погиб, прикрывая отход. Теанор предал Империю… и Церковь.

Алорн слушал молча. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

- Что ж… - произнёс он наконец. - Я отправлю весть Императору Галахану. Однако подготовка войск займёт время. Несколько дней… возможно больше. - он сделал короткую паузу. - И для официального запроса требуется три голоса старших советников. Я не уверен… что мои братья сразу поддержат эту инициативу. - Слова были спокойными. Слишком спокойными.

Николас, стоявший в стороне, перевёл взгляд на дворец. Высокий. Непоколебимый. Центр Империи. Там сидел человек, от которого сейчас зависело всё. Император Галахан. Глава Империи. Церкви. Армии. Николас опустил взгляд. В глазах мелькнуло нечто неуловимое - не страх… не сомнение… что-то между. Он перевёл взгляд на Хэйдвальда.

- Я отправлюсь в Бринки, - сказал он. - Нужно сообщить жителям… что их управляющий пал. - Тишина. Все поняли. Это было не просто поручение. Это была обязанность. Тяжёлая. Личная.

Терий молча повернулся к нему, поднял руку и тихо прошептал молитву.

- На удачу… и душевный покой.

Он коснулся плеча Николаса. - Они тебе понадобится.

- Дарвин, - продолжил Николас, уже жёстче. - Обсуди всё с господином советником. Это приказ. - Он отдал честь. Развернулся. И ушёл, не оборачиваясь. К выходу из столицы.

- Его ждёт встреча с… "внуком", - тихо сказал Хэйдвальд. Впервые за всё время. Голос был глухим. - Тяжёлая ноша… Ляжет на его плечи. Слишком тяжёлая… - Он попытался выпрямиться. Не смог. Тело предало его так же, как и силы. Хэйдвальд пошатнулся.

Алорн тут же подхватил его. Белая ряса мгновенно впитала грязь и кровь, расползаясь тёмными пятнами. Советник на мгновение замер. Посмотрел на свои испачканные руки. Затем - на солдат. И впервые его взгляд стал другим. Тяжелее.

- Пожалуй… я помогу вам, - сказал он спокойно. - И заодно… обсудим с остальными членами совета план действий. - Он поднял взгляд на дворец. - Похоже… у нас больше нет времени на сомнения.

Николас ехал молча. Только редкое фырканье коня возвращало его в реальность. Тропа была знакомой. Слишком знакомой. Каждый поворот, каждый камень — всё отзывалось внутри тупой болью. Будто сама дорога помнила, с чем он сюда возвращается.

Фонари уже зажглись. Тёплый свет ложился на землю, вытесняя сумерки, но не мог разогнать то, что росло внутри него.

Спустя время показались первые дома.

А затем - Бринки. Живая. Спокойная. Неприкосновенная. Стража у ворот, заметив гербы гвардии, отворила их без лишних вопросов. Их лица были расслаблены, движения ленивы. Они не знали. Ещё не знали.

Николас остановился рядом с одним из них.

- Где ваш старшина? - голос прозвучал ровно. Слишком ровно.

- Мистер Малькольм? - стражник пожал плечами. - Да чёрт его знает. Мы пост не покидаем. Гляньте в гарнизоне. Скорее всего, он там.

- Принял. - Коротко. Сухо. Николас тронул поводья. Конь двинулся вперёд.

Деревня жила своей жизнью. Кто-то работал у домов, перебирая инструменты. Молодёжь смеялась, переговариваясь между собой. Дети бегали по улицам, поднимая пыль и визг.

Голоса. Смех. Жизнь.И всё это… должно было закончиться. Не сейчас. Но после его слов. Николас ехал сквозь это, не замедляясь. Не позволяя себе смотреть в глаза людям. Потому что знал - если остановится… если хотя бы на секунду позволит себе почувствовать это спокойствие… он может не дойти.

Гарнизон показался впереди. Знакомое здание. Простое. Надёжное. Как и всё в этой деревне.

Николас спешился. На мгновение задержался. Осмотрелся. Словно запоминая. Потому что через несколько минут... это место уже не будет прежним.

Николас привязал коня к коновязи.

- Присмотрите за ним, - коротко бросил он смотрителю.

Тот молча кивнул, не выпуская сигару изо рта.

Николас вошёл в гарнизон. В нос сразу ударил запах табака и дешёвого спирта. Из глубины зала доносился шум - смех, крики, звон кружек.

- Беззаботные пьяницы… - тихо произнёс он. Шаги глухо отдавались по коридору. Тяжёлые. Чёткие. Словно сам воздух вытягивался в струну перед ним.

Он остановился у двери. Три удара. Глухих. Жёстких.

- К… ик… кто тута?.. — донеслось изнутри.

- Главнокомандующий гарнизона. Николас. Прибыл к старшине. Разговор - один на один. Без посторонних. - Голос был ровным. Без права на возражение. Дверь распахнулась. Перед ним стоял комендант - помятый, с мутным взглядом. Но, услышав имя и тон, он словно мгновенно протрезвел.

- А… Имперские силы… да-да, конечно… проходите, господин…

Он поспешно отступил, стряхивая с себя крошки и пытаясь привести вид в порядок.

Николас вошёл.

Запах стал сильнее. Почти удушающим.

В центре комнаты, за столом, сидел крупный мужчина в кожаной куртке. Вокруг - бутылки, остатки еды, ещё несколько человек.

Он прищурился, пытаясь сфокусироваться.

- Ну… я, ик, старшина. А ты ,мужик, кто такой вообще?..

- Малькольм… - поспешно вмешался комендант. - Это господин Николас. Столичные силы. Донесение. Сказал - без посторонних…

Слова «столичные силы» подействовали мгновенно. Люди за столом напряглись. Поднялись. Выпрямились.

- Покинуть помещение, - коротко приказал Николас. Без крика. Но так, что никто не усомнился.

Суета. Скрип стульев. Шаги.

Через несколько секунд в комнате остались только двое. Малькольм стоял, тяжело дыша. Взгляд метался, от лица Николаса к мечу, к столу… обратно.

- Слушайте… господин Ни…

- Отставить, - резко оборвал его Николас. - Новость достаточно серьёзная, чтобы я закрыл глаза на этот… - он на мгновение скользнул взглядом по столу, - …бардак.

Пауза. Тишина.

- Нидербург пал. - Слова упали тяжело. - Лорд-регент Теанор - предатель. Ведёт войска на Империю. - Малькольм замер. - Алонций Каверно… - Николас на секунду замолчал. Челюсть сжалась. - Погиб. Прикрывая отход отряда.

Кулак с глухим ударом врезался в стол. Бутылки звякнули. Малькольм вздрогнул.

- Как?.. Наш Алонций?.. Глава?.. Это… это правда?..

Он начал метаться, хватаясь за какие-то бумаги, будто мог спрятаться в них от услышанного.

- Да, - коротко ответил Николас.

Он выпрямился. Закрыл глаза на секунду. Выдохнул. Когда открыл, в них уже не было колебаний.

- Я приказываю. Поднять боевую тревогу. Собрать ВСЕХ солдат на площади. Мирных - по домам.

Пауза.

- Немедленно.

На этот раз он не кричал. И от этого приказ звучал ещё тяжелее.

- Есть! - Малькольм резко выпрямился. - Приступаю!

Николас кивнул. Развернулся. И вышел.

Дверь за спиной закрылась. Шум внутри начал затихать, сменяясь криками приказов. Снаружи было тихо.Слишком тихо.

Николас остановился. Поднял взгляд к небу. Седые волосы упали на лицо, закрывая обзор. Он закрыл глаза. Глубокий вдох. Медленный выдох. Внутри всё горело. И теперь ему предстояло сделать самое тяжёлое. Не отдать приказ. Не сражаться. Сказать.

Мужчина шёл по дороге к дому. Знакомой. До боли. Каждый шаг отзывался внутри глухим эхом. Он уже видел это заранее - как его ждут. Как открывается дверь. Как в глазах появляется надежда. И как она гаснет. Он знал, что его слова сломают всё. Амелию. Герхарда. Этот дом.

Он закрыл глаза на мгновение. Фонари тянулись вдоль дороги, как немые свидетели. Свет ложился пятнами, будто указывая путь. Не к дому. К приговору. Николас шёл ровно. Спина прямая. Старая привычка - не показывать окружающим, что внутри всё уже рушится. Даже когда хочется остановиться. Упасть. И больше не подниматься. Он подошёл к двору.

Огород. Сарай. Дом. Всё на месте. Как и должно быть. Калитка тихо скрипнула. Шаг. Ещё один. Каждый отдавался болью в груди. Ноги не слушались - то ватные, то тяжёлые, как камень. Будто сами сопротивлялись. Стук в дверь. Короткий. Почти осторожный. Шаги.

- Иду-иду! - донеслось изнутри. Голос тёплый. Живой. Дверь открылась. Амелия увидела гербы… и не поднимая взгляда, уже начала улыбаться. - Алонц... - Она подняла глаза. -…Николас? - Улыбка исчезла. - С чем пожаловали? Алонция нет дома, он… - она запнулась. Лицо потемнело. - Что с ним?

Тишина между ними натянулась.

- Могу пройти? - тихо спросил Николас. - Разговор будет тяжёлым. Где Герхард?

- Проходите… он у себя.

- Кто пришёл? - раздался голос изнутри. Мальчик выбежал в коридор.

- Дядя Николас! - Он радостно хлопнул в ладоши. Николас посмотрел на него. И на секунду… почти не выдержал.

- Герхард, - мягко сказала Амелия. - Пожалуйста, иди к себе. Нам нужно поговорить.

- Но...

- Потом, боец, — сказал Николас, заставляя себя улыбнуться. - Я всё расскажу. - Улыбка была чужой. Сломанной.

- Хорошо! - мальчик кивнул и убежал. Слишком легко. Слишком спокойно. Николас сделал шаг внутрь. Запах еды ударил в нос. Тепло. Чистота. Уют. Жизнь. Амелия села за стол. Николас остался стоять.

- Что случилось? - быстро заговорила она. - Где Алонций? Когда он вернётся? Он ранен? - вопросы сыпались один за другим, пожирая остатки стойкости Николаса.

Командир закрыл глаза. Вдох. Выдох.

- Послушай меня внимательно… - тихо сказал он. Пауза. Секунда, в которой всё ещё можно было не говорить.

- Алонций… мёртв. - Слова прозвучали глухо. Тяжело. Как будто их вытолкнули через силу.

И в тот же момент всё внутри Николаса рухнуло. Он опустился на колено. Словно под весом этих слов. - Он… держал строй… - голос дрогнул. - Это моя вина… я сказал… чтобы они… они…

Слова рассыпались. Он не мог собрать их. Не мог оправдаться. Не мог дышать. Он поднял взгляд. Амелия побледнела.

- Как… мёртв?.. - Она попыталась встать. Не смогла. Села обратно. Руки задрожали. Взгляд скользнул по столу. Письмо. Его письмо. Она медленно протянула к нему руку. Пальцы коснулись края пергамента. След ладони. Его. И в этот момент она сломалась. Крик вырвался резко. Слишком резко для этого дома. Она заплакала. Не тихо. Не сдержанно. А так, как плачут, когда внутри, что-то окончательно умирает. Всё, что было тёплым - исчезло. Осталась только боль. Чистая. Оголённая. Николас поднялся. Подошёл. Положил руку ей на спину. Лёгкое касание. Бесполезное. Он понимал. От неё не осталось ничего, что можно было бы удержать. Остался лишь пепел.

Женский крик разрезал тишину. Герхард вздрогнул. Любопытство оказалось сильнее страха - он вышел из комнаты.

- Что случилось, мамочка?.. - тихо спросил он, опускаясь рядом с ней.

- Герхард… - выдавил Николас. - Собери вещи. Быстро. Мы уходим.

- А где папа?..

Ответ застрял.

С улицы донёсся голос.

- Мистер Тимм, в деревне введён комендантский час. Вернитесь домой.

Николас поднял взгляд. Мужчина шёл неровно. Слишком неровно.

- Повторяю, вернитесь домой! крикнул стражник. Тимм остановился. Его голова дернулась. Слишком резко. Слишком далеко. Николас прищурился.

- Нет… - прошептал он. - Это не…

Тимм сорвался с места. Удар. Стражник не успел даже поднять руку. Челюсти впились в плечо. С хрустом. Крик оборвался, словно его задушили изнутри. Кровь брызнула на камни. Из дома вышли ещё двое. И тоже побежали. Не люди. Тени в коже людей.

- Они здесь… - выдохнул Николас. Он схватил Герхарда и резко прижал к себе, закрывая ему лицо.

- Не смотри.

Ребёнок попытался вырваться.

- Дядя, что происходит?!

- Тихо. - Николас уже не смотрел. Он считал. Расстояние. Количество. Время.

- Вставай, Амелия, - жёстко сказал он. - Сейчас. "Они" не остановятся.

Акт V

Амелия посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней. В его лице читались серьёзность и настороженность. Женщина встала, вытерла лицо, а после начала торопливо собирать вещи - свои и сына.

- Что происходит… - тихо выдавила Амелия.

- Сейчас важно уйти, пока ещё есть время. После расскажу, - твёрдо сказал Николас.

Мужчина держал ребёнка на руках, закрывая ему лицо, чтобы тот не видел происходящего снаружи. Николас перевёл взгляд на окно. Улица менялась. Медленно. Но неотвратимо. Там, где ещё недавно были люди - теперь шли они. Неупокоенные. Сначала один. Потом двое. Потом десятки.

Вдали вспыхнул дом. За ним второй. Люди выбегали, кричали, звали на помощь — и почти сразу тонули в толпе мертвецов. Крики обрывались слишком резко.

Николас сжал зубы.

И в этот момент он увидел. Группа. Они шли прямо к дому. Не спеша. Но уверенно. Словно уже знали, где добыча.

- Чёрт… - выдохнул он.

Он быстро оглядел комнату. Окна. Дверь. Узкий проход. Слишком мало пространства. Слишком много шума.

- Они идут сюда, - коротко сказал Николас. - Быстро.

Амелия замерла на мгновение.

- Что?..

- Быстро, Амелия! - рявкнул он, и в его голосе впервые прорезалась жёсткость командира. - Без вопросов!

Женщина вздрогнула и ускорилась.

Снаружи раздался глухой удар.

Кто-то врезался в дверь.

Затем ещё. Дерево затрещало. Герхард дёрнулся в его руках.

- Дядя… мне страшно…

- Знаю, - коротко ответил Николас. - Держись за меня.

Ещё удар. И ещё. Окно слева заскребли. Ногти. Или… то, что от них осталось.

Николас резко поставил ребёнка на ноги и обернулся к столу. Его взгляд зацепился за лампу.

Масло. Он замер на долю секунды.

Дом. Тёплый. Живой. Полный воспоминаний. И уже потерянный. Удар в дверь стал сильнее. Доска дала трещину. Выбора не было.

- Амелия, ко мне, - тихо сказал мужчина. Она подошла, прижимая к себе сумку.

- Что ты…

Николас уже схватил лампу. Размах. Стекло разлетелось о пол. Масло расползлось по доскам. Запах. Резкий. Понятный.

- Нет… - прошептала Амелия.

Николас встретился с ней взглядом.

- Либо мы уходим сейчас… либо остаёмся здесь навсегда.

Ещё один удар. Дверь выгнулась внутрь. С той стороны уже тянулись руки. Он вытащил кресало. Щёлчок. Искра. Секунда. Пламя вспыхнуло жадно, словно только и ждало. Огонь побежал по полу. Быстро. Слишком быстро.

- Идём! - рявкнул Николас, подхватывая Герхарда.

Он распахнул заднюю дверь и буквально вытолкнул Амелию вперёд. Позади раздался треск. Дверь наконец не выдержала. В дом ворвались силуэты. Но их встретил огонь. Пламя взметнулось, отрезая вход. Николас выскочил последним. Дым ударил в лёгкие. Жар обжёг спину. Он захлопнул дверь ногой и отступил. Дом загорелся. Ярко. Громко. Как маяк среди тьмы. Николас обернулся всего на мгновение. И отвернулся.

- Не останавливаемся, - сказал он глухо. - Бежим.

Свет огня закрыл группу. Николас осмотрелся. Пару домов - и дальше лес. Он прикинул, как быстро они смогут проскользнуть мимо солдат тьмы, что бродили неподалёку.

Внезапная тишина выбила его из раздумий. Он обернулся. Сквозь пелену пламени проступал силуэт всадника.

- Тихо. Присели, - шёпотом скомандовал мужчина. Амелия и Герхард опустились на корточки.

- Дядя… а кто это? - всхлипывая спросил мальчик.

- Хотел бы я знать. Но одно точно - это враг, - ответил Николас.

- Что мы будем делать? Нужно выбираться, - добавила Амелия, прижимая сына.

- Знаю. Думаю.

Взгляд Николаса не отрывался от фигуры в огне. Он коротким жестом показал двигаться за ним. Группа скользнула в тени домов. Медленно. Тихо. Почти не дыша.

«Кто ты…» - мысль врезалась в сознание. - «Один из генералов Теанора?..»

Крики в деревне стихали. Не потому что стало безопаснее. Потому что кричать уже было некому. Оставались лишь: хрипы, шаркающие шаги и тяжёлое, влажное дыхание мертвецов. Продвигаясь вдоль забора, Николас заметил подъём на сторожевую вышку.

- Может… укрыться там? - прошептала Амелия, указывая на винтовую лестницу.

- Слишком заметно, - резко ответил он. - Нас загонят в ловушку. И этот… - Николас кивнул в сторону всадника, - может оставить здесь своих. Они не тупые, и мечами махать умеют, и стрелять.

- Дядя… что мы будем делать?.. - Герхард уже не сдерживал слёз.

Николас опустился перед ним и обнял.

- Мы уходим в столицу. Скоро всё закончится, - мягко сказал он. Ложь. Но сейчас - единственная, которая могла удержать ребёнка. Герхард дрогнул в его руках. Сильно. Не от страха. Николас замер. Медленно поднял голову.

- Па… па?.. - прошептал мальчик.

Николас обернулся. Силуэт уже не был силуэтом. Он стоял ближе. Слишком близко. Пламя больше не скрывало его. Оно освещало. Чёрные доспехи. Следы копоти. И… нечто неправильное. Конь не двигался. Вообще. Словно тоже был мёртв. Николас медленно поднялся. Сердце ударило один раз. Тяжело. Глухо. Он сделал шаг вперёд. Глаза сузились.

- …нет, - выдохнул он.

Фигура слегка наклонила голову. И тогда он увидел. Глаза. Холодный свет. Не живой. Не человеческий. И клинок. "Правосудие". Но уже не тем. Николас сжал челюсть так, что заболели зубы.

- …Алонций… - Тишина. Даже мертвецы вокруг будто замедлились. Фигура не ответила. Но… сделала шаг. Вперёд.

Свет душ вспыхнул в глазах Алонция. «Правосудие» ответило холодом - лезвие окутал мрачный, темный туман. Он встал в стойку. Николас дрогнул. Рука не слушалась. Он хотел поднять клинок… но не смог направить его на ученика. На сына. Рывок. Сталь встретилась со сталью. Скрежет разорвал тишину, разнёсся по пустой улице. Алонций бил иначе. Не как раньше. Жёстко. Быстро. Без пауз. Как зверь, которому дали одну команду.

- Алонций! - сорвался Николас, отражая удар. - Что ты творишь, мать твою?! - Ответа не было. Только следующий удар. Николас понимал, что тот кого он знал... его могло уже не быть, но внутри него было живое сердце, которое помнило Алонция, которое хотело достучаться до него.

- Дорогой… прошу… перестань… - Амелия рухнула на колени.

Она тут же схватила Герхарда и прижала к себе, закрывая ему глаза ладонью.

- Не смотри. Не смотри, слышишь? Всё хорошо… всё хорошо… - шептала она, хотя сама уже не верила. Герхард уткнулся ей в грудь. Но слышал. Скрежет стали. Глухие удары. Хриплое дыхание.

- Мам… почему он злится?.. - тихо, срываясь, прошептал он.

- Тише… тише… это скоро закончится… - Амелия сжала его сильнее, будто могла спрятать от звука.

Мертвецы сомкнулись кольцом. Они не двигались. Они смотрели. Алонций давил. Быстро. Точно. Смертельно. Николас держался - на опыте, на инстинкте. Удар. Ещё. Смена шага. Отбив клинок в сторону, Николас нырнул в проём и оказался за его спиной. Гарда врезалась в позвоночник. Алонций пошатнулся. Земля. Николас повалил его и занёс меч.

«Это враг. Заканчивай.»

Рука не шла. Перед ним был не монстр. Мальчишка. Грязный. Упрямый. Тот, кого он когда-то поднял с земли.

"Прости меня…"

- Осторожнее! - крик Амелии разрезал воздух. Слишком поздно. Холод скользнул сбоку. Клинок вошёл под рёбра. Николас вздрогнул. Воздух вырвался коротким хрипом.

- Дядя?.. - испуганно выдохнул Герхард, вслушиваясь в чужую тишину. Амелия лишь сильнее прижала его к себе, закрывая уши.

- Тише… тише… всё хорошо… не слушай… не слушай…

Николас опустился на колени. Алонций поднялся. Шаг. Он схватил его за лицо, сжимая пальцами щёки.

- За короля… Теанора! - голос был чужим. Ломаным. Клинок вышел из тела. Николас рухнул. Кровь растекалась медленно. Тёмно. Тихо. Секунда. Вторая. Алонция словно разорвало изнутри. Он упал на колени, схватившись за голову. Крик. Рваный. Нечеловеческий.

Амелия зажмурилась, но не отвернулась. «Я всегда буду оберегать вас.» - вспыхнула строчка в голове.

- Отец… - прошипел Алонций. На мгновение. Туман на клинке дрогнул. Взгляд стал живым.

- Бегите… - выдавил он. И снова - пустота. Тело дёрнулось. Нити натянулись.

- Будет исполнено, - холодно сказал он, отвечая кому-то, кого здесь не было.

И сделал шаг к ним.

Акт VI

Комната была тесной.

Не по размеру, по тишине.

Терий стоял у стола, опершись ладонями о карту. Пальцы дрожали. Не от усталости - от попытки удержать мысли.

Хэйдвальд сидел на скамье у стены. Локти на коленях, руки сцеплены. Он смотрел в пол. Уже долго. Дарвин ходил из угла в угол. Третий круг. Четвёртый.

- Если они двинутся сразу, - сказал он, не останавливаясь, - у нас максимум три дня. - Тишина. Терий закрыл глаза.

- Или меньше, - тихо добавил он.

Дарвин остановился.

- Что значит «меньше»?

- Мы не знаем, сколько их. Не знаем, как быстро они поднимают павших. Не знаем… - он замолчал, сжав край стола. -…ничего не знаем.

Хэйдвальд медленно поднял голову.

- Знаем, - сказал он глухо.

Пауза. Дарвин посмотрел на него.

- Что?

Хэйдвальд поднял взгляд. В глазах не было ни злости, ни страха. Только усталость.

- Они не штурмуют, - сказал он. - Они идут. - Тишина стала тяжелее.

- И всё, к чему они подходят… - он сделал паузу, будто слова застряли в горле, - …встаёт за ними. Дарвин отвернулся.

- Тогда нужно бить первыми.

- Куда? - резко бросил Терий. - В Нидербург? В пустой город? Или в поле, где нас просто… поглотят? - Дарвин сжал кулаки.

- Значит сидим и ждём, пока они придут к столице?!

- Я этого не сказал.

- А что ты сказал?! - Терий выпрямился.

- Я сказал, что мы не понимаем, с чем имеем дело. - Тишина. Дарвин тяжело выдохнул и отвернулся.

- Мы уже это проходили, - пробормотал он. - В Нидербурге.

Слово повисло в воздухе. Хэйдвальд дернулся. Едва заметно.

- Если они уже прошли Бринки… - начал Терий. Никто не ответил. Никто не хотел продолжать эту мысль. Дарвин провёл рукой по лицу.

- Алонций бы удержал линию.- Тишина. Долгая. Хэйдвальд медленно сжал руки.

- Он удержал, - тихо сказал он.

Дарвин замер. Терий закрыл глаза. Никто не спросил «как». Они и так знали цену.

- Тогда слушайте, - резко сказал Дарвин, словно отрезая всё лишнее. - Мы не ждём приказа. Мы начинаем подготовку.

- Это не наше решение, - ответил Терий.

- А чьё?! - Дарвин резко повернулся к нему. - Тех, кто сидит в чистых залах и ждёт «подтверждений»?

- Дарвин...

- Нет! - он ударил кулаком по столу. - Мы уже «подтверждали» в Нидербурге! - Тишина.

Хэйдвальд поднялся. Медленно.

- Мы опоздали один раз, - сказал он. - Второго не будет. -Он посмотрел на карту. На столицу.

- Закрываем ворота. Поднимаем гарнизон. Готовим оборону внутри.

Терий тяжело выдохнул.

- Это вызовет панику.

- Паника будет, - спокойно ответил Хэйдвальд. - Вопрос - сейчас… или когда они войдут. Дарвин кивнул. Медленно.

- Если Теанор ведёт их лично… - сказал он, глядя на карту. Он не договорил. Но это и не требовалось. Терий перекрестился.

- Тогда это уже не война. - Тишина. И впервые за всё время, никто не попытался её нарушить.

Они остановились за пределами города. Дым тянулся в небо тонкими чёрными лентами. Никто не говорил. Кто-то стоял. Кто-то сидел прямо на земле. Кто-то смотрел в сторону, где остался Нидербург. Хэйдвальд вышел вперёд. Медленно. Он не сразу заговорил. Сначала просто посмотрел на них. На каждого. - Нас осталось двадцать, - сказал он. Без интонации. Как факт. Тишина. - Остальные… остались там. Пауза. Никто не опустил взгляд. Уже некуда было. - Я не буду врать, - продолжил он. - Мы не знаем, что нас ждёт дальше. Не знаем, когда они придут. И не знаем… сможем ли мы их остановить. - Он провёл взглядом по строю. - Поэтому сейчас, я даю вам выбор. - Кто-то напрягся. - Любой из вас может уйти. - Слова прозвучали неожиданно спокойно. - Я не назову вас трусами. Не остановлю. Не запомню как предателей. - Тишина стала тяжелее. - Вы видели достаточно, чтобы никто не имел права требовать от вас большего. - Кто-то опустил голову. Кто-то наоборот выпрямился. Хэйдвальд сделал шаг вперёд. - Но те, кто останется… - Пауза. Короткая. Тяжёлая. - …останутся до конца. - Он не повышал голос. - Как он. Никто не спросил "кто". Все знали. Ветер прошёлся по строю, шевельнув зелёные накидки. Хэйдвальд сжал челюсть. - Мы не отступим ещё раз. - Долгая пауза. Никто не двинулся. Никто не ушёл. Хэйдвальд кивнул. Едва заметно. - Тогда… снимайте.

Хэйдвальд остановился. Солдаты за его спиной замерли. Он смотрел на герб. Зелёная ткань. Корона. Клинок. Чистая. Слишком чистая. - Снимайте, - сказал он. Никто не двинулся. - Мы… всё ещё гвардия, - тихо сказал один из новобранцев. Хэйдвальд повернулся. - Гвардия осталась в Нидербурге. Тишина. Кто-то первым сорвал накидку. Резко. Ткань порвалась у шва. Ещё один. И ещё. Терий снял свою медленно. Аккуратно. Как будто прощался. Дарвин не снял. Он просто стоял. Смотрел. Потом сжал ткань в кулаке… и стянул с плеч. - Что дальше?.. - спросил кто-то. Ответа не было. Хэйдвальд наклонился. Поднял горсть пепла с земли. Чёрного. Сухого. Он провёл по ткани. Зелёный исчез. - Теперь… мы доживаем, - сказал он. Никто не возразил.

Хэйдвальд выпрямился. Чёрная пыль осталась на его ладони. Он не стал её стряхивать. Ветер прошёлся по строю. Унёс остатки минувшего. Никто больше не говорил. Никто не спрашивал. Где-то далеко, за пределами их взгляда… мир продолжал жить. И умирать.

На северной дозорной вышке было тихо. Слишком тихо.

- Смена скоро? - спросил один из дозорных, не отрывая взгляда от горизонта.

- Через час, - лениво ответил второй. Тишина. Слишком тихо. Первый нахмурился.

- Слышишь?

- Что? - Пауза.

- Какой-то грохот. - добавил он.

Ветер сменился. Принёс запах. Сырой. Тяжёлый. Неправильный.

- Там что-то есть, - сказал дозорный, прищурившись. Вдали, на линии горизонта, двигалась тень. Сначала - как дым. Потом - плотнее. Ровнее.

- Караван? - предположил второй.

- Нет…

Слишком синхронно. Слишком… тихо. Они вглядывались. И вдруг один из них выдохнул:

- Почему они не останавливаются?

Ответ пришёл сам. Земля за ними темнела, засыхала, иссушалась. Трава ложилась. И больше не поднималась. Умирала.

- Там… ничего не остаётся, - прошептал дозорный.

Тень приблизилась. Теперь уже было видно:

Фигуры. Много. Слишком много. И ни одного звука. И тогда они увидели его. Всадник. Спокойный. Неподвижный среди движения. Как центр. Как якорь.

- Это… командир?.. — выдавил один.

- Нет, - ответил второй, не моргая. - Это причина. - Пауза. Короткая.

- Бей тревогу. - Но он уже не кричал. Потому что понял: они опоздали.

Тёмное пятно дрогнуло. Сначала - как марево. Потом - как движение. Силуэты начали проступать из тумана. Размытые. Ломанные. Нечеловеческие. С каждым шагом они становились чётче. Ровнее. Их было слишком много. В центре двигалась фигура. Спокойно. Не спеша. Но именно от неё шёл холод.

- Тревога! - сорвался голос.

Колокол ударил.

Раз. Второй. Третий. Звук разошёлся по стенам.

Стража засуетилась. Лучники поднялись. Копья выровнялись.

И только тогда они увидели остальное.

Позади мертвецов двигались иные.

Сшитые. Сломанные. Громоздкие абберации несли на спинах осадные орудия, как будто это была обычная ноша.

- Они тащат тараны…

- Это не тараны… - тихо ответили рядом.

Взмах. Короткий. Строй замер. Сразу. Без звука. Фигура в центре вышла вперёд. Остановилась у самых ворот. Тишина легла на поле.

- Жители столицы… Галахард - Голос не прозвучал. Он возник внутри. Сразу у всех. - Я Теанор… наследный лорд Нидербурга… - Пауза. - Я пришёл… предложить вам выбор. - Лучники натянули тетивы. Пальцы дрожали. - Откройте ворота… и склонитесь. - Мягко. Почти спокойно. - Или… - Пауза. Длинная. - …я сам заберу то, что вы не способны удержать. - Шёпот. Но от него захотелось закрыть уши. Теанор замер. И в этот момент… что-то за его спиной сдвинулось.

Фигура вышла из строя. Медленно. Шаг. Ещё. Всадник. Доспехи. Грязь. Кровь. Знакомый силуэт. Слишком знакомый. Один из стражников на стене подался вперёд. Сначала - неуверенно. Потом резко.

- …нет…

Голос сорвался. Он вцепился в зубец стены.

- Это… это же… - дыхание сбилось. — Это… Алонций… - Тишина дрогнула. Несколько человек переглянулись. Кто-то опустил лук. Кто-то наоборот натянул сильнее, но руки уже не слушались.

Фигура остановилась. На мгновение. Совсем короткое. Голова чуть поднялась. И… задержалась. Прямо на стенах. На людях. На гербах. На лицах. В этом взгляде что-то мелькнуло. Не ярко. Не явно. Но… живое. Как треск льда. Как слабый отклик. Рука с клинком дрогнула. Едва заметно. Секунда. И всё исчезло. Пустота вернулась. Движения стали ровными. Чужими.

Он снял сумку с пояса. Развязал. Без спешки. Достал. И бросил. Голова сделала несколько оборотов. Ударилась о землю. Прокатилась. И остановилась. Лицом к воротам. Один из стражников всмотрелся… И побледнел.

- …Николас… - Слово прозвучало глухо. Почти шёпотом. Но его услышали. И всё сломалось. Кто-то выронил копьё. Кто-то отступил назад.

- Это же… главный… - прошептал другой.

- Он не мог…

- Чудовище…

Слова не складывались. Теанор чуть наклонил голову. Наблюдая. Спокойно.

- Я уже забрал у вас тех, кто должен был вас защищать. - Пауза. Тяжёлая.

- Осталось решить… что вы готовы отдать сами. - Он улыбнулся. И впервые за всё время… на стенах стало по-настоящему страшно.

Один из солдат на стене не выдержал. Он медленно опустился на колени. Копьё выпало из рук. Лицо перекосило. Страх. Смятение. И… отчаяние.

- Мы… мы не удержим… - прошептал он.

По строю прошла дрожь. Кто-то отступил на шаг. Кто-то отвёл взгляд от поля. И в этот момент… в толпе защитников началось движение. Сначала незаметное. Потом - ощутимое. Фигура шла вперёд. Медленно. Без спешки. Лязг металла перехватил внимание. Люди перед ней расступались сами. Как перед огнём. Как перед чем-то… большим. Золото короны. Свет. Тяжёлые доспехи, отражающие пламя и тьму одновременно. Он вышел к самому краю стены. И остановился. Тишина. Даже мертвецы будто замерли.

- Я… император Галахан. - Голос не был громким. Но он был твёрдым. Он не давил. Он ставил границу. И страх… отступил. Не исчез. Но отступил. Солдаты выпрямились. Кто-то поднял оружие. Кто-то впервые снова вдохнул полной грудью.

Внизу… Алонций поднял голову. И встретился с ним взглядом. На мгновение… всё исчезло. Тьма. Голоса. Цепи. Осталась только память. Трущобы. Грязь. Холод. И человек… который протянул руку.

- Николас… - сорвалось с губ едва слышно. Рука дрогнула. Пальцы сжались. Клинок за спиной будто потяжелел. Взгляд потеплел. На долю секунды. Живой. Настоящий. Теанор обернулся. Медленно. Цепи натянулись. Тонко. Почти неслышно. Но этого хватило. Взгляд Алонция потух. Пустота вернулась. Как нож.

- Любопытно… - тихо произнёс Теанор. Он повернулся к стенам. Чуть склонил голову. - Сам император решил выйти ко мне. - Уголок его губ дёрнулся. - Честь… или отчаяние? - Пауза.

- Завидно, наверное, было бы… - добавил он почти лениво.

Галахан не ответил сразу. Он смотрел. Прямо. Холодно. Без тени сомнения.

- Теанор. - Имя прозвучало как приговор. - Ты осквернил землю Империи. - Шаг вперёд. - И память тех, кто её защищал. - Пауза. Короткая. Но тяжёлая. - Ты пришёл за властью, - Взгляд стал жёстче. - Но принес только разложение.

