Эпикхантер

Пролог

Хмурые тучи медленно скрыли полуденное солнце, спасая от безжалостных жалящих лучей. Шутка ли, середина лета, а трава здесь пожухла, будто в степной зоне. Страшное здесь место… здесь даже листва осыпается с деревьев, хотя до конца июля ещё больше недели.

Впереди Башня…

Высокая, серебристая, не из нашего мира. Она появилась около месяца назад и стоит, как ни в чём не бывало, неуязвимая, будто вечная. Аномальная зона вокруг неё уничтожает всю растительность, по самую прозрачную стену, которая эту зону и окружает. Эту стену хорошо видно, она постоянно переливается разными цветами, будто медленно пульсирует.

Птицы незаметно пропали – скоро будет дождь. Эта зловещая тишина как раз под стать напряжённому моменту ожидания развязки… первых шагов людей в неизвестность. Это пугало.

А дождик скоро будет: небо насупилось серьёзно…

Тая остановилась, вдохнула обогащённый кислородом воздух, подаваемый в скафандр из баллонов за спиной. Она увидит этот дождь, если только вернётся из этой странной башни, где ещё не был ни один человек.

Тая пытливо взглянула на огромную серебристую башню, больше похожую на цилиндр высотой около двадцати метров, а в диаметре не меньше десяти, которая появилась здесь после их эксперимента с её детищем − первым телепортом на Земле, который создан на основе электромагнитной сферы. Он не удался, этот эксперимент, зато время на всех часах в пределах километра остановилось на три минуты.

Ну, нет на Земле таких серебристых башен, нет! Вернее, раньше не было. Она появилась из ниоткуда, и вот от этого было страшно на душе, даже жутко. И такие башни одновременно возникли на многих континентах. Всего их обнаружили около тридцати. И вокруг каждой раскинулась аномальная зона.

Тая оглянулась. Все вокруг тоже облачены в такие же скафандры, рядом Кир и Анатолий, учёные-коллеги, изучающие квантовую физику. Исследователей здесь осталось мало, многих эвакуировали, когда всё началось.

Зато вояк… муравейник.

− Тая, вы уверены, что хотите идти внутрь первыми? – с участием в голосе спросил командир штурмового спецподразделения, тридцатилетний капитан Мирка Родович. Его мощный вид и резкие черты лица вселяли уверенность в безопасности. Все военные вокруг были облачены в БК – боевые костюмы, которые были покруче любых скафандров. У них разве что пушек нет, у этих штурмовиков. Обвешаны гранатами, гаджетами, у каждого помимо автоматов по парочке компактных гранатомётов.

Тая посмотрела назад вдаль, где на фоне далёких гор располагалась их научная база, сейчас безлюдная. Когда-то там бурлила жизнь, кипели споры и совершались открытия… А сейчас все бежали в страхе.

− Да, мы будем идти безоружными, вы за нами. Мы не знаем, с чем имеем дело, поэтому не нужно агрессии. Запомните, никакой агрессии! – Тая сделала ударение на последних словах. Капитан кивнул и сказал:

− Дрон пролетел беспрепятственно. Внутри башни длинный коридор, дальше округлое просторное помещение. В его центре диск, а по наружной стене…

− Мы всё знаем! Нас проинструктировали, − прервал капитана Кир. – По наружной стене такие же коридоры, в количестве двадцати трёх штук.

Прямоугольный вход без дверей не темнеет вопреки законам, но и свет из него не исходит. Дверей в этой странной башне нет, возле входа в ожидании бактериологи, облачённые в костюмы биологической защиты, готовы дезинфицировать любое существо или предмет, если тот вдруг появится из башни. Два заведённых мощных подъёмных крана удерживают на весу по тяжеленому бетонному кубу. Если возникнет нежелательная ситуация, они сразу заблокируют вход этими квадратными блоками.

Камушки хрустели под подошвами скафандра, Тая подошла к входу в эту загадочную башню, за ней неотрывно хвостом следовали коллеги, будто боялись потеряться. Присоединились ещё Фридрих и Роман − первый бактериолог, а второй биолог.

Коридор широкий, видимого освещения нет, но вдали, куда он уводил, было светло.

− Снаружи башня метров десять в диаметре, а тут по коридору топать шагов пятьдесят, не меньше, − тихо произнёс Кир. – Не кажется ли вам это немного странным?

– Тут всё странное, ни ступеней, ни дверей, избушка не поворачивается к лесу задом, а к нам передом, − растягивая слова, добавил Анатолий.

− Тихо… Если всему удивляться, будем лишь ахать да охать, − Тая достала визор, обнаруживающий почти все известные излучения наравне с пространственными вибрациями и пошла не спеша по серебристому полу, готовая в любой момент отступить. Ничего не происходило, лишь лента коридора и люди позади, осторожно шагающие в неизвестность.

Вот и конец коридора, впереди всё, как на картинке дрона – округлое помещение, чёрный диск в центре и коридоры, коридоры по всей стене…

Солдаты медленно занимали помещение, в любой момент готовые к бою. Тая уже хотела выдохнуть с облегчением, что всё пока идёт успешно, но тут что-то мелькнуло на экране визора, и она увидела силуэт трёхметрового человекоподобного по форме тела существа, приближающегося к людям и переливающегося, будто ртуть. На вид он казался жутким, чуждым.

− Он идёт к нам, − еле вымолвила Тая, кандалы страха сковали её волю, парализовали тело.

− Кто идёт? − спросил позади капитан, поднимая перед собой мощный двадцатизарядный пистолет. Существо уже проявилось – оно резко покраснело и покрылось шипами.

− Я иду! Яяя! – прорычало жуткое существо, нет мне вида и нет предела! Аджжет имя взял себе для вашего мира я, потому что принёс для вас конец системы вещей! Время остановить уже можете, а сами жестоки сердцами! Вспомните сожжённого невинного монаха! Теперь я буду играть! Все мы будем играть… с вами!

Люди стояли оцепенело, не отрывая взглядов от шипастого Аджжета, некоторые солдаты пятились к коридору, чтобы при первой возможности туда отступить.

− Играть? – капитан взял инициативу на себя. – Разве наша планета − место для игр?

− Да! Я долго этого ждал, ох как долго! С тебя и начнём!

Когда капитан выстрелил, Аджжет уже проходил мимо него в стороне и убил его ужасными шипами, ударив наотмашь кистью. Он сделал это так быстро, что солдаты начали стрелять лишь тогда, когда шипастый уже оказался между двух солдат − пара молниеносных ударов руками в стороны и шипы проткнули их бронированные костюмы как бумагу. Солдаты стреляли, а их палач появлялся между ними и исчезал, сея смерть.

Бежать! Тая смотрела на округлую стену и не могла поверить глазам – та крутилась, будто барабан центрифуги – коридоры мелькали узкими полосками, потом всё слилось в сплошную стену… Бежать было некуда!

Мелькающий и просто казнящий бедных солдат Аджжет, подвижная стена, всё это никак не укладывалось в мозгу, и Тая упала на колени, закрыла забрало скафандра ладонями и закричала, захлёбываясь слезами отчаяния. Она не может на это смотреть!

Сколько она рыдала? Секунду, две? Раздался оглушительный хлопок, ударная волна отбросила Таю в сторону.

− Когда я здесь, не стоит сюда приходить! − услышала она голос Аджжета. Испуганно отняла Тая ладони от пластикового забрала, всхлипывая, с ужасом осмотрелась. Стена остановилась, вокруг валялись далеко разбросанные трупы солдат и учёных. У многихиз-под скафандров растекалась по полу кровь. Как быстро он расправился со всеми!

Этому монстру подвластно время и пространство… но он не убивал её, замер и смотрел, как она рыдает.

Стиснув в решительности зубы, Тая собрала всю волю в кулак и рванулась в коридор, из которого они пришли. Бежать, бежать, иначе психика не выдержит, не переварит сознание всего этого. Это слишком много для хрупкой женщины, которой нет ещё и тридцати. Вот она уже в коридоре, её шаги гулко отдаются от стен, но в проёме темнота. Конечно, этот Аджжет может управлять временем. Да, да! Сейчас ночь уже… наверное!

Вот она, свобода! Но выскочив на улицу, Тая ахнула – на покрывале ночного неба красовался большой диск неведомой планеты – двойника этого мира.

Перед глазами всплыла надпись:

Идентификация игрока

Имя – Тая Багирова

Раса – человек

Класс – обыватель

Уровень – 5

Жизнь – 100

Энергия 70

Выносливость – 100

Репутация − 27

Особая способность…

Больше сквозь слёзы прочитать ничего не смогла.

Крик изумления вырвался у обезумевшей Таи.

− Этого не может быть! Это на стекле забрала всё высвечивается! – всхлипывая, бормотала она, нажав большими пальцами две кнопки на шлеме, сняла его. Но интерфейс игры не пропал.

Она теперь и вправду в какой-то жуткой кровавой игре, в чужом, неизвестном мире!

Вернуться?

Нет! Там Аджжет! В башню она теперь не вернётся никогда!

Тая бессильно опустилась на землю и зарыдала, в отчаянии закусив нижнюю губу…

Глава 1

− Давай, чувак, прокидывайся! – грубый мужской голос доносится откуда-то сверху, а перед моими глазами мокрый пол, на который я безуспешно пытаюсь блевать, но желудок мой пуст, он уже бедный сжался в плотный комок. Сознание только появилось, а я уже блюю на пол. Вот это поворот!

Холодно, ужасно холодно! Дрожит не просто каждая мышца, а каждая клеточка, во всём теле безумная слабость. Хочется раздражённо крикнуть тому, кто кричит откуда-то: оставьте меня в покое, не орите на ухо! Но бессилие побеждает. Мне сейчас не до этого. Мне бы собрать гусей в кучу…

Я так слаб, что меня сейчас забодает и комар.

− Ты чего, слабак? Никак не очухаешься, что ли? Тебе ещё одну дозу дренала вкатать? – не унимался мой экзекутор.

Я не могу ответить, стиснув зубы, пытаюсь распрямить бессильные руки. Но они так и остаются полусогнутыми. Что это со мной такое?

Лучше бы я не задавал этот вопрос сам себе! Хотя голова и не соображала, перед глазами чётко нарисовалась картинка: казнь − смертельный укол в вену. По ходу я умер! Это ад такой, что ли?

− Морячок, ты слишком долго плавал! С двух доз и суточный труп бегать будет! Вот тебе третий! – лёгкий укол инъектора в плечо заставил дёрнуться от неожиданности. Через несколько секунд сердце гулко застучало веселей, а прилившая в мозг кровь заставила его работать быстро, как в ускоренной съёмке. Да и мышцы среагировали: наконец-то я смог немного повернуть голову и взглянуть на... о, ужас!

Сбоку стоял солдат в серо-чёрном камуфляже, с автоматом на плече. На его лице красовалась вратарская маска жуткого вида, в стиле аля хорор, а у ног сидела чёрная необычная зубастая тварь: на вид помесь какого-то варана и собаки. И эта тварь с интересом смотрела на меня, а из её вараньей, но очень зубастой пасти капала слюна.

Этот третий укол сделал своё дело – моё бедное остывшее сердце разгонялось с бешенным темпом, я уже подумал, что ещё немного и можно представиться праотцам, так оно гулко бухало в груди. Казалось, что оно стукает по рёбрам.

Сделав невероятное усилие, я всё же победил вес тела и поднялся. Ноги держат неуверенно, норовят согнуться как соломенные, будто и не мои вовсе.

Помещение высокое, просторное, стены гладкие, серые. Позади меня горизонтальные капсулы с жидкостью, ещё двое голых людей валяются на полу. Тоже гусей собирают. А солдат всего один. Когда он повернулся к другим пробуждающимся, я чуть не уронил на пол челюсть – за спиной в ножнах у небо приторочен меч, причём лезвие было шириной с ладонь, если не больше. Рукоять оружия длинная, под две руки. Фига се! Это что за тип такой? С автоматом и мечом?

− Нормально! «Главное, что мозг работает хорошо», – сказал солдат, внимательно глядя на меня. – Из-за тебя мы сюда и приехали! Эпикхантер хренов!

Нормального пока было мало, на периферии моего зрения с правой стороны были видны какие-то мелкие слова и кубики. Лишь я попытался на них сосредоточиться, как передо мной развернулись надписи бледными буквами.

Имя – Егор Ташинов.

Раса – человек неизменённый

Класс – эпикхантер

Уровень – 8

Жизнь – 100

Энергия 70

Выносливость – 100

Репутация − 2

Особая способность – пси сканирование.

Точка привязки – отсутствует.

Внимание! Если точка привязки не выбрана, игрок не сможет возродиться, что означает смерть персонажа при потере всех хитпоинтов жизни!

Я так обадел, что не расслышал, что мне говорит рядом стоящий воин. Ладно, если это игра, тогда покажите бар или как там её, шкалу жизни, что ли?

− Приседай, приседай, кровь по телу разгоняй! – почти проорал солдат уже раздражительно.

Я два раза умудрился присесть. Это было так тяжело, будто у меня на плечах сидело пару человек.

Вошёл ещё один солдат, держащий в руках два тёмных вещмешка. На нём такая же хоккейная маска, как и на терзающем нас гаде. Развязав их, он вывалил содержимое на пол. В одном мешке оказалось три камуфлированных формы, таких же, как и на солдатах. Ещё три полотенца. Он вытряхнул из второго мешка маски, наручи и поножи, так можно было их назвать. Ещё в снаряжение входили тонкие эластичные шлемы, замаскированные под волосы, когда я пригляделся, то понял, что на вояках такие же. В общем, странное одеяние, непривычное глазу. Да и вообще всё происходящее плохо укладывалось в сознание.

− Камон, чего сразу нагрудники не принесли? – спросил солдат с иньектором.

− Вин что-то заметил, пусть лучше дежурят. Я лучше сам ещё раз схожу.

Взяв одно полотенце, Камон швырнул его мне. Я поймал и с усилием стал вытираться, чтобы разогреть тело. Затем он кинул два полотенца сидящим на полу беднягам. Они казались вялыми, будто улитки. Да и я не лучше.

− Ты кто вообще? – хрипло спросил я, ужаснувшись своему голосу. Он будто реально заржавел.

− Одевайся, заключённый! − от слов вояки, его варанопёс привстал немного, готовясь к прыжку. Нехорошо он на меня смотрит, зло. Нет, не буду испытывать судьбу, лучше пока помолчу.

Я шёл, будто робот, разучился ходить совсем. Если бы мне не вогнали эти три укола бешеного стимулятора, я бы так и валялся сейчас мешком на полу без сознания. Лопоухий шёл к вещам вообще как зомби, осталось руки шире расставить и оскалиться. Он с опаской обогнул ужасную собачонку, а та уже сидела с таким унылым видом, будто сожрала упаковку депрессина.

Мы вяло одевались, даже безвольный тип подтянулся.

Камон ушёл, а оставшийся вояка громко, но уже спокойнее, стал говорить:

− Шевелитесь! Нам до темноты надо свалить отсюда, иначе придётся ждать до утра! Меня Серым кличут, если что. Обращайтесь ко мне, я тут сейчас старший.

− Слушай, Серый, мы в игре, что ли? – эта фраза у меня уже вышла лучше, голосовые связки прочищались.

− Нет, это жизнь такая сейчас игровая, хотя… откуда тебе знать! Вы всё проспали-просрали! Не отвлекайся! Выбирай себе вещи, но куртку пока не одевай, сейчас Камон нагрудники принесёт!

− Как же не отвлекаться? – спросил один из пробудившихся. Худой, лопоухий, но лицо жесткое, злое. − Меня казнили, и тут я очнулся здесь, в этом странном месте и с игровым интерфейсом перед глазами!

− Со мной та же история! – сказал второй, тяжело наклонившись, поднял с пола наручи. Этот наоборот, выглядел округлым, лицо безвольное. Что он мог совершить преступного – непонятно. Хотя по большому счёту казнят не только убийц. Я вот вспомнил… месть свершил, воздал по заслугам: получилось три ваших – два наших (считая меня). В результате в нашу пользу вышло.

− Серый, что происходит? − не унимался я. − Не томи душу! Какой сейчас год?

− Две тысячи сто пятнадцатый!

− Пятьдесят второй, − еле слышно прошептал я. – Шестьдесят три года? Я проспал столько, не ошибся? – уже устав удивляться, я натягивал на тело серую футболку и трусы.

− Я введу вас в тему вкратце, только не перебивайте!

Глазами мы следили за вошедшим Камоном, который нёс три нагрудника-доспеха. Маски у солдат различны, можно запоминать, как лица людей.

− В общем, так, – начал Серый, видя, что мы усиленно собираемся. – Вас не стали уничтожать, а оставили как запас органов на случай войны. Стратегический запас, так сказать. Но войны не случилось, а когда два года назад появилась первая башня, было уже не до вас. Вам очень повезло, что до вас не добрались здесь ни кроки, ни твари, которыми сейчас полна Земля.

− Откуда взялись эти твари? – я уже стоял в нагруднике, нацепил маску. Прорези для глаз широкие, если и было ограничение обзора, то лишь вверху и внизу.

− Да так всё мутно, малопонятно. Сначала животный и растительный мир поразил вирус, вернее две его разновидности. Его назвали крожедо один и крожедо два. От первого мутирует животный мир и сами люди, от второго все растения. Причём растения заболели все, а вот люди и животные нет, только часть. Но это ещё не всё…

− А что, может быть ещё что-то хуже? – ехидно спросил лопоухий, надевая маску на лицо.

− Может! Башня соединяет между собой сотни миров, работает как портал. Так что можете себе представить, что там творится, если наш мир за пару лет стал таким.

− Неудивительно, − сказал я. – Если оказалось, что мы всё время жили в цифре, а в итоге все доводы сходятся к этому, то можно сотворить любую бяку.

− Вот, вот! Теперь к нам ходят, все, кому не лень. Но и это ещё не всё!

− Да ладно! Бывает и хуже?

− В башне часто появляется сверх существо, себя оно называет главный игрок Аджжет. Много людей он убил, чем-то зол на землян, а вот как мы ему на хвост соли насыпать могли, непонятно.

− Ад жжёт, − тихо сказал я.

− Что?

− Да имечко у него странное, говорю!

Мы уже оделись, даже безвольный.

В капсулах были ещё люди. Неподвижные и жуткие от этого, они лежали тут годами, как и я. Много тут капсул − ряды тянулись далеко. Странно, что пробудили только нас. Вообще, всё происходящее странно сейчас для меня.

− Остальных что, пробуждать не будете? – спросил я.

− Нет! Пусть пока спят, здесь глубоко и безопасно. Когда придёт решающий момент, тогда и разбудим.

Прибежал один из солдат, с порога доложил:

− Там движуха, наверное, нас заметили, когда мы сюда пробирались.

− Так! вперёд! − скомандовал Серый. − Вещмешки захватите!

− Эй, я стрелять умею! – сказал я. – Дайте оружие!

− Сейчас разберёмся! − Серый оглянулся проверить, поспеваем ли мы за ним, хотя просто бодро шёл, его зубастый питомец не отставал больше чем на метр. Мы изо всех сил старались поспеть за ними. Камон со вторым солдатом двигались за нами.

Пройдя по коридору, мы попали в лабиринты лестниц и тоннелей, которые разделялись множеством плотных тяжёлых дверей.

– Для чего нам такие маски? – спросил я, сбивая дыхание. Оказалось, что сейчас для меня быстрая ходьба была как спринтерский бег.

− Кроки! – зло сказал Серый. − Их морды похожи на маски. Они тупы, эти твари, поэтому нас в масках принимают чаще всего за своих. Плюс она неплохо защищает, шлемы, замаскированные под волосы тоже из-за них. – Вообще кроки – это бывшие люди! Но это ещё не всё… Все мутировавшие твари принимают тогда человека за крока, но не всегда. Когда срабатывает, а когда и нет. Но чаще всего можно проскочить. Другое дело с растениями, они всегда определяют человека. И могут маленько примочить.

− Во как! Я тоже могу стать таким кроком?

− Можешь! Возрождаться будешь с этой же проблемой. Если поймёшь, что становишься кроком, лучше умри. Реально умри!

Мы шли, а у меня колотилось сердце, голова раскалывалась от боли, она просто ещё разрывалась от мыслей и переживаний. Что я увижу там? Ладно, если бы я сейчас был полон сил и уверенности в себе, а вот нет – я сегодня пока обычный вялый овощ, которого шутя могут разорвать на куски там, наверху.

− С оружием все имели дело? – спросил Серый, подойдя к большим дверям, какие бывают на банковских сейфах.

Я даже из крупнокалиберных образцов стрелял, три года служил наёмником. Лопоухий, которого звали Андрей, тоже мог работать с оружием. Лишь безвольный Лёха – этот признался, что полный ноль в обращении с огнестрелом. Всё равно нам всем троим дали по пистолету и ещё по две обоймы патронов.

Первое доказательство, что мы в игровом мире, прилетело – высветилось небольшое табло: модель «фуга» и ттх оружия, лишь я взял пистолет в руки. Шестьдесят патронов – магазин в рукояти и два в нагрузку, в каждом по двадцать штук.

Лёхе Камон показал, как снимать с предохранителя, стрелять и ставить на предохранитель обратно. С ехидцей добавил, что если Лёха доживет до смены магазина, то ему кто-нибудь покажет, как вставить новый.

Серый негромко стукнул прикладом автомата по дверям. В ответ раздалось три еле слышных удара.

− Так… сейчас мы будем двигаться до ближайшей точки возрождения. Запоминайте, если вы не успеете сделать привязку к респу, то просто умрёте реально, если вас замочат.

Он осмотрел нас внимательным взглядом.

− Поэтому! Ваша первая задача – дойти туда живыми в любом случае. Не щемите свои пятаки по сторонам! Ещё усвойте два правила! Первое − патроны на вес золота! Второе – всегда помни о ловушках, повторяю, всегда! Всё ясно?

− Что за ловушки такие? – спросил Андрюха.

− Да разные, протянул Серый. − Опасные и хитрые, очень хитрые.

Он выжидающе смотрел на нас, пока мы втроём поочерёдно не кивнули.

− Слушай, Серый. Ты говорил, что лучше умереть, если вдруг заразят кроки. А потом говоришь про точку возрождения…

− Сейчас в нашем мире есть аннигиляторы и воскресители, есть респаун – точка возрождения, кому непонятно. Мы исследуем местность всё больше, постоянно открываем что-то новое. Об этом расскажу потом, в Ковчеге много времени будет, там и наговоримся. А теперь всё, тихо! − сказал он и стукнул по двери два раза.

Сначала ничего не происходило, затем раздался еле слышный гул и двери очень медленно стали открываться сами.

Всё это мне показалось бы сном, но сердце так бухало в груди от волнения и лишней бодрящей тело инъекции, что мне казалось, будто я в аду… Сейчас мы увидим этот мир, заброшенные дома, поросшие плющом или ещё какую-нибудь унылость запустения. Сейчас увидим…

Глава 2

Кроки

Дверь медленно открывалась, и первое, что явилось взору, было тёмно-серое дерево вдали, если его можно так назвать. Из середины большого ствола торчали всего три крупных ветви без отростков и листвы, а вверху ствола было что-то наподобие цветка – два зауженных в стороны лепестка, а вверх в форме короны поднимались колыхающие щупальца, как венчик у цветка.

У входа двое солдат с автоматами на фоне скалы… всё предсказуемо – оба в хоккейных масках, экипировка однотипная, вот только у одного вместо автомата классический огнемёт, за спиной небольшой контейнер с горючим.

Мы вышли, дверь за нами стала закрываться. Я ожидал увидеть город или базу, но мы оказались в безлюдном ущелье. Наша дверь была в скале, сама имела такой же вид базальта. Когда она закрылась, перед нами встала сплошная каменная стена, лишь можно было различить тёмную прорезь шагов с трёх. Мимо проходила каменная широкая дорога, вдоль которой местами рос скупой тёмно-зелёный кустарник.

− Двигаемся! − скомандовал Серый, затем подал знак кому-то наверху скалы, и мы пошли вниз, внимательно следя за местностью. Солдаты взяли нас в охранное кольцо.

Небо было светлое, как и раньше, солнце сейчас пряталось за белые кучевые облака. Лишь только оно и скалы и казались сейчас чем-то родным, растения же были чужды, будто я попал на иную неприветливую планету. Даже мы, в этих в странных серо-чёрных камуфляжах, с жуткими масками на лицах, казались чужаками на нашей родной Земле. Но больше всего меня сейчас беспокоило дерево… Оно однозначно хищное по форме, тем более на концах его веток уже можно было различить что-то похожее на заострённые наконечники.

Конечно, раньше на Земле были хищные растения, но они не угрожали человеку. Максимум, что они могли, это поймать и переварить крысу, которые падали в слизь цветка и прилипали там. И то, те растения напоминали по форме кувшин. Попавшая туда мелочь никак не могла вырваться. Но это дерево… возможно, оно может нанизывать на ветку человека, как на копьё и отправлять его наверх в «рот-цветок». Природа растений очень изобретательна: были в нашем мире и цветы мухоловки, внутри которых были ловушки-лабиринты, где муха запутывалась и не могла выбраться. Истощившись, она умирала. Даже человек ловит рыбу на более примитивные ловушки. А что же сейчас можно ждать после мутаций вируса крожедо?

Из-за небольшой скалы появились ещё трое солдат, один был со снайперской винтовкой. Вообще, на всех автоматах стоял прицел типа экрана. Но снайперка эта − внушительная махина, судя по размерам. Пуля видно такая, что её кинетической силы хватит, чтобы при её попадании человеческая голова разлетелась, как арбуз. Ой, что-то есть захотелось дико. Как арбуз представил… Внезапно проснувшийся бешеный голод заглушил даже чувство опасности, висевшее над нами в воздухе дамокловым мечом. Шутка ли, более шестидесяти лет ничего не есть!

Геройств я от себя в таком состоянии не ожидал. Да и вообще, меня типа казнили. Да, несправедливо. Но всё равно, разбудить человека, сообщить ему, что он оставлен на органы! А потом втирать ему дичайшую дичь, я ещё кому-то что-то должен! Но выхода не было. Тут два варианта: либо идти за Серым, либо остаться один на один с этим непонятным и чуждым миром. Так что роптать или сматываться смысла нет: буду реагировать на жизнь по ходу пьесы.

Шли мы быстро, мелкие камушки шуршали под подошвами лёгкой и удобной обуви. Но мне это давалось ох, непросто. Я был больше похож на зомби, когда был голый, чем на человека. Мышца атрофировалась напрочь. Так что я пока не герой, увы.

Дорога делала резкий поворот и нам сначала открылась небольшая площадка-возвышение, на которой стоял такой же ряженый воин с внушительным миниганом. Он поднял в приветствии ладонь, лишь только увидел нашу группу: мол, я вас вижу, всё в порядке.

Наверное, у него всё в порядке, а вот мы трое пробуждённых остановились, открыв рот, потому что представшее перед нами плато было до того необычным, будто его породило искажённое сознание! Первое, что бросилось в глаза, это три грандиозных постройки… не знаю, даже как это назвать. На рядах гигантских колонн, похожих формой на кости, в ряд друг за другом были выстроены два круглых, хаотично недостроенных диска, каждый напоминал щербатый облик луны. Эти конструкции были высотой метров по двадцать, не меньше. Перед ними площадка, с каждой стороны которой по краям было штук по десять выдолбленных выемок для костров. Это определить было нетрудно, потому что ветра почти не наблюдалось и в этих кострищах виднелось немало пепла. Конечно, поражает этот необычный вид, но самое жуткое, что было в этой картине маслом, так это небольшой памятник на постаменте, приютившийся у этих грандиозных строений. Силуэт фигуры в балахоне, но как бы без рук… А вот белизна у ног памятника, да и вдоль всего первого монумента – это груды костей, возможно, даже человеческих.

Чуть поодаль непонятные растения, похожие на гигантские кактусы, сужающиеся кверху. Они до того сливались расцветкой с ландшафтом скалы, что если не приглядываться, их можно было вообще не заметить. За ними валялось несколько трупов кроков, этих тварей я сразу распознал, потому что их морды действительно похожи на хоккейные маски, а раскраска тела на наши камуфляжи. Дальше вниз по дороге трупов валялось ещё больше. Они отличались от людей лишь непомерно длинными, мощными руками, скорее всего они двигались на четырёх конечностях. Если не считать устрашающего серо-чёрного окраса их кожи и лица из фильма ужасов, они больше ничем не страшили с виду… пока мёртвые.

− Что, обалдели? – Серый не остановился. – Вперёд, не задерживаемся!

− Что это? Люди! Что это? – Андрей, видно, был шокирован больше всех, но говорил тихо и хрипло. – Кто строил… это!

− Кроки, кроки! – Серый не задерживался, несколько раз крутнул кистью, призывая нас двигаться быстрее. Мы старались не отставать. – Тут в чём дело… Они, конечно, слеповаты да дурноваты, но словно подчиняются какому-то слепому инстинкту: сбиваются в стаи, строят… эти места поклонения.

− Да они ещё и подземелья строят! – сказал огнемётчик.

− Из чего они строят-то? – приглядевшись, я определил, что монументы выложены из камня. − По ходу камень, а чем они его скрепляли?

− Тебе это так интересно, да? Вон те растения видишь, гилофы которые? – Серый указал на гигантские кактусы цвета скалы. − Выкармливают такие растения кроки подгнившим мясом, затем убивают растение, а его густую желеобразную субстанцию используют для скрепления камней. Инфицированные коржедо существа будто следуют чьей-то воле. Кто инфицирован коржедо, будь то люди или растения, могут вступать в симбиоз, ну, как это пояснить, такое и у нас было раньше. Муравьи и тля, например. И те, и другие неразумные, а вместе два разных вида легче выживают.

− А как же эти… − я запнулся, вспоминая, как называются «кактусы», − питаются, когда их не кормят?

− Да как… идёт мимо человек или животное, выстреливаются споры, а проще сказать, шипы и ты падаешь парализованный. А этот, как ты сказал, кактусик, очень долго подползает к тебе и медленно залазит сверху. И ты скажешь, ну и что? А ну и всё!

Со скалы спрыгнул ещё один солдат со снайперкой.

− Дреды летают на окраине города, − заговорил он, − видно, выстрелы всё-таки услышали! И ещё, там кроки повели в заграду трёх пленников, двух девок смазливых, кстати. В ту, мимо которой мы проходили!

− Какая разница, девок или не девок − нельзя число кроков умножать! − Серый повернулся к нам. − Придётся пробежаться до леса! Вперёд!

− Я не хочу в такой лес! – еле слышно сказал Андрей, но побежал вместе со всеми.

Серый его услышал:

− Не баись! Не все растения такие! Хотя… я вас предупреждал! Второе правило, не забыл? Всегда помни о ловушках! Шаг ступнул, смотри куда! А первое правило про патроны! Сейчас на Земле ВПК не работают.

Как ни странно, но до леса я добежал без мучений. Сказывался игровой мир, в реальном я бы никогда так не смог после бесконечно долгого сна. Лес здесь частично походил на прежний, только листья на деревьях вместо зелёных стали бурыми. Кусты же изменились настолько, что некоторые просто стелились по земле, словно лианы, а некоторые будто стали грибовидными, ветки превратились в толстые корявые разветвления самой причудливой формы. Деревья росли дальше друг от друга, чем раньше, поэтому лес не был густым. Возможно, место образовалось оттого, что некоторые деревья либо вырезали, либо их сожрала новая фауна и флора. Некоторые виды деревьев до того мутировали, что стволы стали пузатыми, похожими на бутылочные деревья. Даже трава была другой, буроватой на цвет, возле этого леса она была похожа на земляных червяков, тянущихся кверху. На концах длинных стеблей раздутые шарики, которые лопались, когда нога оказывалась рядом. Видно, микроспоры попадали на нашу обувь, чтобы путешествовать вместе с нами. А потом породить новую траву в разных местах, где мы будем проходить.

Глобальные изменения, и это за пару лет… беспощадный вирус коржедо пожирает наш мир и постепенно его переваривает.

Лес выглядел чужим, мрачным. Попадались тут и странные виды, мимо них мы проходили с опаской: какие-то цветы, стелящиеся по земле, колючие ветки.

Надеюсь, вояки знают, что делают. Я пока лишь внимательно поглядывал по сторонам, чтобы на меня ничего не бросилось, понимая, что с пистолетиком я тут много не навоюю. Но всё равно, тяжеловесный, этот пистолет придавал уверенности, без него я бы чувствовал себя здесь вообще голым и беззащитным.

Мы крались по широкой тропе, держа оружие наготове. Первым шёл бронированный пулемётчик, за ним Серый с парой автоматчиков, потом наша тройка. Остальные вояки двигались в арьергарде.

Серый всё время поглядывал на своего питомца, но варано-собак был спокоен. Наконец Серый поднял руку, все замерли, ожидая приказов.

− Закатав и Карозин, забирайте новеньких и на скалу, оттуда долбите кроков, как первый выстрел будет, мы и атакуем. − Серый говорил еле слышно. − Мы раньше вас будем на месте по любому.

Один из снайперов кивнул ему и показал нам знак следовать за собой. Мы двинулись вправо от группы. Неуютно как-то я себя чувствовал. Вроде и не трус, но мне всё казалось, что сейчас или ветка шею обхватит, или какая-нибудь опасная мерзкая тварь сверху прыгнет.

Всё это переживание длилось недолго, когда мы карабкались вверх по редколесью, у меня было одно желание – упасть на почву и больше никогда не подниматься. Я так зверски устал! Но нельзя отставать, все бегут, хоть и запыхались изрядно. Мы не забываем оглядываться, чтобы со спины никто не напал. Оказавшись наверху скалы, снайпера сразу подобрались к краю обрыва и залегли на позиции для стрельбы.

− Прикрывайте спины, − сказал один из них. Я не запомнил толком ни их необычных, сложных на восприятие имён, ни кто есть кто. Всё до боли одинаковое, имена смазаны, камуфляжи однотипны, а маски − они не запоминаются так, как лица… простые, человеческие.

Подобравшись к краю, я осторожно взглянул вниз. Наверное, сегодня ещё не закончилось моё время удивляться. Я ожидал увидеть что-то типа хижин, частокол вокруг них или что-то подобное.

Но внизу был огромный изощрённый лабиринт, стены которого выложены из такого же камня, что и монументы в ущелье. Повороты резкие, под девяносто градусов, из-за таких легко неожиданно нападать. В центре лабиринта округлая площадка, но строений не было, лишь ступени, уходящие винтом под землю. Кроков на площадке было немного, штук десять, они сидели в кругу и временами гортанно что-то выкрикивали. Бедные испуганные пленники сидели у стены, не отрывая от них взглядов. Я не сразу понял, что у кроков за спиной, но когда пригляделся, различил мечи. Подобные и у наших вояк, почти у всех. По самому лабиринту блуждало ещё с десяток кроков, передвигались они на четырёх конечностях, будто обезьяны.

Мы добросовестно посматривали назад, но из любопытства успевали ещё и смотреть вниз.

− Работаем, − сказал ближайший вояка, и раздалось два негромких хлопка – пара кроков, бредущих по коридору лабиринта, просели на почву и больше не двигались.

Внизу раздался крик, похожий на короткий рык, только на высоких нотах. Вслед орущему кроку вторило множество глоток и разверзлась какофония ада, режущая слух и парализующая волю. Винтовки снайперов щёлкали раз за разом, но кроки были стремительны, они рвались все наружу лабиринта. Сверху можно было понять, что ими кто-то управляет, потому что работали они слаженно, будто единый организм. Стены лабиринта не были для них барьером, они бежали по их рёбрам как по почве. Перепрыгивали со стены на стену очень легко. Как ни странно, они бежали так равномерно, будто разбегался круг по воде, когда в неё упал камень.

Вояки их ждали – когда твари были недалеко от краёв лабиринта – в него полетели гранаты, но от них оказалось мало толку – стены защитили от осколков. Зато за стенами тварей встретили кинжальным огнём. С той стороны, где косил миниган, полегли все кроки, но с другой некоторые всё же прорвались под деревья. Что там было, мы увидеть не могли, но выстрелы продолжались недолго.

− Нормально отработали, − сказал Закатав (я вспомнил его имя). – Теперь ходу, соединяемся с группой. За мной!

− Я думал, вы будете координировать сверху, чтобы быстрее группа внутрь прошла, смотрю, связь есть, − догоняя вояк, сказал я, показывая на небольшую рацию у ключицы. Он даже не повернулся, смотрел на ходу в какой-то экран.

− Это не наша территория, здесь этот город контролирует оппозиция, так можно сказать. Рулят здесь грёбаные спартаки. У нас у каждого есть групповая экипировка, но тут нельзя в эфир выходить. А наши в лабиринте разберутся, аппаратура есть. Вообще-то мы называем это заградой. Кроки сразу строили три кольца, вот оттуда и пошло. Потом начали более совершенные строения создавать. Кстати, если без приборов, то в этих ходах запутаешься очень легко.

Внизу раздалось несколько взрывов гранат и автоматная стрельба.

− Ещё полезли из подземелья. Но их там обычно мало.

− А чего у вас имена такие сложные или это позывной? – спросил Андрей. − вот ни одного из вас не запомнил. – Что, нельзя нормальный позывной взять?

− Это имя игрока, балбес. Вот придёшь на респ, там заставит система поменять! И тогда ты поизгаляешься над собой. Пока найдёшь свободный ник, а каждый игрок индивидуален. Серому вон, повезло! Он один из первых взял себе имя.

− Что делать? Убегать? – истошно заорал вдруг Лёха. Он судорожно держал двумя руками пистолет. – Скорпионы!

С горы на нас бежало штук десять скорпионов, если так можно назвать метровых монстров в бугристой блестящей броне. А по форме один в один – острые жала угрожающе подняты, раздвинутые клешни готовы к бою.

Хлопнули винтовки, два скорпа резко остановилось, мы тоже открыли огонь, но пистолетные пули лишь пробивали хитин, скорпы быстро приближались.

Добегут, добегут! Мы не успевали их всех выстрелять, поэтому отступали, почти бежали спиной вперёд. Последнего скорпа эпично добили почти перед Андрюхой. Монстрик аж вздыбился от выстрелов в упор, пули щедро разбрызгивали его плоть через пробитые ранее дырки в хитине.

− Норм, молодцы! – подвёл итог боя Закатав. − А где ваш третий? Не выдержали нервишки?

− Не выдержали… нервишки, − шаря взглядом по сторонам, процедил Андрюха.

Я увидел, где он…

Лёха лежал неподвижно метрах в двадцати, а обвившая ноги ветка, подтягивала его к пучку таких же голых веток, которые я, скорее всего, назвал бы щупальцами.

− Вон он! Надо его спасать!

− Уже не надо! − сказал второй солдат. − Это дерево фламинго, у вашего другана по любому макушка пробита.

− Сквозь шлем?

− Ага!

− Что это за шлемы гонявые, что дерево пробивает?

− Пулю держит легко, а тут такой удар, что ужжос. Ладно, не отвлекаемся! Труп пусть лежит, а пистолет забрать надо! – Закатав пошёл в сторону трупа, мы за ним.

Из множества шевелящихся щупалец поднималась ветка толщиной с предплечье человека, она согнута, точно шея фламинго. На конце этой ветки было что-то типа слегка загнутого клюва. Точь-в-точь как у птицы.

Закатав достал из разгрузки продолговатую гранату, сорвав чеку, кинул под дерево. Я даже сказать ничего не успел, мы находились метрах в десяти от веток. Я и Андрюха дружно упали, но вояки остались стоять.

− Подъём, трусогоны! Это заморозка просто!

Дерево фламинго почти всё побелело. Казалось, если по нему ударить, оно рассыплется.

Закатав быстро забрал пистолет у мёртвого, который выглядел, будто скульптура из непрозрачного льда.

− А теперь к заграде, пока ещё кто-нибудь не появился!

− У них что, групповой разум, что ли? – спросил я, еле успевая за вояками.

− Типа того, − не поворачиваясь, ответил Закатав.

− Тогда нам их не победить…

Да, сейчас на Земле два вида жизни: новый и старый. Второй – это наш, вид с устоявшейся флорой и фауной… но новая мутация – это конец привычной для людей жизни, гарантированное уничтожение всех нас в ближайшем будущем.

Так думал я, спускаясь по склону за вояками, но вдруг Закатав остановился, поднял правую руку, согнутую в локте, вверх. Ствол снайперки он тоже задрал к облакам, что ясно говорило даже нам, которые не в теме, что стрелять сейчас нельзя. Оно и неудивительно: к нам от ближайшего дерева приближалось нечто…

Это существо было пятнистое как кроки, но вот извивающие щупальца на голове и необычайно большие кулаки, в которых оно держало по здоровенному камню в каждой, удивляли.

Щупальца толщиной с большой палец, а в длину с полметра, балансировали при каждом шаге пятнистого, а концы их словно замерли на одном уровне в воздухе. Камушки в руках чуть поменьше человеческой головы будут, валуны в общем.

Мы замерли, а из-за дерева появился ещё один пятнистый, он бежал, но увидев нас, замедлился. Секунду оба смотрели на нас, будто изучали, а потом резко развернулись и побежали к заграде.

− Фууух! – выдохнул облегчённо Закатав, призывая жестом руки нас к движению. Нас не нужно было долго уговаривать. – Сейчас бы нам пришла большая амба.

− Кто это такие, разновидность кроков, что ли? Но щупальца? Откуда эти щупальца?

− Ага, угадал! Это второй вид кроков, только их называют вязуны. Ща там нашим достанется! Сразу двое вязунов – это не шутка!

− Что, так опасны?

− Угу. Их трудно остановить пулями, хоть все ложи тупо в живот или в грудь. Если сразу в голову не попал, то пиши-пропало. Вязун бежит на тебя, прыгает и слёту бодает, а пока щупальца охватят твою голову, уже с двух сторон будешь сплющен камнями. Вот так.

От заграды раздались выстрелы, мы уже были недалеко. Пока мы добежали, всё уже давно стихло.

В стороне от лабиринта нас ждало всего трое вояк, все с автоматами. Четвёртый оказался трупом, приютился на бурой траве, возле него валялся убитый вязун. Второй пятнистый лежал в стороне, выроненные им камни валялись рядом.

− Долго ходите, − сказал один из вояк.

− Да это мы задерживаем, − сказал Андрюха и обессиленно сел на землю.

Вояка подошёл и достал инъектор.

− Не надо! – Андрюха решительно выставил вперёд ладони и медленно поднялся. − Идём! Мы уже нормально идём!

Один из вояк нёс два автомата, значит, оружие у убитых забирают. Получается, что ресаешься в этом мире без оружия: умер – значит, потерял. Или по ходу нужно бежать на место, где расстался с жизнью. Если там его не подберёт за это время кто-то другой. Нужно всё анализировать, подмечать, это облегчит мне жизнь в этом грёбаном мире.

− Не отставайте! – рявкнул вояка, увидев, как мы с Андрюхой невольно растягиваем движущуюся группу.

Деревья тут будто обросли бородавками, а на ветках и под ногами стали встречаться лианы – я первый раз чуть не принял первую увиденную за змею.

− Что, у нас уже и лианы появились? – спросил я. – Зимой не вымерзают?

− Да нет сейчас уже зимы! – сказал ближайший ко мне вояка. В январе плюс десять! Скоро к нам приползут крокодилы или во что они там мутировали…

В некоторых местах росло что-то типа мха, только от него тянулись вверх тонкие прозрачные отростки длиной сантиметров по тридцать. Также этот мох почти полностью облеплял стволы некоторых деревьев. Несколько раз недалеко от тропы попадались деревья фламинго и подобные тому, что я увидел в самом начале – я про себя назвал его людоедом. Мы проходили для них недосягаемые, но всё равно на душе было неприятно. Тем более ветви этих древесных хищников шевелились, как только чуяли вибрацию наших шагов.

Далеко позади нас раздались странные звуки, будто кто-то постукивал небольшой деревяшкой по дереву.

− Догоняют! – Закатав остановился и забрал второй автомат у своего коллеги. – Вы что, подземелье не протравили?

− Две шашки кинули!

− Надо бежать! – он подошёл к нам и достал иньектор. Я обречённо протянул руку. Кольнуло, я уже знал, что сейчас будет.

Меня сейчас интересовал вопрос, от кого бежать, но я промолчал. И так уже их, небось, достал.

Вот оно! Пошла жара: зрение становится лучше, сердце, будто ускоряющийся там-там. Главное, чтобы не заработало как отбойный молоток.

После того, как взбодрили Андрюху, мы побежали трусцой.

− Воздух! – вояка бросился под самое густое дерево, мы за ним.

− Включай зонт! – нервно сказал Закатав.

− Не учи! – огрызнувшись, вояка достал из нагрудного кармана прямоугольный прибор и положив на почву, поколдовал над ним. Над нашими головами развернулась еле видимая полусфера.

Послышался звук, будто сильно дует воздух в вентиляционной трубе, показался десантный бот, сливавшийся с фоном неба. Летающая машина без крыльев, с четырьмя турбо-винтами по углам. Летел недалеко, можно было различить полоски бойниц, которые сейчас открыты. Обычно на таких ботах есть небольшие ракеты и лазерные турели. По крайней мере, так было в моё время.

− Нормально, − сказал вояка, провожая взглядом еле видимый сквозь листву десантный бот, – сейчас дальше пойдём.

Сердце так гулко стучит, готово выпрыгнуть из грудной клетки. И тут я понимаю, что есть небольшая нестыковочка. Мы как бы убегали от кого-то, нам кольнули стимулятор, но отбежали-то мы совсем немного. А за нами никто и не гонится, что ли?

− Вы что, зря нам стимулятор вкололи, сволочи?

− Ну почему зря? – вояка выключил прибор и запихнул в карман. – Пошли!

− А погоня где?

− Значит, передумали. А может, мы отошли уже настолько, что змеи вернулись. Но нам надо бежать, иначе мы группу не нагоним!

− Наипаловка на ходу, гляжу присутствует тут у вас!

− А как вас заставить идти быстрей?

Вот это было больше похоже на правду. Нам нужно догнать группу, пошли на хитрость, гады.

Мы догнали группу быстро, потому что они сделали привал под кронами двух больших раскидистых деревьев. Освобождённые пленники тоже были здесь. Они уже не выглядели такими испуганными, но видно, что их что-то и сейчас беспокоит. Девчонки и правда смазливые, блондинка с узким лицом и курносая шатенка, обе одеты в светлые, но затёртые блузки и штаны-оборванцы. На ногах красовались заношенные сандалии.

Мда… что-то я загляделся, шутка ли, шестьдесят лет не видеть женщин… эти первые. Как первая любовь в юности.

Черноволосый мужчина не вояка однозначно, по виду самый безобидный гражданский, одет в брюки и рубаху, сидит унылый. Да и девахи что-то не выказывают особой радости. Хотя… неизвестно, что у них могло случиться, может, потеряли недавно родню.

Упав спиной на почву, я блаженно закрыл глаза. Минуты покоя после пробуждения! Меня никто не дёргает! Красота! Если бы не стимулятор, то провалился бы я в мертвецкий сон. Но мозг сейчас работал очень активно. Из-за недавнего укола мне казалось, что я восстанавливаюсь, причём очень быстро. Силы возвращались ко мне.

Я лежал и старался прислушаться к разговорам, чтобы почерпнуть хоть какую-нибудь полезную инфу, но все в основном помалкивали, отдыхали. Лишь бывший пленник два раза просил Серого, чтобы их отпустили, когда выберемся из леса. Серый молчал, что для меня было странно. Он просто игнорировал вопрос. Это неспроста, что-то кроется за этим. Возможно, что эти гражданские не в ладах со сторонниками, которых представляют вояки. Да мне это без разницы. Сейчас меня больше интересует вопрос, как вести себя в этом странном новом мире, ведь он другой. Этот невиданный изменённый мир сломал все мои стереотипы мышления и цели в жизни. Ведь если у человека два основных инстинкта: продолжение рода и самосохранение, то какой теперь в этом смысл? Всё перевернулось с ног на голову для меня. Конечно, я давно должен быть казнён, но раз уж случилось такое чудное спасенье, нужно не похерить хотя бы эту жизнь, что упала в руки сейчас. Посмотрим, что из неё получится, из этой цифровой жизни, что я в ней смогу, сломаюсь или стану крепче стали. У меня даже появился интерес к жизни. Нужно пока держаться вояк, разобраться в механике этого мира. Потом, когда изучу, что к чему в этом мире, расставлю приоритеты, тогда буду решать, как быть. Сейчас же нужно адаптироваться, изучать и выживать.

Что ж, время есть, любопытство гложет, и я открыл меню, ведь это теперь моя реальная жизнь. Даже интересно, я ведь практически проживу две жизни: одну реальную, вторую виртуальную. И эта виртуальная обещает быть нескучной.

Пока мы на отдыхе, с интересом открыл меню управления. Это оказалось просто: скосил глаза вправо вверх, на еле заметное замутнение, и готово. Управление аналогично голографическому экрану – условно касаешься его пальцами, и всё работает.

Такс, тут есть шкала уровней, уже продвинулась на треть. Видно, по скорпионам я попадал нормально. Но пока ещё я нулевой нуб, апну левел нескоро.

В принципе, в статах ничего не изменилось, но появилась надпись: обучение пси сканированию. Подтвердите.

Нужно обучиться…

«Сядьте в позу лотоса. Положите ладони на колени, закройте глаза».

Усесться – не проблема. Как же я могу закрыть глаза? А читать за меня кто будет?

«Представьте в центре лба точку приятного для вас цвета. Сосредоточьтесь на ней. Весь мир – это она, точка выхода вашего сознания из тела. Теперь вырвитесь из материального тела, но возвращайтесь назад сразу, как только почувствуете дискомфорт».

Закрыв глаза, я представил на лбу точку ярко-зелёного цвета, успокаивает он меня.

Глаза закрыты. Но я начинаю видеть перед собой. С силой зажмурил веки… Аж задрожали, но я вижу!

Так, пробую выйти… Получается, уже тело позади, но преодолеваю усилие, будто привязан резиновым жгутом. Потянуло назад, снова в теле. Второй раз приложил больше мысленных усилий, хоть это и странно звучит.

Получилось, вот только я видел не так, как в теле. Сейчас я зрел на все триста шестьдесят градусов, хотя было сосредоточие сейчас вперёд. Непривычно и странно.

И я полетел… Вот она, свобода! Полная свобода! Пролетев вперёд над деревьями, я обернулся и мне стало не по себе. Ведь я пролетел так далеко, что не видел своего сидящего бездушного тела. Так же можно и заблудиться! Мне было ужасно некомфортно. Я повернул назад, казалось, что я инстинктивно лечу правильно. Не прогадал с направлением, иначе у меня были бы большие проблемы. Моё тело валялось бездыханным, а возле него уже склонились двое вояк, что-то обсуждали. Тело было окантовано тёмно-красной аурой. Но ведь когда выходил из тела, ничего не увидел. Влетев в него, я тяжело вдохнул воздух, сразу закружилась голова.

«Внимание! Вы слишком долго находились вне тела. Уровень жизни снижен на семьдесят процентов! Необходимо выспаться или обратиться к врачу! Совет: время пси сканирования можно увеличить путём тренировок».

− Врач у нас есть? – спросил я, открыв глаза.

− Есть, есть, родной ты наш! Ты тока не умирай! Хотя бы до респа! – после этих слов вояка загнал мне в руку порцию какого-то лекарства из инъектора.

«Вы получили лекарство и почти здоровы. Впредь выводить подобные сообщения?»

Нет, не выводить, я по себе чувствую, что получил лечение и здоров на все восемьдесят процентов. Теперь понимаю по реакции доктора, что я им очень нужен, очень. И даже догадываюсь зачем. Угадаю с одного раза: что-то нужно будет сканировать, и не раз. Да какая разница! Главное, что я живу, дышу, а там поглядим, куда кривая выведет!

− Что ты учудил? – спросил доктор, тряся меня за плечо.

− Да просто сканировать учился!

− В ковчеге, всё в ковчеге, понял? Нам тебя довести нужно. И его! – он кивнул на Андрюху. И так уже одного потеряли!

Отдышавшись, я поднялся.

− У тебя тоже сканирование? – решил я прояснить ситуацию у Андрея.

− Нет, у меня способность – ускорение. Я ещё не разбирался особо.

Глава 3

Пищевая фабрика

К заброшенной пищевой фабрике, во дворе которой была ближайшая точка возрождения, мы добрались без потерь, если не считать попавшего в капкан вояку.

Он находился в боевом охранении и в стороне от тропы угодил ногой в ловушку. Пришлось выкапывать эту металлическую конструкцию и распиливать. По-другому из неё ногу просто не освободишь. Жуткая такая ловушечка – два шипастых барабана: попав в них, нога проваливается, а они крутятся подлые лишь в одну сторону. Если в такую ловушку попадёшь один, то всё, без помощи пиши-пропало.

Поднимающийся ветер гнал серые тучи по небу, приближая тёмную, дождевую. Конечно, ливня не будет, но нас и почву дождь промочит. Хотя, наша форма непромокаемая однозначно. Ещё в моё время были непромокаемые ткани, даже пуленепробиваемые костюмы, правда, могли выдержать только пистолетный выстрел. Да и то, ещё тогда прогресс до чего дошёл.

Мы залегли на пригорке, вжались в траву. Тут она ещё напоминала мне прежнюю, была похожа на былой ковыль. Серый подполз к Камону, разглядывающему фабрику и близлежащую местность в бинокль.

− Что там? − Серый забрал у Камона бинокль и приник к окулярам.

− Визуально чисто, но по скану просматриваются три сферы.

− Рейдах, попробуй переподчинить сферы под нас. Нам шум боя сейчас не нужен.

У одного из вояк вместо меча на спине был ранец, он скинул его с плеч и извлёк на свет сенсорную панель. Поколдовав на ней с полминуты, он произнёс:

− Порядок, сферы под нами.

− Пошли тогда, пока тихо, − повернувшись, Серый показал двумя поднятыми вверх пальцами на фабрику. Группа, словно единый организм, поднялась и двинулась к воротам, при этом охранение зорко смотрело в стороны и тыл.

Судя по лицам освобождённых пленников, им не нравилось, что происходит. Я это заметил ещё на поляне, но списал это на недавно перенесённый ими стресс. Сейчас они вели себя как безмолвные пленники. Впрочем, я ещё ничего об этом мире толком не знаю, чтобы судить.

Я вздрогнул, услышав далеко позади дружное карканье – над лесом летела стая ворон. Хоть зловещее, но что-то в них родное, неизменённое.

Мы вошли на территорию фабрики через дыру в высоком ограждении, которая образовалась от взрыва – недалеко зияла глубокая воронка. Вся площадь покрыта ромбовидной тротуарной плиткой, которая также выворочена в местах взрывов. Но респаун − круг возрождения стоял нетронутый, словно поставленный сверху на вздыбленную плитку. Просто три серых кольца, которые к центру становились всё темней.

Здание всё щербатое от следов пуль, но стена как будто цельная, не кирпичная или бетонная, а какая-то чуждая. Под подошвами шуршат острые, будто стекла, осколки с неё. И мы тоже выглядим у человеческих строений как чуждые. Я уже до того привык к нашим чёрно-серым камуфляжам и хоккейным маскам, что считал бы их уже нормой, если бы не открытые лица наших освобождённых пленников.

