Эпидемия ультранасилия

Инцидент №1 "Нулевой пациент"

Ну-ка, давайте глянем, что хоть в мире-то происходит.

Включаю на телевизоре новостной канал.

- Здравствуйте, в эфире “Вечерние новости” в студии Анастасия Ломяжева. Ответ на один из важнейших вопросов развития человечества наконец найден. Потенциальное существование инопланетных рас доказано. Сегодня в одном из кварталов нашего города было обнаружено разумное существо, неизвестное современной науке. На место задержания существа уже прибыл наш корреспондент. Передаю слово Михаилу Ежову.

- Благодарю, Анастасия. Буквально несколько минут назад на улице Вязовского, сотрудник патрульно-постовой службы обнаружил странное создание, появившиеся, по его словам, из ниоткуда. Существо размером чуть меньше двухмесячного щенка овчарки, также покрыто шерстью. Одним из отличий является другая форма морды, более сплющенная. Также выделяются уши, они меньше, чем у тех же щенков. Окраска шерсти у конкретно этого представителя серо-белая. Создание можно было бы принять за простого зверька, но одежда, похожая на рубашку, и маленький рюкзачок говорят о разумности этой особи. Теория подтвердилась, когда существо начало что-то бегло говорить на неизвестном языке. Специалисты уже занялись этим делом и всеми силами пытаются помочь существу каким-либо образом…

- Тц! Ну и бредятина. Нахрен эти новости. Посмотрю лучше бокс, - переключаю канал на спортивный.

Некоторое время я смотрю бой за боем. Поддерживаю своего любимого участника – Гонора Дредора. Неожиданно начинаю замечать, что всё чаще задумываюсь о том новостном выпуске.

Что это было за существо? Может ещё что-нибудь по этому поводу скажут?

Я переключаю канал обратно.

- …с места событий. Существо, которое обнаружили несколько часов назад, сбежало. Пока специалисты пытались понять, что говорит создание, которое они уже назвали “котом”, оно вырвалось из помещения, где проводилось расследование. В данный момент, проводятся попытки поймать существо. Все граждане, которых оно встретило на своём пути, уже госпитализированы с различного рода рваными ранами. Предпринимаются попытки обезопасить область, в которой предположительно скрывается “кот”. К делу были подключены специалисты из таинственной организации “Порядок”, чьей функцией является обеспечение безопасности граждан любыми средствами. Специалисты уже предполагают, что существо заражено некой формой бешенства. Дальнейшие события вы увидите на нашем канале в ближайшее время…

Я вновь задумался, пока смотрел.

Как так? Это правда? Настоящее инопланетное существо? Какое интересное имя “кот”. Походу эти “коты” действительно опасны. Хотя, почему я предполагаю, что их много? Может он всего один… Погодите, что там говорят?

- Походу, существо сумели схватить. Дальнейшая его судьба вполне ясна – изучение сотрудниками организации “Порядок”. В рюкзачке “кота” были обнаружены некие записи и чертежи, которые также будут изучены. Существо направлено в специальную камеру содержания до выяснения его мотивов и целей…

М-да... Что же это происходит-то? Такое чувство, что грядёт что-то поистине страшное…

Инцидент №2 "Начало конца"

Как же я сегодня устал. Поход до поликлиники в моём возрасте – это настоящее испытание. Ничего, сейчас дойду до дома и наконец послушаю, что говорят по радио.

Я поднимаюсь на лифте до нужного этажа. Мои больные колени совсем не приспособлены для поднятия по лестнице. Пока я еду, ощущается неестественное усиленное притяжение к земле. Каждый раз, заходя в лифт, опасаюсь, что в этот раз я точно из-за него упаду. Я смотрю на цифровое табло. Красные числа на нём, нехотя сменяют друг друга. На тридцати счёт останавливается, а двери лифта открываются. Я выхожу в подъезд. Блёклые жёлтые стены навевают лишь скуку. Хотя, мне ли, старику, жаловаться на неё, старую стерву? В коридоре курит юноша, на вид лет двадцати.

- Молодой человек, вы бы хоть окно для приличия открыли. А то всему этажу вашим дымом дышать, - бурчу я так, чтобы он точно услышал.

- А вы, дедуль, дымом моим не дышите. Имейте совесть, в конце концов. Я сигареты для себя покупал, - наигранно обиженно ответил он, затянувшись и выпустив дым в мою сторону. В ответ, я лишь молча проследовал к своей квартире.

Покинув неприлично-некультурную общественность, я захожу в прихожую своего дома. Снимаю пробковые сапоги, свою меховую финку, старенький ватник, прохожу в комнату. Сев на своё кресло, я включаю радиоприёмник “Фестиваль”.

- Давай, дружок, послушаем-ка мы с тобой новости.

Немного пошумев, аппарат начинает издавать различимую речь.

- …был обнаружен ещё один так называемый кот. Специалисты организации “Порядок” уже пытаются выяснить его намерения путём допроса. Такие особые меры использованы по причине потенциальной опасности всех, подобных этому существу. Пока что мы не знаем наверняка сколько их, но сотрудники организации уже смогли узнать некоторую важную информацию. Анализировав поведение и речь первого “агента ультранасилия”, как их решили назвать, из-за их крайне агрессивного поведения, сравнимого с бешенством, специалисты создали модель языка, который используют эти существа. Именно с помощью такого подхода они получили ужасающие данные. По словам этого агента, в ближайшее время планируется полномасштабное вторжение на нашу территорию. Ради защиты населения, правительство выдаёт организации “Порядок” экстренные полномочия в чертах города. Первым решением совета управления организации было введение комендантского часа и усиление патрулей на территории города…

Я молча смотрю в стену напротив меня. Речь, доносящаяся из радиоприёмника, затухает, но не из-за помех или чего-то подобного. Просто я перестаю её слушать, отдаваясь своему потоку мыслей.

Снова? Так скоро? Прошло всего пара десятилетий. С каждым разом они всё чаще и чаще…

Выключаю радио. Никаких больше новостей. Решаю просто отдохнуть в кресле, попытаться не думать о том, что грядёт.

Хех, не думал, что вновь встречусь с косой её величества – Войны…

Инцидент №3 "Вторжение"

Мда… Очередной несмешной ролик по надоевшему всем форсу. Может, придумаете что-нибудь новенькое?

Я лежу на диване в своей съёмной однокомнатной квартире и просматриваю разные посты в социальной сети «ВКонтакте и точка». Смартфон я держу над лицом в правой руке, а левой листаю ленту. Вдруг мой живот начинает урчать.

Пора бы что-нибудь приготовить.

Я уже представляю, как мне придётся встать, придумать, что приготовить, и, собственно, начать готовить. От одной мысли об этом усталость разливается по моему телу, захватывая каждый его участок, каждую мышцу. Она не даёт мне даже пошевелиться, чтобы встать.

Хотяяя… Потом. Всё потом.

Я снова смотрю в телефон. Со временем моя правая рука начинает слабеть. Пальцы медленно разжимаются. В последний момент перед тем, как телефон падает мне на лицо, я замечаю странную фотографию большого многоэтажного здания, вокруг которого кружат какие-то существа. Я не успел разглядеть, какие именно, потому что пришёл в себя после того, как защитное стекло телефона ударило меня по носу.

- Ай, бл…ин - сдерживаюсь я.

Что это было?

Беру аппарат в ту же руку, рассматриваю фотографию. На ней изображено здание центральной больницы. На площадке перед ним собрались люди, которые его фотографируют, и, кажется, сотрудники организации «Порядок». Не успев задать вопрос: «Что они там делают?» — я снова замечаю в воздухе около здания странных существ. Множество сообществ в разных соцсетях уже раструбили об этих «котах». Но здесь они не бегают, как обычно, а летают. Из-за плохого качества изображения их особо не разглядеть. Заинтересовавшись тем, как выглядят эти агенты, как их ещё называют, я начинаю искать более качественную фотографию. Несколько минут поисков, и я уже рассматриваю кота, который находится ближе всего к камере. Он висит в воздухе, как будто его подняли за переднюю часть тела. Задние и передние лапы просто свисают вдоль туловища. Также выделяются уши. Судя по тому, что я видел, обычно у агентов уши подняты, но у этого они опущены, а их кончики загнуты. В таком положении они отдалённо напоминают крылья самолёта.

Я ещё некоторое время смотрел на фотографию, пытаясь найти ещё какие-нибудь интересные детали. Обратил внимание на сотрудников. Всегда задумывался, почему охранники общественного порядка похожи именно на псов. Несколько лет назад организация «Порядок» смогла вывести их в лабораториях, после чего активно внедряла в общество. На что только не способна наука… Видимо, сотрудники намного эффективнее людей. Странно то, что они ещё и говорить умеют. У обычных собак голосовые связки не настолько развиты, чтобы можно было общаться, но эти свободно говорят. По интеллекту они лишь немного уступают человеку. Однако, учитывая, что их готовили именно для службы, неудивительно, что особого интеллекта им не развивали. Где-то я слышал, что собаки видят не все цвета, в то время как сотрудники этим не страдают. В новостях давным-давно говорили, что их вывели с помощью генетики. Технически, это должно попадать под определение жестокого обращения с животными, но кого это волнует, когда речь идёт об уменьшении количества жертв среди людей, которые также охраняют порядок в городе. Когда организация объявила на весь мир о создании нового вида в лабораторных условиях, начался настоящий переполох. В конечном итоге против «Порядка» выступили различные международные организации, защищающие природу. Но, собственно, что они могли сделать официальной военной организации, которая получает финансирование от государства? Ничего. Пошумели-пошумели и перестали. Сотрудникам, как разумным существам, обеспечили все условия для нормальной жизни. У них есть отдельный квартал в городе, на них распространяются все обязанности и права, как и на всех граждан. Однако выбор профессии у них невелик. Только силовые структуры. Хотя, честности ради, они и не жалуются.

Больше всего людей удивило то, что это открытие не скрывали, а сразу продемонстрировали всему миру. После этого организация совершила ещё несколько прорывов, которые также предали огласке, но это были не такие значительные разработки. Эта же была революционной. Создать новый биологический вид в лаборатории и рассказать об этом всем — довольно странная затея. В любом случае, «Порядок» проявил себя как организация, которая ничего не скрывает. Когда я услышал, что мы переходим под её «покровительство», я сразу понял, что в новостях будет больше правды. Все в этом уверены. Репутация даёт о себе знать.

Размышления об этом заняли у меня целых полчаса. Пока я думал, я просто пялился в потолок, отложив телефон в сторону.

- С новыми порядками мы будем видеть этих полупсов гораздо чаще... - тихо сказал я.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Я с трудом встал с дивана и побрёл в прихожую.

- Кто там? – спрашиваю я, прислонившись к двери и пытаясь разглядеть гостя в глазок.

- Патрульно-постовая служба. Младший сержант Головков и рядовой Шариков, - отчеканил голос за дверью.

Полиция. Я всегда их боялся, хотя никогда не делал ничего противозаконного. Видимо, это у меня в крови.

- П-по к-какому п-поводу? – только и смог выдавить я.

— Эвакуация населения. Просим собрать личные вещи и документы и выйти на улицу, где вас встретят и проводят, — ответили мне. Их голос был довольно странным, не похожим на человеческий. Слишком резкий, будто… лай.

Я открываю дверь. За ней стоят два сотрудника правопорядка. На их коротких тёмно-синих куртках красуются различные нашивки. На груди над левым карманом — чёрный прямоугольник с жёлтой окантовкой и надписью того же цвета «Порядок», на спине такой же, но побольше. На левом плече прикреплена другая нашивка в форме щита серого цвета, в центре которого находится чёрная мишень. В верхней его части также видна надпись жёлтыми буквами «Порядок», а снизу написано «Полиция». На плечах красуются синие погоны с красной окантовкой. У первого на них видны две жёлтые полоски, идущие поперёк погон. У второго полосок нет, похоже, он рядовой. На голове сержанта серая фуражка, на средней части которой висит эмблема с тем же щитом и мишенью. Также особо заметен жёлтый, почти золотой, кантик над блестящим козырьком. У рядового вместо фуражки бейсболка того же цвета с той же эмблемой посередине. Оба носят тёмно-синие брюки с тонкими красными лампасами. Обувь у них разная. Головков в чёрных лакированных туфлях, а Шариков в чёрных начищенных ботинках. Лица сотрудников похожи на человеческие, но с слишком густой растительностью. У обоих выпирает челюсть. Лицо сержанта более морщинистое, по нему даже можно сказать, что он уже в почтенном возрасте. Складки кожи на лбу как будто съезжают на глаза. Короткие седые волосы на голове выглядывают из-под фуражки. Такая же седая и короткая борода под висками плавно переходит в подбородок. Обрюзгшие щёки свисают вниз. Взгляд бесконечно усталый. Видимо, он уже давно потерял интерес к службе и просто ждёт выхода на долгожданную пенсию. У Шарикова лицо более молодое и свежее. В глазах горят маленькие искорки, из-за чего они кажутся такими живыми и подвижными. Рядовой стоит, держась руками за ремень и согнув спину. Но как только сержант переводит на него взгляд, тот сразу же вытягивается по стойке смирно.

Руки… Я всегда думал, что у сотрудников они больше похожи на лапы, но они точно такие же, как у меня. Только волосы на них немного заметнее.

— Здравствуйте. Гражданин Евгений Владимирович, верно? — устало спрашивает меня Головков, глядя своими сонными тёмными овальными глазами.

- Верно.

— Хорошо. Как я и говорил, соберите ве… — он протяжно зевает, широко раскрывая рот и показывая множество острых зубов и длинный, по сравнению с человеческим, язык. — Прошу прощения. Соберите вещи и документы. С ними выйдите на улицу, где вас встретят и проводят.

— Понял. Сейчас соберусь, — закрываю дверь и в спешке пытаюсь вспомнить, что мне вообще нужно взять.

Бегая по квартире туда-сюда, я беспорядочно складываю вещи и бумаги в свою походную сумку. У меня нет времени даже задуматься о том, что происходит.

Через пятнадцать минут я всё сложил в сумку. Наконец-то можно собраться с мыслями.

Эвакуация. От чего? Что такого случилось? Только вот… Какое-то странное чувство, будто я что-то забыл. Лишь бы не забыть ещё какую-нибудь бумажку! Погоди… Те агенты на фотографии у здания. Что они там делали? Неужели… О нет. Я помню, где-то видел, что один из агентов говорил о вторжении. Это оно? Вот зачем нужна эвакуация?

Я решаю спросить у полицейских, что на самом деле произошло. Ставлю сумку в прихожей, открываю дверь и обращаюсь к ним.

- Господа полицейские, можете прояснить мне один момент?

Услышав это, Шариков выпрямил спину и повернулся ко мне.

— Слушаю вас, гражданин, — кажется, он даже повеселел, когда я назвал их «господа». Это стало ясно по его оживившемуся взгляду. Почему-то мне показалось, что, если бы у него был хвост, он бы немедленно им завилял. Сержант же даже не обратил на меня внимания, разговаривая с другим жильцом из соседней квартиры.

- Хотел спросить. А зачем вообще эвакуация? От неожиданности я даже не подумал об этом.

— Вы не знаете? Объявление крутили по всем каналам: и по радио, и по телевизору. Даже письмо на электронную почту присылали, — он почесал затылок, приподняв бейсболку. — Ну, раз вы не знаете, то я обязан донести информацию. Вы же слышали, как один агент, которого поймали буквально пару дней назад, сказал, что готовится вторжение? Час назад эти самые агенты напали на здание центральной больницы. Введено чрезвычайное положение. Всех эвакуируют в бункер.

- Не может быть. Тогда я, пожалуй, пойду, - я беру сумку, выхожу из квартиры, закрываю её и спускаюсь по лестнице.

Прежде чем скрыться за лестничным пролётом, я решил посмотреть в сторону того рядового. Он провожал меня взглядом. Сержант, заметив это, что-то буркнул и дал ему подзатыльник, после чего тот повернулся лицом к жильцу соседней квартиры. Я лишь молча опустил взгляд и быстрым шагом начал спускаться по лестнице.

У самого выхода меня ждал ещё один сотрудник. Он был в той же форме, что и Шариков, но серого камуфляжного цвета.

— Гражданин, пожалуйста, пройдёмте со мной, — он выходит из коридора на улицу, я следую за ним.