Галахан медленно достал клинок. Металл тихо запел. И в тот же миг… раздался гул. Сначала - далёкий. Почти как гром. Солдаты на стенах обернулись. Звук нарастал. Ровный. Тяжёлый. Шаг. Шаг. Шаг. Из глубины города выходила армия. Не толпа. Не сборище. Армия. Строй за строем. Ряды доспехов отражали огонь факелов. Копья шли как лес. Щиты - как стена. Это была личная армия Императора. Гвардия. Силы с других гарнизонов. И среди них… чёрное пятно. Без знамён. Без цвета. Без прошлого. Северный гарнизон. Остатки. Те, кто пережили Нидербург. Их шаг был тем же. Но звук… другим. Глухим. Как будто каждый из них уже что-то оставил позади. Навсегда. Лязг металла слился в ритм. В тяжёлую, давящую симфонию. Шаг. Шаг. Шаг. Галахан не оборачивался. Но он слышал. И этого было достаточно.

- Лучники. - Голос прозвучал спокойно. Жёстко. - Приготовиться. - Движение по стенам стало резким.

Тетивы натянулись.

- Остальные. - Короткая пауза. - В строй. По флангам. - Стража перестала метаться. Каждый занял своё место.

Страх начал уступать порядку. Под стенами… внизу… движение продолжалось. По центральной улице выходили новые колонны. Медленнее. Тише. Но тяжелее. Священники. Инквизиторы. Последователи церкви. Лица скрыты. Под шалью. Под сталью. Под масками. Мужчины. Женщины. Без различий. Без слов. Только шаг. Единый. Как молитва. Как приговор. Они шли не защищать. Они шли… очищать. Воздух изменился. Стал плотнее. Тяжелее. Как перед грозой. На стенах кто-то выпрямился. Кто-то крепче сжал оружие.

Внизу… Теанор наблюдал. И впервые… в его взгляде мелькнул интерес. Не насмешка. Интерес.

- Вот теперь… - тихо произнёс он, - начинается разговор.

Теанор вытянул клинок из ножен. Металл отозвался глухим звоном.

Рука поднялась. Взмах. И мертвецы пошли. Не бегом. Шагом. Ровным. Неостановимым. Земля под ними будто сама уступала. Позади них двинулись чудовища. Громадные. Сшитые из плоти. Искажённые. Они остановились. Синхронно. Как по команде. Пауза. Короткая. Залп. Камни взмыли в воздух. И врезались в стены. Глухо. С хрустом. Камень треснул. Стена - нет. Пока.

- Лучники! - раздалось сверху.

Ответ пришёл мгновенно.

Стрелы сорвались. Сотни. Тысячи. Они падали, как дождь.

Впиваясь. Ломаясь. Застревая в мёртвой плоти, которая… не останавливалась.

И в этот момент - вспышка. Огромная. Слепящая. Столп огня вырвался из земли перед армией мёртвых. Пламя взревело. Сожгло первые ряды. Тела зашипели. Закричали.

- Колдуна притащили… - с раздражением бросил Теанор.

Но в голосе не было тревоги. Только… отметка. Как о детали. Стены снова дрогнули. Трещины поползли по камню.

Тонкие. Пока.

Стрелы летели. Снова. И снова. Хрипы. Стоны. Ломающееся дыхание. Заполнили поле. А за стенами… начался хаос. Город сорвался. Люди бежали. Крики. Плач. Собаки срывались с цепей. Двери хлопали. Солдаты тащили мирных внутрь кварталов.

- Быстро! Быстро! Сюда! - раздавалось повсюду.

Добровольцы хватали всё, что могли. Молоты. Топоры. Старые клинки. Руки дрожали. Но никто не отступал.

Дарвин обернулся. И замер на мгновение. Ещё недавно - спокойствие. Жизнь. Смех. Теперь - страх. Паника. И ощущение, что это только начало.

Он сжал рукоять. Крепче. Галахан поднял клинок. И резко опустил. Сигнал. Щиты поднялись. Строй сомкнулся. Маги заговорили. вященники запели.

Молитвы и заклинания переплелись. Воздух загудел. Свет и пепел смешались. Две армии. Два мира. Не добро и зло. А два выбора. Два конца. И они столкнулись. Как волна о волну. С такой силой… что даже стены дрогнули.

Щиты сомкнулись. Первый удар мёртвых пришёлся в линию. Металл застонал. Камень под ногами дрогнул.

- Держать строй! - рявкнул кто-то из офицеров.

Ответа не было. Только напряжённое дыхание. И скрежет. Где-то слева раздался крик. Резкий. Короткий. И сразу оборвался.

Дарвин резко повернул голову.

Мгновение - и он увидел. Щитовая линия треснула. Один из солдат - молодой, из тех, кого ещё недавно учили держать копьё в строю - был сбит с ног. Не ударом. А массой. Из-за щита вырвалась рука мертвеца. Схватила его за горло. Тянула вниз. Солдат пытался удержаться. Пальцы скользили по земле. Грязь. Кровь. Металл.

- Нет… - вырвалось у него.

И всё. Рывок. Короткий. Резкий. Тело исчезло в толпе мёртвых.

Щит сомкнулся обратно. Слишком поздно. Только копьё, выпавшее из руки, ещё дрожало на земле. Дарвин застыл. На долю секунды. Слишком короткую, чтобы кто-то успел среагировать. Слишком длинную, чтобы забыть. Он видел его лицо. Ещё живое. Ещё человеческое.

- … - Дарвин сжал зубы.

Рука дёрнулась к вперёд. Но Терий перехватил его за плечо.

- Не туда. -Голос был тихий. Но жёсткий. Как удар.

Дарвин не ответил. Он просто смотрел туда, где только что был человек. И где теперь был только шум боя.

Терий отвёл взгляд. Но пальцы на рукояти посоха побелели. Он тоже видел.

Акт V

Поле боя заполнилось симфонией скрежета, криков, команд и странной аурой двух сторон. Император Галахан, что стоял словно статуя бога и наблюдал и Теанор, что был прямой противоположностью того, кто стоял над ним.

- Пробейте ворота! - отдал приказ черный король. Мертвецы начали штурм с новой волной. Стены трещали, люди держали строй, монстры из тел метнули новый залп.

Ворота треснули и разбились. Обломки придовили первые ряды мертвецов. Остальные шли по телам не замечач потерь. Парень, что был поглощен волной был среди мертвецов. Его лицо исказилось в гримасе ужаса и чего-то... сверхестественного армия Галахана начала медленно отступать в город держа строй.

Щиты стояли, копья пронзали, клинки рассекали. Маги и священники продолжили напевать симфонию и читать заклятия, обрушая магию на голову противника.

Небо затянулось сначала звук. Потом - молния нацеленнач на Теанора и Алонция, резким движением они отпрыгнули от места удара. По земле пошли трещины. Воздух наполнилсч энергией.

- Жалкие потуги... - произнес Теанор. - Вперед, мой глашатай. Покажи им истинную силу смерти. Пусть они увидят икону защиты, что станет их роком. - добавил он с легкостью в голосе.

Алонций кивнул, он начал взбираться на тела.

Град из стрел, заклятий и копий не останавливался, мертвецы пвдали один на за другим, но в этот же момент где-то толпе прорывалась брешь и появлялись новые слуги тьмы, а павш е вставали вновь. Изпещьренные стрелами, проткнутые или лишенные конечностей.

Галахан осмотрелся и резким движением перемахнул к строю и принялся держать строй вместе с армией.

Полубог осмотрел поле боя. Солдаты умирали. Но строй - стоял. Император резким движением спрыгнул вниз со стены. Земля под ногами дрогнула. Несколько мертвецов отбросило ударной волной. Золотой клинок описал дугу и три тела разлетелись в стороны.

- НЕ ЛОМАТЬ СТРОЙ! - голос Галахана прогремел над улицей.

И люди услышали. Страх никуда не исчез. Но рядом с ним появилась ярость.

Солдаты сомкнули щиты. Копейщики уперлись древками в землю. Священники продолжали читать молитвы сквозь кровь и кашель.

Алонций тем временем поднимался всё выше. По телам. По мертвым. По своим. По чужим. Его силуэт возвышался над полем боя словно знамение конца. Голубое свечение в глазах вспыхнуло сильнее.

Один из магов на стене побледнел.

- Нет… - прошептал он. - Не дайте ему закончить! - Поздно.

Алонций вонзил “Правосудие” в груду тел под собой.

Тишина. На одно короткое мгновение битва словно захлебнулась сама в себе.

А затем… ЗЕМЛЯ ДРОГНУЛА. Из-под мертвецов вырвались синие потоки света. Души. Десятки. Сотни. Они закручивались вокруг Алонция вихрем.

Стражники начали пятиться.

- Что это за хрень?.. - выдавил один из новобранцев.

Теанор улыбнулся.

- Смотрите же, - произнес он тихо. - Ваш герой вернулся к вам.

Алонций поднял голову.

И мертвецы вокруг начали двигаться быстрее. Не как раньше. Теперь - четко, слаженно, будто единый организм.

Раненые солдаты Империи, лежавшие среди тел, внезапно начали дергаться.

Терий замер. Один из павших гвардейцев, которого он лично благословлял перед боем… начал подниматься. Стрела всё ещё торчала у него в шее.

- Нет… брат, нет… - прошептал священник. - Мертвец открыл глаза. Голубое свечение. И бросился вперед.

Терий едва успел выставить символ веры. Вспышка света отбросила бывшего солдата назад, но вокруг уже поднимались другие.

Дарвин в этот момент рубил одного противника за другим, пока внезапно не увидел знакомую накидку. Черную. Без герба. Северный гарнизон. Воин без нижней челюсти медленно шел вперед, волоча меч по земле.

Дарвин узнал его сразу.

- Роан?.. - голос дрогнул. Мертвец поднял взгляд. И рванулся на него.

Резкий взмах секиры - и бывший брат уже лежал бездыханно на земле. Иссушенный. Дважды сражённый.

Тело испустило последнюю дрожь, а после обмякло, медленно рассыпаясь.

Дарвин замер.

Хэйдвальд стоял рядом, сжимая в руках секиру. Доспех, испачканный пеплом, грязью и кровью, делал его похожим на ночную тень среди бойни. Он поднял взгляд на Дарвина.

- Цел?

Его лицо было мрачным. Пустым. Словно армией был он сам, а не мертвецы за стенами.

- Да, - коротко ответил Дарвин.

Внутри него что-то вскипало.

Он обернулся. Пальцы сильнее сжали рукоять меча. Взгляд застыл на фигуре среди горы трупов.

- Лонци...

И в этот момент что-то сломалось.

Глаза налились яростью. Мышцы словно залили раскалённой сталью. Дарвин развернулся.

Алонций посмотрел на него.

Поле боя растворилось. Остались только они.

- Хэйд... - начал Дарвин.

- Понял, - коротко ответил воин и бросился к основным силам.

Дарвин поднял клинок и направил остриё в сторону Алонция.

Глаза мертвеца вспыхнули холодным голубым светом. Руки крепче сжали “Правосудие”.

И в этот момент Дарвин дрогнул.

Лишь на мгновение.

Но картина сложилась полностью.

Алонций стоял точно так же, как Теанор. Та же стойка. То же движение плеч. То же ощущение чужого превосходства. Словно перед ним была не жертва… а отражение хозяина.

- Брат... - медленно произнёс Дарвин.

А затем всё рухнуло.

Рывок.

Прыжок.

Удар.

Сталь столкнулась со сталью.

- Твои потуги смешны, - парировал Алонций.

Искажённый голос отдавался смертельным холодом прямо в сознании.

Воспоминания вспыхивали одно за другим. Дарвин будто проживал заново всё, что связывало его с Алонцием… и сжигал это внутри себя.

- Чем ты стал?! - прорычал он, уже зная, что не услышит ответа, способного оправдать весь этот кошмар.

- Я... - начал Алонций, отбивая удар. - Стал чем-то большим, чем воин света. Я стал глашатаем первозданного ужаса. Смерти.

Он говорил почти так же, как Теанор.

И именно это стало ошибкой.

- Теанор… ты ведь не можешь удерживать его вечно, - резко бросил Дарвин.

Удар.

Клинок рассёк плечо Алонция. Чёрная кровь потекла по доспеху густыми струями. Алонций усмехнулся.

- А ты проницателен, Дарвин Карл...

- Заткнись. Я не давал тебе права называть меня по имени, чудовище - Дарвин сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

Сил почти не осталось. Тело дрожало от усталости после бойни, но он продолжал наступать.

Удар.

Ещё удар.

А затем меч Дарвина обрушился с такой силой, что Алонций рухнул на колени, а по земле побежали трещины.

- Убьёшь друга? - прохрипел Алонций. - А ведь он ещё жив...

- Я уже это сделал, - тихо ответил Дарвин. - И не думаю, что он сам был бы против. - Взмах. Удар.

Чёрное лезвие внезапно вышло из груди Дарвина.

Теанор.

Клинок, пропитанный смертью, медленно пульсировал внутри тела. Ихор стекал по броне густыми каплями.

Алонций замер. На одно короткое мгновение его взгляд прояснился.

- Ублюдок... - прошептал он.

Цепи в сознании снова сомкнулись.

Теанор резким движением выдернул клинок. Дарвин упал. И больше не поднялся.

Среди лязга стали, криков и рева мертвецов внезапно возникло нечто неправильное.

Тишина.

Не настоящая — поле боя всё ещё захлёбывалось бойней — но для Хэйдвальда мир словно на мгновение оглох.

Дарвин не вернулся.

На миг в голове мужчины промелькнула мысль:

"Я должен вернуться."

Но внезапный прорыв в обороне вырвал его из раздумий.

Ряды щитов дали брешь.

Мертвецы протиснулись внутрь, внося хаос в строй живых. Где-то слева пал гвардеец южного гарнизона. Чуть дальше сразу троих солдат западного повалили на землю и разорвали прежде, чем те успели закричать.

На стенах творился настоящий ад.

Залп осадных орудий ударил по башням, превращая лучников в кровавое месиво из костей, щепок и плоти.

Впереди стоял Галахан.

Император рассекал врагов одного за другим, словно сам был выкован из стали и воли. Но сейчас важно было не это.

И кто-то озвучил мысль раньше, чем Хэйдвальд успел её осознать.

— Где эта тварь?! Где Теанор?! — рявкнул один из командиров.

— Его видели у западной стены! Он прошёл через пролом и исчез!

Хэйдвальд замер.

"Западная площадь..."

Сердце пропустило удар.

"Там ведь..."

Ответ пришёл раньше, чем мысль успела оформиться до конца.

Сквозь дым и хаос медленно шли две фигуры.

Теанор.

И Алонций.

Тащивший на себе тело Дарвина.

Хэйдвальд увидел первым.

Ком подступил к горлу.

Мир вокруг словно дрогнул.

— Враги у нас в тылу! Нас берут в кольцо! — раздался голос Галахана.

Император резко обернулся.

— Отступаем вглубь города! Держать строй!

Приказ прозвучал жёстко, но даже в его голосе впервые промелькнуло напряжение.

Галахан продолжал сражаться рядом с солдатами, пока маги позади спешно формировали заклятие. У одного из них кровь пошла из носа. У второго — из глаз. Третий рухнул на колени, захлёбываясь пеной.

Магические круги вспыхнули под ногами армии. И в следующий миг пространство исказилось. Остатки войск перенесло ближе ко дворцу.

Израненные, изможденные, в грязи и крови солдаты перенеслись на площадь у дворца.

Беженцы выглядывали из-за углов и окон, смотря на боевую машину Империи, которая должна была защищать их.

В воздухе повисла тишина. Тяжелая. Неправильная. Лишь редкий шепот пробегал по толпе, переполненный страхом, отчаянием и безысходностью. Кто-то плакал. Кто-то судорожно сжимал детей. Кто-то просто молча смотрел на окровавленных солдат, будто пытаясь понять - если даже они отступили... то что тогда осталось обычным людям?

- Все внутрь. - уставшим голосом приказал Галахан, восстанавливая дыхание. - Занесите раненых и помогите им. Те из вас, кто ещё могут продолжать бой - восстановите силы и ждите указаний. - Мужчина говорил спокойно, но даже его голос уже не звучал как раньше. Доспех Императора был покрыт трещинами, на наплечнике виднелась глубокая вмятина, а по латной перчатке медленно стекала кровь.

Солдаты начали расходиться. Одни тащили раненых. Другие молча опускались прямо на камень площади, не имея сил даже снять шлем.

Хэйдвальд стоял неподвижно.

Его взгляд был направлен в пустоту. Дарвина рядом не было. И чем дольше длилась тишина, тем сильнее внутри поднималось чувство, которое он пытался задавить. Понимание.

Тяжелые ворота дворца начали медленно закрываться.

А где-то вдали... за пределами площади... вновь раздался гул мертвецов.

- Командиры! - скомандовал Галахан. - За мной. - после чего отправился в тронный зал.

Командиры гарнизонов, те, кто мог идти отправились следом за императором.

Кто-то держал раненных товарищей, кто-то плелся без сил. Они шли молча, едва слышимое сбитое дыхание наполняло пустые коридоры освещенные светом ламп и солнечными лучами, что проходили через мазайчетые, разноцветные окна. Тяжелые шаги и лязг доспехов наполнили зал с троном в центре.

- Нам нужно решить вопрос с Теанором - коротко и досадой в голосе сказал Галахан, явно не надеявшийся на такой исход.

Начались ожесточённые споры, о переносе столицы, бегстве, но только лидеры северного гарнизона с императором не участвовали в этих спорах. Они знали - отступление, лишь отсрочка смерти, нужно выжечь угрозу под корень.

- Мы не удержим столицу в одиночку. - произнес Терий.

- И что ты предлагаешь? - устало спросил один из генералов.

Священник помолчал.

- Связаться с Эльдраэлем.

В комнате сразу стало тише.

- Лесной народ не отвечал Империи десятилетиями.

- Тогда будем молиться, чтобы ответили сейчас. - сухо произнес Хэйдвальд.

Галахан молча смотрел за картиной развернувшейся перед его глазами, а после встал с трона. Капли крови брызнули на пол, окрапляя его липкими багрянными лужами.

- Я попробую связаться с королем Найтаэлем. - сказал он, после чего достал клинок.

Резкий взмах. Руны в центре зала загорелись приятным, теплым зеленым свечением. Внезапно в центре круга начала формироваться сфера энергии и вытягиваться в "зеркало".

Ответа не было. Хэйдвальд сжал кулаки, Терий начал тихо молиться, командиры гарнизонов смотрели с надеждой на маяк связи.

Как внезапно зеркало ответило.

Высокая бледная фигура в раскошных одеяниях вышла на связь.

- Я король Найтаэль. - начал высокорожденный.

Его голос был спокойным, почти отрешённым, словно за стенами его дворца не существовало ни войн, ни смерти.

Длинные серебристые волосы спадали на плечи, а за его спиной колыхался мягкий свет лесных огней. Эльф смотрел на зал Империи без страха. Но когда взгляд скользнул по крови на полу, по израненным командирам и измученному лицу Галахана, в его глазах что-то изменилось.

- Император Галахан. - медленно произнёс Найтаэль. - Давнo же ваши земли не взывали к Эльдраэлю.

- Ситуация критическая. - резко ответил Галахан. - Угроза касается всех.

Тишина.

- Теанор. - произнёс Хэйдвальд, словно выплюнул яд. - Лорд- предатель, ведёт армию мёртвых.

Лицо эльфа дрогнуло.

Впервые.

- Это невозможно… - тихо сказал один из фигур за спиной короля.

- Мы уже потеряли внешние стены столицы. - продолжил Терий. - Если Империя падёт, следующими будут наверняка земли вашего народа.

Найтаэль молчал. Он смотрел куда-то мимо них. Будто вспоминал нечто древнее. Нечто, что давно должно было остаться в прошлом.

- Опишите мне его. - наконец произнёс эльфийский король.

Галахан нахмурился.

- Высокий. В чёрных доспехах. Его тело словно удерживается самой смертью. Рядом с ним… глашатай. Бывший человек. Алонций.

В зеркале повисла тяжёлая тишина.

Один из эльфов позади Найтаэля побледнел.

- Нет… - прошептал он. - Неужели Пепельный Король вернулся?..

Глаза Галахана сузились.

- Значит вы знаете, с чем мы столкнулись. - произнес Галахан

Найтаэль закрыл глаза.

А затем медленно кивнул.

- Если это действительно он… - голос короля стал холоднее. - Тогда речь идёт уже не о спасении Империи.

Он поднял взгляд.

- Речь идёт о выживании мира.

- Кто такой Пепельный Король? - спросил Дэвиан, глава Инквизиториума.

- Это... - начал один из друидов, стоявших подле Найтаэля.

Последний акт

Город был охвачен пеплом и дымом.

Трупы лежали прямо на улицах: солдаты, священники, мертвецы.

Лужи крови смешивались с грязью.

Воздух пропитался тяжелым металлическим запахом разложения.

Среди рычания чудовищ, грохота и искажённых воплей стояли двое. Теанор словно застыл в трансе, будто говорил не с этим миром.

- Ступай. Найди выживших. Добей их. А после, пополни ряды нашей армии.

Алонций молча кивнул. Развернулся. И пошёл прочь.

«Борись».

Голос прозвучал внезапно.

«Мой мальчик… не позволяй этому чудовищу командовать тобой».

«Командир!»

«Держитесь!»

«Вы не один».

«Не сдавайся, человек».

Голоса вспыхивали один за другим. Размытые силуэты начали проступать во тьме. Друзья. Враги. Гвардия. Семья. С каждым шагом сознание Алонция становилось яснее.

И вдруг - он остановился.

В переулке мелькнул мальчишка лет шестнадцати, скрывшийся среди трущоб.

А затем мир исчез. Осталась только тьма.

Фигуры становились всё чётче. Одна. Вторая. Пять. Десять. А после - целая армия.

Дарвин. Николас. Его люди. Черноклык, волк из лесов близ Нидербурга. И… его семья.

- Амелия… Герхард… - голос Алонция дрогнул. Он вытянул руку. Сделал шаг вперёд и рухнул на колени.

- Простите… прошу… я… я подвёл вас всех…

Амелия подошла первой.

Мягко коснулась ладонью его щеки.

Дарвин и Николас встали рядом, положив руки ему на плечи.

Герхард нерешительно приблизился к отцу… и обнял его.

- Папа… - тихо произнёс мальчик. - Ты не виноват. Ты не плохой.

Вокруг них начали собираться остальные. Солдаты. Даже павшие враги. Они окружили Алонция и один за другим опустились на колено.

- Мы с вами, командир, - произнёс десятник.

Черноклык подошёл ближе.

- Борись, человек. Покажи ту ярость, что сразила меня и моё племя. - Старый тролль коснулся плеча Алонция своей рукой.

- Мы рядом.

По тьме пошли трещины. Оковы начали ломаться. Души закружились вихрем. Алонций открыл глаза. Медленно поднялся на ноги. «Правосудие» дрогнуло в его руке… а затем вспыхнуло чистым, холодным сиянием. Языки синего пламени окутали тело Алонция. Вихрь душ устремился в клинок.

- Империя… моя Империя… - Он сжал рукоять сильнее. - Я клялся защитить тебя. - Пламя вспыхнуло ярче. - И я исполню эту клятву. - Взмах клинка. Улицы вернулись вновь.

Алонций направился вслед за мальчишкой.

Каждый его шаг отдавался глухим эхом среди пустых улиц.

Где-то вдалеке слышались грохот чудовищ и шарканье мертвецов.

Резким движением мужчина отбил летящую в него бутылку.

Стекло разлетелось о стену.

Обернувшись, Алонций увидел юношу в обносках.

Лицо, шея и грудь были замотаны грязными бинтами. Засаленные волосы спадали на глаза, а в дрожащих руках поблескивали два маленьких кинжала.

— Не бойся меня. — спокойно произнёс Алонций.

Его голос всё ещё был искажён смертью. Холодное эхо прокатилось по переулку.

Парнишка даже не ответил.

Ловким движением он вскочил на ящик, оттолкнулся от стены и забрался на крышу дряхлого дома.

Алонций тяжело выдохнул пустыми лёгкими…

и пошёл следом.

Трущобы встретили его смрадом.

Крысы.

Помои.

Гниль.

Улицы были завалены мусором и отходами.

Где-то в темноте мелькнула тень.

Алонций лишь слегка повернул голову и продолжил идти дальше. Его изорванная накидка, перепачканная кровью и пеплом, медленно колыхалась на сухом ветру.

— Эй, — тихо позвал он, стараясь не привлечь нежить. — Выходи. Я не враг тебе. Нужно уходить в укрытие.

— Какое ещё укрытие? — резко донёсся дерзкий голос сбоку.

Алонций остановился.

— А я всё думал, сколько ты ещё будешь кружить вокруг меня по крышам.

Повисла короткая тишина.

— Тебе нужно идти ко дворцу, — продолжил он. — Там собирают выживших.

— Чтобы нас там сожрали прихвостни того мужика в чёрном?

— Тоже справедливо. — спокойно ответил Алонций. — Но во дворце у тебя хотя бы есть шанс пережить эту ночь.

Он поднял взгляд вверх.

— Стража. Лекари. Маги. Сам Галахан, в конце концов.

— И что? — фыркнул мальчишка. — Я что тут сдохну, что там. Разница только в том, насколько быстро.

На несколько секунд Алонций замолчал.

— Как тебя зовут, юнец?

— А тебе какое дело? Ты же с этим дохлым толстосумом ходишь.

Пальцы Алонция медленно сжались в кулак.

Голубое пламя дрогнуло в глазах.

— Нет. — тихо произнёс он. — “Я” не был с ним.

Мальчишка притих.

— Ладно… понял. Услышал.

Он спрыгнул вниз и спрятал кинжалы.

— Эльхвар. Меня Эльхвар зовут.

Подросток протянул жилистую руку.

Алонций несколько секунд смотрел на неё, словно вспоминая, как это — быть человеком.

А затем пожал её.

— Алонций Каверно. Приятно познакомиться.

На мгновение повисла странная тишина.

Почти мирная.

Но где-то вдалеке вновь раздался вой мертвецов.

Алонций поднял голову.

Голубое пламя в его глазах стало ярче.

— Нужно уходить. Быстро.

Его взгляд потемнел.

— Я чувствую… Теанор готовится к следующему удару.

Глава I «Иной путь»

Сцена 1

Алонций направился вслед за мальчишкой.

Каждый его шаг отдавался глухим эхом среди пустых улиц. Где-то вдалеке слышались грохот чудовищ и шарканье мертвецов.

Резким движением мужчина отбил летящую в него бутылку. Стекло разлетелось о стену. Обернувшись, Алонций увидел юношу в обносках.

Лицо, шея и грудь были замотаны грязными бинтами. Засаленные волосы спадали на глаза, а в дрожащих руках поблескивали два маленьких кинжала.

- Не бойся меня. - спокойно произнёс Алонций. Его голос всё ещё был искажён смертью. Холодное эхо прокатилось по переулку.

Парнишка даже не ответил.

Ловким движением он вскочил на ящик, оттолкнулся от стены и забрался на крышу дряхлого дома.

Алонций тяжело выдохнул пустыми лёгкими и пошёл следом.

Трущобы встретили его смрадом. Крысы. Помои. Гниль. Улицы были завалены мусором и отходами.

Где-то в темноте мелькнула тень.

Алонций лишь слегка повернул голову и продолжил идти дальше. Его изорванная накидка, перепачканная кровью и пеплом, медленно колыхалась на сухом ветру.

- Эй, - тихо позвал он, стараясь не привлечь нежить. - Выходи. Я не враг тебе. Нужно уходить в укрытие.

- Какое ещё укрытие? - резко донёсся дерзкий голос сбоку.

Алонций остановился.

- А я всё думал, сколько ты ещё будешь кружить вокруг меня по крышам.

Повисла короткая тишина.

- Тебе нужно идти ко дворцу, - продолжил он. - Там собирают выживших.

- Чтобы нас там сожрали прихвостни того мужика в чёрном?

- Тоже справедливо. - спокойно ответил Алонций. — Но во дворце у тебя хотя бы есть шанс пережить эту ночь.

Он поднял взгляд вверх.

- Стража. Лекари. Маги. Сам Галахан, в конце концов.

- И что? - фыркнул мальчишка. - Я что тут сдохну, что там. Разница только в том, насколько быстро.

На несколько секунд Алонций замолчал.

- Как тебя зовут, юнец?

- А тебе какое дело? Ты же с этим дохлым толстосумом ходишь.

Пальцы Алонция медленно сжались в кулак.

Голубое пламя дрогнуло в глазах.

- Нет. - тихо произнёс он. - “Я” не был с ним.

Мальчишка притих.

- Ладно… понял. Услышал.

Он спрыгнул вниз и спрятал кинжалы.

- Эльхвар. Меня Эльхвар зовут.-Подросток протянул жилистую руку.

Алонций несколько секунд смотрел на неё, словно вспоминая, как это - быть человеком. А затем пожал её.

- Алонций Каверно. Приятно познакомиться.

На мгновение повисла странная тишинай. Почти мирная. Но где-то вдалеке вновь раздался вой мертвецов.

Алонций поднял голову.

Голубое пламя в его глазах стало ярче.

- Нужно уходить. Быстро.

Его взгляд потемнел.

- Я чувствую… Теанор готовится к следующему удару.

Сцена 2

Мужчина шел рядом с Эльхваром молча, спокойно, без лишнего напряжения, лишь изредка отвечая на вопросы мальчишки.

Где-то в глубине улиц то и дело раздавались шарканье мертвецов, глухой рык чудовищ и треск горящих домов.

Алонций ощущал нежить.

Не глазами. Не слухом.

Словно в его сознании выстраивалась отвратительная связь со всеми созданиями смерти вокруг. Он чувствовал где они находятся, сколько их, насколько они сильны.

Но хуже было другое.

Глубоко внутри, среди этого ледяного хора, он ощущал чужое присутствие. Яд, медленно растекающийся по сознанию.

Теанор.

Каждое прикосновение его воли отзывалось тупой болью в теле, будто сама смерть пыталась вновь сомкнуть на Алонции свои цепи.

Идя по пустым переулкам, Алонций чувствовал, как давление вокруг нарастает.

Было тихо. Слишком тихо. Ни птиц. Ни животных. Ни единого звука. Эта тишина казалась неправильной.

Сердце Эльхвара билось всё сильнее с каждым шагом. То ли от страха, то ли от самого присутствия Алонция рядом.

И вдруг, из-за угла дома вышла группа мертвецов. Медленно. Безмолвно. Они перекрыли улицу, а затем сорвались вперёд.

- Назад. - холодно приказал Алонций.

Нежить не остановилась. Голубое пламя в глазах мужчины дрогнуло.

- Эльхвар, за меня! - рявкнул он, выхватывая клинок.

Холодное сияние вспыхнуло вдоль лезвия. В следующую секунду Алонций сорвался с места.

Рывок.

Взмах.

Сумрачная дуга рассекла сразу двоих мертвецов. Третий лишился руки, но продолжил идти. Алонций нырнул вперёд. Клинок вошёл снизу вверх и вышел из затылка твари.

Тело рухнуло в грязь.

- Бегом. - коротко бросил мужчина.

Эльхвар дрожащим движением кивнул. От прежней дерзости не осталось и следа. Только испуганное, почти детское оцепенение.

Парнишка поспешил вслед за Алонцием, но на мгновение замер возле тел мертвецов.

Тяжёлый ком подступил к горлу.

Он судорожно сглотнул, а затем, вцепившись дрожащими пальцами в накидку мужчины, молча пошёл следом вдоль разрушенных улиц.

- Спокойно, - тихо произнёс Алонций.

Он слегка повернул голову.

- Ты в безопасности.

Несмотря на холод смерти в голосе, в этих словах всё ещё ощущалось тепло человека.

Эльхвар опустил взгляд.

- Я видел… как они рвали элитных солдат. - голос мальчишки дрогнул. - Что мы вообще можем им сделать?..

Алонций едва заметно вздрогнул.

Перед глазами вспыхнули: лес, Нидербург, крики, кровь, чудовища во тьме.

- Я был среди тех, кто шёл уничтожить их логово. - тихо начал он. - И тогда я задавался тем же вопросом.

На несколько секунд повисла тишина.

- И, к сожалению… ответа я так и не получил.

Эльхвар нарушил тишину первым.

- Думаешь… тебя вообще примут во дворце? - осторожно спросил он.

Алонций не ответил сразу.

- Не знаю. - тихо произнёс мужчина.

Мальчишка нахмурился.

- И что ты будешь делать, когда мы дойдём до ворот?

В груди Алонция неприятно сжалось.

Он прекрасно понимал: если стража увидит его рядом с Эльхваром, их сочтут сообщниками.

Никакие слова уже не помогут.

Не после всего, что он сделал.

Алонций отвёл взгляд.

- Вернусь в город. - спокойно сказал он. - Буду зачищать улицы от нежити.

Он сделал короткую паузу.

- Если я подойду ко дворцу слишком близко… меня, скорее всего, уничтожат на месте.

Эльхвар резко остановился и встал перед ним.

Страх в глазах мальчишки смешался с недоверием.

- Тогда зачем мы вообще туда идём?..

Алонций медленно выдохнул.

- Чтобы ты выжил.

Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком честно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

- Во дворце о тебе позаботятся. - продолжил Алонций. - Я чувствую… священная аура становится сильнее.

Он слегка поморщился.

Каждый шаг давался тяжелее предыдущего.

Словно сама земля отвергала его присутствие.

- Как бы больно это ни было… - тихо закончил он.

В голосе мужчины смешались усталость, горечь и что-то ещё.

Что-то похожее на обречённость.

Младенческий плач и яростный лай собаки прервали тишину.

Где-то в одном из переулков были живые.

Алонций и Эльхвар одновременно сорвались на звук.

Резкий поворот за угол и перед ними открылась картина отчаяния.

Женщина, прижавшая к груди младенца, забилась в угол между домами.

Перед ней надрывалась грязная дворняга, отчаянным лаем пытаясь удержать двух мертвецов.

А позади них, медленно шаркая по улице, приближалась ещё группа упырей.

Алонций рванул вперёд без единого слова.

Между людьми и нежитью он возник почти мгновенно.

Взмах.

Обезглавленный упырь рухнул в грязь.

Оставшиеся двое бросились на него одновременно.

Удар.

Укол.

Сталь разорвала сгнившую плоть.

Женский визг внезапно прорезал улицу.

Алонций резко обернулся.

Один из мертвецов навалился на дворнягу, пытаясь вспороть её когтями.

Шаг.

Мелкая тень сорвалась с места.

Два быстрых удара.

Клинки Эльхвара вошли в шею и глазницу твари.

Упырь рухнул набок.

Собака вырвалась из-под тела и, жалобно скуля, отползла к ногам мальчишки.

В этот момент оставшиеся вурдалаки добрались до Алонция.

“Правосудие” вспыхнуло холодным пламенем.

Взмах.

Сумрачная дуга рассекла чудовищ пополам.

Последний упырь замешкался лишь на мгновение.

Бутылка с горючим ударилась ему в лицо.

Звон стекла.

Вспышка.

Тварь вспыхнула целиком.

Алонций молча шагнул вперёд и одним ударом закончил бой.

Тишина вернулась так же резко, как исчезла.

Собака прижалась к ногам Эльхвара и тихо скулила.