Боевое охранение заняло круговую оборону, и я первым ступил в круг. Сразу побежал сверху вниз каскад символов. Время вокруг меня остановилось, люди тоже замерли. Всё застыло…

«Полное восстановление организма игрока…

Раса – человек изменённый. Вакцинация. Вирус Крожедо.

Выберите имя…»

Какой вирус? Какая вакцинация? Что за бред? Я что, стану кроком? Сейчас нужно всё срочно уяснить. Может, ещё что-то можно исправить! Пожил, называется, в новом мире…

У меня дрожали пальцы, пока я искал свободное имя на висящей вертикально призрачной клавиатуре. Давил что-то приемлемое, чтобы не было хотя бы безликим или запутанным. Хотелось чего-то нормального, а не с повтором трёх букв или со знаками препинания. Клавиатура оказалась только в русском раскладе, что ещё больше усложняло задачу. Берз, Бурс, Камп, и Реук − всё напрасно, всё занято.

Решив набрать имя подлинней, я просто прожимал клавиши, стараясь, чтобы вышло что-то благозвучное и не ржачное. Случайно набитая комбинация Бонзо оказалась свободной. Какое там родственное слово? Банзай.

Есть! Бонзой − вот имя мне. Подтверждаю, пока свободно.

«Имя игрока – Бонзой.

Класс – эпикхантер.

Бонусы:

+ 20 к ловкости

+20 к меткости

+ 25 к силе

Уровень - 7

Жизнь – 100

Энергия 70

Выносливость – 100

Сила – 25

Меткость − 20

Репутация − 0

Особая способность – пси сканирование.

Точка возрождения 5974

Способности:

Основная − пси сканирование.

Вторичная − игнорирование пси воздействия.

Основное оружие – пистолет Фуга.

Внимание! Основное оружие у вас остаётся при перерождении, поэтому вовремя выбирайте основное оружие!»

Выйдя из меню, я ступил за круг, в него сразу шагнул Андрей. Я же чувствовал себя великолепно, мне казалось, что энергия переполняет тело. Разбитость исчезла − в руках и ногах чувствовалась сила. Впервые осознал до конца, что этот мир сейчас цифровой, хотя где-то в глубине подсознание противилось этому – тяжело сломать стереотип, который был основным всю сознательную жизнь

− Как ты себя чувствуешь? – спросил вояка, у которого на плече висел автомат, хотя в руках он держал ещё один.

Увидев поднятый мной вверх большой палец, он скинул с плеча одним движением автомат и протянул мне, затем подал ещё три магазина.

«Штурмовой автомат Ураган.

Калибр – 9 мм.

Эффективная дальность –500 метров.

Получено 120 патронов. Получено пять подствольных гранат типа Волна».

Круто, я-то смотрю, у неё ствол коротковат. Но оружие грозное. Не знаю, как отдача будет от такой махины – плечо будет синее, но вот убой от неё конкретный, пробьёт любой броник. Шутка ли? Оружие не тяжёлое. Это радует. Я рассовывал боеприпасы в ячейки разгрузки. Теперь я − грозный дядя.

Такс… не забыть закрепить этот Ураган как основное оружие. Да оно так и есть: автомат – основное оружие пехотинца с тех пор, как его изобрели.

− Ну и как твоё имя теперь? – спросил Серый как ни в чём не бывало.

− Бонзой. Слушай, Серый, что за шутки? – зло спросил я. – Какая нахрен вакцинация? При пробуждении я был человек неизменённый!

− А такая! – парировал он. – В ковчегах разработана вакцина на основе вируса, которая немного изменяет человека, он становится сильнее, быстрее со временем. Но он остаётся разумным! Если не вакцинироваться, то при заражении гарантированно превратишься в безмозглого крока, тут без вариантов.

У меня не было слов, да и Андрюха уже вышел из круга. Как-то слишком быстро он справился. Выходит, время в меню и в реале течёт неравномерно.

Он возмущённо задал тот же вопрос, что и я. Серому пришлось повторить то, что он говорил мне.

− Двигаем к ангару, − затем сказал он. – Осталась самая малость – сейчас в бот погрузимся… и домой!

Мы пошли мимо основного здания, прошли ещё два. Всё вокруг было спокойно и безмятежно. Это, скорее всего, был большой фабричный склад, а не ангар. Вторая переподчинённая сфера находилась у здания, также слившись цветом с красноватой стеной. Были подобные в моё время. Они перекатывались только по ровной поверхности, их использовали на дорогах и в городах. Но когда замечает противника, открываются два люка, из которых жалят грозные пулемёты. Похоже, с тех пор ничего не изменилось.

Двое вояк открыли тяжёлые ворота, там стоял красивый транспортный бот, но без колёс. Больше похож на левитирующую платформу, с закрытым верхом, с двумя округлыми башнями, на которых установлены то ли крупнокалиберные пулемёты, то ли лазерные турели. Так сходу и не поймёшь. По бокам барабаны мелких ракет, мало того, к ним ещё идёт кассетная подача. Сейчас эта махина была под цвет стен бункера. Как и у сфер, принцип хамелеона не подводит.

Наши освобождённые пленники переглянулись, глаза девушек выдавали испуг.

− Мы не полетим с вами! – отчаянно сказал мужчина, девушки поспешно закивали, но как-то неуверенно.

− Куда вы денетесь! – твёрдо сказал Серый. − Плен – это не издевательства! Хотите, сейчас сразу вам вакцину введём. И гуляйте!

− Нет! – выкрикнула отчаянно светлая. Подбородок её дрожал, от нервного напряжения. – Отпустите, прошу!

− Все в транспорт, пока по-хорошему! – зло процедил Серый. – Иначе будет по-плохому!

− Что происходит, а? – спросил я уже настороженно. – Почему они не хотят лететь и вакцинироваться?

− А ты что, с луны упал? – спросил мужчина, которого прикладами уже заталкивали в транспорт. – Они – оборотни! И ты тоже таким уже становишься!

− Может, объясните, что тут творится? И куда мы летим? А ещё также интересует вопрос, для чего мы вам нужны? В такую даль за нами попёрлись! – поддержал меня Андрюха.

− Сейчас всё объясню, − сказал Серый. − Все в транспорт! Живо!

Внутри всё выглядело довольно просто. Серая обшивка стен, мягкая. Сиденья тоже удобные. Не кресла, конечно, но при падении щадят тело. Имеются иллюминаторы и открывающиеся продолговатые бойницы, из которых можно стрелять даже из подствольника. Двое вояк сразу заняли места за турелями. Они оказались пулемётными: к ним шла лентоподача патронов калибра пятидесятого.

Мы поплюхались на сиденья, дверь плавно въехала в пазы.

Вояка, севший на кресло пилота, выдохнул и поднял на макушку свою маску. Все подняли и мы в том числе. Нормальные на вид люди… Какие оборотни. Оборотни… они в сказках, фантазиях.

Но… теперь я не понимаю, кто есть кто. Запомнил лишь Серого, да снайпера Закатава. По винтовке, да у него ещё клыки на маске. Они и видны, выступают, когда маска даже на макушке.

Серый имел внешность выдающуюся. Лицо решительное, кажется немного широковатым, взгляд серых глаз колюч. Остальные солдаты ничем особо не выделялись – обычные лица, без каких-либо бросающихся в глаза примет.

Транспорт выскользнул из ангара и плавно набрал небольшую высоту, чуть выше крыши фабрики. Нас сильно качнуло в сторону – транспорт ринулся вперёд. Вояки ещё нормально удержались, а вот я, Андрюха и пленники чуть не вылетели из сидений под их снисходительные улыбки.

− В общем, так… − Серый один из вояк не улыбался, а глядел на нас проницательно. – Первое: вы можете взять себе любой свободный позывной, который не используется в ковчеге.

− У меня ник нормальный, − ответил я сразу. – Бонзой… Пусть он и позывным будет. Конечно, не знаю, как такой простой ник оказался незанятым…

− Что ж, бывает, − задумчиво ответил Серый. – В любой момент кто-нибудь может уйти из нашего мира через аннигилятор. Не все хотят бороться с системой. Ник тогда освобождается.

− Позывной Скорик свободен? – спросил Андрюха.

Серый замер на пару секунд, видно, проверял список, потом кивнул.

− Тогда я − Скорик! – гордо сказал Андрюха, хотя чем там гордиться, я так и не понял.

− Отлично! Заношу вас в список. Впредь так и называйтесь: Бонзой и Скорик.

− Ты нам баки позывными не забивай! – требовательно сказал я. – Расскажи-ка нам про оборотней! Это нас больше всего сейчас интересует! И ещё поведай, зачем мы вам нужны, по какой такой причине за нами попёрлись в такую даль?

− Всё до банальности просто… − Серый не спешил говорить, тщательно обдумывал слова. − Вакцинация – это верный способ не стать кроком или вязуном. К тому же нами исследована лишь часть территории. Может, в других местах люди превращаются во всяких тварей и похуже. А посему… мы не знаем, в кого ещё может измениться человек. Вирус действует по заложенной программе, у него немало подвидов, насколько нам известно. Плюсы нашей вакцинации: человек становится сильнее, быстрее, у него улучшается регенерация. Минусы: вот тут не так всё просто… Нужно постоянно, хотя бы раз в неделю, принимать антидот. Но можно не беспокоиться, его в ковчегах производят достаточно… и будут всегда производить.

− А если антидот не принимать, тогда что? – обречённо спросил Скорик. Теперь так и буду его называть.

− Что, что! – воскликнув, развёл руками наш пленник. – Тогда ты будешь каннибал и кровопийца! Вот вам и вся правда! Двое из ларца в одной упаковке! Получите и распишитесь! Убыстрённые и более сильные, чем простые люди, вампиры!

− Заткнись! – зло зарычал на него Серый.

− А что? Неправда? – распалялся пленник. – Сколько таких оборотней бродит вдали от ковчегов? Жрут людей? А, не скажешь? Банды, стаи! Да что там! Полчища! Бедные простые люди…

− Это всё правда, что ли? Вот так дела! – взорвался я. – Увидев этот мир, я думал, что хуже уже быть не может! Но тут всё как в сказочном лесу: чем дальше, тем страшнее!

− Не нагоняй чернухи, − Серый с ненавистью уставился на пленника. Взглянув на нас со Скориком по очереди, продолжил. – У нас благие намерения! Ковчеги – это единственная мировая программа спасения всего мира! Сам ковчег – это разработка долговечного звездолёта, у которого свой круговорот всего. То есть, на нём можно генерировать воздух, выращивать растения и всё остальное. Такой себе замкнутый мир, в котором можно жить столетиями, только в определённом количестве. Ни один из этих ноу хау так и не полетел в космос. Но их всё-таки построили во имя спасения. Такой звездолёт ограждён от мира полностью. В первой его половине живут люди неизменённые! Они полностью изолированы и автономны. Там они могут прожить тысячи лет, производить потомство и полноценно питаться, не боясь заразиться в этом ужасном мире. Во второй половине обитаем мы − оборотни.Наша задача − сбор инфы и исправление этого мира. Вообще, сам звездолёт находится в выбранной полости базальтовых пород, так что мы тоже могли бы не выходить в мир тысячи лет. Но мы выполняем разработанную программу по спасению мира. Спасение – вот наша миссия!

Серый сурово обвёл нас взглядом. Мы молчали – что тут скажешь. Хотя…

− А почему ты думаешь, что приговорённые преступники, которых как бы казнили, а потом оставили на органы, будут вам помогать? – зло спросил я. – Тем более вы из нас сделали вампиров по принуждению?

− Вас помиловали. Считайте, что вы теперь на службе. Вы нужны, вот. За это вы получите блага, что вам и не снились, если добьётесь успеха. В ковчеге вы всё узнаете подробней. Да, без издержек не бывает, но мы распространяем антидот, куда только можем дотянуться. Так что будьте спок, будете как нормальные люди всегда.

− Я тупо в шоке, − Скорик развёл руками. – Как я понял, процесс этой вашей вакцинации необратим. Гля, я-то думал, получил новый шанс в жизни, а оказалось… стал нелюдем!

− Так ты и получил свой шанс! – Серый казался убедительным. – Спаси мир! Землю! Человечество…

− Ага! Щаззз! – прошипел Скорик, будто злая ядовитая змея.

− Хорошо всё это, романтичненько… − сказал я. – Поясни тогда нам, зачем вы нас из такой неведомой дали вытаскиваете? Дай, угадаю с одного раза… Как и заведено, в наших телах, то бишь, крови, есть антитела, которые спасут всех, да?

− Не угадал. Ты эпикхантер. Почему-то вас очень мало. И у тебя есть одна способность, которая очень нам нужна.

− Пси сканирование?

− Эта полезна, конечно, но нет, вторая…

− Ага! Игнор псивоздействия! Вот, что вам нужно! И для чего же, интересно?

− Командир! – прервал нашу дискуссию пилот. – Над болотом всплыло восемь прошек! Сейчас будет жара! Ещё с запада рулят две коробки спартаков!

− Уходи на восток! – скомандовал Серый.

Пилот ничего не ответил, зато было чётко слышно завывание поочерёдно стартующих ракет с нашего борта.

Бум, бум! Будто великан ударил два раза молотом по носовой части нашего транспорта. Нос бота так вогнулся, что пилота расплющило в кресле, а мы все почти оглохли. Но обшивка, на удивление, оказалась цела.

Стало тихо – мы падали, но нам повезло, что высоты большой не набирали.

Пока мы наблюдали эту жуткую картину, транспорт накренило, раздался скрежет и потом – удар. Тела швырнуло вперёд, затем всё замерло. Когда мы зашевелились – дверь плавно отъехала в сторону, открывая нашим взорам кусок пасмурного неба.

Все медленно поднимались, чертыхаясь. Я даже серьёзно и не ударился.

− Все целы? – отечески спросил Серый.

− Все, даже пилот! – язвительно ответил Скорик, выпрыгивая наружу вслед за очередным воякой.

− С запада, значит, коробочки! – Серый достал из разгрузки сканер. – Наверное, он подсоединялся к спутнику, потому что Серый проговорил:

− Ага, вижу! Сейчас встретим! За мной! Недалеко дорога! Бежим к ней...

Мы побежали, но не все. Пленники наши замешкались, а потом дружно дёрнули в другую сторону.

— Куда? заорал Камон. — Сейчас перестреляем!

Никто не повернулся, лишь сверкали пятки беглецов, которые уже почти скрылись в лесу. Несколько солдат их держали под прицелом, но без команды Серого никто огня не открыл.

— Да пусть драпают, не до них сейчас! — сказал он. — К дороге, быстро!

Мы рассредоточились у обочины трассы с чёрным поблёскивающим покрытием, которая выглядела нетронутой, как в мирное время, и затаились в ожидании.

Внезапно глазные отверстия на маске плавно закрылись, а перед глазами возник электронный ландшафт обозреваемой мною местности. Комбинезоны и маски всех вояк стали «хамелеонами», слились с окружающим пейзажем.

«Активирована стелс функция, если вы не двигаетесь, вас не сможет обнаружить ни один датчик», − высветилось сообщение, уже непонятно, то ли игровое, то ли экран маски.

А масочка-то непроста, как оказалось. Мне сразу представился какой-то глупый карнавал с этими масками, а это оказался боевой стел-комплект. Если я сейчас фокусировал зрение на каком-нибудь предмете, он сразу выделялся жирным контуром, и появлялось название.

Но сейчас мне было не до изучения ландшафта. Я осознавал, что мы на чужой территории, здесь хозяйничают другие, а значит, мы сейчас в роли дичи, которой лучше спрятаться, да подальше.

В действиях вояк не было суеты, один из них достал из-за спины короткую реактивную тубу типа «Кречет». Из неё с негромкими хлопками вылетели две небольших ракеты, но кто не знает их разрушительной силы, тот не жил в последнее столетие. Их ценность была в том, что они уничтожали живую силу внутри транспорта, но не повреждали саму технику.

− Есть попадание! – доложил вояка. – Обе коробки стали!

− Отлично, – Серый поднялся, − теперь одну разгрузим и на ней уйдём.

Мы бежали вдоль дороги, пока не увидели две замершие бмки с непомерно большими колёсами. В моё время колёса были поменьше. Но тут, видно, они из такого материала, что их повредить невозможно.

− Быстро, быстро! – распалялся Серый, сам поглядывая то вдаль дороги, то на экран планшета.

Я оказался с двумя вояками у боковой двери, которую уже из кабины разблокировали, она поднялась вертикально, будто овальная крышка гроба. Да реально это сейчас был большой гроб, внутри которого валялось шесть человек в чёрной силовой броне, их каски с забралами больше напоминали сейчас инопланетян, чем людей.

Схватив ближайший труп за ноги, я потащил его наружу. Когда тело оказалось на обочине, вернулся к бмке. На ступеньку свесилась голова трупа, из под его шлема до самой почвы тянулась кровавая струйка, будто тягучая слюна. Да, я видел войну, видел, как убивают людей. Часто внезапно и исподтишка, но если идёшь убивать, то должен быть готов к тому, что и тебя убьют. Тут уж некого жалеть. Поначалу это жутко, но потом привыкаешь, это становится в порядке вещей.

Когда все трупы оказались снаружи, Серый пнул один ногой.

− Порубить! – бесстрастно приказал он. – Рейдах и Камон! Повредите броники во второй бмке и выведите её из строя!

Вояки выхватили мечи и стали рубить силовую броню вместе с трупами внутри. Кромка на мечах ядовито сверкала. Разделители… вот что за мечи у вояк, эта кромка разделяет пространство на два пласта, поэтому даже силовая броня рубится словно картон. Но вместе с бронёй пластовались и тела. Конечно, увидеть ногу в разрезе, из которой медленно вытекает тёмная кровь, для меня не так и ужасно, но вывалившиеся из отрубленной макушки разделённые мозги заставили с отвращением отвернуться. Но вояки не обращали на это внимание – они просто повреждали броню, ибо убитые противники скоро возродятся, как феникс из пепла.

Когда вояки управились, по команде Серого все погрузились в освобождённую бмку, и скоро она уже набрала скорость на ровной дороге.

В голове моей роилось много вопросов, на которые мне бы хотелось знать ответы прямо сейчас.

− Нормально мы их сделали! – сказал вояка за рулём.

− Шума не слышно, двигатель электро?

− Ага! Запаса хватает километров на двести. Но сейчас блоки питания просели на семьдесят процентов. Километров за пятьдесят вытянем, если не гонять особо.

− Можно узнать, кто с нами воюет и почему?

− Это оппозиция наша местная − спартаки. Они не согласны с нами. − сказал Серый. Борются за чистоту расы, ярые противники вакцинации. Мешают нам действовать и постепенно пополняют число кроков.

− А почему спартаки?

− У них правитель – Спартак. Ну, слышал про восстание рабов? Вот он себя мнит освободителем, а на самом деле там просто культ личности и жажда власти. Заморочил людям мозги, многие даже из ковчега сбежали вместе с техникой и вооружением к нему, когда началась вакцинация.

− Мне лично не улыбнулась эта ваша прививка! – зло сказал Скорик.

− Эээ, не разоряйся, − Закатав хлопнул Скорика по плечу, – ты не изгой, запомни, ты просто один из нас!

− Я очень этим горд, что я – вампир! – язвительно сказал Скорик. – Прям распирает всего... от злости!

− Карабас два, − раздался голос из машинной рации. – Где вы пропали? Уже давно пора добраться к месту зачистки. По координатам вы проехали мимо. У вас там всё в порядке? Первый карабасик вообще пропал со связи пару минут назад.

− Отвечать? – спросил водитель.

− Не вздумай, − резко сказал Серый. – Молчим… Кто знает, какие у спартаков сегодня условности, именно у данной группы.

Я понял, о чём он говорит. К примеру, если я хочу узнать, есть ли нежелательные гости на базе, я спрашиваю время. Если дежурный отвечает половина или без двадцати пяти, то всё нормально. А вот если говорит без двадцати трёх или двадцать одна минута, тогда ясно: на базе кто-то есть из начальства, расслабляться нельзя. Также ив других моментах. К примеру, слово лады может означать захват или ещё что-то в этом роде. В общем, может быть какая-нибудь договорённость.

Тихо! – сказал водитель и, включив передающую волну, зашипел в эфир, будто рация сломана.

− Не понял, повторите!

Наш водитель с довольной улыбкой повторил имитацию шипящих помех.

− Карабасик, не слышу тебя! Сейчас на подлёте к базе пожиратель, через пару минут к вам направим. Что-то мне кажется, что вам нужна помощь. – В голосе говорившего прозвучали тревожные нотки.

− Стоп машина! – поспешно скомандовал Серый. – Откуда у них пожиратель? Мы же уничтожили два! У них больше быть не должно!

Никто ему не ответил, а когда мы остановились, командир обвёл всех оценивающим взглядом.

− Вы двое, − он взглянул на нас со Скориком, − пойдёте со мной. Остальные разбивайтесь на тройки и уходите. Камон, ты со своей парой задержи их тут как можно дольше. Зурик, − обратился Серый к бронированному пулемётчику, останешься с ними. Тот обречённо кивнул.

Пока Серый отдавал приказ, все поспешно покидали бмку.

− За мной! – скомандовал Серый снаружи. Его варанопёс держался всё время возле хозяина, вёл себя на удивление спокойно. Нас уговаривать долго не пришлось, мы старались не отставать за командиром, но когда вбежали в лес, всё время зыркали по сторонам, опасаясь вляпаться в какую-нибудь неприятность.

− Ходу, ходу! – Серый обернулся на ходу, бросил взгляд на небо, затем на экран планшета, закреплённого на запястье. – Под дерево, маскируйтесь и замрите! Когда мы схоронились под кроной раскидистого дерева, листья которого так изменились, что больше напоминали перьевые, в небе показался довольно внушительный летающий аппарат в виде вытянутого восьмиугольника. С первого взгляда видно, что это штурмовой десантный бот, к тому же напичканный пушками и ракетами под завязку. Защита тоже на уровне, ручной ракетой такой аппарат не собьёшь. Он пронёсся на большой скорости в сторону брошенной нами бмки. Когда вражеский аппарат исчез из виду, Серый вскочил:

− Ходу, не отставайте!

Да куда нам отставать! Мне хоть и не нравилось всё, что происходит, но я не знаю, что будет, если мы попадём в руки к этим спартакам. Неизвестно ещё, как тут набекрень голова у людей съезжает, когда живёшь в подобном мире уже не один год. Может быть плен похуже реальной смерти.

− Внимание, высадили трёх терминаторов, − раздался по связи голос Камона, – одного мы возьмём на себя! − Вдалеке раздались выстрелы, затрещал миниган.

Эфир молчал, никто не ответил Камону ни слова, чтобы не выдавать своих координат.

− Фуххх! Ща тут жара будет, на нас скинули термобар! – закричал по связи Камон, − после респа увидимся!

Небо вдруг осветилось так, будто солнце упало на Землю. В один миг стало жарко, словно шагнул в натопленное помещение. Неплохое световое шоу, жаль, что для некоторых оно смертельное. Хотя… тут смерть бывает разная.

− Знают, что делают, − Серый обернулся, достал из-за спины меч, посмотрел на Скорика. – Ускорение у тебя?

− И что? – недовольно спросил запыхавшийся Скорик.

− А то, что терминатор легко идёт по следам после того, как скидывают термобар. Спартаки сразу двух зайцев убили: сожгли четверых наших и теперь пойдут по следам. Мы термику тут бой дадим: только вернёмся обратно на пару десятков шагов. Я его в лоб встречу, Бонзой сбоку будет расстреливать, а ты со спины зайдёшь, и срубишь ему голову как тыкву, − командир протянул Скорику меч.

− Вот так просто подойти сзади и…

− Ускорение, используй!

− Его надо включать? – спросил Скорик.

− Кнопку утопи на ручке! Повылазило, что ли?

− Думаешь, я видел такое раньше? Во времена твоего деда таких штукенций не было! И вообще, не умничай, говори, что делать!

− Я же сказал! Возвращайтесь по сторонам, ждите, когда термик на меня сагрится! И тогда валите его! Всё ясно?

Скорик лишь молча кивнул и бросился в сторону, я за ним, но отбежав немного, схоронился в стороне за деревом, с надеждой сжимая ручку своего, как написано, штурмового Урагана. Адреналин бурно выделялся в кровь у меня всегда при экстренных ситуациях, сейчас уже его был перебор, даже слегка подташнивало. Там можно и проблеваться от его переизбытка. Меня уже переполняла злость... на этот мир, на этих чёртовых спартаков и на Серого с его бандой. Сейчас, терминатор, отгребёшь от души, будь ты хоть робот, хоть получеловек. Сейчас тут будет, знаю я, как это происходит, если Серый засылает в спину, значит, будет тут мясо по полной программе.

Видел я это всё, когда ты как будто остаёшься в этом мире один, есть только ты и пули, которые пролетают так быстро, что сознание еле успевает их заметить. Лишь ты и страх, адреналин и жажда выжить и победить, во что бы то ни стало. Конечно, каждый надеется, что с ним, именно с ним ничего не случится. Другие умирают, их ранят, калечат, но со мной ничего не случится, так думает каждый. Он боится, но сам не верит на подсознательном уровне, что будет лежать с обескровленным лицом и смотреть на небо стеклянными глазами. Молодые не верят в свою смерть, считая это всё игрой. Вот другое дело старики − те верят, пройдя увядание тела. Просто один раз выхватил я фразу древнего старика: моё тело одряхлело и я поверил в свою смерть. На что ему ответил молодой: теперь чаще на земле сиди, привыкай к ней. Так вот шутят иногда со стариками.

Что это я так разнервничался-то? Это же сейчас игровой мир, восстану из пепла, будто по волшебству!

Шорх, шорх! Идёт быстро враг, но шумно. Значит тяжёлый и неуязвимый, раз прёт так нагло. Хотя, если бы у нас был гранатомёт, разлетелся бы он на куски как граната. Но... гранатомёта у нас нет.

Я лёг у ствола дерева и замер, комбинезон слился с тёмной чужеродной травой. Показавшийся из-за деревьев терминатор оказался человеком в экзосткелете, но защищённый довольно внушительной на вид пятнистой бронёй. На запястьях два неслабых пулемёта, за спиной вместительный ранец, от него идут патронные лентоподачи к обоим стволам. Гранаты тут бесполезны...

Видно, его что-то смутило: он остановился и стал оглядывать всё вокруг. Небось, учуял, гадёныш, что мы уже не идём вперёд.

Молнией мелькнула мысль: как он нас находит, что у него за датчики?

Развернувшись, враг замер: всё выходит пока не плану, там двигался Скорик и похоже, термик его просёк.

И тут Серый начал его расстреливать без остановки. По спине и затылку терминатора звонко застучали пули, но термик слишком ловко для такой махины развернулся и открыл ответный огонь с обоих стволов. Серый не прыгал за ствол дерева, он выставил кисти кулаками вверх перед собой и перед ним образовались две половины энергощита, вместе они создавали прозрачную стену. Я не знал, когда моя скрипка должна вступить в этой симфонии, но когда увидел стремительно бегущего Скорика, понял, что пришло время. Он бежал не сзади терминатора, а немного со стороны, с тем расчётом, что когда начну стрелять я, враг развернётся на меня.

Шквал пуль осыпался у щита, будто отработанные гильзы, казалось, что руки термика извергают реактивные струи огня. Поняв бесполезность пулевой атаки, он выпустил в ствол дерева гранатометный выстрел опять же из бронированной руки, будто фокусник карту. Всё происходило быстро, очень быстро, я тоже открыл огонь. Отдача плавная, плечо постепенно уходит назад.

Стучат мои пули по броне, летят куски дерева от взрыва, ударной волной валит Серого, будто сноп цепом. А Скорик бежит, держа меч почти на замахе. не отводя пристального взгляда от головы термика. Лишь бы успел!

Враг разворачивается на меня, стволы уже изрыгают огонь, сквозь выстрелы на миг слышен высокий чистый звон проносящихся недалеко пуль, но лишь на миг, такой короткий, что я начинаю понимать: со мной произошло замедление времени.

Я − цель этих пуль, поэтому одним разворотом тела исчезаю за стволом дерева, о которое пули застучали будто град по крыше. Одна мысль: если Скорик не успеет снести ему башку, то всё... будет мне тут экзекуция по полной программе.

Тишина наступила резко.

− Готов! − радостно воскликнул Скорик.

− Что с Серым? − я кинулся туда, где он лежал, бросив лишь взгляд на просевшего термика, который не упал, но свесившаяся голова была разрублена основательно.

Серый был уже трупом − его неприметный шлем пробит, из головы медленно вытекала тёмная кровь, в которой была заметная тонкая полоска алой.

− И что теперь делать? − недоуменно спросил Скорик. − Куда теперь подадимся?

− Для начала надо сматываться подальше. По-быстрому заберём всё полезное у Серого и драпаем отсюда.

Вещей у командира было немало. Планшет, как ни странно, после взрыва работал. Правда, я не сразу понял, как он включается. Он находился с другой стороны от ударной волны, иначе его бы просто вывело из строя давление воздуха. Обручи, которыми Серый создал щит, были на обоих запястьях, я снял, но чисто для лута, потому что включать их не стоит, не зная как с ними обращаться.

− Меч я себе заберу, − Скорик отстегнул ножны со спины Серого.

Я пожал плечами, забрал двадцать семь оставшихся патронов от Урагана. Пистолет был другой модели, его брать не стал, и так сказывалась усталость, а ещё топать и топать нам в неизвестность. А вот подствольные гранаты порадовали. Семь гранат «ступор» и пять глушилок. Насколько я понял, их можно отстреливать в помещения, и они обезвредят там всех, будет поголовная контузия.

Появился варанопёс Серого, обнюхал хозяина и опять куда-то убежал.

— Толку от этой твари, чего он с собой её таскал? — сказал Скорик.

− Значит, была польза, может, она чуяла кого. Слушай, на планшете должна быть метка, где ковчег, − ответил я. − Не могу пока карту найти, но не то сейчас время, чтобы разбираться. Пошли отсюда, пока ещё кто-нибудь не пожаловал по наши души.

Мы двинулись в том направлении, куда и раньше. Как отойдём подальше, так сразу и разберусь с планшетником, он, кстати, командный, поэтому и крепится на запястье, но видимо Серый его в кармане таскал из-за браслетов энергощита. Я быстренько закрепил его на руке и включил, хотя там высветилось меню, в котором нужно будет долго и нудно разбираться: какие-то малопонятные символы, красные и синие закорючки, треугольнички и ромбики по бокам экрана.

Старались идти быстро, но осторожно: во все глаза внимательно изучали местность, держась подальше от деревьев, особенно опасались фламинго. Сложность заключалась ещё в том, что приходилось смотреть и за небом.

− Интересно, где этот долбаный пожиратель? − Скорик в очередной раз взглянул на тёмные облака.

− Наверное, полетел ко второй бмке, − сказал я. − А ты заскучал, что ли?

Только я произнёс эти слова, как на планшетнике экран стал красноватым, затем раздался еле слышный писк.

Взглянув на экран, я ничего не понял: там роились десятки тёмных точек. Да что там десятки − их там было с добрую сотню!

Внизу высветилась красная строка: 700-800 метров, затем цифры стали уменьшаться: шестьсот, пятьсот.

− Что это? − еле слышно спросил Скорик упавшим голосом.

Я-то воевал и прекрасно знаю, что это такое приближается: дроны-саранча. Из глубин памяти сразу всплыла ассоциация: «саранча»− ступор. Ничего не изменилось, разве что раньше ступор были ракеты. А сейчас у нас есть подствольные гранаты!

− Держи! − я кинул на почву три гранаты, а сам поспешно зарядил одну. − Слушай внимательно! Стреляй туда, где их побольше будет лететь. Я не знаю радиус действия этих гранат, но саранчи сильно много! Саранча раньше была двух видов: со стрелковым оружием и с взрывчаткой. Вторая вредней.

− Скорик кивнул, готовый к стрельбе. У него три гранаты, у меня четыре. Я не сталкивался с саранчой и поэтому сейчас мне реально страшно, хотя я понимаю вроде, что возрожусь в случае виртуальной смерти, но подсознание противится такому исходу. Это как если бы тебе сказали, что ты на время неуязвим, но ударили топором. Осознавая, что неуязвим, всё равно дёрнешься, потому что это противоестественно. От этого у меня в голове звучит какая-то грустная мелодия, а сердце сжимается от ожидания неизбежной развязки.

− Готов? − спросил я, дерзко улыбаясь.

− Знаешь, я чувствую ледяное дыхание смерти у затылка, с тех самых пор, как нас сбили. А ты?

− Расслабься, мы возродимся, если что, − сказал я, разглядев высоко над деревьями мелкие тёмные точки.

− Звучит как прощание, − он криво усмехнулся. − Не привык я ещё так много умирать!

− Пора! − вырывается из глотки крик, и я судорожно нажимаю на спусковую скобу подствольника.

Раздаётся почти одновременно два хлопка и десятка три саранчи осыпается словно камни в лес, стуча по чужеродным листьям.

Зарядка − выстрел: снова саранча падает, но с моих времён она поумнела − остальные дроны разлетаются более широким фронтом, охватывают нас с боков, если только полностью сейчас не сожмут кольцо вокруг.

Третий выстрел... Справа осталось точек семь, последний выстрел…

Что-то загудело, как торжественный финал, и слева появилась надпись: Вы получили новый уровень!

– Спасибо! – процедил я сквозь зубы, обращаясь то ли к игре, то ли к тем, кто за ней стоит.

Фуххх, вроде удачно отстрелялся, саранча осыпалась. Почти с разрывом ступорной гранаты слева раздался ещё один взрыв, больше похожий на громкий хлопок и после него взревел Скорик. Ему оторвало правую руку по локоть, и он падал на колени, будто бессознательный зомби. Лицо его скорчилось от боли. Ещё две саранчи столкнулись с ним уже на моих глазах. Первый микровзрыв снёс Скорику пол головы, а вторым так разорвало его бок, что наружу торчали вывернутые рёбра с с красноватыми лохмотьями мяса. Он уже валялся с вывернутой в сторону ногой, жалкий и мёртвый.

– Ничего, респаун тебе поможет! – я лихорадочно огляделся, уставился на опустевший экран планшетника: саранчи больше нет. Но в любом случае на пожирателе знают об этой атаке, знают, гады, где мы находимся. Спартаки не появились потому, что заняты – гоняют наших по лесу, будто дичь. Да, я тоже сейчас реально дичь, поэтому не задерживался, сразу рванул по еле заметной тропинке в ту же сторону, куда и вёл нас Серый. Он, вероятно, уже возродился, но очень далеко отсюда. А я ещё тут, барахтаюсь…

– А теперь я себе меч заберу! – сказал я. Не замедлив его забрать и закрепить на спине.

Нужно бежать от места боя, как можно дальше, дальше…

Ноги мои не знают усталости, зоркие глаза следят за опасностью – я начеку. Бросаю взгляд то на планшетник, то на небо, не полагаясь полностью на искусственные датчики. Нужно контролировать всё, чтобы уйти из лап спартаков и при этом не попасться в какую-нибудь природную ловушку. Хотя... о какой природе речь? Уже ясно как белый день, что вирус коржедо – это тщательно разработанная какими-то чудаками программа, причём очень хитроумная. И оцифровка нашего мира… странно всё это и непонятно. Пока непонятно! Но я разберусь, что тут к чему.

Путь перегородил широкий ручей, можно даже сказать маленькая речушка, а справа вдалеке слышался шум падающей воды. Видно, там небольшой водопад. Но я не стал задерживаться, перебежал поток, только брызги разлетелись по сторонам.

Бросив мельком взгляд на планшетник, я резко остановился. На краю экрана появилась большая красная точка, она двигалась быстро. Наверное, цвет точки указывает на её уровень опасности. Если саранча была отмечена тёмными точками, то скорее всего, это пожиратель летит сейчас в нашу сторону. Неизвестно, какие сюрпризы он может преподнести на блюдце, нужно по-быстрому упрятаться подальше и поглубже. Вот, вот! Вода – это то, что мне сейчас нужно. Она скроет от любых датчиков. Ручей, конечно, маловат, а вот на водопаде должно быть глубоко, да ещё там пена, под которой можно укрыться.

Ноги уже несли меня вдоль ручья, а я всё ещё размышлял о других вариантах бегства, но не видел другого исхода.

Скоро перед затуманенным от усталости взором встала идиллическая картина: небольшая отвесная скала, с которой падал поток воды и бурлил внизу, создавая немало пены. То, что надо! Заодно и обмоюсь, а то уже ресницы слипаются от капель пота.

Зашёл в воду по пояс у самого края бурлящей пены, посмотрел на небо. Уже видно сквозь листву летящий продолговатый восьмиугольник. Он недалеко, даже различим гул турбин.

Нужно отдышаться, поэтому я начал жадно и быстро вдыхать воздух, чтобы прекратить кислородное голодание после бега. Странно, что маска не мешает мне дышать…

Я медленно проседал в воду, пока на поверхности не осталась лишь лицо, вернее, маска. Глубокий вдох и я на время стал субмариной. Амуниция и оружие оказались неплохим грузиком. Коснувшись спиной дна, я видел вверху лишь танцующие на поверхности пузырьки пены. Хорошо спрятался, ищите меня теперь!

Привычка нырять с открытыми глазами у меня с детства. Как-то раз, когда мне было лет шесть, наша детская лодка, которую рукой придерживала мама…

Меня будто пронзило током: я ничего не вспоминал со времени пробуждения о своей личной жизни! Как такое может быть? Так на меня подействовал этот многолетний сон, который и сном то назвать нельзя. Просто скачок во времени. Но… я даже не вспомнил о Леде, единственном дорогом мне человеке, моей возлюбленной. Все остальные, кто были дороги, уже мертвы были ещё тогда. А вот Леда… Прошло шестьдесят три года… да плюс ей тогда двадцать шесть – итого восемьдесят девять лет ей должно быть сейчас. Ужас… да и не живут в наше время столько. Где-то на этой Земле её могилка, а я вот лежу на дне ручья, и лёгкие начинают разрываться от нехватки кислорода. На планшетнике чисто, да он может и не сканировать под водой.

Приподнявшись к поверхности, чтобы выглядывала лишь маска, я задышал часто и шумно, не боясь себя обнаружить – от падающей воды стоял такой гул, что можно подкрадываться к врагу, распевая песни. Небо чистое… облачное, конечно, но на нём нет пожирателя.

Отдышавшись, я снова опустился спиной на дно. Под водой шум водопада какой-то глуховатый, но по ушам отдаёт ещё больше чем снаружи.

Леда… её образ стоит перед глазами, хотя я смотрю на танцующие вверху пузырьки пены!

Леда… глаза твои были зелёными и влажными, обрамлённые длинными ресницами. Кожа твоя, мягкая и шёлковая на ощупь, была, была… Тебя уже нет, моей возлюбленной… Время обратило твоё тело в прах, я всё это потерял, сделав в один миг непростительную ошибку. Злоба застила мне разум, и я сделал в порыве гнева основную ошибку своей жизни – преступление, за которое вот так заплатил.

Леда… походка твоя была с грацией крадущейся кошки… Мы согревали друг друга по ночам… Теперь нас разделило время и я понимаю сейчас, как оно неумолимо. Я только теперь понял, как глупо мы поступаем в жизни, тратя свою энергию на мелочи и пустые хлопоты, забывая о главном.

Воздух неумолимо заканчивался, хотя я бы так лежал вечность и думал, думал.

В очередной раз я приподнялся на руках, но не успел сделать и пары вдохов, как заметил над деревьями низко летящих дронов. Они сливались с небом, поэтому их различить было непросто. Эти оказались намного больше саранчи: продолговатые, они больше напоминали маленькие вертолёты, но их было пока всего два. Решив не рисковать, я вновь опустился на дно.

Не знаю, долго ли я бы так нырял, но не судьба – я услышал, как по спине что-то ползёт. В одно мгновение мне показалось, что защекотала кожа на руках и ногах, животе. Да что там! Кожа сжалась вмиг, насколько могла, когда я вдруг осознал, что это не тот добрый ручей, в котором я мог купаться раньше. И что там сейчас у меня под комбинезоном за твари водные ползают, мне пока неизвестно. А они долго не заставили ждать – между лопатками так кольнуло, будто ударил сильный разряд тока. Дроны уже должны улететь…

Резко оттолкнувшись руками, я в один миг поднялся на ноги и, преодолевая сопротивление воды, рванул к берегу. Дроны среагировали сразу – отстрелили гранаты, будто настоящие штурмовики. Одна рванула чуть в стороне, а вот вторая – почти у самых ног. Правую ступню пронзило болью, но я укрылся за деревом, а пока дроны облетали чтобы атаковать, открыл меню и быстро просмотрел, чем можно их уничтожить. Подствольные гранаты лишь простые, поэтому я встретил дронов шквальным огнём из автомата, но когда бок пронзило током, я со всей силы ударил в него кулаком, чтобы убить ползающую по телу тварь. Но это так, в горячке, потому что на мне броник...

Дроны не падали, методично отстрелили ещё четыре гранаты. Правую ногу внизу обожгла новая волна боли, ещё хуже прежней. Затем дроны резко развернулись и полетели прочь. Как я понял, зона поражения гранат лишь внизу, чтобы только повредить ноги противника. Если бы не поножи, я бы сейчас уже был полным инвалидом.

Прекратив огонь, я лихорадочно стал скидывать с себя одежду и доспехи. Пока снял броник, бок уже жгло огнём так, что ранение в ногу казалось детской забавой.

У подреберья впилась в тело тёмная тварь, похожая на большую плоскую пиявку, шириной с ладонь, а длиной сантиметров двадцать. Резко оторвать я её не смог, поэтому, достав нож, просто отрезал её так, что та моём теле осталась лишь её голова. При этом я получил такой разряд тока, что упал на колени, на миг потеряв самообладание.

Голову паразита пришлось отковыривать ножом, поскольку пальцами её оторвать я так и не смог. Нет, это не пиявка – в боку была глубокая рана, она увеличивалась прямо на глазах. Видно, какая-то сильная кислота. Подбежав так быстро, насколько позволяла раненная ступня, к воде, промыл рану. Жгучая боль сразу утихла, но посмотрев под ноги, я понял, насколько плохи мои дела. У правой ноги медленно расползалась лужица тёмной крови, видно, осколком гранаты повредило вену. Нужно передавить ногу. У меня есть аптечка, в ней небольшой жгут. Я быстро сделал скрутку немного выше стопы. Когда нога перестанет работать, пущу в неё крови, а пока нужно одеться и попытаться скрыться. Везёт, что за мной ещё не прилетают охотнички-спартаки. По любому связь дронов с кораблём есть, так что жди веселья.

Кое-как одевшись, я захромал вдоль скалы, поглядывая на планшетник. Дроны болтались ближе к краю экрана. Наверное, пули им вредны. Открыл на ходу карту. Далеко впереди виднеется зона, обозначенная красным светом. Земли черепов – странное название для этой территории в наши дни. Нужно будет выяснить, что это за земли такие. Слева по маршруту развалины посёлка, а справа кубики ангаров и под ними обозначение: брошенные военные склады. Вот туда я и пойду, вернее похромаю.

Не знаю, дошёл ли бы я туда, если бы не углядел в скале пещеру, вернее рукотворную арку входа в скалу. Бетонная дорога, ведущая к ней, заросла между плитами травой и кустарником так, что даже неискушённый обыватель понял бы: тут давно не ступала нога человека.

Вот фортит, то водопад, то пещера. Хотя, по сути, я всё больше погружаюсь в болото под названием перерождение. Так что фарта пока на горизонте не видать.

Рядом пещера казалась огромной. Я быстро пошёл в тёмную её даль, чтобы там схорониться надолго, пока не закончится охота спартаков. Да тут три поезда в ряд станут! Похоже на ядерные туннели. Первыми перенесли в базальтовые скалы своё ядерное оружие китайцы. Изобретя машины, которые с лёгкостью проделывали тоннели в камне, они нарыли в своих горах столько ходов, что если их соединить, то получится пять-шесть тысяч километров. Они сосредоточили там всё своё основное ядерное оружие. В случае нападения их ядерный потенциал оставался в деле. Потом и другие страны стали рыть неприступные норы. Сотрясали ядерными дубинами друг перед другом, на самом деле обеспечивая себе мнимую безопасность, а беда пришла с другой стороны – вирус и оцифровка, больше ничего не понадобилось, чтобы разрушить, стереть наш мир.

Рукотворная пещера была пуста, полностью. Если это ядерный тоннель, то он может тянуться на сотни километров. Мне сейчас нужно ухромать как можно дальше, и я шагал, превозмогая ноющую боль в ступне, стараясь ступать на пятку. Я шёл и шёл, пока не осознал, что от входа меня не обнаружит ни один датчик. Что спартаки будут прочёсывать местность цепью, я не верил, я – слишком малоценная добыча, чтобы прилагать столько усилий.

Слава маске – я видел уже в полной темноте, но не так как днём, а лишь красноватые силуэты. Подняв маску, убедился, что тьма вокруг кромешная – со стороны входа не видно даже проблеска света.

Присев у стены, если её так можно назвать, я снял берцуху и осмотрел ногу, насколько это позволяло видение маски. Был удивлён, когда сосредоточил зрение на ноге, выделились два осколка в ступне с обозначением – металлопластиковые осколки. Стиснув зубы и превозмогая боль, я их выковырял ножом. Не знаю, смог ли бы я так раньше в реале, но здесь получилось, хоть и через преодоление боли. Затем намазал раны дезинфицирующим кремом из тюбика, найденного в аптечке. Я бывал в переделках и похуже, тем более нога онемела основательно от затянутого жгута. Распустил жгут полностью, по ноге побежали колики с прибывающей волной боли. Обувшись, я замер, борясь с усиливавшейся после ковыряния ножом в ступне болью. От потерянной крови и усталости мне уже мерещились «мушки», хотя… почему мерещились? Они не просто летали, а медленно приближались ко мне. Однако это и не мушки совсем – с обеих сторон тоннеля ко мне приближались танцующие красноватые точки. На противоположной стене точек нет, и мне это не нравилось. Только по бокам… странно.

Выбрав из подствольных гранат одну с надписью «термобар», я тихо вставил её в подствольник. Когда раздался еле слышный щелчок, красноватые точки заплясали ещё больше, но всё равно неумолимо приближались.

Чуть повернув автомат в сторону, я нажимаю на спусковую скобу. Ударившись в противоположную стену, шагах в десяти по проходу, граната разрывается с глухим хлопком, красиво расцветает облаком жаркого бардового огня. То, что я наблюдаю, можно увидеть лишь в кошмарах. Пламя, будто в замедленной съёмке, расширяется и поглощает парящих в воздухе существ, похожих на раздутую рыбу-ежа. Они лишь лавируют из стороны в сторону. Крики, раздавшиеся из их глоток, можно сравнить со скрежетом больших масс металла.

Страх, бессознательный, животный страх перед неизвестным сковывает волю. Несмотря на всё пережитое и волну горячего воздуха после взрыва, кожа сплошь покрывается мурашками. Мыслей нет, но щедро подброшенный надпочечниками адреналин делает своё дело…

На автопилоте я вставляю в подствольник новый «термобар», когда на мой комбез прилетают сгустки, обозначаемые зелёным цветом. Отстрел гранаты в другую сторону, опять вспышка пламени, я теперь вижу, как из узких глоток этих левитирующих «рыб» летят в мою сторону выплюнутые зелёные комки. Комбез ещё минуту назад был целый, а сейчас во многих местах на нём уже виднелись дыры. Там, где нет доспехов, кожу жжёт неимоверно. Я уже весь покрыт зелёной жидкостью, она меня разъест также легко, как и комбез.

Всё, с меня хватит! Решительно развернув автомат, я упёрся лбом в ствол и положил палец спуск.

«Внимание! Вы хотите совершить самоубийство! Вы получите минус восемь к карме!»

Игра что, следит за моими действиями? Я уже и так труп, идиоты! Меня всё продолжают заплёвывать эти чудо-рыбы! Но я не знаю, насколько фатальны для моей судьбы минус восемь к карме, поэтому умру героем!

Длинная очередь влево, штук десять пуль вправо – перезарядка. Жжение по всему телу, но я опускаюсь на одно колено и продолжаю неистово палить, бездумно крича. Израсходовав боезапас, я выхватил пистолет и стрелял, вспышки выстрелов высвечивали цели, но вместо убитой твари приближалась другая, им тут не было числа.

Патроны закончились, да это уже и неважно – мне стало так жарко, что казалось, я сейчас вспыхну как бензин, тем более экран, вернее обзор маски медленно покрывался красными пятнами, будто кровью.

Стали беспорядочно выскакивать и исчезать предупреждения, мол, вы сейчас умрёте. Да знаю, я чувствую, как Смерть жжёт моё тело, я вижу её довольный оскал…

Я умру в этом забытом всеми тёмном тоннеле, в муках, никому не нужный, на этой забвенной, уже цифровой Земле.

– Плюс пять к карме! – ору я системе, которая, как оказывается, следит за мной. Затем срываюсь и бегу вперёд, спасаясь от боли, ударяюсь о стену…

Всё… боли уже нет, я взлетаю к потолку, вернее, это как бы душа, а моё тело мешком падает на спину у стены, раскинув широко руки, его продолжают атаковать выжившие твари. Комбинезона уже нет и в помине, даже кожи нет там, где тело не защищено доспехами… Реальная смерть от укола была намного легче! Как раз тот миг, когда завидуешь Скорику и командиру, их быстрой виртуальной смерти. Серый вообще даже не успел понять, что произошло.

Моя душа или сознание, тут уж как понимать, взмыла вверх, пролетая сквозь базальт скалы. Нет, никуда я не двигался, просто находился в таком месте, что так показалось. Ничего не менялось минуту, две…

Почему я не возрождаюсь? Поискал меню, но вокруг лишь тёмное ничто. Эй, а я точно зафиксился на респе возле фабрики? Да всё там нормально было, не нужно паниковать. Видно, нужно время на возрождение. Скорее всего, система определяет, когда мне возродиться, выбирает удобный момент, потому что если кто-то на респе есть из высокоуровневых врагов, то шансов выжить у такого нуба, как я, никаких. Возможно, ещё от кармы зависит. Остаётся лишь гадать, тем более время позволяет.

Время собрать камни, так сказать…

Итак, что мы имеем? Я проснулся в каком-то странном, бредовом мире, который был когда-то нашим и самым обыкновенным. Может ли быть, чтобы какой-то вирус изменял обычных существ по чьей-то программе? Почему бы и нет? Если из двух клеток является миру такой организм, как человек, тогда что мы об этом мире знаем? По сути, ничего.

Дальше – оцифровка. Может ли быть, что наш мир был изначально нематериален? Вполне возможно. Тут, прежде всего, нужно понять тот факт, что человек получает все сигналы в мозг от органов чувств через электро-импульсы. Вот и всё. То, что люди назвали материей, на самом деле оказалось энергией. Вся вселенная – энергия… Загадок много, а ответы на уровне познания сегодняшнего дня. Французская академия в средневековье заявила по поводу метеоритов: камни с неба падать не могут, потому что их там нет. А кто сказал, что мы сейчас всё знаем? Возможно, мы также рассуждаем о «камнях», а истина где-то там, далеко от нашего понимания.

Но… принимать этот мир как раньше, люди уже не будут. Насколько я понимаю, человеком всегда двигало два основных инстинкта: самосохранение и продолжение рода. Они всегда боролись между собой, что давало человечеству выживать на Земле долгое время. Сейчас второй рушится, на первое место выходит инстинкт самосохранения. Хотя, с этим можно ещё спорить. По-моему, в этом мире скоро рухнет всё! Но убиваться мне пока нужно по другому поводу: в отчаянии я истратил все патроны. А Серый говорил: берегите!

Глава 4

Возрождение! – раздался вдалеке громовой голос, и перед моим взором предстала пищевая фабрика.

Никого… лишь мрачные здания нависли тёмными силуэтами в стороне.

Ночь, вернее рассвет только занимается – из-за холмов сочится блеклый свет.

По земле стелется лёгкий туман, который я различаю лишь благодаря маске. Не могло за время моего нахождения в тоннеле и на перерождении пройти столько времени. Хотя, пришла пора перестать удивляться. На мне будто с иголочки комбинезон, маска на лице. Сделал шаг, второй – боли нет, ступня как у младенца.

Красота! Ни ранения, ни увечий. Ещё порадовал планшетник на руке. Несколько тёмных точек маячили на краю экрана, но не двигались. Значит, опасности сейчас нет. Тут оставались сферы, но их переподчинили под нас.

Я быстро побежал к забору, пока меня никто не подстрелил. Вспомнился ядерный тоннель и моё тело без кожи. Нет, я не вернусь туда ни за какие коврижки, хотя там остался силовой щит Серого и меч.

– Егор! Это… Бонзой! – раздался от респа голос Серого. Обернувшись, я махнул ему рукой, чтобы бежал за мной. Убили его раньше меня, а возродился позже. Хотя, здесь не подходит слово убили, ведь мы возрождаемся. Уничтожили…

Перемахнув через забор, я дождался Скорика.

– Долго продержался? – сходу спросил он, спрыгнув с забора и отряхивая ладони.

– Нормально, но лучше бы загнулся от саранчи! – ответил я в сердцах.

– Ну и как оно? Умирать? Я даже не успел ничего толком понять, когда меня подорвали.

– Лучше не спрашивай! Такие концовки даже для мазохистов жуткий перебор!

– Что будем делать, камрад?

– Пошли в ковчег, – осматривая инвентарь, ответил я.

– Ты уверен? Они нам вкололи свою дебильную вакцину. Мы теперь как бы и не люди уже!

– Уверен! У них ещё осталось что-то человеческое, они хотят победить вирус или отменить оцифровку. У них есть цель!

– Ну, веди тогда! Хотя, если бы меня не вакцинировали, я бы лучше ушёл к спартакам! Но, думаю, нам там будут сейчас не рады.

– Это… точно… – я был сосредоточен на обследовании инвентаря. Один автомат, пистолет и нож. Три подствольных гранты «разрыв». Патроны все израсходованы в тоннеле. Глупо и бездумно расстреляны, хотя можно списать на агонию и отчаяние. Оправдания не помогут – по факту патронов нет! В прикладе был обнаружен штык с силовой кромкой, как на мечах. Достав его, я зафиксировал на стволе.

Высветилось сообщение: силовая кромка активирована.

Теперь смогу на шампур всех нанизывать, если подпустят, конечно на такое расстояние. Проткну любой доспех, даже камень.

– У тебя какой калибр патронов? – я с надеждой взглянул на Скорика.

У меня импан – импульсный винторез, – Серый показал магазин – в нём были только длинные пули в два ряда.

– При первой возможности нужно мне добыть или патроны, или другое оружие, естественно с патронами.

– Добудем, давай мотать отсюда подальше.

Я открыл карту, выбрал оптимальное направление в сторону ковчега.

– Пошли! Видел, там по пути Земли черепов?