Прямо во дворе выстроилась целая колонна странного вида транспорта: машины были как бы приплюснуты. Первое, что бросалось в глаза: вместо колёс у них были гусеницы с резиновыми накладками. Спереди — пара закрывающихся окошек. По бокам от них — две фары, на крыше — ещё одна. Чуть дальше верхней фары расположен люк, видимо, для водителя. Сзади у машины также были два больших квадратных люка, расположенных друг напротив друга. На них, как и на боковой стороне машины, выделялась эмблема Красного Креста.

Из соседних подъездов также выходят люди, их до машин сопровождают другие сотрудники.

- Занимайте свои места. Надеюсь, вы взяли с собой всё необходимое.

- То есть, не будет возможности вернуться? – спрашиваю я и вижу, как он слегка хмурится.

— Разумеется, нет. Вы сможете вернуться только после полной стабилизации ситуации. А сейчас, пожалуйста, займите своё место, — рядовой грозно смотрел на меня, пока я по его приказу забирался в машину. Кажется, он был готов зарычать на меня.

Места в ней было крайне мало. Семь человек уже сидели на миниатюрных скамеечках, встроенных в конструкцию. Поставить ноги было практически некуда — всё было заставлено сумками. Но, немного повозившись, я устроился чуть удобнее. К нашей машине подошёл тот самый сотрудник и, убедившись, что все на своих местах, закрыл люки. Под самым потолком зажглась крошечная лампочка, которая едва освещала пространство. Переглядываясь, мы сидели и ждали ещё полчаса или час, пока вся колонна не будет загружена.

Я никак не мог перестать думать о том, что происходит и что будет дальше. Неожиданно, прервав мои размышления, машина тронулась с места, и мы наконец поехали. Поездка длилась около сорока минут. За это время никто не произнёс ни слова. Даже дышали люди тихо. Казалось бы, в такой ситуации должна была воцариться тишина, но её нарушало тарахтение двигателя машины.

Машина остановилась так же внезапно, как и тронулась с места. Снаружи послышались шаги. Другой сотрудник открыл люки. Яркий свет, хлынувший внутрь, ослепил нас, и мы не могли понять, где находимся. Через секунду или две это прошло. Перед нами предстало огромное помещение с округлыми металлическими стенами, плавно переходящими в потолок. Это помещение освещалось множеством ламп, прикреплённых к стенам. Через люки внутрь проникал странный воздух. В нём не было никаких запахов, будто он был стерильным.

— Выходите по одному, — скомандовал нам сотрудник в такой же серой камуфляжной форме и с синей сумкой на плече.

Мы подчинились и вышли. Оглянувшись, я увидел, что помещение было ещё длиннее, чем я себе представлял. В самом конце была большая ангарная дверь. Её уже закрыли. Видимо, вся колонна наконец разместилась внутри.

- Следуйте за мной и держитесь вместе, - снова обратился к нам сотрудник. Мы пошли за ним, как утята за уткой.

Он вывел нас из помещения в коридоры. Пол выложен плиткой. Стены выкрашены такой тусклой синей краской, что можно подумать, будто они серые. Потолок примерно того же цвета, но чуть темнее. Вдоль коридора тянутся провода и трубы. Пространство залито светом длинных потолочных ламп. Иногда на стенах встречаются электрощитки.

Пройдя достаточно далеко, мы натыкаемся на перекрёсток коридоров. На потолке висит чёрный крестообразный указатель. Сотрудник ведёт нас по левому коридору, на котором написано «Жилая зона». Этот коридор уже разделяется на множество других коридоров, пронумерованных. Мы заходим в коридор № 3, он уже не такой длинный, как предыдущий, но в нём полно дверей, которые тоже пронумерованы. Наш проводник подходит к двери с номером 1 и достаёт из синей сумки маленькую книжку. Он открывает её, присматривается, потом смотрит на нас.

- Гражданин по имени Бобров Евгений Владимирович здесь? – спрашивает он.

- Здесь, - отвечаю я и подхожу ближе к нему.

- Покажите паспорт, - он протягивает руку.

Я достаю из сумки паспорт и отдаю его ему. Остальные семь человек тоже начинают копаться в своих сумках и рюкзаках. Сотрудник открывает паспорт, сравнивает его со своей книжкой. Потом смотрит на меня, щурится и отдаёт паспорт обратно вместе с той книжкой.

— Теперь это, — он указывает на то, что выдал мне, — ваш новый паспорт. Везде, где вас попросят его предъявить, вы будете показывать именно его. Он также служит запасным ключом от вашей квартиры. Попробуйте приложить первую страницу к этой панели, — он показывает рукой на чёрную гладкую панель чуть ниже дверной ручки.

- Хорошо, - я прикладываю. Раздаётся звонкий щелчок.

— Вот ваш основной ключ, — он протягивает мне маленький серебристый ключик. — Если вы его потеряете, можете обратиться к любому из сотрудников. Они сообщат, чтобы вам выдали новый. Пока ключ делают, вы будете открывать дверь по паспорту. Всё понятно?

- Да.

— В таком случае, добро пожаловать домой, — он открывает мне дверь и уходит, люди следуют за ним.

Я стою и смотрю им вслед. Потом перевожу взгляд на свой новый паспорт. Синяя книжечка с золотой надписью: «Организация «Порядок»» сверху. Под ней уже серебряным цветом выгравирована эмблема с серым щитом и чёрной мишенью в центре. Внизу книжечки написано: «Паспорт».

Решив, что пора уже сдвинуться с места, я захожу в прихожую своей новой квартиры. Слева от меня находится вешалка, под которой — маленькая полка для обуви. Я снимаю ботинки, ставлю их на эту полку, рядом с ними ставлю сумку и прохожу в комнату. На стенах — синие обои. Пол — ламинат. Смотрю вверх на белые натяжные потолки с девятью маленькими лампочками. В правом углу стоит кровать, изголовьем упирающаяся в маленький диван, напротив которого — несколько шкафов с нишей для телевизора. Ещё дальше от дивана стоит компьютерный стол. Персональный компьютер чёрного цвета, уже подключённый и ожидающий включения. Роутер “Портелеком”.

Странное название. Видимо, «Пор» от слова «Порядок». Похоже, организация действительно взяла всё в свои руки.

Я выхожу из комнаты и иду на кухню. Стены выкрашены матовой голубой краской, почти как в коридоре, но более насыщенной. Кухонный гарнитур тоже матовый, но уже жёлтого цвета. Всё необходимое для готовки есть, все инструменты на своих местах. Тарелки аккуратно расставлены на сушилке.

Чёрт возьми, красиво!

Решаю посмотреть, как устроена ванная. Снова выхожу в прихожую и направляюсь в душевую. Маленькая комната с белыми стенами, на которых едва заметен узор. Шкафчик с зеркальными дверцами над раковиной, небольшая ванна, унитаз. Всё на своих местах.

Неплохое такое переселение. Думал, будет намного хуже.

Внезапно меня охватывает чувство, что что-то не так. Чего-то не хватает в этой квартире…

Да нет, какая-то ерунда. Всё идеально! Или… Погодите. Окна! Здесь нет окон! Это правда бункер? Я под землёй? Вот почему воздух такой стерильный и без запаха. Он чем-то обработан перед подачей сюда. Почему я только сейчас об этом подумал?

Я возвращаюсь в комнату и сажусь на кровать, подперев голову руками.

Как мы теперь будем жить? Где мне работать? Раньше я подрабатывал курьером. Всё-таки сезон, летние каникулы, отдых от учёбы. А что сейчас? Даже не знаю, что и думать. Хотя, если «Порядок» решил проблему с кучей народа, расселив всех в бункере, то и работу им найдёт. Надеюсь…

Инцидент №4 "Вакцина"

Наша служба и опасна, и трудна… И на первый взгляд как будто незаметна, — напеваю я себе под нос, пока иду вместе с товарищем по бункеру и тащу довольно большую переноску, в которой сидит агент.

Зачем мы тащим эту переноску? Всё просто. Приказ. А если серьёзно, то яйцеголовым понадобился для изучения. Почему я разговариваю сам с собой? Скучно, вот почему. Честно говоря, вся эта служба — сплошная скука. Я уже по горло сыт этими «принеси-подай». Вот бы мне приказали заняться чем-то по-настоящему важным…

Тем временем мы уже заходим в научно-исследовательский отсек. Коридоры абсолютно ничем не отличаются. Та же плитка на полу, та же бледная краска на стенах, те же лампочки на потолке. Перевожу взгляд на Прямого (так его называют наши). Он идёт ровным, чётким шагом, словно марширует. Взгляд устремлён прямо, лицо серьёзное. Он всегда очень ответственно относится ко всем поручениям. Даже слишком.

Вдруг переноска начинает трястись. Видимо, агент снова решил попытаться выбраться.

- Прямой, как ты думаешь, почему он так дёргается там? – спрашиваю я.

— Ну конечно, они же бешеные, — просто отвечает он. — Надеюсь, с ними скоро разберутся, а то уже всю общественность на уши поставили.

- Хотелось бы…

- Ладно, хватит болтать, Косой. Всё-таки рабочее время.

Верно, «Косой» — это моя кличка. Мы с напарником поступили на службу в один и тот же день, в один и тот же взвод, нас поселили на одну двухъярусную кровать. Но наше отношение к службе абсолютно противоположно, отсюда и такие клички: парные, но диаметрально противоположные.

Дальше мы идём молча. Впереди нас — перекрёсток коридоров. Из правого выходит человек в белом лабораторном халате. Он оглядывается, замечает нас и, ускорив шаг, направляется к нам.

— Вот вы где! Ну где же вы ходите? Давайте, скорее-скорее. Профессор уже заждался вас! — начал причитать он.

Мы ускорили шаг и последовали за ним. Пройдя по лабиринту длинных коридоров, мы наконец добрались до нужного кабинета. Не удосужившись посмотреть на табличку над дверью, я первым захожу в помещение. Стены, пол и потолок идеально белые. Воздух пахнет различными препаратами. Потолочные лампы светят белым светом. Довольно непривычно, учитывая, что в коридоре свет ламп жёлтый. Вдоль стен стоят столы с кучей разных склянок, пробирок и различного оборудования. На некоторых столах стоят компьютеры, реже — бумаги. По лаборатории ходят примерно десять человек в таких же белых халатах, как у нашего проводника. Присмотревшись к нему, я замечаю на груди бейдж с надписью: «Лаборант: Дмитрий Олегович». Снова обратив внимание на людей в белых халатах, я выделил двоих, которые немного отличаются от остальных. Кажется, они следят за работой остальных. Заметив нас, они тут же подошли.

— Честно говоря, вы заставили меня изрядно поволноваться. Я уж было подумал, что агент сумел выбраться, из-за чего вы и задержались. К счастью, это не так. Пройдите за мной, пожалуйста, — сказал нам профессор, судя по бейджику. Стоявший рядом с ним старший научный сотрудник только вздохнул и что-то записал в свой блокнот, который постоянно держал открытым.

Он подвёл нас к противоположному концу помещения, где стоял ветеринарный стол. На нём лежали две пары длинных защитных перчаток. Кисть этих перчаток была сделана из толстого слоя прочной ткани. Раструб перчатки был укреплён двумя пластмассовыми пластинами, которые смыкались на руке, образуя защитный цилиндр. Профессор взял перчатки и протянул их нам.

— Вам нужно достать агента из переноски, уложить на стол и держать так, чтобы он не дёргался. Для этого вам понадобятся эти перчатки. Думаю, вы понимаете, что будет, если попытаться сделать то же самое без них, — он усмехнулся.

— Понимаем, — мы поставили переноску на соседний столик и надели перчатки.

Предварительно заглянув в клетку, я открываю её. Агент начинает неистово визжать. Мой напарник подставляет руки, чтобы преградить ему путь, а я тем временем пытаюсь его достать. Кот больше не похож на безобидное существо, теперь виден только аморфный комок шерсти, который бешено крутится и вертится, изредка останавливаясь на мгновение и снова продолжая. Крепко схватив его, я начинаю вытаскивать. Когтями он отчаянно царапает пластиковую часть перчаток, а зубами пытается прокусить мои пальцы. Он так безумно извивается в моих руках, так быстро трясёт головой и вращает хвостом, что вся его фигура кажется мне размытой и полупрозрачной. Мой напарник хватает его за задние лапы, пытаясь зафиксировать их. Вместе мы кладём агента на стол, с трудом удерживая его. В это время к нам подходит один из лаборантов. В правой руке он держит шприц с бесцветной жидкостью. Он аккуратно вводит препарат. Буквально через секунду или две агент перестаёт дёргаться. Лаборант осматривает его, тщательно проверяя на признаки жизни. Затем он поворачивается к профессору и кивает.

— Прекрасно, коллеги, великолепно! — он хлопает в ладоши и широко улыбается, глядя то на одного лаборанта, то на другого. — Получилось!

- А что получилось-то? – спрашиваю я.

— А вот это, друг мой, вы узнаете сами. Вы с вашим напарником должны будете следить за этим агентом до его пробуждения. Как только вы заметите, что он проявляет какую-либо активность, сразу же доложите нам. Если нас не будет поблизости, сообщите любому из лаборантов, а они, в свою очередь, сообщат об этом лично мне, — всё ещё широко улыбаясь, сказал профессор.

- Принято, - коротко ответил Прямой.

— Вот и замечательно, — он улыбнулся нам на прощание и ушёл. Старший научный сотрудник снова что-то записал в блокнот и последовал за профессором.

Остаётся только ждать.

***Некоторое время спустя***

- Часто мы слышим упрёки от родных... Что работаем почти без выходных, - напеваю я, наверное, уже в десятый раз подряд.

Мы наблюдаем за ним уже два часа, и ничего не происходит. Никакого эффекта! Он дышит, но не просыпается. Это какой-то кошмар. Хотелось бы поговорить с товарищем, но, видите ли, он занят. Занят тем, что молча стоит и ничего не делает. Ещё час, и я сойду с ума.

Я смотрю на агента. Он лежит точно так же, как и в течение последних двух часов.

Какие же они маленькие по сравнению с нами, эти агенты. Очень похожи по размеру на щенков. Всё-таки собаки — интересные животные. Странно, что мы произошли от них. Людям гораздо легче, их предки давно вымерли, а наши гуляют по улицам. Даже иногда служат вместе с нами! Это несколько меняет восприятие мира.

Вдруг я замечаю какое-то движение. Кажется, агент открывает глаза. Зелёные глаза с вертикальным тонким зрачком. Я шёпотом пытаюсь привлечь внимание напарника, он поворачивается, чтобы посмотреть, и тоже удивляется.

- Тут агент начал шевелиться, - решаю я сообщить о случившемся работникам лаборатории.

Все они резко повернулись в мою сторону, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

- А… Эм… Давайте я позвоню Михаилу Дмитриевичу, - робко сказал один из лаборантов. – То есть профессору.

Он медленно набрал его номер, приложил телефон к уху и начал говорить.

- Михаил Дмитриевич, охранники говорят, что агент очнулся.

- Уже? Не беспокойтесь, я уже бегу, - послышалось на другом конце линии, после чего он повесил трубку.

Через минуту он уже был на месте. К этому времени агент пришёл в себя, но, на удивление, вёл себя вполне нормально. Если можно назвать нормальным то, что существо размером с маленькую собачку начало что-то говорить на неизвестном нам языке. Профессор тоже начал говорить на языке агента. Судя по интонации, он, вероятно, успокаивал его. Так они говорили около десяти минут, после чего нам велели выйти из кабинета, что мы и сделали.

- Ну? Что ты обо всём этом думаешь? – спрашиваю я Прямого.

- А что тут думать? Всё и так ясно. Вылечили, - пожав плечами, ответил он.

- Но как? Думаешь, это примерно то же самое, что бешенство?

- А что ещё? Послушай, я не думаю, что нам стоит задаваться этими вопросами. Они там лучше нас знают, что и как.

- Разве тебе не интересно? - я упёр руки в бока и ухмыльнулся.

- Интересно, но нам всё равно расскажут, когда разберутся сами.

- И то верно…

Дверь кабинета открывается. Михаил Дмитриевич выходит в коридор с лучезарной улыбкой.