Женщина, дрожа всем телом, жадно хватала ртом воздух, пытаясь успокоить плачущего младенца.

Алонций медленно отступил на шаг.

Пламя душ в его глазах на мгновение разгорелось ярче.

Эльхвар осторожно подошёл к женщине и помог ей подняться.

Сцена 2

Дворец возвышался монолитной стеной. Священная аура, окутывающая крепость, отталкивала нечисть, словно само пространство отвергало её присутствие. Алонций чувствовал это на себе. Чем ближе он подходил к стенам, тем сильнее горело тело. Каждый шаг давался тяжело. Разум трещал, рассыпался на части и собирался вновь, будто кто-то пытался вырвать его душу из мёртвой плоти. Эльхвар заметил его слабость. Коснувшись руки мужчины, мальчик тихо спросил: — Вы в порядке?.. Выглядите уставшим. Может, передохнём? В его голосе звучало искреннее желание помочь. Женщина молча шла рядом, прижимая ребёнка к груди. Лишь изредка она бросала короткий взгляд на собаку, не решаясь заговорить. — Нет. Нужно идти дальше, — глухо произнёс Алонций, натягивая капюшон. Под тканью зашевелилась могильная мгла. Тень скрыла его лицо, и лишь глаза продолжали светиться холодным синим светом — двумя крошечными звёздами посреди мёртвого мрака.

Алонций замер на самой границе, где холодный камень улиц встречался с чёрным мрамором дворцового двора. Словно невидимое лезвие рассекало мир надвое. Эльхвар резко обернулся — плащ полоснул воздух. — Идите дальше. Без меня. Голос Алонция выходил из горла с хриплым присвистом. Каждое слово давалось ему с чудовищным усилием. — Что с тобой?.. Что происходит? — выпалил Эльхвар, хотя в его голосе уже слышалась догадка. — Если я ступлю дальше... Мужчину согнул приступ кашля. На губах выступила кровь. — Вершители почувствуют меня. Вас убьют вместе со мной. Идите сами... прошу. Священная аура дворца жгла его изнутри. Она не просто отталкивала нечисть — она ломала само его существование. Каждый шаг отзывался болью в костях, а разум трещал под давлением древней силы. Тени под арками двигались слишком живо. Воздух пах озоном, пеплом и старыми молитвами. В двух шагах от спасительной тьмы переулка Алонций умирал заживо, сгорая в свете чужой благодати.

Эльхвар шагнул через границу.

Барьер, разделявший порядок и хаос, остался позади.

Алонций смотрел на него несколько долгих секунд.

Будто пытался запомнить.

А затем развернулся и ушёл в глубины мёртвого города, где свет больше не имел власти.

Мужчина шёл медленно, по пустым улицам, впитывая каждый звук округи.

Грохот чудовищных тварей и шарканье мертвецов накатывали со всех сторон - из переулков, из подворотен, из-под каменных арок, где копилась тьма.

- Их стало больше. - голос Алонция прозвучал глухо, как вздох склепа. - Упыри повсюду.

Он сам не заметил, как озвучил мысль. Но тут резкий шорох - и мир сжался. Крыса у трупа, только что деловито обгладывавшая почерневшую кисть, замерла, вскинула голову и шмыгнула в щель под домом. Даже голодная тварь бояться начала.

Алонций поднял взгляд: за рваной линией крыш виднелся дворец. Магический барьер, поднятый в спешке, полыхал - там, где в него бились мертвецы, вспыхивали жирные оранжевые цветы. Тлеющие тела падали, но новые лезли по ним, как муравьи.

- Нужно уходить.

Он свернул за угол, на Восточную площадь.

Тень метнулась слева. Совсем близко. Алонций развернулся и увидел парня.

- Я же говорил, во дворец. - в голосе мужчины прорезалась жёсткая отеческая нота. - Отправляйся.

- Не хочу. - Эльхвар говорил тихо, но с той глупой и прекрасной упрямством, от которого взрослые бледнеют. - Лучше сдохну рядом с тем, кто меня защищал. И кому я хоть немного доверяю.

Алонций прикрыл веки. Где-то в уголках губ шевельнулась тень - невесомая, почти незаметная.

«Доверяю».

Слово просочилось в сознание, как единственный тёплый луч сквозь свинцовые тучи.

- Хорошо. - коротко. Но в этой короткости - всё согласие мира. - Только учти: покинем столицу. А возможно - и эти земли. Надо решить, что делать с Теанором.

- С кем? - Эльхвар насторожился, рука привычно потянулась к оружию.

- С тем самым «мёртвым толстосумом», как ты его назвал. - губы Алонция дрогнули в невесёлой усмешке.

- А… понял. - парень выдохнул, убирая руку с рукояти. Потом оскалился, по-молодому, дерзко, почти весело. - Ну, раз уж сам нахваленный герой Империи будет решать вопрос… думаю, как-нибудь, что-нибудь - да придумаем.

Он уже шагнул к домам, растворяясь в их тени. Алонций не спешил следом - на миг задержался, глядя вслед парню, и подумал:

«Доверие. Глупость. Единственное, что ещё не сожрал этот город».

А потом тоже пошёл. В темноту.

Тяжёлые шаги эхом отдавались между пустых домов.

Эльхвар шёл чуть впереди, иногда поглядывая по сторонам, иногда, на Алонция, будто пытался убедиться, что тот всё ещё рядом.

Алонций молчал.

"Нахваленный герой Империи".

Слова мальчишки застряли глубоко внутри, словно осколок под рёбрами.

Когда-то люди действительно произносили его имя иначе.

Без страха. Без дрожи. Без ненависти.

Дети играли в легионеров, выкрикивая его имя во дворах Галахарда. Солдаты поднимали кубки за «Щит Империи». Даже старики у храмов кивали ему с уважением.

Теперь же при одном его появлении люди либо молились… либо бежали.

А этот парнишка - нет.

- Почему ты меня не боишься? - внезапно спросил Алонций.

Эльхвар даже не сразу понял вопрос.

- Чего?

- Ты видел, что происходит со мной. Видел глаза. Видел тьму. Но всё ещё идёшь следом.

Парень помолчал.

- Не знаю. - честно ответил он. - Наверное… потому что чудовища так не смотрят.

Алонций нахмурился.

- Как?

Эльхвар пожал плечами.

- Когда вы на ту женщину смотрели… и на ребёнка. Когда собаку гладили. Когда меня за спину толкнули во время драки. - парень сплюнул в сторону. - Монстры так не делают.

На несколько секунд между ними повисла тишина.

- Да и… - тихо добавил Эльхвар. - Вы всё время говорите так, будто давно уже сдохнуть должны были.

Алонций невольно усмехнулся.

Хрипло. Устало.

Но впервые, почти по-настоящему.

И в этот же миг мир вокруг дрогнул.

Сначала пришёл запах.

Гниль.

Кровь.

Мокрая земля.

Потом - звук. Шарканье. Много. Слишком много.

Алонций резко поднял руку.

- Тихо.

Из переулков начали выходить мертвецы.

Один.

Трое.

Десятки.

Из окон. Из подворотен. Из проломов в стенах. Их было слишком много для прямого боя.

- Назад. Медленно. - тихо произнёс Алонций, вытаскивая «Правосудие».

Голубое пламя скользнуло по клинку.

Мертвецы рванули одновременно.

Первый упырь лишился головы ещё в прыжке. Второго Алонций рассёк пополам обратным ударом. Третий вцепился в латный наплечник, четвёртый бросился снизу.

Удар.

Когти вспороли кисть Алонция.

Мужчина дёрнулся. И в ту же секунду ещё один мертвец навалился со спины, вонзив обломок кости между пластин доспеха.

Эльхвар побледнел. Но не побежал.

- ЛОЖИСЬ! - заорал он.

Бутылка с зажигательной смесью разбилась о морду упыря.

Пламя вспыхнуло мгновенно.

Вой нежити прокатился по улице.

Эльхвар рванул вперёд сам, дрожа всем телом. Кинжал вошёл мертвецу под челюсть. Второй удар - в глазницу.

Парня едва не стошнило.

Но он продолжал.

Алонций вырвал обломок из спины и шагнул навстречу толпе.

- За мной! Бегом!

Улица вспыхнула голубым светом.

«Правосудие» взревело.

Взмах.

Волна холодного пламени разорвала передние ряды мертвецов, отбросив остальных к стенам. Этого хватило.

Они сорвались с места. Шаги. Хрип. Рёв позади.

Впереди уже виднелись ворота столицы. Полуразрушенные. Открытые. Свобода была рядом.

Но внезапно Алонций остановился. Резко. Будто налетел на невидимую стену.

Тишина ударила в голову. А потом пришло ОНО. Сознание Теанора. Холодное. Огромное. Голодное. Где-то далеко, в глубине города, что-то просыпалось.

Алонций почувствовал это каждой клеткой мёртвой плоти.

- Нет… - прошептал он.

Эльхвар обернулся.

- Что такое?

Алонций медленно посмотрел в сторону центра столицы.

Туда, где над крышами сгущалась чёрная мгла.

- Он ищет меня.

Воздух задрожал.

Где-то вдали раздался чудовищный рёв.

- Уходим. Сейчас же.

Они покинули ворота ещё до того, как первые тени начали собираться на городских стенах.

Позади оставалась столица. Горящий труп Империи. Впереди же лежала дорога на юг. К лесам у Великого Моря. Туда, где людские земли соприкасались с владениями эльфов.

Туда, где, возможно, у мира ещё оставался шанс.

Дорога лежала через перевал Эльданас - к лесам Коэлдахэ, где людские земли постепенно растворялись среди древних владений эльфов.

Но уходить сразу они не стали.

Слишком близко к столице ещё рыскала смерть.

Алонцию требовалось время, чтобы восстановить силы, а раны, оставленные мертвецами, продолжали испускать проклятый ихор.

Они укрылись среди развалин старой дорожной заставы неподалёку от тракта.

Эльхвар молча перебинтовывал руку мужчины.

Пальцы парня дрожали от усталости, но движения оставались удивительно уверенными.

- Где научился? - тихо спросил Алонций.

- В трущобах либо учишься латать людей… либо быстро привыкаешь смотреть, как они дохнут. - буркнул Эльхвар, не поднимая глаз.

Он достал небольшую жестяную банку с густой серой мазью и осторожно нанёс её на рану.

Мазь зашипела, соприкоснувшись с мёртвой плотью Алонция, но почти сразу потускнела, не дав никакого эффекта.

Эльхвар нахмурился.

Алонций лишь спокойно натянул перчатку поверх бинтов.

- Всё равно спасибо.

Он коротко похлопал парнишку по плечу.

Эльхвар ничего не ответил, но едва заметно усмехнулся.

Над руинами медленно сгущался вечер. Ветер становился холоднее. Где-то далеко прокатился глухой раскат грома. Тучи медленно затягивали небо над умирающей Империей.

Будет дождь.

Алонций медленно поднялся. Сомкнул веки.

Его веки бросило в мелкую, едва уловимую дрожь - словно сама плоть отказывалась повиноваться. Но на земле, у его ног, уже начинал прорастать оккультный знак: безупречный круг, окаймлённый рунами, которые жгли воздух, не касаясь камней.

Мужчина резко распахнул глаза.

В тот же миг в центре круга полыхнул холодный огонь — синий, почти белый, выжженный из тысяч крошечных искр, похожих на далёкие души. Из пламени шагнул конь. Теневой. Беззвучный. С гривой, сотканной из сумерек, и копытами, не оставляющими следов.

- Мой верный друг. - Алонций провёл ладонью по тёмной гриве, и конь приник к его руке, как зверь, помнящий единственного хозяина.

- А как зовут его? - Эльхвар смотрел на коня с настороженным восхищением.

Животное фыркнуло - сухой, дробный звук, похожий на треск углей, - и прищурило багровый глаз, оценивающе глядя на парня.

- Это Уверенность. - в голосе Алонция промелькнула короткая горделивая усмешка. - Смелый конь. Тот, кто не ломается под седлом и не чует страха. Ладно. - он легко вскочил в седло, натянул поводья. - Пора в путь.

Эльхвар хотел было спросить, где место для второго, но конь сам придвинулся ближе, припал к земле и парень молча забрался за спину Алонция.

Они двинулись прочь от столицы, туда, где гнилой ветер тянул с северо-запада.

Лес встретил их мёртвой тишиной.

Это был медленно умирающий мир. Скверна - та самая, что породила шептунов и мертвецов - уже добралась сюда. Деревья стояли искорёженными исполинами: их кора трескалась, обнажая чёрную, сочащуюся слизью древесину, а ветви скрючились в неестественных судорогах, словно пытались отползти от невидимого источника боли. Листья - те, что ещё не опали, - висели серыми тряпками, покрытыми бурым налётом. Пахло гнилью, старой кровью и чем-то кислым, сладковатым - запахом разложения, которое замедлилось ровно настолько, чтобы мучить, но не добивать.

Земля под копытами Уверенности хлюпала. Не от дождя - от влаги, которую выжимал из почвы разлагающийся подлесок. Ни птиц, ни зверей. Только изредка из-под корней выскальзывала крыса - уже знакомая, вездесущая тварь, - и тут же пряталась обратно в чёрные норы.

Где-то глубоко, под слоем мха и гниющих коряг, билась последняя жила здоровой земли. Но лес уже не спасти. Он умирал долго, с хрипом, как старик в лихорадке, и его агония тянулась на лиги вокруг.

- Теперь я понимаю, - тихо сказал Эльхвар, оглядываясь. - почему ты хотел отправить меня во дворец.

- Поздно понимать, - ответил Алонций, не оборачиваясь. - Держись крепче. Уверенность любит быстрый шаг.

Конь ускорился, беззвучно пошёл рысью между чёрными стволами, и тени леса сомкнулись за ними, как челюсти.

Вершители держали барьер вокруг дворца. Неустанно. Словно плоть их была выточена из гранита, а души давно сгорели в пламени ритуалов. Мерцающий купол полыхал багровыми прожилками там, где в него бились мертвецы, и глухо гудел - низко, почти на грани слышимого, отчего у выживших ныли зубы.

Солдаты лежали и сидели прямо на брусчатке, прислонившись к стенам сгоревших домов. Кто-то перевязывал рваные раны, кто-то просто смотрел в одну точку. Несколько человек спали — тем тяжёлым, беспробудным сном, после которого не просыпаются бодрыми. Гарнизон уменьшился до горстки теней.

Терий стоял рядом с Хэйдвальдом у пролома в ограде. Оба смотрели на барьер, но видели разное. Священник - павших. Командир - упущенные шансы.

- От нашего гарнизона остался десяток… - голос Терия проскальзыыал сквозь зубы, почти беззвучно. Он не верил, что говорит вслух. Его пальцы, сжимавшие посох, побелели - костяшки выступили острыми буграми. - Десяток, Хэйдвальд. Остальные… - он не договорил. Горло перехватило.

Он знал их всех. Имена. Лица. Шрамы, оставленные в прежних битвах. С кем пил, с кем молился, с кем хоронил. Все они остались там, за чертой, где камни пропитались кровью так, что не отмыть. Товарищи. Друзья. Братья. Теперь - просто имена на ветру.

- МЫ ещё стоим. - Хэйдвальд отрезал фразу, как топором. Голос был жёстким, но в нём дрожала едва сдерживаемая ярость - не к врагу, к себе.

Он повернулся к Терию. Суровость в его глазах оказалась маской: под ней билась боль, глухая, как удар под дых. Два друга. Два брата по оружию. Те, с кем он прошёл сквозь ад - и оба раза он отступил. Обернулся. Увёл остальных. А они остались прикрывать.

Он не плакал. Уже нет. Но внутри, где-то под рёбрами, холодной змеёй свернулась мысль, которую он не решался произнести:

«Правильно ли я выбрал, кого спасать?»

Вокруг, за границей барьера, мертвецы шаркали по переулкам, и их голодный шёпот смешивался с гулом щита. Ночь только начиналась.

Мёртвый лес играл тенями.

Они скользили между деревьев, вытягивались под копытами Уверенности, дрожали среди искривлённых стволов, будто сама скверна наблюдала за путниками из темноты.

То тут, то там слышалось шарканье мертвецов.

Одиночные упыри бесцельно бродили среди чащи, натыкаясь на деревья, исчезая в оврагах и вновь возникая между стволами, словно лес отказывался отпускать своих мёртвых.

Алонций и Эльхвар неслись сквозь чащу без остановки.

Иногда Уверенность перепрыгивал через поваленные стволы. Иногда копыта вязли в гнилой земле. Несколько раз вдали вспыхивали знакомые синие огни — глаза нежити.

Но никто их не преследовал.

Словно сам лес не желал задерживать Алонция слишком долго.

Вскоре, незадолго до рассвета, чаща начала редеть.

Шорохов становилось меньше.

Стихли стоны.

Исчез отвратительный треск искажённых тел среди деревьев.

Вместе с этим уходил и запах смерти.

Впервые за долгое время воздух стал холодным… но живым.

А затем взошло солнце.

Тусклый золотой свет пролился на перевал Эльданас.

Позади остался мёртвый лес.

Впереди же раскинулись далёкие южные земли — туманные холмы, древние тропы и бескрайние леса Коэлдахэ, где веками скрывался народ эльфов.

Уверенность остановился у самого края перевала.

Алонций молча смотрел вперёд.

Эльхвар - назад.

Туда, где среди чёрных деревьев всё ещё клубилась тьма.

Они стояли на границе двух миров.

Между смертью… и тайнами древнего народа.

Сцена III

Дорога предстояла долгая.

Перевал Эльданас тянулся через огромный горный массив, где сама природа породила чудовищ. Среди расколотых скал и дымящихся ущелий обитали дровиры - огнедышащие твари, чьи рёвы эхом прокатывались по вершинам, вирмы, скрывающиеся под каменными пластами, виверны, парящие над пропастями, а также варги и гиены, вечно следующие по запаху крови.

Именно поэтому ни один народ не решался надолго задерживаться в этих землях. Слишком много хищников. Слишком мало шансов пережить ночь.

Но опасность таилась не только в самом перевале.

Неподалёку стоял Перекрёсток - небольшой торговый город под властью Империи. Построенный между трактами и горными тропами, он служил последним убежищем для караванов перед дорогой через Эльданас. Город был укреплён почти так же, как и столица: высокие стены, сторожевые башни и постоянный гарнизон. Иначе здесь не выживали.

Солнце уже поднялось высоко, когда Алонций и Эльхвар добрались до пограничных ворот.

Густая растительность скрывала их среди зарослей у подножия стены. Из-за листвы виднелись силуэты стражников - напряжённых, вооружённых и слишком внимательных для обычной смены.

Весть о падении столицы уже начала расползаться по Империи.

Алонций первым нарушил тишину.

- Стоят настороже. И неудивительно. - его голос звучал ровно, почти безэмоционально, словно мужчина зачитывал военный рапорт. - Столица горит. Деревни вокруг неё разорены. После такого любой гарнизон начнёт ждать худшего.

Эльхвар выглянул из зарослей, щурясь на стены Перекрёстка.

- И что будем делать?

Алонций несколько секунд молча наблюдал за дозорными на башнях. Копья. Арбалеты. Сигнальные жаровни. Слишком много глаз.

- Нам нельзя привлекать внимание. - наконец произнёс он. - Разделимся. Обойдём город вдоль стен и поищем брешь. Старые трещины, сточные каналы, обвалы - что угодно.

С этими словами мужчина спешился и коротким жестом велел Эльхвару сделать то же самое.

Уверенность тихо фыркнул.

Теневой конь начал медленно растворяться в воздухе. Сначала исчезли копыта, затем грива рассыпалась дымными нитями, а спустя несколько мгновений от него осталась лишь тёмная дымка, быстро растаявшая среди кустов.

Эльхвар невольно поёжился.

- Никогда к этому не привыкну…

Алонций ничего не ответил.

Они разошлись в разные стороны, двигаясь вдоль внешней стены Перекрёстка.

Над городом тяжело гудел ветер, донося запах дыма, лошадей и раскалённого металла. А где-то далеко, среди скал Эльданаса, протяжно взревело что-то огромное.

Эльхвар двигался вдоль стены медленно, стараясь держаться в тени густого кустарника. Каменная кладка Перекрёстка возвышалась над ним серой громадой, испещрённой трещинами и следами старых осад. Где-то наверху прохаживались дозорные - шаги глухо отдавались по зубцам стены.

Парень остановился у старого водоотводного канала.

Решётка была сорвана.

Вернее - выдрана наружу с такой силой, будто кто-то ломился изнутри города.

Эльхвар присел на корточки, осторожно коснувшись ржавых прутьев. Металл был погнут, а на камнях вокруг темнели старые бурые пятна.

- Ну не нравится мне это… - пробормотал он себе под нос.

Позади тихо хрустнула ветка.

Парень резко обернулся, выхватывая кинжал.

Из зарослей вышел Алонций.

- Если хотел меня зарезать, момент был хороший, - глухо произнёс мужчина.

Эльхвар шумно выдохнул.

- А если бы я реально ударил?

- Не успел бы.

Алонций подошёл ближе к пролому и несколько секунд молча рассматривал канал.

Тёмная вода лениво текла где-то глубоко внутри каменного прохода. Изнутри тянуло сыростью, плесенью… и чем-то ещё.

Чем-то мёртвым.

- Видишь следы? - тихо спросил Алонций.

Эльхвар прищурился.

На внутренней стороне кладки остались длинные царапины. Будто кто-то скрёб камень когтями, пытаясь выбраться наружу.

- Упыри? - голос парня стал тише.

- Возможно.

Несколько секунд оба молчали.

Над стенами прокатился звук сигнального рога.

Стража меняла дозоры.

Алонций поднял взгляд к башням.

- Другого прохода может не быть.

Эльхвар скривился.

- Ненавижу такие фразы.

Мужчина впервые за долгое время тихо хмыкнул.

- Я тоже.

Он первым шагнул к пролому, пригибаясь под ржавыми остатками решётки. Эльхвар полез следом.

Внутри оказалось тесно.

Каменный туннель уходил под стену, сырой мох лип к сапогам, а вода доходила почти до щиколотки. Где-то впереди капало. Каждый звук отдавался глухим эхом, будто проход был гораздо глубже, чем казался снаружи.

Эльхвар нервно сжал рукоять кинжала.

- Если отсюда сейчас вылезет какая-нибудь дрянь…

- Тогда бей в голову, - спокойно ответил Алонций.

- Очень обнадёживает.

Туннель постепенно пошёл вверх.

Впереди показался тусклый дневной свет.

Ещё несколько шагов - и они выбрались наружу, оказавшись в узком переулке между внешней стеной и рядами старых складов.

Здесь пахло дымом, мокрой древесиной и дешёвым вином.

Город жил.

Где-то неподалёку спорили торговцы. Скрипели телеги. Лаяли собаки. Люди продолжали цепляться за обычную жизнь, словно Империя не умирала всего в нескольких днях пути отсюда.

Алонций медленно натянул капюшон ниже.

- Не отходи далеко, - тихо сказал он. - Если кто-то узнает меня раньше времени… Перекрёсток долго не простоит в покое.

Сырой воздух Перекрёстка ударил в лицо сразу, как только они выбрались из переулка.

Город жил.

Скрипели телеги. Где-то ругались грузчики. Под навесами торговых рядов звенели монеты, а над улицами тянулся густой запах дыма, мокрой древесины, жареного мяса и конского пота.

Но жизнь эта была неправильной.

Люди говорили слишком тихо. Слишком часто оглядывались. Слишком крепко сжимали оружие даже среди белого дня.

На стенах висели новые указы Империи. Несколько листов уже сорвали, остальные трепал ветер.

«Усилить дозоры.»

«Не впускать беженцев без проверки.»

«О случаях скверны сообщать гарнизону.»

Эльхвар скользнул взглядом по площади и тихо присвистнул.

- Не похоже, что тут всё спокойно.

Алонций ничего не ответил.

Он шёл вдоль стены, не поднимая головы. Капюшон скрывал лицо, но даже так прохожие инстинктивно расступались перед ним, сами не понимая почему.

Страх.

Они чувствовали его. Пока ещё бессознательно.

У колодца двое мужчин спорили почти шёпотом.

- …если столица действительно пала, нам конец.

- Тише ты, идиот.

- А что тише?! Гарнизон уже третью неделю не получает приказов!

- Перекрёсток сам себя прокормит.

- А защищать кто будет?!

Эльхвар бросил быстрый взгляд на Алонция.

Тот слегка замедлил шаг.

Слушал.

- Думаешь, лорд правда отделиться хочет? - тихо спросил парень.

- Когда Империя начинает умирать, - глухо произнёс Алонций, - люди всегда сначала вспоминают про свободу. А потом, про страх.

И именно в этот момент над площадью ударил колокол.

Тяжёлый. Низкий. Тревожный.

Толпа дрогнула.

Кто-то тут же опустил голову. Кто-то перекрестился знаком пламени.

А затем на улицу вышли они.

Инквизиторы Священного Пламени.

Они двигались медленно.

Тяжёлые темно-красные плащи тянулись по грязной брусчатке, а на спине тускло мерцал символ пылающего огня. Латные сапоги глухо били по камню в полной тишине - толпа расступалась перед ними сама.

Их было шестеро. В центре шёл священник. Высокий. Худой. С выбритой головой и лицом человека, давно разучившегося сомневаться. В руках он держал кадило, из которого тянулся густой золотистый дым.

Запах ударил Алонцию в нос мгновенно.

Священное масло. Пепел мирры. И… очищающий огонь.

Мёртвая плоть под латами едва заметно дёрнулась. Эльхвар сразу это заметил.

- Что с тобой?.. - тихо спросил он.

- Ничего. - слишком быстро ответил Алонций.

Но парень уже видел: пальцы мужчины медленно сжались на рукояти меча.

Священник остановился прямо посреди площади.

Колокол над городом продолжал гудеть.

- Слушайте волю Пламени. - его голос оказался неожиданно спокойным. - Из столицы продолжают прибывать вести о скверне. Совет Перекрёстка объявляет усиленный карантин.

По толпе пробежал ропот.

- Въезд в город ограничивается. - После заката улицы закрываются. - Все чужаки обязаны пройти очищение.

Последние слова прозвучали особенно тяжело.

Эльхвар тихо выругался.

- Нам это не нравится… совсем.

Алонций смотрел только на священника.

Тот медленно поднял голову.

И на одно короткое мгновение их взгляды встретились.

Воздух будто застыл.

Священник нахмурился. Совсем слегка. Словно почувствовал что-то неправильное.

Не человека.

Не жизнь.

Но и не обычную нежить.

Алонций медленно опустил голову и двинулся дальше сквозь толпу.

- Не беги. - тихо произнёс он, проходя мимо Эльхвара. - Бег привлекает внимание.

- А стоять рядом с этими психами, значит, не привлекает?!

- Тихо.

Позади снова заговорил священник:

- Пламя очищает слабость. Пламя очищает страх. Пламя очищает смерть.

Алонций усмехнулся.

Очень тихо.

- Тогда этот мир скоро сгорит дотла.

Они не оглядывались. Не ускоряли шаг. Просто свернули в первый же переулок - туда, где тень от крыш падала на грязные камни чёрными полосами, как решётка. Алонций шёл, не поднимая головы, но Эльхвар заметил: мужчина ведёт их зигзагом. Два квартала на восток. Три улицы на север. Снова в тень. Словно сбрасывал невидимую псарину.

За спиной всё ещё гудел колокол - глуше, дальше, но не умолкая.

В подворотне кто-то кашлял - густо, мокро. Из раскрытого окна пахло гнилой капустой и дёгтем. Ни души. Только собственный шаг, слишком громкий в этой давящей тишине.

Эльхвар покосился на Алонция. Тот шёл ровно, но парень заметил, как под плащом напряжены лопатки - будто мужчина ждал удара в спину.

- Думаешь, он понял? - тихо спросил Эльхвар.

- Не важно. - голос Алонция был сух, как старая кость. - Важно, что он не успел проверить.

Они вынырнули на улицу, упиравшуюся в северную стену. Здесь город был старше — дома лепились друг на друга, фасады смотрели в разные стороны, а мостовая давно превратилась в месиво из глины и щебня. Идеальное место, чтобы затеряться.

Алонций остановился у покосившейся вывески. На ней кто-то когда-то изобразил кабана с подбитой ногой. Краска облупилась, название стёрлось, но местные всё равно называли харчевню «Хромой Вепрь» - и этого было достаточно.

- Заходим. - бросил Алонций. - Молчи. Смотри в пол. И не тянись к ножу.

Он толкнул дверь, и изнутри на них дохнуло кислым элем, мокрой шерстью и тем особенным запахом людей, которые слишком долго живут в страхе.

Никто не обращал на них внимания.

Именно поэтому Алонций выбрал это место.

Эльхвар сел у окна, украдкой наблюдая за улицей, пока мужчина молча изучал зал. Слишком много вооружённых людей. Слишком мало смеха. Даже трактирщик держал под стойкой заряженный арбалет.

- Город боится. - тихо сказал Эльхвар.

- Нет. - Алонций медленно покачал головой. - Пока ещё только готовится бояться по-настоящему.

За соседним столом вспыхнул спор.

- Империя мертва! - прошипел седой купец, нервно озираясь. - Галахард нас бросил!

- Следи за языком. - рыкнул стражник напротив. - За такие слова раньше вешали.

- Раньше?! - купец зло усмехнулся. - А что сейчас “раньше”? Где ваши легионы? Где император? Где помощь?!

Несколько человек в зале быстро отвели взгляды.

Никто не хотел слушать. Но все слушали.

- Перекрёсток должен закрыть ворота и сам решать свою судьбу. - продолжал купец. - У нас есть стены. Есть золото. Есть наёмники. Нам не нужна дохлая Империя!

Стражник резко поднялся.

Стул с грохотом упал на пол.

- Это измена.

- Нет. - купец тоже встал. - Это выживание.

Тишина стала тяжёлой.

Эльхвар медленно потянулся к ножу.

Алонций, нет.

Он просто наблюдал. Внимательно. Холодно. Как человек, начинающий понимать нечто важное.

Страх уже сделал своё дело.

Империя ещё не умерла. Но люди начали отрекаться от неё раньше, чем погасли последние костры столицы.

И именно тогда дверь харчевни распахнулась.

Внутрь вошли инквизиторы Священного Пламени.

С улицы вместе с ними ворвался запах дождя… и гари.

На алых плащах темнели свежие пятна крови.

Церковники вошли без спешки.

Но вместе с ними в трактир зашла тишина.

Разговоры оборвались мгновенно. Кто-то опустил взгляд в кружку. Кто-то поспешно перекрестился знаком Священного Пламени. Даже трактирщик выпрямился так резко, будто ему вогнали нож между лопаток.

Их было четверо. Трое - латники с двуручными мечами за спиной. И один… вершитель. Алонций понял это сразу.

Белые одеяния под бронёй. Золотые цепи на груди. Обожжённые ладони - следы постоянных ритуалов. А главное - глаза.

Слишком спокойные.

Так смотрят люди, которые уже давно считают себя не людьми, а оружием.Вершитель медленно снял перчатки.

- Закрыть двери.

Трактирщик вздрогнул. Но подчинился мгновенно. Тяжёлый засов с глухим стуком опустился на место.

Эльхвар едва заметно напрягся.

Алонций почувствовал, как под капюшоном начинает шевелиться тьма.

Священник сделал шаг вперёд.

- Сегодня ночью в городе был убит служитель Пламени.

По залу пробежал ропот.

- Убийца ранил троих стражей и скрылся в Нижнем квартале. - продолжил вершитель. - По словам очевидцев… рядом видели человека в тёмном плаще.

Эльхвар медленно сглотнул.

Алонций не шелохнулся.

- Поэтому сейчас каждый присутствующий пройдёт проверку.

Вот теперь страх стал настоящим.

Люди за столами задвигались. Кто-то начал оправдываться ещё до обвинений. Кто-то тихо молился.

Один из рыцарей достал из-за пояса металлический сосуд. Серебряный. С выгравированным символом пламени.

Алонций узнал его мгновенно. Прах очищения. Если этой дрянью коснуться мёртвой плоти…

Эльхвар покосился на мужчину.

И впервые за всё время увидел: Алонций испугался. Совсем немного. Но испугался.

Вершитель двинулся между столами. Медленно. Неотвратимо. Останавливался возле каждого человека. Касание праха. Короткий взгляд. Следующий.

Шаг.

Ещё шаг.

Всё ближе.

Эльхвар почувствовал, как сердце начинает колотиться где-то в горле.

- Спокойно. - едва слышно произнёс Алонций.

- СПОКОЙНО?! - прошипел парень, не разжимая губ. - Да они нас сейчас…

- Не двигайся.

Тьма под капюшоном стала гуще.

Голубые глаза погасли.

Будто внутри мужчины что-то медленно уходило глубже. Очень глубоко.

Вершитель остановился прямо перед их столом. Несколько секунд он просто смотрел на Алонция. Долго. Слишком долго. А потом медленно поднял сосуд с прахом.

Алонций схватил священника за запястье - резко, с сухим щелчком кости.

Инквизиторы замерли. Пальцы сами легли на рукоятки клинков, ещё не вынимая, но уже обещая смерть. Смола на факелах треснула - в тишине это прозвучало как выстрел.

Мужчина разжал хватку.

- Спокойно. - голос Алонция прокатился по трактиру ровно, без тени угрозы. - Мы из Галахарда.

Шёпот не начался. Он потянулся, как дым из-под двери, как слизь по стене. Скрип половиц, шелест одежд, сдавленный выдох за соседним столом. Десяток пар глаз впились в спину Алонция, но никто не посмел шелохнуться.

Эльхвар держал руку под столешницей, пальцы на холодном клинке. Посмотрел на Алонция. Потом на инквизиторов. Медленно, очень медленно убрал ладонь и положил её на стол - пустую, раскрытую. Жест мира. Или приманка.

- Как понимать сие? - Вершитель не повысил голоса. Тихий вопрос прозвучал из его сухих губ.

Алонций выпрямился. Впервые за долгие дни сбросил с плеч невидимый горб. Исчезла ихорная дрожь в голосе - та, что делает речь похожей на бульканье в лёгких утопленника. Заговорил чисто. Звонко. По-командирски.

- Моё имя Алонций Каверно. Действующий командующий Северного Гарнизона Имперской гвардии. - он достал именной знак и геральдику столицы, а затем кивнул на парня у стены. - Это мой летописец. Мы движемся за перевал. Дипломатическая миссия. - пауза, как затяжка перед залпом. - А теперь позвольте поинтересоваться, что вы тут устроили?

Жёсткость пришла в его голос не сразу - она выросла из тишины, как ржавчина из трещины в стали.

- Вынужденный шаг, - начал Вершитель, но договорить не успел.

- Столица держит натиск тварей. - Алонций перебил. Без крика. Только сталь в каждом слоге. - Каждый день. Каждую ночь. Чтобы такие, как вы, - его взгляд скользнул по инквизиторам, - могли сидеть в тёплых городах и блюсти покой и порядок. А что я вижу? - он шагнул вперёд, и двое инквизиторов попятились. - Самосуд? Угнетение? Переворот?

Вопросы повисли в копоти, как петли.