– Я смотрел карту… – Скорик постоянно оборачивался, хотя мы крались вдоль забора к холму. – Название мне пофиг, а вот почему она обозначена красным? А ты смотрел всю карту? Видел Зоны пси и Земли водопадов? И ещё одна интересная деталь, на которую ты не обратил внимания, скорее всего...

– Ну-ка поясни, на что я там забыл внимание обратить?

– Названия дружище, названия! Посёлки вообще не обозначены, а города... Теплокровск, Голодный щер – таких названий раньше в реале не было!

– Я так далеко карту не листал... С оцифровкой всё изменилось кардинально, чему тут удивляться? А вот всё, что на карте или планшетнике помечается красным, это особенно опасное, – поделился я своим опытом. Земли водопадов? С Зонами пси ещё что-то понятно, а вот с водопадами посложней будет. Но не нам над этим голову ломать. Придём в ковчег, там вся инфа по полочкам разобрана, всё узнаем. Земли черепов сейчас обойдём просто и всё!

От фабрики мы двинулись вверх по крутому склону. Деревья скрывали нас от зорких взглядов, а мы их старались обходить. Тёмные силуэты крупных камней вдалеке заставляли залегать и сканировать их. Но планшетник не врал, а когда мы взобрались на холм, высветил в лощине пять красных точек.

– Внизу какой-то лагерь… на засаду не похоже, – сказал я, сосредоточив в той стороне зрение. Маска среагировала, перестроилась по принципу бинокля, увеличив дальние объекты.

– Так, две палатки, – я всё внимательно изучал, а уже стало довольно светло, – часовой, один… Дремлет, гад, на бревне. Автоматик как у меня. Мне патрончики ой как нужны!

– По ходу обманка, там датчики могут быть, сигналки, – Скорик подкинул в руках оружие. – Бмку видишь в стороне, которая замаскированная ветками? А палатки на виду… Не надо идти туда.

– Какие засады в этих кустах? Я тогда сам пойду! Сейчас его штыком кокну и свалим по-тихому!

– Ну, ну... иди! – процедил сквозь зубы напарник. – Если легко его сложишь, я подтянусь. А если спалишься, прикрою отсюда огнём!

– Не подведи, если что! – я тихо двинулся вниз по склону, незаметно крался, будто крутой спецназер в боевике. Да это и есть мой боевик. Я сейчас охотник, моя жертва, сидящая на бревне, моя цифровая нелепая жизнь – всё сейчас сосредоточено на острие моего штыка.

Была бы ночь, но уже светло, поэтому приходилось красться пригнувшись, будто привидение, быть невидимым для врага. Его спина уже недалеко, но моё сердце колотится, будто я и не умирал недавно, будто это моя прошлая настоящая жизнь. Да у меня другой и нет, жизни-то...

Без шлема сидит жертва моя, затылок коротко стрижен. Дремлет, гадюка. Ну... отдыхай, сладких снов тебе. Ещё два неслышных, лёгких шага и... руки замерли, оттянув автомат назад, затем, будто преодолев запрет на убийство, изо всех сил толкнули автомат вперёд. Штык вошёл в затылок больше чем наполовину. Выдернув его, я уже готов был склониться над телом, которое должно бы уже упасть. Но происходило что-то странное: с тихо произнесёнными словами «ты это, не трогай», жертва развернулась и пыталась закрыться руками, безвольно защищаясь.

Что за хрень сейчас происходит?

Я ещё раз воткнул штык в голову, на этот раз сбоку. Мозг сейчас проткнул по любому, если судить по длине вошедшего в голову штыка, то вообще оба полушария повредил. Бедняга уже не разговаривал, просто мычал, пытаясь оттолкнуть автомат ладонями. Тогда прямым ударом ноги я опрокинул его на спину и, схватив автомат за ствол, ударил им сверху, как топором. Раздался хруст и враг замер с проломленным черепом.

Трясущимися пальцами я отстегнул с вражеского автомата магазин, зарядил свой, медленно щёлкнул затвором – всё нужно сделать по-тихому, хоть я весь на пределе, а руки дрожат. Ещё два магазина забрал из его инвентаря, четыре подствольных гранаты «Разрыв» и две ручных термобарических. Пока всё идёт удачно...

Сейчас можно попытаться перебить всех врагов, забрать бмку и дать дёру из этих краёв. Сейчас, вот только Скорик подтянется...

Я сигналил ему рукой, но прошло несколько минут, а напарника всё не было. Сколько я ни вглядывался на вершину холма, его не увидел. В принципе, есть гранаты, но если бы враги спали в здании, другое дело. Тогда бы гранаты закинул внутрь и навёл порядок. Тут же открытая местность. Кинуть гранату из-за дерева - только слегка покошмарить противников. Многие просто получат ранения, а потом, очень злые, пойдут искать, кто их так нагло разбудил.

Решив не геройствовать, я вернулся на холм, но Скорик тут меня не встретил. Не мог же он уйти, ведь обещал прикрыть! Я тоже не уйду. Он должен быть тут однозначно. Действовать нужно быстро, пока в палатках никто не проснулся.

Я решил сделать несколько кругов, каждый раз расширяя зону поиска. Если не найду напарника, нужно будет уходить.

Нашёл... поначалу я не понял, что я такое увидел – закрытый бутон гигантского тюльпана с эластичными стенками - лепестками. которые так плотно обжимали Скорика, что казалось, будто человек сидит на корточках, поджав руки к груди. Но в коконе сидит, в коконе хищного цветка!

– Скорик! – подбежав и доставая нож, выдохнул я. – Терпи, я сейчас! Сколько же ты там уже сидишь?

Его сжало так, что он казался в размерах меньше, чем на самом деле. Нужно в первую очередь разрезать лепесток, чтобы он дышал, но мне казалось, что я слышу его хриплые вдохи. Я пытался разделить ткани лепестка осторожно, настолько плотно они прилегали к телу.

– Терпи, ещё немного! – бормотал я, от усердия почти не моргая.

Наконец лепесток стал расползаться под ножом, как по шву, будто уставший удав отпускал свою непокорную жертву.

– Вот давит, падла! – выдохнул тяжело Скорик, освободил с трудом руку. Дальше дело пошло веселее, я уже отрезал почти у основания второй лепесток, когда снизу оттуда поползли пятисантиметровые червяки, похожие на тёмную металлическую проволоку.

– Вот гадство! – чертыхался Скорик, выбравшись и отряхивая с ног этих червяков. – Фу, мерзость!

Мне на руки и на рукава успело попасть несколько штук, я их усердно отряхнул на землю.

И тут хищный наш цветок будто заскрипел, затем из его нутра раздался звук вумпть. Он, казалось, был негромким, но будто пронизал кожу и распространился повсюду. Этот звук стал раздаваться отовсюду и вокруг, по всему холму, поднялись похожие цветы. Они разворачивались в нашу сторону и их лепестки шевелились.

Эти цветы для нас пока не предоставляли угрозы, пока мы не приблизимся, но зато во вражеском лагере сразу всё пришло в движение: беготня, крики.

– Держись подальше от цветов и давай сматываться к базе, там схоронимся, – скомандовал я уже на бегу. – Бмка там не пройдёт – слишком много деревьев.

Но бежать далеко не пришлось, обернувшись, я остановился – нас быстро догоняла блестящая серебристая тварь, похожая на увеличенную пантеру, по размерам с годовалого быка. Я готов был поклясться, что это робот, но с грацией кошачьих. До чего дошёл прогресс, до невиданных чудес!

Просто какая-то психоделика! Я сам не понял когда начал стрелять: под грохот выстрелов в сторону летели гильзы, а на теле пантеры-киборга лишь вспыхивали снопы бледных искр.

Реально психоделика – тварь клацнула челюстью, а после этого я отчётливо увидел, как ко мне летят её зубы, на которых, как и положено для хищников, красовались внушительные клыки.

Чужие из фильмов ужасов нервно бы покурили в стороне, но преодолев ступор. я сделал резко шаг в сторону и немного отклонил корпус в сторону. Этого хватило, чтобы зубы клацнули в том месте, где была мой шея и вернулись обратно в пасть жуткого робота. Надо бежать бежать под хруст камней под подошвами этой синтетической твари, больше вариантов нет.

И я рванул изо всех сил, но не под горку, а в сторону. Шагов пять-шесть, а потом резкая боль в левой ноге и ёё сильно дёрнуло назад, на что я мгновенно отреагировал – со всего маху встретился лицом с почвой. Вернее, реакция моя сработала после, когда я увидел сомкнувшиеся на голени сверкающие зубы и ведущий к пасти твари еле заметный тросик. Из-за него я и махнул автоматом, чтобы перерезать его режущей кромкой штыка. Но не срослось – неудержимая сила так дёрнула назад, что меня грубо поволокло по траве. Пантера бежала к лагерю, а я, будто на ковбойском аркане, волочился следом. Автомат я должен был выпустить, но он странным образом зацепился за кисть ремнём, причём хитрой такой петлёй, что не распускалась, когда тот подлетал на кочке, обрывая мне руку.

Силища у этого робота оказалась неимоверная, быстро, будто мешок с сеном, волокла меня к лагерю. Когда зубы на голени расцепились, я уже лежал у бмки на спине, смотря на одинокое облако, на фоне которого парили две птицы, похожие на орлов, но готов поклясться, что это были новые твари, мутировавшие из-за вируса коржедо, потому что очертания их были чуждые моему глазу.

Надо мной склонился подошедший солдат в чёрной броне.

– Это ты Шабаллу грохнул? Всю бошку ему продырявил? Ща он с респа придёт, не плачь тогда!

Забрал моё оружие.

– Руки за спину! – скомандовал бронированный, за спиной у него красовался меч.

Эх! Мне бы его в руки, я бы режущей кромкой располосовал твою броню. Видел я, как это делается.

Из бмки выбрался второй тип в бронике, а в это время створки позади машины растворились и пантера, до этого замершая недалеко, зашла внутрь. Естественно, двери за нею затворились.

– Нормально, сейчас на скайвах поймали его напарника! – сказал второй тип, они почти не отличались друг от друга.

– Вот и ладушки, цветочки помогли нам их изловить!

Первый подошёл ко мне, вперился взглядом.

– Интересно, что в вас такого. что вампы попёрлись за вами в такую даль? Маску сними, чёрт!

– Увы, знаю не больше твоего, – ответил я, подняв маску на макушку. – Зачем мы вам? Какой вам смысл нас ловить?

– Смысл, говоришь? Нам про вас рассказали трое, которых вы от кроков спасли. Да интересно нам, и вампам помешать за счастье.

– И вообще, вас цветы поймали, кажется, – в голосе слышалась ехидная интонация. – Вроде, как и не мы изловили!

– Вроде как вы! – за их спинами возникло двухметровое тёмное существо в накидке, морда, его лицом не назвать, больше походила на волчью, но человеческие черты проглядывались. В когтистых руках это существо держало копьё с лезвием – лепесток. Всё на волкоголовом было тёмное, и накидка, и штаны, и короткие сапоги. Короткая шерсть на морде блестела, будто смола.

– Да мы это... – непослушным языком пробормотал первый в бронике. Неудивительна его реакция, я тоже испытал ступор.

– Да знаю я! – существо недобро оскалилось, взгляд был безжалостным. Оно взмахнуло лепестком, и голова ближнего моего врага отлетела в сторону вместе с плечом и рукой. Хорошее у него давление – кровь брызнула так, что попала и на меня, и на этого волкоголового экзекутора.

– Мы их не ждали! – заверещал второй, но занесённый над ним лепесток опустился, разделив его пополам до пояса. А я так и сидел в ступоре от происходящего.

– Ждали, ждали! – существо подошло к бмке и боковым ударом лепестка вспороло на ней четыре колеса вместе с дисками. Хлопнуло так, что воздушная волна немного оглушила и отбросила меня метра на три, но я остался в сознании, смотрел, что же будет дальше. Видно, полностью осознавал, что всё будет нормально для меня.

Волкоголовый крутанул лепесток по кругу и пошёл за бмку. Я поднялся, решил поглядеть, куда он пойдёт. Но этот странный оглянулся, посмотрел на меня так, что я понял – за ним идти нельзя. Когда он исчез за транспортом, я выждал секунды три и пошёл туда.За бмкой никого не оказалось, а до ближайших кустов было метров пятнадцать. Не успел бы этот чудик с лепестком уйти, даже убежать тут нереально, он по ходу просто растворился в воздухе.

Удивляться нет смысла, да и некогда – возвращаются на скайвах другие вояки, везут Скорика. Пожалуй, надо спрятаться за бмку. Эти спартаки вообще без брони, расстреляю их просто на подлёте. Возвращались двое, на летающих скайвах, в моё время их только испытывали. Знаю, что у них отчего-то двигателя взрывались тогда, разнося в лохмотья весь скайв и разрывая человека. По ходу их пофиксили, сейчас уже работают летающие скутера.

Скорик поперёк сиденья на переднем скайве свисает, будто поперёк седла на лошади. Первый скайв и буду сразу атаковать. Главное, не зацепить напарника, точно попасть в спартака, что при их скорости будет непросто. Зато руки у врагов сейчас заняты. Вскинув автомат, я выпустил три короткие очереди, по два патрона за раз.

Попал, чётко попал, потому что водитель первого скайва потянулся к автомату, но через миг выпал с простреленной головой. Второй дал газу и, несмотря на мой прицельный огонь, скрылся между деревьев вдали. Я ещё выстрелил в лес пару очередей для острастки. Не знаю, сколько этот враг впитал пуль, но я попал в него, это точно. Но видно, ранения несерьёзные, а может, он пригнулся, и его не сдуло встречным воздухом. Хоть скорость была неимоверной.

Скайв со Скориком завис над почвой недалеко от бмки. Напарник был скован по рукам и ногам тонкими синтетическими наручниками.

– Как ты их тут ушатал? Ну, ты молодца! – оглядывая место побоища, говорил Скорик, пока я разрезал штыком его путы.

– Да это не я их сложил, по ходу какой-то модератор, что ли. Надо сматываться и быстро. Бмка повреждена, а вот скайв целый, кажись. Сейчас разберусь, как им управлять. Но сначала надо пошарить тут.

В бмке я нашёл снайперскую винтовку «Цербер» с толковым глушителем, пятьдесят патронов к ней. Два одноразовых гранатомёта «Кречет», о чём чётко и подробно сообщила система. Один гранатомёт отдал Скорику, сам припал к оптике винтовки: крат шесть-восемь, больше и не нужно, главное, чтобы била точно.

Теперь нужно завести скайв. Вот здесь нас ждало разочарование: на приборной панели оказалось табло, где нужно было ввести шестизначный код.

Попробовал два самых простых варианта: набрал цифры от одного до шести и второй – все ноли. Такой вариант мог быть для общедоступного транспорта, ввёл наугад, что пришло в голову. Код неверный, так что я спрыгнул со скайва и развёл руками:

– Придётся топать пешком, да надо поскорее ноги уносить.

– Слышь, Бонзой, ты можешь меня застрелить? – Скорик сидел у колёс бмки и смотрел в дуло своего оружия. – Я хотел сам, но карма лютая будет.

– Ты чего? Всё же нормально, вроде.

– Вот именно, вроде! Меня вот этот, – он указал на труп, валявшийся возле скайва, – спросил: а сколько ты в цветке пробыл? Я сказал, что минуты три, может больше. Он лишь головой покачал и сказал, что мне срочно надо либо в медицинскую лабораторию,

либо на перерождение сходить. Понимаешь?

– Не совсем! По какой причине?

– Черви… Помнишь, их там много. Смотри! – он протянул ко мне сжатый кулак, кожа в двух местах медленно шевелилась. – А какой они вред наносят, не сказал.

– Пользы от них нет точно! А ты уверен, что у меня карма за убийство коллеги будет меньше?

– Не знаю! Но у меня волосы на голове шевелятся, когда я осознаю, что они во мне ползают!

– Мда, проблемка…

– Слушай, – Скорик вскочил, заговорил лихорадочно. – В пяти километрах справа от нашего маршрута есть брошенная воинская часть. Вот на карте там маленькими такими буковками написано: маяк. Мысль такая: двигаем туда, если кто-то попадётся на пути, уничтожаем, даём на ковчег сигнал. Если захватить не получится, ты отступаешь, а меня пусть грохнут.

– Нормально придумал, можно попробовать.

– Слушай, а может мне в плен сдаться спартакам? Бмку мы не повреждали, убитые нами возродятся. В принципе, на нас зла не должны держать особо.

– Не забывай, что тебя привили. Ты чужак среди спартаков, заруби это себе на носу. Да и не хочется мне с тобой врагом быть, если что.

В первый раз тучи расступились, и показалось солнышко, светившее будто сквозь редкий туман. Пейзаж стал не таким мрачным, но более контрастным: бурые тона выделялись на чёрном. Встречались и зелёные куски леса или травы, будто напоминание о нашем старом добром мире. Вот уж начинаешь ценить, когда потерял.

Шли тихо, внимательно изучая близлежащие деревья и траву под ногами. Животные не приближались, но казалось, и не обращали на нас внимания.

В стороне пробежала стая крапчатых, похожих на рысей, животных. Только длинные, будто египетские кошки, бегут плавно, будто текучая вода. Много птиц кружит над деревьями, но какие-то чуждые. Не из хищных, клювы прямые.

Форсировав по пути два ручья, мы скоро добрались до бывшей воинской части, в которой возле брошенных зданий стояла легковая машина. Раньше по периметру здесь был забор, сейчас он наполовину разрушен, как и два самых больших здания на заднем фоне. Боксы для техники под землёй в таких частях. Что-то здесь произошло, однозначно был мощный взрыв. Возможно, что эту часть брали штурмом.

Я прильнул к прицелу винтовки, оперев её на ветку.

– Есть движение, возле третьего здания, – сказал я, беря на прицел курящего у разбитого окна спартака.

– Иду туда, – Скорик указал рукой на крайнее здание. – Ты работай по ситуации.

– Стой, он тебя увидит, я попробую его снять.

И тут ко мне пришло осознание, что я могу использовать свою способность, разведать так, как никто не сможет.

– Слушай, я сейчас астрально погуляю немного, а ты тело охраняй.

Скорик кивнул, я отложил оружие и, отойдя в сторону, сел в позу лотоса. Закрыв глаза, я сосредоточился на центре лба – точке выхода моей астральной сущности, как я это понимаю.

Выход из тела – аура жёлтая, это хорошо. Свобода – хотя у бестелесного меня были и минусы: никаких тактильных ощущений или запахов испытывать я не мог, зато эмоции сейчас переполняли меня через край. Ощущение полёта, неуязвимости и осознания новых возможностей необычайно радовали душу.

Бритоголовый спартак в песочной камуфляжке так и стоял, неспешно дымя сигаретой, когда я влетел в окно прямо перед ним. Я полностью неосязаем, потому что даже облачко дыма не сместилось, когда двигался рядом.

Здание давно заброшенное, внутри везде видны пулевые отверстия. Обычное брошенное здание, в котором валяются обломки пласто мебели, пустые бутылки и отстрелянные гильзы от пуль. Больше на втором этаже никого не оказалось.

На пролётах лестницы никого. Первый этаж в таком же запустении, как и второй, но в ближайшей казарме спали трое спартаков на тонких подстилках. У стены наскоро сколоченный стол из найденных досок, на котором остатки нехитрой трапезы. Консервов нет, наверное. Они уже закончились везде кроме ковчегов. Такая же топорной работы длинная скамья. В углу вещмешки, у которых стоят два пулемёта. Ряд пустых бутылок у стены подсказывал, что спартаки тут уже не первый день. Больше в здании никого не было, поэтому я вернулся в тело, которое так и сидело в позе лотоса. А аура стала оранжевой. Как я понял, это нормально.

– Слушай. – сказал я, лишь открыв глаза. У меня снайперка с НПБС, я сниму этого в окне, ты сразу беги на первый этаж, от входа налево. Там трое спят. Разберёшься с ними?

– Всё, держи контроль, я со стороны! – он немедля побежал вдоль забора. Конечно, так будет лучше: если завяжется бой. Я их отсюда быстро расстреляю, пусть только покажутся.

Взглянув на крону ближайшего дерева, я определил направление ветра, хотя он и был слабым. Маленько я понимал в стрельбе, поэтому сделал поправку на ветер, по высоте прицелился в самую макушку. Дождавшись стабилизации, выстрелил в спартака, выпустившего в этот момент струю дыма. Попал, спартак рухнул там, где и стоял.

Дождавшись, когда Скорик добежит до здания, я решил подобраться ближе, за стену на тренировочном полигоне.

Под ногами хрустят куски бетона и кирпичная крошка, поблёскивают куски стекла. Когда я занял позицию, Скорик уже исчез в здании. По стенам разбрызганы шрамы от осколков и пуль, отметины, говорившие о прошедшем здесь когда-то яростном бое.

Грохнуло три гранатных разрыва и сразу треск автоматной очереди. Затем разрыв помощнее, по ходу из гранатомёта.

Из окон здания повалили тёмный дым и поднятая ударной волной пыль. Вышедший Скорик помахал рукой, позвал.

– Что там? Есть маяк? – спросил я, подходя.

– Здесь нет, тут вообще руины. По ходу эта засада была по наши души. Там патроны тебе есть, и гранат можешь набрать. Я пока соседнее здание обследую. Хотя, думаю, нам тут больше делать нечего… Но! Мой вопрос не решён! Я должен реснуться!

Нормально тут Скорик поработал, бедняги так и не встали со своих подстилок, умерли во сне. Их тела буквально изрешечены осколками, да и от гранатометного взрыва убьёт одной ударной волной, если окажешься поблизости.

Пока я облутал двоих спартаков на патроны и гранаты, Скорик уже вернулся.

– Ты слышишь? – спросил он. – Лай слышишь?

Я прислушался, вдали еле слышно лаяли собаки, но было такое впечатление, что там их очень большая стая.

– Что нам собаки? У нас патронов, как у дурака махорки! Перестреляем, если что, – я выглянул в окно и замолчал, потому что бегущих в нашу сторону собак было не меньше полусотни. За основной массой тёмными пятнами подтягивались от леса ещё.

– Там лестница на крышу есть, – Скорик побежал в коридор и стал подниматься на крышу, я за ним.

Картина сверху оказалась жуткой: вблизи собаки оказались страшными, если на каждой и была половина шкуры, то это уже хорошо. На некоторых её не было вовсе, а были лишь раны и подсохшая корочка. Обнажённые подгнившие мышцы переливались при движении. И ещё эти собаки были злы настолько, что рычали постоянно, когда не лаяли.

– Что это с ними? – спросил просто так Скорик.

– Наверное, собак вирус не берёт! Смотри, они не изменились совсем, только шкура и раны…

– Тихо, я одну вещь сейчас сделаю, оступлюсь! – Скорик подошёл к краю крыши и шагнул в пустоту. Раздался шлепок, затем злобное рычание, собаки набросились на него, как на добычу. Затем уши пронзил душераздирающий вопль Скорика.

– Ну, дурик! – скинув тубу гранатомёта, снял с предохранителя и выстелил в самую кучу собак, вцепившихся в моего друга. Собак разметало как тряпичных кукол, многих разорвало в куски, как и Скорика вместе с ними. Оглушённые, ошеломлённые собаки отбегали, а на пиршество подбегали всё новые, таскали куски моего товарища и своих разорванных собратьев.

Взбешённый я стал забрасывать их гранатами. Взрывы, визг и рычание вконец обозлили меня. Когда гранаты закончились, я подошёл к люку. У лестницы бесновалось с десяток собак. Расстрелял их как в тире, спустился на площадку и пошёл вниз, уничтожая всё впереди короткими очередями. Мне нужно отсюда убираться. Гранатометный взрыв спартаки зафиксируют по любому, их уже было два, а значит, скоро тут будут гости. Как ни странно, собаки от выстрелов не разбегались, с рычанием таскали по двору мясо и жрали в три горла.

Тадам! И сверху слева надпись: Вы получили новый уровень!

– Спасибо, я так рад! – процедил я сквозь зубы и с остервенением стал уничтожать собак дальше, в интервалах между выстрелами слыша визги и рычание.

Последняя собака упала на окроплённую кровью площадку, лишь тогда я остановился и огляделся: кругом было мясо: мёртвые и издыхающие тела.

Нужно уходить.

Быстро.

Вернувшись к убитым спартакам, добрал гранат и обшарил вещмешки и машину, рассчитывая найти гранатомёт, но этого добра, такого нужного мне сейчас, не было. Зато я прихватил флягу с водой и галеты, пару герметичных пакетов тушёнки. Но есть сейчас времени нет, хотя голоден ужасно.

Покончив с поисками, я сразу двинулся в сторону ковчега, спеша схорониться в лесу.

Открыл карту… А города и посёлок исчезли! Но я направление знаю.

Пусть Скорик сам выбирается, ждать его нет смысла, мы так можем застрять здесь надолго. А мне тут ужасно неуютно… Скоро тут будут спартаки, уж в этом я не сомневался ни капельки.

Глава 5

Едва я ступил в лес, как на моих глазах ярко-красный куст поймал какую-то среднюю птицу и сочные на вид листья обволакивали трепыхающееся тело, пока оно не исчезло среди множества ветвей. Остановившись, я смотрел, как завороженный. У меня сложилось впечатление, что растения теперь наполовину животные: очень уж некоторые стали подвижны.

По дороге всё внимательно приходится осматривать, уже обошёл стороной два дерева фламинго, да попался какой-то интересный растительный экземпляр, похожий на шар, который не обхватить руками, под ним густые корни, на которых он очень медленно передвигается, по сторонам ему помогают шесть длинных толстых лепестков, похожих на лапы. Вот у нас и «осьминоги» сухопутные появились.

В стороне раздалось урчание, за деревьями, шагах в двадцати, серая тварь, чуть меньше тигра, пожирала пойманную добычу. Тёмно-серая шкура, издалека морду различить сложно, ноя бы больше поверил, что это инопланетная тварь. Точно не земная, потому что голова её была более плоской, чем у наших кошачьих. С такой тварью я разберусь легко, гораздо страшнее встретить кроков, ещё хуже – вязунов. Там с пары пуль не уложишь.

Пройдя километров пять, наткнулся на кучу валунов у скалы, на которых я решил немного отдохнуть и пообедать. Говяжья тушёнка под галеты показалась для меня райским блюдом. Проглотил обе пачки, запил водой.

Жизнь налаживается, вот Скорик только сглупил. Если бы он сказал, чтобы я его подождал в условленном месте, а потом бы прыгнул к собакам, было бы проще. У воинской части ждать я его не могу. Да и пойдёт ли он туда? А самому идти в сторону респа – чистое самоубийство. Спартаки там могут любые козни устроить.

Не раз в жизни убеждался я, что у человека есть шестое чувство, которое сейчас вдруг зазвонило во все колокола. Страх, липкий и холодный, заставил тело покрыться мурашами, хотя я вертел головой по сторонам. Ничего не видя.

Откуда этот страх? Конечно, каждый боится, бесстрашных нет, если человек не хочет сам сознательно умереть. Тем более, я понимаю, что меня всего лишь ждёт респаун, ну, может быть ещё боль.

Медленно взяв автомат в боевое положение, я начал лихорадочно, но цепко оглядывать всё вокруг. Кто так может на меня воздействовать? Или это уже начались панические атаки? Всё возможно, ведь я уже как бы умер здесь, причём довольно мучительно и ужасно. Самое странное, что мне не хотелось бежать отсюда подальше, а наоборот, до смерти хотелось остаться здесь.

По крайней мере, мой враг из плоти: я заметил в листве два больших глаза и часть тёмно-красной морды, но ни носа, ни рта не наблюдалось на этой роже цвета вареного рака. Метров пятнадцать нас разделяло, но глаза были настолько большими и светлыми, что я отчётливо различил чёрные вертикальные зрачки.

Сейчас я тебе всажу свинца в брюхо, если оно у тебя есть, тварь…

Подумать-то я подумал, а вот автомат развернуть не смог, мышцы рук будто сковало железными тисками. Наверное, сильна тварь на ментальную связь и подчинение: я стиснул зубы от усилия, но руки не сдвинулись с места.

Кусты дрогнули: из них явилась такая жуть, что я запаниковал. Ещё бы! Голова и торс явившейся твари были похожи на человеческие, а вот ноги и руки я бы назвал больше паучьими лапами, да только последние фаланги были ровными когтями, они настолько грузли в почву, что тварь их с усилием выдёргивала при каждом шаге. Она шла не спеша на четырёх шипах-лапах, уверенная в своей неуязвимости. Из середины торса торчали ещё две лапы, раза в два поменьше, но с двумя кривыми когтями, расположенными как большой и средний палец у человека. Странная пасть растянута у твари прямо на шее, она больше напоминает змеиную.

И тут раздался выстрел, мощный, из крупнокалиберной винтовки. Издалека. Но выстрел этот решил вопрос с тварью, которая на своих когтистых лапах просела так, что было и дураку понятно – она уже сдохла. Причём навсегда и бесповоротно. Я под прицелом, это понятно. Но кто убил эту тварь? Мне он не враг. Хотя бы пока…

Но… я же под чьим-то прицелом. Да ладно, разберусь сейчас. Если это враг, я перед ним как на ладони, моя жизнь давно в его руках. Он бы уже выстрелил, ведь мышцы мои только начинали повиноваться.

Медленно. Напрягая всю волю, я встал и пошёл к валявшейся твари, чтобы осмотреть.

– Что ты такое? – я подошёл к ещё шевелящемуся простреленному телу, выбрал идентификацию объекта.

«Пси тан обычный, высветилось сообщение. Уровень пси низкий».

Информативно, конечно. Из какого существа могло мутировать это чудо? Это уже перебор, товарищи дорогие.

Сейчас же нужно найти контакт с моим (спасителем) если считать его таковым. Не зная, что делать, я поднял правую руку и пошёл в сторону, откуда стреляли. В принципе, если бы не этот стрелок, я бы оказался ужином этой жуткой твари, у которой совсем не наши морали. Она бы меня сожрала, думаю. Так что я ему как бы должен, хотя… это сделал бы каждый нормальный чел. Спасти другого – долг, если ты это можешь сделать.

Да, это реальный снайпер − я его увидел метров с десяти, не раньше. До этого он сливался с местностью так, что я не мог его заметить, сколько бы ни всматривался.

− Я поражаюсь с тебя! – сказал пятнистый чел, поднявшись с почвы и отходя от дерева, лицо тоже под камуфлированной тканью, лишь только прорези для глаз. – Вроде вояка, а простому тану противостоять не смог! Прикинь, простому тану!

− Во-первых, спасибо! Во-вторых, не понимаю, о чём ты говоришь! Я не так давно здесь, многого просто не знаю.

– Папа, а как это можно, тана не знать? – раздался девичий голос, и с ветки спрыгнула девочка лет двенадцати, тоже в камуфлированной одежде, в руках у неё был вполне внушительный заряженный арбалет, только толку от него в этом лесу, думаю, немного. Лицо открыто, но измазано красками под камуфляж.

– Видать, можно! Ты что, человечек, с неба упал, что ли? – голос незнакомца мирный, какой-то тёплый что ли, сразу располагал к себе. Если я к ним подходил настороженный, то теперь стало понятно, эти люди мне не враги, скорее друзья. – И чего ты один бродишь в этом лесу?

– Да у меня интересная история вышла, я как бы из прошлого сюда попал. Не на машине времени, конечно, но можно сказать, что почти на ней, родимой. Вот… ищу, где голову приткнуть в этом странном мире.

Я говорил как можно спокойнее и дружелюбнее, поднял на макушку маску. Незнакомец тоже открыл свой фейс. На вид мужчина, лет под сорок, со строгими чертами лица. Кожа темновата, волос чёрный. Глаза колючие, смотрит оценивающе. Если спартаки и солдаты ковчега дерганые и нервные, то этот на удивление спокоен, как укреплённый бастион. Стоят, изучают меня, будто экспонат в музее.

– Бродяга значит! А ты в курсе, что в этом лесу лучше не ночевать одинокому путнику. А если судить по тому, куда ты идёшь, ты доберёшься аккурат к вечеру в Земли черепов.

– А в Земли черепов только мы можем свободно ездить! Да, папа? – с умным видом изрекла девочка.

– Да я обойти их собирался, а ночевать… это да, тут опасно.

– Мы тут живём семьёй, так что если голоден аки пёс, и переночевать тебе негде, то можем и приютить.

– Живёте семьёй? В этом лесу?

– Мы отшельники, так можно сказать…

– А чего у девочки лицо открыто? Это не опасно для неё? Кроков не боитесь?

– Её охраняют лучше, чем раньше президента, – мужчина загадочно улыбнулся и, повернувшись, махнул рукой, предлагая следовать за ним по еле заметной тропинке. Девочка немного задержалась и пошла замыкающей. Когда я оглянулся, она ухмыльнулась совсем не по-детски, с чувством превосходства, и это меня здорово напрягло.

Странные люди, наверное. Но помогли, чего уж тут душой кривить. В Земли черепов они ездят… с ребёнком. Интересно будет с ними пообщаться.

– Меня Бонзой зовут, – нарушил я тишину после долгой паузы.

– Терай, – не оборачиваясь, обронил снайпер.

– Вот и познакомились, – я оглянулся.

– Называйте меня Натали, мне так нравится.

–Хорошо, Натали.

– А ты вообще куда топаешь-то? К вампам, что ли? – так и не обернувшись, сказал Терай. – Я понимаю: спартаки и Братство – не мёд, но к вампам я бы не пошёл. Они тебя вакцинируют.

Я шёл следом и не знал, что сейчас говорить: нужно сначала разузнать, какие взгляды у этого отшельника. Я могу сказать, что уже вакцинирован, он может развернуться и выстрелить. Надо быть осторожнее.

− Я ещё ничего в этом мире не понял, но меня сюда вытащили вампы. С ними первыми я и столкнулся. Ничего об этом мире не знаю, может, просветишь меня, что тут к чему.

– Это твоё дело куда идти. Насколько я знаю, в наших краях вампы, спартаки и Братство главенствуют. Три мощных структуры, спаяны как цемент, но только среди своих. Все три враждуют между собой. Вампы – это типа официальной власти. Спартаки – это отколовшиеся гос структуры, несогласные с политикой вампов. Там всё плохо: у власти группа людей, которых интересует только власть. Они растопчут любого. А вот братство – это ужас. Там людей зомбируют какой-то новой технологией. Они после этого способны на всё. В общем, понимаешь теперь, почему я отшельник. Конечно, можно попробовать перебраться в другие края, но тут вампы раскладывают антидот.

Остановившись, Терай обернулся и пристально поглядел мне в глаза. Изучающий взгляд… Я выдержал его и, прикинувшись простаком, спросил: – А там, где не раскладывают? И что за антидот?

Сработало, голос Терая потеплел, и он двинулся дальше по тропе:

– Где нет антидота, там жрут людей. Если это случается в Землях черепов, то люди не возрождаются. В этих зонах умирают только раз.

– А как вампам удалось столько людей вакцинировать?

– Они раздавали вакцину под видом прививки от вируса. После неё люди принимали антидот как добавку. Если бы не спартаки, то всех бы вакцинировали поголовно.

– Да, дела тут у вас! Даже и не знаю, что сказать!

– Расскажи о себе тогда, а я тогда скажу, куда тебе идти лучше.

– Да нечего рассказывать. Меня усыпили, а потом разбудили через много лет в каком-то бункере. Вампы… Вывели наружу и повели к себе в ковчег. А тут спартаки напали. В общем, я остался один, вот теперь ищу, где осесть.

– У тебя тож весёлая история, необычная какая-то. Я бы не поверил, если бы столько на свете не перевидал.

Деревья поредели, и мы вышли на лужайку, на которой стоял массивный передвижной ракетный бункер. В моё время уже такие были – единственное их слабое место – это гусеницы, а броню самого транспорта не пробивает самый мощный снаряд. Ракетчики и снайпера в нём выживают, даже если по броне врежут тепловой ракетой. На верху бункера вращающаяся башня с трёствольным орудием ПВО. Оно также прекрасно уничтожает и наземные цели. Словно уловив мои мысли, башня оперативно развернулась в нашу сторону, опустив стволы.

– А вот и наш дом! – с гордостью заявила Натали.

Двери, вернее продолговатый люк, открыт, поэтому я пошёл следом за Тераем. Он шёл, не оглядываясь, а вот я, дойдя до люка, обернулся… и не зря – Натали исчезла.

– А где… – развернувшись и не увидев её, я от удивления на мгновение впал в ступор.

Терай уже поднялся по металлическим выдвижным ступеням, и его спина скрылась внутри бункера. Входной люк не закрылся, а вот по поверхности так называемого дома, сверху вниз пробежали еле заметные синие искры. Защитное поле… Вход тоже неприступен: там можно разглядеть, что поле не просто синее, в нём проглядывались красные вертикальные полоски.

– Подожди, я сейчас защиту сниму! – раздался голос Терая.

Не нравилось мне это, поэтому я придирчиво осмотрел окрестности. Вроде бы всё по фэн-шую… но тут от дальних кустов раздались хлопки, и я увидел, как в меня сторону летит два тёмных шара, величиной с теннисный мячик. Сразу я прыгнул в сторону и приземлился на почву плашмя, а шары, не долетев до меня пары метров, разорвались в воздухе, заполонив воздух вокруг себя облаком ядовито-жёлтого дыма.

С треском исчезло силовое поле на входном люке. Задержав дыхание, я бросился внутрь бункера. Но люк закрыть не успел, потому что почти столкнулся носом к носу с незнакомцем в пятнистой форме, направившим на меня ствол автомата.

– Сда… – только и успел он вымолвить, а я уже сбил своим оружием его ствол в сторону и от души врезал сбоку прикладом в голову. Пока враг эпично падал, я уже шагнул за перегородку, где меня встретила с оружием наизготовку дамочка приятной наружности в таком же камуфляже. Судя по выражению её растерянного лица, она явно не ожидала, что я доберусь сюда. И что странно, она, как и предыдущий враг, медлила со стрельбой, видно меня запрещено было убивать. Значит, даму пропускаем вперёд на респаун. Выстрелив ей живот, я отступил за перегородку.

Сейчас я заберу у тебя проценты жизни! – с этими словами снял чеку с лимонки, швырнул дамочке гостинца.

Вместо взрыва раздался глухой хлопок, будто сработал один детонатор. Я швырнул вторую лимонку, но опять граната не разорвалась. Зато из-за перегородки появился робот, очень напоминающий человека, только немного из синтетики. Он шагнул ко мне, несмотря на яростный рой пуль, который стучал по его корпусу, вырываясь из ствола моего автомата. Пули на роботе искрились и рикошетом разлетались в разные стороны. Люк сам уже захлопнулся, бежать некуда, так что я остался с этим чудовищем лицом к лицу, если его туповатый фейс так можно назвать. Он схватил меня за горло и так сжал кадык, что мозг затуманило от боли. Осознав всю бессмысленность ситуации, я достав очередную лимонку, дернул чеку и бросил гранату нам под ноги. Не выпуская из стальной хватки моё бедное горло, робот наклонился и схватил цокающую по полу гранату, обхватив её ладонью так плотно, что она взорвалась с таким же хлопком, что я слышал раньше. В моих глазах багровые круги заменялись кромешной тьмой, но я ещё успел увидеть, как из раскрытой ладони робота на пол посыпались осколки лимонки. Затем он меня ударил под дых. Конь, наверное, лягается слабей.

Дальше я провалился в небытие…

Глава 6

Спартаки

Первое, что я осознал, когда пришёл в себя, это противная боль в горле, будто мне раздавили кадык. Дальше по ощущениям звук мотора и лёгкая тряска. Попытался пошевелить руками – связаны крепко. Маски на мне нет, шлема, имитирующего волосы, тоже. Я просто облокотился затылком о стену, вернее это борт бмки, чтобы это понять. В ней ехали трое мужчин и одна дамочка, правда, другая. Ту из бункера я на респ по ходу отправил.

– Очухался, клоун? – спросил мужчина с мясистым лицом. Все на меня смотрели с интересом. Правда, тот, которому я приложил приклад в скулу, зыркал зло.

– Вы кто? – я еле выговорил эти слова, сел и уставился на них. – Что вам от меня нужно?

– Нас то же самое интересует, кто ты такой. Зачем вампы за вами устроили такой вояж? – ответил тот же мордатый, видно он тут старший. – На базе из тебя всё выпытаем. А мы – спартаки, если что…

– Да я и так всё расскажу. А как вы меня нашли?

– Ну, так тот, кто тебя привёл в бункер, нам и сообщил. Он на нас работает, поставляет нам кое-что из Земель черепов. Он за тебя нормально получит. Столько за три поездки в Земли черепов не заработает.

– А что он поставляет оттуда?

– Не, не! Это мы тебя сейчас допрашивать будем, а не ты нас! И запомни: в нашем мире меньше знаешь – крепче спишь!

Дальше все молчали. Бойницы в бмке открыты, я стал смотреть, где мы едем. Сначала мимо мелькали деревья, а потом мы въехали в город. Вид его был удручающим. Витрины магазинов, окна в квартирах почти везде были разбиты, стены домов испещрены отметинами пуль, будто здесь были бои. На тротуарах было полно всякого хлама: телевизоры, шкафы и другие предметы обихода. Кустарники и травы уже заполнили всё, что только можно.

На многих зданиях мох всевозможных оттенков покрывал стены до самых крыш, отвоёвывал в своё господство даже тротуары. Поржавевшие машины ютились на обочинах, в скверах их были целые свалки.

Дорога же была чистой, будто её заботливо прибирали. Пару лет назад здесь сновали люди, торопясь по своим мелким делам, которые им казались чем-то важным. Семейные разборки, эти дуэли на дырявых носках, казались тогда людям значением с гору Эверест, на деле же оказалось всё пустым. Силы люди тратили на простой быт, забыв о главном, для чего живёт человек.

Хотя, сейчас я сам сомневаюсь уже, есть ли вообще смысл в существовании, после того, что я тут увидел. Раньше думал, что главное – это прийти к совершенству, а теперь… надо разобраться в этой новой жизни и понять, что тут всё-таки происходит. Как сказал один старый-престарый персонаж, когда его в неспокойные времена спросили в шутку: когда же ты умрёшь. Вот когда увижу, чем этот бардак закончится, вот тогда и умру, ответил он. Так и я, хочу увидеть, чем этот бардак закончится.

Наконец мы подъехали к пятиметровой массивной стене, проехали настолько мощные ворота, которые не сломит и танк. Над ними красовалась надпись: Стой! Дальше только смерть!

На стене бойницы, из которых торчали орудийные стволы. Дальше находился парк, в котором стояли две машины ПВО, ракетные установки и несколько установок залпового огня. Возможно, что это тоже ПВО.

Бмка остановилась у двухэтажного здания, меня повели внутрь. Мы прошли два длинных коридора, которые были полны вооружённых людей. В каждом стояло по крупнокалиберному пулемёту, которые были окутаны силовым полем, словно кокон. Выходит, что силовое поле одностороннее, потому что никаких отверстий для стрельбы в нём не наблюдалось.

Спустившись по ступеням, мы оказались в огромном помещении, по уровню в подвале. Здесь дорогу нам преградила массивная дверь. Она открывалась скрытым двигателем, похожую дверь я видел в одном из банковских хранилищ. За ней оказался проход, ведущий вниз, по которому в ряд промаршируют десять человек. Железные ступени покрашены в серый цвет, но по центру краска уже стёрта подошвами, даже железо блестит от света ламп, которые над нашими головами.

– Добро пожаловать в бункер! – недружелюбно процедил тот из спартаков, которого я чествовал прикладом.

Шагов через двадцать упёрлись в аналогичные двери. Дальше ещё одни, лишь после них мы вышли на уровень, где в нос ударил спёртый запах: определить, каков он, было невозможно.Мы встретили в этих коридорах первых людей. Здесь шла своя жизнь: сновали женщины, несли что-то, куда-то торопились по своим бытовым делам, из боковых дверей был слышен детский говор и смех. По ходу это был жилой ярус. Насколько он простирался, было неясно.

– А не боитесь, что вас тут закроют, как крыс, внизу-то? – спросил я.

– Наивный ты, – с чувством превосходства ответил старший, – у нас более двадцати выходов на поверхность. А может и сорок. И газом нас не травануть, и не взорвать. Да мы и на поверхности богуем на сорок километров вокруг. А ракетами достанем и на все сто. Так что мы почти бессмертны!

Мы спустились ещё ниже, здесь располагались какие-то лаборатории, мастерские. Пройдя их, мы сели в подобие электровоза и помчались по каким-то тёмным тоннелям. Ехали минут десять, вот тогда меня и поразили масштабы этого бункера. Безусловно, мне морочат голову, только для чего, непонятно.

– Слушайте, а зачем такие сложности? – спросил я, когда мы вошли в очередной коридор. – Могли бы повязку мне надеть и всё!

– Чтобы ты карту не срисовал. А да, я ж забыл, ты ещё всё по канонам старого мира живёшь.

В этом коридоре было ужасно накурено, хотя вытяжка воздуха имелась, поток воздуха медленно двигался. Но тут наверняка жили тысячи людей, а может, десятки тысяч. Улавливался запах пищи, похоже, где-то варят большой количество сюрпы, да с перцем. Так вдруг захотелось варёного мяса, да хлебушка бы пожевать, пусть даже чёрствого.

– Заходи, – старший указал на двери, на которых красовался красный медицинский крест.

В комнате был мягкий всепроникающий свет, какой бывает в операционных. За белой ширмой два стола с хирургическими инструментами, хотя белой её можно назвать символически: она сплошь испятнана кровью, как и хозяйка этой комнаты. Она была в джинсах и майке, которые также были в крови пациентов. Видно, с гигиеной тут плохо. Больных штопают, а потом они регенятся сами. Там же за ширмой стояли две каталки.

– Осмотри этого типа, – сказал старший.

Желтоволосая врачиха, тёмные соски которой дразнили меня через майку, посветила мне в левый глаз и долго там пыталась что-то рассмотреть. Затем провела светящимся сканом от макушки до ступней и озвучила моё состояние здоровья:

– Недавно вакцинирован вампами. Самое странное то, что он чист. У него нет ни карамы, ни трозы. И ещё, он не шабашил никогда.

– Всё ясно, – подытожил старший, затем скомандовал мне: – Иди за мной!

А вот мне ничего не ясно! Ладно, нет у меня непонятных слов-диагнозов, а вот что такое шабашить? Спрашивать не буду, не особо мне тут пока объясняют.

Мы двинули по коридорам, затем прошли пару мастерских и опустились ещё на один уровень. Как ни странно, тут сновало множество военных, это не могло вязаться с логикой. Военные должны быть ближе к верху. Меня просто запутывали, причём искусно, чтобы я не прорисовал карту. Но скорее всего тут есть удобные лифты, которые выносят на поверхность за считанные секунды. С другой стороны: чем глубже, тем безопасней. Как я предполагаю, этот бункер будет не меньше, чем большое метро. Даже в моё время технологии позволяли нарыть сотни километров ходов и сотворить помещения в короткие сроки.

Мы вошли в просторный коридор, который оказался военным штабом. Остановив меня возле двери, на которой был нарисован незамысловатый красный флаг с двумя перекрещенными мечами в верхнем углу, старший вошёл в помещение, прикрыв за собой дверь. Два часовых в лёгкой броне уставились на меня будто я ископаемый динозавр. Где-то дальше по коридору глухо играла музыка, кто-то хрипло матерился, ещё один тип орал от боли. Пытают что ли кого?

Наконец старший выглянул и позвал меня. Комната оказалась просторной, справа находился грандиозный пульт на всю длину стены, с тремя большими экранами. По бокам пульта стояли два охранника в силовой броне и с тяжёлым оружием, по ходу импульсным.

Центральный экран включен и с него на меня, бедного, смотрела голова волевого человека, судя по его лицу с массивной нижней челюстью и почти квадратным лицом. Затем изображение чуть отдалилось, стало видно, что Спартак одет в военную форму-песочного цвета. Грузный, немного лишнего веса, но мощный. Такой может на арене делать вещи. Взгляд тяжёлый, глаза под сведёнными бровями смотрят, будто сверлят.

– Сам расскажешь или будешь злить?

– Я-то расскажу, но руки затекли. Могу отвлекаться, – сказал я иронично. – Мне скрывать нечего, приговорили аки ягнёнка на заклание, ввели укол, смертельный якобы. Было это шестьдесят три года назад, когда ваш папаша ещё пешком под стол ходил. И тут пару дней назад меня разбудили – оказывается, я всё это время был усыплён.

– Приложи ладонь к идентификатору.

Ломать голову не пришлось, пластина в форме ладони подсветилась жёлтым светом.

– Твоё имя и класс…

– Бонзой, класс эпикхантер.

– Назови координаты места, где тебя разбудили?

Мне уже старший освободил руки и, потирая кисти, я ответил:

– Почём я знаю? Где-то в скале. Дальше нас повели по лесу. Точно сказать не могу. Карту к тому моменту открывать ещё не научился, вернее не знал о ней.

– Скольких разбудили?

– Троих, больше не видел.

– Приметы, может, детали местности можешь сказать?

Я-то мог, но не хотел. Там святилище или место сборище кроков, найти мою бывшую гробницу несложно. Но… я пока не настроен был дружить со спартаками. Поэтому я сказал не то, что здесь хотели бы услышать:

– Ну… мы нашли не так далеко жилище кроков, где освободили троих пленников.

– Мы это место знаем! – недовольно сказал Спартак.– Нам другие ориентиры давай. Сколько вы шли до этого места?

– Километров двадцать! – я увеличил расстояние раза в три. Пусть ищут, если сильно нужно. – Знаете ли, чужой лес, местность. Да, виден был нам город…

– Очень информативно! Ладно, ясно всё с тобой!

Спартак склонил голову, будто набирал буквы на клавиатуре.

– Так… – задумчиво промолвил он. – Класс эпикхантер… Это интересно! Что бы такое с тобой придумать?

Спартак повернулся в сторону, спросил кого-то:

– Куда его определить?

– На проект он не подходит,– раздался женский голос, думаю, будет интересно попытаться приобщить его к нам, он может пригодиться. – Дальше женщина говорила шёпотом, но я расслышал. – Привяжи его, заинтересуй.

– Будешь с нами сотрудничать? – спросил он. Если откажешься, мы из тебя сделаем настоящего вампа. Если согласишься – будешь идти к успеху, всё у тебя будет, что пожелаешь. Любую женщину себе выберешь, какая приглянется.

Выбора-то у меня не было, поэтому я сделал наивное и заинтересованное лицо:

– Любую говоришь? – не успел я театрально почесать затылок, как получил лёгкий удар в спину.

– Не борзей, – прошипел, будто змей, старший.

– Из свободных любую… если из занятых выберешь, придётся оспаривать. Побиться, так сказать… – Спартак уже решил вопрос со мной, поэтому говорил без интереса. – Всё, зачислите его в седьмой сектор, закрепите гида. – На секунду он замялся: – Нормального гида. И нацепите ему контроллер.

Экран потух, старший жестом приказал следовать за ним.

Мы пришли в какую-то комнату, где мне тип с впавшими глазами закрепил на шею металлический ошейник.

– Это что за цирк? – спросил я недовольно.

– Это контроллер, – ответил старший. – В общем, если ты умрёшь, то не возродишься больше. Это, так сказать такая мера, чтобы ты не слинял. А теперь мы тебя отведём туда, где ты будешь жить.

– Что-то сдаётся мне, что ваш ошейник может быть чистой лажей, – сказал я как можно беспечнее, но сам наблюдал за реакцией старшего.

– Попробуй, всё в твоих руках! – он лукаво ухмыльнулся. – Может быть возродишься… а может и нет!

Как я и предполагал, тут были скоростные просторные лифты. Когда мы зашли в один из них, и лифт стал падать гирей вниз, мне показалось, будто все внутренности переместились вверх, а когда лифт останавливался, я чуть не просел на ногах от неожиданности. Здесь коридор оказался таким длинным, что края его видно не было.

Подойдя к коммутатору и нажав кнопку, старший сказал:

– Дежурный, мы привели Бонзоя.

– Семьдесят шестой отсек, гид сейчас прибудет.

– Слыхал? семьдесят шестой. Ты здесь свободен, но самому покидать этот уровень тебе запрещено.

Кивнув, я двинул по коридору, разглядывая номера на дверях. Через каждые двадцать дверей наш коридор пересекал другой, на дверях которых тоже были цифры, но в них добавлялась аббревиатура одной буквы алфавита. Через каждые три коридора по двум углам находились лифты. На некоторых дверях красовались таблички душевых. Если есть в них вода, это будет счастьем.

Подойдя к своей двери, я воззрился с удивлением: как я раньше внимания не обратил, что на дверях нет ручек. Зато была пластина под форму ладони. Тут уж гадать долго не пришлось: приложил ладонь – двери уехали в стену, а когда я заходил, раздался синтетический голос:

– Идентифицирован новый владелец. Добро пожаловать, Бонзой.

Комната, отсеком это жильё называлось чисто символически, была раньше жилая: кровать заправлена чистым бельём, но на столе лежала исписанная тетрадка, ручка, пару вырванных скомканных листов. Над столом две полки – дань старине. Раньше их использовали под книги и статуэтки, сейчас на полке валялись ножницы, клей и фонарик. Возле дверей коммуникатор-разговорник, на радость есть туалетная комната, над умывальником на полочке паста, зубная щётка и мыло. Два полотенца: одно большое, банное. Что ж… быт налаживается, не так всё и плохо в этом мире, по крайней мере, пока.

Раздался короткий писк и синтетический голос объявил: к вам гид Леопанда.

– Я должен сказать впустить?

– Централь определяет любые слова. Если что-то непонятно, то всегда можно уточнить.

– Не держи гида за дверью!

Они сразу отворились, явив махающую в приветствии девушку, в венах которой текла наполовину азиатская кровь. На меня игриво уставились большие тёмные глаза, суженные к уголкам. Смоляные шёлковые волосы касались плеч, а тёмная блестящая блузка в сочетании с чёрными облегающими штанами делали из владелицы демоницу соблазнения, как её там… суккуба, кажись. Только рожков ей и не хватало.

– Привет! – она зашла и бесцеремонно плюхнулась на стул, кокетливо закинув ногу на ногу. Я твой гид в этом мире хаоса. Есть вопросы? Задавай. Есть пожелания?

– Пожеланий много, но сначала я бы хотел принять душ и выспаться.

На меня и впрямь навалилась такая усталость, будто я терпел, терпел и наступил мой апокалипсис.

– Ну… если я понадоблюсь, набери на комме цифру двести тридцать пять, а если забудешь, попроси Централь, она меня вызовет.

– Слушай, хотел спросить: ты знаешь, кто такие таны? Ну, эти, что воздействуют на психику. Знаешь, как им противостоять? Сказали, что это легко.

– Принцип простой: тебе нужно себя изначально представлять в энергетическом коконе, наружная сторона которого зеркальная. Мысль ведь материальна, пусть и не в нашем понимании. Тебе надо просто пройти курс бойца. Там тебе всё дадут, научат выживать даже на астероиде. – Она улыбнулась. – Я пойду. Высыпайся, но смотри, не пропусти шабаш. В девятнадцать ноль-ноль нужно быть у арены, а то пролетим.