- Эх, друзья мои! – он опускает руки нам на плечи. – Как же хорошо всё-таки! Вы так не думаете?

- А что случилось? – спрашиваю я.

— Случилось что-то очень хорошее. Сегодня хороший день, — он полной грудью вдыхает стерильный воздух. — А скоро станет ещё лучше! Это я вам гарантирую, — весёлым, даже задорным голосом говорит нам этот старичок.

- Хорошо.

- А вы, ребята, можете возвращаться к своему начальнику. Молодцы, хорошо поработали, - он хлопает каждого из нас по плечу и заходит в кабинет.

Мы идём по коридорам и напеваем песню.

- Только снова поднимает нас с зарёй! – пою я.

- И уводит за собой в невидимый бой! - продолжает товарищ.

- Наше чувство долга! – заканчиваем мы вместе.

Инцидент №5 "Точки контроля"

Идём по коридорам бункера. Сопровождаем трёх высокопоставленных сотрудников в конференц-зал.

- Как думаешь, кто они? – шёпотом спросил меня напарник и мотнул головой назад, указывая на людей, которых мы сопровождаем.

— Не знаю, — отвечаю я безэмоционально, даже не поворачивая головы в его сторону.

- А что они будут обсуждать? – вновь спрашивает он.

- Не знаю.

- Вдруг это связано с агентами?

- Я не знаю. Иди молча, - ответил я ему более напряжённым голосом.

Наконец-то тишина. Я спокойно продолжаю выполнять поручение, ведя за собой этих людей в деловых костюмах. В пустой голове лишь воображаемая стрелка, указывающая направление, куда мне приказано сопроводить гостей. Конечно, есть и отвлекающие факторы. Например, гудение потолочных ламп и стук каблуков по плитке пола. Или вечные неуместные вопросы и мысли напарника, которые он так и норовит озвучить. Его взгляд вопрошает: «Ну? Чего молчишь? Я жду ответа», — способный втереться в доверие даже к мёртвому, чтобы добиться внимания. То, что я указал ему на излишнюю болтливость, ещё не значит, что он не повторит те же самые вопросы через пять минут. Дали же в напарники такого некомпетентного, да ещё и болтливого сотрудника.

Вот мы уже подходим к нужной двери. Надпись на табличке гласит: «Конференц-зал № 7». Я тянусь к дверной ручке, чтобы открыть её, но меня одёргивает мужчина в клетчатом синем классическом костюме. В руках он держит тонкую папку с бумагами.

- Подождите здесь. Дальше мы справимся сами. Спасибо, - с абсолютно каменным лицом произнёс он, поправил галстук и вошёл в кабинет. За ним последовали ещё двое, которые свысока посмотрели на меня.

— О нет, — беззвучно пролепетал я, глядя в пустоту остекленевшими глазами.

Я прекрасно понимал, что в ближайшее время мне не удастся насладиться успокаивающей тишиной.

Словно ведомый кем-то, я встал слева от двери, всё ещё уставившись в стену. Уже смирившись со своей судьбой, я медленно поворачиваю голову в сторону своего напарника.

- О, уже хочешь обсудить? Давай, сейчас уже всё равно: они всё равно ушли, - как заведённый, проговорил он, чуть ли не подпрыгивая.

Зачем я только встал сегодня…

- Я не знаю, что сказать. Начинай ты, - мой усталый взгляд упал на пол.

- С радостью! Вот, послушай. Я думаю, они будут обсуждать какой-то новый способ борьбы с агентами. Ну, получается, вакцину уже изобрели… - я перестаю его слушать.

Мою мирную идиллию тишины в голове начал заполнять белый шум. Мои редкие мысли, только начинавшие формироваться, сталкивались с этой всепоглощающей массой неестественных звуков, порождаемых мозгом, чтобы хоть куда-то деть весь этот поток информации, который извергал мой напарник. Будучи не готовым к этому изначально, я словно потерялся во всей этой вакханалии, устроенной моим собственным разумом. Лишь спустя пару минут я снова смог различать слова.

- Эй, Прямой! Ты меня слушаешь? - Косой стоял прямо передо мной и спрашивал меня.

На его лице сильно выделялась в очередной раз небритая щетина, которая мелкими противными волосками покрывала подбородок, щёки, скулы и область вокруг рта. Растрёпанные волосы, удачно прикрытые кепкой, торчали из-под неё маленькими кустиками и слегка прикрывали низкий лоб. Широкая улыбка растягивала лицо, ещё сильнее подчёркивая длинный нос. Брови тоже изгибались от этой улыбки, подчёркивая весёлый взгляд напарника.

- Слушаю-слушаю, - механически, как будто автоматически, сказал я.

— Хорошо. Так вот, мне кажется, что очень скоро изобретут какую-нибудь винтовку с этой вакциной, и тогда… — я снова опускаю взгляд, что замечает Косой. — Так, если ты меня не слушаешь, то и стой молча. Не буду перед тобой распинаться, — его лицо резко помрачнело, и он встал на своё место — справа от двери.

Внутри меня словно всё пробудилось. Белый шум отступил, позволив мыслям полностью сформироваться. Теперь ничто не отвлечёт меня от прекрасных размышлений. Пару минут я наслаждаюсь блаженством простой тишины, надеясь, что ничего не случится, но случается он — Косой.

Я наблюдаю, как он прижимается ухом к двери, согнувшись в неестественной позе.

- Что ты, чёрт возьми… - пытаюсь сказать я, но он перебивает меня.

- Тише!

- О, теперь ты это говоришь, - я изображаю довольную ухмылку.

- Тише, я сказал!

— Как скажешь, — вздыхаю я и снова погружаюсь в свои мысли.

- Необходимо обезопасить… - бубнит напарник себе под нос.

- Что?

- Установить ряд оборонительных пунктов…

- Ты что подслушиваешь? А ну прекрати немедленно! Если они узнают?

- Точки контроля…

— Так, хватит, — я подхожу к нему и оттаскиваю от двери, пока он активно сопротивляется.

Наша безмолвная борьба продолжается ещё пару секунд, пока мы не слышим шаги, доносящиеся из кабинета. Мгновенно сообразив, мы встаём по стойке смирно напротив входа. Довольно редко можно увидеть Косого таким напряжённым. Двери открываются. Выходящие люди ещё переговариваются между собой, обсуждая следующую встречу. Наша же задача сейчас — проводить их обратно.

Даже сами люди ещё не разобрались во всех этих бесконечных коридорах. И правильно, их головы забиты более важными вещами, чем карта бункера, которую я лично выучил наизусть. Не уверен, что напарник тратил на это своё «драгоценное» время. Хотя все охранники порядка (или, как нас ещё называют, «полупсы») обязаны знать каждый закоулок в этом подземелье. В любом случае, хорошо, что на этот раз он шёл молча. Хотя было странно наблюдать, как он опустошённо смотрит вперёд. Надо будет спросить его об этом.

Когда мы проводили этих людей до нужного им кабинета, они велели нам вернуться к нашему командиру Кузнецову, что мы и сделали.

Прапорщик Кузнецов, более известный среди нас как Кузя. По неизвестной мне причине большинство знакомых Косого его недолюбливают. По мне, так это самый адекватный человек во всём этом бункере. Всегда даёт чёткие указания, никаких расплывчатых понятий, которыми обычно хвастаются рядовые под командованием прапорщика Шерстюка. Почему они им так нравятся? Ответ прост. Расплывчатое понятие для них означает, что можно оправдать любое невыполнение приказа. Учитывая мягкотелость Шерстюка, это прекрасно работает. Как следствие, о порядке как таковом и говорить нечего. У Кузнецова же, напротив, все ходят по струнке. Шаг влево, шаг вправо, как говорится... Вообще непонятно, зачем такие индивидуумы, как Косой, пошли сюда. Могли бы спокойно работать охранниками, но нет, решили, что в «Порядке» им самое место. Хотя ни о каком порядке они толком и не слышали, судя по их поведению. Нашего прапорщика ещё почему-то называют чудовищем с детским лицом. Насчет последнего могу лишь сказать, что лицо у него и правда какое-то… доброе, что ли? В общем, несправедливо у нас принято к нему относиться. Увы.

Кузнецов объявил, что на сегодня наш рабочий день окончен и мы можем идти отдыхать в казарму, куда мы и направились.

Казарма — родное место. Светлые ламинатные полы, на которых отлично видна любая грязь, чтобы рядовым, заступившим в наряд, было хорошо видно, где мыть. Белые стены, про сходство которых со стенами особых «душевных» лечебниц сложено так много шуток. Серый потолок с белыми лампами, будто специально расставленными так, чтобы светить солдату прямо в глаза, когда пора вставать. У каждой кровати — маленькие аккуратные тумбочки, в которые помещается очень много вещей, если умело всё складывать. Сами кровати заправлены идеально. Даже не подумаешь, что это сделано наспех.

Мы с напарником садимся на его нижнюю койку в нашей двухъярусной кровати, я кладу руку ему на спину. Он всё так же странно смотрит в пол.

- Что ты такого там услышал? – спрашиваю я.

— Похоже, они готовятся оборудовать что-то вроде контрольно-пропускных пунктов по всему городу, — произнёс он дрожащими губами.

- И что такого? - я недоумённо поднимаю одну бровь.

— Раньше сотрудники просто проводили операции по захвату агентов. Но теперь они, а может, и мы, будем обязаны находиться в этих «точках контроля», понимаешь? — он перевёл взгляд на меня. В нём был страх, не присущий моему другу. Я никогда не видел его напуганным.

- Теперь агенты будут планировать атаки на эти точки…

- Верно. Вот что страшно. Наши даже не смогут отойти на безопасное расстояние, не говоря уже о том, чтобы убежать.

Потупив взгляд, я лишь крепче приобнял его.

— Ничего, нормально. Прорвёмся. И я, и твои друзья. Прорвёмся…

Инцидент №6 "Стрельба"

Я падаю. Падаю, кажется, уже несколько часов подряд. Вокруг меня лишь пустота и чернота. Не видно абсолютно ничего дальше вытянутой руки. По воздушным потокам, обволакивающим меня, я уже давно определил, где верх, а где низ. В надежде увидеть пол, о который я точно разобьюсь в лепёшку, я смотрю себе под ноги. Результат тот же, что и после предыдущей — десятой — попытки. Бесконечная чернота.

Прошло уже около пяти часов с начала моего падения. Вокруг начали появляться маленькие белые частички чего-то. Они проносились перед моими глазами вверх с умопомрачительной скоростью. Видимо, я падал быстрее, чем они. Или они на самом деле летели вверх. Кто их знает? Я снова решаю посмотреть вниз. На этот раз я вижу нечто странное. Та чернота, которая занимала всё пространство внизу, стала какой-то… движущейся. Стали видны волны, которые медленно-медленно шли по поверхности этой субстанции. А я всё приближался к ней. Секунда, и я уже погрузился в неё, как в болото. Застряв в ней по пояс, я чувствую, как меня затягивает вглубь. Пытаюсь нащупать ногами дно. Ничего. Ощупываю руками пространство вокруг себя, пытаясь найти хотя бы клочок твёрдой земли, чтобы ухватиться за него. Ничего. Ищу глазами любую призрачную возможность за что-то ухватиться. Ничего.

Моё тело неумолимо погружается всё глубже и глубже. Уже скрылись плечи. Не могу пошевелить руками. Тихонько начинает засасывать шею. По телу пробегает крайне неприятное чувство. Голова опускается всё ниже, пока чернота не скрывает и рот. Больше я ничего не могу сделать, остаётся лишь смириться…

Неожиданно метрах в двадцати от меня загорается лучик света. Он освещает небольшой участок земли под собой. На этом участке боком ко мне стоит человек в строгом костюме. На нём пальто, фетровая шляпа, брюки, классические мужские туфли, кожаные перчатки — всё чёрного цвета. Под пиджаком видна белая рубашка с серым галстуком и серой узорчатой жилеткой. Странно то, что кожа лица у человека тоже серая. Выглядит это очень неестественно.

Перед человеком в воздухе висела странная фигура. Синие цилиндрические рёбра куба, соединённые по углам с меньшим кубом внутри, который тоже состоял из цилиндров, но более тонких. Маленький куб находился у самого края большого, словно готовый выпасть. Почему-то мне показалось, что он смотрит на человека. Я никак не мог отвести взгляд от этой безумной картины. Человек что-то говорил собеседнику, но тот не отвечал. Я мог лишь молча наблюдать.

Внезапно человек повернулся в мою сторону. Немолодое лицо с резкими правильными чертами интеллигента, всё выдавало в нём вполне обычного взрослого человека лет сорока. Но разум подсказывал, что здесь что-то не так. Глаза. Его взгляд был необычайно глубоким, казалось, что он смотрит внутрь тебя, но в то же время в этих глазах ничего не было. Так может смотреть бездна. Это пугало и в то же время притягивало.

Лицо человека внезапно приняло обеспокоенное выражение. Он повернулся к кубу и начал что-то говорить, повысив голос. Куб лишь повернул в мою сторону свою внутреннюю грань, которой смотрел на человека. Я почувствовал, что чернота начинает двигаться более активно. Она двигалась в сторону того островка, пока не вытолкнула меня на него. Я лежал на земле и не мог подняться от усталости.

- Ты в порядке? – сказал человек роботизированным голосом и подал мне руку. – Вставай! Я не причиню тебе вреда.

Я крепко ухватился за его руку, как за опору. Ожидаемого тепла от прикосновения не последовало. Рука была ледяной на ощупь. Едва поднявшись, я кое-как устоял на ногах. Он подхватил меня, но его хватка не была человеческой. Так же меня могла бы поддержать стальная опора ЛЭП.

— Он не может оставаться здесь, — раздался спокойный и размеренный голос в моей голове.

- Я его знаю. Дай мне секунду, я хочу кое-что ему сказать, - обратился человек к кубу.

- Ни в коем случае. Всё должно идти своим чередом, - заявил голос.

Внезапно я почувствовал, как что-то схватило меня за ногу. Оно обвилось вокруг неё и потянуло меня назад. Попытки ухватиться руками за землю ни к чему не привели. Человек пытался взять меня за руку, чтобы вытянуть, но не успел. Я почувствовал, что погружаюсь в черноту. Человек пытался подбежать ко мне, но его крепко держало за пояс чёрное щупальце, не давая приблизиться. Я растерянно смотрел на него, на его взгляд. Он хотел спасти меня, но, на удивление, в его глазах не было никаких эмоций. Они были безжизненны. Мои плечи снова скрылись в густой субстанции, а затем и голова. Чернота начала проникать в уши и нос. Я держал рот закрытым, всё ещё сохраняя запасённое дыхание. Через две минуты погружения воздух в лёгких закончился, и рот открылся сам. Чернота попала сначала на язык. На удивление, я не почувствовал абсолютно никакого вкуса. Но я уже не мог думать об этом, разум охватили другие чувства. Жидкость попала в горло и начала проникать глубже. Поскольку мой организм интенсивно пытался дышать, она тут же заполнила лёгкие. Резкая боль в груди. Слишком сильная, чтобы думать.

- Они ничего не помнят! Ты слышал? Они! Ничего! Не помнят! – послышался крик человека, который даже не искажался под действием жидкости. Кажется, обращались ко мне.

- Немедленно прекрати, - всё так же спокойно сказал голос.

- Тогда отпусти его наконец! Разве ты не видишь? Он страдает…

Щупальце обхватывает обе мои ноги и начинает тянуть с гораздо большей силой. Я чувствую, как с безумной скоростью опускаюсь на самое дно. Вся жидкость из моих внутренностей словно исчезла, и дышать стало намного легче. Тем временем погружение продолжалось.

Резкая белая вспышка перед глазами. Даже сквозь закрытые веки я вижу этот ужасно яркий белый свет. Я открываю глаза.

Лежу на нижнем ярусе своей скрипучей койки. Смотрю вертикально вверх. Смотрю на нижнюю часть матраса Прямого, которая видна через пружинную сетку. По всей казарме уже горит свет.

- Рота, подъём! – кричит дежурный по роте, только что вошедший в казарму.

Все быстро соскакивают с мест.

— Дневальный, строй роту на физзарядку! — повернувшись к тумбочке дневального, говорит дежурный, он же сержант Ковальчук.

— Рота, выходи строиться на утреннюю зарядку! Форма одежды номер четыре! — командует дневальный.