Эльхвар сглотнул. Он видел монстров. Видел, как Алонций рубит мертвецов, как дышит чёрным дымом, как шепчет на языке, от которого кровь стынет в жилах. Но сейчас, глядя на своего спутника со стороны - на его побелевшие костяшки, на ледяное спокойствие, на то, как по-настоящему он распугивает живых людей без единого заклинания, - парню стало страшнее, чем в лесу, полном скверны.

Потому что гнев Алонция не ревел. Он дышал холодом. Как сама смерть, которой наскучило ждать.

Вершитель открыл рот, но слова не пришли. Только дёрнулся кадык.

Алонций ждал. Трактир молчал. И этот звук был громче любого крика.

Вершитель медленно осмотрел мужчину и его сопровождающего, а после тяжело выдохнул.

- Прошу простить. Но эти меры были приняты после известия о осаде столицы.

Голос Алонция смягчился, но оставался суровым, командирским:

- Отправляйтесь к лорду-регенту, доложите о том, чтобы усилили патрули и стражу. - Алонций взглянул на вооруженное сопровождение - солдат отправте в караул. Сами идите в лазарет, вам нужно залечить ваши раны. С рассветом мы покинем Перекресток. Будьте любезны к полудню подготовить рапорт о состоянии города и... о новой религии. К вам отправят отряд из Инквизиториума для проверки чистоты. Все ясно?

Вершитель молча кивнул и направился к выходу, жестом указывая открыть дверь.

Трактирщик отворил затвор и в торопясь отошел в сторону.

Солдаты вышли.

Дверь со скрипом захлопнулась.

Удар.

Фигуры исчезли в пелене дождя и надвигающихся сумерек.

Шепот станивился более давящим. Гул отдавался в висках.

Алонций резко развернулся. Капюшон спал с головы оголяя мертвецки-бледное лицо и холодные, мертвые глаза.

Эльхвар затаил дыхания, понимая, что маскировке конец, холодок прошел по спине, по рукам поползли мурашки.

Трактир замолчал уставившись на мужчину у двери.

- Твою ж... - тихо выругался Алонций.

Дождь усиливался. Тяжёлые капли барабанили по крышам Перекрёстка, стекали по узким улочкам и смывали кровь с камней, но город всё равно пах страхом.

Алонций молча шёл впереди.

Капюшон снова скрывал лицо, однако теперь это уже ничего не меняло.

И Эльхвар понимал это.

Люди в трактире увидели слишком много.

Даже если никто не побежит к страже прямо сейчас — слухи уже начали жить собственной жизнью.

А слухи в умирающей Империи опаснее клинков.

- Они расскажут. - тихо произнёс Эльхвар.

- Да.

- И что теперь?

- Теперь у нас стало меньше времени.

Они свернули в узкий переулок между складами. Здесь почти не было людей. Только дождь, запах сырой древесины и далёкий гул колоколов со стороны храмового квартала.

Алонций резко остановился.

Эльхвар чуть не врезался ему в спину.

- Что?..

Мужчина медленно поднял голову.

Где-то далеко, над северной частью города, поднимался чёрный дым. Не пожар. Слишком густой. Слишком тёмный.

- Они начали чистки. - глухо сказал Алонций.

- Инквизиция?

- Нет. Пока только страх.

Издалека донёсся крик. Потом ещё один. А затем всё снова стихло.

Перекрёсток жил. Телеги продолжали скрипеть. Торговцы - спорить. Стража - ходить по стенам.

Но теперь Эльхвар впервые увидел то, что замечал Алонций.

Город уже был болен. Не скверной. Паникой. Люди начинали: подозревать соседей, бояться чужаков, запасать еду,

носить оружие даже во сне.

Империя ещё стояла. Но трещины уже пошли по фундаменту.

- Галахард выстоит. - внезапно сказал Алонций.

Эльхвар удивлённо посмотрел на него.

- Тогда почему ты выглядишь так, будто всё кончено?

Несколько секунд мужчина молчал.

- Потому что я знаю, сколько ещё он сможет стоять.

Ветер резко усилился. Плащ Алонция дрогнул, и на мгновение Эльхвару показалось, будто тьма под тканью шевельнулась отдельно от тела.

- Мертвецы без воли опасны только для деревень. - продолжил Алонций. - Но если скверна продолжит расползаться…

Он посмотрел в сторону далёких северных земель. Туда, где за сотней километров всё ещё стояла столица.

- Рано или поздно появится тот, кто даст им волю.

Тишина.

Только дождь.

И где-то далеко снова ударил колокол.

- Теанор? - осторожно спросил Эльхвар.

Алонций медленно закрыл глаза.

- Нет.

И от этого “нет” стало только хуже.

Сцена IV

Молчание давило.

Ветвистые трущобы Перекрёстка трещали под дождём. Вода стекала с покосившихся крыш, затапливала проходы, наполняя воздух тяжёлым запахом сырости, плесени и гнилого дерева. В лужах дрожали отражения фонарей, ломаясь от каждой новой капли.

Алонций шёл быстрее обычного.

Эльхвар едва поспевал следом.

Поворот.

Ещё один.

Длинный переулок.

За углом ветхого дома, из-под крыши которого доносилось крысиное пищание, внезапно раздался глухой удар.

Оба замерли.

Алонций медленно поднял руку, приказывая юноше оставаться на месте.

- Пойду посмотрю.

Голос мужчины звучал напряжённо. Настороженно.

Он приблизился к стене и осторожно выглянул на улицу.

Купец.

Судя по одежде - небогатый торговец. Он лежал в грязи возле перевёрнутой телеги, среди рассыпанных товаров. Над ним стояли двое инквизиторов.

- Ты был там. - один из них схватил мужчину за ворот. - Куда делся этот упырь?

Пинок в живот заставил купца согнуться. Его вырвало густой серо-жёлтой жижей прямо на мокрый камень.

- Двуличные твари… - прохрипел он, пытаясь закрыться руками. - Вы именем Империи прикрываетесь, чтобы творить хер знает что…

Один из инквизиторов медленно вытащил меч.

- Кончаем его.

Алонций перевёл взгляд дальше по улице.

Пусто.

Только дрожащие силуэты за окнами. Щели дверей. Глаза. Люди смотрели — и молчали.

Инквизитор поднял клинок.

Взмах.

Улицу прорезал звон стали.

Мрачное пламя «Правосудия» столкнулось с мечом фанатика.

Алонций двигался быстро.

Первый удар.

Второй.

Третий.

Инквизитор рухнул в воду.

Тёмная густая кровь растеклась по камню, смешиваясь с дождём.

Второй служитель Пламени уже отступал назад, хватаясь за рану в боку.

Алонций обернулся.

Поздно.

Купец лежал на земле, захлёбываясь собственной кровью. Горло было вспорото почти до уха, но мужчина всё ещё судорожно дышал.

Эльхвар подбежал мгновенно, пытаясь зажать рану.

- Он труп… - выдохнул парень.

- Нет. Ещё нет.

Голос Алонция прозвучал резко.

Мужчина опустился рядом с купцом и на мгновение замер, всматриваясь в разбросанные по грязи вещи.

Разбитые колбы. Травы. Порошки. Алхимические печати. Алхимик.

Грохот копыт раздался совсем близко.

Алонций выругался сквозь зубы.

- Поднимай его.

- Ты серьёзно?!

- Живо.

Эльхвар подхватил мужчину под руку, пока Алонций рывком поднял тело с другой стороны.

Кровь тянулась по камню густым следом.

А затем трое исчезли в узком переулке, прежде чем на улицу ворвались новые инквизиторы.

Звук дождя глухо трещал в ушах.

Троица оставляла за собой кровавый след - густые алые разводы смешивались с лужами на чёрном камне Перекрёстка.

Алонций резко остановился и указал Эльхвару на стену под навесом полуразрушенного дома.

- Нужно быстрее что-то придумать… - процедил парень, тяжело дыша.

Они опустили алхимика на землю.

Мужчина всё ещё был жив.

Совсем немного.

В остекленевших глазах ещё дрожал слабый огонёк надежды.

Алонций молча опустился рядом.

Рука легла на грудь купца.

И тьма ответила.

Между пальцев просочился холодный мертвенно-синий свет. Тусклый. Пульсирующий. Будто внутри чужой плоти медленно разгоралась забытая искра.

Эльхвар почувствовал, как воздух стал холоднее.

Глаза алхимика вспыхнули бледным огнём.

Тело выгнулось дугой.

Рана на горле запульсировала, отвечая свету. Кожа начала стремительно бледнеть, а волосы - седеть прямо на глазах, превращаясь в тонкие ломкие нити.

Конвульсии прекратились.

Тишина.

Эльхвар невольно отступил на шаг.

- Что ты…

- Помог. - коротко ответил Алонций. - Чем смог.

В его голосе всё ещё звучало напряжение. Секунды тянулись медленно.

А затем, хриплый вдох. Ещё один. Алхимик открыл глаза.

Пустые. Стеклянные. Но живые.

- Я… живой?..

- Нет. - спокойно произнёс Алонций. - Не совсем. Мы опоздали.

Мужчина медленно поднял взгляд.

Голубое свечение под капюшоном стало ярче.

- Но я дал тебе шанс на нечто другое.

Эльхвар сглотнул.

- То есть теперь он…

- Один из нас. - тихо сказал Алонций. - Нравится ему это или нет.

Алхимик переводил растерянный взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что именно с ним произошло.

А потом внезапно замер.

Осознание пришло быстро. Слишком быстро. И вместо страха на его лице появилась почти детская… одержимость.

- Великолепно… - выдохнул он.

Эльхвар моргнул.

- Чего б..?

- Вы понимаете, что это значит?! - голос алхимика дрожал от возбуждения. - Разложение тканей… сохранение сознания… отсутствие дыхания… О, Свет…

Он судорожно засмеялся.

- Теперь я смогу изучать алхимию даже за пределами жизни.

Эльхвар медленно повернулся к Алонцию.

- По-моему, он псих.

- Поэтому он нам пригодится. - спокойно ответил мужчина.

Парень снова посмотрел на алхимика.

- Мужик… тебя хоть как зовут?

Тот резко выпрямился, будто только сейчас вспомнил о приличиях.

- Эдмунд Фински. - он слегка поклонился. - Наследственный алхимик рода Фински. Третье поколение на службе Перекрёстка.

Эдмунд попытался сделать вдох, затем ещё один, а после чуть ли не вскрикивая заключил:

-Удивительно! Хоть плоть и мертвая, но функции живого организма исполняет, невероятно!

Эльхвар покосился на Алонция, с явным недопониманием.

-Разные люди есть, смирись. - ответил спокойно мужчина. - Так. Собрались, нам надо покинуть Перекрёсток.

-Только для начала, - начал парень, - нам нужно уйти от хвоста. Мужик, давай потом будешь изучать свое тело, нам нужно уходить.

На мгновение алхимик замешкал:

-А? Да-да, точно, мы же в розыске.

-Идем вдоль стены, к канализации, после...

Речь Алонция прервал фанатик:

- Вот они! Держите их!

Эльхвар выругался и мгновенно потянулся к кинжалам.

Алонций заметил это сразу.

Раньше парень дрожал перед каждой схваткой. Теперь же оружие ложилось в руки почти спокойно. Слишком спокойно для его возраста. Хороший знак. И плохой одновременно.

Мужчина медленно вытащил «Правосудие». Холодное пламя скользнуло по клинку.

Из дождевой завесы уже показались силуэты инквизиторов.

- Позвольте мне. - тихо произнёс Эдмунд.

Оба обернулись.

Алхимик опустился на одно колено и положил ладонь на мокрый камень.

На его кисти вспыхнул алхимический символ.

Тонкие линии засветились болезненно-зелёным светом.

А затем лужи вокруг начали… шевелиться.

Дождевая вода дрожала вокруг ладони Эдмунда.

Алхимическая печать медленно раскалялась болезненно-зелёным светом, а тонкие символы на коже мужчины двигались, словно черви под плотью.

Инквизиторы замедлили шаг. Один из них нахмурился.

- Алхимик… - процедил он. - Убейте сначала...

Договорить не успел.

Где-то под улицей раздался звук. Тихий. Скребущий. Будто сотни когтей одновременно царапали дерево.

Эльхвар резко повернул голову.

Шум шёл снизу. Из-под домов. Из сырого чрева Перекрёстка. Переулок наполнился писком. Сначала редким. Потом, оглушающим.

Крысы.

Они полезли из щелей между камнями. Из водостоков. Из трещин в стенах. Маленькие серые тела мелькали под дождём, стремительно заполняя улицу.

Инквизиторы невольно попятились.

- Что за…

Пол под ногами дрогнул. Из подвала ближайшего дома донёсся тяжёлый удар. Потом ещё один. Дверь затрещала. Что-то огромное метнулось внутри, ломая мебель и стены.

Эдмунд медленно улыбнулся.

- О-о… а вот и результат прошлогоднего эксперимента…

- ЧЕГО?! - одновременно выдали Эльхвар и один из инквизиторов.

Дверь подвала сорвало с петель.

Наружу хлынула стая крыс.

А вслед за ними выбралось ОНО.

Существо двигалось рывками, тяжело царапая лапами мокрый камень.

Огромная туша, собранная будто из десятков сросшихся крыс. Несколько позвоночников выпирали наружу, переплетаясь между собой, а вдоль раздутой спины дёргались облезлые хвосты.

Из общей массы плоти торчали головы. Много. Слишком много. Одни визжали. Другие грызли собственную плоть. Третьи смотрели вперёд мутными белёсыми глазами.

Мутант резко дёрнул мордой. И рванул вперёд. Копыта? Лапы? Нечто среднее - ударили по мостовой с влажным хрустом.

Инквизиторы закричали.

Первого тварь буквально смела, впечатав в стену дома. Раздался треск костей.

Второй успел замахнуться мечом, но крысиная масса облепила его ноги и повалила на землю.

Переулок взорвался воплями.

- БЕЖИМ! - рявкнул Алонций.

Эльхвар не спорил.

Эдмунд уже копался в сумке на поясе.

- Сейчас-сейчас-сейчас…

Он вытащил небольшую стеклянную колбу с мутно-серой жидкостью.

- Надеюсь, оно всё ещё работает.

- ЭДМУНД!

- Да бросаю я!

Алхимик швырнул колбу прямо под ноги несущемуся инквизитору. Стекло разбилось. И улицу мгновенно затопил густой дым.

Серый.

Едкий.

Пахнущий серой, плесенью и чем-то химически сладким.

Инквизиторы закашлялись.

Крысиный мутант обезумел ещё сильнее, бросаясь на всё движущееся внутри тумана.

Алонций схватил Эльхвара за плечо и толкнул вперёд.

- К канализации! Быстро!

Группа исчезла в дыму прежде, чем фанатики успели понять, куда именно они сбежали.

А позади, среди дождя, дыма и криков, продолжало визжать нечто, что когда-то было просто стаей крыс.

Они бежали по узкому тоннелю, разбрызгивая сапогами ледяную воду.

Позади всё ещё слышались визг, крики, лязг стали, и тот отвратительный влажный хруст, с которым крысиная тварь ломала человеческие кости.

Эльхвар нёсся первым.

Молчал секунд десять.

Потом резко затормозил, разворачиваясь к Эдмунду.

- ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Голос юноши эхом ударился о своды канализации.

Эдмунд, тяжело дыша, поправил сумку с алхимическими склянками.

- Крысиный конгломерат.

- ЧЕГО?!

- Ну… - алхимик задумался. - Если упрощать, то несколько десятков крыс, объединённых единой мутагенной структурой через алхимическую сыворотку и нестабильную...

- Нет-нет-нет. — Эльхвар поднял руки. - Не продолжай. Я и так уже жалею, что спросил.

Алонций шёл позади молча.

Но даже он сейчас смотрел на Эдмунда немного иначе.

Не настороженно. Не угрожающе. А скорее… с лёгким шоком или чем-то серьёзнее.

- Это ты создал? - наконец спросил мужчина.

- Не полностью! - быстро поправил алхимик. - Изначально эксперимент был гораздо меньше и предназначался для изучения коллективного поведения мелких переносчиков скверны, однако потом произошёл… небольшой инцидент в подвале.

- Небольшой?.. — выдохнул Эльхвар.

- Я потерял контроль примерно на третьей стадии срастания позвоночников.

Парень замолчал. Несколько секунд слышался только плеск воды под ногами. Потом Эльхвар медленно повернулся к Алонцию.

- Слушай… я начинаю думать, что мертвецы вокруг, не самая большая проблема.

- Согласен. - спокойно ответил Алонций.

Эдмунд удивлённо моргнул.

- Да что вы так смотрите? Это был крайне перспективный эксперимент.

- Ты сшил крыс в одну тварь.

- В научных целях.

- Она жрала людей.

- Не всех подряд. - возразил алхимик. - У неё избирательная агрессия.

Эльхвар уставился на него.

- ТЫ СЕЙЧАС СЕРЬЁЗНО?!

Эдмунд задумался.

- …ладно, возможно, агрессия всё-таки не очень избирательная.

Алонций неожиданно остановился.

Оба тут же замолчали.

Мужчина медленно повернул голову к алхимику. Под капюшоном тускло загорелись голубые глаза.

- У тебя есть ещё такие "эксперименты"?

Эдмунд на секунду завис. Потом очень осторожно уточнил:

- Вы спрашиваете как человек… или вы хотите использовать их для своих целей?...

Тишина.

Эльхвар медленно закрыл лицо ладонью и театрально всхлипнул.

- О нет… всё… началось…

- Считай, пока что чистый интерес. - холодно ответил Алонций. - Что ещё от тебя ожидать?

Эдмунд шумно выдохнул.

- Ну… я экспериментировал с насекомыми. С крысами. С паразитическими грибами… - алхимик начал загибать пальцы. - Однажды почти смог стабилизировать мутацию у болотных пиявок, но они почему-то начали жрать друг друга быстрее, чем...

Он внезапно осёкся.

Эльхвар прищурился.

- Чего замолчал?

Алхимик отвёл взгляд.

- Под присмотром Церкви Пламени я пытался… трансгумировать упырей обратно в людей.

Повисла тишина. Где-то в глубине тоннеля капнула вода.

- ЧТО?! - Эльхвар аж споткнулся. - Ты пытался ЧТО сделать?!

- Теоретически это возможно. - быстро заговорил Эдмунд, словно защищая научную работу. - Скверна перестраивает ткани и нервную систему, но если вмешаться до полного разрушения личности...

- Ты упырей лечить пытался?! - перебил парень.

- Да.

- Ты псих.

- Вероятно.

Алонций же молчал несколько секунд. Потом спокойно спросил:

- Откуда церковь брала мертвецов?

- Из столицы в основном. - ответил Эдмунд. - Иногда с трактов. Иногда после зачисток деревень. Их привозил один и тот же человек.

- Кто?

- Не знаю. Никогда имени не называл.

Алонций слегка нахмурился.

- Опиши.

Эдмунд задумался.

- Эльф, вроде бы. Высокий. Очень худой. Всё время в дорожном плаще. Лица почти не было видно. Разговаривал мало… да и голос у него был странный. Спокойный слишком.

- Наёмник? - спросил Эльхвар.

- Скорее… могильщик. - пробормотал алхимик. - Он таскал тела так, будто вообще не чувствовал веса. И никогда не пах смертью, хотя возился с трупами постоянно.

В канализации стало как-то холоднее.

Эльхвар поёжился.

- И церковь просто доверяла ему таскать мертвецов?

- Церкви было важно, что тела доходят. - пожал плечами Эдмунд. - Остальное их мало интересовало.

Алонций медленно отвёл взгляд в сторону.

Что-то в описании ему явно не нравилось. Но не потому, что он узнал человека. А потому, что такие люди обычно появляются там, где начинает происходить что-то очень плохое.

- И куда он пропал? - тихо спросил мужчина.

- Исчез примерно за неделю до падения столицы. - ответил алхимик. - Просто перестал приходить.

Эльхвар нервно усмехнулся.

- Отлично. Просто отлично. У нас теперь ещё и жуткий труповоз-эльф где-то шляется.

- Не "где-то". - глухо произнёс Алонций.

Парень посмотрел на него. Мужчина медленно поднял взгляд в темноту тоннеля впереди.

- Такие люди всегда идут следом за бедствиями. Значит… он уже движется куда-то.

Алонций некоторое время молчал.

Только вода плескалась под сапогами да где-то в глубине тоннелей шуршали крысы, потревоженные шумом погони.

Наконец мужчина поднял голову.

- К главным воротам нам теперь нельзя. - глухо произнёс он. - И трактами тоже не уйти. Инквизиция перекроет дороги раньше рассвета.

Эльхвар выдохнул, вытирая мокрое лицо рукавом.

- Тогда куда?

- На запад. - ответил Алонций. - Через старый лес у окраин Перекрёстка. Он выведет нас к подножию перевала.

Эдмунд нервно усмехнулся.

- Вы про Серый бор?..

- Да.

Алхимик поморщился.

- Местные туда даже днём стараются не ходить.

- Поэтому туда и пойдём. - спокойно ответил мужчина.

Остаток пути они почти не разговаривали.

Канализация вывела их далеко за пределы Нижнего квартала, к старым дренажным тоннелям у северной стены. Там каменная кладка уже начинала рассыпаться от времени, а сырость уступала место холодному ночному воздуху.

Алонций первым выбрался наружу.

Дождь закончился.

Но легче от этого не стало.

Лес стоял впереди огромной чёрной стеной.

Серый бор начинался сразу за окраинами Перекрёстка, словно природа сама пыталась отгородить город от чего-то, скрытого глубже среди деревьев.

Эльхвар медленно поднял взгляд.

- Мда… - тихо выдохнул он. - Выглядит дружелюбно.

Лес молчал. Не так, как обычный лес ночью. Не было ни ветра в кронах. Ни птиц. Ни стрёкота насекомых.

Только тяжёлая, давящая тишина.

Деревья здесь росли странно: высокие, искривлённые, с корой цвета старого пепла. Ветки переплетались между собой так плотно, что даже лунный свет почти не проникал внутрь. А между стволами клубился туман. Редкий. Серый. Будто лес медленно гнил изнутри.

Где-то далеко, со стороны перевала Эльданас, донёсся протяжный рёв. Не мертвеца. Не зверя. Чего-то гораздо древнее.

Эдмунд сразу замолчал. Даже он. Алонций смотрел в чащу неподвижно.

Это место находилось между двумя мирами. Позади - умирающая Империя, гниющая под натиском скверны. Впереди - перевал, где сама природа веками пыталась сожрать любого путника.

А между ними лежал этот лес. Тихий. Серый. Словно граница между адом… и тем, что ждёт после него.

- Не сходите с тропы. - наконец произнёс Алонций. - И если услышите, как кто-то зовёт вас по имени…

Серый бор встретил их тишиной.

Не обычной лесной тишиной, наполненной шорохом ветвей и далёкими голосами ночных зверей. Нет. Здесь тишина была мёртвой. Тяжёлой. Словно сам воздух боялся лишний раз шевелиться между искривлённых стволов.

- Не отвечайте. - тихо повторил Алонций.

Голубое пламя на клинке тускло дрогнуло.

Мужчина сделал несколько шагов вперёд и остановился возле одного из деревьев.

Кора была чёрной. Не от гнили. Не от пожара.

Будто древесина веками впитывала в себя дым погребальных костров.

Алонций медленно поднял руку и коснулся ствола.

Холод ударил мгновенно.

Не зимний. Не ночной. Могильный.

Такой холод живёт глубоко под землёй, где солнечный свет никогда не касался костей мертвецов.

Мужчина замер. Под пальцами едва заметно дрогнула кора. Словно дерево дышало.

Эльхвар напрягся. - Что такое?

Алонций не сразу ответил.

Его взгляд медленно скользил между деревьями, будто он пытался увидеть не лес, а что-то давно забытое за ним.

- Я уже видел подобное место. - наконец произнёс он.

Эдмунд тут же насторожился.

- Где?

Несколько секунд слышалось только далёкое капанье воды с ветвей.

- Нидербург.

Даже само название прозвучало тяжело.

Эльхвар нахмурился. - Никогда не слышал.

- И хорошо. - сухо ответил Алонций. Воспоминания всплывали одно за другим. Если бы плоть была жива, его тело пробило бы на дрожь.

Он убрал руку от дерева, но пальцы всё ещё ощущали ледяную дрожь под корой.

- Там был лес. Почти такой же. - продолжил мужчина. - Пропитанный смертью. Скверной. Старой магией, которой не должно существовать.

Туман между деревьев медленно шевельнулся.

- Мы шли через него к вратам ада.

Эльхвар невольно замедлил шаг. Даже Эдмунд перестал улыбаться.

- И что случилось? - тихо спросил парень.

Алонций долго молчал.

- Лес поглотил наших.

Где-то далеко впереди раздался треск ветки. Все трое одновременно повернули головы.

Ничего. Только туман. Только чёрные деревья.

- Тут то же самое. - глухо произнёс Алонций. - Этот лес пропитан смертью. Чем-то древним. И если тот гробовщик действительно скрывается где-то рядом…

Он не договорил.

Потому что сам уже начинал понимать: такие люди не выбирают случайные места. Они идут туда, где смерть чувствует себя дома.

Эдмунд нервно поправил ремень сумки. - Вообще… местные часто рассказывали про этот лес.

- Конечно рассказывали. - буркнул Эльхвар. - На него посмотри.

- Нет, я серьёзно. - алхимик говорил тише обычного. - Из Серого бора иногда доносились звуки. Особенно ночью. Рычание. Хрипы. Иногда… будто кто-то плакал.

Эльхвар скривился.

- Замечательно.

- А ещё люди пропадали. - продолжил Эдмунд. - Иногда находили лошадей. Телеги. Оружие. Но тел никогда не было.

Тишина снова сгустилась вокруг них.

Алонций медленно закрыл глаза.

На короткое мгновение лес исчез.

И вместо Серого бора он снова увидел Нидербург.

Чёрные деревья. Мертвый туман. Тени между стволами.

И “Театр”.

Театр Теней.

Он вспомнил, как они шли тогда через лес. Северный гарнизон. Лучшие из других.

А потом лес начал шептать.

Голоса друзей. Поверженных врагов. Тех кого не смог спасти. И тех, кому врал.

Тени выходили из тумана и говорили с ним голосами тех, кого они знал... и убил. А затем начинали жрать его созание изнутри.

Он вспомнил крики. Тех тварей, что выскочили на них. Того из них, кто словно предупреждал:

"Дальше пути назад нет."

Как один из рыцарей смеялся, пока тени вытаскивали его душу. Как небо над Нидербургом словно умирало. И как именно там умерло его будущее.

Алонций резко открыл глаза.

Серый бор снова был перед ним. Но ощущение осталось. Будто лес узнал его. И ждал возвращения.

Шаги давались тяжело.

Каждый пройденный метр будто вытягивал силы из самих костей.

Алонций остановился и развернул потемневшую от сырости карту. Голубой свет глаз скользнул по выцветшим линиям.

- Тут нужно повернуть.

Голос прозвучал тихо, но лес будто услышал его.

Где-то впереди хрустнула ветка.

Эльхвар мгновенно поднял голову.

Тишина.

Слишком быстрая. Слишком мёртвая.

Серый бор становился всё хуже по мере продвижения. Деревья здесь уже не росли - они будто корчились. Стволы изгибались под невозможными углами, переплетались между собой, образуя подобие арок и клеток. На коре виднелись длинные чёрные трещины, напоминающие старые шрамы.

Иногда среди тумана мелькали силуэты. Высокие. Тонкие.

Но стоило посмотреть прямо - там оказывались только деревья.

Эдмунд нервно поправил сумку.

Даже алхимик больше не пытался шутить.

Из глубины леса донёсся далёкий протяжный рёв. Низкий. Древний. Он прокатился между стволами, и земля под ногами едва заметно дрогнула.

Эльхвар сглотнул.

- Это ещё что за тварь?..

- Не знаю. - тихо ответил Алонций. - И знать не хочу.

Они свернули с едва заметной тропы. Туман стал гуще. Холоднее.

Шёпот появился не сразу. Сначала Эльхвару показалось, что это ветер. Потом - что вода где-то течёт под землёй.

А затем он различил слова.

Тихие. Неразборчивые.

Будто кто-то говорил прямо за спиной.

Парень резко обернулся.

Никого. Только серый лес.

Алонций шёл впереди неподвижно, но рука на рукояти «Правосудия» сжалась сильнее.

Он тоже слышал. Шёпот нарастал.

Иногда в нём проскальзывали знакомые интонации.

Голоса. Женщина плакала где-то между деревьев. Кто-то смеялся. Кто-то тихо звал по имени.

Эльхвар почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод.

- Алонций…

- Не слушай. - отрезал мужчина.

Ещё несколько минут пути.

А потом лес внезапно закончился.

Точнее…

Стал другим.

Троица вышла на небольшую поляну - и Эльхвар сразу понял, что что-то не так.

Пространство здесь ломалось.

Воздух дрожал, словно от жара, хотя вокруг стоял мертвенный холод. Деревья на дальней стороне поляны казались слишком далёкими… и одновременно слишком близкими. Некоторые стволы изгибались невозможным образом, будто часть леса смотрела на мир под другим углом.

Земля была усеяна чёрными цветами. Мёртвыми.

Но они медленно шевелились, словно дышали.

Эдмунд застыл.

- О Свет…

В центре поляны стоял дом.

Старый. Перекошенный.

Собранный будто из разных частей: камня, дерева, чужих дверей и обломков телег. Крыша провалилась с одной стороны, а стены были исписаны бледными символами, похожими на погребальные руны.

Но хуже было другое.

Вокруг дома висели клетки. Десятки. Пустые. И не совсем.

В некоторых всё ещё лежали кости.

Над поляной не было ни ветра, ни звуков леса. Только скрип. Медленный. Ритмичный.

Будто кто-то раскачивался внутри дома.

Алонций остановился.

Голубой свет под капюшоном стал тусклее.

Он узнал это чувство. Не место. Не магию. Присутствие.

Такое же было возле Нидербурга.

На границе Ада.

Там, где мир начинал гнить ещё до прихода смерти.

Мужчина медленно поднял взгляд на окна дома. Тёмные.

Но ему вдруг показалось… Что изнутри кто-то смотрит прямо на них.

- Мы на месте. - спокойно сказал Алонций и спрятал клинок в ножны.

Эльхвар в торопях сделал тоже самое, но напряжение в его теле не спадало:

- Уверен?.. Может это...

- Приветсвую вас. - донеслось со спины.

Все трое обернулись.

Из ниоткуда, позади, появился высокий бледный эльф-мужчина, облаченный в темный длинный плащ и старую поношенную шляпу из которой виднелись длинные уши.

Бледное лицо было частично закрыто серебристыми волосами, а вокруг мужчины медленно клубился такой же туман, что заполнял лес.

Алонций первым решил завести разговор:

- Я...

- Алонций Каверно. - скрипучим и неудивительно низким голосом произнес неизвестный. - я наслышан о ваших... подвигах. Дайте угадаю, вы движетесь в сторону Эльдраэля?

- Верно. Могу поинтересоваться, с кем имею честь говорить? - парировал мужчина.

- Даэр'Кхэ, бывший друид под присмотром Булракта, Бога рощ, ныне последователь Богини мертвых - Архасны.

Эльхвар метался взглядом, пытаясь понять, друг перед ними или враг.

- Пойдёмте внутрь. - указал на дверь эльф. - продолжим нашу беседу... в более безопасном месте.

Даэр’Кхэ медленно развернулся и пошёл сквозь туман, даже не проверяя, идут ли они следом.

Он двигался слишком тихо.

Не было слышно ни шагов, ни шелеста ткани. Только туман вокруг него слегка расходился в стороны, будто сам лес уступал ему дорогу.

Эльхвар приблизился к Алонцию почти вплотную и тихо процедил:

- Мне это не нравится.

- Мне тоже. - спокойно ответил мужчина.

Эдмунд же наоборот смотрел на эльфа с каким-то болезненным научным интересом.

- Удивительная стабильность ауры… - пробормотал алхимик себе под нос. - Он буквально пропитан энергией смерти, но ткани не разрушаются…

- Эдмунд.

- Молчу.

Туман впереди начал редеть.

И тогда они увидели дом.

Вернее…

То, что когда-то было домом.

Внутри помещения горел едкий зеленоватый свет.

На ветвях близ дома висели десятки маленьких тотемов: черепа животных, связки костей, старые ржавые колокольчики, высохшие травы.

Эльхвар замер.

- Это место… живое?

- Нет. - тихо ответил Даэр’Кхэ, не оборачиваясь. - Оно давно умерло.

Дверь открылась сама.

Изнутри пахнуло сырой землёй, могильным холодом и травами.

Алонций почувствовал, как внутри всё напряглось.

Не страх. Память.

Точно такой же запах стоял у подножия Нидербурга.

Перед тем… как его отряд вошёл в ад.

Даэр’Кхэ остановился у входа.

Бледные глаза медленно скользнули по троице.

- Прежде чем войти… - произнёс он своим скрипучим голосом. - ответьте честно.

Туман вокруг дома начал сгущаться.

Где-то далеко в лесу снова раздался тот самый рёв.

На этот раз ближе.

- Вы пришли искать спасение… - тихо продолжил эльф. - или войну?

Алонций несколько секунд молчал.

А потом спокойно ответил:

- Сначала выжить. А война найдёт нас сама.

- Как так вышло, что служитель Бога рощи, обратился в могильщика тел для еретиков?

Голос Алонция был холоден, но в нём чувствовалась нотка интереса.

- Долгая история, пожалуй, расскажу её позже. Вы пришли сюда, чтобы найти спасение в Эльдраэльских лесах, верно? - Голос Даэр’Кхэ был спокоен и мелодичен, в нем чувствовалась меланхолия и скорбь.

Нам нужно место, где мы сможем открыть новый фронт, для подготовки войск, да бы дать бой Теанору.

Алонций остановился у стола.

-Я думаю, ты можешь нам с этим помочь.

- Извольте поправить. Тот, кто звался Теанором давным-давно мертв. Его тело медленно пожирает скверна ложного бога.

- Как это понимать?

Задал вопрос Эльхвар из-за спины мечника.

- Эх, юное дитя... Рано тебя пожрала война. - Даэр’Кхэ подлшел к парнишке и положил руку ему на плечо.

Алонций потянулся к рукоятке "Правосудия".

- Что ж видимо разговор будет долгим. Не желаете испить чаю? Или может быть, отвар какой?

- Я не откажусь! - поднял слегка руку Эдмунд рассматривая все вокруг.

- Присвживайтесь, я скоро буду.

Даэр’Кхэ исчез за тонкой занавесью из высохших трав и костяных амулетов.

В помещении вновь стало тихо.

Слишком тихо.

Эльхвар медленно выдохнул и только сейчас заметил, что всё это время держал ладонь на рукояти кинжала.

Дом внутри напоминал одновременно жилище друида, склеп и алхимическую лабораторию.

По стенам тянулись корни. Не мёртвые. Они медленно двигались под древесиной, словно внутри дерева всё ещё текла жизнь. Или что-то похожее на неё. Под потолком висели связки трав, кости животных и странные деревянные маски с вытянутыми лицами. Некоторые выглядели слишком… человеческими.