– Тут что, ведьмаки все, чтобы на шабаш собираться? Что это такое вообще?

– Увидишь… – Леопанда как-то глуповато ухмыльнулась. – Это целый мир, цветной…

– А наш какой тогда?

Она взглянула на меня так, что я подсознательно съёжился. Была в этом взгляде такая ненависть, что меня пробрало.

– Наш мир чёрно-белый, – с этими словами она скрылась за дверью.

Прихватив мочалку, мыло и полотенце, я двинул в душ. В коридоре проходило всего пару человек, душевая оказалась вообще пустой. Выставив температуру воды на пятьдесят градусов, я разделся и с остервенением стал смывать с себя пыль и грязь пройденных дорог. Мне казалось, что я не мылся очень много лет. И это было правдой! Падающие капли были приятны, теперь буду устраивать душики каждый день, если будет выпадать такая возможность.

После был сон, безмятежный и тёмный, будто я провалился в небытие.

Разбудил меня писк коммутатора, затем раздался встревоженный голос Леопанды:

– Бонзой, ты сдурел, что ли? Сколько спать можно? Надо успеть поесть и на шабаш не опоздать!

– Да, да! – ответил я сонным голосом, затем, вяло потянувшись, добавил: – через пару минут буду готов!

– Я через пять минут у тебя, – сказала она уже спокойно.

Вскочив и натянув штаны, прошлёпал к умывальнику, почистил зубы и освежил лицо холодной водой. Вытираясь, разглядывал себя в зеркале: немного возмужал. Хотя… знаю я все эти возмужания! Старею, вот то слово, которое нужно говорить реально. Для меня было откровением, когда я узнал, что человек до восемнадцати лет растёт, а потом в организме начинается неумолимый процесс старения.

Кстати, а как с этим обстоят дела в нашем новом мире? Дряхлеют здесь или нет? Нужно это узнать. Хотя… вечно жить в таком мире неинтересно. Может быть, неинтересно. Но чем больше я думаю об этом мире, тем больше мне хочется узнать, что же в нём творится. Ведь он большой, этот мир… под названием Земля. В нём много религий, народов с разными взглядами и обычаями. Можно исследовать долго в наше время, когда произошли такие изменения.

Сейчас я узнаю, что такое шабаш в современном понимании, а потом я постараюсь свалить отсюда. Что-то мне не очень понравилась фраза про наш чёрно-белый мир.

Бывший владелец этой комнаты повесил над кроватью небольшую картину побережья. Наверное, мечтал о море, живя тут, понимал, чего мы лишились – своего настоящего мира, его прелестей и радостей. Так вот, эта картина красочная: голубое небо, приятная для глаз вода, зеленоватые горы вдали с белыми шапками.

Сейчас узнаю, почему наш мир для Леопанды не цветной…

Она уже ждала у двери. Была приветлива:

– Выспался? Пошли быстро в столовую, надо перекусить.

– Я не особо голоден. Если время жмёт, идём сразу на шабаш.

– Нельзя, надо съесть что-нибудь, а то вывернет и считай, что даром день прожил, вернее, отработал… на дядю.

Кстати, вот! Тебе кредит выдали! – она подкинула на ладони кожаный мешочек, в котором звякнули монеты.

– Что за старина? В наше время золото в мешочках?

– Дядя, ты дурак, что ли? Внутренняя валюта ничего не стоит, тем более, сложно забрать у убитого электронные деньги. Золото, оно и Африке золото, так изначально решили, Спартак такое только поддерживает. Твои деньги всегда при тебе, усёк?

Уже заходя в лифт, я пожал плечами и еле засунул кошель в карман штанов. Бредово у спартаков с деньгами, но не мне тут порядки устанавливать.

Опустившись на два уровня, лифт отворил двери, и на нас пахнуло запахом пищи, табака и разгорячённых тел. Здесь было много людей, одеты кто во что, женщины наряжены вызывающе. Какие могут быть моральные принципы, когда люди живут в подземельях? Справа вдалеке грохотала музыка, доносились крики: там был по ходу разгар веселья. Осмотрев множество людей, пришёл к выводу, что на этих уровнях обитали не семейные люди, в основном лет до тридцати пяти. Так сказать, сам цвет.

Мы двинулись влево, вошли в просторную столовую, где выстроилась длинная очередь, в которой каждый на поднос с лотков набирал себе пищу в пластмассовые тарелки на свой выбор.

Какой-то унификации одежды я не заметил, что было странно. Но, возможно, это такой ход: типа свобода и всё такое.

Когда мы добрались до лотков, я отверг рекомендованную Леопандой гадкую на вид похлёбку, набрал пюре, не знамо из чего приготовленное, буду надеяться, что из картофеля. Ещё взял какие-то котлеты и хлеб, за всё это с меня затребовали пол золотого, дали сдачи серебряный полтин.

С удивлением я обнаружил и на золотом, и на полтине лик Спартака в профиль. В общем, маразм множится в геометрической прогрессии.

Столы были длинные, казённые, к тому же заляпаны едой, но грязная посуда убиралась шустрыми женщинами, наряженными в белые фартуки.

Выбрав скамью, где было поменьше народу, мы уселись и принялись за пищу.

Странную я наблюдал картину: многие рисовали страхи апокалипсиса по другому сценарию. Везде правили какие-то идеологические партии, пытались подмять под себя остальных. Какой-то политической подоплеки я пока здесь не заметил. Если у федералов, в простонародье называемых вампами, была какая-то цель, то здесь пока я этого не увидел. Нет, стремление я видел в глазах Леопанды, но стремление лишь на шабаш.

– Слушай, – дожевав последнюю котлету, сказал я. – А какая у вас цель? Ну, чего вы добиваетесь?

Леопанда пригубила кружку с чаем, который на вкус оказался отвратительным пойлом. Помедлила…

– Как тебе сказать… Всё извратили. Наша политика сейчас состоит в том, чтобы противостоять вакцинации вампами, вроде как контроль территории, но на деле… – она перешла на шёпот: – У нас тут культ личности Спартака и шабаш. Вот и вся цель.

В столовую вошла необычная девушка. Она не была одета, как другие. Я в первый раз увидел здесь обычные джинсы, широкий ремень выгодно подчёркивал узкую талию. Кожа вошедшей казалась золотистой, будто её волосы делились цветом. Черты лица правильные, нет того слоя косметики, что красят лица местных красавиц. Что-то дрогнуло у меня внутри, когда я увидел её. Не то чтобы плотское влечение, скорее что-то платоническое, духовное, что ли. Это энергетика, возможно флюиды. И ещё на ней был точно такой ошейник, как и на мне. Она однозначно здесь в неволе. А Леопанда… она для меня скорее как моральный раздражитель, хотя внешне и привлекательна. Даже имя её раздражает.

– Кто это? – я указал взглядом на незнакомку.

– Ооо… даже и не думай! – Леопанда махнула рукой. – Она ни с кем тут толком не контачит, не шабашит и вообще… говорят, что Джарма даже не человек. – Она наклонилась и сказала тихо: – У неё меняется цвет глаз! Когда злится, зрачки у неё красные, когда радуется– зелёные или голубые. У неё крыша – жуть: на уровне первых, Джарма консультант-экстрасенс. Но она знает такие вещи, что никакие экстрасенсы узнать не могут. Не человек она, заруби это себе на носу!

– Оппа! Приветики! – возле Леопанды присел на скамью небритый чернявый тип, без подноса, явно не для трапезы. Добавил эдаким молодцеватым баритоном: – Не боишься, что тебя этот вамп съест? Или кровь всю выпьет?

Я невольно напрягся, тут явно запахло конфликтом. Неспроста так не разговаривают.

– Да не особо, я ядовитая! – безмятежно ответила Леопанда. Я кровь у меня… так вообще цианистый калий!

– Это хорошо, хоть за тебя переживать не будем!

Он пристально посмотрел на меня, я взгляда не отвёл.

– Тут такой расклад… В общем, к тебе подойдут, начнут цепляться, – обратился он ко мне. – Ты кароч не ссы, сразу в драку встревай. Мы за тебя сразу подпишемся. А если не начнёшь драки, то получишь по соплям просто, будешь выглядеть как чмошник. Мы тогда не станем на твою сторону, понял?

– Я понимаю лишь одно, тут всё будет по программе, что ли? Уже всё решено, так?

– Ну да, ты очень смышлён, как я погляжу!

– Я понял, выбора нет.

– Вот и ладушки! – типчик лениво поднялся и пошёл к выходу.

Проводив его взглядом, я уставился на Леопанду, которая равнодушно допивала чай.

– Ну и что всё это значит?

– Он от Байка, это одна из самых толковых группировок тут. Они называются кланами, но какие они кланы? Так, мафия по ставкам, больше ничего. Но зарабатывают приличные бабосы, ты дружи с ними. У них свои тёрки, они химичат на ставках.

– Эй, ты, вамп недоделанный! – раздался позади меня голос.

– Это тебе, – как-то спокойно сказала Леопанда. – Запомни: говорить можно что угодно, но виноват будет тот, кто первым ударит. – Наклонившись так, чтобы слышал только я, она добавила: – Ты бей, короче…

Понимая, что сейчас будет конфликт, причины которого я пока не знаю, я не спеша поднялся, развернувшись по ходу на угрозу.

Их стояло трое, с чувством превосходства сложивших руки на груди. Двое дюжих, оба рыжие, будто братья. Сразу в глаза бросилось, что они губатые, прям у негров срисовали профиль. Третий пониже, но тоже крепкий. Если не ввязываться в борьбу, то я могу с ними нормально ьак пободаться.

– Чем отличается недорощенный вамп от настоящего? – с сарказмом спросил рыжий, выступивший вперёд.

Видя, что стычки не избежать, я решил перехватить инициативу. Нужно начать бить, пока ещё не бьют тебя.

– Я слишком много лет спал и скучал. Знаешь, губошлёп, что мне сейчас нужно? Хорошая встряска, чтобы пробудиться!

– Так в чём проблема?

Ответа рыжий не дождался: полетел спиной вперёд и приземлился на задницу после прямого удара ногой. В прыжке я ему добавил снизу в голову, и он отправился спать, громко стукнув затылком о гулкий пол. Второй верзила замесил кулаками только воздух, я просел и подсёк его переднюю ногу, но он устоял благодаря большой массе, да ещё умело перенёс вес на заднюю. В это время коротыш умудрился-таки подскочить и, стойко выдержав два прямых удара кулаками в голову, ввязался в борьбу. Кто-то ещё встрял в драку, потому что меня сзади ударили в спину, скорее всего с разгона и двумя ногами, потому что меня крутануло, и я вместе с коротышкой гулко грохнулся на пол. Рыжий подбежал и наклонился надо мной, чтобы включить мельницу в мою беззащитную голову.

Я в это время обеими руками пытался вывернуть голову коротышки в другую сторону и защититься от верзилы уже не мог. Но тут произошло невероятное: верзила будто боднул едущий поезд, так его снесло в сторону от удара со стороны. Творилось что-то невообразимое, возле нас дрались человек двадцать. Несмотря на несколько полученных ударов и на то, что по нам немного потоптались, я почти умудрился придушить коротышку.

– Прекратить! – раздался властный голос. – Иначе кара!

Вмиг все застыли, будто окаменели, затем разошлись в разные стороны. Вокруг злобные, сопящие лица: дрались тут серьёзно. Образовалось два лагеря противников.

– Так… – От входа к нам продефилировал смотритель, по-другому его не назвать. Конечно, ему бы фуражку немецкую и галифе, точно бы вышел образцовый эсесовец. Да и без головного убора и с плёткой он выглядел не лучше. За ним следовало двое сопровождающих, в руках у них гудели от напряжения парализаторы.

Возле меня появилась Леопанда:

– Смотри, от арены не отказывайся, иначе в кару пойдёшь, – сказала она.

– Что за кара?

– Участие в эксперименте… билет в один конец. Твоё тело изменится, разрушится. Так что лучше иди на арену.

– Кто первым ударил? – смотритель не успел обвести людей намеренно тяжёлым взглядом, когда я немного поднял руку, будто в приветствии.

– Ваш? – спросил он невзрачного на вид типа, одетого в байкерский прикид.

– Наш, – ответил тот, повернулся ко мне и спросил негромко:

– Каким холодным оружием владеешь лучше всего?

– Да никаким… – ответив тихо, я запнулся. – Немного изучал ножевой бой и всё!

– Ну, пошли… – смотритель направился к выходу, байкер за ним, с противоположного лагеря пошёл с ними тип в камуфляже.

Не нравилось мне происходящее, меня втянули в какую-то игру, но был ли у меня сейчас выбор?

– Мы вас сделаем! – процедил коротышка, которого я чуть не удушил.

– От дохлого осла уши тебе! Ставь на нас! – ответил ему парень с нашей стороны. – Меня сделаешь, коротыга?

– Как решат, ты же знаешь!

Как ни странно, больше никто не шумел. Скорее всего, боялись предупреждения смотрителя.

– Всё, погнали на шабаш, – нетерпеливо сказала Леопанда. – Ща они перетрут и всё устаканится. Но по любому сейчас кто-то будет драться на арене, возможно, что даже ты.

– Да я запросто, чего уж там, – ответил я, когда мы уже были в коридоре. Многие вышли с нами, некоторые поспешили к лоткам, потому что их пища валялась на полу после потасовки.

– С оружием нужно будет драться! Ты сможешь?

– Смотря с каким оружием, я могу с автоматом.

– Смешно сказал! Шутник, хули! Но там не до смеха будет, есси чо! Могут серьёзно так разделать на куски.

– Так уж и на куски! Может, в фарш ещё?

– В лохмотья мля, не ёрничай.

Вдалеке громче, чем раньше, заиграла маршевая мелодия. – Пошли быстрее! А то не успеем! – Леопанда нервничала.

Когда мы подходили, была слышна речь оратора:

– Вот так, день за днём мы противостоим вампам, которые хотят из нас сделать нелюдей! Этому не бывать! Наш горячо любимый Спартак приведёт нас к победе! Уже куётся оружие, с помощью которого мы истребим вампов и фанатиков Братства! Дальше мы освоим новые территории! Мы создадим новую эру, победим кроков и разрушим башни!

В ответ оратору взорвался хор голосов – кричали: да, победа, остальное разобрать было невозможно.

Коридор закачивался большими открытыми воротами. Круглое помещение, в которое мы вошли, взглядом охватить было невозможно. Тут светил красный свет, давал какие-то матовые оттенки, отчего море покачивающихся голов перед нами выглядело нереально. По сути, это был Колизей в миниатюре, только вместо сидений ступени, на которых волнами и стояла толпа.

У меня было такое ощущение, будто я попал в другой мир, в котором иная реальность. Всеобъемлющая музыка, от которой даже вибрировала кожа, уже перешла в плавный мелодичный релакс, люди поднимали руки, покачивая ими в стороны, в такт оратору, который находился в самом низу, на большом пятаке и задавал руками темп.

– Арена, вот арена! – прокричала Леопанда, указывая в сторону оратора. В это время он воздел руки, будто в мольбе. Его голос, усиленный микрофоном разнёсся кругом:

– Горячо любимый Спартак и сегодня дарит шабаш!

– Шааабааш! – заревела толпа. – Шааабаааш!

Раздалось шипение, в помещение со всех сторон врывался белый, будто густой туман, воздух.

– Нас что, травить будут? – я встревоженно огляделся. Леопанда ничего не ответила, судя по её движениям, она впадала в транс, глаза уже были закрыты, ноздри трепетали, словно у нервничающей лошади.

– Шааабаааш! – заорала она вместе с толпой. – Шааабаааш!

Вот так дела, я впадал в транс вместе со всеми: нереальный свет на лицах, стенах, будто всё облили красной матовой краской. Реал словно исчез, появилось ощущение, что я смотрю на картину, одноцветную картину, кровавую и фантастическую. И эта картина двигалась и бесновалась.

– Итак, – голос оратора стал будто громче, лучше проникал в сознание. – Первый бой сегодня будет рекордный по ставкам! А как вы думали? Интрига! Сегодня первым будет клановый бой, на ножах! Минимальная ставка – десять золотых!

– Опасно ставить на клановый бой! – обратилась ко мне Леопанда. – Чует моё сердце, будет какой-то подвох!

– Сегодняшний вечер полон сюрпризов! – продолжал распинаться оратор. – Во втором бою сойдутся наш любимый Шаолинь и крок! Минимальная ставка – пять золотых!

– Вот это будет зрелище! Восхитительное зрелище! – воскликнула Леопанда, шумно выдохнув.

Всё ясно с этим шабашом: воздействие определённым освещением и газом, который обостряет все чувства и изменяет сознание.

– Ставки, ставки делай!

– На кого ты ставишь? – спросил я Леопанду.

– На крока и на вас. Шаолинь пролетит однозначно, крок сильней будет! Если не опоят чем-нибудь.

– На кого это на нас? И как ставить? – только я договорил, как передо мною появилось виртуальное табло. Клановый бой, оружие – ножи. Среди второй тройки я прочитал своё имя. Вот тебе и интрига! Тут я бы поставил на себя, но я-то знаю, что ножевой бой мне не особо известен. Нет, я конечно в курсе, как отбивать нож и загонять лезвие в мотор противника, но лишь в теории. Я только знаю приемы, но они не отработаны, нет ни автоматизма, ни должной реакции.

– Кто это решил? – взорвался я.

Все мои впечатления стали сейчас настолько остры, что это мне показалось проблемой всей жизни, я просто «увидел», что там произойдёт на арене, как ножи будут шинковать тела. Три на три: ведь там будет тупо резня.

Атакующего человека с ножами не остановить одним-двумя ударами тех же ножей. Он по любому достанет и тебя, если ты не настолько ловок, чтобы просто увернуться, избежать атаки. Многие школы, стили преподают приёмы против ножей с голыми руками. Да, от ножа защититься можно, но в двух случаях из десяти, и если ваш противник не тупой зомби. В восьми же случаях человека просто зарежут. Хотя он и будет подготовлен физически. Из-за этого «обмана» пострадало и умерло немало людей. Лучшая защита против ножа без оружия – это прямой удар ногой в корпус, отбрасывающий и опрокидывающий. А когда противник упадёт на задницу, добивание с ноги в голову. Но… для этого нужно владеть этими ударами. Ведь у нападающего один путь, воткнуть только нож: он сосредоточен лишь на нём, и поэтому чаще всего это получается.

– А чего ты занервничал? – спросила Леопанда. Ты первый ударил: противники выбрали количество бойцов, а твои вид оружия. Ты же сам сказал про ножи! Могли бы драться на мечах там, трезубцах, копьях… Выбор был за тобой!

В принципе, всё правильно, всё сходится, только почему я нервничаю? Да потому что это страшновато!

Тут раздался громовой голос оратора, он стал всеобъемлющим, всепроникающим:

– Делайте ставки, осталось три минуты! А потом...

– Шааабаааш! – оглушительно заорала толпа в один голос.

– На кого ставить?

– Да на себя ставь, ты же будешь не на жизнь, а насмерть драться! И на крока!

Я поставил по тридцать золотых на себя и на крока. Тем более ставки уже были один к трём, так что если выиграю за оба боя, буду при деньгах. А если проиграю, не жалко, я в этом дурдоме всё равно долго не останусь!

– Всё, поставил! Сейчас бой будет?

– Нет! Примерно через час! А сейчас наше время! Шабаш сейчас, вот!

Чувство эйфории, нахлынувшее на меня, это странное место, действовали странно.

– Начинаем! Воскликнул оратор и воздел руки вверх.

Пол арены засветился каким-то призрачным светом, который струился строго вверх, а не рассеивался как обычный. Да он совсем необычный! Он поднимался вверх искрящимися частицами. Все сразу кинулись на арену и там исчезали, будто входили в портал.

– Это что? Портал? – я был немного шокирован происходящим, тем более события настолько впечатывались в сознание, что казалось, существует только происходящий миг. Яркий, обворожительный момент, он только сейчас и дальше ничего не будет.

– Да пошли! – видя мою нерешительность, Леопанда схватила меня за руку и потащила за собой.

– А куда он ведёт? Этот портал куда ведёт? – я остановился. – Что-то было не по себе, страх перед неизвестным закрался в душу. Но… мне почему-то чертовски хотелось войти в этот портал!

– На планеты! На разные планеты! Давай же! иди!

Мы двинули, Леопанда исчезла первой, а я за ней.

Первое, что я ощутил – это грохот. Так гремит вулкан… и серый снег, падающий нам на головы. Нет, это не снег, это пепел! То, что я принял сразу за туман, было пылью, вулканической пылью! Мы точно не на Земле! Линия горизонта слишко близко, это говорит о том, что эта планета намного меньше Земли. Но дышать можно, хотя никакой зелени поблизости не видно.

Мы все стояли на овальной площади, которая была окружена рядами широких ступеней. Древний амфитеатр – это можно было ещё понять по сложенному рядами оружию у нас под ногами. Сама арена вымощена из серых каменных плит, каждая метров по пять в квадрате. Швы чётко видны, так что это плиты. Зато тут не поскользнёшься – камень шершавый, даже слишком.

А вдали… там дымились вулканы, и дым от них поднимался к небу.

– Испытание! – прогремел голос, и мы все повернулись к человеку в балахоне, стоящему на самой верхней ступени, а он воздел руки кверху, словно в мольбе. – Боги решили подвергнуть вас испытанию!

– И что, здесь будет бой на ставки? – с сомнением спросил я. Не нравилась мне реакция людей, они озирались и спрашивали друг друга, что происходит.

– Какое ещё испытание? – недовольно выкрикнул один из парней. – Такого никогда не было!

– Боги разгневались на вас! Вы будете гонимы, но вас могут помиловать, если вы будете послушны! Но потом, потом помилованы! Сначала испытание! – восклицал человек, лица которого нельзя было толком разглядеть, на пепельном фоне неба.

– А что нам делать? – выкрикнул тот же парень.

– Одевайте доспехи, берите оружие и попытайтесь убежать подальше от этих храмов! – Старик показал рукой за спину, где на горе виднелись строения, уходящие винтом вверх, будто вавилонская башня, но вверху этих башен были шпили, пронизывающие небо. И с той стороны приближался энергетика страха: он был липкий и мерзкий, когда боишься непонятно чего. Вернее, боишься даже смотреть на эти храмы.

– Мне это не нравится! – заскулила Леопанда, именно заскулила: глаза её дико стреляли по сторонам, будто она боялась, что её сейчас ударят и очень больно.

– Слушай, – раздался за спиной женский голос, и лёгкая рука легла мне на плечо.

Обернувшись, я увидел Джарму, как её не узнать: кожа и впрямь у неё была золотистой, будто она использовала для этого косметическую краску. Но краска всё равно поблёскивает, а тут кожа матовая, натуральная. Зрачки красные, будто огонь. Вызывают страх, а пальцы на руках тонкие.

– А ты что тут делаешь? – истерично спросила Леопанда. – Ты же никогда не…

– Это сейчас неважно! – оборвала её Джарма. Она на секунду замерла: наверное, смотрела моё имя.

– Бонзой, у тебя же есть сопротивление к пси воздействию? Есть же, да?

– Ну и что?

– На нас воздействуют сейчас, очень сильно воздействуют! Не могу понять, поняяять… откуда это идёт. Не от этого странного храма ттточно этот страх.

– Во-первых, перестань повторять слова, во-вторых: расскажи, что ты понимаешь. Что происходит, емить подмутить?

– Надо защищаться от пси воздействия! Оно не идёт от этих храмов или башен, что вернее, это башни точно. – Джарма взглянула на небо. – Это сверху, страх сверху исходит! И вообще… это фальшивое небо! И хлопья пепла тоже… фальшь сплошная, в них ложь!

– Ладно! Пока ты будешь тут рассказывать, всё оружие толковое разберут, – между делом я шагнул и подобрал копьё: это лучший пока для меня вариант, тем более мы ещё не знаем толком, с кем будем сражаться. Да и с шестом я когда-то тренировался. – Думаю, щит пригодится всегда! – С этими словами я подхватил прямоугольный выгнутый щит, вдел запястье левой руки в крепёжные ремни.

Джарма ловко подхватила тонкий меч, зло поблёскивающий сталью. Щит она тоже умело примостила на руку. А вот Леопанда развела лишь руками и закачала головой. Глаза её всё давали понять: я не могу и не умею!

– Бери что хочешь, – сердито выпалил я, держись позади нас. Сможешь помочь – помогай, мы ругаться за это не будем.

– Поспешите, испытание наступило! – провозгласил старик и воздел руки к небу. Да придут жнецы смерти!

Леопанда спешно подхватила булаву, сжала перед собой двумя руками:

– Так пойдёт? А дальше что?

– Не тяжеловата тебе эта палка? – с сомнением спросила Джарма. – Тут сейчас не до шуток будет.

– В самый раз! – сбивчиво ответила Леопанда. – Я как-то раз битой пьяная крушила неплохо. – Так что это лучшее, что я смогу.

– Слушайте, – Джарма пристально смотрела в сторону храмов. – Облеките себя в мысленную броню, поставьте зеркальную защиту. Это должно помочь, должно… помочь!

Я сразу мысленно облёк себя в кокон, представил, что он отзеркаливает всякое воздействие. Не особо помогло, но стало легче. Всё равно хотелось уйти подальше от этих храмов. Да что там уйти – хотелось бежать от них как можно скорее.

– Соберите всю волю в кулак, мы должны выстоять, – стиснув зубы, выдала Джарма. – Главное, не поддаться панике. Но… знаете, что интересно? Этот мир пропитан ложью!

– Смотрите, вот! – один из парней указал на верхние ступени, откуда к нам приближалось трое гигантских жуков, если так можно их назвать. Но панцири хитиновые, а если судить по закрылкам, то они умели летать.

Но! Они были в полтора метра ростом и двигались очень быстро. Ещё у них спереди были двухсоставные лапы, заострённые на конце, которые в движении участия не принимали. Я уже понимаю, что этими лапами нас сейчас будут немножко бить.

Панцири этих жуков поблёскивали металлом, их можно было спутать с какими-нибудь роботами. Тела грузные, но двигаются быстро, хотя от них можно убежать. Когда они приблизились, стали видны жвала, одна пара меньше, другая раза в три больше. И это тоже их оружие, которое может нам доставить немало хлопот.

Кто-то кричал: держитесь вместе, кто-то вопил: зададим им жару, но в сторону храмов я не пойду точно!

– Ну что? Начинаем? – сжав крепко ремни щита, я двинулся навстречу врагам, но заходил немного сбоку, чтобы схлестнуться с крайним и не оказаться под атакой всех троих.

Нас было много, поэтому жуки остановились, когда на них ринулась толпа.

И тут началось страшное: у жуков передние лапы были сплошь покрыты жуткими шипами и первые, кто нарвался с воплями отскочили назад. Враги поднимали боевые лапы вверх, затем наносили страшные удары. Самому резвому парню достался удар по лицу – по нему словно поелозили пилой, ему сорвало нос и половину лицевых мышц. Женщины пока особо не спешили атаковать. Второму бойцу досталось по плечу, под его дикий крик можно было созерцать болтающиеся лохмотья мяса на руке. В то же время жукам пока особого вреда не нанесли – хитин был крепок. Копья и мечи скользили по нему, как по железу.

Ближайший ко мне жук резко прыгнул вперёд и сбил троих человек, их копья не нанесли ему вреда. Он нанизал на одну лапу человека, пробив торс насквозь. Я в прыжке попытался ударить сбоку под подкрылок. Может там его слабое место? Но не попал: жук двигался, притом ещё и атаковал меня, но я вовремя закрылся щитом. По нему грохнуло так, что отсушило мне руку.

Нас тут всех перебьют, если ничего не делать. Нужно что-то решать и притом очень быстро. И тут меня осенило:

– Лапы! Рубите лапы! – заорал во всё горло.

Пока происходил весь сыр-бор, люди уже окружили жуков со всех сторон и сейчас дружно кинулись калечить лапы. Очень скоро у всех троих жуков остались только боевые конечности, остальные им повредили, лишив возможности передвигаться. Дальше началось избиение жуков. Сначала один из них издал пронзительный вибрирующий звук, затем все трое словно протрубили протяжно и жутко. И тут вокруг начали раздаваться такие же звуки: им отвечали сородичи и этих сородичей, судя по звукам, было не меньше сотни. Воздух дрожал от их криков.

– По ходу с нами пока тут шутили, а сейчас будет мясо! – сказала Джарма за моей спиной.

Жуков добивали, как могли, а мы с Джармой стояли и ждали, когда на их зов придёт бронированное войско, с которым нам не совладать.

– Я вообще не пойму, что происходит, – к нам приблизилась Леопанда, она участия в бою вообще не принимала. – Ну, всегда же было всё по фэн-шую! Что могло произойти?

– Что-то произошло, – ответила Джарма. – Я начинаю догадываться, но ещё не уверена.

Она пристально поглядела на меня.

– Слушай, Бонзой, пока тебя не было, шабаш всегда проходил оченно красиво.

– И тебя, и тебя! – затараторила Леопанда. – Ты тоже сегодня в первый раз! И мы уже были на этой планете, и нас никто не трогал!

Жуки уже вылетали на край амфитеатра, приземлялись и ползли по ступеням вниз. Они не спешили и надвигались полукольцом – сплошной стеной. Но со стороны храмов ни одной твари не было. Никто из людей в ту сторону не сделал и шага: все стояли и ждали свою смерть, понимая, что она будет всего лишь виртуальная.

Но у меня и у Джармы эти чёртовы ошейники, а я не хотел рисковать: если нас сейчас тут уничтожат, то мы можем и не возродиться. Но и в сторону храмов бежать не получалось, никто даже и не пытался, оттуда шёл такой страх, такое табу, что проще было идти в сторону приближающихся жуков и умирать под их жуткими передними лапами. Люди инстинктивно сбивались в кучу, даже Леопанда уже отдалилась от нас, но мы с Джармой стояли на месте. По всему моему телу бегали мурашки, да так, что мне казалось, будто меня бьют небольшими разрядами тока.

– Я понял, это электро импульсы, на нас воздействуют электро импульсами! – заговорил я. – Ведь мозг только их и получает: даже боль – это просто электро импульсы! Понимаешь, Джарма! Не нужно бояться, пошли к храму, я хочу увидеть, что это за боги такие, что сидят в храме и просто нас пугают!

Повернувшись в сторону храма, я стиснул зубы и через силу сделал шаг, затем второй. Тяжело они даются, но паники нет в душе моей, просто мураши и страх перед неизвестным: липкий, холодный страх. Плевать! Это всего лишь электро импульсы!

– Я не могу, – раздался за спиной голос Джармы. – Не могу, иди сам!

– Что ж, может, ещё увидимся!

– Я поняла! Там таны, три штуки. Но они как бы в башнях, но сами наверху, понял?

– Ничо не понял, но очень интересно!

Повернувшись, я взглянул на неё, может быть в последний раз. Всё из-за этого чёртова ошейника. Но помочь ничем ей не смогу: жуки уже близко, чтобы их остановить, понадобится целая армия. Они сейчас снесут всё на своём пути.

Джарма понятливо кивнула и развернулась навстречу приближающейся смерти. Я же ринулся в сторону храма: сначала с трудом сделал несколько шагов, затем уже бежал к одному из входов. Повернувшись, взглянул, как жуки врезались в толпу людей, и под раздающиеся за спиной вопли лишь побежал быстрее. Страх покидал меня, его место заполняла ярость: за Джарму, Леопанду и за всё, что с нами произошло только что. В этом виноваты те, кто укрылся в этих башнях. Если я доберусь до них, то отомщу за всё.

Вопли позади стихли: там уже всё закончилось, но я уже был за стенами амфитеатра и что там происходит, увидеть не мог. Далековато бежать: ноги уже ватные, тем более на меня мощно воздействовали. Три раза было такое ощущение, будто в меня врезается морская волна: даже два раза откинуло назад, но на ногах я устоял.

Но… буду бежать сколько сил хватит, тем более жуки уже слетали со стены амфитеатра, но преследовали пешком, видно их вес не позволял им долго летать. Это хорошо, не успеют догнать.

От храмов пришла такая волна, что меня опрокинуло на пятую точку. Конечно, это было не физическое воздействие, а просто, как я уже говорил, по телу гульнули электро-импульсы. Но во мне уже не было страха, лишь ярость, слепая и беспощадная. Вскочив, я снова ринулся вперёд.

И тут произошло чудо: от храма пришла волна, но не воздействия, а отчаяния. И сразу рухнули на мою голову небеса, исчезли и храмы, и жуки с амфитеатром.

Я лежал на полу недалеко от арены, где мы начали шабаш. Вокруг валялись все, кто находился на шабаше: глаза у многих открыты, но они как будто ничего не видят. Леопанда валялась рядом.

Люди стали приходить в себя, раздались изумлённые крики, возгласы. Люди зло вопрошали, что произошло. Все были недовольны.

– Я скажу, что произошло! – перекрывая голоса, громко воскликнул я. – Там наверху, – указал пальцем в потолок, – сидят три тана. Вот вам и все ваши шабаши! Вам просто давали иллюзию, всё время! А газ пускали, чтобы была эйфория.

Подошла Джарма, схватила меня за руку:

– Ты сдурел? Прикуси язык, иначе будут траблы.

– По ходу сегодня арены не будет, – оглядевшись, подытожила Леопанда.

Люди торопливо и испуганно покидали зал, мы тоже втроём вышли. Конечно, одному лишь я радовался, что Джарма жива. Чем-то она стала мне дорога.

– Джарма, что теперь будет?

– Не знаю, – ответила она. – Странно, что люди этого не поняли раньше. Хотя… можно такие иллюзии творить – мама не горюй. И люди будут в этих иллюзиях участвовать.

– Вы каждый раз просыпались и не понимали, что происходит? – спросил я Леопанду.

– Нет, мы всегда возвращались через портал, расходились, как положено. А вот сегодня что-то не так всё вообще пошло.

– Я даже догадываюсь, почему… – Джарма посмотрела пристально мне в глаза. – Они тебя боятся. Всеми могут манипулировать, а ты сломал систему. Они и у нас мечтают стать богами. Малоподвижные паразиты, которым нужно всегда приносить мясо. А ты можешь пойти и убить их, поэтому они сейчас растеряны, не знают, что им теперь делать.

– Джарма, может, выпьем чего? Стресс снимем? – спросил я с надеждой. Хотелось с ней пообщаться, а там, может быть… перепадёт ещё чего.

Она не улыбнулась даже, да и неудивительно: после пережитого не до веселья.

– Может быть, когда-нибудь… – ответила она. – А пока потренируйся на гидах.

– Я не против, ну это, стресс снять, – сразу подхватила Леопанда. – У меня даже есть кое-то. Иди к себе, я щас притащу.

Я только сейчас заметил, что весь мокрый от пота. Хорошо, что есть душ и запасная одежда. Махнув рукой, попрощался с Джармой и заспешил в душ, пока его не застолбили другие.

Леопанда пришла нескоро: тоже, видимо, приводила себя в порядок. Это хорошо, потому что у меня в планах было добраться до её грешного тела. От неё исходил запах лёгких жасминовых духов. Где она их взяла, интересно. Немного раскосые глазки смотрели игриво:

– А вот и я! – она демонстративно поставила на столик бутылку вина. Неизвестно, где она взяла такую роскошь в сегодняшнее время. Наверное, гидам выдают. А все пьют, скорее всего, какую-нибудь сивуху, хотя, сахара где набраться? Если только какие-нибудь пчёлы-мутанты приносят совсем неплохой мёд. Но, скорее всего, навряд ли.

На Леопанде были те же обтягивающие штаны, что и в первое посещение, но вместо блузки надета футболка, в которой она выглядела ещё сексуальней. Хоть её поведение и раздражает немного, но тело у неё в полном порядке.

– Мне нравится, как ты на меня смотришь, – произнесла она, пока я разливал вино в стаканы. Подняв их, мы чокнулись, смотря друг другу в глаза.

– Пока сегодня у нас был плохой день, – глаза Леопанды стали влажными от наполнивших их слёз. – Но надеюсь, что вечер получится классный.

Мне вдруг стало её очень жалко. Я не видел, что с ней происходило там, в иллюзии, как она умерла. Но думаю, что ей пришлось там ой как несладко. Поэтому я выпил вино и, притянув её за талию, посадил на колени. Нежные женские руки обвили мою шею, ладони прошлись по затылку. И был первый поцелуй, первый, за долгие шестьдесят с хвостиком лет. Мне уже в душе не хотелось идти к вампам. А что? Нас и тут неплохо кормят! Но это была просто эйфория: я знал, что тут народ деградирует на глазах, они просто существуют, а человек должен что-то делать: созидать, творить…

И кто это говорит? Тот, кто пошёл ради мести на убийство? Кого укололи Смертью? Да, нормально меня пробрали вино и женщина! На лирику потянуло.

Видно, вечер и вправду удался…

После всех приключений мы заснули в объятиях друг друга, уставшие и опустошённые. Казалось, что жизнь уже начала налаживаться, но внезапно я проснулся от резкой головной боли и от крика Леопанды. Она сидела в углу с таким видом, будто я приближаюсь к ней с топором.

– Куда бежааать? – верещала она с выпученными глазами. Руки её обхватили голову, взъерошив волосы. Лицо искажено в страшной гримасе.

– Что с тобой? – несмотря на то, что голова моя раскалывалась от боли, я подскочил и, присев, схватил её за руки. – Что случилось? Очнись!

– Бежааать! – она была невменяема, и уже царапала ногтями стену.

И тут я понял, что мне тоже хочется бежать, но не в коридор, а именно в стену. Это было так глупо…

Почему мне нужно бежать в сторону стены? Что может быть такого страшного в коридоре? Или в той стороне? Сюда пришёл или приполз тан? Почему я об этом подумал?

Точно! Это таны!

Поглядев на Леопанду, я ещё раз пришёл к выводу, что моё пси сопротивление на порядок больше. Непонятно, что происходит, но возможно, это мой шанс сбежать, если сейчас все такие, как Леопанда.

Открыв двери, я выглянул в коридор. Там у стены корчились трое безоружных вояк, а мимо с воплями пронеслось двое, исчезли за поворотом. Точно, они сумасшедшие, по-другому и не скажешь. Интересно, думал я, наблюдая эту картину и потирая ломившие от боли виски, насколько простирается влияние танов? Если учесть, насколько огромен бункер, да ещё добавить сопротивление почвы и стен, можно уверенно сказать: недалеко. А бункер настолько огромен, что город на поверхности поменьше будет. Короче, мои шансы по хитрому сбежать равны нулю.

И тут произошло ещё более странное: двое у стены вдруг вскочили и кинулись друг на друга. Они схватились и рыча от ярости, повалились на пол, грызя друг друга зубами, будто звери. Сверху на них бросился третий, началась куча мала.

Сейчас я пойду их раскидаю, забью всех троих будто мамонтов. Мои ноги будут камнями, а руки копьями.

Боли нет, вместо неё пришло осознание своей силы и чувство защищённости.

Внезапно кто-то прыгнул мне на спину. Уже не совсем нежные руки Леопанды, (я узнал её по крику), обхватили мою шею. Нет, не нежно, как раньше: её предплечье так давило на кадык, что он упёрся в шейный позвонок, а мои глаза выпучились от боли. Похоже, она знает, как делать удушающий.

Изящные зубки моего гида вцепились в шею чуть пониже уха. Откуда в ней столько силы?

Мозг нашёл решение мгновенно: миг, и я нащупал большими пальцами её глаза. Извините, мадам, постараюсь всё сделать по джентельменски!

Я давил… сначала слабо, затем сильней и сильней, но деликатно. Наконец Леопанда поняла, что глаза ей ещё будут нужны. Она перестала грызть мою шею, и зашлась злобным криком. Под злобное рычание дерущихся на полу вояк, эта какофония звучала адски. Когда она спрыгнула с меня и схватила за руки, чтобы ослабить давление на глаза, я рывком освободился и, развернувшись, ладонью отправил её спать. Её голова не успела удариться об пол – мои руки подхватили бесконтрольное тело.

Пока я нёс её в свою каморку, мозг анализировал происходящее. Итак, сначала нам все хотелось куда-то бежать, потом все начали уничтожать друг друга. Выходит, таны умеют излучать разные типы воздействия. Причем сразу на всех. Так вот почему на той маленькой планете они боги, им приносят мясо, поклоняются. А если кто ослушается, они наказывают. Да, гнев богов. Сбежавших, наверное, ищут. Нет, с нами у вас так не выйдет: мы умные, цивилизованные.

Положив Леопанду на постель, я взглянул на безвольно упавшую нежную руку и прошептал тихо – прости.

И тут в коридоре грохнули выстрелы, и раздался самодовольный смех.

Четыре выстрела… По коридору идёт стрелок, но явно не в потолок стреляет, в людей.

Крик боли, стон…. Возня и рычание в коридоре прекратились.

Дальше шаги, гулкие и неторопливые во внезапно наступившей тишине.

Стрелок идёт дальше сеять смерть.

Слух напрягся до такой степени, что казалось, будто я слышу, как трутся подошвы его берцев об пол.

Ближе, ближе…

А двери-то открыты!

Быстро оглядев комнату, я ничего не нашёл. Вот надо держать в жилье пару кирпичей и нож! Если он не успеет выстрелить, надо попробовать его вырубить. А он будет стрелять: в этом я не сомневался. Режим агрессии таны излучали вовсю – это я чувствовал на себе. Но в то же время в душе царствовал режим бога, я готов кидаться на автомат с голыми руками.

Вдалеке раздался протяжный крик, но шаги были громче. Ты…дык – с пятки на носок, ближе, ближе, медленней…

Почему он замедлился? Он насторожен и заметил открытые двери? Медленней, но шаг тот же, он не крадётся, а просто идёт, да и до дверей ещё порядком, если я не ошибаюсь.

И тут я понимаю, что замедлилось время. Это стало ясно по донёсшемуся крику, хотя и еле слышному. В жизни так не кричат, никогда.

Значит, замедляется время, я слышал об этом. Вообще-то выскакивать на саблю с голыми пятками – безумие. Но другого выбора у меня не было. Тем более я сейчас отвечаю за две жизни. Голова лихорадочно работала: надо схватить автомат или винтовку, что там ещё неизвестно. Первая задача – отвести от себя ствол, вторая – бить стрелка ногами и коленями, и желательно между ногами. Руки ведь будут заняты.

Дождавшись, когда враг вот-вот появится в поле зрения, я рванул вперёд. Да, время реально замедленно: стрелок в камуфляже как-то медленно скосил на меня глаза. Но он успеет развернуть автомат и выстрелить.

И он выстрелил в упор, но я не почувствовал боли, хотя понял, что пуля раскрошила ребро. Но я уже сбил правой рукой автомат в сторону и схватился за него, как клещ. Несколько пуль щёлкнули в стену.

«Вы получили ранение, – высветилось сообщение. – Регенерация закончится через семнадцать часов. Для более скорого выздоровления необходимо лечение».

Стрелок всю волю направил на то, чтобы развернуть ствол на меня. Что-то мне не по себе стало после попадания, но я чисто на волевых рванул автомат на себя. Следом за автоматом на меня кинуло и противника. Бессознательно я взял его на одессу, напрочь сломав ему нос. Хотя почему бессознательно? Мозг работает чётко, особенно в экстренных ситуациях. Стрелок отклонился, но автомат не выпустил. В стену полетели пули. Хорошо, что автомат на одиночных.

Болтанул я тебя, чувак, болтанул. Сейчас будешь туго соображать. С этой мыслью я стал обрабатывать его ногами. Мои пальцы слабели. Попытался ещё раз дёрнуть на себя, не получилось. Сразу ещё рывок… Сработало: стрелок поддался, но резко опустил голову. Наши лбы встретились – это было всё равно, что бодать скалу. Показалось, будто лоб не выдержал, вмялся, как пустая пластиковая бутылка при ударе. Автомат и наши руки были в крови, которая щедро текла из носа врага.

И тут он выпустил оружие, потерялся. Держа автомат за ствол, я крутанул его и, будто топор, опустил приклад на макушку стрелка. Он вяло поднял и скрестил руки, но это удара не смягчило. Сходи-ка, дружище, на респаун, пожелал я ему, пока он падал.

Забрав с тела разгрузку, с автоматом в руке я вернулся в комнату и закрыл дверь. Спрятал оружие и боеприпасы под грязную одежду. Бок ныл, и режим бога закончился.

Наступила апатия. Я сожалел о том, что сделал. Почему-то мне было больно на душе, плюс терзала физическая боль. Как я мог так поступить? Зачем было ему крошить голову? Забрал бы автомат и всё. А я, что я творю?

Обессиленный я присел на стул, упёрся лбом в стол. Что-то не то…

Это опять таны, они просто изменили излучение!

Зашевелилась Леопанда, села.

– Ты нормально? – спросил я.

– У тебя кровь на спине! Это всё я? – воскликнула она, закрыв лицо руками, зарыдала, как царевна Несмеяна.

– Да не ты это!– я тяжело поднял голову. – Это меня немного подстрелили.

– О, горе, какое горе! Сначала я хотела бежать, потом тебя убить, а сейчас… я хочу уничтожить себя! Совсем уничтожить, навсегда! Я убью себя прямо сейчас! Она пошарила взглядом по комнате, не найдя ничего нужного ей для суицида, кинулась к двери.

– Куда? – я догнал её, когда открывались двери.

– Мне надо пойти, надо! – Леопанда была невменяема, вырывалась, слёзы текли по лицу. Пришлось повозиться с ней, пока я связал ей руки и ноги. В постели, понятно, она совсем лежать не хотела. Пришлось привязать её к столу, благо тот вмонтирован в стену.

Что же вы, таны, натворили? Надо вас уничтожить! Попробую до вас добраться, пока вы тут всех на самоубийство подвязываете. Сейчас, вот только подлечусь.

Пластыри для остановки кровотечения прилеплены на раны, восстанавливающий инъектор в руку впрыснут. Порядок, через пару минут стало легче и исчезло чувство вины. Больше не было никакого воздействия. И физическая боль быстро утихала.

Можно идти…

Собравшись духом, я нацепил разгрузку. Автомат уже заряжен, и ремень его закинут на плечо. Двери отворились и я зашагал по коридору.

Раздался топот ног – это за поворотом бежит много людей. Двигается группа, причём трезво мыслящая. Скорее всего, это вояки сверху начали зачистку. Назад в комнату я не успею, поэтому беру автомат и ложу на пол.

Не ошибся: около пятнадцати человек в лёгкой броне и в защитных масках появились на перекрёстке коридоров и изготовились для стрельбы во все стороны.

– Слева человек! – раздался приглушённый голос.

– Руки за голову! – раздался отчётливый приказ.

Подняв руки, я стоял, пока меня не окружили.

– Что здесь случилось? – спросил ставший вплотную передо мной вояка.

– Я так думаю, что было воздействие танов. Сначала они излучали страх, людям хотелось бежать. Потом они переключились на агрессию, тут друг друга поубивали немного. А потом они врубили депрессняк – тогда уже суицидничали все.

– Бонзой, ты идентифицирован, есть приказ тебя арестовать, проговорил старший из вояк.

Мои руки оказались словно в тисках, двое вояк ловко завели их за спину и на запястьях затянулись тонкие и болючие наручники.

– За что арестован? – спросил я, немного придя в себя от такой наглости. – Я грохнул лишь того, который расстрелял в коридоре людей, а потом хотел всадить пули в меня и Леопанду.

– Сейчас всё узнаешь! – лишь ответил вояка, который всем распоряжался.

Меня повели по коридору, затем лифт поднял нас на следующий уровень. Мы вошли в комнату, в которой стояло лишь три стула и стол в углу. Зато в потолок был вмонтирован крюк, но я так понимаю, что в этом новом мире пытки запрещены. И это ох как радует.

Оглядевшись, ещё раз поинтересовался, за что меня арестовали.

Но мне прилетело опять: сейчас всё узнаешь. Дальше наручники пристегнули к ножке стула, вмонтированного в пол. Потом все покинули комнату, естественно кроме меня.

Никого нет, а когда придут – непонятно, и это злило больше всего. Неизвестность, вот что давит на нервы. Сидишь и не знаешь, что тебе сейчас предъявят. Но это не самый худший вариант, чтобы чего-то бояться. Очень много людей проходят через такие муки, что пока мой арест кажется детской игрой.

Раньше, ещё неискушённый жизнью, я верил, что человек приходит в мир для радости и хотя бы для нормальной жизни. На самом деле это не так, мало кому достаётся такая судьба. В молодости, когда и море ласковее, и небо ярче, жизнь ещё бьёт ключом. Но к старости многие разочаровываются, потому что мир совсем неласков, а многие из тех, кто как бы тебя любил, становится к тебе равнодушен. Ну, когда с тебя уже нечего попользовать.

Вот в этой своей молодости боялся я смерти, простой, любой. Но потом понял, что смерть-то бывает разная. Есть лёгкая, когда человек даже не понял, что умер. А есть другая – ужасная: когда человека пытают. Он проходит сквозь ад на Земле. Но и тут тоже пытки бывают разные. Бывает, кости по-быстрому переломают, щипцами раскалёнными пощиплют, да и на виселицу или на плаху сведут. А бывает, изощрённый ум какой-нибудь как придумает выдолбить в двух лодках отверстия для рук, ног и головы, да между этих двух лодок человека и положить. Кормят несчастного мёдом с молоком, чтобы испражнялся побольше, да пожиже. И вот бедняга валит под себя, со всей округи мухи слетаются, и яйца на него откладывают. А его кормят и кормят, чтобы вдруг не похудел. И жрут его черви живьём, пока бедняга не умрёт. А смерти ему ох как долго ждать…

Воистину, самое плохое – это ждать и догонять. В первом случае время растягивается, будто жгут, во втором летит стрелой. А я ждал. Долго, очень долго. Наконец я не выдержал:

– Эй! – заорал во всё горло. – Клиент созрел!

Не прошло и минуты, как двери отворились, и вошла пара вооружённых охранников в пиксельке и капитан с полноватым майором. Лицо мясистое, нос большой, зато глазки хитрые и злые.

Оба офицера уселись за стол.

– Так, Бонзой, – майор достал из кармана планшет и растянул. – Рассказывай, кто такой Скорик.

– Ну, это человек, который пролежал в анабиозе больше полусотни лет. Я тоже оттуда. Нас разбудили вампы. Они сказали, что мы им оба нужны из-за своих классов.

– Я поверю, что вы от этого мира чисты ещё, кроме вакцинации у вас больше нет ничего. А у всех есть троза и карама. Ну, ладно, колись. Как они вас завербовали? Что приказали? Развалить нашу систему? А откуда они узнали про танов? Как додумались тебя прислать?

– Да никто не присылал и не вербовал. Мы вообще не знаем, чего они хотели, сказали, что всё объяснят на базе. И вакцинировали нас втихаря. Мы летели на транспорте, нас сбили…

– Что ты тут мне лечишь? – лицо майора стало пунцовым и он грохнул по столу кулаком. – Ты в курсе, что нам систему развалил? Две роты ушло сегодня к вампам, но это только цветочки! Шпион из Братства узнал про танов, решил их взорвать.

– Я не при делах. Таны сами всё натворили.

– Ну и это ещё не всё! Второй шпион воспользовался тем, что таны маленько погоняли людишек, чтобы отогнать мудака с бомбой и взорвал часть лаборатории.

Вот я попал! Ведь так всё хорошо начиналось. В общем, допрос долго не затянулся. Меня отвели в тёмную комнату, хотя там был еле тусклый свет.

– Ты тоже попал в лапы этих, дружищче? – раздался из угла знакомый голос.

– Скорик, ты, что ли?

– А кто же ещё?

– Как ты-то влетел?

– Выследили, я засветился в одном месте, но ушёл. Они меня оперативно обложили, сволочи. Но это ещё полбеды. Меня нормально привезли, а возле входа зеванули, я двоих уложил, захватил заведённый скайв и дал ходу. Нормально так на нём погонял, но меня по воздуху вмиг догнали. Чем-то его облучили, и он сразу заглох. Вот и всё! Меня сразу привезли сюда.

– Дерзкий…

– Что?

– Я говорю, ты дерзкий.

– Что ты такое говоришь? Я просто знал, что меня запрут, а у меня фобия! – Эта, как её, клаустрофобия. Боязнь замкнутого пространства, короче.

– Но тут комнатка не такая уж и маленькая. Хотя это тупо камера.

– Эээ, не! Меня трясёт, когда я заперт, понимаешь?

– Может, это не клаустрофобия? Их-то, фобий этих там около тысячи. Есть даже такие странные, как боязнь открытого пространства. Атония, кажется.

– Бояться открытого пространства? По-моему, это бред. Такого быть не может.

– Может, Скорик, поверь. Я же тебе говорю, фобий не меньше тысячи. Самое страшное для такого человека – это оказаться в открытом поле.

– А я вот сейчас руки коленями к груди прижал, так трясёт меня! Так можно и мозги набекрень свернуть.

– А ты просто смирись. Прими это и всё. Скажи себе: я уже сколько сижу тут и тело моё целое.

– Нееет! Ты не понимаешь! И не поймёшь! Я уже голову об дверь разбил.

Только про дверь обмолвился, как щёлкнула и открылась кормушка. На ней цокнули две железных тарелки с ложками.

– Забирай жратву! – презрительно сказал охранник.

– Друг, друг! – Скорик вскочил и забирая тарелки, спросил: – Что с нами будет?

– Да вроде решили, что вампиры из вас будут, вот! Посидите без антидота, и всё. А если хотите, можете рискнуть на респ сбегать, мож возродитесь. Ха, ха!

Каша оказалась никакой, даже толком не солёной, но выбора нет, пришлось съесть – силы скоро могут понадобиться. Хотя выйти отсюда будет проблемно: умывальник с унитазом в дальнем углу имелись. По ходу тут не кровати – нары, Не наблюдалось ни матрасов, ни белья. Я упал на доски лицом вниз. Упёрся лбом в руку. Всё, приехали: это уже не шутки.

Попытался отвлечься от горьких дум, поболтать со Скориком, но он не был настроен на разговор, поэтому я провалялся просто в полутьме. Оказывается, если ничего не делать и время идёт в тягость, то в сутках получится сорок восемь часов.

Когда щёлкнул замок и отворилась дверь, я уже задремал.

У дверей скопилось не меньше шести охранников. Что-то намечается.

– Выходим по одному, пьём дурной воды, и топаем на арену. – скомандовал один из них. Скорик уже был в дверях, я не спешил.

– Что за пойло? – торопливо спросил Скорик.

– Не трухай, нормальный это напиток, добавит вам смелости, реакции и силы.

Нам всучили по пол литровой бутылке каждому, мы их по-быстрому опрокинули в себя. Жидкость горьковатая, но по телу через минуту от головы до ног опустилась волна, будто оно заполнялось опьянением и силой.

Что-то нехорошее намечается, чует моё сердце. Само слово арена уже действует на нервы. Ошейник, вот что держит нас тут, словно псов. Хотя, всё ясно до боли, сейчас я таки попаду на эту грёбаную арену. Не знаю, что сейчас будет, но у меня шансов мало, даже против Скорика. У него ускорение в способностях, а у меня для боёвки способностей нет.

Нас поставили лицом к стене и надели наручники.