Взяв из тумбочек туалетные принадлежности, наша рота направляется в умывальную, чтобы привести себя в порядок. После этого мы возвращаемся и начинаем собираться. Я беру со стула свои идеально сложенные вещи: китель, брюки, кепку (всё в серой камуфляжной расцветке), а также носки и ремень. Надеваю чёрные берцы, которые стоят ровно у стула под определённым углом. По окончании процедур мы выстраиваемся в две шеренги на взлётке. За этим процессом следит сержант.

Молодой парень с офицерским взглядом и огромными амбициями. Видно, что до чёртиков зазнавшийся гад. Ещё и рвач. Смотрит на нас свысока, хотя перед Кузнецовым как-то сразу тушуется. Сам он всегда с иголочки одет, вытянут по стойке смирно, строго по уставу, чтобы не придраться. Рожа холёная, перед начальством выслуживается, но, как только появляется время, проявляет себя во всей красе. Муштрует подчинённых с каким-то особым садистским наслаждением, упиваясь данной ему толикой власти. Смотрит на нас, как на что-то несуществующее, но смердящее. Растопыренные уши, словно антенны, улавливают малейшие звуки нашего безделья. По этому сигналу он тут же прибегает, и бойцам тут же находится дело. Мол, солдатики, там надо столы в одном кабинете передвинуть. А то скоро собрание, а столы не на месте стоят. И на ножках столов есть неуставные следы от подошв, и удалить их нужно именно зубной щёткой. После этого мы двигаем столы туда-сюда и в процессе работаем личными щётками и мылом. А как иначе? Тут же некрасиво, там же неправильно! Пока мы занимаемся подобными поручениями, наш любимый сержант в это время смотрит на часы, ожидая, когда закончится наш свободный час. Когда же он заканчивается, Ковальчук с упрёком заявляет нам: «Ладно, чёрт с вами. Всё равно ничего нормально не сделаете. Без вас разберёмся». Обычно это означало, что на следующий день такая ситуация не только повторится, но и заиграет новыми гранями. Он у нас креативный.

Сержант выходит из кубрика, пока мы просто стоим на месте. Сейчас он, как и каждый день до этого, направляется к старшему по подразделению — прапорщику Кузнецову, чтобы получить от него дальнейшие инструкции.

Вот он уже и возвращается.

- НапраВО! – мы выстроились в затылок друг другу. - На тренировочный полигон шагом марш! – скомандовал сержант.

Рота пришла в движение. Синхронным шагом мы двинулись за Ковальчуком. И снова длинные коридоры, сопровождающие нас на ежедневных комплексных тренировках.

Тренировочный полигон, разумеется, находился в бункере. Он представлял собой просто большое помещение с высоким потолком, освещённое настенными фонарями и оборудованное под спортзал. Большой спортзал. Основную его часть занимали два поля для спортивных игр. Оба настраивались на нужную игру, достаточно было выбрать необходимое оборудование на панели человека, отвечающего за зал, и оно тут же выдвигалось из пола. Речь идёт о волейбольных сетках, баскетбольных корзинах, футбольных воротах и так далее. Вокруг двух полей шла беговая дорожка, которая делилась на пять равных частей, чтобы отделить бегунов друг от друга. В дальней части зала находились тренажёры, по пять штук каждого вида. Чуть правее от нас была дверь, ведущая в кладовку со спортивным инвентарём.

Сама тренировка ничем особенным не выделяется. Бег, разминка, специальные упражнения, парные упражнения, снова бег и последнее — ходьба с упражнениями на глубокое дыхание.

- Рота, строиться на завтрак! – командует дежурный.

Выстраиваемся в колонну по два.

- В столовую, шагом марш!

Пока мы идём на завтрак, я решаю обратиться к Прямому. Я толкаю его плечом.

- Эй, что у нас сегодня? – шёпотом спрашиваю я.

- Не разговаривать в строю, - отвечает он мне.

- Да я серьёзно спрашиваю, - более бойко говорю ему.

— Четверг, конечно, — бурчит он, не глядя в мою сторону.

Так бы сразу и сказал. Но нет, нужно было выпендриться.

Если сегодня четверг, значит, на завтрак будет каша. Неплохо. Хоть не очередная соевая котлета. Хотя постойте… Четверг… Что там по расписанию на четверг?.. Кажется, стрельбы. Наконец-то что-то интересное, а не хождение по бункеру.

Столовая такая же, как и все остальные. Столы, стулья, бежевая краска на стенах, бетонные полы… Очередь.

- Рота, получаем продовольствие! – командует Ковальчук с набитым ртом, сидя и уплетая свой завтрак.

Простояв в очереди некоторое время, я встаю у своего стола с подносом.

- Рота, приступить к приёму пищи!

Будто мы без тебя не догадались бы.

Я сажусь и приступаю к трапезе. От овсяной каши идёт тёплый пар и приятный запах. Кусочек сливочного масла на большом ломте ржаного хлеба тает во рту. А как же это вкусно с горячим какао… Великолепно.

Закончив, как и положено, продолжаю сидеть за столом и ждать остальных.

Какой же это идиотизм, ей-богу. Ждать команды, чтобы сесть, ждать команды, чтобы встать, ждать команды, чтобы начать есть, и чтобы закончить. И так каждый день…

- Рота, закончить приём пищи!

Все резко встают из-за столов. После чего нас снова выстраивают и направляют в казарму.

Небольшое окно в расписании для отдыха. Десять минут на разговор с товарищем. Мы сидим с ним на табуретках у коек.

- Слушай, мне сегодня такая хрень снилась, ты не поверишь! – говорю я Прямому.

- И какая же? – он вопросительно смотрит на меня.

— Честно говоря, я запомнил только то, как тонул в непонятной чёрной жиже, и странного человека с серой кожей и ледяными руками, который пытался меня вытащить.

- Хех, что ли, тонул в нефти? Размечтался... Сейчас с нефтью туго, - произнёс он с усмешкой.

— Да нет, какая ещё нефть!? Я не об этом. Я больше беспокоюсь о том человеке. Когда я его увидел, мне показалось, что я его уже знаю. Единственное, что я никак не могу вспомнить. Вот хоть убей, не могу.

- Обычный сон. Просто немного фантастический, ничего больше, - он махнул рукой.

— Наверное, так и есть. Я просто слышал о вещих снах, может, это был он, — я пожал плечами.

- Всё это чушь. В реальности такого не бывает. Вот агенты бывают. Давай лучше о них, чем о какой-то мистике.

— Хорошо, — я несколько секунд молча смотрю себе под ноги. — Как думаешь, из чего мы будем стрелять?

- Даже не знаю. Может, из винтовок с каким-нибудь транквилизатором? Не зря же мы зубрили их устройство.

- Думаешь, против агентов используют то же, что и против диких животных?

- Вероятно, - Прямой качает головой.

- Ну, звучит логи…

- Рота, стройся в колонну по два! – команда дневального.

Строимся.

- Вы чего расселись, солдаты? Марш в оружейную, шагом марш! – кричит неожиданно появившийся Ковальчук.

Следуем за ним. Наконец-то мы увидим наши ружья не на картинке в учебнике.

Останавливаемся у дверей с толстой металлической решёткой. Сержант снова уходит доложить прапорщику, что «рота построена для получения оружия». Тот позвонит в штаб и предупредит ответственного по штабу: «Открываем оружейку». Потом наш дежурный вернётся, откроет оружейку, зазвучит противная сирена, и Ковальчук скажет…

- Рота, получаем оружие!

Заходим в оружейную по двое, под наблюдением сержанта, берём винтовки и выходим. Само ружьё, по сути, является инъектором. То есть стреляет шприцами ёмкостью четыре или пять миллилитров. В остальном это та же пневматическая винтовка с внутренним баллоном, спрятанным внутри ложи, оптическим прицелом и откидным дулом для зарядки.

Получив оружие, мы выстраиваемся в шеренгу и ждём дальнейших команд. Словно из ниоткуда появляется прапорщик Кузнецов.

Хорошо, когда ответственным по подразделению заступает наш прапорщик. В большинстве случаев он отличается спокойным, отчасти даже безразличным отношением ко всему, сразу видно, что сам когда-то носил чистые погоны. Но его служба затянулась на долгие годы и порядком надоела. Внешне он ничем особо не выделяется. Уж точно не опрятной и выглаженной формой, как Ковальчук, даже кокарда у него блестит как-то необычно тускло. Взгляд у прапорщика какой-то печальный. Вечно уставший, с опущенными, прокуренными, седыми усами. Даже непонятно, почему его все так боятся. Кто-то рассказывал, что, когда он был сержантом, творился настоящий ад. Доходило до того, что он даже бойцов иногда бил. Днём посчитает рёбра, не отросли ли они, а на вечерней поверке боец уверяет всех, что, мол, сам дурак, споткнулся, надо чаще смотреть под ноги. Или так загоняет молодняк на плацу, что они еле доползают до казармы. Отсюда и все эти страшные прозвища. К счастью, мы тех времён не застали. Получив новое звание и должность, Кузнецов сбавил обороты и бросает на солдат какой-то странный, извиняющийся, что ли, взгляд. Однако у нас не бывает так, чтобы всё было идеально. Оказывается, в роте Кузнецова, когда тот был сержантом, был один рядовой, который всё за ним ходил и записывал. Потом сам дослужился до сержанта, и пошло-поехало. Практически все неуставные приколы начал проделывать, но со своей особенной ядовитой изюминкой, чтобы солдатам служба мёдом не казалась. Думаю, и так понятно, кто этот «поклонник». Ковальчук, кто же ещё? В общем, личность нашего прапора довольно сложная, немного даже противоречивая.

Согласно уставу, именно ответственный за подразделение должен взять ящик с боеприпасами на стрельбище, чтобы выдать их нам там. До этого уверенное и высокомерное выражение лица Ковальчука резко меняется. По нему сразу видно, что при виде вышестоящего начальника он оробел.

- Здравия желаю, товарищ прапорщик! – в унисон проговорила рота.

— И вам не хворать, ребята, — с неловкой улыбкой на лице сказал Кузнецов, кивнув в нашу сторону.

- Рота, на стрельбище, шагом марш! – командует сержант слегка сбившимся голосом.

Не опять, а снова ходьба по коридорам. Пусть бункер и достаточно компактный, но то, что помещений и всяких отделений в нём до… много, сильно увеличивает расстояния между нужными секторами. Тем временем мы уже выстроились в помещении стрельбища.

Стрельбище очень похоже на тренировочный полигон. Такой же большой зал с высокими потолками и лампами на стенах. Но только вместо полей для спортивных игр здесь были длинные участки с разметкой, в конце которых стояли мишени, а в начале — огневые рубежи. Таких участков было ровно пять. Над каждой мишенью были прикреплены белые таблички с большими цифрами, обозначающими номера и написанными чёрной краской. На каждом рубеже было по три мишени.

В помещении уже стоял старшина Ершов, который должен был контролировать проведение стрельб. Сам он был человеком, скажем так, крупных габаритов, но отнюдь не из-за лишнего веса. Ростом около двух метров, волевой подбородок, гладко выбритая голова, крупные черты лица и тяжёлый взгляд из-под белёсых бровей. Широкоплечий, мускулистый, способный, кажется, поднять пятерых крепких солдат разом. Попав в армию, быстро и заслуженно продвигался по сержантской лестнице. Однако, дослужившись до звания старшины, он упёрся крепким лбом в железобетонную стену. Виной тому — прямолинейный и неуживчивый характер. Не все командиры любят правду-матку, высказанную без обиняков и с полным пренебрежением к субординации. А так как его личное дело не было запятнано даже средним образованием, дорога к маленьким прапорщичьим звёздочкам была ему закрыта. Так и ходит теперь, как говорят, вечным старшиной. Он уже давно не молод, о чём говорят глубокие морщины, избороздившие его лицо. Однако, несмотря на почтенный возраст, дух его нисколько не ослабел. Взгляд живой, горящий, не такой, как у Кузнецова. И прозвище ему под стать — Матерый.

— Здравия желаю, товарищ старшина! — весело и задорно выкрикнули мы с Ковальчуком хором.

— Здорова, желторотики, — с улыбкой махнул рукой старшина. — Привет, Михалыч! Всё гоняешь молодёжь? — пророкотал Ершов, протягивая Кузнецову руку.

— Я немного выпил, — устало сказал Кузнецов, отвечая на рукопожатие.

- Товарищ старшина, рота к стрельбе готова! – докладывает сержант.

Далее следует инструктаж по обращению с оружием на реальном примере.

— Итак, бойцы, сейчас проведём подготовку к стрельбе. Повторим порядок выполнения норматива. По команде «К бою!» вы должны ответить «Есть!», после чего занять лёжачее положение на огневом рубеже, — он показывает на самый начало участка с разметкой. — Взять винтовку на изготовку, достать шприц, откинуть ствол, вставить снаряд, закрыть и сказать: «Рядовой такой-то к бою готов!» и ждать команды «Огонь!». Услышав команду, стреляем, после чего вставляем второй заряд и снова стреляем. Затем говорим: «Рядовой такой-то стрельбу закончил», ждём, когда подойдёт прапорщик. По команде «Оружие к осмотру» вы должны открыть откидной ствол и показать его прапорщику, после чего встать в строй. Первый подход без снарядов, второй — со снарядами и настоящей стрельбой. Вместе с техникой проверим вашу меткость. Давление газа устанавливаем на средний режим. Всё понятно?

- Так точно! – ответили мы хором.

- Тогда приступаем. Первые пять, к бою!

Так уж вышло, что среди первых оказался и я. Впрочем, беспокоиться мне было не о чем, я и так знал, что нужно делать. В точности повторив все действия, описанные старшиной, я вернулся в строй.

Когда все в нашей роте завершили первый подход, началась очередь второго, а именно стрельбы настоящими шприцами. Перед первой командой мы, первая пятёрка, получаем снаряды у Кузнецова и встаём обратно в строй, готовясь занять позиции.

- К бою! – кричит старшина.

- Есть! – отвечаем мы.

Я быстро подбегаю к квадратной разметке и ложусь. Беру шприц, вставляю его в ружьё, закрываю, прицеливаюсь. Готов к бою.

- Огонь!

Стреляю, после – повторяю.

- Рядовой Гаврилов стрельбу окончил! – восклицаю я.

Ко мне подходит Кузнецов. На его лице видна усталость, в глазах читается мысль: «Зачем я здесь?».

— Оружие к осмотру, — говорит он мне не так громко, как звучат остальные команды.

Я откидываю ствол, он смотрит ничего не выражающим, даже отсутствующим взглядом.

- Осмотрено.

Возвращаюсь в строй. Дальше только ожидание остальных.

Когда все закончили, Ершов к нам обратился.

— Итак, занятия окончены. В первую очередь я проверял, как вы соблюдаете порядок стрельбы. К моему глубочайшему сожалению... — последнее словосочетание он выделил особой интонацией, из-за чего даже Ковальчук заметно напрягся, а некоторые рядовые втянули головы в плечи. — ... не все из вас запомнили эту технику. Нашлись особенные индивиды, которые решили, что чем сильнее давление в баллоне, тем лучше будет выстрел. Для таких гениев военного дела скажу: это так не работает! – он сосредоточил свой взгляд на рядовом Петухове, или, проще говоря, на Куре, которого так прозвали из-за фамилии и неумелого обращения со… всем.

Обратив внимание на нашего сержанта, я увидел его злобную рожу. Его оттопыренные уши стали ярко-красными, как обычно бывает, когда он злится. В таком состоянии он очень сильно напоминает какую-нибудь макаку из зоопарка. Однако провинившийся был не в настроении шутить. Видимо, сегодня из нашей птички сделают котлеты.

— Объясняю лично тебе, солдат, — Ершов подошёл к Петухову и ткнул его своим крупным указательным пальцем прямо в грудь, отчего тот аж поперхнулся. — Если во время боевых действий ты выставишь слишком высокое давление и умудришься попасть в агента, то нанесешь ему несколько травм. Чего мы точно не хотим делать, верно? — старшина посмотрел на рядового одновременно злым и вопросительным взглядом.

— Так точно, товарищ старшина, — с трудом выдавил из себя Кура.

- Товарищ старшина, разрешите обратиться! – подал я голос.

- Чего тебе?

