Эпизоды колдовской жизни. Рождение силы

Пролог

- Как она смогла найти нас? - спросил я у Лёши, толкнув входную дверь ногой и буквально влетев в палату.

На тот момент я был взбешён, озлоблен, разводил руками и, кажется, больше уже не знал, что делать. Меня окончательно охватила паника. Перед глазами возникла пелена. Я тяжело дышал, ноздри вздулись, навернулись слёзы.

Я развернулся всем корпусом к Лёше, он тоже быстро дышал, подпёр нос кулаком, выпучил глаза и слегка покачивался из стороны в сторону, потеряв устойчивость в ногах. Он сглотнул.

- Она может помешать нам и тогда всё. ВСЁ, Поляков! Это станет началом конца! - раскричался я.

- Мы остановим её. Не кричи! Ты всё сделаешь. Мы всё вернём, как было. Всё забудется, и ты продолжишь нормальную жизнь, - начал убеждать меня Лёшка.

- О какой нормальной жизни ты говоришь? Я буду всё помнить. Ты будешь. И Андрей…

- Да, я понимаю, мы наломали дров, но теперь в наших силах всё исправить, до затмения ведь осталось десять минут.

- У нас труп, ты понимаешь?! Труп. Они ведь не смогли его спасти. И вдруг ничего не выйдет, и что тогда?

- Она сказала, что получится. А уж она-то знает побольше нашего. Я верю ей. Стражи обещали нам тоже.

- Ладно, я пойду в соседнюю палату, мне нужно подготовиться морально и успокоиться. Ты должен сдерживать их до последнего. До последнего, слышишь? - я положил обе руки на плечи Лёше. - Сколько сможешь. А главное, береги себя.

- Ты тоже. Следи, чтобы они не увидели тебя через окно. Внизу я насчитал три снайпера, я не знаю, что у них в винтовках, но настроены они явно не очень-то доброжелательно.

- Они могут меня ранить, конечно, но убивать они меня не станут. Надеюсь. А может там и вовсе транквилизаторы, - неуверенно ответил я.

- Мы не можем знать наверняка, так что лучше, чтобы они тебя не видели, - предостерёг меня Лёша.

- Я, кажется, слышу шаги. Барьер сдержит их на какое-то время. Надеюсь, мы успеем, - сказал я и убежал в соседнюю палату.

- Ну что, игра начинается…

Девятью месяцами ранее…

Где-то вдалеке прогремел первый раскат грома. Небо осветила молния. В городе сегодня было необычно серо, тучи всё сгущались и сгущались, было настолько туманно, что хоть глаз выколи. Начался дождь. Запах мокрого асфальта быстро разлетелся по частному сектору, а падающий с дерева слегка пожелтевший кленовый лист стал предвестником оканчивающегося лета. Кружась, он летел к дому Марфы Сергеевны, живущей на окраине. Стремительно, легонько касаясь почтовых ящиков и фонарных столбов, он двигался к цели. Но до её места жительства ему не суждено было долететь. Местный мальчишка Вася сбил его с пути потоком ветра от велосипеда.

Марфа Сергеевна относилась к тем самым пожилым людям, которые после выхода на пенсию ушли от суеты шумного города на окраину, дабы высаживать цветы у себя в саду, печь домашнее печенье с кусочками шоколада и угощать им всех новоиспечённых соседей. Она была прекрасной хозяйкой. Во всяком случае, именно такое мнение о ней сложилось у жильцов соседних домов. Все любили Марфу. Добрая, милая и порядочная, всегда поздоровается и спросит, как дела и здоровье. Седые волосы всегда были собраны в аккуратную гульку. По рассказам соседей, она всегда носила яркие платья и подкрашивала яркие голубые глаза чтобы подчеркнуть их цвет.

И вот сегодня её соседка Регина Елисеевна Любоглазова (женщина примерно того же возраста, что и Марфа Сергеевна) поняла, что подруга уже как-то довольно давно не появляется дома, при том, что её машина стояла снаружи, что означало, что Марфа Сергеевна никак не могла уехать далеко. Любопытство Регины Елисеевны в этот раз привело к невообразимым последствиям.

Последний раз окинув подозрительным взглядом небольшой дом любимой соседки, Регина Елисеевна выбралась из своего дома и засеменила в сторону соседского, отгороженного небольшим деревянным белым заборчиком.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что она останется незамеченной, Регина Елисеевна нащупала запасной ключ под ковриком и решила сама убедиться, что с её дорогой подругой всё в порядке.