– И кто с кем биться будет? – слетел с языка вопрос, выдавший мои переживания.

– Скоро поймёшь. И даже вампиров увидишь… – с ехидцей ответил тот же охранник.

Коридоры – лифт, мы оказались у входа в зал, в котором красовалась арена. Но сейчас тут было всё по-другому. Люди были в диком кураже, опьянённые и взбудораженные. По края арены возвышались чёрные столбы, разукрашенные каким-то диким, жутким орнаментом. Между столбами прямо на полу стояли большие чаши, в которых горел необычный золотистый огонь. Было такое впечатление, что языки пламени вверху отрывались от основного огня и плавно поднимались вверх, где таяли на глазах. Возможно, это действие напитка, но было почему-то красиво, тем более, арену окружали копейщики в бронзовых доспехах. Похоже, тут развлечения принимают другую форму.

Да, реально красиво, хотя всё остальное вызывало отвращение. А именно раздражали люди, они были пьяны, с самодовольными рожами ухмылялись и расступались перед нами.

Меня какой-то молодой тип с красным носом ударил в плечо и проорал:

– Щас вампиры вас жрать будут! Жрать! А мы будем смотреть!

Дурная вода действовала, так что я лишь ухмыльнулся. Но люди были в жёстком кураже, у них реально горели глаза, они вскидывали руки вверх со сжатыми кулаками.

«Бой, бой!» – скандировали они. Охранники их расталкивали, так мы и попали на арену.

Мы со Скориком с одной стороны, сняв с нас наручники, нам под гул и одобрение толпы вручили копья, но немного странные – на них наконечники были с двух сторон. Ещё ни разу не видел двухстороннего копья, это что-то новенькое.

Толпа заревела, и я увидел причину их радости: через противоположный вход вводили двух вампиров, их руки удерживали тросами, держа их на растяжку. По два охранника на каждом тросе.

Я увидел, во что могу превратиться, если не буду принимать антидот, который мне тут больше не собираются выдавать.

Не скажу, что они превратились в монстров, но тело их явно пережило неслабую метаморфозу. Морда, лицом это уже не назовёшь, удлинилась, как у неандертальца, кожа почернела и будто покрылась чешуёй. Зато тело стало мощнее, оба вампира были на голову выше самого высокого удерживающего их охранника.

Было видно, что они сами рвались на арену, аки собаки на поводках. Они уже здесь были, были… по ним видно. А значит, победили и пили кровь своих жертв на радость толпе.

А мы ещё не были!

От этих мыслей геройство покинуло меня. Сердце ёкнуло от сделанных выводов! Грёбаный ошейник! Ощущение обречённости накрыло меня с головой. Я взглянул на Скорика. Он стоял невозмутимый, будто зритель.

– Что, поделимся кровушкой с вампирами? – спросил я с иронией. – Смотрю, ты такой безмятежный, ща стихи читать начнёшь.

– А мне лучше тут, чем взаперти сидеть. Да ты не баись, сейчас сделаем их. Конечно, если они с голыми руками будут.

Вампиры знали, куда их привели: как только они оказались на краю арены, зарычали. Они не отводили от нас взгляда, как это делают противники на спортивном ринге. Им копья бросили под ноги, затем тросы с их мощных рук отстегнулись сами, и пока наши противники подхватывали копья, между столбами с гудением появилось силовое поле. Мы остались с противниками одни… никто не вмешается.

– Они не с голыми руками! – зло сказал я.

– Это Спарта! – прокричал Скорик.

Глядя, как вампиры бегут к нам, я пытался войти в боевой режим, продумывал, что мне сейчас делать, чтобы не впасть в растеряшки. А толпа бесновалась: ей всё это очень нравилось.

Бежавший на меня противник прыгнул, когда приблизился, целя копьём в мой драгоценный живот. Меня хватило лишь на то, чтобы сбить древко немного в сторону и шагнуть влево. Явно мощнее и тяжелее меня, вампир двигался на удивление быстро. Разум не покинул его при мутации, даже казалось, что он хитрей меня.

Мы вдруг оказались с ним почти лицом к лицу. Держа обеими руками копьё, он толкнул меня им, словно шестом. Отлетев от такого мощного удара, я спиной упёрся в силовое поле, с ужасом ожидая, что оно меня сейчас сожжёт. Но я будто врезался в упругую стену, которая отшвырнула меня обратно. Чисто на инстинктах я этим и воспользовался – ударил копьём, целя под выпирающую челюсть, но противник увернулся, наконечник лишь проткнул воздух. Зато мне это дало возможность выскочить на середину арены, где было место для любого манёвра.

Моя реакция уже была на уровне рефлекса. Я видел, что Скорик бодается со своим противником недалеко, но что там происходило, понять не мог. Просто мой противник буквально выстреливал удары, а меня хватало лишь на то, чтобы отбивать их или уклоняться. Сила ударов была такая, что я лишь отступал перед таким напором. Нужно лишь чудо, чтобы я остался в живых здесь и сейчас.

Лишь я это осознал, как противник сделал резкий выпад. Я резко шагнул в сторону, но он просчитал меня – тут сыграл его опыт. Наконечник вонзился мне в бедро, упёрся в кость, процарапал по ней, вызвав жуткие ощущения. Дальше вампир провёл комбинацию ударов, сначала один колющий, а потом два наотмашь, как шестом. Вот третий удар я и пропустил в голову, после чего плохо стал воспринимать происходящее.

Увидев это, вампир с рычанием бросился на меня, его копьё отбило мой вялый удар, потому что я уже не мог работать нормально правой рукой. Мне казалось, что он размазался в движении, когда он резко приблизился ко мне. Я не успел даже среагировать. Есть у этого мутанта что-то в способностях…

Держа копьё впереди себя, он так толкнул меня им, что мои ноги оторвались от пола на полметра, когда я полетел спиной вперёд.

Я приземлился так, что копьё вылетело из левой руки. А вампир уже прыгнул на меня, отбросив своё копьё в сторону. Но он не стал меня душить или избивать.

Его голова вдруг упала мне на плечо, заливая мою грудь кровью.

Всё как в тумане: руками скинуть с себя эдакую тушу не удалось, поэтому я кое-как выбрался из-под мёртвого тела, в затылке которого зияла кровоточащая рана. В двух шагах ещё два тела лежит – вампир пьёт кровь из шеи бессознательного Скорика.

И тут до меня дошёл шум скандирующей толпы: «Убей, убей!»

Сейчас…

Ни силы, ни ловкости не осталось, но это тут сейчас и не нужно.

С трудом подняв с пола копьё, я воздел его насколько смог, и шагнув, воткнул его вампиру в спину. Наконечник прошёл аккурат между рёбер и проткнул торс насквозь, упёршись в грудную пластину.

Взревев, вампир поднялся, но я не стал выдёргивать копьё, а уже поднимал второе. Когда он медленно повернулся ко мне, я всадил его в незащищённый живот, выдернул, и проткнул кишки во второй раз. Этого хватило, чтобы он рухнул, будто срезанный колос.

У Скорика из шеи текла обильно кровь, но не фонтаном, как при перерезанной артерии, а слабо пульсировала. То ли вампир лишь слегка прокусил её, то ли успел выпить уже почти всю.

Подскочив к Скорику, я упал на колени, большой палец с силой зажал артерию.

Силовое поле отключили, к нам подошли охранники.

– Ему нельзя умирать! У него ошейник!

Один охранник взял меня за локоть. Но я выдернул его из захвата резким движением.

– Ему нельзя умирать! – повторил громко я. – Понимаете?

Возле нас опустился на колени медик.

– Спаси его, – взмолился я. – Пульс есть!

Он кивнул и в его подрагивающих пальцах появился скальпель. Маленькое лезвие полоснуло по коже, сделав короткий надрез возле повреждённой артерии, затем медик тщательно обтёр кровь.

Затем он побрызгал на рану каким-то аэрозолем из баллончика, ввёл в вену тёмную жидкость десяти кубовым шприцом.

– Бросай, жить будет, – сказал он мне.

Давление на артерию ослабло, но кровь с неё больше не вытекала.

Меня повели обратно в камеру, но уже никто не бесновался. Толпа наелась и тихо гудела: ждала очередное шоу.

Другой медик выдал пластырь, которым залепили мои раны. Укол иньектора ускорил регенерацию.

Упав на нары, я отходил от боли и отяготился горькими думами. Что нас ждёт дальше? Что придумают эти наши экзекуторы? Ничего хорошего. Нужно сваливать отсюда! Но как это сделать? Как смыться?

Ответа не было…

Скорика привели через полчаса.

– Что там делали с тобой? – участливо спросил я, встретив его возле дверей.

– Заправляли кровью, ведь вампик мой бак немного опустошил, – с иронией ответил он.

Двери захлопнулись, щёлкнул замок.

– Опять взаперти сидеть! – взмолился Скорик и оттолкнув мою руку, протянутую для помощи, прошёл и сел на свои нары.

– Слушай, а как ты моего противника умудрился завалить? – спросил я.

– Да я когда увидел, что ты уже слился, понял, что с двоими мне потом не справиться. Вот и включил способность – ускорение. Ткнул твоего вампика в затылок, а второй жуть какой шустрый, опрокинул меня ударом в спину. Вот и всё.

– Ясно. Молодца, это ты бой вытащил.

– А что толку? Всё равно нас нут сгнобят.

Боль прошла. У меня начали слипаться от усталости глаза. Я даже не успел заметить, как заснул лёжа на спине.

Разбудил нас взрыв, сотрясший стены. Сначала прозвучал негромкий звук «кряк», затем через пол секунды пришёл гул по воздуху.

– Что это крякнуло? – вскочив, спросил Скорик.у

– Под землёй ударная волна сначала приходит по почве, это и есть этот кряк, а потом по воздуху, потому что он разрежен по сравнению с почвой, молекулы друг от друга дальше. Им нужно время, чтобы толкнуть одна другую и передать давление.

– Всё понятно. Что-то взорвалось, а вот что? – Скорик был сама проницательность.

– Мы это узнаем, но не сейчас. А гадать бесполезно – это может быть сотни вариантов. Тем более в таком огромном бункере, я бы его скорее назвал подземным городом. И заметь, у них тут налажено всё на удивление неплохо.

– Да, особенно экзекуция над нами, – он горько усмехнулся.

Завыла сирена, затем раздался голос по всеобщей связи, да на такой громкости, что слышали его и мы.

«Внимание! Всему составу! Нападение на базу! Всем боевая готовность. Воинам прибыть на места согласно инструкции!»

– Что-то проясняется, – сказал Скорик.

– Не совсем, возразил я. – Мы на такой глубине, что взрыва обычной ракеты или арт снаряда мы бы не услышали. Он произошёл либо не так далеко от нас, либо это был на поверхности ядерный взрыв. Хотя, если бы в дело вступил атом, трухануло бы по-взрослому. Самую большую в истории нейтронную бомбу когда рванули, ударная волна три раза обошла Землю. Так что ядерный взрыв исключается.

– А это значит… – протянул Скорик, – грохнуло внутри базы, а потом сразу нападение. Забавно… Может, им вояки нужны будут, нас простят и отправят в бой? А мы там ливнём красиво! Ливнём так, что не найдут нас днём с огнём! Вот как ливнём!

– Нет, я сильно им насолил, чтобы меня тут простили. А тебя за компанию со мной укокошат. Так что не надейся! Единственный вариант выбраться отсюда – это снять ошейники.

– О которых мы ни фига не знаем… – с печалью в голосе проговорил Скорик.

Мы замолчали, прислушивались. Было на удивление тихо. Лишь пару раз показалось, что я услышал отзвуки взрывов, но это, скорее всего, просто мнительность.

– Как думаешь. Это вампы за нами пришли? – спросил Скорик. – Может ща постреляют тут всех.

– Вариантов два: либо вампы, либо Братство.

– Что ещё за Братство? – Скорик приподнялся на локтях.

– Третья сила, обитающая в здешних краях. Страшные, говорят, ребята. Фанаты, в общем. Больше ничего толком о них не знаю.

– Я не могу сидеть взаперти, – вдруг простонал он.

– Да ты уже привыкаешь!

И тут в коридоре раздались выстрелы и крики, поверх которых разносились вопли боли.

– Быстро же они захватили базу, – я вскочил, двинулся к двери.

Скорик был быстрее, он уже колотил ногой в дверь.

– Мы тут! Открывайте! – орал он во всё горло. – Оооткрыыывайте!

Замок щёлкнул – Скорик с силой толкнул двери.

– Эй, потише! – в коридоре стояла Джарма в обтягивающем тёмном комбинезоне, поверх которого надета армейская разгрузка. На плече у неё ремень от какого-то тяжелого автоматического ружья, которое она лишь придерживала наперевес. Из-за спины ещё торчал ствол автомата.

В коридоре валялись двое вояк, заливая пол кровью.

– Вот так сюрприз! – воскликнул изумлённо я. – Что происходит, Джарма? И где ты оружие раздобыла?

– Забери у дамы сначала автобой, потом будешь вопросы задавать! А я тут давно живу, так что знаю много, ой как много! И разгрузку с этих товарищей снимайте, пока её кровью не залило.

Забрав у неё увесистое автоматическое ружьё и подсумок, я взглянул на характеристики:

«Получен автобой, 12 калибр.

Ёмкость магазина 40 патронов, тип жакан.

Получено 200 патронов».

– Броню этим не пробьёшь, конечно, – сказал я, но всё остальное снесёт такая пушка.

– Сейчас вся броня наверху, потому что Братство напало. Серьёзно напало! Обложили как волков и бомбят жёстко, – сказала Джарма. – А всему причиной ты!

– А я при чём? – я театрально пожал плечами, надевая разгрузку, в которой была неплохая дыра от огнестрела.

– Они раз пытались напасть, но их разогнали с помощью танов. Несколько штук для этого держали на поверхности. Фанатики тогда не поняли, что произошло, думали, что спартаки обладают пси оружием. Поэтому не лезли до этих пор. Вот когда ты тайну насчёт танов раскрыл, их шпионы вовсю зашевелились. Раз пытались взорвать танов после того, как нас жуки в иллюзии поубивали. Тогда не получилось. А сегодня рванули всех, и наверху, и в комнате над ареной.

– Слушай, Джарма, а что нам теперь делать? Мы же не выйдем на поверхность, там такой замес… – Скорик словно угадал мои мысли.

– Туда соваться бесполезно! – Джарма посмотрела пристально мне в глаза. – Бонзой, ты знаешь, зачем я пошла на шабаш? Догадываешься, зачем сейчас пришла сюда?

– Ну, уж не из-за того, что я тебе понравился, – ответил я с иронией. – Дай, угадаю с трёх раз: тебе позарез нужна одна из моих способностей, а точнее – сопротивление пси воздействию.

– Да!

– Эй, а ничего, что мы тут болтаем стоим? Нам убегать надо… – сказал Скорик.

– Нормально всё! Сейчас все наверху! – оборвала его Джарма, и смотря мне в глаза, продолжила. – Договор… я хочу договор.

– Что? – спросил я возмущённо. – Ты носишь такой же ошейник, как и мы! Какие к чертям договоры?

– Я вас выведу отсюда, а ты меня отведёшь к башне! – она смотрела на меня умоляюще.

– Стоп, стоп! К какой башне?

– К башне миров!

– Да кто ты такая? Твои глаза меняют цвет, кожа золотая, дай же Джарма, мне ответ, кто же ты такая?

– Ооо, – протянул Скорик. – Эй, я вам тут не мешаю? Ты уже стихами заговорил!

– Если будет нужно, ты узнаешь! Можно остановить Аджжета! Его просто много раз убивали на Земле, много раз.

– Кто его убивал? Где?

– Когда он был человеком. Так ему попало.

– А теперь он кто?

– Тебе этого знать нельзя. Договор? Мы можем остановить вот это всё, – Джарма подняла палец вверх. – Вернуть всё как было. Так договор?

– Я согласен, я с вами пойду, – протараторил Скорик. – Я тут сидеть взаперти не буду! – Дай мне автомат!

− Расстояние какое? Что известно о тех землях? – спросил я.

– Далеко, очень далеко. О землях ничего неведомо. Но если ты откажешься, то останешься здесь, а мир ваш погибнет со временем. И я тут останусь… навсегда. Я сама не дойду до башни никогда.

– Ладно, зовёшь нас к приключениям? Конечно, это лучше, чем сидеть взаперти. Договор! – я протянул руку, Джарма её обхватила мягкими ладонями.

– Сначала надо вооружиться, – она сняла автомат и отдала Скорику. – Сейчас у одной из оружеек никого. Я проверила. Топаем сначала туда. – Она зашагала по коридору, мы двинули за ней.

– Джарма, а как мы выбираться будем, какой у тебя план?

– Да какой план… Оружие в зубы и на выход. Да… придётся, как нормальные герои, идти в обход. Забыла сказать, что взорвали не только танов, а ещё и лабораторию. После чего начался штурм.

– А лаборатория тут при чём?

– Пошли в ближайшую оружейку, а по дороге я расскажу.

Мы двинули, Джарма рассказывала на ходу:

– Эту лабораторию не только Братство боится, но и вампы от неё в ужасе. Там всё в секретке, но земля слухами полнится. Если у спартаков получится контролировать те жуткие виды, что они создали, тогда всем остальным людям придёт конец.

– А что за виды такие?

– Долго рассказывать. Если в двух словах, то это выглядит так: где-то спартаки научились ловить каких-то симбионтов. Они не совсем материальны в нашем понимании. Но они материальны! И вот что получается: спартаки вкалывают днк человеку или в другое существо нашего мира и совмещают их со слизнями. Ну, их так назвали, потому что они похожи, хотя более плотные. Но это уже не человек, потому что у него через время растворяются кости, и он становится совсем другим… и опасным. У такого существа появляются новые способности. Они, эти слизни, враждебны нам, делают всех агрессивными. Самое страшное, не знаешь, чего от них ожидать. Они непредсказуемы.

Подойдя к лифту, Джарма подняла ладонь, останавливая нас.

Глава 7

– Сейчас поднимемся на турбо лифте. Дальше вы не выходите из него, пока я не скажу слово – вниз. Когда скажу, сразу выходите и стреляете. Понятно всё?

– Сколько там человек будет? – спросил Скорик.

– Один или двое. Но я их отвлеку.

Мы кивнули и вошли в лифт.

Начинается…

Сейчас мы тут рассчитаемся за издевательства над нами.

Все сосредоточены, лица серьёзные, напряжённые. Точёные черты на лице Джармы обострились, стали жёстче. Зрачки – два алых уголька. Шутки кончились, больше никто над нами глумиться не будет.

Лифт останавливается, и мы замираем в ожидании, будто охотники в засаде. Джарма медленно и грациозно выходит и идёт направо по коридору. Скорик сразу ломанёт туда, надо будет посмотреть на выходе влево, подстраховаться. Просто часто бывает, что в горячке даже и не взглянешь за спину.

– Привет, – раздался голос Джармы. – Скучно мне сейчас, поиграем?

– Ооо, привет! С тобой, малышка, завсегда готов! – раздался мурчащий мужской голос.

– Смотри, я опускаю палец вниз, и ты ложишься на пол.

− В смысле? – голос охранника изумлённый.

Слово вниз прозвучало, я выступил в коридор, готовый стрелять в любого. Он стоял спиной, Джарма специально зашла так, чтобы развернуть его. Сама стояла чуть в стороне, её жакан никак не достанет.

Два выстрела из автобоя прозвучали в замкнутом пространстве, как гром над головой. Охранника кинуло лицом вперёд, он упал, но со стоном попытался приподняться. Скорик добил его выстрелом в голову.

Джарма подошла к дверям, достала карточку и отрыла замок с первого раза.

– Тут что, кодов нет, что ли? – удивлённо спросил Скорик.

– Я же вам сказала: давно я тут уже. А у меня влияние, будь здоров! Ну, вы же в курсе, что многие люди поддаются влиянию. И коды все есть, если что! Так что прорвёмся!

– Да уж… – только и сказал Скорик.

– Теперь верите, что я смогу вас вывести?

Воздух в оружейке пропитан запахом смазки и металла. Стойки, заставленные оружием, блестели под тусклым светом ламп. Автоматы с выдвинутыми прикладами, пистолеты с расширенными магазинами, гранатомёты с матовыми стволами. В углу компактные огнемёты, их резервуары отсвечивали оранжевым, будто предупреждая об опасности.

Скорик поднял один из ранцев, перекинул его с руки на руку, оценивая тяжесть.

− А ничо так штукенция! − усмехнулся он, представляя, как пламя вырывается из сопла. − Думаю, если столкнёмся с этими, как их… симбионтами…

− Их называют остерами, − резко отрезала Джарма, уже заряжая автомат. Металлический лязг затвора прозвучал как точка в споре. Она набивала разгрузку магазинами, движения чёткие, без лишних жестов.

− Кароче! − Скорик махнул рукой. − Я беру огнемёт и автомат. Бонзой, ты гранатомёт. И к автобою тебе подойдёт с десяток гранат. Аааа…

− Я сама себе выберу! − Джарма резко развернулась, глаза потемнели, будто в них вспыхнула тень.

С характером мадам.

Я тем временем добрал патронов к автобою, на ощупь проверяя обоймы. В рюкзак швырнул четыре заряда к гранатомёту, пятый загнал в ствол. В ящиках гранаты на любой вкус: шумовые, световые, осколочные. Мне нужны оборонительные − те, что не разбрасывают смерть дальше тридцати метров.

Характеристики оружия всплывали перед глазами, как назойливые подсказки, но я уже научился их игнорировать. Однако сейчас взял в руки гранату, прочитал:

«Граната оборонительная. Радиус поражения − до 30 метров.»

То, что нужно.

Закрепил пять таких бомбочек на разгрузку, остальные ссыпал в рюкзак.

− Готовы? − Джарма уже стояла у выхода, подпоясавшись парой пистолетов. Автомат держала перед собой стволом вверх. Взгляд её скользнул по нам, оценивая. − Порядок… Вперёд! Включайте боевой режим.

− Что включать? − я не понял.

− Ну, вы как дети ещё… − она закатила глаза. − Боевой режим. Включайте и погнали!

Мысленно вызвал меню. Да, функция была. Сосредоточился, подтвердил активацию.

Мир изменился.

Звуки стали резче − скрип ботинок по полу, лязг оружия, даже собственное дыхание теперь казалось громким. Краски стали ярче, а тело лёгким, будто наполненным током.

− А что этот режим даёт? − Скорик ковырял в зубах, уже на выходе.

− Адреналин, когда нужно, ну и всякое такое, − Джарма шла впереди, не оборачиваясь. − Норадреналин. Эндорфинов накидывает неплохо. Это хорошая обезболка и эйфория. Чувства острее, реакция быстрее.

Я уже шагнул за порог, как вдруг Джарма резко отпрыгнула от угла коридора.

Бонзоой! Гранатомёт! − её шёпот был едва слышен, но в боевом режиме он прозвучал как крик. Она подняла руку, пальцы сжаты в кулак − знак опасности. − Сюда идут двое. В суперброне!

Автобой висел на груди, я уже срывал гранатомёт с плеча. С левой стороны стрелять неудобно − придётся высунуться.

− Они далеко? − спросил я, проверяя, правильно ли Джарма оценила угрозу.

− Пока ты разродишься, будут метров за пятнадцать.

Я выдернул гранату с разгрузки, зубами повернул чеку.

Тынь, тынь, тынь…

Граната полетела, ударилась о противоположную стену, отскочила и покатилась по полу.

− Гра-на-а-а-та!!! − проревел один из бойцов.

Бу-бум!

Огненный кулак ударил в потолок, стены содрогнулись. Взрывная волна рванула по коридору, ослепительная вспышка на мгновение выжгла сетчатку. Крики, лязг падающей брони, гул в ушах − всё смешалось в оглушительном хаосе.

Я выскочил сразу после взрыва. В дыму мелькнула фигура − один из бронированных бойцов шатался, направляя на меня ствол автомата.

Гранатомёт на плече. Быстрый прицел в фигуру.

Выстрел.

Но враг тоже уже стрелял.

Заряд полетел, оставляя искристый след.

Пуля пролетела в сантиметре от уха, обдав ветром, вторая рванула разгрузку на плече, отбросив меня назад.

Я почти успел до взрыва нырнуть за угол.

Ударная волна жахнула так, что я развернулся на месте. Меня словно слегка контузило.

− Чёрт! − Скорик рухнул рядом на задницу, оглушённый. Заорал так, что его было слышно, но в уши будто напихали ваты. − Бонзой, ты совсем охренел?! Зачем так стрелять?! Мы же все тут подохнем!

Джарма вскинула автомат, лицо её в пыли, но глаза горели.

− Зато живые! − крикнула она. − Теперь бежим! Нашумели порядком! Сейчас сюда будут сползаться спартаки!

Мир вокруг всё ещё звенел, но боевой режим не давал замереть. Тело само рвалось вперёд, налитое адреналином, готовое к новой схватке.

Мы побежали по длинным коридорам. Перепрыгнули через валявшиеся тела. Суперброня спартаокв цела, но внутри было что-то типа фарша. Ударная волна разобрала плоть неплохо.

Перед поворотом Джарма остановилась, осторожно выглянула.

− Чисто, − она забежала за поворот, мы за ней. Там оказались ступени, которые вели вниз.

− Слушай! – на ходу тяжело выдохнул Скорик. − Нам наверх нужно выбираться, а мы прём куда-то вниз!

− Делайте, что говорю! – голос Джармы звучал уверенно.

Упёрлись в раздвижные плотно закрытые двери. Можно сказать – ворота, металлические створки, покрытые царапинами.

− Отходим вверх по ступеням. – Джарма двинулась по ступеням назад вверх. − Бонзой, жахнешь по ним из гранатомёта.

− Опять? – зло выдохнул Скорик. – А у тебя кодов нет?

− Эти ворота открываются изнутри! Давайте, нужно делать всё быстро!

Поднявшись на безопасное расстояние по ступеням, я развернулся, вскинув гранатомёт на плечо.

− Джарма… − я посмотрел на неё, у неё глаза сейчас красные как рубины. – Как я понимаю, мы сейчас вскроем лабораторию. То, что ты о ней рассказывала – ужасно. Мы можем открыть ящик Пандоры.

− Там ещё два фильтрационных зала до лабораторий. Делай! Или хочешь остаться здесь?

Нацелившись на дверь, выдохнул.

Пусковой механизм сработал безотказно: гудя, снаряд полетел в цель.

Мои спутники заткнули пальцами уши и зажмурились. Я же просто открыл рот, тогда ударная волна приходит к бедным перепонкам более равномерно. Нет такого удара по ним.

И увидел сам взрыв, жёлтые бледные искры. Рикошетом по стенам зазвенели осколки. Двери в центре порвало, и они немного разъехались в стороны, пока не застряли гнутыми и завёрнутыми частями в проёмах.

− Вперёд! – Джарма бегом сбегала по ступеням.

− А чего это ты тут раскомандовалась? – возмутился Скорик, хотя мы уже оба бежали следом.

Сквозь брешь мы пробрались в выкрашенный белым коридор. Краска на стенах облупилась, обнажив ржавые пятна. Воздух густой, пропитанный запахом стерильности и тления. По полу тянулись высохшие коричневые разводы — кровь или что-то хуже. Толстые чёрные кабели, словно жилы, пульсировали слабым светом, уходя вглубь комплекса.

Мы двинулись вперёд, держа оружие наготове. Коридор расширялся, переходя в предлабораторный модуль − помещение для первичной дезинфекции и проверки персонала. Он оказался большим залом. Через каждые пять метров стояли колонны, поддерживающие потолок.

Столы прикрученны к полу, а за ними сидели в неестественных позах люди.

Мёртвые.

Люди в белых халатах, пристёгнутые наручниками к металлическим петлям. Их позы неестественны − кто-то застыл с откинутой головой, кто-то сгорбился, уткнувшись лицом в стол. Кожа серая, но без признаков разложения, будто смерть высосала из них жизнь, но не дала им разложиться.

− Что за чертовщина... Их что, заперли здесь? – озадаченно прошептал Скорик. Медленно обошёл столы. − Нет. Их приковали.

Я подошёл к ближайшему телу. На шее два аккуратных прокола. Не от зубов. От чего-то острее. И кровь из тела выпили, тела были обекровлены.

Джарма наклонилась над другим учёным, разглядывая его лицо.

− Они не просто умерли.

Она распрямилась, глядя на спутников:

− Какие-то твари пробрались и в этот зал. Нужно его осмотреть и зачистить. Нельзя, чтобы эта зараза вышла в мир. Там и так хватает всякой дряни.

В этот момент под столом что-то дёрнулось.

Слегка прозрачная, странная тварь выскользнула из-под металлической столешницы с кошачьей скоростью. Тело как бесформенный комок, но щупальца...

Длинные, гибкие, с почти прямыми когтями на концах. И быстрые… Внутренняя сторона когтей острее бритвы.

Оно прыгнуло.

− Джарма, берегись! – заорал Скорик.

Шустрый осьминог, по другому его никак не назовёшь, резко взмахнул двумя щупальцами. Одно прочертило воздух, но второе…

Коготь прошёлся по её руке, оставив тонкий, но глубокий надрез. Кровь брызнула на пол.

Джарма с криком отскочила в сторону.

Скорик короткой очередью прошил остера, а я жахнул один раз из автобоя, потому что существо уже крутилось, как юла, разрезая когтями воздух.

Тело твари оказалось каким-то резиновым, даже не было дырки от жакана. Но перестав крутиться, оно вздулось, будто наполненное газом, и лопнуло, разбрызгивая вязкую жидкость.

− Джарма, ты как? – участливо спросил я, подходя.

− Нормально, − она зажимала разрез пальцами другой руки. − У меня генерация хорошая.

− Сейчас перевяжу… Чтобы он тебе какой-нибудь заразы не занёс, − достав бинт, я перематывал спутнице руку.

Тишина.

Скорик присел на корточки, тыча стволом в разорванную тушу.

− Ну и мерзость...− проворчал он. – Это что, когда-то было человеком? Спартаки падлы, которых свет не видывал! Интересно, мы его убили, а теперь он возродится человеком снова на респе? Вот у него будет приятных воспоминаний!

Я мельком глянул на существо, но руки были заняты − бинт туго обматывал окровавленную рану Джармы.

Существо напоминало осьминога, но вместо присосок темнели когти. Тело полупрозрачное, с едва заметными пульсирующими сосудами. Внутри что-то вроде кристаллического ядра, теперь раздробленного пулями. Но глаза… Они очень напоминали человеческие, хоть и стали раза в три больше и немного прозрачные.

Кровь из раны не останавливалась. Тонкая, почти чёрная в тусклом свете, она стекала по её пальцам, капая на пол, просачивалась сквозь бинт.

Много придётся его наматывать.

Её глаза, те самые рубиновые, стали тускнеть и чернеть. Зрачки расширились, дыхание участилось.

− Джарма? Ты в порядке? – участливо спросил я.

Она качнулась, но резко выпрямилась.

− Двигаемся. Пока можем, нам нельзя задерживаться, − она взглянула мне в глаза. – Быстрей бинтуй…

Скорик в это время подошёл к дальней двери − герметичному шлюзу, ведущему в основную лабораторию.

Он повернулся ошарашенный.

− Народ... вам стоит это увидеть!

− Сейчас, мы уже скоро! – ответила Джарма. Бросила мне нетерпеливо. − Давай уже завязывай!

Сделав последние узлы, я взял наперевес автобой и пошёл к стоящему Скорику. А тот замер и что-то разглядывал.

За стеклом шлюза почти сплошная тьма. Но не мёртвая, не неподвижная. В ней шевелилось что-то. Множество тёмных силуэтов, сливающихся в единую массу, будто сама тьма дышала.

− Да, засада! − я резко дёрнул ремень автобоя, проверяя надёжность крепления. Оружия у нас было достаточно, но хватит ли его против того, что ждало впереди?

− Там темновато, Джарма включила фонарик на автомате. – Делай как я!

Мы со Скориком тоже быстренько осветили стволы.

− Хорошо диверсанты поработали! − Джарма подошла вплотную к стеклу, её потемневшие глаза сузились, пытаясь разглядеть детали в черноте. − Интересно, это они возле входа скопились, или их там полная лаборатория?

− Нам нельзя никого выпустить, − я бросил взгляд на развороченные двери за спиной. − У нас в наружных дверях дыра.

− Я предлагаю открыть двери, − Скорик щёлкнул предохранителем огнемёта, его голос звучал слишком бодро для предстоящей мясорубки. − Сразу их буду жечь брандспойтом, а ты в разные стороны закинь гранаты.

− Мы не знаем их жизнестойкости и агрессивности, − лицо Джармы стало ледяным, будто маска. − Если они настолько живучи и их там много, нам не хватит всей амуниции. А нам проходить ещё три лаборатории!

В этот момент всё пошло наперекосяк.

− Всем мордой в пол! − рев позади, и грохот выстрелов. Пули засвистели над головами, впиваясь в стены, откалывая куски бетона.

У развороченного входа стояли трое в чёрной силовой броне. Блестящей, как панцирь жука. Они стреляли поверх, явно рассчитывая взять нас живыми. Уверенные. Неуязвимые.

Мы рванули к колоннам — я за одну, Джарма и Скорик вжались за другую.

− По моей команде… − провозгласил я громко, скидывая гранатомёт с плеча. − Огонь!

Скорик и Джарма еле высунулись из-за укрытия, начав поливать противников автоматными очередями. Пули цокали по броне, рикошетили, но не пробивали.

Я немного высунулся и прицелился не в них.

В стену за их спинами.

Расчёт на ударную волну.

− Бабах!

Грохот оглушил даже меня, несмотря на открытый рот. Звон в ушах, скрип пыли на зубах.

Чёрные солдаты взлетели в воздух, разбрасывая руки, как марионетки с оборванными нитями. Один рухнул плашмя, двое других неуклюже задвигались, пытаясь подняться.

− В броне? Да? Щас я вас поджарю! − Скорик уже шагал к ним, брандспойт огнемёта наперевес.

− Не вздумай!

Я рванул вперёд. Первого сбил прямым ударом ноги, и когда тот опрокинулся на спину, приподнял его голову и стукнул об пол. Второй тупо сидел, оглушённый — я отправил спать и его тем же способом.

− Лучше бы я их поджарил! − зарычал Скорик, сжимая рукоять огнемёта.

− А ты бы хотел такой участи? − я резко повернулся к нему.

− А ты забыл, как меня собаки рвали?

− Хватит булки мять! − я вскинул гранатомёт, наводя на дверь в лабораторию. − Я стреляю в дверь! Мы косим всех внутри! Или нас сейчас тут примут обратно в спартаки! У меня два заряда осталось! И патронов по ходу у этих мудаков доберите к автоматам!

Пока я целился, Джарма и Скорик выскочили за развороченные створки, прижавшись к остаткам металла.

Выстрел.

Взрыв.

Дверей как не бывало.

− Вперёд! − я орал, перезаряжая гранатомёт. − Скорик! Включай свою пшикалку!

− Что? Не слышу!

Взрыв разнёс не только двери. На полу разбросана тёмная масса, вернее месиво.

− Вперёёёд! – проорал я, потому что творилось ужасное.

Как только дым от взрыва рассеялся, из пролома хлынуло месиво из щупалец. Эти твари − остеры вываливались из темноты, как проклятие, крутясь и хлеща когтями по воздуху. Полупрозрачные тела пульсировали синеватым светом, а их когти-бритвы оставляли на металле царапины.

Огонь! − заорал я, посылая последний заряд и выкидывая гранатомёт.

Но взрыва не было. Или снаряд был бракованный, или он плавно погасил скорость за счёт мягкости этих тварей и взрыватель не сработал.

Застрекотал автомат Джармы и загремел мой автобой. Остеры оказались способны кувыркаться.

Скорик побежал вперёд, рванул курок огнемёта. Брандспойт плюнул оранжевым дьяволом. Пламя лизнуло существ, и они завизжали, захрустели, будто скрежет стекла по металлу. Воздух запах паленой рыбой.

Огонь и пули делали своё дело. Остеры горели и взрывались, как перезрелые плоды, разбрызгивая липкую жижу. Но их было слишком много. Один проскочил, в двух метрах крутанулся от меня, распуская по кругу атаки когти-лезвия.

Уложив его двумя выстрелами из автобоя, я взялся за гранаты.

Одну швырнул к дверям, вторую метров на пять дальше.

− Скорик, молодец! − Джарма отпрыгнула назад от приземлившейся недалеко от неё горящей твари, меняя магазин.

− Хватит, Скорик! – побереги топливо, − прокричал ему я, видя, что поток иссяк.

− Вперёд! − Джарма рванула в проём, добивая подранков выстрелами в пульсирующие ядра.

Лаборатория разверзлась перед нами – огромная, холодная, пропитанная запахом стерильного ужаса. Белая плитка, когда-то сверкавшая, теперь была заляпана чёрными подтёками – то ли кровью, то ли чем-то похуже. Разбитые колбы валялись под ногами, их осколки хрустели, как кости. Опрокинутые столы, искорёженные металлические стойки, разорванные провода – всё говорило о том, что здесь не просто убегали.

Здесь боролись до последнего. И всё это выглядело особенно жутко при свете наших стволовых фонариков.

По стенам тянулись ряды боксов, их прозрачные стенки забрызганы густой темнотой.

Тут творились страшные вещи.

Тот, кто это задумал, не просто был без души. Он вырезал её у других.

Глава 8

Трупы.

Их было около десятка. Одни – в белых халатах, теперь красных от запёкшейся крови, порезанных на лоскуты. Трое в камуфляже, но форма не спасла, также местами висела бахромой. Кожи на людях почти не осталось, только кровавая мышечная масса, будто кто-то аккуратно снял скальпелем, чтобы полюбоваться.

− Представляю, какой тут был ужас! –Джарма сжала автомат так, что побелели костяшки.

− Они не едят плоть, только кровь, – пробормотал я, всматриваясь в раны. − Высосали всех до капли.

Скорик фыркнул, подошёл к одному из тел – коротышке с неестественно вывернутыми конечностями.

− Это не остеры. А спецы по засосам! – он пинком перевернул труп. Тот хлюпнул, как мешок с жидкостью. – Смотрите! Кости растворились! А кожа целая… Значит, они его за своего приняли.

Вдруг Джарма дёрнулась, резко подняла ствол:

− Смотри! Живой!

В дальнем отсеке, за прозрачной переборкой, шевелился человек.

Мы рванули к нему.

Он сидел, обхватив колени, всё тело в порезах. Кровь медленно сочилась по рукам, капала на пол. Его глаза пустые, широкие – уставились на нас, будто мы пришельцы из другого мира. Потом рот растянулся в идиотской улыбке. И снова этот взгляд. Без мыслей. Без надежды.

− У него шифер сорвало, – хрипло сказал Скорик. – Неудивительно…

Пока мы разглядывали сумасшедшего, Скорик ушёл в правый коридор лаборатории.

− Ага! – раздалось гудение, он поливал там кого-то огнём.

− Скорик! Назад! – крикнула Джарма. – На нужно вперёд, а не зачищать боковухи!

− Там острера спалил! – Скорик показался из проёма. – Прикиньте, там кровати, на некоторых люди привязаны! Тоже дохлые. Вот твари спартаки!

− Скорее всего, остеры размножаться не могут. Так что… если они даже и выйдут в свет, ничего страшного не произойдёт. – Джарма пошла к дверям в следующую лабораторию. Осветила кодовый замок.

− Работает…Сейчас попробую открыть. Она стала колдовать карточкой и набором цифр на панели. Не особо получалось, она стала чертыхаться, злиться.

− Может, есть варианты вручную открыть? – неуверенно спросил я.

− Есть конечно… Но это только спецы знают.

Внезапно раздался скрежет металла.

Дверь в соседнюю лабораторию распахнулась.

Нам в глаза ударили три ярких фонаря. Мы светили тоже…

Перед нами замерли три солдата и два рабочих в синих халатах. Оружие у солдат наготове, глаза дикие.

Скорик мгновенно навёл на них огнемёт, Джарма автомат, а я автобой.

Мы светили светом на них, а они нам в глаза.

− Вы чего?! − рявкнул солдат, увидев нас. Стволы опустились, но напряжение не спало.

− Нас послали на зачистку, – резко ответил я.

− Фууух! А я ошейники увидел, понтанулся. А вас как смертничков зачищать послали!

– Что тут произошло? – уверенно спросил я.

Один из рабочих, толстый, с трясущимися руками, забормотал:

− Какой-то мудак перепрограммировал систему! При аварии боксы должны закрыться… а они открылись!

− А вы как выжили? – впилась в них глазами Джарма.

− Мы в коридоре остались! – почти отрапортовал один из солдат. – Там лифт, лестница… Двери захлопнулись, вот мы и затаились. Пока не стихло.

Он на нас поглядел, затем неуверенно добавил:

− Мы двери открыли, а тут такой ужастик был! Мы и закрылись.

Я оглядел стену справа от дверей, там еле тускнела карта комплекса. Три этажа. Мы на первом, и это только начало. Два коридора вглубь, куча отсеков… Только от лаборатории, где мы находились, по бокам расходилось два коридора. В них куча комнат и каких-то отсеков.

− Что во второй лаборатории? – спросил я, уже догадываясь, что ничего хорошего там нас не ждёт.

− Там большие бумберы! – прошептал рабочий.

− Что за бумберы? – спросил Скорик.

− Не знаю, их вывели из жуков, а теперь они величиной с кота. И из брюха стреляются кипятком! А брюхо поворачивается как хвост!

− А в третьей?

− Не знаю, в третьей засекречено. Свой персонал. Жил…Их снабжали через наружную зону. А мы… Мы только кровь поставляли в первую. А во вторую… мясо.

Я медленно повернулся к Джарме.

− Красавица ты наша… Это ещё не всё, да?

Она молча кивнула.

− Ладно, слушайте сюда! – резко скомандовал я солдатам. – Мы идём дальше. Вы держите вход в первую лабораторию. Если что полезет – стреляйте. Основную массу мы уже положили. Но в боковых коридорах кто-то может остаться. Ваша задача никого из лаборатории не выпускать. Всё ясно?

Один из солдат кивнул:

− Да что тут непонятного. Держим, пока не прибудет основная зачистка.

− Вот, вот! − потом ткнул пальцем в темноволосого рабочего: − А ты пойдёшь с нами.

− П-почему я?! – запищал он, глаза забегали от страха.

− Потому что пойдёшь! Я так решил! Всем ясно?

Тишина.

− Всё, расходимся, − Джарма показала солдатам на выход из лаборатории.

− Я не хочу! Меня там сварят нафиг!

− А куда ты денешься! – Скорик невозмутимо поднял бранспойт. – Ща чуть нажму…

− Не надо! Но я буду показывать вам, а вперёд идите вы!

− Закрывай двери, − потребовала от рабочего Джарма, когда мы зашли в коридор. Его безликое лицо стало от страха таким серым, что запомнишь на всю жизнь.

Тот послушно пробежал по панели кодов, двери закрылись.

− Отойди! – Джарма, хмыкнув как заправский мужик, одним ударом приклада разбила кодовую панель. – Теперь без подрыва двери за нами никто не сможет пройти. Да… и я думаю, спартакам сейчас не до нас.

Лифт был явно грузовым, вход такой, что можно было протащить боком быка. Хоть в коридоре света и не было, лифт работал. Створки закрылись, и мы поехали наверх.

При свете стволовых фонариков выглядели мы странно, но лица сосредоточенные, решительные. Один работяга не вписывался в картину со своей перепуганной мордашкой.

Лифт остановился плавно. Только начали разъезжаться створки, мы наставили стволы на выход.

Никого.

− Джарма, ты знаешь, куда мы идём? – спросил я, осматривая коридор.

− Знаю! – она повернулась – глаза у неё были алые, будто там горели угольки. Глянь в информе, кто такой жук бомбардир.

− Это его вывели тут, что ли?

− Какой вывели! Они у вас на Земле и жили…

− В каком информе? – спросил недоуменно Скорик.

− Ну, вы как дети! Попав в этот цифровой мир неужели нельзя было изучить возможности вашего интерфейса?

− Тогда стойте, я хочу глянуть, что это за дрянь такая… − вызвав интерфейс, я стал рыться в функциях.

Найдя иконку информ, активировал.

«Назовите нужный запрос».

− Во дела! – воскликнул Скорик. − Так по ходу у нас с собой почти энциклопедия!

− Жук бомбардир, − произнёс я, добавив: − Всё по нему, откуда взялся на Земле, его возможности…

Перед глазами побежали строки. Слишком много информации. Я отсеивал шелуху и впитал главное.

Оказывается, жук бомбардир жил на Земле всегда. Он из семейства жужелиц.

Хищник, правда всего лишь жук. Но он стрелял струёй жидкости. Универсальное химическое оружие. Жидкость эта хранится в двух камерах брюха. Но при атаке они попадают в реакционную камеру. Там соединяются, происходит реакция. Выделяется кислород, который выстреливает этой жидкостью. Через так сказать, заднее сопло. И эти гады поворачивали брюхо почти в любую сторону.

Температура в место прилёта до ста градусов. Но это ещё пустяки! Частота выстрелов достигает до пятисот за секунду. Любой скорострельный пулемёт зарыдает, узнав об этом.

Всё это как-то не укладывалось в голове.

Тем более эта зараза-жучок. в природе величиной всего до пятнадцати миллиметров. А уже при таких размерах может нанести вред человеку. Попадающая жидкость – это не просто кипяток. Она едкая сама по себе. И у них такая сложная биотехнология этого всего, что учёные на этой основе пытаются создать какое-то оружие.

Если они маленькие могут такое творить, то что могут сейчас, когда они размером с кошку?

− Ну и каков план? – я уставился на Джарму. – Она пожала плечами. В глазах уверенности не было.

− Давайте так… − заговорил Скорик. – Мы станем подальше. Бонзой, гранат сколько осталось?

Пять на разгрузке.Сняв рюкзак, вытрусил ещё три.

− Восемь.

− Вот… становимся подальше от дверей. Работяга открывает двери и ломится за наши спины. Ты закидываешь гранаты, потом уже я пру вперёд с огнемётом. Стрелять тучу мелких жуков из автоматов не очень-то и легко. В общем, работаем.

Он уставился на чернявого:

Иди открывай двери… и со всех ног за наши спины.

− Ага! Я пока добегу, они мне задницу и спину сварят! – растерянно ответил тот.

− Ну не вынуждай, мужик! Ты уже знаешь… Я умею убеждать! – Скорик упёрся в него взглядом, будто буравил.

Он посмотрел на нас растерянно, как будто прощаясь. Пошёл к дверям.

− Что сейчас бууудет! – Скорик взял наперевес брандспойт.

Я положил одну гранату на пол, две сжал крепко в руках. Джарма вскинула автомат.

Работяга уже у двери, набирает код, лихорадочно оглядываясь на нас.

− Готово!

Он со всех ног рванул к нам, будто за ним гналась сама смерть. А так оно и было. Как только двери немного раздвинулись, он получил в спину и затылок резкие струи, от которых увернуться было невозможно – они словно выстрел.

С воплями он бежал к нам.

− Ааа! − орал на бегу рабочий, то ли от боли, то ли от того, что пули автомата Джармы уже летели мимо его лица.

Жуки…

Не те мелкие букашки, что ползают в траве, а чудовища размером с кота, с блестящими, словно лакированными, панцирями цвета перегоревшего масла. Их спинки переливаются сине-черным, будто нефть под солнцем, а брюшко оранжево-красное, как раскаленный металл. Глаза будто черные бусины, мертвые и безжалостные.

Их было много.

Они кипели в проеме, толкаясь, сшибаясь, клубком выползая наружу. Первые уже развернули к нам брюшки, словно маленькие артиллерийские орудия.

− Брызжут! Ой! Затылок печёт! − вопил работяга, но его голос потонул в шипящем фонтане кипящей химии.

Струи жгучей жижи ударили в него, в пол, в стены − везде, где капли падали, дымилось, вспучивалось, Он завыл, забился, но уже забегал за нас.

Гранаты! − рявкнул я, чувствуя, как холодные предохранители проворачиваются в пальцах.

Первая граната покатилась по полу, как мяч, подпрыгнула у самых лап жуков.

Вторую швырнул из-за плеча метров на десять вглубь лаборатории.

Бум, бум!

Оглушительный взрыв, и тушки жуков разорвались, как переспелые плоды, залив все вокруг липкой синевой.

Внутри лаборатории тоже от тварей полетели ошмётки.

Лабораторию заволокло едким туманом, а из него, как снаряды, вылетали обожженные, полуслепые твари, брызгая вокруг наугад.

− Похавайте огонькууу! − Скорик рванулся вперед, и из его брандспойта хлынул огненный дракон.

Пламя слизало ближних жуков, сковывая их в черные, дымящиеся коконы.

Скорик шагнул вперёд, брандспойт ревёт, пламя бьёт языками вперёд, затем вправо. Стены, столы, полыхающие жуки вспыхивают, как бумажные фонарики.

Но только он начал разворачиваться… Раздались два чётких хлопка, и две струи кипящей жижи впиваются ему в лицо.

− Ааа!

Он закачался, ослепший, лицо пузырится, как варёное мясо, но пальцы впиваются в брандспойт. Огненный бич бьёт наугад, прошибая стены, чиркая по потолку, едва не срезая нас.

− Ложись! − Джарма вцепляется мне в плечо, падает вниз.

Мы шлёпаемся на пол, пламя облизывает спины. Волосы трещат, пахнет палёной шерстью, жуками и их вонючими химикатами. Над головой пролетает что-то чёрное, дымящееся. Поджаренный жук слёту, крутясь, втыкается в стену и обугливается, рассыпая пепел крыльев в падении.

− Воды! Сука! Воды! − Скорик орёт, сдирая с лица куски полузастывшей химической дряни.

− Гранаты, давай! − Джарма швыряет автомат, выдёргивает пистолеты, фонари на стволах вспарывают дым. − Кидай вперёд и по флангам!

Бумберов уже мало, толпой не лезут, отползают.

Я подбегаю, швыряю гранаты вслепую.

Бум, бум, бум!

Летят осколки, кишки жуков, поднимается пар.

Джарма уже идёт вперёд, пистолеты странно прижаты к плечам, как у терминатора.

− Хватай огнемёт! − она пролетает мимо, врывается в лабораторию.

Выстрелы. Быстрые. Слишком быстрые.

− Скорик! Снимай огнемёт! – автобой грохнулся у его ног.

− Всё! По ходу я ослеп! – он тяжело стащил с себя одну лямку.

Под грохот выстрелов сдёрнул с него огнемётный бак одним резким движением, не давая опомниться.

Я натягиваю лямки огнемёта, и краем глаза ловлю картину:

Джарма крутится, стреляет без остановки, меняет магазины на раз-два, бьёт на поражение всё, что шевелится.

Люди так не стреляют. Люди так не умеют.

Я врываюсь следом, брандспойт наизготовку...

Вход в лабораторию напоминал печь крематория.

Воздух густой, едкий − смесь гари, химии и палёной плоти.

Дышать нечем. Кислород выгорел изрядно. Дышим, будто рыбы, вытащенные из воды.

Стены в язвах − где ожоги от огнемёта, где дырки от гранатных осколков, а кое-где разъеденные кислотой чёрные потёки.

Пол усеян осколками. Под ногами хрустит стекло, пластик и куски обгоревшего хитина. За столом лежит рассыпанный на запчасти человеческий скелет. Вдали белеет ещё один.

Сгоревшие жуки словно угольные комки, другие лопнули, размазав сине-жёлтую жижу. Столы оплавлены, мониторы треснули, из некоторых ещё сочится дым и вонючий запах пластика.

Пластовые отсеки открыты, один вообще разорван изнутри, будто что-то взорвалось.

Тишина.

Только треск остывающего металла, да ругань Скорика в коридоре. Работяга по ходу пьесы смылся по ступеням к первой лаборатории.

− А жучки-то сожрали людей подчистую! – я чертыхнулся, наткнувшись ещё на один развалившийся скелет.

− Ищем воду! – Джарма повернулась ко мне. Её лицо было наполовину золотым, а наполовину будто тёмное серебро. – Я в левый коридор, ты в правый!

Двинувшись в свой коридор, в первой комнате справа заметил шевеление. Жуки, сволочи!

Сбоку полыхнул туда из огнемёта. Не обязательно попасть в цель – температура и так укокошит всех.

Так и произошло. Когда я туда заскочил, бумберы корячились от боли, чернея на глазах. Им уже было не до стрельбы, они сдыхали.

Дышать нечем, кислород выгорел и воздух как в топке. Легкие хватают воздух, но тщетно. Всё же умывальник я увидел.

Задыхаясь, подскочил к нему и открыл кран. Вода есть!

Теперь нужно выскочить и не упасть в бессознанку от нехватки кислорода. Нужно найти ёмкость. Память нарисовала пластиковый бачок литров на пять, который видел по пути из первого зала.

Бегом туда…

− Джарма! Тащи Скорика сюда! Вода есть!

Стоит у стола, беленький. Полный. Открыв его, понюхал. То ли уже нанюхался всякой гадости, то ли что-то пованивает жидкость.

Выливая её на ходу, поспешил к умывальнику. Джарма уже вела Скорика по лаборатории в мою сторону. Шли они быстро.

Я остановился. Спешка имеет горячку прямо на ходу. Или как говорят: поспешишь – людей насмешишь. Как я засуну бачок под кран? Если только сорвать умывальник из нержавейки.

− Где? – Джарма шарила взглядом по сторонам. Они уже были почти рядом.

− Сюда! – я вскочил в комнату, вода шла неплохим напором.

– Давай! Наклоняйся! – Джарма ткнула Скорика в шею к умывальнику. Он уткнулся в него руками, набрал в ладони воды. Стал мыть лицо, подхватывать ладонями струю и промывать глаза.

− Я коридор охраняю! – выскочив в него, присел. Внизу дышать вроде легче.

− Дай я теперь умоюсь! − раздался голос Джармы.

Что-то грохнуло в комнате. Заглянув, увидел, что Джарма тщательно моет лицо и шею, а Скорик валяется на полу без сознания.

Я заскочил в комнату, но Джарма толкнула меня к выходу и выскочила из комнаты сама.

− Но Скорик… − начал я тираду, но Джарма оборвала меня:

− Пусть лежит. По полу заходит свежий воздух, ща оклемается. А если будем вытаскивать, ляжем там и мы с тобой.

− Что у тебя с кожей?

− На лице? – она беспокойно провела ладонью по потемневшей половине лица.

− И на шее тоже.

− Да что… попало мне неплохо, как и Скорику. Хорошо, хоть не в глаза.

Она взглянула на моё удивлённое лицо.

− Что, обалдел? У меня другая реакция организма, если что.

Как-то привлекательность, которая была раньше в ней, исчезла. Её заменило осознание, что Джарма не человек. Она не женщина, в нашем понимании. Хотя… Кто её знает?

− Теперь я понимаю, почему ты взяла пистолеты. Лихо ты из них пуляла. У тебя специальный навык?

− У меня их немало, − она пристально взглянула мне в глаза.

Глава 9

Я вспомнил, что в горячке на полу в коридоре осталась граната и мой автобой.