- Разве навредить агентам – это не наша основная цель?

- Мы не изверги. Запомни это, солдат! Твоя задача — делать то, что приказано, а не закатывать глаза в поисках мозгов. Уверяю тебя, их там нет.

Старшина прокашлялся и продолжил.

— В остальном справились приемлемо, — он окинул нашу роту вполне довольным взглядом.

— Рота, строиться в колонну по два! — крайне раздражённым голосом скомандовал Ковальчук. — К оружейной комнате, шагом марш!

Дальше мы сдали оружие, нас отправили на обед, потом на теоретические занятия, а после них — на занятия по физической подготовке и так далее. В общем, остаток дня прошёл как обычно. В свободное время пообщался с товарищами: обсудили стрельбу. К счастью, сержант нас не посетил.

Как только объявили отбой и я лёг на койку, мне неожиданно вспомнился тот сон про человека с серой кожей. Он и правда казался мне знакомым. Но когда я пытаюсь вспомнить что-то, связанное с ним, на ум ничего не приходит. Вообще ничего.

А то, что он сказал мне: «Они ничего не помнят», кажется. Кто «они»? Может, это и правда всего лишь бессмысленный сон, как сказал Прямой? Скорее всего…

Погоди, там был ещё кто-то. Кто-то ещё более странный. Вот только никак не могу вспомнить, кто это был. И почему, когда я думаю о нём, в голове крутится одно конкретное число. Давай-ка я запишу его куда-нибудь.

Уже повернувшись, чтобы порыться в тумбочке и найти карандаш с листом бумаги, я почувствовал, что моё тело резко ослабло, как будто я долго и тяжело работал весь день. В бессилии я перевернулся обратно на спину и мгновенно заснул.

Инцидент №7 "Только начало"

Подъём. Утренний туалет. Зарядка. Завтрак.

Сегодня важный день. Наверно, самый важный из последних.

- Напомни-ка, что сегодня должно быть? - спрашивает меня Косой, пока наша рота марширует за Ковальчуком.

Я тяжело вздыхаю, понимая, что заткнуть его не получиться.

— Сегодня мы будем охранять контрольную точку № 2, — шёпотом отвечаю я.

- Уже?! – громко восклицает мой друг, после чего закрывает рот ладонью.

- Разговорчики! – гневно рявкнул сержант.

Дальше идём молча.

По расписанию — десять минут свободного времени. Все как один решили потратить их на подготовку, а именно на изучение методички, посвящённой вооружению и обмундированию. Высока была вероятность, что знание всей этой информации заставят продемонстрировать. Пока большинство рядовых нервно перелистывали страницы, пытаясь хоть что-то запомнить, я медленно и спокойно пробегал их глазами. Этот текст я давно выучил наизусть.

Секунда в секунду, как только заканчивается перерыв, в караульное помещение влетает Ковальчук. Он останавливается у самых дверей и злобно смотрит на нас. Стоит в такой позе, будто только что вышиб эти самые двери головой, сильно нахмурив брови, из-за чего они кажутся намного больше, тяжело дышит, широко раздувая ноздри, как свирепый бык, лицо наливается кровью.

- Какого чёрта вы здесь делаете?! Узнали знакомые буквы в книгах? – брызгая слюной, кричит сержант, – вы уже должны быть у Ершова!

— Разрешите обратиться, товарищ сержант, — Косой встаёт по стойке смирно и обращается к нему.

- Что!? – глаза дежурного по роте так и пылают огнём, когда он смотрит в сторону высунувшегося бойца.

- Но ведь мы не имеем права покидать казарму во время этого перер... - ему не дают договорить.

- Да мне плевать! Сейчас вы должны быть со старшиной. Второй взвод, быстро строиться и за мной! – его крик, казалось, был слышен по всему бункеру.

Пока он ведёт нас, Косой смотрит на его походку. Я тоже решаю взглянуть, слегка высунув голову из-за колонны. Берцы Ковальчука, словно кувалды, бьют по напольной плитке, которая вот-вот расколется от такой силы удара. Он широко размахивает руками и, похоже, громко ругается: не все его слова можно разобрать.

Где-то на полпути к Ковальчуку подходят ещё два сержанта и следуют в том же направлении. Я сразу узнал их по походке. Сержанты Симонов и Семёнов, два сапога пара. Оба бледные, худощавые, лёгкие, как пушинки. Дунь на них ветерком, так и улетят. Черты лица аккуратные, но из-за общей худобы оба похожи на Кощея. Идут с опущенными головами и еле переставляют ноги. Даже не знаю, чем они приглянулись руководству. А ведь их ещё и дежурными иногда назначают. Нетрудно представить, какой беспорядок творится в роте, когда Ковальчука бездумно нагружают какими-то поручениями, и приходится назначать одного из этих двоих. Их даже самые молодые ни во что не ставят, творят, что вздумается. Мол, дежурный хай разгребает. Вот только дело в том, что один из них и правда разберётся. Им же влетит, если что-то пойдёт не так. Так и служат, запуганные, забитые и ещё чёрт знает какие.

Вскоре мы доходим до «Отсека охраны контрольных точек». Отсеки представляют собой комплексы отделений, которые, в свою очередь, делятся на помещения. Лично я знаю только два отсека: наш, то есть охраны контрольных точек, и спецподразделения. О последнем я мало что могу сказать, только догадки. Думаю, там готовят солдат, которые покруче нашего брата, к разного рода операциям. Ведь много говорили о том, как захватывают агентов для изучения. Вероятно, это их рук дело. Отделения, как я и говорил, — это множество помещений, предназначенных для подготовки специализированных родов войск. Если проще, то в нашем отделении мы и на стрельбу ходим, и теорию изучаем, и тактику отрабатываем. Командование же готовят в соседнем отделении, а мотострелков — чуть дальше. Ещё я слышал, что есть пустые отделения, про запас. Бункер большой, места хватит на всех.

Уже находясь в своём отделении, мы идём по коридорам в поисках нужного помещения. Сначала доходим до оружейной, получаем винтовки и идём дальше. Останавливаемся у металлической двери, табличка над которой гласит: «Помещение №4. Арсенал».

— Заходим по одному, берём мешок, возвращаемся и выстраиваемся в шеренгу здесь! — скомандовал Ковальчук.

Бойцы по очереди заходят в каптерку, а выходят уже с вещевыми мешками. Серый пиксельный камуфляжный цилиндр из прочной непромокаемой ткани висит на ремне, перекинутом через плечо каждого из выходящих. На круглой стороне мешка напечатаны чёрной краской номера.

Когда подходит моя очередь, я, как и все, захожу в помещение. Внутри, прямо у входа, стоит длинный стол, за которым сидит усталый человек и, тяжело вздыхая, заполняет бумаги. Позади него — большое пространство, заставленное полками с множеством вещмешков и освещённое лампочками, висящими на проводах. Заполнив одну бумагу, человек медленно убирает её в стопку и, бормоча невнятные ругательства, достаёт новую бумагу, которую тоже начинает заполнять. На вид ему лет тридцать. Одет по форме, на погонах видны три тонкие полоски. Брови нахмурены, на носу очки, которые он периодически поправляет, сидит за столом, ссутулившись, и всем своим видом демонстрирует негативное отношение к этим надоевшим сослуживцам, которые имеют наглость отвлекать его своей вознёй от таких важных и известных только ему дел.

- Здравия желаю, товарищ сержант! – говорю я.

— Да сколько же вас там?! Погоди, не торопи! — противным голосом гнусавит он и, взяв со стола другой листок, слегка опускает очки и с какой-то брезгливостью рассматривает написанное на нём. — Фамилия, имя, отчество.

- Воронин Михаил Александрович!

- Да не кричи ты так! Что ж за крикуны пошли… - морщится он, водя пальцем по листку, выискивая, видимо, меня. – Сорок первый сюда! – кричит он вглубь складских помещений.

- Слушаюсь, - слышится оттуда.

Буквально через пять секунд к сержанту подбегает паренёк моего возраста. Форма та же, что и у меня, погоны чистые, как и совесть. Лицо бледное, голубые глаза широко раскрыты, но взгляд сонный. Видно, что он активно борется с желанием вырубиться. В руках он держит вещмешок с номером «41».

- Чего стоишь? Отдай бойцу, мне-то он на кой? Как же вы все меня… – говорит каптер, оторвавшись от заполнения бумаг.

Парень передаёт мне мешок, я остаюсь на месте.

— Ты что, тоже будешь молча стоять? Уйди с глаз долой! Не задерживай очередь, — он продолжает ворчать себе под нос, пока я выхожу из помещения и встаю в очередь.

Наконец-то все с мешками.

- Направо шагом марш! – командует Ковальчук.

Продолжаем идти. Заходим в «Помещение №8, выход №2». Оказываемся в огромном тоннеле округлой формы. Пространство освещается белыми лампами на стенах. В самом конце тоннеля видна огромная дверь. Такие я видел только в фантастических фильмах, ну или в нашем бункере. Эту часть бункера также должен знать каждый солдат. Когда нам рассказывали о внутреннем устройстве этой двери, я крайне удивился, что такой, как мне показалось, сложнейший механизм может поместиться в полметра толщиной. А ведь это ещё с учётом толщины защитных пластин, если их вычесть, то останется всего пара сантиметров. Справа от выхода из бункера находится ещё одна дверь. На этот раз обычная — ангарная. Прямо у входа в помещение стоит старшина Ершов. За ним в шеренгу выстроилась десятка полностью экипированных бойцов.

Бронежилеты, шлемы, защитные очки и перчатки, нарукавники, наколенники, щитки на ногах и так далее. В общем, чёрная форма полностью закрывает все уязвимые места. На бронежилете закреплено несколько различных приспособлений, а именно: персональная рация, пара подсумков для шприцев и пять маленьких мешочков. В руках они держат винтовки.

- Здравия желаю, товарищ старшина! – хором поприветствовали мы Ершова.

— Драсте-драсте, — его лицо стало каким-то недовольным. Видать, сегодня все встали не с той ноги.

- Взвод, строиться в шеренгу! – командует всё ещё злой Ковальчук. Строимся.

— Итак, бойцы. Сегодня, как вы уже знаете, ваша первая смена по охране контрольно-пропускного пункта. И, поскольку ваш опыт в этом непростом деле стремится к нулю, вас будут страховать профессиональные охранники, — он отводит руку за спину и показывает большим пальцем на экипированных солдат. — Надеюсь, все и так прекрасно знают теоретический материал, поэтому спрашивать я вас не стану. Кто плохо усвоил — всё равно обратно не вернётся, хе-хе. В любом случае, мы и так выбиваемся из графика, — старшина недобро посмотрел на нашего сержанта. — Пока что кладите мешки на пол, — мы кладём. — А теперь, — он достаёт из кармана свой потрёпанный серебристый аналоговый секундомер. — …всем экипироваться!

Я в спешке открываю мешок, достаю оттуда всю форму и начинаю одеваться. Мы долго тренировались, чтобы уложиться в норматив. И вот теперь это мне окупается. Примерно за двадцать пять секунд я успеваю полностью собраться и встать по стойке смирно. Остальные заканчивают на несколько секунд позже. Только Петухов не успел собраться, так как вывалил содержимое мешка на пол и долго копался, пока искал нужный элемент брони. Боковым зрением я сочувственно посмотрел на него и заметил, что Ковальчук склонился над ним и сверлит убийственным взглядом его затылок. Руки Куры сильно дрожали, что ещё больше мешало ему собраться с мыслями.

— Стоп! — объявил Ершов, нажал кнопку секундомера и посмотрел на запыхавшегося солдата. Его взгляд стал ещё мрачнее. — Рядовой Петухов, разве вы не отрабатывали этот норматив?

— Отрабатывали, — промямлил он в ответ, всё ещё сидя на полу.

- Тогда в чём проблема? – спросил старшина уже не сердитым, а печальным голосом.

- Не знаю, - кажется, Кура совсем расплылся.

- Быстро собраться и встать по стойке смирно, Петухов! – крикнул Ковальчук, после чего Кура соскочил с места и моментально собрался.

- Хехе, значит можно считать, что норматив не провалил. Пожалуй, в дальнейшем, сержант, вам стоит почаще так “встряхивать” бойца.

- Как скажете, - дежурный посмеялся, но по серьёзным глазам было ясно, что смех притворный.

Пауза была прервана приближающимся шумом двигателей. Дверь ангара справа от выхода открылась, и оттуда выехали четыре машины, похожие на БМП, только без башен. Вместо них были лишь две небольшие возвышенности с люками, из которых выглядывали бойцы с винтовками.

- К машинам! - командует Ковальчук.

Мы распределяемся по отделениям и подходим к своим машинам. Наша оказалась первой, как и номер отделения. Косой открывает задние люки.

- По местам!

Залезаем и усаживаемся. Винтовки зажимаем между коленями. Ведь не просто так это написано в инструкции.

Слышим, как Ковальчук садится на своё место и открываются двери выхода. Машины трогаются с места. Выезжаем на улицу.

- Эх, сейчас бы подышать свежим воздухом, - Косой делает глубокий вдох. Остальные его поддерживают.

- Ага, хочешь, чтобы какой-нибудь агент вцепился тебе в морду? – говорю я ему.

- Ну почему ты всегда всё портишь? Я только представил, как выхожу из этой духовки, - на его лице появляется грустная гримаса.

— Ничего, скоро надышишься, — на моём лице появляется лёгкая ухмылка.

— Не может быть! Ты ещё и улыбаться умеешь? — в голосе друга явно слышится веселье. Улыбка тут же исчезает с моего лица, брови опускаются. — Хех, снова тучи сгущаются, да?

Решаю не отвечать. Едем молча. Примерно 5 минут. Сержант открывает люки.

- Десантируемся и быстро строиться!

Выйдя из машины, мы оказываемся на дороге в пустом городе. То, что раньше было одной из его главных артерий, опустело. Ни машин, ни людей, ни жизни. Высоченные здания вздымаются вверх, словно отрешённые от всего, словно их это не касается. Пустые магазины вдоль дороги ждут своих покупателей. Остаётся только надеяться, что они их дождутся. Ни один огонёк не горит в этом заброшенном городе, электричество полностью отключено.

Позади нашей машины выстраиваются ещё три. Вероятно, на третьей приехало то самое подстраховочное отделение. Солдаты постепенно выходят из БМП и выстраиваются вдоль нашей шеренги. Когда весь личный состав высажен, транспорт покидает нас. Напротив нас встают сержанты, по одному на каждое отделение. Старшина стоит поодаль рядом со своими профессионалами. Нам, как ни странно, достался именно Ковальчук.

Если говорить о самой контрольной точке, то прямо перед нами — металлическая стена высотой примерно четыре метра. В нижней и верхней её частях есть прямоугольные бойницы, к которым прикреплены сошки. Нижняя часть немного отличается от остальной стены. Во-первых, цветом, во-вторых, она разделена на равные сегменты. На крайнем сегменте у основания — длинные вертикальные металлические ручки.

- Первый в строю, к стене! – скомандовал Ковальчук.

Этим первым оказался Косой. Он подошёл к стене и вопросительно посмотрел на командира.

- Что смотришь? Берись за поручни и поднимай, пока не упрётся. Потом заноси внутрь, там куда-нибудь поставишь.

Он с некоторым усилием поднял сегмент стены. Снизу показались не очень длинные стержни, которые, вероятно, должны были входить в специальные ячейки под стеной. Мой товарищ поставил сегмент на место и вернулся в строй.

- НапраВО! Заходим, - крикнул старшина.

Весь наш взвод выстроился в колонну и направился за стены. Там мы снова выстроились в три шеренги.

Внутри точка контроля практически пуста. В самом центре стоят ящики с боеприпасами. Так как точка контроля находится на перекрёстке дорог, защитных стен четыре. К верхним частям этих стен крепятся платформы, по которым должны ходить бойцы. На них также расположены дополнительные ящики с боеприпасами, чтобы не приходилось спускаться за ними.

Один мой знакомый рассказывал, что раньше, когда контрольно-пропускные пункты только появились, верхних платформ не было. Была просто высокая стена, и солдатам приходилось толпиться на нижнем уровне. Сейчас мы хотя бы можем равномерно распределяться.