Дом Марфы Сергеевны хоть и был не очень большой по площади, но имел два этажа. Как и в типичном постсоветском (пусть хоть и слегка обновлённом) частном доме, после того, как гость проходит в дом, он оказывается в небольшом предбаннике, где зачастую у многих хранятся резиновые сапоги и галоши на случай погоды как сегодня или для работы в огороде. Но Марфа резиновую обувь не признавала, да и огорода у неё своего не было, хотя размер участка позволял. Посему и в предбаннике у неё можно было найти лишь несколько зонтиков. Регина Елисеевна никогда не понимала, как можно иметь участок и не иметь на нём огорода. Регина вошла в небольшой коридорчик, ведущий в гостиную. Несколько раз окликнув подругу, Регина поняла, что Марфы дома нет, но это ничуть не расстроило Регину. Более того, воспользовавшись сложившейся ситуацией, госпожа Любоглазова решила повнимательнее всё осмотреть в поисках чего-нибудь полезного для её дома.

Не доходя до гостиной, справа, как заходишь в прихожую, располагалась небольшая кухонька. Нырнув туда и начав рыскать по шкафам, Регина Елисеевна обнаружила, что на полках вместо привычных приправ, красовались небольшие склянки, содержимое которых было доселе неизвестным зоркому глазу и чуткому нюху Регины Елисеевны. Вскрыв и понюхав каждую из склянок, ей стало ещё любопытнее. Теперь она была уверена: эти травы были ей точно незнакомы.

Несмотря на всю обычную осмотрительность Марфы Сергеевны, в этот раз подпол, находившийся посреди кухни, она запереть не успела. Регина, страшась найти в этом чулане бездыханное тело подруги, всё же решилась открыть дверь. Спустившись вниз по маленькой деревянной скрипучей лесенке, Регина Елисеевна обнаружила небольшую чашу, стоящую на деревянном столике, нож и листок с заклинанием на уничтожение злого колдуна.

Как законопослушная гражданка, выбравшись из чулана Регина Любоглазова первым же делом набрала трёхзначный номер, чтобы вызвать служителей закона. У неё не оставалось никаких сомнений, подругу либо убили, либо похитили. Затаив обиду и злость на подругу за недоверие, Регине показалось нелишним прихватить с собой микроволновку Марфы, так, на всякий случай, мало ли кто ещё украдёт в наше неспокойное время.

Пролог. 2 часть

Звон в ушах… Удар в живот, затем по почкам. Меня пошатывает от неописуемой боли, не могу ровно стоять на ногах. У меня мутнеет в глазах. Я не могу ответить на удары, нет сил поднять даже руку. В голове не единой мысли. Я смотрю на траву, мои глаза закрываются, на секунду я отключаюсь от боли.

- Герман! - перед моим лицом махала рукой девочка, Даша Анисимова. - Ты в порядке?

Как оказалось, я неподвижно стоял уже несколько минут. На меня нахлынули неприятные воспоминания. Звон в ушах прекратился, и я, наконец, смог отреагировать на её зов.

- Да-да. Я в порядке, Дашка, топай вперёд, не переживай - сказал я уверенно и улыбнулся.

Я вытаращил глаза, протёр их кулаками, потряс головой.

Моё имя Герман Князев, но чаще друзья и близкие зовут меня Гера, потому что Герман какое-то слишком громоздкое. Мой рост сто шесдесят сантиметров, вешу я… В целом неважно сколько я вешу, главное, что человек хороший. Каштановые, ближе к чёрному волосы и такого же цвета глаза. Вообще, не знаю, зачем я это пишу, это же дневник-воспоминания, но, если его когда-нибудь найдут, вы хотя бы поймёте, как я выглядел. Голос у меня ещё ломаться не начал, так что всё ещё был довольно высоким и звонким.

Я лично решил поведать историю своей жизни в этом дневнике. Так вот. Живу я в городке Магийск, что в двухстах километрах от Минска. Как мне на тот момент казалось, город был совершенно обычный и ничем непримечательный, но ух как я ошибался.