- Пойду оружие в коридоре подберу, − я двинулся к выходу из лаборатории. − А ты пока тут за нашим слепцом пригляди.

Она кивнула, устало села у стены, вытянув ноги и облокотившись на неё спиной и затылком.

Дышать становилось легче, горячий воздух охотно уходил через вентиляцию.

В коридоре валялся не только мой автобой, но и оба автомата моих спутников, уже можно сказать смело, что друзей.

Подобрав гранату и автобой, пошёл искать нашего работягу. Двери заклинены, никуда он от нас не денется, наш Сусанин.

А куда он сбежит? Присел, бедняжка у дверей. Перепуганный, как стадо диких коз.

Увидев меня, выставил ладони вперёд:

− Я больше никуда не пойду! У меня затылок разъело! Вот! – он повернулся, наклонив голову.

− Ничего чего страшного! Похоже на средний ожог, − сказал я надменно. − Ну волосы стали кучерявые. Теперь ты сзади похож на негритосика.

− Я сказал, никуда не пойду! – взвизгнул он.

− Вот ты какой нехороший! А что ты скажешь, когда тебя тут откроют? Что не захотел помочь группе зачистки?

− Я вам помогал!

− Не поверят тебе! Давай, чтобы поверили, я тебе сейчас оба колена прострелю… − ствол автобоя уже нацелен в ноги.

− Не надо! Пошли!

По пути подобрали автоматы. Естественно их потащил мой носильщик.

Дышать уже стало легко, но вонь наплывала волнами, когда мы подходили к лаборатории.

Входя, работяга озирался с обалделым видом.

− Ого! Вы тут делов наворотили!

− А ты помогать нам не хочешь! Нехороший ты человек!

− Да я только код к дверям лифта знаю, а дальше никогда не был! Мы просто иногда отгружали в третью лабораторию.

− Ты же сказал, что там все засекречено.

− Сверху приезжали люди, мы три раза туда грузили продукты и мясо.

Скорик уже сидел у стены возле Джармы.

− Как дела? – я забрал у работяги автоматы и разложил возле друзей.

− Оклемался… − Джарма облегчённо выдохнула. – Хоть дышать нормально стало.

− Скорик, как себя чувствуешь?

− Можно сказать, что лучше. Уже не так больно. Я даже вижу тёмные силуэты, но расплывчато. Наверное, регенерация хорошая.

Он заёрзал:

− Надоело мне это всё… Это не жизнь, а какое-то мучение. То во мне черви какие-то поселились, то собаки рвали. А теперь вот ослеп почти.

− Не ной, дружище, − повернулась к нему Джарма. – Мне тоже досталось. Кожа вон какая стала!

− А что у тебя с кожей? – он повернулся, но ясно, что ничего не увидит.

− Да что, у неё лицо и шея наполовину золотистое, а наполовину серебряное, будто серебрянкой покрасили.

− Ха!.. − Скорик ухмыльнулся. − Ха! А я оказывается из той жизни даже анекдоты помню! Как раз в тему вспомнилось!

− Что за анекдот? – спросила Джарма.

− А два друга встречаются. Ну, как всегда мурня типа, как дела. Один говорит: да в долги залез, тёщу похоронил. На один памятник сто штук потратил! А второй говорит: а я свою за двести рублей схоронил, и ничо. Говорит, наполовину в землю закопал, а сверху серебрянкой покрасил! Ха... ха.

Джарма изменилась в лице:

− Ты меня сейчас обидел.

− Да ладно! Я забыл, что среди нас дамы непонятно с какой планеты! Извини, если что! Так просто к слову пришлось. И вообще! Ты на меня посмотри!

− Ладно, подъём. – прервал я их диалог. − Сусанин знает, как открыть двери лифта. Нам нужно двигаться! − Джарма, веди Скорика.

− Ага! Щас! Пусть сам идёт!

− Да, я силуэты вижу, а вот стрелять не буду. Если только вам в спины попаду!

− Иди, открывай лифт, — бросил я, когда друзья поднялись.

Скорик скривился, чертыхнулся сквозь зубы, когда Джарма подтолкнула ему автомат, поднятый с пола. Он схватил его, почти вслепую щелкнул тумблер стволового фонаря. Резкий луч врезался в темноту, выхватывая из мрака пыль и потолок.

− Во! Теперь хоть лучше видно, − хрипло усмехнулся он, прищуриваясь. − Только моргать приходится часто… Зато в спину вам попаду точно! Хе-хе!

− Шутки у тебя, как нож тупой, − даже не обернувшись, процедила Джарма, шагая следом. Её голос звучал, будто напильник по металлу.

− Да расслабься! Просто мне хреново! − Скорик, несмотря на слепоту, бодро плелся за нами, тяжело дыша.

Мы подошли к лифтовым дверям. Работяга неуверенно потянулся к панели, вводя код. Сзади его кудрявая голова, покрытая чем-то похожим на сопли, выглядела нелепо. В другой ситуации мы бы поржали. Но сейчас было не до смеха.

Двери с скрежетом разъехались, и перед нами зияла чёрная пустота.

Стволовые фонари пробивали мрак, выхватывая ржавые стены шахты, петляющие кабели, капли конденсата на металле. Вниз уходила бездонная пропасть, вверх − непроглядная чернота. Ни намёка на кабину.

− Вниз бездна… Вверх только тьма, лифта и не видно, − Джарма шагнула к краю, запрокинула голову, направив луч вверх.

− Сусанин, нам наверх? − я уставился на работягу. Странно, мы до сих пор не знали его имени. − Можно вызвать лифт?

− Нет! Он сам приходит. Лаборатория там, наверху, но я туда не полезу!

− А куда ты денешься? − Джарма резко развернулась, её алые зрачки вспыхнули, как раскалённые угли. Даже мне стало не по себе. − Здесь ещё бумберы шныряют. А базу снаружи уже атакуют. Может, через месяц кто-то и придёт… если бумберы тебя к тому времени не сожрут.

Работяга замер, его лицо исказила гримаса страха. Я пристально посмотрел на него:

− Слушай… Ты трусоват для здешних мест. Другой бы схватил оружие и помогал.

− Я уже насмотрелся на этот ад! Натерпелся! − прошипел он.

− Ладно, лезть надо наверх… − Джарма осторожно свесилась в шахту, луч её фонаря скользнул по стене. − Там лестница в нише. Вроде держится.

− А если лифт рванёт вниз? − я тоже заглянул в провал.

Лестница выглядела ненадёжной: узкая, ржавая, едва прикреплённая к стене. Если лифт пойдёт, придётся вжиматься в стену, пряча перед собой стволы. А мой бак с огнемётом точно не пролезет. Придётся бросать… Иначе лифт сотрёт нас, как мошек.

− Огнемёт беру я… − резко сказал я, ощущая вес бака на плечах. − Но если лифт дёрнется, то скину. Первым иду.

Взгляд скользнул по лицам: Скорик, бледный, но собранный; работяга с дрожащими руками; Джарма, её алые глаза холодно блеснули в темноте.

− За мной идёт Скорик. Потом работяга. Джарма, ты замыкаешь. Вперёд!

До ниши с лестницей полметра пустоты. Скобы торчат из стены едва на ширину стопы. Громко выдохнув, протянул руку. Пальцы впились в ледяную рукоять. Левой ногой нащупал выступ… и тут же осознал: подо мной бездна.

Тишина. Только собственное сердце, бьющееся в висках.

Страшно.

Прошел тут круги ада, но здесь хуже. Руки дрожат, ладони скользят от пота. Автобой на груди мешает двигаться, но его фонарь единственный свет в этой чёрной пасти. Кто вообще мог подумать, что понадобятся налобники?

Скрежет металла, и я наконец добрался до лестницы, вцепился в перекладину так, что суставы побелели.

− Следующий! − голос сорвался на хрип.

Ноги нащупали опору, но внизу только тьма. Бездна. Один неверный шаг и падение без конца.

− Давай, Скорик, выше руку! − Джарма командовала снизу, её голос резал темноту.

Дальше только вверх. Чем быстрее, тем лучше. Перед глазами бесконечная панорама ржавых балок, облезлого бетона, проводов, свисающих, как петли.

Не смотреть вниз.

Но снизу доносились:

− Чёрт! – это ругается Скорик.

− О-о-ох… − нытьё работяги, его прерывистое дыхание.

Лестница. Перекладины. Руки ноют, пальцы деревенеют. Остановился, направил ствол вверх. Луч фонаря выхватывает только бесконечную шахту.

Третий раз задираю голову… и вот он нависает вверху.

Дно лифта.

Скорик отстал метров на десять, слепому нелегко цепляться за скобы.

Чем ближе к лифту, тем сильнее гложет мысль: а если он сейчас рванёт вниз?

Осталось пять метров. Скинул огнемёт, перевесив обе лямки на одну руку. Не очень тяжёлый. Бак почти пуст − две лаборатории выжгли почти весь запас.

Добрался. Прижался спиной к холодной стенке лифта, протащил огнемёт вверх, закинул на крышу.

Тишина.

Значит, пока не едет.

Рывок, и я наверху.

Темно. Только кряхтение работяги где-то внизу.

Передо мной люк. Квадратный, краска облупилась, как старая кожа.

Щёлк.

Автобой на изготовке.

Рывок, и ржавые петли взвыли. Люк распахнулся, и сразу:

− А-а-а!

Внутри, зажмурившись от света, сидят трое мужчин: двое в белых халатах, один в синем.

− Чего застыли, как кролики перед удавом? − рявкнул я, свесив ноги в люк и спрыгнув в кабину. Подошвы берцев гулко ударили по металлическому полу, эхо разнеслось по тесному пространству.

Трое сидевших вжались в стену, их широко раскрытые глаза слепил свет моего фонаря. Самый пожилой, с соломенными волосами и глубокими морщинами вокруг глаз, первым пришел в себя.

− Вы... вы помощь? − голос его дрожал, как осенний лист.

Я опустил ствол, но палец остался на спусковом крючке:

− Да! прямо эскадрон спасения. Теперь быстро рассказывай, что тут у вас за цирк?

Они переглянулись. Молодой парень в синем комбинезоне нервно сглотнул, а пожилой продолжил, размахивая дрожащими руками:

− Мы... мы содержали вертихвостов в изоляции! А потом − бах! Все системы отключились, двери распахнулись... Связи ноль, даже по рации!

Его рассказ прервал грохот сверху. Из люка свесились ноги в черных берцах. Скорик ковырялся на крыше, как слепой крот.

− Эй, калека! Подай огнемёт! − крикнул я, указывая на бак у люка.

Раздалось ругательство, затем бак свесился. Следом я принял автомат. Сам Скорик спрыгнул неуклюже, его колено врезалось в плечо одного из ученых.

− Осторожней! − зашипел пострадавший, хватаясь за ушибленное место.

Скорик, шатаясь, уперся ладонями в стену:

− Вижу как... как сквозь грязное стекло.

− Давай, Сусанин, прыгай! − прогремел сверху голос Джармы.

Работяга рухнул в кабину, как мешок с картошкой. Последней спрыгнула Джарма. Плавно, как кошка, сразу заняв позицию у дверей. Ее алые глаза скользнули по зажавшимся в углу людям.

− О, компания... − она оскалилась в подобии улыбки. − И что, все билеты на этот аттракцион проданы?

Ученые съежились еще больше. Пожилой нервно облизал пересохшие губы:

− Эти твари... вертихвосты... они не из нашего мира! Мы не знаем, что они такое, но...

− И они выпущены, − резко оборвал я. – Джарма, смотрим в информе.

Я открыл меню: информ.

Тишину нарушил только тяжелый гул где-то в шахте. Кабина дрогнула, и все невольно вцепились в стены.

− Что-то рвануло внизу… − блеснул догадливостью Скорик.

Не обращая на него внимания, я произнёс:

− У спартаков содержатся в лаборатории инопланетные твари, называемые ими вертихвостами. Есть про них информация?

Поползло полотно строк.

В общем, вертихвост − это алимура. Стройная, мускулистая ящерица длиной до полтора метра, с гибким телом и длинным хвостом, который служит рулём при стремительном беге и резких поворотах. Шкура покрыта мелкой чешуёй.

Ящерица с уродливой головой, украшенной зубастой пастью и черными, будто жемчужины, глазами. Если сказать короткими словами, такая себе быстрая тварь: гоночная формула один, только с длинным хвостом, который позволял резко поворачивать. Километров шестьдесят скорость может набрать. При этом ещё и вёрткая.

Но не это делает вертихвоста опасным. Во рту у него есть железы, которые создают сгусток энергии с неплохим удельным весом, позволяющим ему лететь, словно он выпущен из рогатки.

Когда он собирается атаковать, глубоко вдыхает, создавая в горле давление. Затем с характерным резким и шипящим звуком выхаркивает из пасти концентрированный шар энергии, похожий на шаровую молнию.

При попадании по человеку образуется мгновенный сильный ожог электрическим током, вызывающий некроз тканей. Судороги, потеря сознания, возможные параличи. Если несколько зарядов попадёт, то остановка сердца.

− Нормальные такие вертихвосты! − я закрыл информ, уставился на старшего специалиста. − И сколько их в лаборатории?

− Около двадцати… Есть ещё маленькие, но они пока не плюются. Только взрослые.

− А с какой скоростью летит их этот заряд? – спросила Джарма. − И есть ли в лаборатории спецодежда, чтобы себя обезопасить? Вы же в чём-то работали с ними!

− Есть защитные костюмы типа скафандров. Они в седьмой секции, там много одежды всякой.

− Ты не ответил! С какой скоростью летит заряд?

− Специалист задумался на мгновение:

− Примерно, как теннисный мяч.

− Ну, это нормально, можно и увернуться.

− Как в эту секцию попасть? − спросил я.

− Если выходить из лифта, карта на стене слева.

− Джарма, пойдем вдвоем, − мой взгляд утонул в ее глазах. Они потемнели, будто наполнились чернилами − то ли боевой транс, то ли что-то более странное.

− Огнемёт оставь. Бери автомат Скорика. − Ее пальцы уже обхватили рукоять своего ствола.

Я наклонился, проверив индикатор бака:

− Еще пятнадцать процентов. Хватит на хороший костер.

− Эти твари быстрее мысли, − резко парировала Джарма, вскидывая автомат к плечу. − Здесь нужна скорострельность, а не барбекю.

Развернулся к Скорику:

− Разгружай магазины! − Скинул с шеи автобой, поставил рядом с ним. Быстро перебросил патроны, схватил его автомат. Металл холодный, придаёт уверенности.

− К бою готов! − затворный механизм звонко щелкнул. − Открываем, кидаю подарок, дальше импровизация...

Встали напротив дверей, плечом к плечу. Граната плотно легла в потную ладонь. Глубокий вдох и поворот к дрожащим техникам:

− Открывай!

Один рванулся к панели, пальцы затряслись на кнопках. Двери начали расходиться с металлическим скрежетом.

− Три удара прикладом - открываете! − Джарма уже в стойке, приклад плотно в плечевой выемке.

Щель в дверях расширялась. Чека щёлкнула под давлением пальцев. Раз-два… граната по дуге в темноту.

Буммм!

Рванули вперед, словно пружины. Вспышка осветила мелькнувшую в десяти метрах тварь. Чешуйчатое брюхо, перепончатые лапы. Взрывная волна подбросила ее почти к потолку.

− Чисто! − Джарма скользила вдоль стены, ствол описывал круги. Фонари выхватывали из мрака опрокинутые столы, искрящуюся аппаратуру.

Но ни одного трупа...

Двери захлопнулись за спиной с окончательным щелчком. Мы остались вдвоем против целого мира быстрых врагов.

− Карта! − ее голос резанул тишину.

На стене тускло светилась схема − автономный дисплей или питание от шахты. Лабиринт коридоров, помещений, ответвлений. Втрое больше предыдущих уровней.

− Налево, затем четвертый коридор...

Не успел договорить, вдали раздалось резкое шуршание, будто гора чешуи просыпается...

− Лево! Три штуки! − Джарма выпустила очередь, затем стала стрелять короткими.

Я развернулся, автомат уже у плеча. В тот же миг из темноты вылетели они.

Вертихвосты.

Длинные, как худые псы, но с перепончатыми лапами, цепкими, как у гекконов. Глаза словно узкие щели, блестящие, как мокрый уголь. Первый прыгнул со стены, второй тоже, третий несся по полу, молотя лапами.

− Огонь!

Автомат захлебнулся очередью. Первая очередь прошила воздух – тварь оттолкнувшаяся от стены дернулась, но не упала, лишь плюнула свой подлый светящийся снаряд.

Гула я не слышал, потому что выстрелы заглушили всё.

Глава 10

Гула я не слышал, потому что выстрелы заглушили всё. Несколько пуль влетело в ближайшего, чешуя вспоролась, брызнула черная жижа.

Шарик пролетел мимо нас. Взорвался о стену не хуже, чем граната.

− Глубинный коридор! Ещё двое!

Я едва успел развернуться. Из глубины коридора выскользнули ещё двое. Эти были крупнее, с горбатыми спинами и длинными, как бритвы, когтями. Они плюнули мгновенно и скрылись за поворотом.

− По одному вроде попал!

Теперь я услышал, как гудят эти шары. Один летел в меня, но поворотом туловища, пропустил его дальше.

− Граната! – я уже повернул чеку и бросил.

− Буммм!

Осколки, дым, визг. Одного вертихвоста разорвало пополам, второй выскочил на открытое пространство, нелепо махая обрубком лапы.

− Добивай!

Я всадил в него короткую очередь. Тьма за его спиной вспыхнула всплесками и брызгами.

Один из первых, раненый, все ещё полз по полу, оставляя за собой черный след. Ещё один выглянул из-за стола и плюнул.

В укрытие!

Я отпрыгнул за стол, Джарма − за панель приборов. Пока мы двигались, очередями прошили стол вместе с вертихвостом.

Шар снова громыхнул о стену.

− Последний! − я выскочил из-за укрытия.

Раненый вертихвост полз по полу, шипя. Я прицелился...

Щелчок.

Пустой магазин.

− Чёрт!

Тварь кашлянула, готовясь к выстрелу, но Джарма добила её одним точным выстрелом.

Тишина.

Только тяжелое дыхание, дымящиеся гильзы и вонь — смесь гари, крови и чего-то кислого, чужого.

− Чисто?

− Пока да, − меняя магазин я лихорадочно оглядывался.

Но где-то в глубине лаборатории опять зашуршало...

− Вперёд! – скомандовал я.

Мы рванули в левый коридор, даже не проверив, мертвы ли все твари.

Стены здесь были исцарапаны, будто по ним драли когтями десятки вертихвостов. Пол скользкий, то ли от слизи, то ли от крови. Фонари автоматов выхватывали из темноты обрывки проводов, разбитые лампы и следы, липкие полосы, будто кто-то волок за собой кровавую тряпку.

− Быстрее! − Джарма бежала впереди, её шаги чётко отбивали ритм.

Я за ней, держа ушки на макушке.

Коридор петлял, то сужаясь, то разветвляясь в какие-то техотсеки. В одном из них что-то шевельнулось — я резко развернулся, ствол наготове.

Пусто.

Только тень. Или показалось.

Вот и четвёртый поворот

− Вон там! − Джарма резко указала вперёд.

За поворотом широкая дверь. Металлическая, с табличкой Сектор 7.

− Нам туда?

− Да, но…

Вверху хруст.

Мы замерли.

Прямо над нами, в вентиляции, что-то проворчало.

Нажатие кнопки и щёлкнул замок. Плечом толкнул дверь.

Осторожно зашли внутрь, шаря фонарями цели.

Гулкие шаги разносились эхом по бетонному полу. Вдалеке мерцали мёртвые экраны пульта управления, их стекла покрыты паутиной трещин. По обе стороны четыре ряда ниш, похожих на вертикальные гробы. В них, словно застывшие солдаты, стояли защитные костюмы с толстыми шлемами.

− Быстро надевай броню! − Джарма крутилась на месте, автомат плотно прижат к плечу. Её алые глаза сканировали каждый угол, каждый тёмный проём между ящиками.

Я рванул к ближайшему скафандру, торопливо расстёгивая крепления. Пластик холодный, пахнет стерильностью и пылью.

− Торопись, чёрт!

Я залезал в костюм, когда сверху раздался тот самый звук — влажный, хриплый кашель вертихвоста.

− Сверху!

Голова твари появилась над ящиком, изо рта вырвался шар, будто выстрел.

Джарма уже стреляла, но шар летел в неё. Голова твари взорвалась брызгами плоти.

А шар прилетел в приклад автомата.

Буммм! Взрыв громкий, будто граната.

− Джарма!

Шар разорвался при ударе, чёрная жижа брызнула во все стороны. Но ударной волны не было.

− Аййй!

Джарма вскинула руки, падая лицом вниз. Автомат загрохотал об пол.

− Нет, нет, нет!

Я, уже в защитке, рванул к ней. Где-то в глубине сознания мысль: больше тварей нет?

− Джарма! – присел возле неё на колено.

Она застонала, приподнимаясь. Её лицо бледное, но в глазах — ярость.

− Всё... нормально... − она попыталась встать, но вдруг замерла, уставившись на свою правую руку.

− Чёрт…

На ребре ладони, там, где шар соприкоснулся с кожей, ползла тьма.

Некроз.

Кожа почернела, свернулась, как обугленная бумага.

− Режь.

− Что?

− Отрежь ножом. Сейчас. — её голос был спокоен, но в нём дрожала сталь.

− Но я не могу!

− Режь, мудак! − она рванулась ко мне, левой рукой выхватывая нож из моей разгрузки. — Или ты хочешь, чтобы я сдохла? Некроз будет расширяться! Это некроз!

Я схватил её за запястье. Кожа уже горячая, пульсирует.

− Держись.

Лезвие вошло в плоть с хрустом.

Джарма не закричала, только заскрипела зубами, её ногти впились мне в предплечье.

Кусок поражённой плоти отделился, упав с мокрым шлепком.

− Всё... Всё? − она тяжело дышала, но в глазах уже возвращалась боевая ясность.

Я рванул аптечку, зажимая рану бинтом.

− Всё.

Снаружи, в коридорах, что-то заскрежетало.

Быстро забинтовал руку.

− Давай одевайся! – глядя, что она держится молодцом, сказал я, завязывая последний узел. – И ноги теперь береги, руки я тебе уже обе забинтовал!

− А ты тоже шутник, как и Скорик. Тоже как нож, тупой.

Джарма поднялась, сняв автомат, пристроила к стенке. Её лицо покрылось испариной, но руки не дрожали.

Вставив ноги в защитный костюм, она натянула его на плечи одним резким движением. Застегнула глухую молнию. Прихватив автомат, закинула ремень на плечо.

Теперь она выглядела, как призрачный солдат будущего: тёмная поблёскивающая крепкая ткань, шлем с матовым стеклом. Костюм сидел на ней плотно, подчёркивая узкую талию. Через забрало виднелись только её алые глаза, горящие в полумраке.

− Готово. Двигаем.

Я тем временем осматривал сектор, автомат наготове. В углу валялись оборванные провода. Один я выдернул из панели управления, жилы оголились.

Затем быстро вытащил из ниши один из костюмов, свернул его в тугой рулон, перемотал проводом, сделал две лямки. Получился импровизированный ранец. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Надев этот заплечник, изготовил автомат.

− Пошли.

Мы двинулись обратно по коридору, стволы наизготовку. Тени плясали от света фонарей, стены были исцарапаны, пол усеян осколками стекла и чёрными пятнами засохшей слизи.

Тишина.

− Слева! − воскликнула Джарма, когда мы входили в зал.

Из-за разбитой приборной панели высунулась морда вертихвоста, его перепончатая пасть раздулась, и шар вылетел прямо в нас.

− Уклон! – рявкнул я.

Мы рванули в разные стороны. Шар пролетел между нами, врезался в стену и разорвался с глухим бумхом, обдав всё вокруг тёмной жижей.

− Гаси!

Я всадил очередь в тварь, пули разорвали голову почти пополам, чёрные ошмётки брызнули на панель.

− Чисто.

Мы переглянулись, перезарядились и побежали дальше.

Лифт. Он был уже близко.

Джарма трижды стукнула прикладом по металлическим дверям. Через несколько секунд двери со скрежетом разъехались. Внутри так и сидели четверо работяг, осторожно зыркали на нас и за наши спины.

Скорик прислонился к стене, его лицо в поту, но он держал автобой на коленях, готовый стрелять.

− Заходите, − пробормотал он, − не тяните резину.

Мы впрыгнули внутрь. Двери за нами закрылись.

− Что, соскучились? – я сбросил костюм из-за спины, освободил от провода. – Скорик, одевайся!

− А вы знаете, у меня постепенно зрение восстанавливается! – он взялся за костюм и стал напяливать на себя. Теперь мы втроём выглядели, будто астронавты. Звук эти костюмы пропускали чётко.

− Значит так! − обвёл взглядом сотрудников. – Мы идём на выход из лаборатории. Желающие с нами, проведём до седьмого сектора, чтобы вы оделись.

− Нет! – отрезал старший. – Мы будем здесь ждать помощь. Вы просто не знаете, на что способны вертихвосты! Они едят всё вместе с крупными костями. У них в желудке серная кислота!

− Ааа! – протянула Джарма. − То-то мы не видели ни одного трупа! Они всех затрепали.

− А что удивительного? – спросил я. – У гиен и змей тоже серная кислота в желудке. У крокодилов тоже, кажется.

− Удивительное то, что им желудок эта кислота не разъедает! – Скорик уже одет, взял автобой наперевес. − Ну что, идём?

− Как открываются наружные двери из лаборатории и охраняет ли её кто-нибудь? – спросила Джарма, буравя глазами старшего.

− Код здесь, он только у пяти человек был, − он протянул карточку. – Но я с вами не пойду. Я смотрю, людишки вы странные, с ошейниками. Если узнают, что я вам помогал, меня тут сгноят.

− Ладно, хотите оставаться – ваше право! – Джарма надавила кнопку открывания дверей. Мы сразу выставили стволы, освещая лабораторию.

Щелчок затвора. Глухой скрежет дверей лифта.

Мы выдвинулись треугольником. Я впереди, Джарма слева, Скорик как бы прикрывает тыл. Три стволовых фонаря врезались в темноту, выхватывая из мрака... Пиршество.

У разбитого лабораторного стола копошились два вертихвоста. Их длинные, покрытые слизью спины сгорбились над третьей тварью — разорванной нашими пулями и гранатой. Челюсти хрустели, перемалывая плоть сородича.

− Огонь! – рявкнул я.

Грохот выстрелов разорвал тишину.

Моя очередь прошила ближайшую тварь − чёрные брызги полетели на стену. Джарма добила вторую, её пули разнесли череп в клочья.

− Чисто. Вперёд.

Мы двинулись по коридору, глаза сканировали каждый сантиметр: тени, вентиляционные решётки, потолок.

Тишина… Только наши шаги.

Коридор оказался длинным, но до главных дверей мы дошли без происшествий. Главные двери лаборатории.

− Открываю.

Вставил карточку, створки стали расходиться. Джарма и Скорик выкатились в проём, автоматы наведены.

Длинный коридор. Ступени вверх. Силовые кабели вдоль стен, как змеи, тянулись куда-то в темноту.

− Вперёд.

Мы поднимались, спиной к стене, прикрывая друг друга.

Дверь в конце.

− Готовы? – еле слышно спросил я.

Джарма кивнула. Скорик кивнул, хотя пока он ещё не стрелял.

− Пошли.

Нажав кнопку открывания, я распахнул дверь ногой.

Комната. Справа у стены пульт управления. Стол. За ним двое мужчин. Они сидели и ели, даже улыбались, пока не обернулись. Один сразу протянул руку за стоящим автоматом.

− Пора перезагрузиться! − рявкнул я.

Грохот выстрелов прогремел как раскатистый гром.

Стол расщеплялся от попаданий. Тела дёргались под градом пуль. Затем грузно завалились со стульев на пол.

Пульт у стены, об него опёрты их автоматы. В углу лежат разгрузки.

Тишина.

− Дальше! – я подскочил и рванул боковую дверь. Налево коридор с множеством дверей с одной стороны. Направо ступени вниз.

− Направо держи! − резко бросил я Джарме, сам уже двигаясь к первым дверям, ступни ставя мягко, как хищник перед прыжком.

Пальцы скользнули по гранате на разгрузке последней. Снял её плавно, без щелчка предохранителя. Лёгкий толчок ногой, дверь бесшумно поплыла внутрь.

Пустота. Бардак, но без людей. Койки с скомканными одеялами. Стол, на котором две открытых банки тушёнки и какой-то салат в тарелке. Умывальник с ржавым зеркалом, где застыли капли давно высохшей воды.

Одежда на спинках стульев — будто хозяева вышли минуту назад.

Остальные комнаты — та же история. Ни одной живой души.

Душ. Туалет. Пусто.

Только эхо шагов по бетону.

Вернулся в пультовую. На разгрузке отправленных на респ красуются гранатки. Быстрым движением сорвал их, пристегнул к себе. Металл холодный, придаёт уверенности.

Джарма так и стоит у ступеней, ствол неподвижен, алые глаза — в точку возможной угрозы.

Скорик будто призрак, прижался к стене, слепые глаза бессмысленно смотрят в потолок.

Воздух сизый, в нём запах пороха.

Два окна. Солнечные лучи режут пыльный полумрак, освещая плавающую в воздухе пыль, будто золотую паутину.

Тишина.

− Мы наверху! – я подошёл к окну. Высота – этаж третий. Перед зданием лес.

− Странненько… − Джарма не отвлекалась от коридора. − Или тут секретный ход вообще замаскирован под здание, или я ничего не понимаю!

− Ладно! Скорик! Стой тут.

Уперев приклад в плечо, вновь двинулся в коридор, но теперь уже направо.

Пошли! – почти побежал по ступеням.

− Тишина… − еле слышно произнесла она, двигаясь следом. Если бы нас услышали, уже был бы шум или кто-то прибежал.

Где заканчивались ступени, перед нами вздыбилась стена из чистого света – мерцающее силовое поле, переливающееся голубовато-фиолетовыми молниями. Оно гудело низким, угрожающим гудением, словно живой страж, сотканный из энергии. Каждый раз, когда искры с треском отскакивали от его поверхности, в воздухе пахло озоном и статикой.

Коридор резко обрывался, упираясь в эту сверкающую преграду, а за ней... Открывался огромный ангар, похожий на кафедральный собор техногенной эпохи. Его своды терялись где-то в вышине, погруженные во мрак. По всему периметру ангара пульсировало такое же силовое поле, очерчивая границы этого места, словно клетку для чего-то невероятного.

Внутри ангара царила странная тишина. Воздух был тяжелым, наполненным запахом металла и чего-то еще – может, машинного масла. Отблески поля играли на стенах, создавая причудливые тени, которые извивались, как живые. Но мы видели лишь то, что высветили наши стволовые фонари.

Джарма подошла ближе, ее лицо освещали холодные всполохи энергии.

− Красиво, − пробормотала она, − но как нам пройти?

Я протянул руку, но даже не успел коснуться поверхности – поле тут же отозвалось гулом, и между нами проскочила молния, заставив отпрянуть.

− Скорее всего пультовая его и отключает. – я сам был зачарован зрелищем, такая это красивая и необычная картина. – И у поля автономное питание. Света нет, а оно работает.

В комнату вернулись, там та же картина: спартаки лежат, кровь на полу сдают. Скорик уселся на стул, нас ждёт.

− Думаю, можно снять защитку, − я расстегнул душный костюм.

− Да, эти сидят спокойно, значит дальше они нам не понадобятся, − Джарма стала стягивать с себя «скафанр».

Запах пороха разошёлся по коридору. Как только наши носы вдохнули свежий воздух, ноздри затрепетали.

− Чёрт возьми, пахнет тушёнкой... − Скорик вдруг замер. − Чёртовски... жрать хочется!

Мы переглянулись. Внезапно осознав, что последний раз ели сто лет назад, задолго до штурма первой лаборатории.

Трупы спартаков я оттащил в угол, швырнув их в кучу, чтобы не путались под ногами. Джарма тем временем раскрыла шкаф — и вот он, клад:

− Смотрите! Пол-ящика тушёнки. Хлеб. – она замерла на миг. − Странные овощи… красные, сморщенные, но пахнут как помидоры.

− Боже, да мы как в раю... − Скорик уже рвал крышку первой банки пальцем.

Мы расселись за столом, как дикари перед пиром.

Скорик начал есть, как изголодавшийся зверь. Черпал ложкой, почти швыряя в рот. Жевал, чавкая, причмокивая от удовольствия. Глаза закатывались, будто он не ел неделю.

Мы с Джармой не отставали.

Когда голоден, любая еда кажется вкуснятиной. Каждый кусок таял во рту. Мясо жирное, насыщенное, с легкой горчинкой специй.

Джарма закидывала голову, проглатывая большие куски, не жуя. Видно было, что её тело требует калорий, а не вкуса. Но даже она прикрыла глаза на секунду, наслаждаясь.

− Это сейчас как нектар богов, − пробубнил Скорик с набитым ртом. − Даже этот странный хлеб кажется сладким.

− Чёрт... − Скорик уже опорожнил банку. − Ещё.

Мастерски вскрыл следующую.

Мы же ели молча, без слов, без мыслей. Только жевание, глотание, вздохи.

Лаборатории, вертихвосты, смерть – всё сейчас отошло в сторону.

− Всё... − Джарма поставила пустую банку на стол. − Теперь можно и умирать.

− Не накаркай! − я достал следующую банку. – Сначала наедимся.

И мы засмеялись.

Впервые за долгое время.

− Эээх… − Скорик потянулся, откинувшись на спинку стула. – Сейчас бабу бы!

Джарма прыснула:

− Нашему слепцу сейчас и баба яга сойдёт!

− А чего ты ржёшь? Я уже лучше вижу!

− Хорош болтать, мы и так задержались. – Я поднялся, пошёл добирать на стоявшей в углу разгрузке магазины. – Нужно двигать отсюда подальше.

Молча мы собрались.

Я решительно открыл дверь. Налево длинный коридор с множеством дверей с одной стороны, направо ступени вели вниз.

− Не может быть, чтобы в лабораторию поставляли всё через эту лестницу! Где-то у них тут ещё лифты. Или мы не на тот выход пошли…

− Нас это не интересует, − открыв двери, я обернулся. – Нам нужно отсюда валить.

− Сейчас я силовое поле отключу… − Джарма склонилась над пультом, стала колдовать. Всё-таки странно было на неё смотреть. Серебрянка её портила, сразу вспоминался анекдот Скорика.

Она тоже добрала патронов и гранат с трофейной разгрузки.

− Всё, погнали!

После долгого света тьма коридоров была мрачной. Но фонари оружия неплохо её разгоняли впереди нас.

Мы сбежали по ступеням длинного коридора. Силового поля не было. Пперед нами распахнулся огромный ангар.

Пространство огромное, как какой-то завод, с высокими потолками, по которым тянулись ржавые балки и потухшие неоновые лампы. Воздух пропах машинным маслом.

И посреди этого царства металла вдали стояли они. Шагающие боевые машины.

Глава 11

Две стальные громадины, каждая высотой с двухэтажный дом. Их корпуса угловатые, покрытые бронепластинами, напоминали чешую дракона. Массивные гидравлические ноги с шипами на "ступнях", будто созданные, чтобы растаптывать врагов в броне.

На правом плече двуствольная автоматическая пушка, стволы толще человеческой руки. На левом пусковая установка, вероятно, для ракет или гранат.

На спине что-то вроде реактивного ранца, возможно, для прыжков. На предплечьях красуются роторные пулемёты, стволы сложены в пучки, как у гатлинга.

Кабина узкая, с бронированным стеклом, внутри мерцают экраны, хотя всё давно обесточено.

− Вот это махины... − Скорик присвистнул, его полуслепые глаза будто увидели эту мощь. − Это же...

− Наша билет на выход… и проход сквозь земли черепов. − Джарма подошла ближе, её пальцы скользнули по холодной броне.

Я постучал по корпусу. Металл ответил плотным стуком.

− Думаешь, они на ходу? – спросил я.

− А ты не понял? − Джарма уже лезла по скобам к кабине. – Это тайный склад боевых машин. Сейчас все ринулись на защиту базы. А этих двоих чудиков оставили тут.

− Понятно, что мы выбрались не на вход в лабораторию, − я уже поднимался на вторую машину. – А эти чудики могли бы показать, как ими управлять. Зря мы их положили.

Если эти машины заведутся... мы будем на коне.

Кабина оказалась просторной и комфортной, словно кокон из будущего, созданный для богов войны.

Плюхнулся в удобное, обтянутое чёрной кожей кресло.

− Ну и как тебя заводить? – прошептал я, изучая панели приборов. Они смотрели на меня мёртвыми глазками.

Внезапно перед глазами развернулся футуристический интерфейс: голографические дисплеи, мерцающие бирюзовыми и янтарными линиями. Замигали тактильные панели управления, где кнопки светились тусклым синим, словно звёзды на приборной панели.

Два джойстика с гравировкой «ШБК Химера». Видимо, это имя этой чудо техники. Шагающий боевой комплекс.

Я боялся потыкать кнопки, можно и натворить делов.

− Бонзой, как меня слышишь? – голос Джармы немного чужой через связь, но приятный.

− Нормально! Слушай, может связь отключить? А то могут нас запеленговать!

− Я поставила лучевую связь только между нашими машинами. Это я их активировала. Я знала, что они тут стоят, давно готовилась! И да! Скорика я забрала к себе.

− Теперь понятно, почему мы на развилке двинулись налево. А сколько ты у спартаков провела?

− Долго! Но это сейчас неважно.

Полосы света побежали по экранам, глухой гул раздался где-то в глубине корпуса.

− Приветствую, пилот, − раздался металлический, но почти человеческий голос. − Для полного интерфейса требуется надеть нейрошлем.

Шлем висел рядом. Тяжёлый, с визорами, напоминающий шлем космонавта. Я надел его, и мир взорвался данными:

− Нейросвязь установлена. Добро пожаловать, пилот.

− Джарма! – воскликнул я радостно. − Вот это штука! Да на таких цыплятах мы снесём всё на своём пути.

− Нам всё не надо, − раздался её ответ. Проскочим земли черепов и бросим их. Пешочком легче заныкаться. И ещё, если нас засекут федералы, к нам может прилететь последний их привет!

− А если...

− Закрылся герметично? − перебила она. − Потому что я сейчас снесу ворота.

− Это безопасно?

− Эти монстры рассчитаны на ядерный взрыв в километре. Ты герметичен?

Я взглянул на уплотнители, проверил индикаторы.

− Да.

− Тогда берегись!

Раздался рёв её пусковой установки. Ракета вылетела, будто огненный кинжал в темноте и врезалась в ворота.

Перед глазами огненный шквал. Грохнуло так, что машина дрогнула.

Огненный кулак ударил по ангару, металл скорчился, ворота вырвало наружу, как фольгу.

− Пошли!

Её цыплёнок шагнул вперёд. Гидравлика загудела, броня дрогнула и двинулась сквозь пекло.

− Ваш черёд.

Я мысленно приказал, и машина отозвалась мгновенно.

Шаг.

Ещё шаг. Цыплёнок шагал уверенно, будто вестибулярный аппарат у него лучше, чем у человека.

Химера вырвалась из ангара, и перед нами открылся мир, которого мы не видели, кажется, целую вечность. Здесь путников ждёт ад. Но теперь мы были его королями. Пусть даже и на время.

Густой изменённый лес тёмной полосой расположился по правую сторону. Дальше простирались заросшие изменённой бурой травой поля. По полосам дорог между ними видно, что их несколько лет назад обрабатывали.

Я развернул машину, гидравлика застонала, стальные суставы скрипели под весом брони при поворотах. Конечно такой вес… Мне кажется, что даже ощущается вся эта масса.

Ангар, в котором мы только что были, оказался встроен в склон небольшой горы. Со стороны просто поросший мхом и кустарником холм. Даже окна, через которые мы смотрели раньше, были замаскированы под скальную породу.

Но теперь вход в ангар представлял собой чернеющую пасть. Гигантская дыра, с рваными краями, искривлёнными стальными балками, торчащими, как сломанные рёбра. Из проёма клубился чёрный тяжёлый дым, оседая на чуждой траве.

Под ногами машины тоже странная картина. Несмотря на густую траву, почва испещрена следами. Глубокие, чернеющие дыры, оставленные шипами стоп таких же машин, как наша.

Немало машин ушло отсюда совсем недавно защищать базу спартаков.

Впереди шагала машина Джармы. Её цыплёнок такой же шустрый, как и мой.

Но каждый шаг химеры − это удар в почву. Гидравлика гудела тихо, но мощно. Земля дрожала и проседала, будто боялась этих монстров. Даже камни трескались и рассыпались в куски под стопами.

От шагов химеры по спине бежали мурашки, такая мощь была в этом движении. Машина отзывалась на малейшую мысленную команду. Я чувствовал её, как продолжение себя.

Гул реакторов и лёгкая вибрация кресла.

− Бонзой! Ну как тебе цыплята? Догоняй! − голос Джармы раздавался по кабине.

− Моща! − ответил я, чувствуя, как машина ускоряется.

Мы шли, два титана. Вдоль леса, который сейчас казался игрушечным.

− Джарма! Машины конечно великолепные. Но я чувствую себя, как беглец, который вылез на столб, а вокруг затаились снайперы.

− Поверь, тебе есть чем стрельнуть в снайперов.

− Лучше бы мы пошарили по комнатам, вооружились получше, да попёрли пешком!

− Может и так. Но уже идём. Возвращаться… ты сам знаешь!

− Ладно!

Машина двигалась монотонно, тело расслабилось. Невольно сразу стало клонить в сон. Шутка ли, вынести такое, через что мы прошли! Бедный организм и психика истощились изрядно.

Ужасный стал мир. В нём люди теряют всё человеческое. Хотя… Из опыта старой жизни я сделал вывод, что плохих людей больше, чем хороших изначально. Просто они не проявляются. Пока в твоей жизни не окажется лакмусовая бумажка с их тестом.

Живёшь рядом с ними, а может и под одной крышей. Вроде все друзья или родные. Но стоит произойти какой-нибудь жизненной ситуации, и человек проявляется. И тогда ты видишь его истинное лицо. Только тогда ты можешь узнать, хороший это человек или нет. И самое странное, что человека не делает таким общество или обстоятельства. Человек рождается уже с определившейся натурой.

В той ещё жизни жили были три семьи под одной крышей. Большой дом: родители и два сына с невестками. Ну и дети, естественно. Жили нормально, но в доме стала с каждым днём нарастать проблема. Во всех кошельках и карманах стала пропадать железная деньга.

Дети маленькие ещё, никто из мужчин не пил. А деньги пропадают и пропадают. Самое интересное, бумажки крупные все на месте. А вот монеты испаряются. Начались подозрения, потом скандалы.

В общем, уже прятали мелочь, кошельки. Но от домашнего крадуна не скроешься.

Но, как говорит народная мудрость, сколько верёвочке ни виться… Идёт дед по двору, а внучок пяти лет что-то колупается на крыльце. Крыльцо красивое, дубовое. Но с щелочками. Вот в эту щелочку внучок и сунет монетку.

Вскрыли крыльцо, а там монет с ведро. И спрашивали его не раз, скандалы видел. Но всё равно тащил.

Самое смешное, что всё перевели в шутку. И с него как с гуся вода.

Так что люди в трудных обстоятельствах только проявляются, а не становятся хуже или лучше. Ладно, что-то на философию потянуло.

Если Джарма говорит, что всё можно изменить, нужно это сделать во что бы то ни стало. Но что же ждёт нас в этом дальнем путешествии к башне? Я даже представить себе не могу после того, что я увидел за два дня.

Всё, что мне известно, это то, что есть башни. Какой-то главный игрок Аджжет. Что эти башни соединяют между собой миры.

Как это всё изменить, знает только Джарма. Это не моё дело. Мне главное довести её туда.

Всё это я обдумывал, смотря на пейзаж впереди машины, за это время мы прошли уже километров пятнадцать по травам, кустарникам и небольшим речушкам.

И вот впереди показался большой лес, будто тёмная крепость.

Мы уже проходили через редколесья − хилые деревца с серыми стволами, которые наши машины ломали стопами, как сухие прутья. Но этот лес был другим.

Стволы толщиной в обхват. Корявые, переплетённые, будто древние великаны сплели пальцы в вечном противостоянии. Кроны смыкались так плотно, что под ними царил зелёный полумрак.

− Джарма! Так просто мы тут не пройдём, − я представил, как ноги "Химеры" будут путаться в этих исполинских корнях.

− По карте лес узкий, − голос Джармы потрескивал в наушниках. − Три километра всего. Перелетим.

Карта.

Я совсем забыл про неё.

Интерфейс… карта показывала узкую полосу зелени перед нами.

− Догоняй! − крикнула она.

И её химера взорвалась движением. Машина резко присела, гидравлика взвыла, а потом рывок вверх, будто пушечное ядро. Химера наклонилась вперёд, руки-стабилизаторы прижаты к бокам, ноги поджаты − словно десантник из фантастических роликов.

Я вжался в кресло, мышцы напряглись.

− Поехали!

Химера рванула с места так, что тело вдавило в кресло. Земля ушла из-под её ног.

Перегрузка вдавила в сиденье, лёгкие сжались, но стабилизатор кресла тут же выровнял меня, будто невидимая рука.

Мы летели. Слышался лишь гул турбин. Деревья под нами мелькали, как зелёные волны. Солнце, пробивавшееся свозь бронестёкла, бросало блики на дисплеи.

Чувство невесомости, будто машина и есть моё тело, а я просто парю.

− Эй, смотри! − Джарма засмеялась в эфире.

Её химера сделала бочку, перевернулась в воздухе, солнце сверкнуло на её брюхе, и она снова выровнялась, как хищная птица.

− Мастер понторез! − крикнул я, но сам не мог не ухмыльнуться.

Лес кончался.

− Идём на снижение! − предупредила Джарма.

Химеры развернулись, ноги вытянулись. Земля два раза дрогнула, будто по ней ударили огромными молотами. Пыль взметнулась большим столбом. Ноги машины врезались в грунт, глубоко, как сваи, но амортизаторы смягчили удар.

− Йё-хо! — Джарма орала в рацию, смеясь, как безумная. − Бонзой, ты это видел? Такая махина!

− Видел, — я улыбнулся, лёгкость во всём теле. − Ты ненормальная.

− Со мной не соскучишься! − её химера выпрямилась, броня блеснула в свете. — Поехали дальше?

Взглянул на индикатор запаса топлива. Шестьдесят процентов. Если что, ещё можем пролететь километра четыре за раз.

− Внимание, неизвестные летательные аппараты, − голос цыплёнка монотонный.

Я взглянул на горизонт. Ничего не видно.

− И где? – спросил я.

− Бонзой, по-моему, над нами зависают! – голос Джармы встревожен.

Появилась объёмная голограммная карта. Вверху, в облаках, висит мелочь типа дронов.

Потом появились резкие тени, мелькающие между облаков.

− Беспилотники! − голос Джармы прорвался сквозь радиопомехи.

Над нами, на высоте в несколько сотен метров, три клиновидных разведчика кружили, как стервятники.

− Я тебе говорил, что мы в этих машинах, как на столбе спрятались! Может, это федералы? И как им дать знак, что мы свои?

Турели на плечах роботов взревели, стволы резко взметнулись вверх, и оранжевые трассы прочертили небо. Первый дрон разорвался в ослепительной вспышке, его обломки, раскалённые добела, посыпались вниз, как метеоритный дождь. За ним второй, третий…

Где-то за горизонтом показались точки. Постепенно они выросли в штурмовые коптеры. Чёрные стремительные, как коршуны. Они неслись к нам, оставляя за собой дрожащий от зноя воздух.

− Встречаем! − голос Джармы пробился истеричный, сдавленный.

На нас надвигались чёрные шары смерти − ракеты, оставляющие за собой огненный хвост. Я схватил джойстики, пальцы судорожно сжались, активируя ротационные пулемёты. Прицелился на первую, нажал спуск.

Тишина.

− Химера! В чём дело?

− Активирована противоракетная защита, − ответил монотонный голос, от которого уже сводило зубы.

− Цыплёнок, йопт! Включи пулемёты!

Вместо этого робот резко поднял левую руку. На предплечье щёлкнула установка, и по горизонтали выстрелила первая очередь гранат − с десяток круглых зарядов, рассыпавшихся в воздухе. Следующая партия ушла чуть выше.

Они взорвались ровной стеной огня, и ракеты рванули на подлёте. Но одна, запоздалая и смертоносная, прорвалась сквозь заграждение и устремилась прямо в кабину.

Я замер. Бронестекло выдержит?

Она уже здесь, я слышал её гул. И вдруг резкий рывок! Тело химеры дёрнуло влево, робот просел на правое колено, сместив башню метра на три в сторону.

Ракета пролетела в метре от нас.

Взрыв сзади встряхнул кабину, цыплёнок вздрогнул от ударной волны. Наплечники раскрылись, и оттуда, с лёгким шипением, вылетели маленькие, юркие ракеты и понеслись вдогонку за уходящими коптерами.

− Вроде отбились! – радостно крикнула Джарма.

− Как в компьютерной игре! − ответил я, чувствуя, как адреналин гуляет по телу.

− Ага, ну я слышала! И то, что сейчас мы тут живём, как в игре, тоже!

Но радоваться было рано.

− Ещё один летит! − голос Джармы стал глухим, словно сквозь вату.

Беспилотник треугольной формы, словно тень, мелькнул среди облаков.

− Цыплёнок, наши действия?

Мне не понравилось, что потухают экраны и замедляется дыхание машины. Робот замер. Джармина химера тоже остановилась, будто кто-то выдернул вилку.

Беспилотник растворился в облаках. Приборная панель погасла.

− Джарма! Ты на связи?

Тишина.

Всё. Нас вырубили. Беспилотник послал код отключения, и теперь мы пленники в стальных гробах.

Нужно выбираться.

Внизу двери большой массивный рычаг. Я схватил его двумя руками, упёрся ногами в пол, напрягся изо всех сил…

Ничего.

Защёлка не поддавалась.

А снаружи уже приближались грави-скутеры − два стремительных силуэта, скользящих в полуметре над землёй. На каждом по два вояки. Камуфляж, открытые лица, это явно не федералы.

Паника сжала горло.

Если это люди братства, ещё неизвестно, чем всё закончится. А вот если спартаки, мне крышка. Они ненавидят меня. А натворили мы дел по самое не балуйся. Насыпали им соли на рану целую пачку.

Лучше рискнуть и отправиться на респ, чем попасть к ним в лапы.

Но ведь должен быть аварийный выход из этого гроба!

Я лихорадочно осмотрел кабину, потолок. Ничего.

Осталось только кресло. Под сиденьем рычажок. Щёлкнул его, и спинка кресла откинулась лёгким движением руки.

Люк!

Прямоугольный, с воротковым механизмом − четыре ручки по кругу. Хоть бы поддался… Схватился, надавил изо всех сил.

Не сдвинулось. Можно попробовать прикладом. Резкий удар, и металл скрипнул.

Есть шанс, но грави-скутеры уже здесь. Один приземлился у ноги Джарминого робота, второй залетел за ногу моего титана.

Их транспорт выглядел опасно: заднее сиденье приподнято, на нём красуется сдвоенный пулемёт, способный вращаться на 360 градусов. Стволы какие-то футуристические.

Времени нет. Ещё удар.

Люк подался. Пол-оборота и передо мной зияющий проход в свободу.

Глянул, что делают вояки возле Джарминого робота. Они откручивали какую-то крышку возле ступни. Возле моего тоже по ходу отвинчивают.

Осторожно открыл люк, выставив ствол. Осмотрелся, сзади никого.

В нише брони лежит лесенка. По принципу верёвочной, но из стальных трубок, внутри которых проходил трос. Если её скинуть вниз, она затарахтит. Да и спускаться по ней долго, могут засечь.

Высота метра четыре.

Надо прыгать. Разгрузка и автомат – это дополнительный вес. Но придётся.

Приземление жёстче, чем ожидалось. Подбородок щёлкнул об колено, но кости вроде целы. Хотелось тихо и грациозно, а получилось громко и нелепо.

Глава 12

Повезло. В этот момент за ногой робота кто-то орёт в рацию:

− Смотрите осторожно там! Если они активируют роботов, вам кабзда!

− Да мы уже подсоединились! − ответил жидкий голос.

Нужно их убрать без шума. Потом разобраться с остальными. И всё сделать быстро, потому что усыпят или отравят моих друзей.

Сняв ремень автомата, схватил его двумя руками за ствол и бесшумно побежал вперёд.

Один стоит ко мне почти спиной, второй присел и подсоединяет шланг к отверстию в ноге. Из округлого бачка сейчас пустят внутрь газ, только зря.

Ближний заметил меня, но поздно. Он инстинктивно пытался увернуться, но медленно, словно был в ступоре. Удар наотмашь прикладом в голову уложил его не хуже топора. Второй повернулся на звук, но ни распрямиться, ни увернуться не успел. Только громко гикнул и лёг набок с проломленным лбом.

У первого какой-то автомат странный, похоже, как с глушителем. И ствол короткий. Оптика.

Как раз на плече ремень висел. Сейчас лежит возле руки, подобрать легко. Положив возле него свой, подхватил этот автоматик. Обычно игнорировал инфу об оружии, но тут прочитал на ходу.

НПБС Винторез. Калибр девять миллиметров.

Идеально. Ночной прибор бесшумной стрельбы. Теперь нужно разобраться с двумя оставшимися.

− Рыжик! Рыжик! – рация прогремела, будто гром в ушах. – Ответь!

Времени терять нельзя.

Осторожно перебежал за вторую ногу робота. Выглянул. Один с винторезом меня увидит сразу, второй склонился над бачком с газом, поворачивает рычаг.

У меня фора на долю секунды, а может и больше. Пока он спохватится.

Сняв с предохранителя, двинулся вперёд.

− Вы чё тут пакостите? – рявкнул и открыл огонь по ближнему.

С пяти метров очередь пошла кучно и тихо. Он даже не успел навести автомат. Задёргался, поднимая вперёд руки. Затем медленно и эпично опрокинулся на спину. Второй повернулся и застыл в испуге. Он прекрасно понимал, что не успеет ничего сделать. В серых глазах растерянность.

Не останавливаясь, прошил ему короткой очередью грудь и живот уже почти в упор. Он упал вперёд, стукнувшись головой о металл.

Выключить газ… Рычаг сдвинут на ноль, теперь нужно отсоединить шланг. Лихорадочно я открутил гайку-барашек шланги и отшвырнул её в сторону.

Выбежав впереди робота, замахал руками. Потому что Джарма так и сидела на месте, а сбоку примостился Скорик. Лицо у него, как у клаустрофоба, которого заколачивают в гроб. Они удивлённо уставились на меня. Видно, у Скорика зрение таки генерируется, и довольно быстро.

Сладкая парочка Твикс: офигевший Скорик и золотисто серебристая инопланетянка.

− Джааарма! Спинку откинь! – я стал руками показывать сиденье за спиной, потом сделал шаг вперёд, и будто откидываю спинку сзади движением руки.

Она поняла и кивнула. В кабине зашевелились.