— Итак, бойцы, для начала распределим ваши отделения по разным направлениям. Третье отделение — левая стена, второе отделение — правая, первое отделение — передняя, — говорит Ершов, показывая руками, кому куда идти. — Займите позиции, как на тренировках! Младшие смотрящие, распределите бойцов!

- Первые пять наверх, остальные вниз! Живее! – командует нам Ковальчук.

«Младший смотрящий» — довольно странное название должности. Когда появились эти точки контроля, руководство решило дополнительно загрузить наши головы новыми терминами, так как «охранники точек контроля — это совершенно инновационный род войск. И, чтобы соответствовать его инновационности, необходимо ввести новые должности». Видимо, им не хватило фантазии на более оригинальные названия. В любом случае, на посту Ершов теперь для нас не товарищ старшина, а Смотрящий точки контроля. Это если полностью, а в основном мы используем сокращённую версию — смотрящий.

Заняли позиции. Моё место оказалось на верхнем уровне.

— Устанавливайте подушки! — мы обернулись на Ковальчука, глядя на него непонимающими глазами. — Кидайте мешки, говорю! Тупицы…

Подушка «Сон» — весьма своеобразная мера защиты. Выглядит она действительно как маленькая подушечка, но внешний вид обманчив. Принцип работы прост: при активации подушка начинает испускать в воздух особую смесь газов, которую агенты считают достойной внимания даже больше, чем наша точка контроля. Агент подходит к источнику запаха, и в этот момент подушка выпускает в воздух небольшое количество вакцины, которая попадает ему в кровь через дыхательный аппарат, и готово. А название «Сон» она получила из-за того, что агенты под действием вакцины засыпают и как раз плюхаются головой на, на первый взгляд, безобидное газовое оружие.

Каждый снимает мешочки, закреплённые на броне, активирует их, ударяя по ним ладонью, и бросает на дорогу подальше от стены.

- Теперь закрепляем винтовки!

Телескопическая сошка. Три ножки, прикрученные к основанию бойницы, и цилиндрический прорезиненный зажим для винтовки. Открываешь зажим, вставляешь дуло, закрываешь, затягиваешь механизм с помощью винта справа, и готово. Винтовку можно поворачивать как угодно. Единственный минус — не сдвинуть с места. Однако в основном в этом нет необходимости.

— А сейчас, ребята, остаётся только ждать появления врага. Как вам известно, территорию вокруг точек разведывают дроны. Они и сообщают о том, откуда ждать агентов. Но это не значит, что вам не нужно быть начеку. Бывает, что попадаются малочисленные группы агентов, которые не фиксируются дронами, но с которыми нам тоже нужно разбираться, — объясняет Ершов, но внезапно останавливается.

- Так, погодите... Передняя стена, приготовиться! В вашу сторону направляется группа агентов. Большинство из них нормального размера, есть и мелкие. Вот-вот выскочат из-за поворота.

Приборы смотрящего не обманули, к нам уже направлялись агенты. Я смотрю правым глазом в оптический прицел, левый закрываю. Так хоть и менее эффективно, но овладеть техникой прицеливания двумя глазами крайне сложно. Собственно, мы и не обязаны ею владеть. Ищу подходящего агента. Главное — не попасть в голову, а то есть вероятность что-нибудь ему повредить. За подобные проступки охранников отвечает их младший смотрящий, а вот от него получают все, вдвойне — провинившийся. Нажимаю на спусковой крючок. В оптику вижу, как падает агент. Попал в тело, пронесло. Надеюсь, в будущем шприцы будут меньше.

Делаю ещё несколько таких выстрелов, остальные не отстают. Пара минут, и атака отбита. К счастью, дорога до следующего перекрёстка длинная, времени, чтобы перестрелять всех, хватает. Агенты даже не успели попасть в зону действия подушек.

— Итак, после того, как мы отбили атаку, необходимо вызвать машину для транспортировки здоровых агентов, — Ершов достаёт из кармана брюк рацию, нажимает на ней несколько кнопок и начинает говорить в микрофон гарнитуры, надетой на голову. — Сотрудник первого ранга, наблюдающий за точкой контроля №3, вызывает сотрудника первого ранга, следящего за точками контроля. Отбили нападение, потерь среди личного состава нет. Требуется транспорт для вывоза агентов. Приём.

Что ему ответили не слышно.

- Понял. Ожидаем. – он нажал те же кнопки и положил рацию обратно. – Скоро прибудут. Вы должны будете освободить им путь, то есть отодвинуть сегменты задней стены.

Через пару минут с той стороны, откуда подъехали наши БМП, показался длинный чёрный грузовик. Четыре пары колёс, кабина как у КАМАЗа, стёкла закрыты решётками. По бокам на задней части красуются надписи «Порядок» большими ярко-жёлтыми буквами. В центре радиаторной решётки — эмблема организации, то есть серый щит и чёрная мишень на нём. На крыше кабины горят две жёлтые мигалки. Колёса задних осей наполовину закрыты металлическими листами. Подъехав к стене, машина останавливается. Из кузова выходят люди в защитных костюмах, состоящих из плотной ткани, покрытой пластмассовыми пластинами. На руках у них перчатки, уже знакомые нам с Косым. На головах у них шлемы, закрывающие лицо чёрной прозрачной пластмассой. Группа из восьми человек подходит к стене. Четверо из них тащат за собой большие носилки с каркасом. Пара охранников убирает сегменты передней и задней стен. Люди подходят к лежащим агентам и аккуратно укладывают их на носилки, после чего уносят в машину. Грузовик уезжает туда, откуда приехал, а охранники устанавливают сегменты стен на место.

В дальнейшем произошло ещё одно нападение. Мы даже увидели в действии подушки. Больше ничего интересного не происходило. Как только смена закончилась, мы собрали разбросанные «Сны», потому что «враг может заполучить наше оружие. А если он его получит, то адаптируется к нему». В принципе, логично. Затем мы дождались прихода «полуночников». Так называли охранников, дежуривших в ночное время. Будь бдителен, солдат! Враг не дремлет…

А вот нам пора и подремать.

Нас отвезли обратно в бункер, в то же помещение, откуда мы выезжали. Сдали экипировку с винтовками и, наконец, отдохнули. Вернулись в родную казарму. Только хотел растянуться на кровати, как резко вспомнил, что по уставу нельзя. Кровать используем только после команды «Отбой», а до этого можешь посидеть на табуретке, солдат.

Обсудили с другом насущные вопросы, а под конец разговора подошёл и Ковальчук.

— Баю-баюшки-баю, орлы, — спокойно говорит он. — Отбой!

Инцидент №8 "Великан"

Маленькая комната. Серые стены, блёклый потолок, тёмный пол. Круглая лампа равномерно освещает всё пространство своим ярко-белым светом. В середине помещения стоит квадратный металлический стол с закруглёнными краями. Рядом с ним два неудобных стула. На одном из них сижу я. Напротив меня – пустая белая дверь с простой круглой ручкой. Справа от меня в стене находиться чёрное окно для наблюдающих. Я пытаюсь в него вглядеться, но вижу лишь пустоту. Чёрную липкую бесконечную пустоту. Это напомнило мне что-то неприятное, и я отворачиваюсь. Больше в комнате нет ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом. Остаётся только молча сидеть, глядя на белую пустую дверь, и ждать, когда придёт следователь. В этот момент я решаю подумать о том, что будет дальше.

После всего, что я видел, я вряд ли смогу спокойно спать. Что ж… Несколько смен я точно не буду бодрствовать, хе-хе… Не смешно.

Дверь открывается. В комнату входит мужчина в тёмно-синем пиджаке, накинутом на плечи. Под ним — голубая рубашка с бежевым галстуком в белую полоску. Тонкий ремень стягивает его тёмные брюки. На ногах — коричневые ботинки со шнурками, завязанными несколько неуклюже. Уж мы-то, владельцы берцев, знаем толк в завязывании шнурков. На голове — короткая уложенная причёска. Лицо покрыто щетиной. Вроде бы человек, а бриться, видать, не научился. Ладно мы, гибриды. Волосы отрастают заново каждый день, сколько их ни брей. Но он-то мог бы для приличия привести себя в порядок. Ещё и гримаса у него такая надменная, будто он здесь самый важный. Хотя я-то знаю, что единственный незаменимый на допросе — это допрашиваемый.

- Здравствуйте, - говорит он, завидев меня.

- Здравия жела… - начинаю я.

- Нет-нет-нет, необязательно. Можете, как обычно, - он лукаво улыбнулся и прищурил глаза.

- Здравствуйте, - несколько сконфуженно ответил я.

Человек подошёл к столу, положил на него руки, упёрся в него пальцами и посмотрел прямо на меня.

— Я — сотрудник первого ранга, следователь, как вы уже могли понять, — он снова натянул на лицо улыбку. — Хотя можете звать меня просто Хмельновским.

- Сотрудник первого ранга, охранник контрольно-пропускного пункта №3, принадлежащего второму блоку третьей линии обороны. Гаврилов.

— Вижу, вы настроены серьёзно. Это меня радует, — он садится на стул напротив меня. — Тогда сразу перейдём к делу. Вы понимаете, где находитесь?

- В камере для допроса, - говорю я с каменным лицом.

— Технически да, но это не допрос, — он скорчил гримасу, словно пытаясь объясниться со мной. — Я бы сказал, что это скорее… опрос. Да, точно! Опрос. Я пришёл расспросить вас о том, что вы видели вчера. Понимаете ли вы, почему это важно для нас?

— Потому что начальство увидело последствия собственной халатности и решило прополоскать всю систему проверками, чтобы каждая её ячейка резко встряхнулась и поняла, что нужно хоть что-то делать, чтобы добиться результата, — спокойно ответил я. Хмельновский лишь неловко посмеялся и несколько раз показал глазами в сторону окна для наблюдателей.

— Не совсем. Давайте всё-таки будем отзываться о нашем руководстве более уважительно, хорошо? — он сложил руки на груди и устроился поудобнее. — Так вот, эта информация важна для нас, потому что мы хотим полностью понять угрозу, с которой имеем дело.

- Так соберите информацию с дронов! Они гораздо более надёжные источники.

— Нам нужна полная информация. И, пожалуйста, не задавайте больше вопросов не по теме. Для начала расскажите в подробностях, как вы дежурили на контрольно-пропускном пункте, откуда вы увидели… его, — произнося последнее слово, он оттянул воротник рубашки, словно ему стало не по себе, и слегка побледнел.

- Как скажете. Дело было так…

Спокойное утро. Нас всех ждала охрана контрольно-пропускного пункта. За несколько недель это стало рутиной. Сегодня все были какими-то… более позитивными, что ли? Прямой — не такой уставший после службы. Сержант Ковальчук не такой злой, как обычно. Прапорщик Кузнецов в кои-то веки не выглядел уставшим. Только старшина Ершов не изменился, он был всё таким же бодрым и весёлым, всё так же подшучивал над нами, громко смеясь над своими шутками. Мы, конечно, тоже иногда посмеивались. В общем, начало дня говорило о том, что дальше будет только лучше.

На улице было спокойно и тихо. Даже нападений на контрольную точку особо не было. Только одно, которое мы успешно отбили. Правда, агенты были какими-то слишком большими. Дозы одного шприца на них не хватало, приходилось вводить два-три. Возможно, это и был тревожный звоночек. Старшина потом ещё рассказал нам, что такие агенты после вакцинации постепенно возвращаются к нормальному размеру. Уменьшаются в течение нескольких дней.

Примерно в два часа дня Ершову на планшет, с помощью которого он «видит глазами» дронов, поступила информация о новой приближающейся угрозе. Мы соответственно приготовились, но никого не засекли. Дроны активно докладывали, что агенты приближаются, но старшина лишь недоуменно хмурил брови и разводил руками, уверяя, что экран ничего не показывает, кроме какой-то серой стены.

Я решаю осмотреться и вижу, что большинство охранников смотрят вдаль, в сторону правой дороги. Там по многоэтажкам ползёт огромный, просто гигантский кот. Вероятно, дрон смотрящего уткнулся прямо в его шерсть. Я снимаю винтовку с сошек, чтобы использовать её оптический прицел как бинокль. Тело громадины выглядит непропорционально большим по сравнению с остальными агентами, но, вероятно, это из-за очень пышного серого меха. Он медленно водит своим пушистым хвостом, закруглённым на конце, туда-сюда, пока перебирается с одной крыши на другую. Голова у него шарообразной формы, а уши маленькие и расположены почти по бокам, так широко они расставлены. Зрачки его больших жёлтых глаз медленно расширяются, когда он смотрит вниз, на контрольную точку. Судя по тому, что он прикрыл мордочку лапой, по нему начали стрелять. Вдруг он отдёргивает лапу, и становятся видны его вертикальные узкие зрачки. Агент издаёт ужасающий рёв, намного громче, чем Ковальчук. Он прижимается к крыше, на которой сидит, а затем резко прыгает на контрольную точку. Приземлившись, он начинает разрушать стены лапами, как будто это какие-то игрушки. Я вижу, как охранники в ужасе разбегаются. Некоторые пытаются отстреливаться, но шприцы просто отскакивают от шерсти, которая теперь кажется более плотной, словно чешуя брони. Как будто он специально вжал её в себя, чтобы защититься. Агент продолжает крушить всё вокруг. Случайно задев здание лапой, он сносит несколько его стен.

Часть сотрудников успела добраться до БМП и уехать, но большинство не смогли. Вижу много раненых и… мёртвых. Чудовище всё ещё играет с остатками стен и сотрудниками Порядка. Неожиданно, в тот момент, когда он поднял охранника своим блестящим когтем, чтобы получше рассмотреть свою добычу, он боковым зрением замечает нас. Мёртвая тишина, стоящая на нашей точке, вдруг стала вязкой, тягучей и давящей на сознание. Я стараюсь дышать как можно незаметнее, чтобы не спровоцировать его на действие, на любое движение. Я вдруг понимаю, что, что бы он ни сделал, разрушений и смертей не избежать. Глядя на сослуживцев, я вижу их немой ужас. Большинство в бессилии опускает руки, во взгляде Ершова вдруг тоже исчезает всё человеческое. В нём блеск звериного азарта. И это уже не наш бравый командир — это вожак стаи волков смотрит на огромного медведя-шатуна, неожиданно зашедшего на его территорию. Казалось, что у нашего старшины шерсть на загривке встаёт дыбом, а из-под подрагивающей верхней губы хищно сверкает звериный клык. Но один из охранников выделяется — он берёт винтовку и целится в агента. К нему очень медленно, не отрывая ног от земли, подходит старшина. Он кладёт руку ему на плечо, крепко-крепко сжимая его, и наклоняется к его уху. Я примерно понимаю, что он говорит, по движению его губ.

— Не смей. Даже не думай. Стой смирно, не шевелись, — лицо Ершова максимально напряжено. Он медленно произносит каждое слово.

В таком положении они застывают, как вкопанные. Остаётся только смотреть на агента, который пялится на нас в ответ. Его ярко-жёлтые глаза устремлены прямо на меня. В них нет злости, ярости, а скорее какая-то презрительная заинтересованность. Взгляд высшего хищника. Он пробуждает во мне дикий первобытный страх, оставшийся в моих искусственно изменённых генах. Мои ноги одновременно дрожат, хотят убежать и не могут сдвинуться с места. Сердце бешено колотится. Чёрные зрачки гиганта начинают медленно расширяться. Затем он прижимается к полу, готовясь к прыжку. В голове начинается мысленный отсчёт до моего… конца. Взглянув, вероятно, в последний раз на небо, я замечаю стаю дронов, летящих на громилу. Они начинают кружить вокруг него, словно рой комаров. Попытки отбиться от назойливых жужжалок ни к чему не приводят, и агент просто уходит восвояси.

Видать, мне ещё рано. Некоторое время все стоят в замешательстве, собственно, как и я. Оказаться на грани, на волосок от смерти, называй как хочешь, всё равно страшно.

Первым отошёл смотрящий.

— Бойцы, всем прийти в себя! С этим будет разбираться начальство, а потом уже мы. Так что не забивайте пустые головы всякой ерундой! — как ни в чём не бывало крикнул Ершов.

- Занимаем позиции, закрепляем винтовки, - абсолютно безэмоционально сказал нам Ковальчук. Только крупные бисеринки пота выдавали в нём беспокойство.