На данный мне, когда я пишу всё это, мне почти восемнадцать лет. И, да, мне сложно, возможно, будет вспомнить все детали, но я-то уж постараюсь ничего не упустить… И заранее прошу извинить меня за то, что некоторые мысли будут излагаться несколько пафосно. И многие мысли, изложенные здесь, будут своеобразной рефлексией уже восемнадцатилетнего меня.

Ещё лет пять назад я был обычным мальчишкой с обычными потребностями, до того самого дня…

Всё началось 30 августа 2007 года в четверг. В то время я находился в лагере, именованном «Чародеи». Странное название, не правда ли? Но суть не в этом. Очень много воспоминаний было связано с этим местом. Говорят, что этот лагерь стоит на месте древнего капища.

Здесь я познакомился с новым другом Лёшкой Поляковым, который был на год меня младше. Он был немного ниже меня ростом, но для его возраста довольно коренастый и крепкий. Сколько я себя помню, у него никогда не было очень коротких волос, всегда была небольшая, зачёсанная наверх чёлка. Слегка смуглое лицо и лёгкие веснушки контрастировали с яркого оттенка голубыми глазами. У него была очень живая мимика, открытая, добродушная улыбка и заливистый, заразительный смех, способный развеселить всех вокруг. Он всегда казался мне каким-то очень жизнерадостным, всегда активно жестикулировал и быстро разговаривал.

В этом лагере было положено начало нашей хоть и не долговременной, но зато весьма интересной дружбе. После лагеря мы общались ещё около двух лет, хотя, возможно, это была и вынужденная мера. Я уже не оборачиваюсь назад, не говорю, что мне нужно было избежать этого всего с самого начала, что, возможно, ничего бы тогда не произошло. Но тут уже ничего не поделаешь, я не поверну время вспять, видимо, такова моя судьба… Не очень-то обычная судьба…

В тот день было невыносимо жарко, что было вполне естественно для конца августа, светило слепящее солнце и совсем не было ветра и облаков.

Мы шли в столовую из жилого корпуса по деревянному мосту, через небольшую речулку, протекающую посреди густого, зелёного леса.

Зайдя в столовую, мы с Лехой стали в очередь. Я особо-то есть не хотел, посему и не взял ничего, кроме чая. Лёшка же помимо чая взял картофельное пюре с куриной котлетой, гороховый суп.

Когда мы уселись за стол, я хлебнул чай и заметил, что он холодный.

- Блин, - тихо произнёс я, поставив гранёный стакан обратно на стол.

- Что такое? - спокойно спросил Лёшка, попивая свой чай.

- Разве у тебя не холодный чай? - спросил я удивлённо.

- Вовсе нет, - спокойно ответил он и улыбнулся, веснушки поползли вверх, ближе к глазам.

- Да ты шутишь?! - не поверил я и взял его стакан и не успев хватить его, тут же поставил на место.

- Отличный чай, не правда ли? - поинтересовался он, снова одарив меня улыбкой.

-Я обжёгся! - пожаловался я.

- А теперь закрой глаза, - попросил он.

Я не осмелился ослушаться, хотя до этого недоверчиво сощурил глаза.

- Теперь представляй, как твой чай нагревается, - продолжил Леха.

- Что? Это ещё зачем? - не понимал я.

- Просто представь! - настаивал он.

- Ладно. Представляю, - неохотно согласился я.

Среди шума столовой, я услышал тихое шипение, доносящееся со стороны стола.

- А теперь открывай.

Я распахнул глаза и заметил, что из чая действительно пошёл пар.

- Ты что, долил мне свой? - спросил я поморщившись.

Лёшка не ответил мне, продолжая пить свой чай.

“У него ведь оставалось совсем чуть-чуть. Он не мог долить его мне, иначе тогда у него ничего бы не осталось. Но он же что-то пьёт? Ладно, я не могу найти этому логичное объяснение”, - подумал я и отхлебнул.

- Ну что? Теперь доволен? - ехидно спросил он.

- Весьма. Только вот, один вопрос. Как ты это сделал? - решил поинтересоваться я.

- Это разве так важно? - спросил Лёха. - Ну, будем считать, что это волшебство. Мы ведь в лагере «Чародеи».

- Я ещё вернусь к этому вопросу, - пригрозил я, продолжая пить свой почему-то горячий чай.