Я двинулся к скайву. Оказывается, машина-то немаленькая. Внизу две длинных турбины. Впереди руля высокое обтекаемое лобовое стекло, чтобы водителя не сдуло ветром на скорости. Но его практически не видно, оно будто полупрозрачный мираж. На заднем высоком сиденье, как я уже и говорил, сдвоенный пулемёт и также еле видимый купол для стрелка, как у допотопных самолётов, только есть отверстие, чтобы забраться внутрь.

Сбоку, чуть ниже сиденья водителя, в нише закреплена красивая на вид снайперская винтовка, оптика зачехлена.

Дотронувшись к прикладу пальцами, получил данные:

Снайперская винтовка Хищник, дальность стрельбы… Комплект шестьдесят патронов.

Вспомнив за винторез, побежал к своему роботу и вытрусил из разгрузки вояки четыре трофейных магазина по тридцать патронов.

Джарма уже спускается по лестнице. За ней, почти наступая ей на пальцы, спешит Скорик.

− Бонзой! Бегом! – орёт она, спрыгнув на траву. – Я веду, ты стреляешь!

Бегу, но второй винторез я не брошу. Джарма уже прыгает на сиденье, хватаясь за руль. Да оно и понятно – издали в нашу сторону прёт шесть таких машин.

− Скорик, умащивайся, за мной! Держись!

− За сиськи я всегда готов держаться! – закидывая ногу на сиденье, выдаёт он.

− За талию держись!

− С удовольствием!

Плевать на второй винторез. Втискиваюсь в купол, умащиваюсь на сиденье. Впереди второе стекло с ручкой. Догадаться несложно – тяну ручку на себя.

Вход закрыт.

Застучали пули по ногам робота. Гулко, увесистые.

Взвыли турбины и я, чуть не влип в стекло, еле успев выставить руки. Мы набирали скорость стремительно, Джарма немного лавировала влево-вправо.

Знает свою работу. А мне нужно учиться стрелять.

Принцип понял сразу: Педали… ясно, крутят сиденье, каждая в свою сторону.

Далее хватай ручки пулемёта, наводи. Причём двигается легко и комфортно. Потом дави гашетку и радостно уничтожай врагов.

Легко понять, но без навыка мастерски не постреляешь. Тем более преследователи тоже ровно не едут. Вихляют, как на слаломе.

По стоячим мишеням я бы пострелял легко, но когда машины двигаются, это сложнее. Тем более, когда наш скайв плавает из стороны в сторону.

Бдынь!

Недалеко от головы пуля пробила дырку в куполе. Гульнув по внутреннему кругу стекла, ушла куда-то вниз.

От таких пулемётов купол пули не держит. Понятно, играем с открытыми картами. Нужно целить на опережение, и давать очередь по плоскости, тогда больше шансов попасть.

Вроде прицелился. Послал первую очередь, вторую. Не видно, куда летит. Если бы трассеры, было бы видно хорошо. А тут я вообще не понимаю, правильно стреляю или нет. И вражеских пуль не вижу и не слышу – только рёв турбин и трепетанье воздуха.

Улепётываем, наверное, со скоростью больше трёхсот, вихляние. В общем, ещё та проблема. Но пулемёт стреляет так быстро, будто шилка. Нужно только всё правильно высчитать.

Стволы при стрельбе не подпрыгивают, кладут пули ровно. Вот так по линии, слева направо…

Один скайв рванул жёлтым облаком.

− Есть! – крикнул я, но не успел порадоваться.

Очередное бдынь.

В куполе ещё одна дырка и скрежет гуляющей пули по стеклу. Но это не стекло, отверстия с вогнутыми краями.

Хорошо, хоть не рикошетят.

Мы резко скинули скорость. Обернувшись, ахнул.

Перед нами буро-зелёный лес, И Джарма прёт туда. Скорость под сотку, но мы резко замедляемся, меня вжимает в сиденье. Видно посередине есть ещё и тормозные турбины.

− Да чтоб тебя! – я инстинктивно пригнулся, когда на меня надвигалась листва. Скайв залетал в лес со скоростью не меньше сорока в час.

Затарахтели по куполу ветки. При каждом стуке инстинктивно сжимаешься, вдруг попадётся мощная. Тогда купол сорвёт вместе со мной.

Турбины стихли и стали слышны беспорядочные выстрелы преследователей. Местами по бокам осыпалась листва. Видно спартаки летели вдоль леса и стреляли наугад.

Мастерски Джарма водит, вот только мне тут не очень комфортно.

И тут удар − машина зацепила боком ствол. Её крутануло так, что друзья вылетели, словно кинутые куклы. Я влип в купол, затем меня стало по нему швырять. Шелестящая листва, стук веток. Потом удар, боль и наплывающая темнота...

− Он шевелится! – раздался голос Джармы.

Конечно зашевелишься, мне в нос будто налили нашатыря. Дыхание забило, глаза поползли на лоб.

Оттолкнув Джарму в сторону, я полусидя блеванул.

− Ну… ты… и дура! – через раз дыша, еле проговорил я.

− Ага! Всё правильно она сделала! – Скорик присел и внимательно посмотрел на меня. – Да целый он. Я хоть не особо вижу, но в этом понимаю.

− Что ты мне подсунула под нос?

− А это я с собой захватила на всякий случай. Если бы вдруг собачек пустили, чтобы сбить их со следа. После такой понюшки, они неделю запах колбасы слышать не будут! А тут надо было тебя как-то в чувство приводить.

− Ты зачем так по лесу летела?

− Ага! Тут такое было, пока ты в куполе там дрых! – воскликнул Скорик. Мы тут натерпелись! Сначала они отгрузили нормально так в лес из пулемётов, потом два автоматических гранатомёта отстреляли весь боезапас. Очень уж они на нас злые.

− Вообще-то я просто лиану цепанула. Хватит болтологией заниматься! – Джарма поднялась с колена. − Идти можешь?

− Я медленно поднялся. Побаливают мышцы, а так вроде целый, если не считать, что голова как в туман гулять пошла.

− Ща, мысли в стаю соберу…

− Некогда! Если спартаки рискнут идти в лес, нам будет туго. У них винторезы, а не так скоро и стемнеет. Это нам ещё повезло, что им сейчас не до нас.

Поднявшись, я огляделся. Вокруг валялась рваная бурая и зелёная листва, отбитые ветки.

− Да, неплохо тут позлились спартаки.

Снайперка! Хорошие у неё крепления. Она так и ютилась в своей нише лежащего на боку скайва.

− Это надо забрать… − освободив её из креплений, закинул ремень через шею, чтобы она оказалась за спиной и не болталась. Поверх свой винторез.

Забрал патроны, не обращая внимания она сообщения. Я уже к ним привык.

− Идём куда сейчас? И как будем двигаться?

− Я первая, потом Скорик, ты замыкающий. Думаю, пока никто на нас нападать не будет из обитателей леса. Тут такой шум был, им сейчас не до охоты.

− Ты по древнему обычаю, что ли? – спросил я.

− Это почему?

− Ну, привычка пропускать даму вперёд появилась ещё в каменном веке. Запускали женщину в пещеру первой, чтобы проверить, есть ли там медведь.

− Я иногда не понимаю вашего земного юмора!

− Я пойду первый, а ты замыкай. Во-первых, я мужчина, а во-вторых, у меня винторез.

− Это же надо, сколько лет прошло, а название до сих пор живо! − Скорик уставился на Джарму. – Слушай, у тебя уже серебрянка шелушится!

− Я тебя скоро прибью, − она упёрла взгляд потемневших глаз в Скорика. Потом повернулась ко мне: − Иди давай! Туда!

Со стволом наперевес я двинулся вперёд, сканируя всё, что впереди и по бокам.

Здесь нужно опасаться всего: деревьев, животных, если их сейчас так можно назвать. Но прежде всего нужно изучить карту.

Остановился, развернул электронное табло. Направление указанно Джармой, на северо-запад.Федералы правей.

− Так мы не туда пойдём!

− Вот! – зло сказала она. – Спартаки тоже считают, что мы пойдём прямо к федералам. И отловят нас, как зайцев на поле. А мы пойдём в город, там пересидим немного. В лесу нас тоже отловят. Вот освободится крупная летяга типа пожирателя, они тут всё прочешут вдоль и поперёк. А у нас зонта нет.

− Какой город? На карте его нет!

− Города на карте не отображают игрокам. Я его видела, когда мы были в воздухе.

− Игрокам… − подметил Скорик. – Дааа… этот мир просто мечта кнопкодава!

− Ну ладно Скорик. А я тогда почему города не увидел? – посмотрев в рубиновые глаза Джармы, протянул: − Ааа… Ну понятно. Тогда вперёд!

Мы двинули.

Так… Расширьтесь зрачки мои. Станьте глазами хищника. Лес не спит. Он дышит, он следит. Моя задача видеть то, что он прячет.

Каждый ствол не просто дерево. Каждая тень не просто темнота. Здесь всё может убить.

Дерево фламинго? Да. Стреляющие кактусы? Запросто. Этот мир просто хаос в зелёной обёртке.

Взгляд сканирует всё: раздутые стволы, будто бутылочные деревья. Лианы, которые могут оказаться змеями или захватами какого-нибудь дерева. Корни, что в любой момент схватят за лодыжку.

Под ногами ковёр из прелой листвы, местами пробивается красноватая трава. Она шевелится, будто тонкие червяки, извивающиеся в такт ветру.

Скорик нервно поглядывает по сторонам.

А Джарма…

Она движется иначе.

Полуоборот влево, полуоборот вправо − контроль тыла. Плавно, без рывков. Без лишнего шума.

Приклад у плеча. Палец на спусковом крючке.

Она не просто идёт. Она щит на наших спинах.

Лес сжимается. Мы внутри. И у нас есть острые зубы.

Но кусты всё чаще. Приходится осторожно проходить возле них, а иногда и продираться.

Шорох справа. Мой ствол уже направлен туда.

Между деревьев мелькнуло что-то длинное, тёмное, гибкое, рвануло прочь волнообразным движением. Если сравнивать, то это мутировавший заяц-переросток, но скользящий, как тень. Быстро. Плавно. Беззвучно.

Странные кусты стелются по земле, словно чужие щупальца. Обходим.

И тут я замер…

Из-за дерева глянула голова.

Анаконда? Не меньше, но что-то похожее.

Чешуя чёрная, с маслянистым отливом. Глаза черные, вертикальные зрачки сузились в щели. Пасть чуть приоткрыта, между клыков капает слюна.

Вскинул винторез и очередь в упор.

Но голова исчезла, будто её и не было. Не выпуская ствол из рук, забегаю слева. Анаконда уже в кроне, пули рвут листву наугад.

Рядом Скорик. Глаза расширены, палец на спуске.

− Что там?

Он целится туда же, куда и я.

Из листвы падает хвост и слегка шлёпает Скорика по голове. Вскрикнув он отскакивает, а хвост бессильно дёргается в агонии.

− Ууух! – Скорик ошарашенно смотрит на меня. – Что это?

Слева раздаётся шорох. Будто стадо кабанов проносится мимо, кусты дёргаются, но ничего не видно.

− Стоим. Я проверю...

Тихо двигаюсь на звук. Шум удаляется. Вроде уходят.

Возвращаюсь…

Скорик один.

− Джарма где?

− Ты у меня спрашиваешь?!

− Нет, у дерева!

− Я хреново ещё вижу! Тем более она за кустами была. А ты не в курсе?

− Понял. Держи тыл.

Иду назад, но далеко нельзя, иначе потеряем место. Вот наши следы, но их уже переплели чужие.

− Джарма-а-а!

Тайность больше не нужна. Метнулся влево, вправо − глаза цепляют каждую деталь.

Полоса примятой листвы. Будто кого-то тащили.

− А-й-й! Спасите!

Крик. Оттуда.

Скорик едва поспевает. Я лечу, как пуля, хоть и снайперка болтается за спиной. Она сейчас мне как чемодан без ручки.

Джарма лежит. Верхняя половина тела на земле. Нижняя в чёрной норе.

Земля под ней шевелилась.

Джарма скрипела зубами, упираясь локтями в рыхлую почву, но что-то сильное, неумолимое тянуло её вниз, в тёмную пасть норы.

− Помогайте! − сквозь стиснутые зубы выдавила она, её пальцы дрожали от напряжения.

− Скорик! Тащи её!

Я уже забежал вперёд, винторез наизготовку. Мозг лихорадочно прокручивал варианты: что за тварь так цепко хватает? Глубина норы? Где кончаются её ноги?

Прикинул на глаз, прибавил пятнадцать сантиметров на запас.

Ствол почти упёр в почву. Очередь по линии в упор. Грунт вздыбился под пулями. Вторая очередь, пока автомат не замолк.

− Бонзой! Вон федералы нас нашли! − кряхтя прошипел Скорик, вцепляясь в Джарму, но показывал головой влево.

Я резко повернулся.

− Это крок!

Метрах в пяти из-за дерева смотрела знакомая уродливая морда. Хоккейная маска рядом с этим казалась милой рожицей.

− Нет! Это змея! − сквозь стиснутые зубы выдохнула Джарма. Ей сейчас было не до кроков.

Я уже лихорадочно сбрасывал пустой магазин, вщёлкивал новый.

Крок исчез.

Сорвав две гранаты с разгрузки, мгновенно повернул чеки. Одна полетела в кусты, где был крок, вторая в другую сторону чисто для безопасности.

Два грохота, старая листва вздыбилась, мелкие ветки и грязь полетели в стороны.

Пусть бегут. Сейчас не до них.

Я вцепился в разгрузку Джармы, мускулы натянулись как тросы.

− Тяни, Пятачок! − с кряхтением выдохнул я Скорику, чувствуя, как спина горит от напряжения.

− Вроде... попускает... − облегчённо прошептала Джарма. − Чуть сжимает... и всё. Но... больно! − Голос дрожал. Не от страха, от боли.

Пальцы на её руках побелели от напряжения.

Мы вытягивали её сантиметр за сантиметром, как рыбаки, вываживающие добычу. А снизу что-то не отпускало. Но мы побеждали. Один бы человек ни за что не выбрался из этой западни. Но сейчас за жизнь Джармы боролись трое.

− Тащите! Получается! – Джарма хоть и кряхтела, но воспряла духом. Когда мы вытащили её по колени, показалась огромная змеиная морда, которые эти ноги уже заглотила. Но змея, как-то не поворачивается язык называть её анакондой, уже мертва. Хотя вытащить её оказалось проблематично.

− Ого! Это что за тварь? – Скорик ахнул, и стал тащить из последних сил. – Вот это вытащили репку!

− Я сама в шоке!

− Давай, Джарма… Вылезай из норки, − прокряхтел Скорик, когда ноги, заглощённые по колени, оказались на свободе вместе с головой змеи.

− Держи, чтобы обратно не потащила, − я выхватил нож и стал резать змею сразу за ногами Джармы. Вернее, отрезал ей хвост по самую голову. При этом не забывал посматривать по сторонам.

Как только нож дорезал почти до конца, оставшееся мясо от натяжки лопнуло. Туловище втянуло в нору. Вдвоём со Скориком мы быстро разделали ножами голову, освободив ноги спутницы.

− Как ноги? – спросил я, пряча нож.

− Нормально, но я как сплю. Да оно и неудивительно, так меня приложили…

Зубы твари оказались загнутыми вовнутрь. На вид ноги Джармы пострадали, но это были сущие царапины.

− Чем это тебя приложили? – спросил Скорик, поднимаясь.

− Да когда Бонзой стрелять начал… Я по тылам огляделась, а потом на развороте. Даже и не поняла, будто кто-то ударил. У меня голова запрокинулась так, что шея затрещала. А потом очнулась, а ноги уже в норе.

− Потом болтать будем. Сейчас сюда могут кроки подтянуться. Надо отваливать. А кроки раскопают эту тварь и попируют тут. Джарма, ты идти сможешь?

Она поднялась, потоптала ступнями в почву.

− Больновато, но смогу. Вот только… − она достала баллончик и обрызгала ноги.

− Давайте, за мной… − открыв карту, сверил направление. – Смотрите теперь внимательно кроны деревьев. Эти твари нападают не так, как анаконды. Те подкрадываются или сидят в засаде. Потом стремительная атака и обхватывают жертву. Эти же сволочи бьют хвостом.

Глава 13

− И прямо в голову! − блеснул догадливостью Скорик.

Мы двинулись. Каждый шаг здесь опасность. Но нужно идти. Нужно выбираться, и чем раньше, тем лучше. А не за горами сумерки.

Сейчас как никогда обострились все чувства. Идём осторожно, будто по минному полю. Каждый шорох листвы теперь заставляет вздрагивать и останавливаться.

Странно, но в этом лесу пока не встречались кактусы и фламинги. Тьфу, тьфу. Пусть лучше и не встречаются.

Солнышко уже клонится к закату. Нужно торопиться и выйти из леса до темноты.

Наверное, со стороны за нами было бы смешно понаблюдать. Мы оборачивались как лётчики во время второй мировой. Тем более мы попали в видимость кроков. Но у них сейчас к нам малый интерес. Небось раскапывают и вытаскивают оставленную нами змею.

С ползучими гадами тоже непонятно. Здесь же не тропики. Хотя если потеплело, могут и новые виды появиться. Тем более происходят мутации под вирусом коржедо. Жили же в наших местах крупные змеи типа желтобрюхов. И переносили зиму неплохо.

Мне всегда было интересно, как там эти змеи, ёжики и ящерицы выживают зимой в спячке. А вообще есть виды, особенно морские, которые легко переносят заморозку. Вырубают кусок льда, в котором рыба или краб. В воду кинут, рыба разморозится и оживает.

Выживаемость в природе уникальная, а тем более сейчас. При первой стычке от федералов кроки и вязуны получали по жмене пуль. Лишь только тогда угомонялись. Правда точный выстрел в голову валит сразу. Но когда они быстро бегают, в их дурные мозги попасть непросто.

Впереди раздались странные звуки, будто кто-то шумно выдохнул. Я поднял руку, но все уже и так замерли.

Повернувшись, показал двумя пальцами на глаза. Иду вперёд смотреть. Бесшумно…

Выглянув из-за куста, замер.

На просторной поляне притаился пятнистый вязун. Он стоял на коленях над распоротой тушей, в которой угадывались то ли олень, то ли лось. Но только шкура без шерсти, будто её выделали. Его когтистые пальцы впивались в мясо, отрывая кровавые куски и швыряя их в пасть, усеянную кривыми клыками. Лысая шкура жертвы была разодрана в клочья, а длинные щупальца на голове чудовища плавно извивались, словно живые змеи тёти Горгоны. Рядом валялись два булыжника, каждый с человеческую голову, явно припасённые для чего-то пострашнее пиршества.

И вдруг вязун издал страшный рык. Глухой, хриплый, будто рёв бешеного зомби. Он резко поднял голову, озираясь, затем вскочил, сжимая в кулаках свои каменные снаряды.

Из-под чёрных сводов деревьев, словно тени, выходили они. Те же «олени», но уже не те. Рога из разветвлённых превратились в прямые, как у газелей, только длиннее и острее. Тела стали приземистее, плотнее, мускулы перекатывались под кожей. Но самое страшное – это шипы. На задних ногах, чуть выше копыт, торчали костяные клинки. Одного удара хватило бы, чтобы распороть человека от живота до горла.

Вязун пригнулся, рыча, крутясь на месте. Здоровенные камни в его руках казались теперь жалкой защитой. Выбора у него не было. Только бой. Только смерть.

Олени наступали. Тихо. Медленно. Неотвратимо.

Они двигались, как единый организм, их копыта едва шуршали по траве. Глаза чёрные, бездонные, без намёка на страх или ярость. Только холодная, нечеловеческая решимость.

Вязун ощетинился, сжимая булыжники до хруста в суставах. Его щупальца извивались в бешеном ритме, а из пасти капала слюна, смешанная с кровью жертвы. Он знал – бежать некуда.

Первый шаг. Второй.

И первый рывок!

Один из оленей резво развернулся и взметнул задние ноги. Шипы, острые как боевые косы, вонзились в бок вязуна. Тот взревел, швырнул камень. Череп оленя треснул с глухим стуком, но тварь даже не дрогнула.

Тогда все набросились разом.

Шипы рвали плоть, рога били, как копья. Вязун отчаянно метался, рвал когтями, кусался, но олени давили числом. Один вцепился рогами в его живот и вспорол. Кишки, тёмные и скользкие, вывалились на землю.

Вязун рухнул.

Олени не торопились. Они добивали методично, без злобы. Шипы вонзались в горло, в глаза, в грудь. Кости хрустели.

И через минуту всё было кончено.

На поляне осталось лишь кровавое месиво да торчащие, как мачты, рога победителей.

Они постояли, понюхали воздух... И тут самый крупные олень заревел. Все подняли дружно морды к небу и рёв сотряс лес, от которого по телу побежали мурашки.

Под этот шумок я рванул к стоящим вдали друзьям. На ходу руками показывая им, чтобы забирались на деревья. Высмотрев подходящее дерево, подскочил к нему, но ветки оказались покрыты мелкими острыми шипами. Не удивлюсь, если ядовитыми. Следующее дерево вроде безопасное.

Зацепившись, хотел подтянуться, но повис, как сосиска. Разгрузка и снайперка с винторезом в сумме давали неплохое грузило. Поэтому пришлось шкрябать подошвами по стволу, чтобы выбраться на нижние ветки. Дальше проще, было куда упираться ногам. Через двадцать секунд я оказался в кроне, упрятанный от глаз густой бурой листвой.

Если эти олени решат напасть, мы их не остановим. Слишком их много, это будет лавина. Наверху мы в безопасности, надо затихариться и дождаться, пока они уйдут.

Потянулись минуты ожидания. Есть время всё обдумать. Прошли мы уже немало, так что до темноты должны добраться до города. Хотя, Джарма видела его с высоты. Неизвестно сколько до него километров.

Не думаю, что он полностью пуст. Там либо есть люди, либо его будет заселять какое-нибудь зверьё, потому что в лесу слишком опасно. В общем, расслабляться мы не будем нигде, пока не доберёмся до федералов.

Долго на дереве я не высидел. В нашу сторону никто не ломился, так что можно идти в разведку.

Тихонько спустившись с дерева, снял из-за спины винтовку. Если нужно будет быстро забираться на дерево, сброшу её с плеча. Не думаю, чтобы эти новоявленные олени так и стояли над вязуном. Скорее всего они уже расползлись по лесу с чувством выполненного долга. Но в такие моменты травоядные особенно опасны. Даже мирные коровы в наше время, учуяв запах падали или крови с видом трупа сородича, сбегались в кучу и устраивали ревище. В такие моменты они становились невменяемыми.

Чуть вернувшись, дал знак друзьям. Они бесшумно спустились.

Джарма чуть вздёрнула подбородок, лицо напряжено, глаза словно два узких уголька. Что будем делать? − будто спрашивал её взгляд.

Я молча махнул рукой влево, показывая, что обходим поляну. Слишком уж не хотелось встречаться со странными лысыми оленями. В глазах ещё стояла картина: расправа над вязуном, рёв, хруст костей. Нет, лучше держаться подальше.

Как ни странно, лес молчал. Тишина была неестественной, будто сама природа затаила дыхание. Мы петляли между стволов, ступая осторожно, но быстро, сказывалась привычка. Я уже научился читать лес, как книгу: шорох листьев, треск ветки, запахи листвы.

− Бонзой, что там было? − Джарма наконец нарушила тишину, её голос разорвал тишину.

− Расправа мутантов оленей над вязуном, − я махнул в её сторону пальцем. − Соблюдай тишину.

Мы шли ещё долго, и лес постепенно сдавался, уступая место редким просветам. Сумерки здесь наступали стремительно. Тени смыкались, превращая стволы в чёрные обелиски. И вот, наконец, открытое пространство.

Воздух стал свободнее, но тьма уже пожирала силуэты. Вдали тёмным массивом просматривался мёртвый и чёрный город, остовы высоток, укутанные сумраком. Над всем этим возвышалось футуристическое здание, некогда сверкавшее стеклом, а теперь пустой череп, чёрный на фоне темнеющего неба.

− Неужели выбрались… − Джарма рухнула на траву, выдыхая облегчённо. − Ноги дрожат от усталости.

− Тебе досталось больше всех в этом лесу, − пробормотал Скорик, вглядываясь в темноту.

Я снял снайперку, прильнул к прицелу. Инфракрасный режим оживил мир в зелёных тонах. Покрутил кольцо, увеличение на максимум. Крат пятнадцать, не меньше.

А ближе, в паре километров от нас посёлок. Частные домики, покосившиеся заборы. В одном из дворов тлел костёр, и возле него, сгорбившись, копошилась длинноволосая фигура. Женщина. Что-то бросала в котелок.

А вот дорога, уходящая вдоль леса…

Там под деревом, в овраге что-то притаилось. Крупное, мощное. Мышцы бугрились под кожей, как у древних хищников. Морда нечеловеческая: тяжёлые надбровья, клыки, торчащие из полуоткрытой пасти.

Их было двое. Это не люди, и не кроки.

Вампы.

Настоящие вампиры нашего мира. Не романтичные кровопийцы из сказок, а голодные твари, созданные в этом аду. И не так давно мы с такими сражались на арене.

Они затаились, прижались к земле.

Кого-то ждут, но явно не нас.

− Мы тут не одни, − прошептал я, медленно отводя ствол. − У дороги засада. Вампиры, охотятся на кого-то.

− Огонь в посёлке я вижу, вампов нет. − Джарма протянула руку. − Дай снайперку, я посмотрю.

− Да, вампы… − она отдала винтовку. – В посёлок не пойдём. Те, кто живёт там, могут сдать нас спартакам. Они по любому связь с ними держат. Если у них есть рация, то спартаки примчатся быстро.

От леса появился свет фары, послышался звук мотоцикла.

− Я же говорила, связь держат. Видишь, у них даже бензин есть.

− Но на них засада, − я осматривал в прицел дорогу дальше. Ещё по два вампа залегли возле дороги с обеих сторон. – Если что, буду стрелять.

− Это не наше дело, − возразил Скорик. − У нас цель. А если мы сейчас встрянем, могут быть проблемы.

− Шесть вампов… У людей шансов нет. Какого вы катаетесь здесь. − Я быстро отдал Джарме винторез и пару магазинов. − Двигай туда, поможешь. Как только мотоцикл приблизится, я стреляю.

Холодный металл автомата скользнул в руки Скорика, а Джарма уже исчезала в темноте, её силуэт растворялся среди теней склона.

− Скорик, держи тылы, − её голос донёсся уже издалека, словно шелест ветра.

Я распластался на сырой земле, вжав приклад в плечо. Статические мишени идеальны.

Внизу, за поворотом, заурчал мотор. Сперва глухо, потом всё ближе, постепенно нарастая. Свет фар вырвался из-за холма, слепящий, резкий, разрезая сумрачную мглу.

Мини-квадроцикл. За ним прицеплена трясущаяся тележка, подпрыгивающая на ухабах. В свете фары лишь пустынная дорога.

Спина Джармы уже мелькала внизу, сливающаяся с рельефом.

Скорик присел на колено, наводя автомат в тыл. Но в темноте от него было мало толку. Луна, бледная и холодная, уже поднялась высоко, заливая местность призрачным сиянием.

Нужно снять первых вампов сразу, − пробормотал я, припав к прицелу. − Иначе у этих парней нет шансов.

Прицеливаюсь. Первый вамп массивный, сгорбленный. Приподнялся, опираясь на руки, готовый перехватить добычу. Голова − сложная цель. Лучше бить по корпусу.

Выстрел.

Глухой хлопок, и тело вампa дёрнулось, будто его догнал невидимый кулак. Он рухнул, даже не успев вскрикнуть.

Некогда смотреть. Сразу перевожу ствол на второго. Тот вскочил, в руках то ли палка, то ли труба. Замер, глупо уставившись в темноту, не понимая, откуда смерть.

Выстрел.

Он крутанулся на месте, сделал два шага и повалился, как подкошенный.

Свет фары выхватил падающее тело.

− Тормози! Тормози, придурок! − заорал пассажир.

Квадроцикл резко сбрасывал скорость. Пассажир уже стрелял на ходу, спрыгивая с сиденья. Очередь прошила воздух.

Четверо оставшихся ринулись по обочине, прячась от света, но не убегая. Страха у них не было. Они шли в атаку, только теперь из темноты.

Ещё выстрел. Но падают уже двое. Джарма включилась в игру.

Следующий выстрел поставил точку. Последний вамп согнулся. Добивали его уже Джарма с пассажиром.

Дорога затихла.

− Включаю фонарь! – голос Джармы громыхнул в темноте, и впереди вспыхнула резкая точка света, разрезая ночную мглу.

− Всё, Скорик, поехали! – бросил я, хватая второй автомат из его дрожащих рук. Винтовка болезненно врезалась в спину, но некогда было поправлять, мы уже сползали вниз по склону, сбивая камни подошвами.

Внизу, в посёлке, с рёвом взорвалась тишина. Завыли моторы, и вдоль заборов полоснули три ослепительные фары. Подмога.

Фонарь Джармы метнул луч в сторону – она уже о чём-то говорила с местными, жестикулируя. Мы выбрались на дорогу, как вдруг нас ослепило: прямо на нас накатывали мотоциклы.

Они замерли в десяти метрах, но двигатели не стихали – рычали, будто звери на привязи. Видимо, вели себя смирно не просто так: на обочине чернели два распластанных тела вампов, руки раскинуты, будто готовились к обнимашкам.

Возле квадроцикла стояли двое. Один с опущенным автоматом, второй смахивал на бандита из старых постапокалиптических хроник: в руке кустарный меч, заляпанный чем-то тёмным. Тележка позади была завалена тушками. Что-то вроде нутрий, только без хвостов, с тупыми мордами и крупными зубами.

Одежда у парней была крепкая, по-походному практичная: армейские берцы, потрёпанные джинсы, зелёные рубашки с закатанными рукавами.

− А что вы в полях забыли? – Джарма уставилась на более коренастого, смуглого.

Тот пожал плечами, бросая взгляд на добычу:

− Сусликов ловим.

− Вот… это суслики? – подойдя, я невольно скривился, тыча пальцем в тележку.

− Ну да. Нынче такие пошли. – парень хмыкнул.

− И как, из нор их выкапываете? Или стреляете? – вклинилась Джарма.

− Живоловушки ставим. Потом объезжаем, проверяем. Жить же как-то надо!

Я покосился на мотоциклы. Фары слепили, но сквозь свет проступали идущие к нам фигуры: трое мужиков с ружьями наперевес. Не молодые.

Одежда гражданская, но у двоих за спиной торчали рукояти мечей, не игрушечных, а видавших виды.

− А чего так поздно? − спросил я, чувствуя, как пальцы сами сжимают автомат.

Подошедшие остановились шагах в трёх.

− И что это тут деется? – уверенным голосом спросил самый плотный.

− Кард, на нас вампы напали, спасибо этим людям. − сказал скуластый парень с мечом. − Они нам жизнь спасли!

Ружья опустились.

− А вы где шлялись? Дома уже давно пора быть!

− Да мы прятались. Там чего-то спартаки мотались. Так мы травы нарвали, прикрыли квадрик. И сами затихарились.

− Спартаки? – старший упёрся в нас взглядом. − Вас ловили, что ли? Ошейники, смотрю.

− Нас, − я пожал плечами, но напрягся, в любой момент готовый поднять автомат и пустить его в ход.

От посёлка ехало три машины. Но я особо не переживал. Джарма со Скориком хоть и стоят, опустив стволы, но если вдруг враждебность, мгновенно будут тут крошить всех.

− В общем так, − подытожил старший, это было понятно по его поведению. – Спартаки нам не друзья. Но и связываться мы с ними не хотим. Нам и без этого проблем хватает, а они очень проблемные. Если что, мы вас не видели, а вы нас. Но помощь посильную окажем в благодарность. И да… имена нам ваши знать не надо, вам наши тоже.

− Да нам много и не надо, − ответил я. – Пару сусликов, соли да баклажку воды. Спички ещё. И до окраин города подкиньте.

− А вам респ, что ли нужен?

− А что, в городе есть? – оживилась Джарма.

− Конечно, прямо на площади Ленина.

− А кто в городе? – спросил я. − Люди есть? И как к респу попасть?

− Люди есть. Не так много, но мы к ним не лезем, они к нам тоже. Мы вас подкинем к главной дороге. По ней всё время топайте в центр, прямо на площадь и выйдете.

Мы втиснулись в кузов джипа, пахнущий ржавчиной и бензином. Металл под ногами прогибался со скрипом, а холодный вечерний ветер гулял между щелями кузова, пробирая до костей.

− Будь настороже, − шепнула Джарма, прижимая к себе автомат. Её глаза сузились, следя за местными, которые слишком уж пристально разглядывали наше оружие. − Что-то им наш арсенал слишком интересен.

− В наглую не попрут, − буркнул я, укладывая снайперку так, чтобы она была под рукой. Но на всякий случай скользнул взглядом по тёмным фигурам вокруг. Резон в её словах был.

Толкнул Скорика в бок:

− Будь готов.

− Завсегда готов… − он усмехнулся, проверяя обойму.

В кузов с глухим стуком запрыгнули ещё двое местных, с обветренными лицами и потрёпанными ружьями в руках. Тишину разорвали рёв мотоциклов и урчание моторов. Кавалькада тронулась, подбрасывая нас на ухабах разбитой дороги.

Посёлок встретил нас мёртвой тишиной. Даже в темноте было видно, жизнь отсюда ушла давно. Дома-скелеты зияли пустыми глазницами окон, заборы лежали в щепках, а кое-где торчали ржавые остовы машин. Тени плясали на стенах от костра, разведённого у одного из уцелевших строений.

Мы остановились рядом. Через полминуты в кузов швырнули три тушки сусликов — ещё тёплых, с запахом крови и пыли. Вслед полетел рюкзак: внутри буханка чёрного хлеба, завёрнутая в тряпку, пачка соли и потрёпанная зажигалка. Ещё один мужичок принёс и поставил в кузов пятилитровую баклажку воды.

Глава 14

К джипу подошёл их главарь − плотный, с лицом, изрезанным шрамами. − Может, ещё чего надо? − спросил он, бросая взгляд на наши стволы. − Можем поменять на оружие. Вижу, мечей у вас нет.

Мы с Джармой переглянулись. Мечи − вещь полезная. В ближнем бою патроны экономят. А они у нас тают, как лёд на тёплой крыше.

− Спасибо, но в этом мире лучше доверять огнестрелу, − ответила Джарма, похлопывая по прикладу.

− Как знаете, − мужик махнул рукой в сторону города. − Довезём вас до парка. Дальше топайте сами.

Заурчав, две машины дёрнулись с места, и мы покатили дальше, вперёд, к новым опасностям.

По дороге я вернул себе свой винторез – мой уже старый друг, проверенный, с пристрелянным стволом. Хорошо, что патроны к нему я стащил и у второго спартака возле шагающих машин…

Окраина города встретила нас тьмой и глухим бездорожьем. Нас высадили посреди заросшей трассы, по бокам которой стеной стояли деревья. Когда-то тут был парк, но теперь он превратился в непроходимые джунгли. Кусты сплелись с лианами, а вдалеке, сквозь чащу, тускло маячили очертания домов.

− Желаю дожить до утра! − крикнул один из водителей, лихо выкручивая руль. Машины развернулись на месте, вздымая пыль, и скрылись в темноте, оставив после себя только давящую тишину.

− Что-то мне его пожелание не понравилось… − сквозь зубы процедила Джарма, щелчком зажигая стволовой фонарь. Желтоватый луч выхватил из темноты разбитый асфальт, густые заросли и… что-то мелкое, мелькнувшее в кустах.

− Скорик, держи груз, − я швырнул ему рюкзак, от которого потянуло сырым мясом и пылью. − Тяжёлый, как грешная совесть.

Сам зацепил воду.

− Потушите фонари, осмотрюсь, − приподняв винтовку, я щёлкнул переключателем прицела. Зелёный мир ночи поплыл перед глазами. Дорога, пустынная и разбитая, уходила в обе стороны. Ни движения, ни звука. Только ветер шевелил верхушки деревьев.

− Вроде чисто. Двигаемся… − я сделал шаг вперёд, чувствуя, как холодный пот скатывается по спине. − Свет выключить.

Глаза уже привыкли к темноте. Луна, будто подглядывающая за нами из-за рваных облаков, бросала на землю неровные пятна света. Тусклого свечения было достаточно, чтобы обходить предательские провалы в дорожном покрытии, похожие на следы артиллерийских снарядов.

− Каков план, когда доберёмся до зданий? − Джарма шла так близко, что я чувствовал запах пороха и металла, въевшийся в её кожу.

− Найдём помещение с целыми полами, мой голос звучал тише шелеста листьев. − Третий этаж. Разведём костёр, приготовим еду. Потом на отдых.

− Зябковато уже… − она передёрнула плечами, и тени скользнули по её лицу, как живые.

− Поищем матрасы. Два года − это не вечность. Тряпьё ещё должно сохраниться.

Мы прошли полпути между двух стен мёртвого леса. Асфальт под ногами то рассыпался, как печенье, то вдруг становился ровным, словно кто-то специально латал дорогу для своих нужд. Повсюду зияли следы гусениц, широких, как могильные рвы.

Я снова поднял прицел. Тишина…

И вдруг шорох.

С правой стороны кусты вздрогнули, и на дорогу вывалились…

− Кроки! − выдохнула Джарма.

Я мгновенно поставил баклажку с водой в сторону.

Мы окаменели, держа их на прицеле. Пятнистые, но зелёные, как ядовитая плесень, с мордами, словно вылепленными из кошмаров. Они не нападали − стояли, изучая нас. За их спинами торчали копья, ловко привязанные ремнями.

Резкий поворот и они исчезли в темноте. Опять шорох, и потом тишина.

− Пронесло? – еле выдохнула Джарма.

И тогда раздался рык.

Короткий, пронзительный, как срежет рвущейся стали. Ещё один. Звук, от которого кровь стынет в жилах, а по коже ползут ледяные пауки.

Из города донёсся ответ: десятки таких же рыков, сливающихся в кошмарную симфонию. Они нарастали, как прилив безумия, заполняя собой всё пространство.

− Держите фланги и тыл! − сорвав с плеча снайперку, я приник к холодному прицелу. И увидел.

От города мчалась стая.

Штук пятнадцать пар когтистых лап, пятнадцать оскаленных пастей. Копья за спинами торчали, будто иглы. И только у одного длинный, широкий меч.

Пятьсот метров.

Четыреста.

Я замедлил дыхание, почувствовав, как пульс бьётся в висках. Палец обхватил спуск.

Выстрел.

Грохот, от которого содрогнулся воздух.

Крупнокалиберная пуля прошила сразу троих. Один рухнул, пропахав мордой асфальт. Двое других будто споткнулись, но бежали дальше, будто смерть была им не указ.

− Бонзой! Берегись!

Автоматы Джармы и Скорика взревели, рассекая воздух свинцовым ливнем. Листва с правой стороны вздыбилась, осыпаясь дождём из клочьев и щепок.

− Что?

Я рывком поднялся с колена, швырнув тело в сторону.

− Ай!

Джарма отпрыгнула как кошка, едва увернувшись от летящего из темноты копья. Остриё чиркнуло по асфальту, злобно звякнув о камни.

Не стреляйте! −сорвав последнюю гранату с разгрузки, швырнул её в чёрную пасть кустов, освещённую теперь дрожащими лучами фонарей.

Бумм!

Огненный язык лязгнул меж деревьев. Воздух содрогнулся, листва взметнулась вверх, как стая испуганных птиц.

− Готовьте гранаты! − я снова рухнул на колено, вжав приклад в плечо. Перекрестье прицела поймало цель.

Кроки неслись, как стая голодных псов. Но один отстал и ковылял сзади, хромая, с тёмной дырой в боку. Прошлая пуля сделала своё дело.

Выстрел. Ещё один.

Трое рухнули, словно подкошенные. Остальные метнулись по сторонам в лес, растворившись в чащобе. Ещё одного завалил возле кустов, когда он уже исчезал в листве. Вскинув руки, он завалился на спину. Рыки не стихали, теперь они шли со всех сторон, обтекая нас невидимым кольцом.

− Сейчас тут будет веселуха! – выпалил Скорик, меняя магазин. Он знал, что творят кроки с теми, кого догоняют.

Я бросил взгляд вокруг. Пока не нападают. Только два брошенных копья лежали на обочине, их острия чернели при свете стволовых фонарей.

Они уже рядом, рыки раздавались со всех сторон. Нас окружали.

− Скорик! Ломай копья! – подскочив, я ухватил одно. Тяжёлое, будто толстая арматура. Острие деревянное, но заточено хорошо. И по ходу обожжено на костре. Подняв его, изо всех сил опустил одним концом об асфальт. С таким успехом можно было попробовать сломать толстый стальной прут. Оно немного согнулось, а потом распрямилось, отдав болью в кистях.

− Прострели его!

Я прислонил копьё недалеко от наконечника к стволу винтореза и отвернувшись, выстрелил. Копьё переломилось пополам, а по разгрузке и кисти ударили щепки. Немедля, Скорик тоже прострелил второе копьё.

− Теперь бежим!Копья уничтожаем! − включив фонарик на винторезе, я не спеша побежал вперёд.

Бежалось на удивление легко. Если после пробуждения мы двигались как зомби, то сейчас в теле была лёгкость, да к тому же подстёгивал адреналин. От такой какофонии жутких рыков терялось самообладание.

В спешке подсчитать трудно, но у кроков осталось копий меньше десятка. Твари двигались в такт с нами, продолжая оглашать лес. Несколько копий вылетело, но упали позади нас. Кроки не понимали, что значит бросать на опережение.

− Кидайте гранаты! – проорал я, оценивая обстановку на ходу. Стреляйте только на верочку, иначе останемся без патронов! Тупо в лес не палите!

− Бонзой! Если что… встречаемся на том месте… откуда ты вампов расстреливал! – сбивая дыхание выдала Джарма.

− Услышал!

Значит она понимает, что дела наши плохи. А дыхание уже было тяжёлым, пот застил глаза. Усталость давала о себе знать. Мы уже неизвестно сколько на ногах, отдыха нормального не было. Под жуткие рыки из леса вся эта атака кроков казалась тягучим страшным сном.

И тут раздался грозный рык, от которого похолодело в душе.

− Это вожак… по ходу! – Скорик тоже запыхался. – Наверное, сейчас атаковать будут!

Хорошо, хоть обочины чистые, кусты попадались лишь изредка, да и то небольшие.

И вот неожиданно из-за такого низкого куста навстречу выскочили два пригнувшихся крока, как чёртииа из табакерки. Одного сразу срезал попаданием в голову, когда он отвёл копьё для броска. Второй успел кинуть, но я успел уклониться, стреляя с пяти метров.

А позади уже раздавались вопли Джармы и Скорика.

Автомат щёлкнул, сигнализируя о пустом магазине, но кроку уже хватило пуль, чтобы грузно бухнуться на асфальт.

− Ааа! − отчаянный вопль Джармы.

Меняя магазин, я развернулся.

Бум! Бум! Бум! В тылу рвались брошенные гранаты.

Кроки бежали с тыла с двух сторон. И мы их встретили в три ствола шквальным огнём. Это было поистине эпично. Кто не полёг от гранат, успокоился от пуль. Дёргающиеся кроки падали на радость нам.

− Всё! – стоя на колене, рявкнул Скорик, когда автоматы умолкли, а кроки валялись у дороги. – Гляньте мою ногу! – он сел на задницу, вытянув ногу вперёд. Штанина была в крови.

− Что? – Джарма склонилась над ним. – Ничего страшного. Икру немного разорвало, но не критично. А штаны придётся шить.

− Сейчас… − он поднялся, попробовал пройти несколько шагов. – Вроде ходить буду.

Он сел обратно на асфальт:

− Джарма, перевяжи.

Задрав штанину почти до колена, она мотала ему на ногу повязку.

− Хорошее западло нам сделали люди с посёлка, − она завязала узлы на окровавленной повязке. − Онизнали про кроков. Видно, эти твари тут давно обитают. Вот такая за нашу помощь благодарность.

− Конечно неспроста всё это, − Скорик поднялся, сделал несколько шагов. – Болит. Что-то не везёт мне. А вот тебе везёт. – он взглянул на меня. − И когда уже удача переменится?

− Перевернётся и на твоей улице грузовик с шоколадками, − сказал я. − А рюкзак где?

− А там, где и баклажка!

− Значит, возвращаемся! Не думаю, что в городе есть водоснабжение!

− Слушай! Мотни сам! Ты же видишь моё положение!

− Джарма, тогда оставайся с ним, − я кивнул в сторону Скорика. – Кстати, что у вас с патронами?

− У меня где-то половина магазина. Гранат ноль, − подвёл печальный итог Скорик.

− У меня почти два… − Джарма стукнула ладонью по разгрузке.

− У меня тоже ещё нормально.

Я пошёл обратно, выставив ствол винтореза на ремне вперёд.

Одному идти как-то не по себе, чем дальше отходил, тем больше приходило осознание, что теперь остаюсь один против любой опасности. Но уверенность придавал свет стволового фонаря. Интересно, насколько у него хватает заряда. Пока даже нет и намёка на потускнение.

Поселковые обитатели оказались нехорошими людьми. Они прекрасно понимали, где нас высадили. И сделали это за несколько километров от строений, чтобы кроки разобрались с нами на дороге. Огнестрела у кроков ни разу не наблюдалось, поэтому они скорее всего оставили бы трофеи поселковцам, которые с удовольствием оружие утром бы и подобрали. Прокатывайся себе по дороге и подбирай бесхозное. А на транспорте никакой опасности. Если будет возможность, нужно им отомстить за такой фортель.

Баклажка одиноко стояла там, где я её и оставил, рюкзак темнел на обочине.

Нагрузившись добычей, я двинулся назад. Нервы потихоньку отпустили, но на смену адреналину накатила свинцовая усталость. Всё тело ныло, веки налились тяжестью, а за спиной неудобно болталась снайперка.

В одной руке я тащил потрёпанную баклажку с водой, другой автоматически поддерживал рюкзак на плече, набитый трофеями. Расслабился…

И тут сознание пронзил рык. Резкий, хриплый, прямо в ухо.

Из-за куста выскочил крок. Быстрый, как пружина, с копьём наперевес. Я едва успел швырнуть баклажку и резко развернуться, подставив рюкзак под удар.

Остриё вонзилось в мешок, проткнув одного из уложенных гипер сусликов насквозь. Я отшатнулся, с силой толкнув рюкзак на копьё, чтобы копьё с ним опустилось вниз. Крок зарычал, дёргая оружие, пытаясь освободить клинок, и этого мгновения хватило.

Я выстрелил от бедра, целя в голову.

Пуля влетела прямо в оскаленную морду, разбрасывая кровь и осколки зубов. Труп рухнул мордой на асфальт с гулким стуком, а копьё забренчало, откатившись в сторону.

− Ну что, всё ещё не угомонитесь?..

Огляделся, вроде тихо. Поднял рюкзак, осмотрел дыру. Пробило только верхний слой. Повезло, что удар пришёлся на шаге отступления, а не в упор.

Закинув рюкзак на плечо, подхватил баклажку. Дальше двигался, обходя подальше кусты на обочинах. Хотя… Если бы кроков осталось в живых больше одного, они бы и нападали группой. А так он остался один, увидел, что я сам пошёл. Вот и решился сразиться. Зато больше кроки досаждать уже не будут. По крайней мере в этом парке.

Друзья скучали на обочине. У Джармы за спиной трофейный кроковский меч.

− На свой мешок… − скинул его возле Скорика. – Смотрю, ты уже супер мечиком обзавелась. Идём?

− Что-то мы хлопки слышали, − Джарма поднялась. − И одиночный рык. Сначала думали на помощь бежать. Но смотрим, фонарь светит.

− Да крок из-за куста выпрыгнул. Одного суслика гад второй раз убил.

− Суслика можно, − Скорик тоже поднялся, чертыхаясь.

Он напялил рюкзак за спину, и мы двинулись вперёд. До ближайших зданий добрались без происшествий. Не болтали, держа уши на макушке, но всё прошло гладко. Перед нами возвышалась тёмная и мёртвая шестнадцатиэтажка, словно гигантский монумент запустения. Провалы окон без стёкол смотрели на нас, как зловещие глаза, а сам вид напоминал картину постапокалипсиса. Хотя, так оно и есть.

Возле подъезда в стороне чернело большое кострище, обугленные остатки которого напоминали о недавнем пламени. Стёкла зловеще хрустели под подошвами у крыльца и на ступенях, но само здание хранило полное молчание. Мы старались двигаться как тени, осознавая, что в этом мире не стоит привлекать внимания, особенно когда за каждым углом может затаиться старуха Шапокляк.

Подъезд выглядел уныло: краска облупилась, а по стенам будто шкрябали арматурой. Под ногами валялись банки из-под консервов, битые бутылки и другой непотребный мусор, создавая ощущение мерзости и запустения.

− Выше третьего, думаю, подниматься смысла нет, − тихо произнесла Джарма, её голос звучал как шёпот ветра.

Некоторые квартиры имели двери, но все они были взломаны, покалечены, словно кто-то пытался вырваться наружу. В некоторых дверей не было вообще, а те, что валялись возле порога, выглядели так, будто их выбросили с яростью. Возможно, многие пошли на дрова.

Мы обменялись взглядами, а в воздухе витала напряжённая тишина. Каждый шаг мог стать последним, и мы знали, что в этом мрачном месте нужно быть осторожными, как никогда.

Я осторожно зашёл в ближайшую квартиру. Потревоженная дверь тревожно скрипнула. В коридоре валялось пара старых журналов, несколько бутылок из-под пива, покрытые пылью настолько, что даже не испустили проблеска от фонаря. Дальше на полу валялись отколотые доски с мебели, из которой остался только стол.

У меня всегда заброшенные жилища вызывали чувство жалости. Не к стенам, а к людям, которые в них жили. Вот жили тут люди, радовались, огорчались. Кто-то кого-то унижал, кто-то пользовал другого. А кто-то жертвовал собой ради других. А теперь всё это оказалось пустое. А сейчас неизвестно, где эти люди. Так всегда войны рушат жилища, судьбы и жизни. А у нас завёлся Аджжет…

− Мрачный стал мир… − Джарма двигалась следом. Заглянула в боковую комнату: − Ооо! Одеяло!

В комнате стоял диван, на нём лежало скомканное одеяло и подушка.

− Слушай, Джарма… − я прикидывал, где нам лучше устроиться на ночлег. Ночь уже прохолодила воздух, но массивный каменный скелет здания сохранял дневное тепло. Разжигать костёр в квартире было безумием, мы бы отравились дымом. Возле подъезда небезопасно. Самый лучший вариант – это на крыше.

− Не знаю как вы, − Скорик пристроил автомат сбоку дивана. − А я тут буду отдыхать. У меня уже нет сил!

Глава 15

Со вздохом облегчения он скинул рюкзак, снял разгрузку. Сел на диван и откинулся поперёк, раскинув руки. Уставил взгляд в потолок.

− Давайте попёрли на крышу, − предложил я. – Там безопасней, костёр разожжём…

- Неее! Я уже валюсь! − Джарма тоже стала разгружаться возле дивана.

− Понятно всё с вами! Уже догадываюсь, кто будет дежурить первым! – я сам был вымотан до предела.

Но глядя на эту бедную женщину с забинтованными руками и на Скорика, я готов был уступить. Тем более первая стража самая трудная. Когда поспишь, легче. А в трудную минуту самое лучшее – доверять самому себе.

Джарма увалилась рядом со Скориком, укрывшись одеялом. Подушку под голову примостила…

− Бонзой, дели ночь на трёх, − она закрыла глаза.

Скорик по ходу уже храпел, выводя тихие рулады.

Я присел, опершись о стену возле входа в комнату. Мне сейчас чем неудобней, тем лучше. Не засну тогда. Но не так-то это легко…

Тишина в мёртвом городе была густой, вязкой, давящей. Она не успокаивала, а наоборот звенела в ушах натянутой струной. Я сидел на посту, прислонившись спиной к холодной бетонной стене квартиры, в которой не было ни одной двери. Пустые оконные проёмы зияли, как чёрные провалы в иной мир, сквозь которые гулял прохладный ветер. Он шептал о бывших здесь жизнях, затирая их следы пылью и запахом тлена.

За моей спиной, в самом тёмном углу, спали Джарма и Скорик. Дыхание Джармы было лёгким и частым, будто ей снился погоня. Скорик же храпел глухо и мерно, как работающий генератор. Их присутствие было единственным островком жизни в этом каменном склепе.

Я почти смирился с этим гнетущим покоем, как вдруг... Внизу, на улице, послышался скрежет крошек стекла у входа. Тихий, мерзкий, невероятно чёткий в ночной тишине.

Всё во мне застыло. Я замер, превратившись в слух. Пальцы сами собой сжали холодный приклад автомата, большой палец бесшумно перевёл предохранитель.

Тишина.

И снова скрип… Уже громче. Медленный, протяжный, словно что-то тяжёлое и неуклюжее тащили по асфальту.

Адреналин ударил в виски, смывая всю усталость. Я бесшумно, как тень, поднялся с пола и осторожно краем глаза заглянул в чёрный прямоугольник окна, не выдавая своего присутствия. На улице царила всё та же мёртвая тишь, лунный свет серебрил груды битого кирпича и остовы брошенных машин.

И тут раздался топот, будто кто-то бежал босиком. Неровный, шаркающий. Не один, а несколько. И доносился он прямо из подъезда.

Сердце заколотилось, отдаваясь глухим стуком в ушах. Я отпрянул от окна, спиной прижавшись к стене рядом с дверным проёмом, ведущим в коридор. Из темноты спальни донёсся сдавленный вздох. Джарма, чуткая как зверь, уже проснулась. Я резко, но беззвучно поднял руку, показывая знак тишины в её сторону, хотя не был уверен, видит ли она его в кромешной тьме.

Шаги внизу стали чётче. Они поднимались по лестнице. Медленно, неуверенно, с остановками. Слышался тяжёлый, хриплый храп, похожий на всхлипывание сломанных мехов.

Я приник к прицелу, переводя ствол винтореза на вход в квартиру. Мой мир сузился до этого чёрного провала в подъезд. Каждый нерв звенел, ожидая, когда из тьмы в инфракрасный прицел выступит нечто...

Тишину разорвало не рыком, а пронзительным, почти птичьим посвистыванием и сухим, злым щипением. Звуки сливались в жутковатую какофонию, доносясь из бетонной трубы подъезда. Это было так неожиданно, что я на мгновение опешил. Никакие кроки так не звучали.

Сердце, замершее было в ожидании боя, снова застучало, но уже с иным, любопытным ритмом. Я рванул вперёд и рискнул бросить быстрый взгляд в чёрный пролёт лестничной клетки.

И застыл от удивления.

Вверх по ступеням, спотыкаясь и тяжело дыша, неслись три фигуры. Совершенно голые, грязные, с всклокоченными волосами. Они сжимали в объятиях тугие сумки, из которых угадывались знакомые округлые формы − большие кочаны капусты. В каждой сумке по одному.