Сержант, прошу прощения, младший смотрящий выглядел совсем на себя не похожим. Всё лицо бледное, глаза пустые, тонкие белые пальцы находятся в постоянном напряжении. Стоит, как статуя, ни шевельнётся. Даже дыхания не видно.

Вся оставшаяся смена пронеслась, как последние мгновения сна перед пробуждением. Когда я пытаюсь вспомнить этот день, перед глазами проносятся лишь кадры взгляда агента. Он смотрел на нас, как на добычу. Да и я, честно говоря, представлял себя не более чем мышонком.

А его чудовищные размеры, его рык, его движения, когда он в одно мгновение уничтожал контрольную точку. Высший хищник. Существо, с которым нам ещё предстоит сразиться. Всё-таки Порядок не такой уж и непобедимый, как нам всем казалось. Все считали контрольные точки неприступной границей между хаосом и мирной жизнью. К сожалению, возлагая на что-то слишком большие надежды, не задумываешься о том, как тяжело будет разочароваться в этих надеждах.

- Это всё, - отрезал я.

— Так… Так-так-так, всё ясно. Прекрасно… — Хмельновский посмотрел на стекло и кивнул. — Вы отлично послужили на благо «Порядка»! Если вам интересно, сообщаю, что агента решили назвать «Великан».

- Очень подходит, - лицо моё помрачнело.

- Что же вы так расстроены? Я надавил на больное место? - взгляд следователя стал немного сочувствующим.

— Да нет. Так… Просто напомнили, что семнадцать моих сослуживцев были жестоко убиты по вине нашего руководства! — я встал из-за стола и грозно посмотрел на вжавшегося в кресло Хмельновского. — Пока вы, белорубашечники, сидите на своих бесконечных собраниях, попивая кофе, мы держим оборону, рискуя жизнями! А вы даже не предприняли ни одной попытки разобраться в происходящем. Например, в чём причина изменения тактики нападений? И вместо того, чтобы самим воочию увидеть происходящее на блокпостах, вы сидите здесь и решаете, верить мне или нет! Вас заботит только одно — что вы сегодня доложите своему начальству. То, что вам следует посмертно наградить очередных героев, или то, что вам удалось поймать и привлечь к ответственности труса и паникера, рассказывающего сказки, которые не вписываются ни в одну придуманную вами же инструкцию, — я перехожу на крик. — Сколько прошло времени с момента эвакуации?! Месяц? Два? Что вы сделали, чтобы обезопасить нас — гибридов? Нелюдей, если хотите.

- Т-т-точки кон… - мямлит человек.

— Точки контроля, да?! Да вы просто с их помощью запретили нам бежать с поля боя! Слишком добренькие для заградительных отрядов, но достаточно «рассудительные» для точек контроля, значит?! А знаете что? Я понял, почему это именно точка КОНТРОЛЯ. Там нас проще КОНТРОЛИРОВАТЬ! Ведь побег с поста строго-настрого запрещён! Да и бежать некуда! Если попытаешься сбежать, тебя схватят на ближайшей контрольной точке, — я пытаюсь отдышаться.

— Так, хватит с вас, — он поднимается, кладёт руки мне на плечи и усаживает на стул. — Я не собираюсь ни отвечать на ваши претензии, ни выслушивать их. Подписывая контракт, вы должны были понимать, что даже если вам прикажут спрыгнуть с крыши, вы спрыгнете. Не задумываясь ни на секунду. Я понятно объясняю? — до этого дурашливое лицо Хмельновского стало серьёзным. Мне оставалось только кивнуть. — Хорошо. Тогда вы также понимаете, что обязаны нам — людям, сотрудникам «Порядка» — своей драгоценной жизнью. Если бы не мы, вы бы даже не появились на свет.

Лампочка на потолке резко замигала. Чёрное стекло сбоку стало ещё глубже, чем было. Оно начало манить к себе, желая утопить в своей черноте. Стул стал ещё сильнее давить на тело, отчего у меня заболела спина. Кажется, вся комната резко разозлилась на меня, словно я, как гость, проявил неуважение.

— Я не против гибридов, вовсе нет! Наоборот, я толерантен. Но я полностью поддерживаю то, что вас не допускают ни к какой работе, кроме службы. Вы созданы специально для этого, так что будьте паиньками — не выступайте против своих создателей, — он с силой сжал пальцы в замок. — Вы свободны. Приятно было побеседовать. — следователь мотнул головой в сторону выхода.

Я молча встал, подошёл к двери, оглянулся на Хмельновского, заметил его гневный взгляд исподлобья и вышел из помещения, громко хлопнув дверью.

Весь путь до казарм прошёл как последние мгновения сна перед пробуждением. Это напомнило мне кое-что…

Зайдя в спортзал, где собралась практически вся рота, я прислонился спиной к двери и сполз по ней на пол. У меня уже не было сил. Этот разговор высосал из меня все соки.

Прямой, заметив меня, подбежал и попытался поднять.

- Эй, ты чего расселся тут? Пошли с нами, а то мало ли, заметит сержант. Ещё влетит, - он обеспокоенно смотрел на меня.

— Уже неважно. Не думаю, что что-то изменится, если меня сейчас побьют, — мой голос был непривычно тихим.

Прямой лишь посмотрел мне в глаза, пытаясь, видимо, понять причину моего поведения.

- Давай всё-таки позанимаемся? Спорт очень хорошо помогает очистить голову от всякой чепухи!

Я тяжело вздыхаю и отвожу свой усталый взгляд. Какой же он всё-таки прямолинейный. Освободить голову, не думать, пусть этим занимается руководство…

Делаю пару глубоких вдохов и выдохов. Мне становится чуть легче. Всё-таки он старается. И правда, хватит хандрить. Нужно хоть немного размяться.

- Давай!

— Вот и хорошо! — весело восклицает он. — Сейчас пробежимся пару кругов, потом подтянемся, и дурь из головы как ветром выдует!

— Верно, совершенно верно, — я пытаюсь улыбнуться, но уголки моих губ никак не могут приподняться.

- Знаешь, лучше не пытайся выдавить из себя... это. Вот когда почистишь жёсткий диск, тогда – хоть во все горло!

- Спасибо тебе, друг, - говорю, глядя на него.

- Да брось ты, - он отмахивается рукой и хохочет.

Исполин, дознаватель, потерянная точка контроля. В принципе, всё не так уж и плохо, правда? Главное — что дальше, что же будет дальше… Ну, хуже точно не будет! Ведь не будет?..

Запись №5 "Старые бумаги"

Открыть папку “Данные особого значения” …

Открыть папку “Записи после встречи” …

Воспроизвести файл “Запись № 5 «Старые бумаги»” …

Начало записи.

Продолжаю исследовать разрушенный архив. Собираюсь заглянуть в отдел хранения устаревших документов.

Там, где раньше была дверь, теперь только обрушившийся проём, которым её и придавило к полу. Я перешагиваю через эту небольшую груду обломков и захожу в отдел.

Длинное разрушенное помещение со множеством металлических картотечных шкафов, расставленных рядами. Бетонный пол, белые стены и потолок, с которого свисают оборванные провода, усеяны глубокими трещинами. Иногда попадаются большие ямы, ведущие на нижние этажи. Они обрамлены торчащей кривой арматурой, напоминающей застывших змей. Некоторые из этих ям уходят так глубоко, что дна не видно. Картотечные шкафы либо сильно помяты, до такой степени, что их невозможно открыть, не вскрыв, либо раздавлены обломками перекрытий. Пол усыпан пылью, мелкими и крупными кусками строительного материала, упавшего сверху, и огромным количеством различных бумаг, папок и документов. На тех частях потолка, которые ещё не обрушились, висят полукруглые лампы. Большинство из них разбито, остальные лежат на полу в осколках. Ни одна не горит. Примерно в центре помещения находится горка сухой земли, на верхнем слое которой растёт яркая зелёная трава. Жизнь всегда находит выход. Прямо над этой горкой — большая дыра в потолке, из которой льётся тусклый свет, мягко падающий на траву. Вероятно, это свет с поверхности. Все верхние этажи чем-то пробило насквозь, из-за чего сюда осыпалась земля. Моё присутствие подняло с пола пыль, которая закружилась в хаотичном танце внутри столба света.

— Это место выглядит ещё хуже, чем я предполагал… — говорю я с тоской в голосе. — Уж я-то позабочусь о том, чтобы они точно за всё поплатились, — на моём лице появляется недобрая улыбка, которая тут же исчезает. — В любом случае, это ничего не изменит…

От таких мыслей мои ноги начинают подкашиваться. Ложусь прямо на эту кучу земли, поднимаю глаза вверх, всматриваясь в зияющую дыру в потолке. На улице всё ещё день. Сквозь густые дымчатые облака пытается пробиться солнце. Его лучи и редкий дождь — всё, что даёт жизнь слабым росткам. Единственные живые существа, которые побывают здесь за долгое время, пока это место не начнёт зарастать. Было бы интересно это увидеть…

Мои руки безвольно опускаются на старые бумаги, которые каким-то образом оказались на горке. Они сухие на ощупь, но ещё не развалились.

— Вряд ли я узнаю что-то новое, но… — беру случайную папку, которая выглядит более-менее целой.

«Дело агента “Исполин”. Уровень допуска: ранг II» — напечатано большими чёрными буквами на титульном листе тонкой пластиковой папки. Открываю её и заглядываю в первую вложенную бумагу. Прежде чем начать читать, замечаю большую чёрную печать: «Недействительно с 12.08.2042».

— Недействителен… Зачем тогда хранить, если он недействителен? — я молча смотрю на документ некоторое время. — Может, специально для меня? — уголки моих губ слегка приподнимаются, но так же быстро опускаются. Мой взгляд останавливается, я смотрю в одну точку. — А ведь может быть. Вдруг это он? Он мог такое предугадать.

Начинаю читать документ.

***

Название: Исполин

Кол-во нападений: 1

Кол-во обнаруженных особей: 1

Статус: Не обезврежен

Описание:

Внешний вид: общими чертами схож с обычными агентами. Длина тела — 27-28 м, длина хвоста — 12 м, высота — 17-18 м, масса — не измерялась. Короткие и толстые лапы, тело в целом выглядит массивным из-за пышного меха. Хвост равномерно широкий и пушистый, с округлым кончиком. Голова небольшая, шарообразной формы, на щеках растут пучки длинных волос. Уши небольшого размера, округлой формы, расположены низко и широко расставлены. Глаза большие, близко и высоко посаженные. Когти острые, сплюснутые с боков, могут втягиваться. Глаза жёлтого цвета, зрачки при ярком свете остаются круглыми, в отличие от обычных агентов, у которых они становятся щелевидными.

Особенности: 1) Большой размер и соответствующая ему мускулатура дают Исполину непомерную, по сравнению с обычными агентами, силу удара. Приложив некоторые усилия, он способен одним движением лапы полностью снести стену контрольной точки.

2) Рык, который он периодически издаёт, может временно оглушить гибридов (если они находятся ближе, чем в 25 метрах от него).

3) Шерсть способна прилегать к телу, образуя защитный «панцирь», не пропускающий шприцы ВсВ.

Обнаруженные слабости: Рой дронов, кружащийся вокруг головы, раздражает Исполина, из-за чего он спешит ретироваться.

Возможные способы противодействия: 1) Проект “Цербер”

2) Проект “Пуля”

3) Проект [Данные засекречены. Уровень допуска: ранг III]

4) Проект [Данные засекречены. Уровень допуска: ранг III]

Предположения: группа экспертов-агентов выдвинула предположение о том, что уровень интеллектуальных способностей Исполина довольно низок. Цитата из интервью профессора Котова Олега Николаевича (специалиста в области классификации агентов): «Мы пока не можем с полной уверенностью утверждать, что наше предположение является абсолютной истиной. Однако на подобные выводы указывают некоторые факторы. Во-первых, опыт изучения древних организмов, обладающих большими размерами, даёт нам понять, что в большинстве случаев такие виды обладали довольно слабым интеллектом по сравнению с видами, которые были намного меньше их. Такая тенденция обусловлена тем, что чем сложнее существу выжить в окружающей враждебной среде, тем больше развития требует его головной мозг и вся центральная нервная система. Таким образом, мы наблюдаем естественный отбор в действии. Во-вторых, проанализировав поведение Исполина при нападении дронов, можно понять, что он вёл себя довольно импульсивно, что явно не говорит о том, что он осознавал свои действия. Скорее всего, его действия были спровоцированы некими инстинктами, заложенными изначально, а не чёткой тактикой нападения».

Документ датирован: 08.08.2042

***

- Хех, как выяснилось, я не такой уж и «засекреченный». Ещё и допуск третьего уровня повесили, мне такого не выдавали, - издаю короткий смешок. – Цербер… Ты уж извини, что справился с задачей лучше тебя. На тебя возлагали слишком большие надежды, которые ты, к сожалению, просто не мог оправдать. Всё же играть с мастером на его же поле – заведомо проигрышная тактика.

Кладу папку обратно. Смотрю на медленно плывущие тучи. Именно тучи, всё небо стало намного мрачнее, чем минуту назад.

— А ведь если бы не это их «предположение», ты бы прожил дольше. Тебя бы не превратили в ту… машину. Бездумное убийцу... Я-то знаю, что у тебя был разум. Ты мог думать сам! Но им не нужно было думающее существо. Просто робот, выполняющий приказы, — я с невероятной силой сжимаю кулак. Услышав, как в нём что-то хрустнуло, разжимаю руку и тяжело вздыхаю. – Придётся чинить… – бормочу я, глядя на ладонь. – Даже странно, что меня не изменили в тот момент. Может, не успели?

В пространстве повисает тишина. Я закрываю глаза и начинаю вслушиваться в окружение. Сначала слышен лишь слабый ветер с поверхности, который проносится по пустошам, словно наблюдая за ними. Затем появляется едва заметное гудение электростанции, которая находится так глубоко, что добраться до неё на лифте займёт около получаса. Ядерный реактор будет работать в автономном режиме, по прогнозам, ещё сотню лет, после чего система охлаждения выйдет из строя и… Надеюсь, в тот час здесь никого не будет. Попытки услышать что-то ещё не увенчались успехом. Дальше только тишина.

Хотелось бы сейчас уснуть, но, увы, для меня это не так просто, как хотелось бы. Я бы уснул и больше никогда не проснулся. Какой смысл просыпаться? Чтобы продолжать жить? А зачем продолжать жить? Зачем вообще… жить? Нет. Так не пойдёт. Осталось не так много, скоро всё закончится. Поздно сдаваться.

Так я лежу ещё несколько минут. Молчу. Нет ничего важного для записи. Пожалуй, тому, кто получит этот диск, не очень понравится видеть на нём настолько неинформативный файл.

— Зачем я только храню эти записи? Кто их будет смотреть? Мой путь — в один конец, на кого они рассчитаны? Не знаю. Ничего не знаю… — открываю глаза, медленно встаю, отряхиваю пальто и брюки от земли. — Ладно, нужно заскочить в мастерскую, подлататься. Всё-таки, если собрался в один конец, то выглядеть нужно подобающе. Даже люди хоронят своих родственников в самом лучшем наряде.

Перед уходом я решаю в последний раз взглянуть на эту горку земли с травой на вершине. Зелень медленно колышется от едва заметных колебаний воздуха. Кажется, что практически всё может уничтожить жизнь, но она всё равно выживает.

Жизнь всегда находит выход.

Конец записи.

Инцидент №9 "Потенциальный способ противодействия"

Завтрак. Я сижу за столом. Передо мной — тарелка утренней овсянки. Рядом — хлеб с маслом и чашка какао. Мне всегда нравилась еда в столовой, но в последнее время… В последнее время всё по-другому. Каша кажется какой-то серой массой, хлеб будто совсем зачерствел, а какао превратилось в горькую жижу. С большим трудом я проглатываю комки пищи, чтобы получить необходимую энергию на день.

Может показаться, что повара совсем обленились и не могут даже по-человечески приготовить что-то настолько элементарное, но дело совсем не в этом… Восприятие всё изменило. После того дня весь мир стал более серым и мрачным. Привычный стерильный воздух резал лёгкие, длинные коридоры давили на мозги своей бесконечностью. Даже люди изменились. От Ершова мы всё реже слышали шутки в свой адрес. Мы практически перестали видеть Кузнецова, видимо, он заперся в своей офицерской комнате и пускал только сержанта, чтобы тот давал ему указания. Ковальчук стал ещё злее, чем был, кажется, так он пытался защититься от всей этой гнетущей атмосферы. Конечно, больше всего это задело нас — гибридов. Косой растерял всю свою дурашливость. Я больше не слышу от него надоедливых вопросов. Вот и наступила блаженная тишина. Почему же тогда я несчастлив?