Этот не очень-то обычный день неумолимо двигался к вечеру. И к тому времени, когда мы должны были покидать лагерь, я узнал, что у всех кроме Лёши и в последствие меня был холодный чай и еда. Может, у него здесь работает кто-то из родственников? Ну, вот серьёзно. Как тому, что сегодня произошло, можно найти логическое объяснение? Правильно. Никак.

Здание, где мы жили находилось на месте старой советской турбазы “Заря”. В корпусе было три этажа, но по три кровати в каждой комнате, что для обычного детского лагеря казалось невообразимо хорошими условиями.

Комнатушка хоть и была совсем небольшая и со слегка пожелтевшими ветхими почти отклеющимися обоями, но казалась мне невообразимо уютной. Я сидел на кровати с чемоданом в руках и смотрел в окно, прижмурившись от солнечного света. На меня нахлынули некоторые воспоминания.

В общем, как бы это начать… Меня довольно часто избивали в школе. Собственно, практически каждый день на протяжении последних шести лет. Скажете, бешеные дети в школах сейчас не редкость? И да, я соглашусь, пожалуй. Но то, что вытворяли со мной, казалось мне просто бесчеловечным. Я, в принципе, человек неуклюжий, вечно обо что-то спотыкаюсь или цепляюсь. С возрастом неуклюжесть хоть и очень медленно, но начинала пропадать. Да и кому в школах нужны неуклюжие люди, да ещё и те, которые учатся практически отлично? А я вот был как раз из таких. И, естественно, никому я не нравился, к тому же любил вставлять в любой будь то спор это или разговор свои пять копеек. Любил попантоваться. Точнее, в этом случае это была скорее жизненная необходимость, чтобы хоть как-то повысить свою давно почившую самооценку, которая опустилась ниже плинтуса и, не замечая дна, падала всё дальше и дальше. В то время, как у моих одноклассников были уже неплохие навороченные на то время телефоны, я заявился в школу со старым потрёпанным телефоном марки “Сименс”, с чёрно-беленьким таким экраном, знаете, серебристого цвета с небольшой антенкой, естественно без доступа в интернет. Периодически мне совали в волосы жвачку. Бабушка вычёсывала мне её и это было крайне болезненной процедурой.

После шестого класса меня решили отдать в лицей с музыкальным уклоном, так как набор там осуществляется только с седьмого. У меня музыкальных слух имелся и, даже, возможно, неплохие способности к фортепиано. Поэтому всё было решено - мы уходим из школы. Я считал дни, пока этот ад, наконец, закончится. Я не спал ночами, считая секунды до моего ухода отсюда. Прижимая меня к железным воротам и срывая с меня рюкзак, меня били им же. После, сбегали при виде нашей классной, которой, по сути, было откровенно наплевать, что мы делаем вне территории класса. Зимой, если ты поскользнулся, никто тебя не поднимет и не поможет тебе, а только подойдут посмеяться.

В общем, сказать, что я устал от такой жизни, означало не сказать ничего. Друзья у меня были только в музыкальной школе. Ведь только здесь я и чувствовал себя нужным. С девочкой Аней и её сестрой, близняшкой Верой мы также познакомились в музыкальной школе. Вера ушла после 1-го класса. Помимо музыки Анька занималась художественной гимнастикой, бросив её только этим летом из-за тотальной нехватки времени. Она, как и я, поступила в лицей, чему я, естественно, был несказанно рад, но ей не говорил, чтобы не зазнавалась. К сожалению, она частенько болеет. На неё все даже чихнуть бояться. Мы уже решили, что будем сидеть с ней за одной партой.

За последние несколько лет я сдружился с одним парнем, он играет на аккордеоне, его зовут Макс. Мы вместе играли в небольшом ансамбле, состоящем из двух аккордеонов, клавишных и ударных под управлением Ганса Вивера, педагога, приехавшего к нам из Германии, заинтересовавшись белорусским фольклором. Он, как и Макс ездил на разные конкурсы и в Канаду, и в Европу, где занимал призовые места и получал призы, в том числе и денежные. У Максима нет так называемой “звёздной болезни”, хоть и самомнение у него достаточное. Он бывает довольно резок, возможно, это издержки возраста, которые со временем пройдут. А у Вивера забеременела жена, и он ушёл с работы. Они вместе с ней уехали обратно в Германию к родителям, после чего наш ансамбль, естественно, распался.