Эдмунд уже вовсю разглядывал полки.

- О-о-о… - протянул алхимик почти шёпотом. - Это ведь кора из долины Морн… А это… нет… быть не может…

Он осторожно поднял склянку с серебристой жидкостью.

- Конденсат эфирной гнили… я думал, это просто легенда.

- Ничего не трогай. - холодно произнёс Алонций.

- Я только смотрю.

- Именно это меня и беспокоит.

Эльхвар не сводил взгляда с дальней стены.

Там висела карта.

Старая. Выцветшая. Но даже отсюда он видел, что большая часть Империи была перечёркнута чёрными символами.

Некоторые области были буквально вырезаны ножом.

- Он давно за этим наблюдает… - тихо произнёс парень.

Алонций подошёл ближе.

На карте были пометки. Маршруты. Метки заражения. Места падения городов.

И один символ повторялся чаще остальных. Череп с проросшими корнями.

Мужчина слегка нахмурился.

- Культ Архасны?.. Нет… что-то старше.

Из глубины дома донёсся тихий звон чашек.

А потом голос Даэр’Кхэ:

- Старые символы не всегда означают старых богов, Алонций Каверно.

Эльф вернулся почти бесшумно.

В руках он держал деревянный поднос с четырьмя чашами. От напитка поднимался серый пар, пахнущий травами, сырой землёй и чем-то сладковато-гнилым.

Эльхвар подозрительно прищурился.

- Это точно чай?

- Зависит от того… - спокойно ответил Даэр’Кхэ. - что именно вы привыкли считать чаем.

Эдмунд немедленно взял чашку.

- Великолепно пахнет.

- ЭДМУНД НЕ...

Алхимик сделал глоток.

Повисла тишина.

Эдмунд моргнул. Потом ещё раз.

- …у меня язык онемел.

Даэр’Кхэ медленно сел напротив Алонция.

- Не беспокойтесь. Это временно.

Эльхвар закрыл лицо рукой.

- Почему рядом со мной постоянно одни психи…

Алонций же не притронулся к чашке.

Он смотрел только на Даэр’Кхэ.

- Ты сказал, Теанора больше нет. Тогда кто ведёт нежить?

На несколько секунд в доме стало холоднее.

Туман за окнами словно начал сгущаться.

Даэр’Кхэ медленно поднял взгляд.

И впервые за всё время в его голосе прозвучал не покой.

Страх.

- Нечто… что научилось носить его лицо.

Сцена IV

Алонций невольно дернул рукой.

- Извольте прояснить, - продолжил Даэр’Кхэ, - Как тело Теанор жив, но вот душа...

Эльф отвел взгляд и загрыл глаза.

Её пожрал Пепельный король.

- А это ещё кто? - вмешался в разговор Эльхвар.

Эдмунд всё ещё продолжал изучать отвар и комнату вокруг записывая что-то на пергамент.

- А это, мой молодой друг, весь отвратительное создание, что посягнуло на место Архасны, величая себя "Богом Мертвых". Противное создание. Некогда он был выходцем из древнего народа, как сами леса Эльдраэля, если не древнее.

Мужчина сделал глоток из чашки и выдохнул.

- А как он связан со всеми этими тварями?

Эльхвар говорил острожно, но юноша уже начал медленно тонуть в любопытсве.

Алонций молча слушал смотря на Даэр’Кхэ, даже Эдмунд оторвался от изучения всего окружения, слушая незнакомца.

- Он был... Кем-то, вроде вашего друга алхимика. Тоже изучал природу, законы жизни и его жажда знаний... привела его к смерти. Однако он смог как-то вырваться из паутины Госпажи Архасны и вернуться в мир, но уже как живой мертвец.

- Первый некромант? - задался вопросом Алонций.

- Возможно. Но после долгих сотен лет изучения природы смерти, он решил проверить новообретенные навыки и знания на других мертвецах и тогда... Его взор пал на эльфийские земли.

Эльф опустил взгляд и начал водить пальцем по столу словно делая зарисовки.

- Тогда мой народ и встретился с ним. Его крепость была расположена на Юго-востоке континента и когда с тех земель хлынула волна мертвецов, мы были не готовы.

- Как это произошло? - Эльхвар уже забыв о страхе начал расспрашивать эльфа о трагедии, от чего тот невольно улыбнулся.

- Будет лучше если вы сами увидите это...

Даэр’Кхэ встал и начал вырисовывать в воздухе нити сотканные из магии. Воздух наполнился запахом озона. Пространство вокруг искажаться и распыляться в песках времени.

- Это было очень давним событием. - голос эльфа раздался в сознании всей группы. - мне тогда было около двух сотен лет, по меркам эльфов это весьма молодой возраст, можно сказать, я был твоего возраста, Эльхвар.

Перед ними проступил юный эльф в тёмно-зелёных одеждах ученика друидов. Его серебристые волосы были короче нынешних, а в руках он сжимал ещё слишком тяжёлый для него посох из белого ясеня.

Вокруг простилаются леса, слышится отдаленное пение птиц и... внезапный толчок сбивший их с ног.

-Учитель! Что происходит?!

Голос эльфа был сбивчив ритмичные толчки продолжались, словно что-то внутри тверди земли пыталось вырваться наружу.

-Даэр’Кхэ, держись! - голос друида порвался сквозь рокот.

Внезпно землю разорвало и из глубин рощи показалось испольнское существо. ала от солнечных лучей. Вместо глаз - два провала, заполненные пепельным свечением.

Между пластинами бледной чешуи просачивался серый прах.

Каждый вдох твари сопровождался тихим скрежетом, словно внутри её груди тёрлись друг о друга кости.

Это было нечто похожее на огромную змею, с крыльями, когтистыми лапами и аурой, что вселяла ужас.

Взмахом хвоста она выбила пару с ног и бросилась на молодого Даэр’Кхэ, но его учитель успел начертать руну и деревья корнями сковали тварь.

Существо издало яростное, рвущее слух шипение.

Из его пасти повалил густой чёрный дым, и воздух мгновенно наполнился запахом серы, гнили и чего-то древнего, мертвого, словно сама смерть распахнула свою пасть среди лесов Эльдраэля.

Молодой Даэр’Кхэ встретился взглядом с чудовищем.

И замер.

Тело перестало слушаться его. Страх был не чувством - он стал цепями, сковавшими разум и плоть. Сердце бешено колотилось в груди, пока тварь смотрела на него голодными, нечеловеческими глазами.

С треском лопнули корни, удерживающие чудовище.

Оно рвануло вперёд.

- Даэр’Кхэ! - голос друида прорезал рокот содрогающейся земли.

Но было поздно.

Исполинская лапа сомкнулась вокруг тела юного эльфа, подняв его над землёй, словно беспомощную куклу.

И в тот миг лес погрузился во тьму. Над рощей пронеслась гигантская тень. Из глубин древнего леса появился силуэт исполинского существа. Огромные крылья закрыли небо, а деревья застонали под потоками ветра.

А затем мир вспыхнул изумрудно-золотым пламенем. Огненный поток обрушился на чудовище, сжигая чёрный дым и гнилостную ауру вокруг него.

Это был - Алурак. Древний хранитель лесов. Один из драконов-хранителей Эльдраэля.

Змей ужаса с яростным шипением отбросил Даэр’Кхэ в сторону и, расправив изуродованные крылья, рванулся навстречу дракону.

Его пасть раскрылась.

Из глотки хлынул поток чёрного пламени, смешанного с дымом и смрадом разложения. Воздух задрожал от жара, а деревья вокруг начали стремительно чернеть.

Но Алурак был быстрее.

Древний дракон одним мощным взмахом крыльев ушёл в сторону, и пламя лишь опалило воздух позади него. Изумрудно-золотая чешуя вспыхнула в лучах солнца, когда хранитель лесов камнем рухнул вниз.

Удар был сокрушительным. Когти Алурака впились в тело чудовища, разрывая мертвенно-бледную плоть, а клыки сомкнулись на его шее.

Из ран хлынул густой чёрный ихор.

Змей ужаса издал пронзительный вопль, от которого содрогнулся весь лес. Шипение и рёв исполинов эхом прокатились среди древних рощ Эльдраэля, заставляя птиц срываться с ветвей.

Даэр’Кхэ и его учитель могли лишь смотреть. Ни один из них не смел пошевелиться. Перед ними сражались существа из древних легенд - воплощения жизни и смерти, столкнувшиеся среди лесов, будто сами боги сошлись в битве.

- Черт подери… а эта тварь огромная.

Голос Эльхвара донёсся будто издалека, однако его услышали все.

- Интересно… как Пепельный король вообще создал подобное чудовище?

- Эдмунд, ты сейчас серьёзно?

- Научный интерес.

- Позвольте продолжить, - вежливо вмешался Даэр’Кхэ, коротко прокашлявшись.

- Продолжай, - кивнул Алонций. - Хотя вынужден признать… зрелище действительно захватывающее.

Эльф вновь погрузил всех в воспоминания.

Рёв исполинов прокатился по лесу, словно раскат небесного грома. Земля дрожала под их движениями. Деревья гнулись от ударов крыльев, с крон срывались листья и птицы.

Казалось, весь мир вокруг исчез. Осталось лишь поле битвы.

Змей ужаса резко ударил хвостом в морду дракона. Раздался глухой треск. Алурак дёрнул головой, пытаясь прийти в себя.

Рывок. Укус. Толчок.

Мёртвая тварь стремительно обвилась вокруг тела дракона и начала сдавливать его в чудовищных объятиях.

Чешуя Алурака затрещала.

Дракон взревел и впился когтями в гниющую плоть чудовища, вырывая огромный кусок мёртвого мяса. Чёрный ихор хлынул на землю, прожигая траву.

Но змей не ослабил хватку. Он не чувствовал боли. Не знал страха. Не уставал.

В этом и заключался ужас мёртвого создания.

Алурак распахнул пасть, и поток изумрудно-золотого пламени обрушился прямо в морду чудовища. Змей издал яростное шипение, его хватка дрогнула - и дракон, взмахнув крыльями, вырвался из смертельного кольца.

Зверь издал оглушительный рёв, от которого задрожали кроны деревьев, и вновь бросился на мерзкую тварь.

Но прежде чем когти древнего хранителя достигли цели, в его грудь ударил сгусток некротической энергии.

Воздух вспыхнул зелено-чёрным светом.

Друиды одновременно обернулись к источнику удара.

Высокая фигура в изорванном плаще неподвижно парила над землёй. Из-под её одеяний струились клубы пепельного тумана, словно сама смерть обрела плоть.

- Aendero detrimonia.

Слова прозвучали тихо.

И всё же мир будто услышал их.

В тот же миг тело Алурака охватило чёрное пламя.

Древний дракон издал протяжный рык боли. Леса содрогнулись от этого звука.

- Потомок древних существ... - произнёс незнакомец. - Великолепное пополнение моей коллекции.

Его голос был лишён жизни. Холодный, искажённый, он разносился между деревьями, эхом отражаясь от стволов. Там, где ступала его сила, трава чернела, листья осыпались прахом, а сама жизнь медленно угасала.

«Бегите, смертные.»

Голос возник прямо в сознании Даэр'Кхэ и Ниантула.

Не звук. Не мысль. Приказ.

«Он уничтожит вас.»

Несмотря на смертельные раны, Алурак не отступил. Даже на последнем издыхании древний хранитель продолжал исполнять свой долг. Поднявшись на дрожащих лапах, дракон расправил крылья и раскрыл пасть.

Изумрудно-золотое пламя вырвалось наружу бурлящим потоком.

Огонь разлился между друидами и их врагом, превращаясь в пылающую стену, за которой ещё оставался путь к спасению. Но тело дракона стремительно менялось.

Золотистая чешуя тускнела.

Затем серела. А после становилась чёрной, словно ночь пожирала её изнутри. Пурпурное свечение наполнило глаза Алурака.

«БЕГИТЕ! СЕЙЧАС!»

В этот раз мысль ударила подобно раскату грома.

Друиды сорвались с места. На бегу они выводили в воздухе рунические символы. Изумрудно-золотые линии вспыхнули вокруг их тел. И в следующее мгновение оба исчезли в вихре магического дыма. Последнее, что увидел молодой Даэр'Кхэ, силуэт Алурака на фоне стены пламени.

Древний дракон издал свой последний рёв. А затем рухнул на землю. Бездыханный.

Неизвестный медленно приблизился к павшему хранителю. Его шаги были бесшумны, словно сама смерть касалась земли раньше него. Он остановился возле исполинской головы Алурака и бережно, почти с уважением, положил иссохшую бледную ладонь на холодную чешую.

Некоторое время мужчина молчал.

- Я помню... - тихо произнёс он. - Помню времена, когда о ваших предках складывали легенды странники моего народа. Тогда ваши имена внушали надежду, а ваши крылья закрывали небеса от бедствий.

Под капюшоном мелькнула едва заметная усмешка.

- Как жаль, что мне так и не удалось пополнить свою коллекцию ими.

Некромант опустился на одно колено. В тот же миг мир вокруг содрогнулся. Трава почернела и рассыпалась прахом. Листья осыпались с деревьев, не успев пожелтеть. Корни сгнили прямо в земле. Цветы увяли за одно мгновение. Жизнь исчезала так быстро, словно её никогда и не существовало. От фигуры в плаще расходились волны мертвенного холода, и сама природа отступала перед ним.

Мужчина склонился над головой дракона.

- Восстань...

Под его ладонью вспыхнуло токсично-зелёное сияние.

Оно растеклось по телу хранителя, проникая под чешую, в кости, в самую глубину его сущности.

- Аватара Погибели...

Земля задрожала. Из пасти Алурака вырвался густой чёрный дым. Некротические огни вспыхнули в пустых глазницах.

- Восстань на службу новому порядку Смерти.

Раздался хруст. Сначала дрогнул хвост. Затем судорожно дёрнулось крыло. Исполинские когти впились в мёртвую землю. С громким треском дракон начал подниматься.

Уже не хранитель. Уже не защитник. Нечто иное. Нечто гораздо более ужасное.

Даэр'Кхэ на мгновение умолк. Взгляд эльфа затуманился. Даже спустя века в его голосе всё ещё звучали отголоски старого ужаса.

На несколько секунд над столом повисла тишина.

Но Алонция зацепило совсем не это. Не смерть. Не некромант. Не орда мертвецов. Его мысли вновь и вновь возвращались к дракону. К Алураку. Рука воина непроизвольно сжалась в кулак.

Что-то внутри болезненно дрогнуло, когда он увидел гибель древнего хранителя. Словно он потерял кого-то знакомого.

Словно между ними существовала связь, которую он пока не мог понять.

- Скажи... - наконец произнёс Алонций. - Кем был этот дракон?

Даэр'Кхэ моргнул, возвращаясь из собственных воспоминаний.

- Алурак?

На губах эльфа появилась едва заметная улыбка. Тёплая. Грустная.

- О-о-о, мой дорогой друг... Алурак был одним из величайших Стражей Эльдраэля.

Эльф поднял взгляд куда-то вдаль.

- Когда леса ещё были молоды, а древние дороги не заросли корнями, его имя уже произносили с почтением. Он защищал эти земли задолго до моего рождения и задолго до рождения моих предков.

Алонций молчал. Перед глазами вновь всплыли изумрудные чешуйки. Золотой гребень. Пылающие глаза. И отчего-то сердце сжалось ещё сильнее. Они были похожи. Очень похожи. Настолько, что это начинало пугать.

- Что ж... - тихо произнёс он, отводя взгляд. - Изволь продолжить.

Даэр'Кхэ кивнул. И воспоминание вновь ожило.

Пески времени вновь закружились вокруг героев, утягивая их всё глубже в воспоминания Даэр'Кхэ.

Но теперь перед ними было уже не нападение чудовища.

Сцена V

Перед ними была война.

Сотни. Тысячи. Целые легионы.

По древним дорогам Эльдраэля двигалась армия эльфов.

Под знаменами великих домов шли закованные в серебро воины. Их доспехи отражали солнечный свет подобно зеркалам, а клинки были пропитаны магией настолько, что вокруг лезвий струились мерцающие потоки энергии.

Рядом шагали друиды - хранители лесов. Их посохи искрились изумрудным светом, переполненные силой самой природы.

Меж рядами двигались древесные стражи, исполинские создания из коры и корней. Над войском кружили драконы-хранители, заслоняя крыльями небо. Казалось, будто сам Эльдраэль поднялся на защиту своих владений. Армия растянулась от горизонта до горизонта.

И всё же... Даже этого было недостаточно.

Потому что навстречу им двигалась тьма. Не войско. Не армия. Именно тьма.

Она текла по земле подобно черному приливу, поглощая леса, поля и сам свет. В её глубинах маршировали бесчисленные мертвецы, чудовища из плоти и костей, ожившие останки древних существ и твари, которым не существовало названия. Над этим морем смерти клубился пепельный туман.

А в самом его сердце шел Он. Пепельный Король.

Его силуэт казался удивительно маленьким на фоне бесконечных легионов, но взгляд неизбежно притягивался именно к нему.

Каждый шаг некроманта оставлял после себя мертвую землю.

Трава обращалась в прах. Цветы увядали. Деревья чернели и осыпались пеплом. Словно сама Смерть приняла облик человека и вышла на поле битвы.

Щиты сомкнулись. Лязг тысяч клинков и доспехов прокатился по лесам Эльдраэля, превращаясь в древнюю песнь войны. Друиды подняли посохи и начали выводить в воздухе рунические круги. Золотистый туман густыми потоками разливался между деревьями, напитывая землю силой жизни.

Над армией раздался рокот крыльев. Драконы. Cтражи лесов спускались с небес, их чешуя сверкала изумрудом и золотом, а из пастей вырывались струи раскалённого пламени.

И тогда мгла остановилась. В её центре стоял он. Пепельный Король. Безмолвный. Неподвижный. Будто сама смерть решила принять облик человека. На мгновение поле боя замерло. А затем фигура в мантии тихо усмехнулась.

Из клубящегося мрака в его ладонь медленно опустился двуручный меч. Клинок был соткан из тьмы и праха. По его лезвию струились багровые руны, а вокруг плясало некротическое пламя. Пепельный Король окинул взглядом бесчисленные ряды эльфов. Драконов. Друидов. Стражей. И лишь слегка развёл руки в стороны:

- Ну же...

Его голос прокатился над полем боя подобно раскату далёкой грозы.

- Я жду вас.

Некротический огонь вспыхнул сильнее . Улыбка стала шире.

- "Правосудие Смерти"...

Пепельный Король поднял меч.

- ...голодно.

Над полем боя промелькнула тень. Огромная. Исполинская. Существо, сотканное из тьмы и смерти. Оно тяжело опустилось возле Пепельного Короля, сотрясая землю своей массой. Его чёрная чешуя казалась живой бездной, а между костяными пластинами клубился пепельный туман.

Чудовище медленно склонило голову. Как верный пёс возле хозяина. Пепельный Король бережно и театрально положил ладонь на его морду.

- Как вам моя зверушка?

В голосе звучала почти детская гордость.

- Правда выглядит впечатляюще?

Дракон приоткрыл пасть. Из ноздрей вырвались густые клубы тьмы. Его пурпурные глаза скользнули по рядам эльфийской армии. Ни жизни. Ни разума. Лишь голод.

Даэр'Кхэ почувствовал, как пальцы сами собой сильнее сжали древко посоха. Сердце болезненно сжалось.

- Алурак...

Имя сорвалось с губ едва слышным шёпотом. Пепельный Король повернул голову. Его взгляд остановился на друиде.

Даже сквозь воспоминание Даэр'Кхэ ощутил тот холод. Тот самый холод, который преследовал его всю жизнь.

Под капюшоном вспыхнули токсично-зеленые огни. Король медленно провёл рукой по морде дракона.

- Скажи... эльф...

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

- Разве сейчас он не выглядит намного лучше?

Алурак издал низкий утробный рык. Некогда изумрудная чешуя превратилась в обсидиановую броню. Золотой свет его глаз погас. Теперь в них горела лишь смерть.

- Жизнь делает всё слабым.

Голос Короля прокатился над армиями.

- А смерть...

Он сжал пальцы.

- Совершенствует. Вперёд...

Пепельный Король убрал руку с головы чудовища.

- Покажи им истинную силу Смерти...

Он поднял взгляд на бескрайнее небо Эльдраэля.

- Аватара Смерти.

Дракон расправил исполинские крылья. Удар. За ним ещё удар. От взмахов содрогнулся воздух. Затем чудовище взмыло в небеса. Его рёв прокатился над лесами, заставляя дрожать землю под ногами воинов. И в следующий миг из его пасти вырвался поток чёрного пламени. Небо вспыхнуло. Стая драконов-хранителей встретила атаку единым залпом.

Изумрудное. Золотое. Лазурное.

Пламя столкнулось с тьмой. Мир ослеп. Взрыв магической энергии прокатился над полем битвы, ломая деревья и срывая листья тысячелетних дубов.

- За Эльдраэль! - крикнул король эльфов Найтаэль указывая клинком на тьму.

Эльфийские щиты сомкнулись. Армия рванула вперёд. Лязг стали превратился в единую песнь войны.

Друиды подняли посохи. По воздуху поплыли древние слова силы. Золотые руны вспыхнули над их головами. Тучи почернели. Гром разорвал небеса.

Молнии начали падать в ряды мертвецов.

Но смерть лишь смеялась.

Земля взорвалась. Из её недр вырвался Змей Ужаса. Исполинская тварь взметнула тело над армиями. Одним ударом хвоста она раздавила десятки воинов. Другим, превратила строй копейщиков в кровавое месиво. Его пасть раскрылась. Чёрный дым и некротическое пламя обрушились на защитников.

Крики наполнили лес. Но Эльдраэль ещё не пал.

Из глубин рощи раздался древний рёв. Древесные Стражи вступили в бой. Исполины из дерева и камней, старше многих королевств. Их корни вырвались из земли подобно живым цепям. Они обвили тело Змея. Сотни. Тысячи корней. Они впивались в плоть чудовища всё глубже и глубже.

Змей ревел. Бился. Ломал лес. Но сама природа держала его. Древесные Стражи навалились всей своей массой. Послышался треск костей. Шипение сменилось визгом. И наконец чудовище замерло. Его тело начало рассыпаться.

Сначала чешуя. Потом плоть. Потом сами кости. Ветер подхватил прах и унёс его прочь. Но битва лишь начиналась.

Мертвецы врезались в ряды защитников. Щиты ломались. Клинки крошились. Мёртвые карабкались по телам павших и продолжали наступать. Драконы-хранители низко проходили над полем боя. Их пламя выжигало целые просеки среди армии смерти. На мгновение казалось, что Эльдраэль способен выстоять.

На мгновение.

Потому что в самом центре бойни продолжал идти он. Пепельный Король. И там, где проходил его клинок, умирали не воины. Умирала сама надежда.

Темное пятно мелькнуло сквозь ряды эльфийской армии, оставляя после себя лишь крики, разложение и смерть.

Пламя пожирало лес, окрашивая небо в багрово-золотые оттенки. Рычание драконов и змеиное шипение то вспыхивали с новой силой, то затихали, уступая место истощённым раскатам грома.

Силы Эльдраэля иссякали.

Каждый павший эльф вставал вновь уже под знаменем смерти. Каждый шаг Пепельного Короля был подобен удару осадного тарана, разбивавшему не тела, а саму веру в победу.

- Мы должны отступить!

Голос одного из верховных друидов пронесся над полем боя.

Найтаэль закрыл глаза. Лишь на мгновение. Он понимал: с каждой секундой шансов становилось всё меньше.

Посох в его руках вспыхнул, и над полем прогремел раскат, подобный удару небес.

Сигнал к отступлению.

- Уже бежите? - с откровенной насмешкой произнёс Пепельный Король.

Он перехватил двуручный меч обеими руками и стремительно рванулся вперёд, целясь прямо в Найтаэля.

Но между ними возник Даэр’Кхэ.

Юный друид с силой оттолкнул наставника.

Клинок рассёк воздух в том месте, где секунду назад стоял верховный друид. Руны на лезвии вспыхнули густым багровым светом.

Пепельный Король медленно повернул голову.

- А ты смелый… юный эльф.

На миг он замолчал.

- Но глупый.

Исполинский меч взметнулся вверх и с чудовищной силой обрушился вниз.

Однако, едва сталь коснулась земли, Даэр’Кхэ окутал сияющий золотой панцирь. Магический барьер вспыхнул ослепительным светом и с грохотом отбросил Короля назад.

- Ух ты… - в голосе мертвеца прозвучало неподдельное любопытство. - Какие ещё фокусы храните, носители жизни?

Даэр’Кхэ поднялся на ноги.

В тот же миг к нему подскочил Ниантул.

Одним движением посоха он вызвал густую завесу золотисто-зелёного тумана, мгновенно скрывшую остатки эльфийской армии.

Пепельный Король усмехнулся.

Чёрное лезвие медленно рассекло воздух. Само пространство дрогнуло. Туман начал втягиваться в клинок, словно тот жадно вдыхал его. Через несколько секунд магическая пелена исчезла без следа.

- Долго прятаться намерены? — тихо спросил Король.

Ответа не последовало.

Эльфы уже растворились в изумрудной дымке порталов. Но один остался. Ниантул. Он стоял неподвижно. Перед бесчисленными ордами мертвецов. Перед Аватарой Смерти. Перед самим Пепельным Королём.

Один. Между ними повисла тишина. Даже нежить словно замерла. Король медленно опустил меч и несколько секунд просто рассматривал друида. А затем рассмеялся.

- О-о-о…

Смешок эхом прокатился по выжженному лесу.

- А вы и правда смелый народ.

Он сделал шаг вперёд.

- Глупо.

Ещё один.

- Но смело.

Последний шаг остановился всего в нескольких метрах от старого друида.

- Очень смело.

И в этот миг воспоминание оборвалось.

- Это… выглядело удручающе.

Голос Эльхвара был едва слышен.

- Прошу прощения, - нарушил затянувшееся молчание Эдмунд. - Но что позволило вам сохранить свой народ? Что спасло эту землю?

Алонций невольно напрягся. Даже сейчас, наблюдая чужие воспоминания, он видел то, что долгие годы терзало его собственную душу. Те самые цепи. Цепи, сковавшие разум и тело. Цепи того, кто однажды сломал его. Даэр’Кхэ медленно провёл ладонью по покрытому пылью столу, словно стирал не грязь, а следы прошлого.

Его взгляд остановился на самом краю карты. На месте, где древними чернилами было выведено: «Забытые земли». Несколько долгих секунд он молчал. Затем тихо произнёс:

- Мы провели ритуал.

Пальцы эльфа медленно сжались в кулак. Воздух в комнате словно потяжелел.

- Ритуал, который навеки запечатал Пепельного Короля в ином плане бытия.

Он прикрыл глаза.

- Мы… спасли мир.

В этих словах не было ни гордости, ни облегчения. Лишь усталость.

- Но цена оказалась слишком высокой.

Даэр’Кхэ перевёл взгляд на собеседников.

- Все Боги Лесов пожертвовали частью собственной силы.

Он сделал паузу.

- И частью собственной души.

Только тогда удалось соткать Печати. Печати, что долгие века удерживали это вдали от нашего мира.

Его голос стал почти шёпотом.

- Но ничто не вечно. Печати начали слабеть. Сначала незаметно. Потом медленно. А затем…

Он посмотрел в сторону тёмного горизонта за окном.

- Они стали пропускать скверну обратно. И вместе с ней… Пепельный Король вновь начал тянуться к нашему миру.

- И его первой жертвой стал…

Алонций резко перебил эльфа.

Его голос был холодным, почти безжизненным. Под столом колено невольно задрожало.

- Разум Теанора.

В комнате повисла тишина.

Каждый смотрел куда угодно, лишь бы не встретиться взглядом с остальными: на старый деревянный стол, на медленно остывающий отвар в чашках, на трещины в стенах.

Первым молчание нарушил Эдмунд.

- Что мы будем делать дальше?

Даэр’Кхэ медленно кивнул, словно давно ожидал этого вопроса.

Его взгляд скользнул по разложенной карте.

- Для начала нам предстоит провести вас через лес.

Он провёл пальцем вдоль извилистой тропы.

- В этом нам поможет… одна моя старая знакомая.

На мгновение в его голосе проскользнули едва заметные теплые нотки.

- А когда мы доберёмся до нужного места, я помогу тебе, Алонций Каверно.

Эльф поднял взгляд на юношу.

- Помогу обрести настоящую власть над самим собой.

Пауза.

- И научу пользоваться тем, что уже живёт внутри тебя. Не только искалеченными смертью остатками заклинаний Воина Света.

Он откинулся на спинку стула.

- Пока что таков мой план.

- А мы тогда зачем? - не выдержал Эльхвар.

Даэр’Кхэ улыбнулся уголками губ.

- Чтобы история продолжала идти нужным путём, мой юный друг.

После чего его лицо вновь стало серьёзным.

- И потому что вам всем нужно подготовиться к предстоящему походу.

Эльхвар шумно выдохнул.

- А я бы для начала поспал… и хоть немного привёл себя в порядок.

На этот раз Даэр’Кхэ позволил себе тихий смешок.

- Хорошо.

Он поднялся из-за стола.

- Идём, Эльхвар. Я покажу тебе купель.

Алонций медленно поднялся из-за стола и бросил последний взгляд на карту, внимательно осматривая знакомые земли.

Деревня Бринки - перечёркнута жирным крестом. Столица Галахард - отмечена знаком вопроса. Нидербург… Обведён неровным кругом. Деревни, леса, тракты, всё было испещрено символами, пометками и записями.

- Вот скажи, - неожиданно нарушил тишину Эдмунд. - А чего ты меня вернуть от костлявой-то решил?

Вопрос застал Алонция врасплох. Перед глазами на мгновение вспыхнули старые воспоминания. Те, что он предпочёл бы никогда больше не видеть.

- Долг.

Ответ прозвучал холодно. Но за этой холодностью скрывалось что-то ещё. Боль.

- У меня было слишком много возможностей кого-то спасти… и слишком много раз я не смог.

Эдмунд молча кивнул.

- Понятно.

Он порылся в сумке, достал потёртую трубку и щёлкнул пальцами. На кончике указательного вспыхнула искра. Через секунду из чашечки трубки повалил густой серый дым.

- Будешь?

Он протянул её Алонцию.

- Спасибо… но откажусь.

Эдмунд усмехнулся.

- А ты крепкий мужик, Лонци.

Он глубоко затянулся и выпустил облако дыма к потолку.

- Только сбавь обороты. Так и сломаться недолго… если уже не сломался.

Алонций ничего не ответил. Лишь молча посмотрел куда-то вдаль. Спустя несколько секунд протянул руку.

- Всё же не откажусь.

Эдмунд хмыкнул и вложил трубку ему в ладонь.

- Знаешь… ты крутой парень. Многих победил. Многих защитил. Но всех не спасёт никто.

Он ненадолго замолчал.

- А я… благодарен тебе. За возможность и после смерти заниматься тем, что люблю.

Мужчины вышли наружу. Перед ними, до самого горизонта, простиралось бескрайнее море древнего леса. За колышущимися верхушками исполинских деревьев темнели силуэты горных хребтов, подпирающих усыпанное звёздами небо. Луна, поднявшаяся высоко над кронами, заливала серебристым светом небольшую поляну перед домом. Её холодное сияние играло на влажной траве и камнях, заставляя их мерцать, словно россыпь осколков стекла. Ночной ветер лениво перебирал листву, и только далёкий крик какой-то лесной птицы нарушал почти неестественную тишину.

Пока мужчины обсуждали накопившиеся вопросы и вели неспешный разговор, где-то за пределами смертного мира за ними неотрывно наблюдала эльфийская дева. Её серебристый взгляд медленно скользил по фигурам путников, словно она видела не только их тела, но и саму ткань их судеб.

- Любопытные вы создания…

Тонкие губы тронула едва заметная улыбка.

- Смертные… ставшие мертвецами.

Вокруг трона непрерывно ползали сотни пауков. Одни плели новые сети. Другие молча пожирали добычу. Третьи неподвижно висели под сводами, ожидая лишь ведомого им часа.

Дева тихо выдохнула и перевела взгляд в дальний угол своей обители. Там, окутанный плотными слоями серебристой паутины, неподвижно покоился огромный кокон.

Она поднялась с трона. За её спиной с тихим скрежетом медленно расправились восемь длинных паучьих конечностей. Каждый их шаг отзывался дрожью по натянутым нитям, опутавшим весь зал. Приблизившись к кокону, она осторожно коснулась его ладонью.

- Скоро…

Её голос прозвучал почти ласково.

- Скоро они придут.

Пауза.

- Жди их.

По помещению пробежала едва заметная вибрация. А затем дева прошептала последнее слово:

-Тварь.

Глава II: «Принятие»

Акт I

Отряд покинул дом и направился в сторону леса.

Стоило им пройти сквозь магический покров, как на всех вновь навалилось давно забытое чувство.

Давление Серого Бора.

Проведя несколько дней в убежище бывшего друида, они успели отвыкнуть от той атмосферы, что царила за его пределами.

Тени вновь замелькали на краю зрения. Из глубины чащи доносился едва различимый шёпот, медленно подтачивающий разум. В памяти всплывали мысли и воспоминания, которые, казалось, давно должны были исчезнуть.

Треск сухих ветвей и ломкой травы лишь усиливал ощущение тревоги. Скрученные стволы деревьев извивались под причудливыми углами, создавая иллюзию, будто за путниками непрерывно наблюдают десятки невидимых глаз.

Отряд двигался осторожно. Достаточно медленно, чтобы не потерять дорогу, но и достаточно быстро, чтобы не задерживаться в месте, где сама тишина казалась опаснее любого чудовища.

Они шли к спасению.

Или к тому, что лишь притворялось им.

Эльхвар шёл в центре отряда, настороженно осматривая округу. С его разумом лес играл особенно жестоко.

Иногда парнишке казалось, что между деревьев кто-то стоит. Стоило моргнуть - и на месте силуэта оставался лишь искривлённый ствол или пустота. Лес рождал иллюзии, которые невозможно было объяснить словами.

Порой шаги отряда словно доносились откуда-то впереди, будто кто-то невидимый шёл тем же путём. Иногда в шорохах листвы чудился голос одного из спутников, хотя никто не произносил ни слова.

Психика смертных и без того была нестабильна, и складывалось ощущение, будто лес чувствовал это, рисуя чудовищные картины и заставляя тени разыгрывать собственный безмолвный театр для каждого путника.

- Кажется... - начал Эдмунд.

Он замолчал, после чего тихо добавил:

- Привиделось.

Алонций то и дело тянулся к рукояти меча, невольно замедляя шаг.

- Будьте начеку. Сосредоточьтесь.

Его приказ прозвучал холодным, могильным шёпотом, мгновенно растворившись среди древних деревьев.

Шаг за шагом отряд двигался к выходу из леса. То и дело кто-то резко оборачивался или замирал, вглядываясь в чащу.

Алонций шел впереди. Огонь душ, пылающий в его глазницах, позволял видеть мир иначе. Серый. Четкий. Каждая ветвь, каждый камень и каждая тень проступали с пугающей ясностью. Но даже так мужчина не отпускал рукоять меча.