Стволовой фонарь зажжён. И картинка не радует.

За людьми, словно серая река, катилась стая тварей. Размером со среднюю собаку, но угадывалось что-то крысиное в вытянутых мордах, голых хвостах и быстрых, семенящих лапах. Они-то и издавали этот оглушительный свист и шипение, перекликаясь, координируя атаку. Одна из тварей прыгнула и впилась зубами в мешок заднего бегуна. Тот молча, с нечеловеческим усилием, дёрнулся, сорвал её с себя и побежал дальше, не издав ни звука. Это молчаливое, отчаянное бегство было страшнее любых криков.

Мысль пронеслась мгновенно: не кроки. Свои. Выжившие.

Инстинкт взял верх над осторожностью.

− Сюда! − резко крикнул я, выскакивая из укрытия и показывая рукой в нашу квартиру. — Сюда, быстро!

Но вместо того, чтобы свернуть ко мне, голые беглецы на полной скорости промчали мимо, топча ступени наверх. И в этот миг их глаза, полные не ужаса, а холодного, животного расчета, встретились с моими. Один из них, проносясь в сантиметрах от дверного проема, резким движением швырнул в нашу квартиру свой вонючий мешок. Это я ощутил, когда он уже стукнулся о пол. Из распахнувшейся горловины на пол вывалился не капустный кочан, а гнилая человеческая голова, вся в червях и синеватых пятнах. Тяжёлый, сладковато-трупный смрад ударил в нос, выворачивая наизнанку.

А следом ударились о стену и упали ещё два мешка.

− Ах вы… − я хотел дать очередь голякам в спину, пока они забегали на верхний пролёт ступеней. Но крысы… Вот куда мне сейчас нужны патроны.

Время замедлилось… Бегущая стая крысособак резко затормозила у нашего входа. Их вытянутые морды дёрнулись, ноздри залопотали, улавливая знакомый, вожделенный запах. Пронзительный, победный свист вырвался из десяток глоток. И вся эта серая масса, как единый организм, развернулась и ринулась прямиком в нашу квартиру, влекомые пиром. А голяки уже скрылись вверху.

Это была не паника. Это была приманка. Хитрый, отработанный манёвр. Они натравили тварей на нас.

− Джарма! Скорик! Крррысы! − заорал я, отскакивая от проёма и открыв огонь в упор.

Первые твари уже влетели в коридор, истошно шипя. Они не рыскали в поисках жертв, а сразу набросились на воняющую падаль, с диким щебетом и треском костей разрывая её на куски. Но их было много, очень.

Их свиные, красные глаза уставились на нас. На живую, движущуюся плоть, которая теперь мешала пиршеству. И этой трапезы на всех не хватит.

Я понял. Мы из охотников в мгновение ока превратились в мишень. Или в десерт.

Щёлкнул магазин и винторез вновь тихо сеял смерть, расходуя последние патроны. Позади взревели в закрытом пространстве автоматы друзей. Твари дыбились, выли и рушились на пол, заливая пыльный паркет тёмной, липкой кровью. Но остальные даже не дрогнули. Запах крови и падали свел их с ума. Они рвались вперед, как единый, свистящий клубок голода и ярости.

Я отступал, вжимаясь спиной в стену, строча короткими, экономными очередями. Горячие гильзы звенели, отскакивая от стен. Пули вгрызались в мохнатую массу, но их было слишком много. Они прыгали на меня со всех сторон, царапая когтями по бетону, их острые, жёлтые зубы щёлкали в сантиметрах от меня.

Щёлк. Холостой щелчок затвора. Патроны кончились.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я рванул автомат за ремень, крутанул его в воздухе и изо всех сил воткнул приклад в раскрытую пасть летящей на меня твари. Раздался отвратительный хруст костей. Существо отлетело с визгом. Поддержки сзади не было.

− Джарма! Скорик! Вы где? − закричал я, отмахиваясь автоматом, как дубиной. Приклад со стуком обрушивался на мохнатые спины, хрящ трещал, но они лезли и лезли.

Ответа не было. Только свист, визг и злобное щёлканье зубов.

Я отбился на секунду, отшвырнул пустой автомат и рывком выхватил нож. Оглянулся − коридор был пуст. Ни Джармы, ни Скорика. Только я один в узком проходе, зажатый между стеной и наступающей стаей. Предательский мешок с падалью валялся за спиной, приковывая внимание тварей, но я был на их пути.

Они подбирались ко мне, но у них уже был страх. Красные глаза горели безумием, с морд капала слюна. Я чуть просел, сжимая рукоять ножа. Сердце колотилось где-то в горле, глотая воздух.

Одна из тварей, крупнее других, издала низкий, победоносный визг и прыгнула.

Уклонившись, я встретил её остриём, воткнув нож по самую рукоять в грудь. Тварь взвыла, брыкаясь, но я, рыча, поднял её на клинке и швырнул в сородичей. На мгновение они отхлынули.

Резко развернувшись, подхватил мешок и швырнул его в подъезд. Крысы рванули за ним, будто я выкрикнул команду апорт.

Я же влетел в комнату, споткнувшись о тушу валявшейся крысособаки. Воздух был густым от смрада крови, пороха и смерти. И тут я увидел их.

Огромный амбал, с плечами, как у быка, в рваной камуфляжной форме, сзади мертвой хваткой вцепился в Скорика. Его мускулистое предплечье сдавило шею Скорика, пережимая сонную артерию. Скорик уже не боролся. Его глаза закатились, лицо посинело. Ноги лишь слабо, аритмично дёргались по пыльному полу. Он был в секундах от небытия.

Всё произошло за мгновение. Мозг отключился, остался лишь яростный, звериный инстинкт. Нож в руке. Без звука, без крика, я сделал два стремительных шага и воткнул клинок амбалу в шею, чуть ниже затылка.

Сталь вошла с глухим хрустом, встретив сопротивление связок. Тёплая кровь брызнула мне на руку. Амбал взревел и локтём так врезал мне в ухо, что я отлетел в сторону. Он отпустил Скорика, который безжизненно шлёпнулся на пол, и развернулся ко мне, подхватывая с пола уродливый тесак. Его глаза, налитые кровью, были полны чистой, животной ненависти даже при свете валявшегося на полу стволового фонаря.

Но я уже не стоял на месте. Используя его медлительность, я нырнул под его занесённую для удара руку, и наотмашь ударил. Острие вошло между рёбер.

Рычание амбала оборвалось, перейдя в протяжный стон. Он закачался, тело потеряло опору, и он с грохотом рухнул навзничь.

Тяжело дыша, я стоял над ним, с окровавленным ножом в руке. В ушах звенело.

И тут с пола послышался хриплый, судорожный вдох.

Скорик. Он закашлялся, задыхаясь, его тело судорожно выгнулось, пытаясь вдохнуть воздух. Сознание возвращалось к нему мучительно и медленно.

− Джарма! − просипел я, озираясь. Её нигде не было.

Остатки крысиной банды пищали и шипели в подъезде, доедая голову-приманку. А вот где Джарма – непонятно.

Подхватив автомат Скорика, я метнулся по комнатам и проверил ванную. Фонарь выхватывал лишь запустение и мёртвые крысиные туши, которые в начале коридора уже пожирали сородичи.

И тогда я увидел. В проёме окна темнела лестница, сплетённая из лиан и тряпок. Грубая, но прочная, уходившая вверх, в темноту.

Пока я дрался с крысами, пока этот ублюдок душил Скорика... Они утащили её. Но наверх не так просто выволочь по такой лестнице человека.

Посветив из окна вниз, сразу стало понятно, что к нападению на нас подготовились тщательно. Внизу красовалась неплохая копна сухой травы.

Нашу спутницу скинули вниз, потом спрыгнули сами. Но их уже тут нет.

Скорик хрипел на полу, отхаркиваясь и судорожно ловя воздух, но у меня не было ни секунды, чтобы помочь ему. Взгляд зацепился за длинный, тёмный силуэт у дивана, мою снайперку. Я рванулся к ней. Её вес придал уверенности.

Подбежав к зияющему пустотой окну, я вжал приклад в плечо, щёлкнул переключателем. Мир в окуляре возник призрачным зелёным морем с яркими, размытыми пятнами живого тепла.

Просмотрел вправо, затем влево. И я увидел их.

Три ярко-белых силуэта на тёмно-зелёном фоне. И между ними четвёртый, меньший, чьё тёплое тело они тащили, как трофей. Двое тянули её за руки, третий, сзади, волок за ноги. Джарма была обездвижена, её тело безвольно подпрыгивало при их ходьбе.

Дыхание моё застыло. Палец лег на спуск. Сердце колотилось где-то в горле, мешая прицеливаться. Главное не в неё. Только не в неё. Ведь я не профи…

Я поймал в перекрестье первого − того, что тащил за правую руку. Он был чуть впереди, его силуэт чётко отделялся от Джармы.

Медленный выдох. Задержка.

Грохот выстрела оглушил тишину комнаты. В прицеле я увидел, как яркое пятно в районе груди цели вздрогнуло и погасло, будто перегоревшая лампочка. Человек отпустил руку Джармы, откинулся назад и рухнул на землю, растекаясь тёмным пятном на зелёном фоне. Раздались отчаянные вопли.

Второй замешкался на долю секунды, его светящийся силуэт замер в нерешительности. Этого хватило. Я быстро перевёл ствол, поймал его центр корпуса. Снова плавный спуск.

Второй выстрел.

Пуля достигла цели. Его фигура резко дёрнулась, сложилась пополам и безмолвно осела рядом с первым.

Третий вражина заметался. Он бросил ноги Джармы, как раскалённый уголёк. Его светящееся пятно резко рвануло в сторону, запрыгало по полю зрения прицела, пытаясь скрыться в темноте. Я вёл его стволом, но он уже нырял в кусты, превращаясь в размытое, быстро гаснущее пятно. Убегал. Бросил своих и убегал.

Я оторвался от прицела, глаза слезились от усталости и напряжения. Внизу, в темноте, остались лежать два тёплых тела и одна неподвижная фигура, которую они тащили. Наша Джарма.

А друг сидел у стены и кашлял, держась за горло.

− Скорик! Ты очухался? − рявкнул я, уже срываясь с места. – Хватай автомат и прыгай вниз! Джарма там! – указал рукой примерное направление.

Скорик, кашлянув в последний раз, с рывком поднялся на ноги, пошатываясь. Его взгляд упал на автомат, валявшийся рядом. Он схватил его, щёлкнул затворной рамой.

− А чтоб вас! У меня патронов нет!

− Маши автоматом как топором, если что! Шевелись! – Я уже отстёгивал в коридоре фонарь с винтореза. Крысы попискивали в подъезде, но на меня не обращали внимания, пожирая сородичей. К нашему счастью их осталось мало и нападать они уже не решались. Да и жратвы им теперь хватало.

Скорик кинул автомат в окно, затем выпрыгнул сам.

− Чтоб вас разорвало, сволочи… − раздался его возглас снизу.

И тут раздалась автоматная очередь. А затем подавленный стон Скорика.

Так как я был уже у окна, то сразу определил, что стреляли со стороны подъезда. Потушив фонарь, осторожно приблизился к стене, наводя винтовку.

Стрелок засел за крыльцом подъезда. Торчала только его макушка. Он наблюдал и ждал.

Дождался. Пуля красиво вскрыла голову.

Скорик распластался у стены.

− Живой? – спросил я, взбираясь на подоконник.

− Да! Только с дыркой в ноге! – процедил Скорик сквозь зубы.

Хоть и понимаешь, что трава смягчит падение, всё равно с третьего этажа прыгать не по себе. Но время терять нельзя. Главное делать быстро, не думая.

В полёте захватило дух. Наконец, ноги утонули в мягкой траве. Затем удар в ступни. С винтовкой повезло. Я её держал так, чтобы не повредить прицел и не повредиться о неё самому.

Подбежал к Скорику. Он сидел возле стены и колдовал над ногой.

− Держи, − достав из разгрузки, протянул ему обезбол.

Ракетой метнулся к крыльцу. У простреленной головы трупа натекла лужа крови. Автомат по ходу Джармин.

Забрав оружие, поспешно вернулся к Скорику, поставил возле него.

− Патроны посчитай, − Я попытался в прицел просмотреть место, где должна быть Джарма, но отсюда его не было видно. – Последний твой. А я за Джармой.

Пробежав двор, опять приник к прицелу. На месте расстрела лежит труп, а второго я только ранил. Он сидел на асфальте, держась за плечо.

Джармы не было…

Я двигался, ведя стволом по периметру.

Раненый стонал. На вид обычный мужичок лет сорока.

− Куда её потащили? − закричал я, подбегая и включая фонарь. Он обернулся и взглядом упёрся в приближающийся ствол. Его небритое лицо измазано кровью и грязью, глаза дикие, почти безумные. Он отходил от болевого шока, от которого и вырубился.

Чуть в стороне лежал какой-то странный нож… двухсторонний. Посередине рукоять, а по сторонам два лезвия сантиметров по пятнадцать.

Здоровая рука мужика метнулась к ножу, но выстрел в упор и просвистевшая возле уха пуля остановили раненого. Он замер.

− Следующая пуля в ногу! А потом в другую!

Откинув ногой странный нож, я приблизился почти вплотную. Я знал, чего боится эта тварь. Боли. Поэтому и за нож хватался, чтобы я его застрелил. А потом с респа он радостно вернётся в свою гавань.

Глава 16

− В общем, слушай, − я развернул винтовку прикладом вперёд. – Времени на уговоры у меня нет. Ты сейчас рассказываешь всё, что я спрошу. Если мне что-то не понравится, я буду стучать прикладом по твоему любимому плечу.

− Мне сустав раздробило!

− Вот и веди себя хорошо, чтобы я не додрабливал! Куда бабу потащили?

− В школу! Пять домов иди туда. − Он показал вперёд себя. − Потом направо. Два дома и школа…

− Сколько там мужчин?

Он горько усмехнулся.

− Теперь мало… пятеро вроде. Я же не знаю, скольких вы положили.

− Огнестрел есть у них?

− Откуда? Стволы есть, патронов нету!

− Вставай, поведёшь, − я огляделся. Кроме нас ничто не нарушало тишины.

− Мне плохо… − застонал мужик.

− Время тянешь! Ща ещё хуже будет!

Застонав, он попытался подняться, но потеряв сознание, завалился набок. Придётся бежать одному, сейчас дорога каждая минута. Если обманул, я вернусь. Бежать толком я уже не мог. Но пытался. Через пятнадцать-двадцать шагов переходил обратно на шаг.

Город вокруг был мёртв и безмолвен. Выбитые стёкла домов смотрели пустыми чёрными глазницами. На балконах качались остатки рекламных баннеров, шурша на ветру, как погребальные саваны. Из-под ног вздымалась серая пыль, пахнущая пеплом и тлением. Но мне было не до мрачной эстетики апокалипсиса. Каждый нерв натянут, каждое чувство обострено до предела. Железяки и камни под ногами, опрокинутые машины без стёкол − всё это было лишь фоном, помехами на пути.

Вот и она, школа. Старое трёхэтажное царство с тёмными, словно слепые глаза, окнами. Но не все они были мертвы. На самом верху, в глубине здания, яростно плясали отблески живого огня. Это не было похоже на спортзал, те обычно внизу, чтобы грохот не мешал учебе. Значит, актовый зал. Место для собраний, праздников… и вот этого.

Я замер в сырой тени многоэтажки, скользя от одного ствола к другому, сливаясь с сумерками, будто призрак. Тишина мёртвого города была гнетущей и абсолютной.

И вдруг её разорвал одинокий, торжествующий крик. Его тут же подхватили другие: хриплые, ободряющие, дикие. И неслись они прямиком из чрева школы.

Время таиться закончилось. Я рванул вперёд.

Главное крыльцо было расчищено от битого стекла, на ступенях окурки. Здесь явно обитали.

Внутри меня поглотил знакомый запах пыли, старого паркета и чего-то кислого, звериного. Я двигался наверх по лестнице, стараясь ступать бесшумно, словно тень. Внимательно смотрел по сторонам на стены. Верёвку под ногами не особо увидишь, а вот связку подвешенных консервных банок запросто. Они срабатывают как звонок. Стоит только зацепить верёвку ногой – будет грохоту на всю округу.

Первый этаж… второй… они погрузились в глухую, слепую тьму. А сверху, будто из преисподней, продолжали нестись крики. Теперь в них слышалась не просто злоба, а яростный азарт драки.

И тут по зданию разнёсся пронзительный, душераздирающий вопль, полный такой животной агонии, что по спине пробежал холодок. Голоса загудели, и на секунду воцарилась тишина, зловещая и тягучая.

Я рывком пробежал по коридору третьего этажа к дверям актового зала и замер у входа. Сердце колотилось о рёбра. Одному всегда не по себе. Компанией такие вещи веселей проделывать.

С резким, металлическим щелчком я сменил обойму. Десяти патронов должно хватить на всех.

Осторожно, на один глаз, я выглянул в проём.

Драка уже закончилась. Вернее, она превратилась в казнь. В центре зала, в зловещем свете костра, разложенного прямо посередине, на коленях стоял один мужчина. Сзади его держал крепкий бородач и методично, с тупым упрямством, загонял ему нож в спину. Удар. Ещё удар. Ещё. Трое других стояли кругом, и их возбуждённые крики больше походили на лай своры.

Под стенами лежали замызганные матрасы с одеялами, на полу много всякого мусора.

А Джарма сидит в углу, привязанная за руки к крюку в стене, сжалась в комок на матрасе. На её лице застыл ужас.

Сердито и шумно выдохнув, я шагнул в зал. Тень на стене от моего ствола удлинилась, похожая на длинное чёрное копьё.

Первым меня заметил тот, что стоял лицом ко входу. Его вопль восторга застрял в горле, превратившись в нелепый писк. Он замер, уставившись на оружие в моих руках.

− Эй, вы… − начал он, но его слова тонули в гвалте.

Бородач, увлеченный своим кровавым делом, даже не обернулся.

Я не стал целиться. Не было в них ничего, что заслуживало бы прицельного выстрела. Просто поднял винтовку от бедра, словно это был шланг, а они возгорание, которое нужно тушить.

Гром.

Первый выстрел был коротким, сухим и оглушительно громким в замкнутом пространстве зала. Пуля ударила ближайшего болельщика в бок, срезав его с ног с пронзительным визгом. Он не кричал от боли, а завыл от животного ужаса.

− Нам капец! − наконец, проорал молодой и трезвомыслящий.

Идиллическая картина распалась мгновенно. Дикари, только что чувствовавшие себя хозяевами жизни и смерти, превратились в перепуганных тараканов.

Второй выстрел. Гром. Еще один мужчина, сделавший неверный шаг ко мне, а не от меня, схватился за грудь и рухнул на колени.

Бородач уже отшвырнул свою жертву и обернулся. Его глаза, дикие и непонимающие, метнулись от меня к молодому, которые рванул к окну. В его руке был всего лишь окровавленный нож.

− Да ты кто? – закричал он басовито, как-то сдавленно, но было уже поздно.

− Смерть в пальто!

А молодой уже подбежал к огромному окну.

− Больно будет! Третий этаж! − крикнул я зло.

Но кто слушал мою иронию. На ходу перепрыгнув боком подоконник, он прыгнул вперед, в слепую веру в спасение. С затихающим воплем его тело исчезло в темноте, а с улицы донесся глухой, костоломный удар.

Бородач застыл в параличе, зажатый между мной и стенами.

− В окно! Всех нас перестреляет! − завопил тот, что был ранен в бок, пытаясь ползти к тому же роковому проему.

Я перевел ствол на бородача и цинично выстрелил в бедро. С воплем он упал, выронив нож.

Я метнулся к Джарме.

− Фуххх… − она выдохнула с облегчением, пока я разрезал верёвку на запястьях. – Где ты шляешься? Ещё бы пять минут и бородатый бы уже лежал на мне!

− Да за вами разве уследишь…

− Смотри! Эта бородатая тварь сматывается!

Бородач прыгал к выходу на одной ноге. В руках два ножа с противоположными клинками. Ему осталось всего пару метров, и он бы исчез в коридоре, помахав нам на прощание ручкой.

− Так не пойдёт! − я вскинул винтовку, а он наотмашь швырнул в меня металу. Как я понял, это и есть двухклинковый нож.

От летящего ножа увернуться можно, если нормальная реакция. А вот от пули бородач не смог. Она вошла ему в бок и тут же вышла наружу, не встретив на своём пути кости. И только тогда, ударившись о кирпичную стену напротив, она оглушительно взвыла, сорвав сноп искр. Отрикошетив с низким, гудящим свистом, похожим на жужжание разъярённого шершня, жалящий кусочек металла унёсся через окно в темноту двора.

Бородач упал в метре от выхода, держась за бок.

В это время раненый в бочину уже выбрался на подоконник.

− Ну куда ты? – я для острастки медленно наводил на него ствол. – Ты бы хоть одеяло взял вместо парашюта!

Не оборачиваясь, раненый молча прыгнул вниз. Звук удара об асфальт.

Всё… Тишину нарушал лишь треск огня да хриплый стон лежащего бородатого. Он тяжело дышал, но сжимал металу. Кинуть её он уже навряд ли сможет.

− Пожалуйста… − простонал он. – Не мучайте!

− Ооо! – злая Джарма уже шла к нему с мачетой в руке. − Как ты заговорил!

Я поменял на всякий случай обойму. Звук затвора прозвучал громче любого приговора:

− Тебе ли просить о жалости?

Я остановил жестом поднимающую мачету руку Джармы:

− Дай сперва с ним поговорить.

− Всё скажу… Спрашивай, − с тяжёлым придыханием выдавил из себя Бородач.

− Что за голые напали на нас, с крысособаками которые?

− Это... это Повелители Крыс... − он захлёбывался словами, слезясь от боли. − Они... они могут свистом отдавать приказы тварям... А те... тех, кто в одежде, крысы чуют и рвут... поэтому они голые... А мы... с ними сотрудничаем... Мы им людей в рабство, они нам... еду и безопасную жизнь...

Каждая его фраза была хуже предыдущей. Картина вырисовывалась чудовищная.

− Значит, вы и есть те ублюдки, которые на нас крыс натравили? – мой голос дрожал от ярости.

− Это они нас позвали!

− Ну вы и уроды! – процедила Джарма, вновь поднимая мачете.

− Подожди… я опять поднял руку. – Не расспросил ещё.

Буравя взглядом бородача, у меня вдруг возникла мысль. Вот идём мы к федералам. А эти беспредельщики живут в этом городе и не перерождаются в кроков. Серый ведь говорил, что они распространяют антидот, делая облёты. Про это инфу узнать нужно, иначе долго мы будем до федералов добираться. А так нужно узнать, где сбрасывают антидот и когда.

− Слушай, бородатый. Вы антидот принимаете, что федералы раскладывают?

− Ну да… − несмотря на его боль, в глазах его читалось удивление. − А вам антидот нужен?

− Информация. Куда они прилетают и когда.

− Так на площадь, где респ!

− Я спрашиваю, когда они прилетают? – со злостью спросил я.

− Раз в неделю. Там постоянно есть эта гадость, если её не растаскивают.

Я повернулся к Джарме:

− Всё… Он твой.

Она замахнулась мачете, а бородач скривился, зажмурив глаза.

Джарма ударом ноги выбила у него из руки металу. Подобрала её.

− Пошли к костру, я замёрзла. Пусть полежит, подумает о своей жизни.

− Да мешать будет, шуметь…

− Иди, покажу что-то, − она двинулась к костру. – А его стоны для меня музыка.

В стороне стояла кастрюля с подвесной ручкой-проволокой, чтобы подвешивать на шесте над костром. В ней какая-то бурая жидкость.

Двумя руками она схватила кастрюлю и стала жадно пить.

− Ах… − она еле оторвалась от кастрюли. – Бонзой! Это кофе!

− А ну… дай попробовать!

Я тоже стал жадно хлебать еле тёплый напиток. Возможно раньше я бы сказал, что это бурда. Но сейчас он казался мне божественным. Выпил бы весь, но нужно делиться. Когда уже осталось почти на дне, протянул кастрюлю Джарме.

− А бородач-то ещё живчик… − она усмехнулась. – Уполз в коридор.

Его стоны слышались уже далеко от входа.

− Пусть ползает…тут реанимации нету, − осмотревшись, я нашёл ножны для мачеты под стеной. Зацепил её на пояс.

− А Скорик где? – спросила Джарма. Она попробовала вертеть мечом, что у неё мастерски выходило.

− Да я подустал вас собирать до кучи. Лежит под домом. А как тебя так угораздило попасть к этим мудакам в лапы?

− А я знаю? Очнулась – меня тащат за руки-ноги. Потом они ругаться начали, чьей я бабой буду. От них все женщины сбежали давно. Если выжили, конечно.

− Да… зверьё, − присев у костра, я протянул ладони. Не особо замёрз, но приятно так. Да и нервы огонь успокаивает.

− Бонзой… Надо быстрее к федералам попасть нам, − она присела рядом, тоже протянула руки к огню. – Надо спасать миры. Обучиться у федералов мастерству боя и другим всяким вещам, а потом топать к башне.

− Неужели ты не видишь, что творится вокруг? − я махнул рукой в пространство. Посмотри на этих людей. Кого ты спасать хочешь. Это же уроды. Нормальных людей уже почти нет. Их поглотили такие вот хищники, которых и людьми назвать грешно.

− Есть возможность отмотать время и вернуть всё на два года назад. И я свой мир хочу спасти. Свой… А ты разве нет?

− Не знаю. Если отмотать всё на два года назад, я здесь исчезну и буду лежать в телохранилище в скале.

− Мы все здесь исчезнем, − она пристально посмотрела в мои глаза своими рубинами. – Но потом я приду и разбужу тебя.

− А смысл? – я поднялся и взял снайперку наперевес. – Пошли… Смотри об бородатого не споткнись.

− Смысл? − продолжила Джарма. − Ты не видишь смысла?

− Слушай… Ну, разбудишь ты меня. И у твоего бродяги нет ни документов, ни, так сказать, свободы.

Всё это я говорил, уже спускаясь по пыльным ступеням, освещёнными фонарём от винтореза. Кровавый след от выхода из зала тянулся в другую сторону, так что бородача под ноги не попалось.

− Ты будешь жить не на Земле.

− А где? – горько усмехнувшись, повернулся и добавил с ехидцей. – Неужели в раю?

− На другой планете.

− Ладно… умолкли.

Глава 17

На самом выходе я щёлкнул выключателем, и мир поглотила слепая, обжигающая темнота с пятном в глазах. Я сделал глубокий вдох. Ночь пахла пылью, остывшим бетоном. Над головой, не тронутая светом, сияла безумная россыпь звёзд Млечного пути. Идеально для незваных гостей. Лунный серп тонул в рваных облаках, выхватывая из мрака уродливые очертания школьного двора.

Вроде чисто… Но непроглядная тьма теней домов и густой шатёр уродливых клёнов хранили свои секреты.

Я вскинул винтовку, холодный приклад привычно упёрся в щёку. Глаз выхватил зелёный, зернистый мир электронного прицела. Метка плавала на фоне развалин, выискивая движение. Тишина. Ни всплеска тепла, ни намёка на цель.

− Пошли, − сиплый шёпот сорвался с губ сам собой.

Я ринулся вперёд, коротким прыжком преодолев крыльцо, и сразу прижался к шершавой стене, отводя ствол в сторону. Джарма, как тень, скользнула следом, её дыхание было частым и отрывистым у меня за спиной.

Справа раздался сдавленный стон. У стены лежал молодой, выпрыгнувший из окна. Прыжок ему не удался. Но нам до него нет дела.

Мы двигались обратно стремительными перебежками от укрытия к укрытию. Знакомый маршрут: мёртвые глаза окон, скелеты машин, хрустящий под ботинками хлам. Но там, где были два подстреленных тела, теперь лишь пустота. На асфальте остались два жирных, чёрных в лунном свете пятна, растёкшаяся и запылившаяся уже запекшаяся кровь, да волочащийся к дверям подъезда широкий кровавый след.

− Где же этот дурень? − сквозь зубы процедил я, припав к прицелу. Тот самый стог, где мы оставили Скорика, стоит в одиночестве. Лишь примятая трава на фоне бетонной стены.

Джарма, пригнувшись у моего плеча, замерла.

− Что? − её шёпот был едва слышен.

− Пусто. Ушёл куда-то наш Скорик... Или унесли.

В этот миг с другой стороны улицы, из-за бетонного гаража, донёсся короткий, почти птичий свист. И тут же мелькнула приглушённая вспышка фонаря, поймавшая в лучик облупленную стену.

− Живой... − я неосознанно выдохнул с таким облегчением, будто скинул с плеч тяжёлый рюкзак.

В зелёном круге прицела он проявился, как призрак: прислонившийся спиной к узловатому стволу дерева, с автоматом на коленях.

Я крался к нему, ведя стволом по пустым глазницам окон, по тёмным провалам подъездов. Его смена позиции − это крик без слов. Здесь неспокойно.

− Цел? − я присел рядом с ним, не опуская оружия.

− Теперь да, − Скорик болезненно сморщился, попытавшись подвинуть перебинтованную ногу. − Патроны на исходе. Три штуки.

− С крыши палили?

− Нет, блин, кирпичами закидывать начали! Череп чуть не проломили. Пришлось отползать, как рак.

Мы присели в тесный круг под сенью дерева. Тот самодельный бодрящий напиток, вернее пойло из кастрюли, всё ещё гнало по жилам адреналиновую волну, отгоняя сон.

− И каков план, о великий стратег? Сидеть тут, пока нас не найдут? − язвительно бросила Джарма, с тревогой поглядывая на темнеющие переулки.

− У меня к снайперке ещё есть добро. А вы с тремя патронами как голые, − резко, почти грубо, отрезал я. – Хоронитесь в этом доме в первую же нору, в любую квартиру, и на замок. Главное найдите квартику с целыми дверями. Или хотя бы чтобы там эти двери были.

− Нам? А ты? − Джарма отшатнулась, будто от удара.

− А я в парк прогуляюсь.

− Ты хочешь поселковцев подловить, что ли?

− Рассвет скоро. Со стороны посёлка обязательно появятся наши мародёры. Они приедут собирать оружие, уверенные, что кроки уже сожрали нас вместе с обувью. Но стволы они не едят и не используют. И поселковцы за ними придут по любому.

− А ты один справишься с ними? – голос Джармы тревожен.

− Ну тут в городе один же справился! Да и чем ты мне помочь сможешь? Мечом? Скорик не мобилен, так что оставайтесь вдвоём. Ты при перестрелке там будешь только мишенью.

− Ладно, сейчас найдём себе конуру. А тебе, Бонзой, ни пуха!

− К чёрту! – я решительно двинулся по пустынному двору.

Джарма помогла Скорику подняться. Они пошли осваивать новую этажку, а я двинулся на охоту.

Дорога в парк пустынна и мертва. Я шёл, вжимаясь в тени, обходя тёмные пятна кустов и призрачные силуэты деревьев широкой дугой. Каждое из них может таить в себе шелест чешуи или щелчок когтей по коре. Простое правило выживания: держись подальше от укрытий, и останешься жив.

Приклад снайперки отдавал приятной, обнадёживающей тяжестью в руке. Тридцать патронов. Мало для войны, но достаточно, чтобы устроить маленький ад для целого взвода поселковцев.

Странно, вроде бы люди, вроде живут тут, сусликов ловят. А сейчас я буду в них целиться и стрелять. И всё из-за одного главаря, который нас послал на съедение крокам. Вам так нужно наше оружие… Тогда мы заберём ваше.

Я двигался в полной темноте, выключив фонарь. Ночь обволакивала, слепая и глухая. Зрение обострилось до предела, выхватывая из мрака контуры и движения, которых, возможно, и не было. Слух улавливал каждый шорох: треск ветки под собственным ботинком, шепот листвы на ветру, далёкий вой какой-то твари где-то вдали. Я был всего лишь слухом и взглядом, идущим сквозь тишину.

Наконец, впереди черной лентой прорезала парк асфальтовая дорога. Та же самая, вся в колдобинах и трещинах, будто её били молотом. Те же деревья-часовые по бокам, их листва тревожно шумели под порывами ветра. И те же кусты на обочине, идеальные места для засады.

Стали попадаться трупы пострелянных нами кроков. Сначала один, распластанный в луже, что была темнее асфальта. Потом ещё, и ещё. Брутальные очертания кроковых тел, расползающиеся в темноте бесформенными пятнами. Воздух приобрёл сладковато-металлический запах крови.

Вот он, эпицентр. Поле недавней бойни. Именно сюда, как стервятники на пир, обязательно приедут поселковые. Их будет манить сюда магнит лёгкой добычи. Наше брошенное оружие.

Мне нужно найти точку. Идеальную позицию. Такую, чтобы видеть всё и оставаться невидимым. Я замедлил шаг, скользя взглядом по обочине, высчитывая дистанцию, угол обзора, пути отхода. Они приедут сюда по дороге. И я буду здесь, чтобы встретить их.

Ночь отступала, уступая место холодному, пепельному рассвету. Небо на востоке из чёрного стало свинцово-серым, затем тронулось сизыми и розовыми разводами, высвечивая уродливые очертания спящего и уродливого парка. В этом сумеречном свете я искал идеальную позицию для стрельбы.

Моё внимание привлекло старое дерево, могучее и раскидистое, стоявшее ближе к дороге, чем остальные. Его ствол испещрён трещинами и шрамами, а толстые, почти горизонтальные ветви обещали надёжную опору. Я замер у его подножия, затаив дыхание, вглядываясь в густую листву. Ни шелеста, ни щелчков, ни зловещего блеска глаз в предрассветной мгле. Чисто.

Цепляясь за шершавую кору, я бесшумно поднялся в крону, заняв место в развилке двух мощных ветвей. Холодная древесина приятно холодила ладони. Снайперка лёгко легла на сук, её приклад плотно устроился у плеча. Я слился с деревом, став ещё одним его сучком, недвижимым и терпеливым. Мир через окуляр прицела сузился до зелёного туннеля, наведённого на поворот дороги. Я был готов.

Потянулись минуты ожидания. Было время всё обдумать, но измышлять особо было нечего. Конечно заманчиво было изменить этот мир вспять, побывать на другой планете. Всё это интересно, но пока призрачно. Мы до федералов толком добраться не можем, а Джарма сказала, что Башня далеко. Очень далеко.

Так что заморачивать мозги особой нужды не было. Задача у нас сейчас прямая как палка: добраться до центра города и ждать федералов.

Минут через десять тишину разрезал отдалённый, едва уловимый рёв. Он нарастал, превращаясь в захлёбывающееся, яростное рычание нескольких моторов. Из-за поворота, выскочив на прямую, выкатились две машины.

Первым шёл приземистый, грязно-зелёный джип с сорванными дверями, за ним болтался потрёпанный, цвета ржавчины седан. Они неслись на скорости, поднимая тучи пыли и подпрыгивая на ухабах.

Наблюдая за ними в прицел, я поражался, насколько быстро остатки цивилизации приходят в упадок. Как в плане вещей, так и в духовном.

Стёкла были настолько грязными и покрытыми серым слоем, что превращались в мутные, непрозрачные щиты. Сколько там людей? Двое? Пятеро? Разглядеть было невозможно, лишь догадываться.

Сердце заколотилось, адреналин ударил в виски. Их много, а я один. Если возьмутся за меня всерьёз, придётся несладко. Но у меня расчёт, что они подумают, будто нас трое.

Выдох. Палец плавно снял предохранитель. Перекрестие прицела поймало мутное пятно лобового стекла джипа, плывущее прямо на меня. Ещё выдох. Половина выдоха. Задержка дыхания…

Выстрел грохнул, разрывая утреннюю тишину, как удар молота по стеклу. Гулкое эхо покатилось по парку. За ним сразу второй, уже в пассажирское. Зелёное стекло водительской двери джипа покрылось паутиной трещин и тут же стало алым изнутри. Машина мгновенно ожила, дернулась вправо, как раненый зверь, и, съехав с дороги, с глухим ударом зарылась носом в кювет, подняв фонтан брызг и грязи.

Рука привычным движением перезарядила затвор. Ловлю в прицел ржавый седан. Водитель, охваченный паникой, давил на тормоз. Машина закрутилась, срываясь в занос. Мне хватило доли секунды, чтобы поймать качающуюся в боковом стекле тень головы. Третий выстрел был короче и суше. Стекло седана осыпалось внутрь мелкими осколками. Машина резко клюнула носом и замерла посреди дороги.

На секунду воцарилась оглушительная тишина. И тут её разорвали крики. Из джипа, как тараканы из-под плинтуса, посыпались люди. Один, двое. Они не понимали, откуда стреляют. Хотя знали, что спереди. Их кто-то координировал, потому что они все ринулись вправо в лес, стреляя на ходу в мою сторону вслепую из ружей. У них даже оказался один автоматчик. Пули шуршали, разрывая листву, но вероятность попасть вслепую равна почти нулю.

Тело водителя седана вытолкнули на асфальт, в разбитом окне появился новый водитель.

Пуля упокоила его, когда машина уже наполовину развернулась. Она так и поехала с дороги под деревья.

Двое тянули за собой раненого в лес. Я видел их перекошенные от ужаса рты, безумные глаза. Они даже не пытались искать стрелка, инстинкт гнал их прочь от смерти, в спасительную чащу леса.

Когда последний из выживших исчез в лесной чаще, на дороге осталось лежать три неподвижных тела. Один у джипа, двое возле седана.

Бой был окончен. По крайней мере снайперский.

И тут загорелся капот джипа. Нужно будет поспешить, если я хочу его обшарить.

Я опустил винтовку. Ствол был горячим. Снизу, на фоне розовеющего неба, поднимались две струйки дыма: одна от машины, а вторая от ствола моего оружия.

Адреналин ещё гуляет в крови, заставляя сердце колотиться о рёбра, но разум уже холодно анализировал ситуацию. Тишина после боя самая обманчивая. Они могли убежать. А могли затаиться в придорожных кустах, сменив панику на хладнокровную злобу, и теперь ждали, когда самоуверенный стрелок выйдет на открытое пространство, чтобы скосить его наповал.

Каждая секунда промедления была игрой в русскую рулетку. Но и медлить было нельзя. С шипением и треском с капота зелёного джипа, уткнувшегося в кювет, вздымалось пламя, выдавая выше чёрный смоляной дым. Огонь уже лизал краску, подбираясь к щели под лобовое стекло. Ещё немного, и он доберётся до салона, а с ним и до всего, что могло там быть ценного: патронов, медикаментов, еды.

Я заставил себя выдохнуть, затаив дыхание. Уши напряглись до предела, вылавливая из утреннего шепота леса любой звук: крик птицы, треск ветки, приглушённый кашель. Глаза, привыкшие к полумраку прицела, сканировали линию кустов, каждую тень между стволами, каждый кустик. Ничего. Только ветер качал верхушки деревьев.

Минута показалась вечностью. Но лес молчал. Поселковые и вправду сбежали, поддавшись животному страху.

Решение пришло мгновенно. Отбросив осторожность, я сорвался с места коротким, стремительным броском. Подошвы гулко зашлёпали по сырому асфальту. Я не бежал, а почти летел к джипу, чувствуя, как спина голая под прицелом невидимых врагов. Почему-то в этот момент тело показалось мягким и беззащитным.

Подбежав, я огляделся, готовый стрелять от бедра.

Никого…

Тогда я рискнул заглянуть в салон. Воздух внутри был густой и сладковатый от запаха бензина с дымом вперемешку. На переднем сиденье, запрокинув голову на подголовник, лежал мёртвый. Мужик в потрёпанной куртке. Прямо над глазом, на месте, где должна быть бровь, зияла аккуратная дырочка. Кровь успела загустеть тёмным ручьём на его щеке и каплями на куртке. Он смотрел в потолок стеклянным, удивлённым взглядом. Моя работа. Первый выстрел.

Дым от джипа становился всё гуще, и времени на раскачку не было. Рывком распахнув дверь, я принялся обшаривать салон. Возле пассажирского сиденья пристроены два древних охотничьих ружья-вертикалки, шестнадцатого калибра. Деревянные приклады были исцарапаны, стволы покрыты лёгкой рыжиной. К ним два полных патронташа, тяжелые от гильз с крупной дробью. Добыча хоть и архаичная, но лучше, чем ничего.

Трое на обочине и в кювете лежали в неестественных, сломанных позах. Один, молодой парень в камуфляжной куртке, смотрел в серое небо пустыми глазами, изо рта у него стекала струйка запекшейся крови.

И я узнал его. Это был один из спасённых нами вчера. У него за поясом заткнут пистолет. Современный «Глок», холодный и угловатый. Я вытащил его, быстрым движением проверил патрон в патроннике и заткнул за свой ремень, прихватив две запасные обоймы.

Второй, коренастый детина с бородой, сжимал в окоченевших судорогой пальцах автомат. Я выдернул оружие, снял с его разгрузки три оборонительные гранаты лимонки, тяжелые и смертоносные. Третий труп ничего примечательного не имел.

Ржавый седан уперся в дерево, его передняя часть была смята, из-под капота валил пар. Дверь со скрежетом поддалась. За рулем сидел труп, второй кандидат на вождение. Мужчина в грязной телогрейке, его голова была откинута на подголовник, а возле уха красовалась аккуратная входная дыра. Стеклянный взгляд был полон немого укора. Я потянул его за куртку, тяжелое, обмякшее тело с трудом поддалось, съехав с сиденья и грузно рухнув на траву.

В салоне, на заднем сиденье, лежала ещё одна находка − относительно современная Сайга. Всего один рожок, но калибр серьезный. Я пристегнул гранаты к своей разгрузке, а всё собранное оружие сгрудил на заднее сиденье седана.

Поворот ключа зажигания встретил меня утробным хрипом стартера.

− А ну, заводись! — прошипел я, сжимая руль. Вторая попытка − та же песня. С третьего раза, когда аккумулятор уже почти испустил дух, двигатель с надрывным кашлем зарычал, затрясся и, натужно подвывая, заработал. Я не сдержал короткий, хриплый возглас облегчения.

Включил заднюю передачу. Металл скрежетал, резина пробуксовывала, срываясь с места. Наконец, седан, пятясь, вылез из обочины и выкатился на дорогу.

Я двинулся в сторону города. Рассветное солнце, бледное и холодное, пробивалось сквозь чахлые кроны мёртвых деревьев, отбрасывая длинные, уродливые тени. По обочинам мелькали каркасы домов с пустыми глазницами окон, заросшие бурьяном клумбы, скелеты машин. Машина въехала в царство многоэтажек, обшарпанных и безжизненных.

Вот и нужный дом, где должны ждать друзья. Я заглушил мотор на почтительном расстоянии от крайнего подъезда, чтобы не привлекать лишнего внимания. Тишина, наступившая после рёва мотора, показалась оглушительной. Машина встала, тихо пощёлкивая остывающим металлом. Я остался сидеть за рулем, вслушиваясь в тишину и вглядываясь в тёмный провал подъезда, откуда должны были появиться Скорик и Джарма.

Через минуту выглянула Джарма, махнула рукой, приглашая войти.

Открыл дверь седана и негромко сказал недовольным голосом:

− Иди сюда!

Озираясь по сторонам, она быстро оказалась возле машины.

− Вы чего, там прибурели, что ли? – спросил я недовольно. – Куда идти? Тут машина полна оружия.

− В комнате, где мы ночевали крутится два голяка, − Джарма заглянула на заднее сиденье.

− Да пусть крутятся. Если ты ещё думаешь о мече или баклажке воды, то поверь, им давно приделали ноги. Разгрузки вашей тоже там нет. Нужно было спать по боевому…

− Этого нельзя так оставлять, голяков надо наказать! − Джарма пристально посмотрела мне в глаза.

− Ладно, вооружись, и стереги машину, а я пойду гляну. Вы где обосновались?

− Третий этаж, квартира прямо, − Джарма уже разглядывала Сайгу, вертя в руках.

За поясом глок, в руках снайперка… Я поднялся на третий этаж и вошёл в квартиру.

Скорик сидел у стены на матрасе, опёршись о неё спиной.

− Что у вас тут? – сходу спросил я.

− Посмотри в прицел на окна, где мы были…

Оперев локоть в бок, я стал целить в те окна, под которыми стоял взлохмаченный стожок травы. Одна лысая голова торчала в проёме, наблюдая за двором. Второй голяк сидел чуть дальше.

− Ну, одного я сниму, второго не успею. Ели он не восковая кукла, конечно.

В комнате выстрел грохнул, будто гром над головой, отдавшись от стен коротким гулким эхом.

Голова голяка дёрнулась назад от удара. Второй голяк сразу исчез.

− Всё… нам здесь больше делать нечего!

Скорик кряхтя поднялся. Опёршись на меня начал потихоньку шкандыбать.

Вскоре мы погрузились в машину. Джарма не захотела ехать на пассажирском сиденье. Да оно и понятно, кто спереди – тот первая цель. А мы сейчас поедем в неизвестность. Опасную неизвестность…

− Бонзой, красавчик! Нормально оружия подлохматил! – кряхтя и усаживаясь на сиденье проскрипел Скорик.

Двигатель завёлся со второго раза. Аккумулятор был слаб. Да оно и неудивительно, новых в магазинах не продают.

− Ну что, в добрый путь? – спросил я, когда мотор заурчал.

− Да мы уже путешествуем… − равнодушно сказал Скорик. – Никак до федералов не доберёмся.

Я открыл карту. Город был как на ладони, похожий на запутанный лабиринт.

− Всё верно, − задумчиво пробормотал я, тыча пальцем в едва видимую линию. − Едем прямо, потом налево, к площади. Там и будет наш респ.

− Угу… буркнул Скорик.

Джарма же молча поглядывала по сторонам, взгляд беспокойно скользил по пустынным улицам за окном. Я включил скорость, и машина тронулась.

Мы ехали сквозь молчание мёртвого города. Оно было густым, почти физическим, давящим на барабанные перепонки. По бокам медленно проплывали серые пятиэтажки и девятиэтажки с зияющими дырами окон, словно черепа мёртвых великанов. Сквозь асфальт кое-где пробивался футуристический и буйный, неукротимый бурьян, оплетая остовы брошенных машин. Рекламные щиты облупились и висели клочьями, ветер гонял по тротуарам перекати-поле из пыли и мусора. На одном из перекрёстков нам перегородила путь высокая баррикада: спина к спине стоящие грузовики и легковушки, наваленные поверх друг друга, переплетённые ржавыми балками и колючей проволокой. Чёрные, обугленные пятна на асфальте рассказывали свою короткую и ясную историю.

− Чёрт, − выдохнула сзади Джарма. – Придётся объезжать!

− Объедем! − я резко крутанул руль, забирая в узкий проулок между гаражами. Машина подпрыгивала на колдобинах, царапая дверями края бетонных стен.

Мы снова выползли на проспект, и в этот момент двигатель захрипел, дёрнулся раз, другой, будто подавился, и с тяжёлым, предсмертным стуком резко замер. Меня резко бросило вперед на руль. В наступившей тишине было слышно, как остывает металл, тикая.

− По ходу движок стуканул… − выпалил я в сердцах.

В салоне повисло горькое, густое разочарование. Скорик с силой ударил кулаком по спинке сиденья.

− Вот ёты... Волшебно! Прямо посередине серии!

Джарма безнадёжно провела рукой по лицу.

− Теперь пешком? Среди всего этого? − её голос дрогнул.

− Если бы машины не было, − спокойно ответил я, открывая двери, − мы бы всю дорогу топали. А так тут нам децл осталось пробежаться.

− А с машиной что? Чего движок-то застучал? − не угомонялся Скорик.

− Радиатор в парке повредился. Перегрев… Вот и результат! − я выбрался из машины, взял с заднего сиденья снайперку. Устроил за спину. В руки вертикалку и патронташ. Экипировавшись, осмотрел друзей.

− Но у меня нога! – в сердцах выпалил Скорик, с кряхтеньем вылезая из машины.

− Без паники на корабле! Мы почти у цели. − Я ткнул пальцем вперёд, где в конце проспекта угадывались

остовы высоких зданий центра. − Всё идёт по плану. И вообще, за это время уже мог смастырить себе костыль!

Скорик только закряхтел в ответ.

− Воду забираем! – спохватилась Джарма. − Всю! Колодцев тут я не видела!

Полчаса нашего пути растянулись в напряжённую вечность. Мы шли не спеша, прижимаясь к стенам, замирая в дверных проёмах и за грудами мусора при каждом шорохе или скрипе. Город был мёртв, и эта тишина давила сильнее любой угрозы. Воздух, неподвижный и пыльный, пропах остывшим пеплом и забвением.

Каменные джунгли вздымались вокруг абсолютно безмолвные. Стекло и бетон, слепые и равнодушные, отражали лишь самих себя. Странно и жутко было видеть эти некогда кипящие жизнью улицы такими пустынными. Лишь ветер гулял в каньонах проспектов, гоняя по асфальту клочья тряпья и целлофана. Но шестое чувство подсказывало, что мы не одни. За этими тысячами окон кто-то прятался. Кто-то наблюдал. Просто не показывался. Пока.

И вот мы вышли на нее. Площадь.

Она раскрылась перед нами внезапно, как гигантская пещера, выжженная в сердце города. Открытое пространство, лишённое укрытий, давило своей уязвимостью. Инстинктивно мы прижались к стене, не решаясь сделать первый шаг на брусчатку.

Справа, судя по монументальным колоннам и гербу, с которого давно слезла позолота, располагалось здание мэрии. Слева же высился стеклянный исполин. Многоэтажный бизнес-центр, чьи зеркальные стены, покрытые пылью и подтёками, вчера вечером так ловко поймали последний луч солнца и подали мне знак. Именно его я и разглядел в оптику у кромки леса. Он стоял теперь перед нами, молчаливый и загадочный, как заброшенный храм забытого бога. Каждый его затемнённый витраж мог скрывать десяток глаз, а мы были здесь, как на ладони.

− А вот и респ! – радостно выдохнула Джарма. – Скорик, сейчас мы тебя на респ отправим, будешь как новенькая копейка! И ещё со своим закреплённым оружием!

− Ты вообще сбрендила? В сосну влупилась? Я же в ошейнике! Меня нельзя на респ, пока ошейник не снимут!

− А что? – поддержал я Джармин стёб. − Как раз и проверим, работают ошейники или нет.

− Ага! Смешно! – зло выдал Скорик и замолчал, явно обидевшись.

Респ был такой же, как и на пищевой фабрике, где мы зафиксились в первый раз. Серые кольца, темнеющие к центру.

Я первым вступил в круг. Мир вокруг меня застыл. Побежал каскад символов:

Полное восстановление организма игрока…

Раса – человек изменённый. Вакцинация. Вирус Крожедо.

Имя Бонзой…

− Фууух! – выйдя из круга, я выдохнул. – Скорик! Ты сейчас станешь здоровым!

При перерождении я бы получил обратно и свой автомат с боеприпасами, который был уже давно утерян. Но сейчас меня просто подлечили.

− У тебя ошейник исчез! – Леопанда ахнула.

− А ну ка… Пропустите инвалида! − Скорик так рвался на респ, что даже невольно оттолкнул Леопанду.

Прошло мгновение и Скорик выступил из круга, но уже здоровым. Рваная дырка в штанине осталась, но кровь и повязка исчезли. И ошейника на нём не было.

− Моя очередь! Джентельмены… пропустили даму вперёд… − наигранно произнесла Леопанда и шагнула в круг.

− Ооо! Вот теперь ты снова красавица! − произнёс Скорик, когда она выступила из круга. – От серебрянки не осталось и следа! Одно золото! Джарма… да ты семьдесят килограмм золота!

− Ну ты и ушлёпок! Когда уже заткнёшься?

− Расцеловали друг друга? – спросил я, хотя голоса у всех были довольные. – Что, в бизнес центр? Наша дура выше всех?

Леопанда кивнула.

− Тогда вперёд!

Лёгкие горели, выцарапывая каждый глоток пыльного воздуха. Ноги были свинцовыми, мышцы горели огнём, а за спиной на ступенях тяжело пыхтели Джарма и Скорик. Мы карабкались вверх по лестничному пролёту, который больше походил на скелет давно умершего гиганта.

Этот небоскрёб, оказавшийся брошенным развлекательным центром, был немым свидетелем чьего-то безумия. Первый этаж с разграбленными бутиками и опрокинутыми витринами сменился этажами с детскими аттракционами, чьи яркие цвета теперь были скрыты под слоем грязи и паутины. Кто-то здесь основательно постарался: стекло было не просто разбито, а вдребезги, пластик расплавлен, металлические поручни скручены в немыслимые узлы. Следы не времени, а ярости.

Мы шли молча, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь хрустом подошв по битому стеклу и отдалённым завыванием ветра в бетонных ранах здания. Леопанда шла позади, её второразмерная грудь работала как меха, но она не отставала, её рубиновые глаза зорко сканировали каждый поворот.

Последний пролёт. Дверь на крышу давно сорвана с петель. Мы вывалились на открытое пространство, едва держась на ногах, жадно глотая разреженный воздух высоты.

Я отдышался, сделал несколько шагов вперёд и замер.

Передо нами зияла огромная, давно разбитая витрина или окно, открывавшая вид на весь мир. Я медленно подошёл к краю, осторожно сел на бетонный выступ, свесив ноги в пустоту. Сердце ёкнуло и заколотилось чаще. Высота была неимоверной, захватывающей дух и смертельной.

Внизу, под нами, расстилался город. Наш новый и ужасный постап. Бескрайнее море серых каменных джунглей, пронизанное ржавыми артериями эстакад. Купола разрушенных зданий зияли чёрными дырами окон. Кое-где поднимались тонкие струйки дыма. Возможно, там ютятся такие же, как и мы, бродяги. Зелени не было совсем, только серость, бурый цвет ржавчины и унылая желтизна высохшей земли. Тишина над этим кладбищем цивилизации была оглушительной.

Я обернулся к своим друзьям. Скорик, прислонившись к стене, вытирал пот со лба, а Леопанда, опустившись спиной по стене, дышала ровнее, успокаиваясь.

Всё позади. Все эти перестрелки со спартаками, беготня от мутантов, ночёвка в холодном и неприветливом здании.

Скоро прилетят федералы. Мы сделали это. Мы дошли. А они разложат антидот, создавая хоть какой-то порядок в этом бедламе. Они выдернут нас из этого ада, и всё это останется лишь кошмарным сном.

Я снова посмотрел вниз, на эту немую, величественную руину. И вдруг, с кристальной ясностью, понял. Это чувство лёгкости, это ожидание спасения было обманчивым.

Федералы прилетят. Но это не конец.

Это только самое начало. Начало наших с Леопандой похождений в этом мире.

Уголки губ сами собой поползли вверх в улыбке, в которой было больше дерзкой отваги, чем облегчения. Я обернулся к ребятам, всё ещё ловящим дыхание.

− Эй, − мой голос прозвучал громче, чем я ожидал, разрезая тишину крыши. − Вы чего приуныли? Всё только начинается!

Они подняли на меня глаза. Уставшие, вопрошающие. А я лишь широко улыбнулся, глядя на бескрайние, манящие своими тайнами руины нашего нового мира.

Мира, который только и ждал, чтобы его открыли заново...