В этот ансамбль меня привела моя первая учительница по фортепиано Александра Владимировна, но спустя два с половиной года моего обучения и она ушла в декретный отпуск, через пару месяцев родив мальчика, а сейчас, кажется, вновь беременна, но на этот раз уже девочкой. Следующим моим педагогом стала Анна Григорьевна, но мы, так сказать, не сошлись характерами, и через полгода я вновь сменил педагога.

В последние полгода к нам в музыкальную школу пришла Инга Плесецкая для подготовки к поступлению в этот же лицей. Видимо, она будет учиться в моём классе. Она живёт в небольшом посёлке, недалеко от Магийска, и будет ездить на школьном автобусе. Её отец - водитель грузовика, а мать работает бухгалтером в местном супермаркете.

Но, в целом, с друзьями у меня как-то не складывается. В самом начале моего обучения в музыкальной школе к нам пришёл один мальчик Давид, он был на год старше меня, мы вроде как дружили, сидели вместе, а потом из-за возраста его перевели на класс выше. И мне снова стало одиноко. Очень. Невыносимо. Хорошо, что, хотя бы Аня и Макс у меня ещё остались. А ещё этот Леха. Не знаю почему, но он заинтересовал меня как человек. Он нестандартно мыслит и видит всё абсолютно в ином свете. Он другой. Я думаю, что мне стоит уделить немного внимания его персоне.

Ох, а ещё мне вспомнился мой последний день в школе. О – да! Это было незабываемо. Мне уже было не страшно, что меня ударят или исключат. Я, знаете ли, очень люблю читать и, в принципе, пришёл в последний день в школу просто, чтобы вернуть все учебники и парочку детективов в библиотеку. Библиотекарь меня очень любила за мою ответственность и искреннюю доброту ко всем людям, хотя эта доброта со временем рассеивалась. Вернув все книги, я шёл вниз по лестнице и, дойдя до последней ступеньки, остановился, осознавая, что весь этот ад, наконец, закончился. Шесть лет безумия - им пришёл конец. Оставалось последнее испытание - забрать школьный альбом. Даже не понимаю, зачем он мне сдался, но родители всё-таки заплатили за него немалую сумму денег, так что жаль было бы выкидывать их на ветер.

Я ворвался в класс, за учительским столом неизменно сидела Оксана Рамуальдовна.

- Отдайте мой школьный альбом! – проскрипел я сквозь зубы.

- Где твоя воспитанность, а как же "Здравствуйте, Оксана Рамуальдовна?" - говорила она своим противным гнусавым голоском.

- Вы глухая что-ли?! Или вам что-то непонятно?! Я сказал, отдайте альбом! - я подлетел к её столу вплотную.

- Ты сегодня не с той ноги встал, Герман? – таким же спокойным тоном продолжала говорить Оксана Рамуальдовна.

- Я что-то не ясно сказал?! - я силой вырвал из её рук альбом. - Я больше не намерен здесь оставаться, ни на секунду: документы я забрал, книги вернул. Меня здесь больше ничего не держит.

- Ты можешь быть свободен, - отпустила она.

- Благодарю, - сухо ответил я, с ухмылкой на лице, - без вашего разрешения я бы никак не справился.

Но меня ждало ещё одно препятствие на пути к свободе. Антон. Главный идиот класса. Предводитель всех тупых людей на земле. Мерзотнейшая личность с головы до пят. Высокий, худощавый глист, постриженный под «единичку», почти лысый, с лицом явно отражающий практически полное отсутствие интеллекта.

- Извинился перед ней, сейчас же! - рявкнул он.

- Какие мы сегодня благородные, я прямо не могу, - ухмыльнувшись, прошипел я.

Он схватил меня за руку. Я сжал её в кулак, так, что начали хрустеть кости. И сквозь зубы прошептал.

- Лучше отпусти, иначе я и твоих родителей в тюрьму засажу, и уж можешь мне поверить, сделаю так, что они оттуда ещё долго не выйдут. Так что лучше отпусти. У меня и свидетели найдутся - сказал я, повернувшись к Оксане Рамуальдовне, и с силой отдёрнул руку. Я ведь могу снять побои. Это следовало сделать уже давно.

Я немедленно удалился из класса и выбежал на улицу. В лицо мне дунул слегка прохладный майский ветерок. От удовольствия я закрыл глаза. Вздохнул, открыл глаза. Это был первый взгляд в новую жизнь.