- Берегитесь!

Голос эльфа разорвал тишину.

В следующее мгновение чудовищная тень, уже тянувшаяся к разуму Даэр’Кхэ, рассыпалась клочьями мрака. Из земли на её месте вырвались костяные шипы.

На несколько секунд лес вновь затих.

- Спокойнее... только спокойствие... Даэр, мы все сейчас на нервах.

Голос Алонция звучал твердо, но за привычной уверенностью чувствовалась усталость. И напряжение.

Даэр’Кхэ медленно выдохнул, продолжая смотреть в темноту между деревьями.

- Тяжко... Раньше лес не реагировал на меня.

Он ненадолго замолчал.

- Что-то изменилось.

Эдмунд шел по левую сторону отряда. Внезапно он зашуршал чем-то в сумке и спустя мгновение воскликнул:

- Точно!

Мужчина достал небольшой сверток, набитый высушенными листьями неизвестного растения.

- Вот, товарищи по несчастью. Я прихватил это из нашего временного убежища.

Голос алхимика заметно оживился.

- Когда я выпил отвар из этих листьев, мой разум словно очистился от лишнего шума. Мысли стали яснее, а тревога...

- Это какой-то наркотик?

Резко перебил его Эльхвар.

Эдмунд недовольно нахмурился.

- Нет. Скорее это...

- Да.

Алонций даже не обернулся.

- Это растение дают тяжелораненым перед ампутацией. В больших дозах притупляет страх и помогает сохранять спокойствие.

На несколько секунд повисла тишина.

- Узнал запах.

Только после этого добавил он.

Отряд затих, уставившись на Эдмунда.

- Что? - алхимик развёл руками. - Я всего лишь предложил один из способов пережить этот кошмар.

Громогласный рык прокатился по лесу, вынуждая всех остановиться.

- Это ещё что за хрень?

Голос Эльхвара дрогнул от напряжения. Руки сами потянулись к сумке с кинжалами.

- Спокойно. Это со стороны тракта. Скорее всего, виверна или дракен, - ответил Алонций.

- Успокоил, конечно.

- Тут я соглашусь с юношей, - произнёс Даэр'Кхэ.

Эльф приподнялся на носках и взмахнул рукой, создавая вокруг отряда пелену серого тумана.

- Лично я не хотел бы стать ужином для гигантской ящерицы или двуногой слепой твари, способной убить нас одним дыханием.

- Обоснуй, о чём ты говоришь?

Эдмунд мгновенно переключился в привычный режим учёного.

- Виверны, существа крупные, долгоживущие. Обычно они охотятся на детёнышей дракенов и прочую мелкую живность.

- Насчёт "мелкой" я бы поспорил.

Алонций бросил взгляд на эльфа.

- Относительно нас с вами, безусловно. Но по сравнению с взрослой виверной... или, упаси нас богиня Арасхна, химерой, дракены действительно покажутся небольшими.

Age Of Havadrail:

Алонций коротко выдохнул.

- Ты прав.

- Так мы идём или как?

Эльхвар стоял на полусогнутых ногах, ожидая ответа.

- Идём.

Отряд продолжил путь.

Чем ближе они подходили к выходу из леса, тем спокойнее становились тени. Они больше не играли с воображением путников, словно отпускали их.

Алонций первым переступил границу леса и расправил плечи.

- Ну, наконец-то этот кошмар позади.

Эдмунд потянулся, с хрустом разминая спину.

Эльхвар стряхнул с новой одежды пыль и грязь.

- Куда дальше, командир? - с лёгкой насмешкой спросил парнишка.

Алонций посмотрел вперёд.

- За Южный тракт.

- То есть... подожди. Мы идём туда, где только что рычало хрен пойми что?

Эльхвар остановился и уставился на Алонция.

- Да, туда. Сейчас нам нужно добраться до...

Мужчина на мгновение замолчал.

- До юго-восточной части Эльдраэльских лесов.

Даэр'Кхэ вмешался в разговор с явным интересом.

- Я уже связался с Аниадой. Она поможет нам незаметно пройти через часовых и стражей леса. Вот только есть одна проблема.

Эльф жестом подозвал всех ближе и вновь накрыл их Песками Времени.

- Давным-давно... - начал он.

Перед глазами путников вновь всплыла иллюзия прошлого.

Посреди древнего леса возвышался круг из огромных камней, покрытых руническими письменами. Его окружали друиды самых разных обликов.

У одних густые бороды напоминали кроны деревьев. Другие обладали звериными чертами. Третьи больше походили на диких духов леса, чем на эльфов.

Они стояли плечом к плечу, тихо нашёптывая древние заклинания.

В следующее мгновение исполинские тени накрыли весь круг.

- Тогда мы наложили на лес заклятие, - продолжил Даэр'Кхэ. - Оно породило туман, ослабляющий и медленно уничтожающий нечисть... и всё то, что должно было остаться мёртвым.

Из центра каменного круга начал подниматься густой тёмно-серый туман с синеватым отливом. Огромные крылатые ящеры разносили его по всему лесу потоками чудовищного ветра.

- Именно поэтому главным испытанием он станет для тебя... Алонций Каверно. Но это ещё не всё.

В самом центре круга друиды подняли над землёй необычный кристалл.

Сначала он сиял тёплым светом, подобным солнцу. Но стоило за пределами круга появиться упырю, как сияние мгновенно стало густо-чёрным, словно смола.

- Это кристалл Амельдракхен. Он служит маяком. Каждый раз, когда в лесу появляется живой мертвец, кристалл чувствует его присутствие.

- Прошу прощения... - вмешался Эдмунд. - Почему испытание только для нашего друга? А как же я?

Даэр'Кхэ посмотрел на него и едва заметно улыбнулся.

- Если я всё понял правильно, - сказал Алонций, - моя задача - удерживать наши души в телах?

- Именно, мой друг... Именно так.

Алонций на мгновение замолчал, закрыв глаза.

- Права на ошибку не будет.

Даэр'Кхэ произнёс это спокойно, но в его голосе слышалась непоколебимая уверенность.

- Значит, мало того что нужно выжить, так ещё и от патрулей стражников бегать... Не в первый раз.

Голос Алонция оставался спокойным.

Он резко открыл глаза.

Огонь душ вспыхнул в глазницах с новой силой.

- Идём. Нужно спешить.

Алонций окинул взглядом отряд и первым сделал шаг вперёд.

Даэр'Кхэ едва заметно улыбнулся, закрыл глаза и одобрительно кивнул.

Ближе к вечеру на горизонте замаячили горные хребты.

Подходя к тракту, отряд услышал рычание где-то справа.

На каменном уступе лежала стая гиен. Хищники молча наблюдали за путниками, изредка скаля клыки.

- Будьте начеку. Они нападут.

Алонций вытащил «Правосудие».

Стоило клинку покинуть ножны, как ледяное пламя охватило лезвие, а густой тёмный туман медленно пополз по земле.

Воздух вокруг стремительно похолодел.

Даже гиены перестали рычать.

Они лишь молча следили за мечом.

Без лишних слов остальные тоже обнажили оружие.

Отряд двинулся дальше, не сводя глаз со стаи.

Алонций на мгновение замолчал, закрыв глаза.

- Права на ошибку не будет.

Даэр'Кхэ произнёс это спокойно, но в его голосе слышалась непоколебимая уверенность.

- Значит, мало того что нужно выжить, так ещё и от патрулей стражников бегать... Не в первый раз.

Голос Алонция оставался спокойным.

Он резко открыл глаза.

Огонь душ вспыхнул в глазницах с новой силой.

- Идём. Нужно спешить.

Алонций окинул взглядом отряд и первым сделал шаг вперёд.

Даэр'Кхэ едва заметно улыбнулся, закрыл глаза и одобрительно кивнул.

Ближе к вечеру на горизонте замаячили горные хребты.

Акт II

Подходя к тракту, отряд услышал рычание где-то справа. На каменном уступе лежала стая гиен. Хищники молча наблюдали за путниками, изредка скаля клыки.

- Будьте начеку. Они нападут.

Алонций вытащил «Правосудие». Стоило клинку покинуть ножны, как ледяное пламя охватило лезвие, а густой тёмный туман медленно пополз по земле. Воздух вокруг стремительно похолодел. Даже гиены перестали рычать. Они лишь молча следили за мечом. Без лишних слов остальные тоже обнажили оружие.

Отряд двинулся дальше, не сводя глаз со стаи.

Луна висела низко над Южным трактом, окрашивая камень в холодное серебро. Дорога тянулась между чёрными скалами, будто расщелина в теле самой земли. Ни ветерка. Ни стрекота ночных насекомых. Даже собственные шаги звучали непривычно глухо, словно их поглощала темнота.

Где-то далеко позади осталась стая гиен. Они преследовали путников почти час, но внезапно исчезли так же неожиданно, как и появились.

Эльхвар нахмурился.

- Вам не кажется это странным? Слишком тихо...

Даэр'Кхэ медленно поднял голову, всматриваясь в вершины.

- Здесь даже птиц нет.

Алонций остановился. Несколько мелких камешков у его сапог едва заметно подпрыгнули.

- Подождите...

Он опустился на одно колено.

- Вы чувствуете?

- Что именно? - спросил Даэр'Кхэ.

Алхимик коснулся ладонью земли.

Сначала ничего.Потом тонкая вибрация прошла сквозь перчатку. Латная пластина на тыльной стороне кисти тихо задребезжала. Гул. Едва уловимый. Будто где-то глубоко под горами просыпалось нечто огромное.

Вибрация под ногами становилась всё сильнее. Мелкие камни подпрыгивали на тракте, а трещины стремительно расползались по земле. Через мгновение толчки превратились в настоящее землетрясение.

- Что за...

Договорить никто не успел. Тракт взорвался фонтаном земли и камней. Из-под земли вырвался исполинский червь.

Его тело, покрытое толстым хитином, было толщиной с вековое дерево. Огромные жвала, способные перекусить лошадь пополам, с громким щелчком сомкнулись в нескольких шагах от отряда.

Чудовище взревело и рванулось вперёд. Алонций среагировал мгновенно. Правосудие вспыхнуло ледяным пламенем.

Меч описал широкую дугу. Лезвие с хрустом рассекло одно из жвал, оставив глубокую рану вдоль головы твари. Червь взревел так, что задрожали горные склоны, и мгновенно ушёл под землю.

- Осторожно! Он...

Земля под ногами Эльхвара вспучилась.

Парень едва успел отпрыгнуть.

В том месте, где он только что стоял, с грохотом вырвались сразу три чудовищных пасти.

Одна из них сомкнулась так близко, что металлический носок его сапога оказался между зубов.

Эльхвар перекатился по земле, чудом избежав смерти.

- Разойдитесь! Живо!

Голос Эдмунда перекрыл даже рёв чудовищ.

Алхимик уже вычерчивал на земле сложный символ. Воздух мгновенно наполнился едким запахом реагентов. Руны вспыхнули. Огненное кольцо сомкнулось вокруг ближайшего червя, а затем стремительно поднялось вверх, превращаясь в пылающую сферу.

Чудовище забилось внутри клетки, яростно тараня раскалённые стены своим телом.

Каждый удар сопровождался таким грохотом, что огненная сфера покрывалась трещинами.

Даэр'Кхэ сделал резкий взмах рукой. Фиолетовая дымка тонкой волной окутала двух остальных тварей.

Их движения стали рваными.

Черви одновременно развернулись.

Вместо людей они увидели друг в друге добычу. Исполинские жвала столкнулись. Хитин трещал. Кровь густыми потоками заливала камни, пока чудовища яростно рвали друг друга на части.

Эльхвар воспользовался единственным мгновением.

Первый клинок сорвался с его руки и вонзился глубоко в раскрытую пасть последней твари.

Не давая ей времени опомниться, он рванул вперёд.

Одним прыжком взобрался на извивающуюся голову чудовища.

Червь попытался сбросить его, выгибая тело и уходя под землю.

Эльхвар удержался.

Второй клинок с силой вошёл между пластинами хитина.

Раздался сухой треск.

Лезвие пробило панцирь и вошло прямо в мозговой узел.

Чудовище издало последний, оглушительный рёв.

Его огромное тело ещё несколько секунд судорожно извивалось, разбрасывая вокруг комья земли и валуны, после чего с глухим ударом рухнуло на тракт.

Наступила тишина.

Но земля под ногами продолжала едва заметно дрожать...

Дрожь постепенно стихала. Земля перестала ходить ходуном, а поднятая пыль медленно оседала на тракт.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

- ЧТО ЭТО, МАТЬ ВАШУ, СЕЙЧАС БЫЛО?!

Первым тишину нарушил Эльхвар.

Он тяжело дышал, осматриваясь по сторонам, словно ожидал, что из-под земли вот-вот вылезет ещё десяток таких тварей.

Эдмунд бросил взгляд на парня и, совершенно невозмутимо, произнёс:

- Ну... если уж говорить о потерях, то ты лишился одного кинжала.

Эльхвар медленно повернул к нему голову.

- Ты сейчас серьёзно?..

Алонций вытер клинок от густой тёмной желчи чудовища и убрал его в ножны.

- Это вормеры. Они обитают в пустынях, каменистых плоскогорьях и горных регионах.

Голос мужчины оставался спокойным, будто речь шла о самых обычных волках.

Даэр'Кхэ задумчиво посмотрел на развороченную землю.

- Странно... За столько лет они ни разу не поднимались так близко к поверхности.

Эльф задумчиво провёл пальцем по подбородку.

- Скорее всего, что-то выгнало их из глубин. К тому же... это ещё молодняк.

Эльхвар замер. Медленно посмотрел сначала на друида, затем на тушу мёртвого вормера.

- Вы сейчас издеваетесь?

Он ткнул пальцем в сторону чудовища.

- Молодняк?!

Затем указал на свою ногу.

- Эта тварь только что чуть не откусила мне её! И вы называете ЭТО молодняком?!

Даэр'Кхэ лишь пожал плечами.

- Взрослый вормер обычно в три-четыре раза больше.

- ...

Эльхвар молча посмотрел на огромную тушу. Потом перевёл взгляд на эльфа.

- Я... не хочу встречать его родителей.

- Поверь... никто не хочет.

Даэр'Кхэ произнёс это неожиданно серьёзно. В следующую секунду он резко повернул голову в сторону скал, нависавших над трактом. Его взгляд задержался там на несколько мгновений.

- Что? - тихо спросил Эдмунд.

Эльф не ответил. Алонций тоже посмотрел в ту сторону. Несколько секунд он молча всматривался в тени между каменными выступами. Затем крепче перехватил Правосудие.

- Вперёд. Нужно спешить.

Он первым двинулся по тракту, не убирая меч за спину.

Эдмунд проводил его взглядом и понимающе кивнул.

- И то верно.

Алхимик обернулся взглядом подзывая друзей и пожав плечами, закинул сумку на плечо и пошёл следом. Некоторое время отряд двигался молча. Лишь спустя несколько минут Алонций, не оборачиваясь, нарушил тишину:

- Скоро остановимся на привал.

Он продолжал внимательно следить за дорогой впереди.

- Восстановите силы. Мы с Эдом подежурим.

Акт III

Пройдя ещё около пятиста шагов по тракту, группа остановилась на привал.

Алонций стоял на страже, пока Эльхвар с Даэр’Кхэ разбивали палатки, а Эдмунд разжигал костёр.

Внезапно Эльхвар разорвал объятия тишины:

- Надолго останавливаемся?

- Пока солнце не выйдет из-за гор.

Не оборачиваясь, ответил Алонций, продолжая рыться в сумке.

- Понятно...

Эльхвар расправил спину и посмотрел на пояс, где болтались пустые ножны от кинжала.

- Жалко его... Он был мне дорог.

Алонций наконец обернулся.

- Фамильный?

- Не-е-е... — протяжно ответил юноша.

Все невольно посмотрели на него, понимая, что он явно хочет что-то рассказать.

- Даже если бы у нас и было что-то фамильное, то папка это либо пропил... либо проиграл... а потом снова пропил.

- Пьяница?

Спросил Эдмунд, не отрывая взгляда от потрескивающего костра.

- Редкостный...

Эльхвар усмехнулся, но в улыбке не было ни капли радости.

- Однажды припёрся домой в хламину пьяный, с какой-то бабёхой под рукой. Завёл её за ширму, которую родители называли спальней, и кувыркался там до самого прихода матери с рынка.

Эдмунд поморщился.

- Оу... Это жёстко.

- Да ну... Зато мать потом такую взбучку устроила им обоим, что они из дома голыми повыбегали. Под страхом смерти.

Юноша ненадолго замолчал.

- А потом...

Он тяжело выдохнул.

- Мать ушла... Оставив меня одного с этим уродом. А он уже собирался продать меня каким-то типам в капюшонах.

- И что помешало?

Эдмунд задавал вопросы с неподдельным интересом, уже предвкушая развязку истории.

- Тогда тот чёрный выродок решил устроить штурм Империи. Вот сделка и сорвалась.

- То есть... отчасти тебя спасла трагедия?

Спокойно спросил Даэр’Кхэ.

Эльхвар лишь пожал плечами.

- Получается, так.

Повисла тишина. Только потрескивал костёр, да ветер лениво шевелил редких засохших деревьев.

Алонций молчал. Сам не замечая этого, он крепче сжал рукоять Правосудия. Слова Эльхвара болезненно задели старые воспоминания. Те, что он предпочёл бы никогда больше не вспоминать. Перед глазами медленно всплыло собственное детство...

Грязь трущоб. Запах сырости, дешёвого пойла и гниющих отбросов.

Маленький Алонций сидел, прижавшись спиной к холодной стене, пока за тонкой перегородкой вновь раздавались крики родителей.

Глухой удар. Потом ещё один.

Затем наступила странная тишина. Что-то внутри мальчика оборвалось. Он сорвался с места и вбежал в дом.

На полу неподвижно лежала мать.

Рядом, пошатываясь, стоял отец - заросший, в грязных лохмотьях, с мутными от алкоголя глазами.

- Да если бы ты была не ты... - язык мужчины заплетался. - Да если бы... Да если бы ты не была продажной шлюхой... Я бы сейчас не нянчил твоего выродка!

Он поднял пустую бутылку из-под дешёвого спирта и с остервенением начал бить уже безжизненное тело женщины.

Один удар. Второй. Третий.

Что-то внутри Алонция окончательно сломалось.

И тогда он услышал голос. Не крик. Не шёпот. Спокойный. Холодный. Почти ласковый.

- Убей...

- Заткни эту свинью...

- Даруй себе... и матери... свободу...

Голос не приказывал. Он соблазнял. Обещал конец боли. Мальчик медленно подошёл к столу. Пальцы сами сомкнулись на рукояти кухонного ножа.

Отец услышал шаги и, шатаясь, начал разворачиваться.

Но было поздно. Первый удар вспорол живот. Второй вошёл под рёбра. Третий рассёк горло.

Мужчина захрипел.

Но Алонций уже не слышал. Каждый новый удар отдавался пульсацией во всём теле.

Удар. Ещё. И ещё.

Пока кровь не залила его лицо и руки. Лишь спустя несколько секунд дрожащие пальцы разжались.

Нож с глухим звоном упал на деревянный пол.

Перед ним лежал человек, которого он никогда не любил. Которого всю жизнь боялся. Позади - мать, чьё тело было покрыто следами бесконечных побоев и унижений.

...

Воспоминание рассыпалось так же внезапно, как появилось.

- Эй... командир.

Лёгкий пинок в сапог вывел Алонция из оцепенения.

- Ты нас вообще слышишь?

Эльхвар вопросительно посмотрел на него.

Алонций медленно поднял взгляд, будто только что вернулся из места, куда не хотел возвращаться никогда.

Мужчина направился к сложенным поленьям и хворосту, после чего подкинул несколько веток в костёр.

- Хорошо горит.

- Согласен.

Эдмунд ещё несколько секунд молча смотрел на пламя, после чего перевёл взгляд на друга.

- Лонци... А вот ты расскажи, как так получилось, что из героя Империи, воина Света и командира ты превратился в беглого изменника Родины? Уверен, всё было далеко не так однозначно.

Алонций не ответил сразу. Почти минуту он молча смотрел в огонь, будто заново переживая давно забытые события.

Наконец он перевёл взгляд на Эдмунда.

- Это долгая история...

Мужчина закрыл глаза и тяжело выдохнул.

- Всё началось в Нидербурге. Мой отряд, старшие офицеры, мой друг Дарвин и я отправились на помощь местному лорду-регенту, Теанору.

Эдмунд невольно подался вперёд, сцепив пальцы.

- Первые странности начались ещё по дороге. Не было ни единой живой души. Ни птиц... Ни зверей... Даже ветер будто боялся шуметь.

- Прямо как в Сером Бору.

Заметил алхимик.

Алонций отрицательно покачал головой.

- Нет... В бору хотя бы были намёки на жизнь. Там же...

Он ненадолго замолчал.

-Там не было ничего. Лишь мёртвая тишина. А когда мы добрались до леса возле этого... проклятого города...

Бывший паладин невольно сжал кулак.

- Тогда и начался настоящий кошмар.

Он вновь посмотрел в огонь.

- Лес был мрачным. Непроглядным. Повсюду стелился густой серо-чёрный туман. Когда мы поняли, что оказались в какой-то дряни... было уже поздно.

Эдмунд внимательно слушал, не перебивая.

- Люди начали меняться прямо на глазах. Один разговаривал с кем-то, кого кроме него никто не видел... А спустя несколько секунд просто замертво упал. Другие утверждали, что между деревьями стоят какие-то люди...

Алонций тяжело сглотнул.

- Да и что греха таить...

Голос его стал тише.

- Я тоже видел... Тех, кого не смог спасти. И тех... Кого убил собственными руками.

Эдмунд долго молчал.

- Звучит... реально жутко.

Он медленно покачал головой.

- Если бы кто-нибудь рассказал мне подобное до всего того, что сейчас творится в Империи... Я бы решил, что этот человек сошёл с ума.

Разговор продолжался ещё около часа. Огонь постепенно догорал, а ночь становилась всё холоднее.

Внезапно тишину разорвал оглушительный грохот. Из-за спины налетел мощный порыв ветра, заставив костёр взметнуть вверх столб искр.

Громогласный рёв виверны отвлёк героев от разговора.

Эльхвар и Даэр’Кхэ выскочили из палаток, мгновенно оценивая ситуацию.

- Вот и поболтали по душам... - тихо произнёс Алонций.

- Ну, всю малину испортила, тварь.

Виверна расправила огромные крылья и рванула прямо на отряд.

Эдмунд уже складывал печати. Перед ним мгновенно выросла каменная стена, принявшая таран чудовища на себя. Виверна лишь отряхнулась от каменной крошки и мощным ударом хвоста отбросила Алонция, который уже почти сократил расстояние.

Даэр’Кхэ, всё ещё приходя в себя после сна, мешкая, начал нашёптывать заклинание, а Эльхвар бросился вслед за Алонцием.

Укус - мимо.

Следом чудовище выплюнуло струю кислоты. Эльхвар успел отвернуть голову, но несколько капель всё же обожгли ему щёку, оставив химический ожог.

Алонций поднялся и ловким движением оказался у лапы виверны. Правосудие вспыхнуло холодным ледяным пламенем. Клинок с хрустом вошёл в плоть.

Виверна взревела так громко, что всем невольно пришлось сделать несколько шагов назад, расходясь в стороны. Внезапно вдоль её позвоночника с хрустом начали проступать длинные шипы. Чудовище изменило стойку и, поднявшись на передние и задние лапы, стало казаться ещё крупнее.

Ожог на щеке Эльхвара дал о себе знать. Кожа стремительно покрылась волдырями, а лицо пронзила жгучая боль.

- Эдмунд! Помоги парню!

Скомандовал Алонций.

- Даэр, со мной!

- Понял! - одновременно ответили эльф с алхимиком и тут же разошлись в разные стороны.

Алонций крепче сжал рукоять меча, не сводя взгляда с чудовища.

- Чёрт... а живучая же ты мразота...

Мужчина встретился взглядом со зверем, после чего оба медленно начали кружить, очерчивая вокруг друг друга невидимый круг. Даэр’Кхэ слился с тенями и бесшумно скользнул к ближайшему валуну, начиная концентрировать энергию посоха. Эдмунд тем временем, тихо причитая, наносил мазь на ожоги Эльхвара, пока тот шипел и дергался от жгучей боли.

Внезапно виверна сорвалась с места и рванула к Алонцию. Чудовищные когти со скрежетом столкнулись с «Правосудием».

Ответный удар мужчины прошёл по широкой дуге. Волна ледяного тумана ударила в тело исполинской твари. Следующий взмах пришёлся в шею. Лезвие рассекло плоть, словно нож масло. Края глубокой раны мгновенно начали покрываться ледяной коркой. Огонь душ в глазницах Алонция вспыхнул ещё ярче. Воин с чудовищной силой обрушил меч в землю, пытаясь достать тварь ледяной волной.

Но виверна резко ушла в сторону, чем удивила мужчину. В следующее мгновение её челюсти сомкнулись на теле Алонция, с хрустом пробивая доспех. Чёрные потоки ихора потекли по броне. «Правосудие» начало медленно тускнеть.

В этот момент Эдмунд, закончив помогать Эльхвару, вступил в бой, создавая огненный вихрь, который заставил чудовище отступить на несколько шагов.

Даэр’Кхэ закончил накапливать силу в посохе и громко выкрикнул, привлекая внимание виверны:

- Сюда, мерзкая тварь!

Зверь резко обернулся на голос, но вместо эльфа вновь бросился к раненым Алонцию и Эдмунду, который пытался привести командира в чувство.

Даэр’Кхэ вышел из-за камня, крепко сжимая посох. Ударив им о землю, он вызвал костяные шипы, вырвавшиеся из почвы и сомкнувшиеся вокруг виверны подобно клетке. Но ударом массивного хвоста чудовище разнесло оковы и вновь рвануло к своей добыче. Даэр’Кхэ медленно закрыл глаза и отпустил посох. Но тот не рухнул на землю. Он завис в воздухе, медленно закружился, а затем из него вырвался ослепительный поток энергии, насквозь пробивший тело ящерицы. На груди виверны осталась огромная обугленная дыра.

Тело чудовища с грохотом рухнуло на землю, пустив по ней лёгкую дрожь.

Даэр’Кхэ подбежал к Эдмунду, быстро осматривая раны командира.

- Твою ж... И как нам вообще понять, жив он или нет? - растерянно спросил алхимик.

- Неживое тело легче переносит такие раны... Но, чёрт подери... Это уже не шутки.

Даэр’Кхэ закрыл глаза. На его ладони вспыхнуло холодное пурпурное свечение.

- Надеюсь... это поможет.

- Что ты?..

Эдмунд не успел договорить.

Тело Алонция покрылось тёмно-пурпурными прожилками. Глубокие раны начали медленно стягиваться, сопровождаясь влажным, хлюпающим звуком.

Даэр’Кхэ открыл глаза и тяжело выдохнул.

- Жить будет...

Алонций лежал бездыханно. Его тело не шевелилось. Он словно умер. По-настоящему.

Троица склонилась над мужчиной, отчаянно пытаясь отогнать страшные мысли.

Спустя мгновение все замерли. По телу Алонция медленно поползли тонкие трещины. В некоторых местах кожа начала осыпаться, превращаясь в серый прах. Очаги распада были небольшими. Но они были.

Эльхвар медленно подошёл к тому, кого весь мир заклеймил чудовищем, но кто относился к нему лучше многих людей.

Юноша осторожно поднял холодную руку мужчины и крепко сжал её.

- Очнись...

Эдмунд и Даэр’Кхэ отвернулись, сдерживая подступающую скорбь.

- Да... не... помер... Я... ещё...

Дрожащий шёпот нарушил тишину. Алонций медленно открыл глаза и попытался подняться. Но даже его мёртвое тело оказалось слишком истощено после укуса виверны. Мужчина тут же рухнул обратно на землю, тяжело ударившись плечом.

Он остался лежать неподвижно, лишь едва приоткрыв глаза.

Эльхвар прокашлялся и, как обычно, в своей слегка дерзкой манере бросил:

- Перепугал, придурок.

- А ты... уже хоронишь старика?

Отшутился Алонций, после чего вновь попытался подняться. На этот раз получилось. Он оглядел товарищей мутным взглядом.

- Мы... победили?

Никто не ответил. Лишь молча кивнули, подходя ближе и окружая его.

Эдмунд первым присел на одно колено. Его глаза буквально горели восторгом.

- Ну?! Как оно? Что ты чувствовал? Расскажи всё! Во всех подробностях!

Он вдруг ахнул.

- Где же мой блокнот?.. Секундочку, секундочку!

Алхимик принялся судорожно рыться в сумке, а спустя мгновение извлёк потрёпанный блокнот и кусок угля.

Он быстро открыл чистую страницу, занёс уголь над листом и с широкой улыбкой произнёс:

- Ну... рассказывай.

Даэр'Кхэ лишь тихо усмехнулся. Они с Эльхваром переглянулись, одновременно поняв, что сейчас начнётся настоящий допрос. Молча пожелав Алонцию удачи, оба неспешно удалились к палаткам, оставив его один на один с перевозбуждённым алхимиком.

- Опиши своё состояние в момент стазиса. - глаза алхимика загорелись неподдельным интересом.

Алонций медленно закрыл глаза. Перед ним вновь всплыли воспоминания о том, что произошло после укуса виверны.

- Тишина... - тяжело произнёс он. - Всё время с момента воскрешения, я слышу голоса. Голоса тех, кого убил. Тех, кого не смог спасти. Они не дают мне забыть, кто я. Они... держат меня на плаву.

Он замолчал.

- Но там всё исчезло. Будто кто-то разом вырвал из мира каждый звук. Я увидел яркий свет... а затем он погас. И осталась лишь пустота.

Алонций нахмурился, пытаясь подобрать слова.

- Хотя... нет.

- Что? Что ты увидел? - Эдмунд резко подался вперёд, едва не задев костер. - Не томи!

- Это было похоже... на бесконечный поток душ. Они уходили куда-то вдаль, словно их несло течение. А я... оказался в стороне. Вместе с другими душами, застывшими в этой пустоте.

Он сглотнул.

- Некоторые из них гасли... словно далёкие звёзды. Другие рассыпались прямо на глазах, тихо, как пепел, сорванный ветром с угасающего костра.

Уголь Эдмунда быстро скользило по страницам блокнота. Иногда он останавливался, перечитывал написанное и тут же продолжал.

Алонций долго молчал.

- Это было страшно...

Он поднял взгляд на алхимика.

- Если после смерти все восставшие обречены на вечную неподвижность в этой пустоте... то нет кары ужаснее. Это не смерть. Это забвение.

Эдмунд выронил карандаш.

- То есть... ты хочешь сказать, что после всего этого ты...

- Исчезну. Да.

Округу накрыла тишина. Всего на мгновение.

- Значит... и я... тоже?..

Алонций опустил взгляд.

Он понимал. Именно он обрёк друга на эту участь, даже не осознавая тогда, какую цену придётся заплатить.

Эдмунд молчал, словно перебирая в голове тысячи мыслей.

- Это...

Он запнулся.

- Феноменально... - почти благоговейно прошептал алхимик, смакуя каждое слово. - Значит... смерть и последующее воскрешение позволяют заглянуть за грань мира живых... Но взамен человек платит цену, которой нет равной.

Он резко потянулся за инструментом и принялся быстро делать пометки, время от времени рисуя какие-то схемы. Затем достал трубку, набил её табаком и закурил.

Алонций молча наблюдал за ним. Он ожидал увидеть страх. Отчаяние. Гнев. Но увидел лишь глаза человека, который только что прикоснулся к величайшей тайне мироздания. И от этого стало ещё страшнее.

Мужчины просидели за разговором ещё около часа.

К тому времени на востоке уже занялся рассвет. Первые лучи солнца медленно легли на тракт, заливая его тёплым золотистым светом и постепенно рассеивая непроглядный мрак ночи.

Даэр’Кхэ вышел из палатки первым. Потянувшись, он неторопливо направился к костру и принялся расставлять котелок и кухонную утварь, готовясь к завтраку.

Несколько минут спустя, из своей палатки, наружу выбрался Эльхвар. Он выглядел сонным и всё время держался рукой за левую щёку.

Ожог, оставленный виверной, за ночь покраснел, покрылся пузырями и теперь отзывался тупой, давящей болью при каждом движении.

Юноша тяжело опустился рядом с эльфом.

- Эдмунд... - негромко позвал он. - Не мог бы ты ещё раз посмотреть?

Акт IV

Время подготовки к последнему броску пролетело незаметно.

Алонций тщательно заточил лезвие «Правосудия» и уложил свои вещи в дорожную сумку. Даэр’Кхэ приготовил запас еды и воды, после чего аккуратно разложил по поясной сумке обереги, свитки и зелья, которые заранее изготовил Эдмунд. Сам алхимик тем временем ещё раз обработал ожог Эльхвара целебной мазью и помог юноше собрать оставшиеся вещи.

К полудню отряд был полностью готов продолжить путь по тракту.

Горячий воздух обжигал лёгкие с каждым вдохом, а раскалённые солнцем камни чувствовались даже сквозь подошвы сапог. Немногочисленные пятна тени становились настоящим спасением, поэтому путники постоянно сворачивали к ним, жертвуя скоростью ради возможности хоть ненадолго укрыться от палящего солнца.

К полудню солнце начало медленно клониться к западу. Каменистая почва под ногами постепенно сменилась плотной серой землёй, а среди песка всё чаще стали попадаться пучки жёсткой травы. Иссохшие кустарники уступали место молодым деревьям, сперва одиноким, затем всё более густым.

С каждым пройденным километром воздух становился прохладнее. Раскалённый ветер, ещё недавно несший песок и запах сухой земли, постепенно стих. Вместо него повеяло сырой землей, свежей листвой и влажным мхом.

Птицы, которых путники не слышали уже несколько дней, вновь наполнили окрестности пением. Где-то в стороне журчал ручей, скрытый густой растительностью.

Вскоре тракт окончательно исчез под плотным пологом деревьев.

Высокие исполины поднимались к самому небу, переплетая ветви так тесно, что солнечный свет пробивался лишь редкими золотистыми лучами. Между стволами медленно стелился густой, магический туман, скрывая дальние силуэты. Лес казался бесконечным и древним, словно существовал задолго до появления первых королевств.

Даэр'Кхэ остановился и несколько секунд молча смотрел вперёд.

- Добро пожаловать... в Леса Эльдраэля.

Никто не ответил. Даже птицы будто умолкли, позволяя путникам впервые услышать дыхание этого леса.

Алонций слегка замедлился и остановился, словно вкопанный.

- Ну... назад пути нет...

Мужчина сделал шаг вперёд.

Туман не просто коснулся его - он словно проник под кожу, просачиваясь сквозь одежду, доспех и плоть. Первый вдох оказался тяжёлым. Второй - болезненным. На третьем Алонций рухнул на одно колено, судорожно хватаясь за грудь.

- Алонций Каверно, - спокойно обратился к товарищу Даэр’Кхэ. - Не сопротивляйся. Чем сильнее будешь бороться, тем глубже он войдёт. Просто переживи это... и адаптируйся.

Эдмунд сделал шаг к Алонцию, но тот выставил перед собой шест, останавливая алхимика.

- С... ст... стой... Я... я смогу...

Голос мужчины дрожал, а тело покрывалось чёрными трещинами, из которых медленно просачивался мрачный, холодный, ярко-синий туман.

Темный легионер закрыл глаза. В следующее мгновение он оказался в совершенно ином месте. Здесь не существовало ни пола, ни потолка. Лишь вязкая, бесконечная чернота, пахнущая сыростью, древним разложением и чем-то неестественным, от чего по спине пробегал холод. Где-то во мраке слышалось лёгкое шипение. Где-то ощущалась едва уловимая вибрация, словно вокруг него медленно ходило огромное существо.

- Алонций Каверно, - произнёс искажённый голос из тьмы, сменяясь то грубым, низким мужским раскатом, похожим на гром, то высоким, сладким и соблазнительным женским шёпотом. - Ты... пришёл в мою обитель... - продолжил неизвестный.

Алонций вытащил клинок, надеясь осветить пространство. Но огонь «Правосудия», словно испугавшись чего-то, мгновенно погас.

- Я помню тебя.

Голос Алонция был тихим, но ровным и уверенным.

Во тьме повисла тишина. Затем раздался едва слышный смешок.

- Тогда... в детстве...

- Зачем ты прибыл сюда, мёртвая душа? Что ты ищешь в моих чертогах?

- Я должен пройти к храму Пепельного Короля, чтобы уничтожить то, что осталось после него.

Ответ мужчины словно раззадорил тьму. В её глубине вспыхнули два некротических, токсично-зелёных огня, на мгновение выхватив из мрака исполинский силуэт.

- И ты думаешь, что я помогу тебе? Хорошо... Тогда докажи, что ты достоин... этой чести.

Огни погасли. Во мраке что-то зашевелилось.

Внезапно голубое пламя «Правосудия» вспыхнуло вновь, прорезав вечную тьму ледяным светом. Его сияния хватило лишь на мгновение. Но этого оказалось достаточно.

С потолка свисали исполинские порождения Арасхны. Сотни холодных глаз одновременно открылись во мраке. А между ними медленно поднимались змеи ужаса, их гигантские тела извивались, скрываясь в бесконечной темноте.

- Покажи мне... чего ты стоишь...

Акт V

Алонций рухнул на землю, словно тряпичная кукла, чем заставил спутников мгновенно встревожиться. Однако Даэр'Кхэ жестом остановил нарастающую панику.

- Что чувствуешь, Эд?

- Хм... Дай подумать...

Алхимик задумчиво почесал подбородок, покрытый старой, давно небритой щетиной.

- Вроде... всё как обычно. А что?

- Значит, он жив, - спокойно заключил эльф.

Даэр'Кхэ подошёл к неподвижному телу Алонция и подозвал Эдмунда.

- Эд, помоги поднять его. Эльхвар, возьми меч.

Алхимик с заметной опаской шагнул в объятия тумана. Всё его тело тут же пронзило лёгкое покалывание, словно тысячи холодных игл одновременно коснулись кожи. Стиснув зубы, он всё же подхватил командира под плечо.

Эльхвар же замер на месте. Его взгляд был прикован к клинку.

«Правосудие» едва заметно дрожало, источая холодное, мерно пульсирующее голубоватое сияние, будто само звало юношу прикоснуться к нему. Несколько секунд он колебался. Затем медленно протянул руку. Стоило его пальцам сомкнуться на рукояти, как по ладони ударила ледяная волна силы.

Энергия клинка стремительно разлилась по руке, словно холодная кровь, проникая в каждую вену и заставляя мышцы непроизвольно напрячься.

- Пока... владей.

Голос возник прямо в голове юноши и тут же исчез, словно мимолётное видение.

Эльхвар резко обернулся, пытаясь найти источник, но вокруг были лишь деревья и медленно клубящийся туман.

В этот момент из тени леса вышла высокая фигура. На ней было длинное, изящное платье, а за спиной, подобно жуткому венцу, возвышались несколько пар тонких паучьих конечностей.

- Он в трансе? - спокойно спросила незнакомка, обращаясь к Даэр'Кхэ.

- Да. Но нам нужно поспешить. Насколько мне известно, зараза уже добралась до Перекрёстка.

- Я чувствую её.

Ответ прозвучал холодно, почти без эмоций. После этого женщина слегка склонила голову, приветствуя путников.

- Приветствую вас. Меня зовут Аниада. Я последовательница Арасхны... как и мой брат, Даэр'Кхэ. Рада встрече.

- Не верь эльфийке. Она сотрудничает с весьма... неоднозначной фигурой.

Голос вновь раздался в сознании Эльхвара.

- Я буду помогать тебе... пока.

И вновь исчез.

В ту же секунду перед глазами юноши начали вспыхивать чужие воспоминания:

Грохот стали. Запах крови. Изнурительные тренировки. Сражения. Крики умирающих. Похороны. Лица тех, кого уже нельзя было вернуть. Слишком много лиц. Слишком много потерь.

- А что... собственно... вообще происходит?

Голос Эдмунда разорвал повисшую тишину, вырывая Эльхвара из странного потока воспоминаний.

Даэр'Кхэ перевёл взгляд на алхимика.

- Мы с моей сестрой хотим открыть в Алонции силы, которые он сам подсознательно сдерживает.

Эльф говорил спокойно и размеренно, но именно это спокойствие почему-то вызывало ещё больше тревоги.

- Он останется собой, - коротко добавила Аниада. - Просто станет... более прагматичным... если я правильно понимаю ваш язык.

***

Резкий взмах клинка рассек плоть гигантской твари. Рывок и атака змея ужаса провалилась. Холодное пламя окутало тело трущобного паука и заковало его в ледяные оковы.

- Интересная ты тварь... Алонций Каверно - произнёс потусторонний голос. - Но на долго ли хватит этого запала?.

Алонций молчал, уворачиваясь от атаки упыря. Другой попытался вцепиться в его руку, а потом осознание - это не просто упырь.

Где-то проглядывался знакомый герб, у следующего были остатки повадок гвардейца.

Это были не просто безмозглые чудовища - это были те, кого Алонций встречал раньшего, кого предстояло встретить и те... кого он не смог спасти.

Ты...

- Догадался? - спросил с некой надменностью голос.

- Теанор... Нет, Пепельный Король?

Голос лишь усмехнулся, после чего твари остановились.

- Даже если и так? - голос стал искажаться становясь ласковым, женским, - Что с того, Алонций Каверно?

- Арасхна? Разве ты не должна быть против этого ублюдка?

Обратился мужчина в пустоту.

- Для смерти... - голоса слились воедино создавая эхо вокруг, - Все едины!

Внезапно Алонций оказался на пустых улицах Империи.

- Смотри, маленький рыцарь - голос снова стал низким, басом, - во что превратились твои укрепления.

По пустым улицам рыскали мертвецы, что искали жертву. Багровые, липкие пятна, тела, пожар, наполняли столицу.

- Неужели, ты не видишь истину?

Алонция перенесло ко дворцу.

- Ваши жалкие потуги противостоять смерти - пыль, которую унесет ветер!

Алонций увидел тело свещенника, что упало замертво от постоянных чтений молитв, для поддержания защитного барьера.

- Все твои друзья... Медленно погибают...

Алонций увидел Хэйдвальда, Терия, остатки братьев по оружию, что окрасили доспехи в черный, содрав с себя гербы Северного Гарнизона.

- Даже тот огонь, что пылает в тебе... Ничто, против Смертью!.

Перед мужчиной предстали силуэты павших товарищей, врагов и близких, которых он погубил.

- Это не так! - вырвался отчаянный крик в пустоту.

- Хватит сопротивляться... маленький рыцарь... Узри истину!

Взгляд Алонция застыл.

Перед ним стояло то, чего он никак не ожидал увидеть.

- Неужели... ты не желаешь этого?

Во тьме возвышалась фигура в длинном чёрном плаще. Из-под ткани проглядывали доспехи Северного Гарнизона. Лицо скрывал глубокий капюшон. Лишь две точки токсично-зелёного некротического пламени смотрели прямо на него.

- Ты не хочешь... этой силы?

Фигура стояла над телом Императора Галахарда. Двуручный клинок насквозь пронзал его грудь. По лезвию медленно стекал чёрный пепел, испуская то же мерзкое зеленоватое свечение.

- Нет...

Слово сорвалось с губ Алонция почти шёпотом.

- То, от чего ты бежишь...

Фигура медленно выдернула клинок.

- ...и то... что всё равно тебя настигнет.

Она подняла голову. Капюшон медленно сполз назад. Перед Алонцием стоял... Он сам. Но глаза больше не принадлежали человеку. Пепел уже победил. Без единого слова двойник поднял меч. Готовясь нанести удар.

Алонций медленно поднял «Правосудие». Встал в стойку. И впервые за всё испытание посмотрел своему отражению прямо в глаза.

- Нет.

Голос прозвучал спокойно. Без страха. Без сомнений.

- Это...

Клинок лёг в защитную стойку, разгораясь, словно яркая ледяная звезда.

- Не я.

Сталь столкнулась со сталью, заполняя пустоту оглушительным лязгом.

Тяжёлый двуручный клинок обрушился сверху, вертикальным ударом врезаясь в «Правосудие». Руки Алонция дрогнули, колени подогнулись, и он рухнул на одно колено.

- И как же ты собираешься противостоять ему, червь?.. А, светоша? - проревел двойник искажённым, нечеловеческим голосом.

Алонций лишь сдавленно выдохнул. Упершись ногой в землю, он резко отвёл вражеский меч в сторону и, воспользовавшись открывшимся мгновением, рубанул по торсу противника.

По груди двойника разошлась глубокая трещина. Она не кровоточила. Её края мгновенно покрылись инеем, а ледяная паутина стремительно расползлась по всему телу.

- Неплохо... Неплохо...

Двойник усмехнулся.

Он перехватил рукоять двумя руками и медленно поднял клинок перед собой. Вокруг лезвия начал сгущаться пульсирующий сгусток некротической энергии, от которого сама тьма будто приходила в движение.

- Посмотрим... как ты справишься... с этим!

Акт VI

Древние исполинские деревья тянулись плотной стеной, почти полностью скрывая небо. Лишь редкие лучи солнца пробивались сквозь густые кроны, освещая покрытую мхом землю.

Где-то высоко над головами раздавалось пение птиц. Из глубины леса доносились рёв зверей и тяжёлые шаги исполинских стражей Эльдраэля. Высоко в небе время от времени мелькали огромные силуэты драконов самых разных цветов и пород.

Отряд двигался медленно, внимательно следя за состоянием Алонция. Эльхвар сменил Даэр'Кхэ, помогая нести командира, и теперь шёл рядом с Эдмундом.

- Чего ты такой задумчивый? - тихо спросил алхимик, чтобы их разговор никто не услышал.

- Меч Алонция... Он говорит со мной... - едва слышно ответил Эльхвар.

Эдмунд удивлённо приподнял бровь.

- Эво как... И что же он говорит?

- Что Аниада... чего-то не договаривает. И что ей нельзя доверять.

Алхимик бросил короткий взгляд вперёд.

- Хм... Понятно. Она и мне показалась... мутной.

Впереди Даэр'Кхэ и Аниада о чём-то негромко переговаривались на эльфийском наречии. Внезапно оба резко остановились.

- Ко мне. Живо. - прошипел друид, жестом указывая на ближайшие кусты.

- Тише. Кто-то рядом.

Отряд мгновенно укрылся среди густой растительности.

Через несколько секунд по лесу прокатился лязг латных сапог. По тракту двигался патруль Перекрёстка. Несколько рыцарей сопровождали Часовых, ведя оживлённый разговор с одним из Смотрящих.

- Через тракт прошла группа. Предположительно - сообщники Теанора, - произнёс командир инквизиции, внимательно осматривая лесную опушку.

- Он устроил бойню в одном из трактиров, прикрываясь именем Империи. Моим людям пришлось отступить. Этот человек представляет угрозу не только для нас, но и для ваших земель.

Эльфийка в лёгких доспехах, восседавшая верхом на огромном олене, молча посмотрела на инквизитора.

- Почему я должна вам верить?

- По дороге сюда мы наткнулись на место недавнего боя. Трупы... десятки тел. Люди, звери, лесные создания. Судя по ранам... они убивали не ради необходимости.

Он ненадолго замолчал.

- Ради удовольствия.

Эльфийка отвела взгляд куда-то в чащу.

- Его Величество Найтаэль уже предупредил нас о надвигающейся угрозе. По его приказу объявлен общий сбор основных сил.

Она медленно выдохнула.

- Но если силы мёртвых уже проникли в Священные леса...

На мгновение девушка прикрыла лицо ладонью, будто пытаясь успокоить тревожные мысли.

- Тогда их нужно остановить.

Она выпрямилась в седле.

- Мы направляемся во дворец. Там обсудим разведку... и дальнейшие действия при встрече с врагом.

Эльфийка развернула оленя.

- Следуйте за мной.

Эдмунд недовольно сплюнул серовато-желтую слюну.

- Чёрт... Этого ещё не хватало, - прошептал Эдмунд.

Он закрыл глаза и тяжело выдохнул. Из груди вырвался приглушённый хрип. Спустя мгновение Эдмунд вновь заговорил, и в его голосе уже звучала холодная серьёзность.

- Церковники могут сильно помешать нашему продвижению.

Даэр'Кхэ тихо выругался сквозь зубы.

- И как нам быть? - озадаченно спросил Эльхвар.

- Продолжим путь. Но будем осторожнее.

Аниада бросила короткий взгляд на юношу, затем вновь посмотрела вслед удаляющемуся патрулю.

- То, что они сказали... это правда?

В её голосе смешались любопытство и едва заметное осуждение.

- Нет, - сухо ответил Эдмунд.

Он непроизвольно провёл рукой по шраму на шее и посмотрел на Эльхвара.

- Они...

- Я верю, - тихо перебила его Аниада, не отрывая взгляда от уходящих патрульных.

Спустя несколько минут Аниада сделала несколько плавных круговых движений руками. В воздухе один за другим начали вспыхивать рунические символы, постепенно складываясь в объёмную карту местности.

- Они пойдут по главной дороге, чтобы сократить путь до дворца, - произнёс Даэр'Кхэ.

- Тогда нам нужно миновать главную дорогу и...

Эдмунд резко замолчал.

- Заметил? - спокойно спросил друид, внимательно посмотрев на товарища.

- Все пути проходят через города. Незаметно добраться до цели будет практически невозможно.

Аниада провела пальцем по карте.

- Есть только один вариант.

Её палец остановился на тропе, уходящей через густые леса.

- Но тогда наш путь заметно удлинится... - тихо произнёс Эльхвар.

- Главной дорогой. Иди. Там безопаснее. - внезапно раздался в его сознании голос клинка. - Возьми алхимика. Пусть эльфы запутают следы, создадут ложные ориентиры и уведут врага.

Эльхвар приложил ладонь к виску, словно пытаясь заглушить навязчивый шёпот, а затем спокойно заговорил:

- Мы с Эдом пойдём по главной дороге. Вместе с телом Алонция.

Он обвёл взглядом спутников, ненадолго задержавшись на Эдмунде.

- Даэр'Кхэ, вы с Аниадой должны увести внимание на себя. Поднимите животных, запутайте следы, заставьте врага поверить, что основная группа ушла через лес.

Друид и жрица переглянулись.

- Ты...

- Я уверен, - перебил их Эльхвар. - Патрули стянутся к внезапным нападениям зверей и беспорядкам. Постарайтесь свести жертвы к минимуму, но следите за передвижением противника.

Его голос звучал спокойно и уверенно, словно раздавать приказы для него было привычным делом. Это удивило всех.

Алхимик усмехнулся.

- Я думал, холодный расчёт и тактический гений - исключительно прерогатива Лонция. А мне нравится этот план. Простой, но эффективный. И если мы всё же встретим кого-нибудь по дороге... поверьте, справимся.

- Я бы предпочла...

- Не всегда желаемое совпадает с действительным, - холодно оборвал её Эльхвар, поднимаясь на ноги. - Идём. Времени мало. Встретимся в Храме через трое суток. Если нас там не будет... значит, мы мертвы.

- Хорошо. Будем ждать вас через трое суток, - тихо произнёс Даэр'Кхэ. - Но сначала...

Эльф скрестил пальцы, сложив сложный магический знак. В следующий миг он резко развёл руки в стороны.

Из-под его ладоней вырвалась едва заметная волна изумрудной энергии, бесшумно прошедшая сквозь всех членов отряда.

- Что это было? - спросил Эльхвар.

- Знак силы, - спокойно ответил друид. - Он укрепит ваши тела. С ним будет легче нести Алонция. И если столкновения с патрулём всё же не избежать... ваши шансы выжить станут немного выше.

- Понятно, - холодно ответил Эльхвар. - Благодарю... и удачи вам.

Он протянул руку.

Этот жест был не столько проявлением вежливости, сколько безмолвным обещанием встретиться вновь.

Даэр'Кхэ крепко пожал её.

Следом друид вновь поднял ладонь. Из-под его пальцев поползла густая магическая дымка, медленно поглощая его самого и Аниаду. Спустя несколько секунд оба растворились среди теней леса, будто их никогда здесь и не было.

Эдмунд проводил их взглядом, затем хлопнул Эльхвара по плечу.

- Ну всё... В путь, командир.

Акт V

Резкий взмах клинка рассёк воздух и с лязгом встретился со сталью.

- Хм... Может, ты и способен на что-то... Но... ВСЕ ТВОИ ПОТУГИ СМЕШНЫ! - воскликнул двойник.

Алонций, державшийся из последних сил, тяжело опёрся на «Правосудие». Его взгляд не отрывался от глаз собственного отражения.

- Чего... ты добиваешься?

Двойник демонстративно развёл руки в стороны и пожал плечами.

- Я делаю то, чего ты никогда не сможешь.

Он медленно повернул голову, устремив взгляд в пустоту.

Алонций машинально посмотрел туда же. Ничего. Лишь бескрайняя бездна.

- Я показываю того, кого смертные сами породили. Монстра, которым меня называли.

Несколько секунд стояла тишина.

- И всё?.. Только месть?

На лице двойника появилась едва заметная усмешка.

- Вот скажи...

Он сделал шаг вперёд.

- Что ты сейчас видишь перед собой?

Вопрос застал Алонция врасплох.

- Своё отражение?.. Теанора?.. Тварь?.. Мертвеца?..

Он сделал ещё один шаг.

- Кого?

Алонций молчал.

- Кого ты видишь... в облике Смерти?

Лишь сейчас до него начало доходить.

Перед ним не было человека. Не было врага. Не было даже души. Он сражался... С пустым отражением. С тем, чему невозможно дать форму.

Двойник удовлетворённо усмехнулся.

- Вот видишь.

Он медленно воткнул клинок в землю. Металл глухо ударился о камень.

- А теперь ответь мне ещё на один вопрос.

Он развернулся спиной.

- Ты хоть раз задумывался... что удерживает тебя... Эдмунда... Теанора... Да и вообще любую душу в этом мире?

Алонций нахмурился.

- Я... не знаю...

- Конечно не знаешь.

Голос двойника стал спокойнее. Почти человеческим.

- Тебя удерживает Свет. Ты слишком долго был связан с ним.

Небольшая пауза.

- Эдмунда удерживаешь уже ты.

Алонций медленно поднял голову.

- То есть...

- Каждую душу что-то держит.

Он вновь посмотрел на Алонция.

- Иначе она давно растворилась бы.

Алонций задумался.

В голове вспыхнуло воспоминание.

- Тогда... что произошло в столице?

Он сжал рукоять меча.

- Почему души помогли мне разорвать оковы?

Двойник усмехнулся.

- Потому что произошла ошибка.

Снова пауза.

- Тебя вернули к жизни через ритуальную жертву. Эти души должны были стать цепями. Должны были удерживать тебя под контролем.

Он медленно поднял взгляд.

- Но Теанор не учёл одной детали.

Алонций почувствовал, как по спине пробежал холод.

- Какой?..

- Они уже были поражены Светом.

Тишина.

- В тот самый миг, когда их перенесли в твоё тело.

Алонций не сразу смог подобрать слова.

- То есть...

Двойник резко перебил его.

- Тебя не должно существовать.

Эти слова прозвучали настолько спокойно, что стали страшнее любого крика.

- Некромантия не способна вернуть того, кто слишком долго принадлежал Свету.

Он медленно подошёл почти вплотную.

- Свет не отпускает своих.

Ещё один шаг.

- Но ты... вернулся.

Двойник наклонился чуть ближе.

- Сам факт твоего существования противоречит балансу Жизни и Смерти.

- Что... ты хочешь этим сказать?

Алонций невольно сделал несколько шагов назад.

Двойник усмехнулся.

- Я говорю это потому... что ты даже не представляешь... какой шрам Теанор оставил...

Он медленно приложил ладонь к собственной груди.

- На моём теле.

Повисла тишина.

- И зачем всё это? Если ты сам направил меня сюда... зачем?

Двойник поднял взгляд.

В его зелёных глазах впервые мелькнуло нечто большее, чем презрение. Ненависть.

- Я хочу, чтобы ты привёл эту мразь ко мне.

Он крепче сжал рукоять «Правосудия Смерти».

- А дальше...

Тишина.

- Я сам поквитаюсь с этой шавкой.

В тот же миг он резко взмахнул рукой. Из пустоты вырвались знакомые цепи. Они с грохотом сомкнулись вокруг рук и тела Алонция. Холодный металл впился в кожу.

- Вспомни.

Голос двойника эхом разнёсся по бездне.

- Вспомни всё, что он сделал.

Ещё одна цепь сковала ноги.

- Вспомни... что он у тебя отнял.

Перед глазами вспыхнула родная деревня. Огонь. Крики. Кровь. Следом десятки других поселений. Николас. Дарвин. Амелия.

...

Герхард. Последнее лицо словно пронзило сердце.

Алонций резко согнулся. Дыхание перехватило. Он захрипел.

Воспоминания обрушились лавиной. Каждый образ будто вонзал новый клинок в грудь. Он сжал кулаки.

Мышцы натянули цепи до предела. Металл жалобно заскрипел.

Эльхвар и Эдмунд медленно шли вперёд, осторожно неся на плечах тело друга.

Некоторое время оба молчали.

Тишину нарушил Эдмунд.

- Ты... резко изменился тогда.

- О чём ты?

- Во время разговора. Ты говорил... почти как Алонций.

Эльхвар опустил взгляд.

- Сам не понимаю...

Он ненадолго замолчал.

- Перед глазами вспыхивали какие-то образы... воспоминания... Будто они не мои.

Эдмунд тяжело вздохнул.

- Ох... Не нравится мне это.

Эльхвар неожиданно остановился.

Алхимик сделал ещё шаг по инерции и вопросительно посмотрел на товарища.

- А если я...

Парень медленно перевёл взгляд на «Правосудие».

В голове тут же раздался знакомый голос.

- Не бойся. Ты - это ты. Я не управляю тобой.

Эльхвар молча слушал.

- Я лишь открываю тебе то, что уже есть внутри.

Голос исчез так же внезапно, как появился.

Эдмунд хлопнул друга по плечу.

- Ладно, философствовать будем потом.

Он кивнул на тело Алонция.

- Давай двигаться. Если ещё пару раз остановимся, до Храма будем ползти кучу времени. Да и этого кабана на себе тащить удовольствие так себе.

Эльхвар невольно усмехнулся.

Они снова двинулись вперёд.

Через несколько шагов голос клинка вновь возник в сознании юноши.

- Я хочу обучить тебя.

Небольшая пауза.

- Лишь тогда ты сможешь использовать меня в полную силу.

И снова наступила тишина.

Акт VI

Даэр’Кхэ шагал рядом с сестрой, то и дело оглядываясь по сторонам.

Их путь лежал к ближайшей деревне. За ними безмолвной колонной следовали подчинённые звери самых разных мастей: волки, медведи, рыси и гигантские вороны.

- Мне не нравится эта идея... - тихо произнесла Аниада на эльфийском языке.

- Понимаю. Но назад пути уже нет. Нам остаётся лишь исполнить то, что должно быть исполнено.

Голос Даэр’Кхэ звучал спокойно, но в нём слышалась тяжесть человека, заранее знавшего цену предстоящих событий.

В сознании вспыхнуло воспоминание. Давнее. Почти стёршееся временем.

...

Молодой друид неспешно брёл по Дороге Жизни.

После войны, превратившей древние леса в кровавую бойню, он больше не находил себе места. Тысячи погибших. Друзья. Родичи.

Учитель...

Образ Ниантула вспыхнул в памяти так отчётливо, словно всё произошло лишь вчера.

Даэр’Кхэ направлялся к Великому Древу Жизни, надеясь погрузиться в глубокую медитацию и вновь услышать голоса природы.

С каждым шагом лес становился гуще. Туман медленно стелился между корнями исполинских деревьев. Пение птиц постепенно стихло. Казалось, сам лес задержал дыхание. Ветер неожиданно сменил направление. Где-то далеко...

Послышалась тихая мелодия флейты. Даэр’Кхэ остановился. Он прислушался. Мелодия звучала едва различимо, словно доносилась сквозь толщу веков.

Подойдя к Великому Древу Жизни, друид невольно поднял взгляд.

Исполинский ствол уходил далеко в небо.

От него исходила древняя, почти осязаемая энергия, наполнявшая всё вокруг спокойствием.

И вдруг...

- Дитя...

Тихий голос прозвучал позади.

Даэр’Кхэ медленно обернулся. Перед ним стояла высокая полупрозрачная фигура. Длинные сине-зелёные волосы едва колыхались, словно находились под водой. В руках покоилась небольшая деревянная флейта. За спиной виднелся знакомый посох.

Даэр’Кхэ застыл.

Губы дрогнули.

- ...Учитель...

Он рухнул на колени. Из глаз сами собой покатились слёзы.

- Я... я подвёл вас...

Фигура сделала несколько неспешных шагов.

- Нет.

Ниантул мягко покачал головой.

- Вы выжили...

Даэр’Кхэ поднял взгляд.

- Но... я не смог защитить вас...

Ниантул лишь тепло улыбнулся.

- Лес услышал твою скорбь.

Он ненадолго замолчал, словно вслушиваясь в невидимые голоса.

- А значит... Услышал её и я.

Даэр’Кхэ не мог произнести ни слова.

- Ты считаешь, что война определила твою судьбу.

Ниантул поднял взгляд к вершине Великого Древа.

- Но она была лишь её началом.

Он вновь посмотрел на ученика.

- Я чувствую дыхание древних богов.

Их шёпот доносится из земель, поражённых порчей. Ступай туда. Там начинается твой путь.

- Что... я должен сделать?

Ниантул едва заметно улыбнулся.

- Этого не дано увидеть даже мне.

Следуй за голосом леса.

И встреть свою судьбу.

Даэр’Кхэ сделал шаг вперёд.

- Учитель...

Полупрозрачная фигура уже начинала растворяться в золотисто-зелёной дымке. Друид протянул руку. Но пальцы прошли сквозь мерцающий силуэт. Последнее, что он услышал, был спокойный, полный тепла голос.

- Прощай... мой ученик.

Дымка медленно поднялась к вершинам деревьев. Растворилась среди звёзд. А Даэр’Кхэ ещё долго стоял неподвижно, понимая, что только что вновь встретил того, кого оплакивал тысячу лет.

Аниада медленно положила руку на плечо брата, возвращая его к реальности.

- Всё в порядке?

Ласково спросила девушка и убрала руку.

- Д-да... Просто вспомнил ту встречу с учителем...

Голос Даэр’Кхэ дрожал от боли и скорби.

- Уже не изменить случившегося. Он направил тебя к Храму не просто так...

- Я понимаю, - резко ответил друид.

Его лицо стало серьёзнее, а голос твёрже.

- Идём. Нужно спешить. Скоро время встречи.

Девушка молча кивнула и расправила паучьи лапы. В следующее мгновение из-под земли начали доноситься глухие удары.

Почва медленно задрожала. Один за другим на её поверхности стали появляться вспученные земляные насыпи.

Кожа вокруг глаз эльфийки покрылась пурпурными потёками, напоминавшими размазанный макияж. В тот же миг земля разверзлась, и наружу вырвались десятки огромных пауков.

- Всё готово, брат... Можем начинать...

Тихо прошептала Аниада и жестом указала паукам на деревню.

Твари внезапно сменили направление и устремились к эльфийской деревне.

Даэр’Кхэ и Аниада растворились во мраке, продолжая путь к следующему поселению.

Спустя несколько мгновений первые чудовища уже бродили по улицам, ища новые жертвы.

Несколько высокорожденных успели заметить опасность, но было поздно, звери сорвались с места и ринулись на них.

Жители подняли панику, в ужасе разбегаясь от обезумевших зверей. Их отчаянные крики лишь сильнее привлекали тварей. Деревня за считаные мгновения погрузилась в хаос, выиграв для беглецов несколько драгоценных минут.

Даэр'Кхэ и Аниада быстро пробирались сквозь лес. Ветки хлестали по лицу, под ногами хрустели сухие ветви, а за спиной всё ещё доносились крики гибнущего поселения. Вскоре они выбежали на дорогу, ведущую к деревне «Ночная Песнь».

Друид резко опустился на одно колено и коснулся кончиками пальцев земли.

По почве побежала изумрудная рябь. Она бесшумно расходилась во все стороны, огибая корни деревьев, валуны и кустарники. Лес словно откликнулся на древний зов. Где-то вдали захрустели ветки, раздалось рычание, затем ещё одно. На призыв друида откликались звери.

- Готовься, - произнёс Даэр'Кхэ, не поднимая взгляда.

- Поняла, - спокойно ответила жрица, складывая ладони в магический жест. Между её пальцами медленно вспыхнуло мягкое серебристое сияние — она готовилась подчинить призванных животных своей воле.

Внезапно лес содрогнулся.

Раскат грома прокатился между деревьями, а следом раздался протяжный вой, от которого по спине пробежал холод.

Даэр'Кхэ замер.

- Часовые... Уже здесь...

Голос Аниады впервые дрогнул.

- Они слишком быстро отреагировали...

Друид поднялся на ноги, сжав кулаки.

- Нужно уходить. Немедленно.

- Но ритуал ещё не завершён! Если мы...

Её слова оборвал топот множества ног. Он стремительно приближался, превращаясь в оглушительный гул.

Аниада бросила взгляд в сторону леса. Между деревьями уже мелькали силуэты.

Она тяжело выдохнула и прервала заклинание.

- Бегом! - резко бросил Даэр'Кхэ.

Они сорвались с места.

Позади раздались крики:

- Стоять! Кто вы такие?!

Из-за поворота выбежал патруль, а следом за ним двое инквизиторов, прибывших с Перекрёстка.

Глава III: «Корона без костей»

Aкт I

Отряд вышел из тронного зала в коридоры храма, устланные телами погибших стражей. Где-то вдалеке всё ещё гремел бой: рев драконов, крики живых, лязг оружия и грохот осадных машин сотрясали древние стены.

Поспешив к выходу, Алонций и его товарищи лицезрели мрачную картину.

Алурак, что до последнего сражался с лоялистами Датриана и Урайаны, пал под натиском врага. Тело древнего стража начало медленно рассыпаться, превращаясь в густую тёмную дымку. Победители ликовали, готовясь войти внутрь Храма Пепла, как вдруг один из командиров заметил отряд элитных воинов.

- УРА-А-А! - выкрикнул мужчина, закованный в доспехи Перекрёстка. - Вот они - наши герои! Мы очистили земли от...

Командующий не успел договорить.

Алонций вышел вперёд, источая энергию смерти, и мгновенно притянул к себе взгляды окружающих.

- Сегодня... - начал мужчина.

Его голос стал грубее, исказившись под влиянием некротической энергии.

- Вы отняли слишком много...

Алонций медленно вонзил клинок в землю.

Словно паутина, по земле начали расходиться трещины, наполненные некрозом. Они потянулись к Алураку, охватывая распадающееся тело древнего дракона. Останки стража внезапно перестали рассыпаться. Тёмная дымка замерла в воздухе, а затем начала медленно втягиваться в потоки некротической энергии.

На мгновение воздух словно исчез.

Ни ветра. Ни звуков боя. Ни криков. Лишь абсолютная тишина. Но этого мгновения хватило, чтобы каждый присутствующий почувствовал одно и то же.

Перед ними стояла сама Смерть. Потоки энергии медленно потянулись к Алонцию. И тогда присутствующие увидели нечто ещё более пугающее.

Тонкие нити некротической энергии тянулись не только к Алураку.

Они уходили далеко за пределы храма. К каждому павшему на поле боя. Сотни. Тысячи. Все они отзывались на зов одного человека.

«Правосудие Смерти» начало пульсировать токсично-зелёными всполохами, отвечая на зов своего хозяина.

Алонций медленно поднял голову.

- Возвращаемся в Галахард.

Короткая фраза прозвучала спокойно, будто ничего необычного только что не произошло.

Лидер элитного отряда вскинул тяжёлый молот на плечо.

Металлический звон разнёсся по округе, словно ставя точку и объясняя всё без слов.

Паладин приложил руку к нагруднику. Вокруг него мгновенно возникли магические круги и символы, а затем вихри арканической энергии начали окутывать всех присутствующих.

- Вперёд! За Галахард! - крикнул кто-то из элитных бойцов.

В следующий миг весь отряд растворился в синем тумане арканической энергии, оставив после себя лишь выжженные участки сухой травы и запах озона, повисший в воздухе.

Спустя мгновение вся армия оказалась у разрушенных стен Галахарда. Лидер отряда медленно опустился на колени и упёрся руками в землю, с хрипом откашляв кровавый сгусток.

Паладин вытер кровь с губ и усмехнулся.

- Чёрт... Я думал, выдержу...

Эльфийка-жрец быстро подбежала к своему главарю и принялась исцелять его тело светлой магией, освещая ночной полумрак мягким золотистым сиянием.

Алонций окинул взглядом знакомые земли, медленно осматривая окрестности. На мгновение его взгляд задержался на дороге, ведущей в деревню Бринки.

Всего лишь на мгновение.

- Всё готово? - спросил Алонций, не оборачиваясь.

Его рука крепче сжала рукоять меча.

- Почти, - ответила эльфийка на идеальном человеческом языке, практически без акцента.

Кончики её пальцев потускнели, и паладин поднялся с земли, крепче перехватывая молот.

- Мы готовы к бою.

Мужчина в тяжёлых латах развернулся. Металлические пластины со звоном заскрежетали при движении. Осмотрев воинов, лидер указал в сторону имперской столицы.

- ВПЕРЁД!

- ЗА ГАЛАХАРД! - хором ответили солдаты и бросились к городу.

Алонций собрал своих товарищей и жестом указал следовать за ним.

- Мы пойдём другим путём. Расчистите основной проход. Мы зайдём с восточного входа - там ближе всего к дворцу, - спокойно сказал Алонций лидеру объединённой армии.

Паладин кивнул и бросился вслед за основными силами.

- Вперёд. Силы врага уже могут вести бой у дворца, - добавил Алонций, посмотрев на своих товарищей.

Эдмунд затянул сумку покрепче. Эльхвар достал из ножен «Правосудие». Даэр'Кхэ и Аниада молча кивнули. В их глазах вспыхнуло пурпурное пламя. И вся пятёрка рванула к восточному входу.

Проходя по полю, Алонций заметил, насколько сильно пострадала земля под влиянием Теанора.

- Земля умерла... Жаль. А ведь раньше в этих краях она была весьма плодородной.

На мгновение мужчина замолчал, продолжая идти к стенам столицы. Затем заговорил вновь:

- Когда войдём в город, нужно быть готовыми к тому, что нас уже могут ждать. Теанор вполне способен предвидеть нечто подобное. Лучше разделиться на три группы, чтобы привлечь как можно меньше внимания.

Он начал объяснять план действий, одновременно ускоряя шаг.

- Даэр и Аниада, вы пойдёте через водоканал. Он должен вывести вас к стенам дворца. Как только окажетесь там, направляйтесь к восточным казармам, а оттуда уже проберитесь вплотную к дворцу.

Даэр'Кхэ и Аниада молча кивнули.

- Эльхвар, вы с Эдмундом пойдёте туда же, но через трущобные переулки. Там сопротивления должно быть меньше, чем на основных улицах.

Эльхвар несколько мгновений молчал, после чего посмотрел на мужчину.

- А ты куда?

В воздухе на мгновение повисла тишина. Алонций остановился и посмотрел прямо на возвышающийся вдали имперский дворец.

- К дворцу.

Он сделал короткую паузу.

- У меня остались личные счёты с ублюдком.

Акт II

Защитники Империи стояли на мосту, ведущем ко дворцу. Последняя линия обороны была собрана здесь - гвардейцы, стражи, инквизиторы, жрецы и стражи леса, прибывшие вместе с Найтаэлем через портал, открывшийся во дворце.

Над мостом мерцал защитный барьер. Ещё недавно он сиял ярким светом, отсекая мертвецов от живых, но теперь его сияние становилось всё слабее. По поверхности купола пробегали трещины света, а спустя несколько мгновений он начал угасать, словно сама магия больше не могла удерживать натиск.

Вокруг дворца уже собрались толпы мертвецов. Тысячи упырей, скелетов и воскресших зверей заполонили улицы столицы. Среди них возвышались десятки аберраций - чудовищных созданий, чьи тела были собраны из плоти, костей и некротической энергии.

Они не атаковали. Они ждали. Ждали лишь одного приказа, который превратит последнюю линию обороны Империи в кровавое месиво.

Защитники молча готовились к последнему бою. Кто-то крепче сжимал оружие, кто-то читал последние молитвы, а кто-то просто смотрел на приближающуюся орду, уже понимая, что шансов почти не осталось.

И тогда откуда-то позади толпы раздались звуки сражения.

Мертвецы начали медленно оборачиваться.

Гниющая плоть рвалась под ударами клинков. Доспехи скрежетали. По улицам разносились хрипы, стоны и предсмертные крики.

Что-то пробивалось сквозь орду.

Внезапная вспышка света разорвала тьму. Мощный поток магии врезался в толпу, отбросив десятки мертвецов и прорвав широкую брешь в их рядах. Некротическая масса дрогнула, а затем вновь попыталась сомкнуться.

Но было поздно. Из образовавшегося прохода показались первые воины. За ними - остальные. Элитный отряд прорвался сквозь мертвецов и стремительно приблизился к дворцу. Их появление заставило защитников на мосту поднять оружие и приготовиться к бою, пока союзники один за другим проходили под защитный купол.

Последний бастион Империи получил подкрепление. Но даже теперь никто не знал, насколько долго продержится барьер. И сколько времени осталось до того момента, когда мёртвые вновь хлынут на мост.

Из армии, прибывшей в леса Эльдраэля, осталось не более трети, а возможно, и четверти бойцов, не считая членов элитной гвардии Империи и сил самого Эльдраэля.

Эльфийские жрецы, охотники и друиды помогали раненым, пока жрецы и монахи поддерживали силы магов, удерживавших защитный барьер над дворцом.

Лидер отряда прибыл к Галахарду с докладом.

- Мы прибыли по зову короны, ваше высочество! - произнёс паладин и ударил латной перчаткой себя в грудь. Металл отозвался гулким звоном, на мгновение разорвав тишину, долгие минуты царившую во дворце. - Мы столкнулись с неким тёмным мечником, что скрывался в землях Эльдраэля, и...

- Что? - вмешался Найтаэль.

Лицо короля эльфов оставалось спокойным, однако в его голосе отчётливо слышались раздражение и недовольство.

- Не может быть такого, чтобы твари тьмы пробрались в наши священные земли.

- Прошу простить мою грубость, но вынужден вас оспорить, - ответил паладин. - Мы столкнулись с врагом... неизвестными в Храме Пепла, куда нас направили силы сопротивления Перекрёстка и часовые Эльдраэльских лесов под предводительством инквизитора Датриана и командующей Урайаны. Они запросили нашу помощь в зачистке старой гробницы. Именно там мы столкнулись с мечником и его союзниками.

Паладин подробно рассказал обо всём произошедшем, не упуская ни одной детали. Чем дольше продолжался рассказ, тем сильнее менялись лица Галахардa и Найтаэля.

Наконец мужчина продолжил:

- Тёмный рыцарь... Он не представился. Но действовал по уставу гвардии. Узнав, что приказ о зачистке не был санкционирован короной, он казнил на месте Датриана и Урайану. После этого попросил нас и оставшиеся силы помочь вам в очистке имперских земель. Мы разделились у южных ворот, после чего след неизвестных простыл.

Паладин на мгновение замолчал, а затем снял шлем.

- Наш следопыт сообщил, что они разделились ещё до входа в столицу. После этого их след пропал.

Галахард и Найтаэль переглянулись. Вновь во дворце повисло молчание. Такое плотное, что присутствующим казалось, будто они слышат собственное сердцебиение.

- Если они на нашей стороне, прошу закрыть глаза на содеянное мечником... - тихо произнёс паладин и опустился на одно колено. - Он не позволил нашим силам погибнуть. Более того, он отозвал войска мертвецов, охранявших Храм Пепла. По его же словам, он хочет избавиться от предателя - лорда-регента Теанора.

Хэйдвальд и Терий, до этого молча слушавшие разговор, одновременно замерли. Они переглянулись. Слишком знакомо. Слишком странно.

- Что ж... - наконец произнёс Галахард. - Я желаю узнать, кто этот «мечник».

Король медленно перевёл взгляд на Найтаэля.

- А уже после этого мы решим, что делать с этим... неизвестным и его союзниками.

Тем временем защитный барьер начал мерцать всё сильнее. По его поверхности одна за другой пробегали трещины света, пока сияние не стало почти нестерпимо ярким.

За пределами купола мертвецы начали собираться в новую смертоносную волну. Тысячи упырей, скелетов и аберраций медленно двинулись вперёд, сжимая кольцо вокруг дворца.

- БАРЬЕР РУШИТСЯ! - раздался крик со стороны границы между жизнью и смертью.

Купол содрогнулся. Ещё мгновение.

И магия, удерживавшая его, начала осыпаться, растворяясь в воздухе тысячами светящихся частиц.

Путь был открыт. Мёртвые рванули вперёд.

Первые ряды защитников мгновенно сомкнули строй, выставляя щиты и оружие. Стрелы взвились в воздух, а первые заклинания вспыхнули над головами воинов.

Хэйдвальд молча схватил секиру и бросился в первые ряды защитников. Галахард выдернул клинок из ножен. Рядом с ним уже стоял Найтаэль, сжимая оружие и глядя на бесконечную орду, надвигающуюся на дворец.

- За Империю! - раздался чей-то крик.

- За Эльдраэль!

Строй защитников двинулся навстречу мёртвым. Столкновение произошло спустя секунду.

Щиты встретились с гниющей плотью. Клинки вошли в тела. Магия вспыхнула над полем боя, а крики живых смешались с хрипами мёртвых. Галахард и Найтаэль вместе прорвались в первые ряды, Хэйдвальд размахивал секирой, расчищая перед собой пространство. Над дворцом раздался первый громогласный рёв.

Штурм дворца начался.

Эльхвар и Эдмунд пробирались по узким улочкам Империи, время от времени уничтожая небольшие патрули мертвецов. Пережитое вместе уже давно превратило их в слаженный механизм. Им больше не требовались долгие обсуждения стратегии или маршрута - каждый знал, что сделает другой, ещё до того, как тот успеет сделать шаг.

Пройдя ещё несколько улиц, Эльхвар внезапно остановился.

Эдмунд тут же замер рядом.

- Почти дошли, - произнёс юноша.

- Да. Скоро встретимся с остальными, - ответил алхимик, поправляя ремень сумки.

Эльхвар на мгновение посмотрел в сторону дворца.

- Надеюсь, с остальными всё в порядке...

Он крепче сжал «Правосудие», а затем резко рванул вперёд.

Эдмунд усмехнулся.

- Вот и поговорили.

Алхимик последовал за ним.

Они пробивались через очередные толпы мертвецов, пока внезапная вспышка пурпурной магии не озарила улицу.

Из клубов праха навстречу им вышли Даэр'Кхэ и Аниада.

- Вы в порядке? - спросил Даэр'Кхэ, быстро осматривая обоих.

- В полном, - ответил Эдмунд, отряхивая прах с одежды. - А вы?

Аниада лишь одобрительно кивнула. Затем её взгляд устремился дальше. Туда, где над дворцом возвышался золотой купол, сотканный из чистого света.

И именно в этот момент он начал мерцать. Все четверо замерли. Следом раздался грохот. Где-то впереди закричали люди. Улицы наполнились рёвом мертвецов, звоном металла и гулом магии.

- Быстрее ко дворцу! - крикнул Эдмунд. - Бойня уже началась!

Группа рванула вперёд.

Но не успели они пройти и нескольких десятков метров, как из-за перекрёстка вышел отряд тёмных легионеров Теанора.

Доспехи мертвецов блеснули в свете пожаров.

Они молча перегородили улицу.

Эльхвар даже не остановился.

Одним рывком он сократил расстояние.

«Правосудие» вспыхнуло холодным пламенем.

Первый легионер рухнул, рассечённый пополам.

Второй едва успел поднять оружие, когда холод сковал его тело. Эльхвар взмыл в воздух, перелетел через противника и оказался за его спиной.

Клинок вошёл точно в горло. Резкий взмах - и голова легионера покатилась по мостовой.

Третий воин дёрнулся вперёд, но его тело внезапно выгнулось дугой.

Пурпурная энергия прорвалась изнутри, разрывая доспехи и плоть.

Даэр'Кхэ опустил руку.

- Трое.

Эдмунд щёлкнул пальцами.

Магические путы мгновенно сомкнулись вокруг тела мертвеца, пригвоздив его к земле.

Аниада даже не стала подходить ближе. Пурпурная волна сорвалась с её ладони и смела легионера вместе с его доспехами.

На улице вновь воцарилась тишина.

Эльхвар вытер клинок о плащ поверженного врага.

- Четверо.

Эдмунд посмотрел на дворец.

- А теперь побежали. Думаю, у нас уже нет времени считать.

Оказавшись позади основной волны мертвецов, отряд с боем начал пробиваться к защитникам дворца, которых войска Теанора всё сильнее оттесняли к лестницам.

Взмах клинка. Разрез. Вспышка пурпурной энергии. Вслед за ней, друидская магия и алхимические печати, порождавшие настоящие элементальные катастрофы прямо посреди улиц.

Удары сыпались один за другим, разрывая строй мертвецов и заставляя тех отступать.

Защитники дворца заметили происходящее.

Воины, уже готовившиеся к последнему отчаянному натиску, увидели вспышки знакомой магии и услышали грохот сражения за спинами врага.

- Подкрепление! - раздался чей-то крик.

По рядам защитников словно прошла новая волна энергии.

Щиты поднялись. Клинки вновь сверкнули. Оставшиеся воины Империи и Эльдраэля перешли в контратаку, обрушившись на наступающие войска Теанора.

Но среди них был один, кто не разделял всеобщего ликования.

Паладин замер, всматриваясь в пробивающийся сквозь орду отряд.

Он узнал их. Понял, кто именно пришёл на помощь защитникам дворца. На его лице появилась едва заметная усмешка.

- Значит, всё-таки добрались...

Паладин крепче сжал молот и сорвался с места.

Тяжёлые латные сапоги с грохотом ударяли по мостовой. Он врезался прямо в ряды мертвецов, размахивая огромным молотом.

Первый удар превратил упыря в кровавое месиво.

Второй расколол скелета вместе с доспехами.

Третий отбросил сразу нескольких мертвецов, разрывая их строй.

Паладин буквально прорубал себе дорогу через орду, приближаясь к отряду.

Ещё один взмах. Ещё один глухой удар. И теперь между отрядом и защитниками дворца оставалось лишь несколько десятков метров.

Защитники продолжали пробиваться вперёд, неся всё новые потери. Одного из гвардейцев выдернули из-под стены щитов, и десятки рук мгновенно сомкнулись на его теле, разрывая его на части. Часовой, слишком далеко ушедший вперёд от основных сил, успел сделать лишь несколько шагов, прежде чем вражеский клинок пронзил его грудь. Следующее мгновение и его тело исчезло под массой мертвецов.

Несколько инквизиторов и стражей рухнули на мостовую, пронзённые стрелами. Кто-то пытался подняться, но очередной залп окончательно заставил его замолчать.

Бойня продолжалась.

Минута за минутой.

Кровь смешивалась с грязью и прахом, мостовая становилась скользкой от останков павших, а крики живых постепенно тонули в бесконечном грохоте сражения.

Лидер элитного отряда оказался окружён.

Кольцо мертвецов сжималось вокруг паладина. Один за другим к нему приближались упыри, скелеты и тёмные легионеры, отрезая последние пути к отступлению.

Молот уже был покрыт кровью.

Доспехи - вмятинами и глубокими царапинами.

Дыхание стало тяжёлым. Паладин поднял оружие, приготовившись встретить последний натиск.

И вдруг... Один из упырей дёрнулся.

Из его груди показался клинок, источавший ледяное, холодное свечение. Тело мертвеца медленно осело на землю.

«Правосудие» нашло свою очередную цель.

Следом под ногами нескольких мертвецов вспыхнул алхимический круг.

- Поздновато, - пробормотал Эдмунд.

Круг мгновенно взорвался потоком холодного пурпурно-синего пламени, поглотив сразу несколько десятков врагов.

Слева раздался оглушительный треск. Два огромных чёрных паука влетели прямо в толпу мертвецов, разрывая их тела массивными лапами и челюстями.

Следом из земли вырвались переплетённые магические корни. Они оплели оставшихся аббераций, сковали их конечности и с чудовищной силой повалили на землю.

Защитники замерли. А затем вновь рванули вперёд. Волна мертвецов начала стремительно сокращаться.

Абберации одна за другой падали под шквалом магических залпов и ударов осадных орудий. Упыри, ещё недавно казавшиеся бесконечными, начали отступать. Скелеты рассыпались под ударами клинков.

Несмотря на жестокие потери, чаша весов наконец начала склоняться в сторону защитников.

Ещё недавно обречённые воины Империи вновь увидели перед собой возможность победы.

И тогда они увидели тех, кто подарил им эту надежду.

На поле боя стояла небольшая группа неизвестных. Впереди - фигура в тёмном капюшоне.

Лица не было видно. Лишь из-под глубокой тени капюшона мерцала пара холодных изумрудных огней. Он молча смотрел на поле боя.

Терий, Хэйдвальд и правители государств вышли вперёд. Позади них расположились лидеры различных сил объединённой армии. Перед всеми стоял паладин. Он держал уставшими руками тяжёлый молот, опираясь навершием о землю. Доспехи покрывали следы недавней битвы, а тяжёлое дыхание выдавали даже металлические пластины на груди.

Он стоял слегка сгорбившись, но продолжал смотреть прямо на группу неизвестных.

Лидеры вышли вперёд, готовясь к переговорам.

Хэйдвальд и Терий на мгновение задержали взгляд на знакомом клинке в руках одного из незнакомцев.

Слишком знакомом.

- Назовитесь, - произнёс Галахард, убирая меч в ножны в знак мирных намерений.

Вперёд вышел Эдмунд, поправляя плащ, приобретённый в Храме Пепла.

- Меня зовут Эдмунд. Я наследный алхимик рода Фински - одного из лучших алхимических родов Перекрёстка.

Следом выступил Даэр'Кхэ.

- Я Даэр'Кхэ. Бывший друид, а ныне - жрец богини Арасхны. Позвольте представить мою сестру.

Он указал на стоявшую рядом эльфийку.

- Аниада. Она также служит Арасхне.

Брат и сестра одновременно склонили головы.

Галахард перевёл взгляд на последнего из группы. Юноша всё ещё стоял молча, сжимая рукоять клинка.

- А ты? - спросил Хэйдвальд, сделав шаг вперёд.

Юноша медленно поднял голову.

Несколько мгновений он ничего не отвечал.

Затем его рука потянулась к капюшону.

- Моё имя...

Пальцы коснулись ткани.

- Эльхвар Каверно.

Капюшон медленно опустился.

Зал замер.

Даже шум сражения за стенами дворца будто на мгновение отступил куда-то далеко.

Бледное лицо юноши оказалось полностью открыто взглядам присутствующих. Найтаэль медленно окинул взглядом группу, после чего вновь посмотрел на Эльхвара.

Терий же не двигался. Его лицо изменилось.

- Как... - голос сорвался.

Он сделал шаг вперёд.

- Каверно?..

Ещё один шаг.

- Как ты сказал?..

Эльхвар спокойно посмотрел ему прямо в глаза.

- Я приёмный сын Алонция Каверно.

На мгновение в глазах Терия промелькнуло нечто, чего Хэйдвальд не видел в нём уже очень давно.

Надежда.

Эльхвар гордо положил руку на рукоять «Правосудия».

- Он движется сюда.

Акт III

Хлопок.

Ещё один.

Резкий звук разорвал разговор, заставив всех присутствующих одновременно обернуться.

На поле боя появился тот, кто стал причиной всего происходящего.

Теанор.

Он стоял посреди разрушенной улицы, словно происходящее вокруг было не битвой, а театральной сценой, созданной специально для него. Медленно раскинув руки в стороны, мужчина широко улыбнулся.

- Какая радостная встреча! - протянул он.

Оружие мгновенно оказалось в руках защитников. Мечи вышли из ножен. Луки натянулись. Заклинания вспыхнули на ладонях магов.

Теанор лишь усмехнулся.

- Но позвольте мне...

Он не успел договорить. Рядом с ним вспыхнула некротическая энергия.

Мощная волна тёмного пламени ударила в землю, взметнув вокруг облако праха и дыма. Теанор на мгновение замолчал. А затем его улыбка стала ещё шире.

- Ого... Как интересно. Неужели кто-то из моих друзей решил присоединиться к нам?

- Нет...

Голос раздался из-за его спины.

Теанор медленно обернулся.

Из клубов некротического дыма вышел мужчина.

Белые с золотом доспехи были покрыты кровью, грязью и следами многочисленных сражений. Поверх них лежал тёмно-зелёный плащ - изорванный, ободранный и почерневший от битв. Глубокий капюшон скрывал лицо. В руках мужчина сжимал массивный двуручный клинок.

Из-под тени капюшона на Теанора смотрели два холодных изумрудных огня.

Улыбка повелителя мертвых медленно исчезла.

- Какая... занимательная встреча... - протянул Теанор.

Мужчина сделал ещё один шаг вперёд. Клинок в его руках тихо загудел, а по чёрной стали пробежали вспышки некротической энергии.

- Действительно, - спокойно произнёс Алонций.

Его пальцы крепче сжали рукоять «Правосудия Смерти». И впервые за всё время Теанор перестал улыбаться.

- Что ж... Пожалуй, я так понимаю, между нами остались нерешённые вопросы.

Голос Теанора изменился. От прежней насмешки не осталось и следа.

- Не могу не согласиться.

Алонций сделал шаг вперёд.

Затем ещё один.

Под его ногами хрустел разрушенный камень, а «Правосудие Смерти» в руках начало медленно пульсировать. Некротическая энергия стекала по лезвию, словно живая кровь, а изумрудные руны одна за другой вспыхивали на чёрной стали.

Теанор усмехнулся.

- Ну что же, щит Империи... Алонций Каверно. Покажи мне, кем...

Он сделал короткую паузу.

- Нет. Чем ты стал.

Они исчезли одновременно.

Удар.

ГРОХОТ.

Сталь столкнулась со сталью, и от места соприкосновения во все стороны разлетелись искры и всплески некротической энергии.

Теанор резко отступил, тут же развернулся и нанёс рубящий удар сверху.

Алонций встретил его клинок своим. Ещё один взрыв. Они разошлись. Прыжок. Кувырок. Удар. Контрудар.

Теанор скользнул по земле, резко изменил направление и атаковал сбоку. Алонций пригнулся, пропуская клинок над головой, и тут же врезал рукоятью «Правосудия Смерти» противнику в грудь.

Теанор отлетел на несколько метров, но ещё в воздухе развернулся и приземлился на ноги.

- Неплохо...

Алонций уже был перед ним. Их клинки вновь встретились.

Один удар. Второй. Третий.

Каждое столкновение отзывалось грохотом, заставляя ближайших воинов отступать. Камень под ногами трескался, а волны некротической энергии разрывали пыль вокруг них.

Это больше не походило на бой двух людей. Это был смертельный танец двух повелителей смерти.

Один - тот, кто подчинил смерть своей воле.

Другой - тот, кто сам стал её носителем.

И оба прекрасно понимали:

отступать сегодня никто не собирался.

Бой тянулся словно вечность, за которой не мог уследить человеческий взор.

На протяжении нескольких минут град ударов продолжал заполнять округу лязгом металла, превращая тишину в симфонию битвы.

Удары, пируэты, взмахи - всё сливалось в молниеносное представление, словно смертельный спектакль, поставленный посреди разрушенного амфитеатра. Однако сами «актёры» прекрасно понимали: на кону стояла не жизнь одного человека. На кону была победа в целой войне.

Теанор перестал играть.

Его движения стали резче. Каждый удар теперь был направлен не на то, чтобы испытать противника, а чтобы убить его.

В очередной момент он резко отступил и вонзил клинок в землю.

Тело мужчины поднялось над полем боя.

Некротическая энергия начала собираться вокруг его рук, становясь всё плотнее. Чёрные всполохи закручивались вокруг него, а воздух задрожал от чудовищной силы, скапливающейся в одном месте.

- Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь умирать.

Теанор резко выбросил руки вперёд.

Сгусток некротической энергии сорвался с его ладоней и понёсся прямо на Алонция.

Мужчина выставил «Правосудие Смерти» перед собой. Удар пришёлся точно в клинок. На мгновение пространство вокруг Алонция осветилось мертвенно-зелёным светом. А затем энергия начала исчезать. Она стекалась в лезвие, растворяясь внутри чёрной стали.

«Правосудие Смерти» поглотило заклинание.

Алонций мгновенно рванул вперёд.

Прыжок. Разворот. Взмах.

Клинок прошёл по боку Теанора, оставив глубокий разрез.

Чёрная струйка крови сорвалась с его доспехов и упала на землю, растекаясь по камню густой лужей ихора.

Теанор посмотрел на неё. Несколько секунд он молчал. Затем медленно поднял взгляд.

- Чертов червь...

На его лице больше не было улыбки.

- Я покажу тебе, что значит управлять смертью.

Он резко взмахнул рукой.

Сгусток тёмной энергии сорвался с ладони и ударил в землю.

БУМ.

По мостовой разбежалась волна некротической силы.

Она прошла через улицы. Через площади. Через разрушенные дома. Через поле боя.

И там, где она проходила, мёртвые начинали двигаться.

Сначала один. Погибший гвардеец медленно поднял голову. Затем второй. Третий. Десятый. Сотый.

Из-под обломков начали выбираться тела тех, кто погиб совсем недавно.

Но Теанор не остановился. Энергия продолжала распространяться всё дальше.

Поднимались те, кто умер несколько часов назад. Те, кто погиб несколько дней назад. Те, чьи кости уже давно покоились под землёй.

Старые воины. Забытые стражники. Павшие солдаты. Звери. Монстры.

Все они поднимались из земли, словно сама смерть решила вернуть миру его мёртвых.

Десять. Сотня. Тысяча. Десятки тысяч.

За несколько мгновений поле боя превратилось в бесконечное море мёртвых. Теанор медленно поднял руку. Тысячи пар пустых глаз одновременно вспыхнули мертвенным светом. Он посмотрел на Алонция.

- Вот теперь...

Улыбка вновь появилась на его лице.

- Начнём настоящую войну.

И армия мёртвых двинулась вперёд.

Алонций закрыл глаза.

На несколько мгновений он перестал слышать всё вокруг.

Ни крики. Ни лязг стали. Ни рёв мертвецов. Лишь биение собственного сердца.

А затем он открыл глаза.

Живые вновь столкнулись с мёртвыми.

Бойня началась с новой силой.

Щиты врезались в костяные тела. Клинки разрубали гниющую плоть. Стрелы и заклинания разрывали ряды нежити, но на место каждого павшего поднимались новые.

Алонций молча перехватил рукоять «Правосудия Смерти» обеими руками.

И с силой вонзил клинок в землю.

Удар.

По полю боя прокатилась волна холодной изумрудной энергии.

Она разошлась во все стороны, пробегая между ногами сражающихся, просачиваясь сквозь землю и поднимаясь в воздух тонкими потоками света.

Первый силуэт возник прямо позади Алонцием.

Полупрозрачный. Бледный. Сотканный из некротической энергии. Затем появился второй. Третий. Десятый. Десятки. Сотни. Один за другим изумрудные призраки становились рядом, вооружённые клинками, копьями, луками и знамёнами давно исчезнувших подразделений.

И вдруг небо потемнело.

Все присутствующие подняли головы.

Сквозь облака медленно спускалась исполинская фигура.

Огромные крылья разрезали дым.

Массивное тело было соткано из энергии и воспоминаний, а вокруг него кружились изумрудные частицы.

Алурак. Великий страж Эльдраэля вновь вступил в бой. Он расправил крылья и издал оглушительный рёв, от которого содрогнулась сама мостовая.

Алонций поднял взгляд.

- Алурак...

Исполин наклонил голову.

И замер позади своего нового повелителя. Готовый уничтожить любого, на кого тот укажет.

Но для Терия и Хэйдвальда настоящее потрясение произошло несколькими секундами позже. Среди призрачного легиона они увидели знакомые лица.

Терий замер. Его дыхание перехватило.

- Не может быть...

Впереди стоял десятник.

За ним возвышался Черноклык.

За ними выстраивались сотни бойцов Северного гарнизона. Те, чьи тела давно покоились под землёй. Те, чьи имена уже были высечены на мемориальных плитах.

А затем Хэйдвальд увидел его.

Николас. И рядом... Дарвин. Старые товарищи. Братья по оружию. Люди, которых они потеряли в начале этой проклятой войны.

Хэйдвальд медленно опустил секиру.

Терий сделал шаг вперёд.

В его глазах впервые за долгие месяцы появился не страх.

Надежда.

Но она не осталась лишь чувством.

Огонь, вспыхнувший в сердцах двух мужчин, обрёл физическую форму.

Изумрудное пламя окутало их тела, словно сама надежда стала оружием.

Хэйдвальд крепче сжал рукоять секиры. Терий сложилруки в молитве.

И оба посмотрели на бесконечный легион павших. На тех, кто когда-то сражался рядом с ними. На тех, кто теперь вновь стоял перед ними. Только на этот раз... мёртвые пришли не за их жизнями. Они пришли сражаться за них.

Алонций медленно посмотрел на него.

- Невозможно... - выдохнул Теанор.

- Возможно, - твёрдо ответил Алонций.

Теанор сделал несколько шагов назад. Его ноги подкосились. Он рухнул на колени, тяжело опираясь руками о покрытую кровью мостовую.

Алонций медленно подошёл к нему. Так же, как когда-то Теанор подошёл к нему у Нидербурга.

Шаг. Ещё один. И остановился прямо перед ним.

- Помнишь... тот день? - тихо спросил Алонций.

Его голос стал холодным, грубым, почти нечеловеческим.

- Тот день, когда ты лишил меня всего.

Теанор закрыл глаза.

На его лице появилась странная улыбка.

- А ты...

Он резко поднял голову.

- Помнишь!

Изумрудные глаза вспыхнули.

В следующий миг сознание Теанора ворвалось в разум Алонция.

Мир исчез.

Перед глазами вновь возник Нидербург. Крики. Пламя. Кровь. Мёртвые тела. Лица тех, кого Алонций не смог защитить.

А затем - невидимые цепи.

Они обвились вокруг его тела, сковывая руки, ноги, шею. Теанор снова оказался внутри его сознания.

- Ты всё ещё мой...

Цепи натянулись. Алонций опустил голову. На мгновение всё стало так же, как тогда. Но затем раздался тихий звук.

Хруст.

Первая цепь рассыпалась. Вторая. Третья. Одна за другой они превращались в пыль, растворяясь в пустоте сознания. Теанор замер.

- Что?..

Последняя цепь лопнула. Алонций поднял голову. И посмотрел прямо ему в глаза.

- Я больше не твой.

Теанор вырвался обратно в реальность, судорожно хватая воздух.

Он не понимал. Не мог понять. Как? Почему? Почему его сила больше не работала?

Алонций медленно поднял «Правосудие Смерти».

- Видишь, к чему привело твоё желание нарушить баланс между жизнью и смертью?

Солнце блеснуло на чёрном лезвии.

Теанор вскочил, сжав рукоять меча обеими руками.

- Я НЕ ВЕРЮ!

Он бросился вперёд.

- Я НЕ МОГУ ПРОИГРАТЬ!

Клинки встретились.

Но на этот раз Теанор не выдержал.

Алонций отвёл его удар в сторону.

Один шаг. Один поворот.

И «Правосудие Смерти» вошло прямо в грудь Теанора. Тот замер. Его глаза медленно потускнели. Руки разжались. Алонций выдернул клинок из его тела.

Теанор сделал последний вдох. И рухнул на землю. Глухой звук падения разнёсся по всему полю боя. Алонций несколько секунд смотрел на безжизненное тело.

- Прощай, Теанор...

Он медленно опустил меч.

- Лорд-регент Нидербурга.

Изумрудное пламя в его глазах едва заметно дрогнуло.

- Тебя уже ждёт сама Смерть.

Алонций развернулся.

За его спиной продолжалось последнее сражение. Стражники добивали остатки армии Теанора, а призрачный легион постепенно растворялся в воздухе.

Но Алонций больше не смотрел назад. Он медленно пошёл навстречу защитникам.

Война была окончена.

Призрачный легион вновь выстроился перед Алонцием плотным строем.

Сотни полупрозрачных воинов одновременно подняли оружие, отдавая честь своему командиру. Изумрудное пламя мерцало в пустых глазницах, а знамёна давно павших подразделений медленно развевались в ветру.

Затем строй начал расходиться. Мёртвые отступили в стороны, пропуская живых.

Хэйдвальд и Терий сделали несколько шагов вперёд. И замерли. Они смотрели на фигуру в изорванном плаще, на знакомые доспехи, на изумрудное пламя, горевшее в глазницах.

Терий едва слышно произнёс:

- Алонций...

Он сделал ещё один шаг.

- Это... правда ты?

Хэйдвальд смотрел на него, словно пытаясь убедить самого себя в невозможном.

- Как такое... возможно?..

А затем оба сорвались с места.

Они заключили Алонция в крепкие объятия, будто боялись, что стоит отпустить его - и он снова исчезнет.

Несколько секунд Алонций просто стоял неподвижно. А затем его рука легла на плечо каждого из них.

- Да... братья.

Он сделал короткую паузу.

- Это я.

Изумрудное пламя в его глазах едва заметно дрогнуло.

- Только уже... совсем другой.

Алонций отступил на полшага.

- Эльхвар. Иди сюда.

Юноша молча кивнул и подошёл к нему. Алонций положил руку ему на плечо.

- Это мой наследник.

Затем он подозвал остальных членов отряда.

- А это... - мужчина посмотрел на подошедших товарищей. - Мои друзья. Мои товарищи. Те, кто прошёл этот путь вместе со мной.

Эдмунд, Даэр'Кхэ и Аниада остановились рядом.

Алонций несколько секунд смотрел на них. После чего медленно отошёл в сторону. Все проследили за ним взглядом. Мужчина подошёл к разрушенному дворцу и остановился напротив его стен.

Перед ним лежал весь город. Разрушенный. Окровавленный. Но живой.

- Они будут следить за тем, чтобы мёртвые никогда не стали врагами для живых, - произнёс Алонций. - А если это всё же произойдёт...

Он повернул голову к призрачному легиону.

- Они встанут на защиту живых. Вместе с вами.

Эдмунд нахмурился и тихо спросил Эльхвара:

- О чём он?

- Мы давно говорили с ним об этом, - так же тихо ответил юноша. - Он решил сделать меня лидером нашего отряда.

Эдмунд посмотрел на Алонция.

- А ты?

На несколько секунд повисла тишина.

- Мне закрыт путь в этот мир покоя, - спокойно ответил Алонций. - Пока Смерть не восстановит раны на своём теле.

Священник нахмурился.

- О чём ты?

- Я стану стражем.

Алонций посмотрел на горизонт.

- Стражем границы между жизнью и смертью.

Хэйдвальд сделал шаг вперёд.

- Но почему именно ты?

Алонций медленно повернул голову.

- Потому что я знаю обе стороны.

Он опустил взгляд на свои руки.

- Я жил среди живых.

Потом посмотрел на призрачный легион.

- И слишком долго был среди мёртвых.

Мужчина крепче сжал рукоять «Правосудия Смерти».

- Таков мой путь.

Алонций вонзил клинок в землю.

Глухой удар. По мостовой разбежались тонкие изумрудные трещины. Тёмно-зелёная дымка начала подниматься вокруг него, постепенно скрывая фигуру.

Эльхвар сделал шаг вперёд.

- Отец...

Алонций остановился. На мгновение повернул голову. И впервые за долгое время в его голосе прозвучало что-то похожее на прежнего человека.

- Живи.

Дымка сомкнулась вокруг него.

И Алонций исчез. На мостовой осталось лишь облако пыли.

Призрачный легион тоже начал растворяться один за другим, превращаясь в тысячи изумрудных искр.

Последним исчез Алурак. Его огромная фигура ещё несколько секунд возвышалась над разрушенной столицей. Затем древний страж склонил голову... И растворился вместе со своим командиром.

Наступила тишина.

Никто не произносил ни слова.

Потому что все они только что стали свидетелями не смерти легенды. А её последнего рождения.

Алонций Каверно исчез из мира живых.

Но где-то там, за пределами человеческих королевств, между могилами и дорогами, которыми больше никто не ходил, теперь стоял новый страж.

Страж границы. Страж мёртвых. Страж живых. Носитель Короны без Костей.