По окончании завтрака Ковальчук предупредил нас, что должен сказать кое-что важное. Он выстроил нас в казарме и, откашлявшись, начал своё объявление.

— Бойцы, в связи с некоторыми последними событиями, а именно — оборудованием четвёртой линии обороны, вы переведены на пятый её блок, контрольную точку № 2. В данный момент трудяги только-только её подготавливают, а значит, всё это время вы полностью свободны! Можете радоваться, — сержант злорадно ухмыльнулся.

Наш взвод немного оживился. Всё-таки не каждый день этот чертяка приносит такие хорошие новости.

- Но! Я-то знаю, что у вас, солдатиков, от безделья душа болит, - он сжал правую руку и прижал кулак к груди, сделав притворно печальное лицо. – Так что, добрый дядя дежурный приготовил для вас работёнку. Ну, дорогие тунеядцы, кто хочет послужить на благо общественности? – с задорной улыбкой громко спросил он. – Шаг вперёд!

Хоть что-то новое. Лучше, чем ничего.

Я делаю шаг вперёд. Косой смотрит на меня и тоже выходит. За ним подтягиваются Петухов и ещё пара парней.

— Вот это хорошо! А все остальные послужат на благо Порядка, — сержант улыбнулся во весь рот, глядя прищуренными от улыбки глазами на всех, кто не вышел. — Восстановление разрушенной контрольной точки — наше общее дело! Поможем рабочему классу вместе! Ничего страшного, потаскаете мешки да тяжести, с вас не убудет.

Раздался печальный вздох.

— Так, лентяи, следуйте за мной, а ты, Воронин, отведи остальных к Кузнецову, он прояснит ситуацию, — сержант вышел из казарм, и большая часть нашего взвода лениво поплелась за ним.

Уже стоя у двери канцелярии прапорщика, я задумался, как он успел измениться за эти пару дней. Вдруг он поседел от стресса? В любом случае, лучше не затягивать с поручением. Стучусь.

- Кто там? – послышался суровый голос, нехарактерный для спокойного командира роты.

— Рядовые Воронин, Гаврилов, Петухов, Егоров и Белов по приказу сержанта Ковальчука прибыли!

- А, вы… Воронин, Гаврилов, заходите. Остальные в коридоре.

Мы оказываемся в крошечной комнатке. На полу — серый ламинат, а стены и потолок того же унылого цвета, что и в казарме. Пространство освещает небольшая круглая лампа, висящая сверху. Напротив входа висит карта бункера. В центре комнаты стоит полукруглый стол с офисным креслом. На столе — компьютер, монитор которого выглядит как новый, хотя очевидно, что он был изготовлен довольно давно. Рядом с монитором — идеально ровная стопка бумаг, ни один листок не выглядывает. К стопке вплотную приставлен органайзер с различными канцелярскими принадлежностями, которые расставлены максимально компактно. Невзрачная настольная лампа освещает именно тот участок стола, где прапорщик заполняет документы. На стене справа от входа аккуратно развешаны различные дипломы и грамоты, выписанные лично Кузнецову. Их абсолютно одинаковые деревянные рамки расположены ровными рядами, а застеклённые поверхности отсвечивают в нашу сторону чистым блеском. Вся комната будто вылизанная. Да и сам прапорщик не хуже. Сидит, не сгорбившись ни на градус, на выглаженном кителе ни пылинки, стрелки на брюках такие, что муха сядет — порежется, а фуражка лежит на столе и сияет кокардой. Лицо Кузнецова серьёзное, брови нахмурены, хотя обычно они расслаблены. Короткие волосы зачёсаны назад, будто он собрался фотографироваться на паспорт, а скулы и щёки гладко выбриты, чего раньше мы не замечали. Взгляд не уставший и даже не печальный, он суровый, как сибирские морозы. Отражает боевой дух всех сотрудников, как людей, так и гибридов. В общем, нашего командира сегодня не узнать.

- Значит, вы по делу от Ковальчука? - он изогнул бровь и посмотрел на нас.

- Так точно! – отчеканил я.

Прапорщик встал из-за стола и сложил руки на груди.

— Тогда давайте введу вас в курс дела. Для начала проясню — официально вы всё ещё относитесь к патрульно-постовой службе, а значит, имеете право задерживать правонарушителей, — он повернулся лицом к карте бункера, висевшей на стене за его креслом, и начал внимательно изучать ту её часть, где была жилая зона. — Не буду томить, ваша задача — задержать и сопроводить туда, куда я скажу, некоторых... индивидов.

- А кого именно? – робко спросил Косой.

- Вы ведь уже слышали об АНнВ? - он посмотрел на нас через плечо.

Мы молча помотали головой.

- Тогда объясняю: АНнВ расшифровывается как «Агенты Нам Не Враги». Это неофициальная экстремистская организация, идея которой, как вы могли догадаться, заключается в том, что агенты на самом деле не являются инициаторами конфликта. Также относительно недавно прояснилась одна важная для вас деталь. Они крайне предвзято относятся к гибридам. По сути, это расовая неприязнь. Хотя они оправдывают это тем, что вы на самом деле с особой жестокостью избавляетесь от «невинных» агентов, — говорил он на удивление спокойно, как будто в этом не было ничего страшного.

От шока у меня чуть челюсть не отвисла. Как так? Люди, спокойную жизнь которых мы так усердно охраняли и охраняем, говорят, что мы — агрессоры и садисты? Мы, которые каждую минуту рискуем своими жизнями, зачастую проливаем кровь во время жёстких столкновений, оказываемся безжалостными убийцами милых котиков? Во мне не появилось ни капли злобы, нет. Но какое-то странное чувство неприятно бурлило внутри, словно разъедало меня. Возможно, обида? Или, скорее, ощущение предательства, ножа в спину. Косой в это время, как и я, стоял с широко раскрытыми глазами и пытался что-то мямлить, не в силах даже внятно говорить. Командир посмотрел на нас своим серьёзным взглядом.

- Вот и я том же. Полный бред…

- Но разве мы имеем право арестовывать тех, кто не нарушал никаких законов? - когда Косой сказал это, мы с прапорщиком недоумённо посмотрели на него.

- Что? – выражение лица Кузнецова стало каким-то негативно-вопросительным. – Ладно, так. Статью о государственной измене ещё никто не отменял. Напоминаю, эта организация официально признана экстремистской. Во-первых, они занимаются пропагандой среди населения против Порядка. Во-вторых, пропагандируют неполноценность, на минуточку, ВАШЕЙ расы. А в-третьих, что самое важное, они пытаются оправдать оккупационные действия чуждой нам расы. Что это, как не государственная измена? – он склонил голову и изогнул бровь.

— Н-но… — мой товарищ хотел ещё что-то сказать, но решил промолчать.

— Замечательно, — с некоторой долей негатива в голосе сказал прапорщик. — Теперь ещё и гибриды сомневаются в законности этого сборища… Воронин, проследи, чтобы этот, — он указал большим пальцем на Косого. — не натворил дел.

- Слушаюсь!

— Итак, теперь подробности. Вы должны будете переодеться в гражданскую одежду, пройти на территорию жилой зоны и активно прочёсывать местность, выискивая людей, которые, скорее всего, сами выдадут себя причастностью к АНнВ. После того, как вы будете полностью уверены в его причастности, можете задерживать. Вот документы, — он протягивает нам две маленькие книжки в синей обложке с эмблемой Порядка посередине. — Перед задержанием продемонстрируйте своё право на арест. Написано на четвёртой странице. Сейчас дойдёте до оружейной, там вам выдадут наручники, электрошокеры и пару скрытых микрофонов. Особо прятать не обязательно, вряд ли заметят в карманах. Вашу одежду выдадут там же. А теперь шагом марш! – прикрикнул Кузнецов и уселся в своё кресло.

Мы вышли в коридор, объяснили всё нашим «коллегам» и направились в каптерку. По пути мы с Косым разговорились.

- Послушай, что это было? – начал я.

- О чём ты? - на его лице появилась довольная улыбка.

- О том, что ты сказал об участниках АНнВ. Мол, мы не имеем права их арестовывать. И почему ты улыбаешься?

- Да так, рад, что идём задерживать горожан за их мнение…

— Послушай, так дело не пойдёт. Ты действительно думаешь, что им можно позволить так просто вешать людям лапшу на уши? Ты сам-то осознаёшь всю эту ситуацию? — я постучал указательным пальцем по виску.

— Я понимаю. Начальству не нравится, что у людей может быть другая точка зрения, а мы просто стали теми, на ком они срываются. Их можно понять, — на его лице не было и тени иронии или сарказма.

- Ты… правда так считаешь? Думаешь, руководство просто избавляется от неугодных?

— Да. Ты заметил, как сильно прибавилось работы в последние дни перед появлением агентов? Высшие чины Порядка в тот момент уже начали наводить свой, хе-хе, порядок. Сколько людей посадили за «подстрекательство общественности к совершению противозаконных действий»? А в бункере людям даже некуда деться. Из города не выехать!

— Ты сейчас на полном серьёзе утверждаешь, что те, кто считает агентов белыми и пушистыми, правы? Не помнишь, что было восьмого числа? Я вот прекрасно помню. На тебе лица не было два дня подряд. И теперь ты мне заявляешь, что агенты нам не враги? — кажется, разговор перерастает в спор. Ничего: в споре рождается истина.

— Я не говорю, что они на сто процентов правы. Но тот факт, что люди готовы считать инопланетных захватчиков мирными, многое говорит о сложившейся у нас системе.

- Значит, ты у нас против системы, да? Не такой, как все, получается?

- Получается, что так.

— Знаешь, что я тебе сейчас скажу, диссидент? Тебе плевать на эффективность системы. Ты же прекрасно знаешь, что в нашем городе по сравнению с соседними, судя по статистике, в два раза меньше преступлений, связанных с хищениями, в три раза меньше людей с симптомами стресса, при том, что каждый год всех проверяют, и на двадцать пять процентов выше максимальный срок жизни! Тебе просто не нравится подчиняться чьему-либо руководству. Признай это! — я уже повысил голос на товарища.

— Да! Я не люблю, когда большие дяди думают за меня. Мне не нравится, что я должен просто терпеть всю эту систему. Каждый день я думаю о том, почему я подписал контракт. И, ты удивишься, но с каждым днём я нахожу всё больше причин не продлевать его! — теперь его лицо стало по-настоящему озлобленным, как будто он говорил не со своим другом, а с тем самым следователем, о котором рассказывал.

Мне нечего было ответить. Кажется, я зашёл слишком далеко. Вот тебе и истина, рождённая в споре, Прямой, — ты потеряешь своего единственного друга, который поддерживал тебя в трудные минуты. Доволен, спорщик?

- П-правда? – вся злость с моего лица словно смыло волной. Теперь на Косого смотрели удивлённые и немного печальные глаза.

— Да, — он сложил руки на груди и отвернулся от меня.

- Ты уверен? – я хотел положить руку ему на плечо, но он оттолкнул её. – …Ясно.

До склада мы дошли молча. Я пару раз оглянулся на тех троих, что шли за нами. Они всё ещё перешёптывались между собой, видимо, обсуждая нашу неприятность.

В каптерке нас встретил уже знакомый вечно уставший ворчливый кладовщик. Лампочки всё так же освещали кажущийся бесконечным лабиринт из полок за его спиной, а сержант всё так же заполнял какие-то бумаги, будто ничего не произошло. Казалось, что это место не затронули перемены, что здесь всё так же, как и в первый день нашего дежурства. Но вот из лабиринта выходит тот самый сонный паренёк на побегушках и опирается о стену. Бледное лицо выглядит каким-то менее молодым. Большие голубые глаза совсем потускнели и больше напоминали серое осеннее небо. Светлые волосы перестали блестеть, как раньше, и приобрели какой-то нездоровый мучной оттенок. Один его вид, который раньше придавал этому месту свежесть, теперь делал всё наоборот.

— Забирайте, — каптёр указал ручкой на несколько стопок одежды, на каждой из которых лежали наручники, шокер, скрытый микрофон и телефон. — Поторопитесь! Не мозольте глаза.

Мы молча взяли вещи и вышли. Рядовой проводил нас грустным взглядом. Затем мы переоделись и побрились в кубрике, где сейчас не было ни души, и направились в жилую зону.

Гражданская одежда выглядела на нас несколько неестественно. Я как-то совсем отвык от джинсов и простых ботинок. Тонкая серая кофта смотрелась на мне весьма своеобразно, а чёрная кожаная куртка дополняла образ настоящего бандита из каких-то доисторических времён. Косой выглядел не лучше. Мешковатые белые спортивные штаны и жёлтая широкая толстовка делали его похожим на современного подростка. Чёрно-белые кроссовки известной иностранной фирмы «Nuke» выдавали в нём человека, явно следящего за модой, которым он, очевидно, не был.

Никогда не понимал тех людей, которые гонятся за… как это модно говорить? За трендами. Ладно ещё те, кто берёт продукцию просто качественного производителя, но следить за тем, что сейчас популярно… Этого я никак не могу понять. Ну, в любом случае, скоро у нас таких не останется. Думаю, через пару месяцев пребывания в бункере вся продукция будет заменена на отечественную, потому что иностранная просто придёт в негодность.

Вот он, тот самый перекрёсток, где сходятся дороги между зонами бункера. На потолке висит чёрный крестообразный указатель, словно камень на распутье, он указывает направления. Налево пойдёшь — попадёшь на завод к станку, прямо пойдёшь — дойдёшь до выхода, направо пойдёшь — жилые хоромы встретишь. Идём направо.

Коридоры-коридоры-коридоры. Все под номерами, имитируя подъезды. Весь бункер практически полностью повторяет город с технической стороны. Приспособлен по количеству квартир для жителей с запасом. Судя по длине коридоров, может показаться, что даже на этот этаж поместились все горожане, но это не так. Жилая зона уходит вглубь ещё на пару десятков метров. Ну, стоит признать, что Порядок постарался. Всё же разместить под землёй целый город с почти миллионным населением – задача не из простых.

Вот мы уже подошли к лифту.

— Так, вы трое на минус первый, а мы тут походим, — говорю я Петухову.

— А почему это мы на минус первом? — медленно и небрежно выговаривая слова и придавая им интонацию ущемлённого в правах, спросил Белов.

- Потому что я так сказал. Топайте! – мой тон напомнил мне каптёра. Неужели я постепенно превращаюсь в него?

— Вообще-то, мы из одного района, — добавил Егоров со свойственной ему шепелявостью. Почему-то, когда он говорил, его передние зубы сами выдвигались вперёд. А веснушки на щеках и очки подчёркивали образ ботаника, хотя теорию он знал не сказать, чтобы хорошо.

— Зато ему больше доверяют, а значит, если он надерёт вам задницы и скажет, что вы сами полезли в драку с гражданскими, вас могут серьёзно вздёрнуть за превышение полномочий. Уяснили? — вступился за меня Косой.

Эти двое переглянулись и зашли в лифт, прихватив с собой Петухова, которого здоровяк Белов одной рукой затащил за собой, держа за шкварник и практически приподняв над полом. Кабина лифта медленно опустилась вниз.

- Это-самое, спасибо. Я как-то не подумал, когда так на него рявкнул, - сказал я, потирая шею.

— Забей, — он махнул рукой. — Пошли уже, работать надо, — он сунул руки в передние карманы толстовки, немного ссутулился и потопал в сторону коридора №100. Я последовал за ним.

Долгое время мы шли молча. Я не находил слов, чтобы как-то начать разговор, но чувствовал, что нам нужно поговорить. К счастью, товарищ сделал первый шаг.

— Знаешь, я тут подумал… Может, и правильно, что мы будем отделять их от остальных людей, — он поворачивает голову в мою сторону. Его лицо выглядит как-то странно, как будто он только что проснулся и плохо понимает, что происходит вокруг. — Их призывы и правда могут навредить. Сейчас Порядок — единственное, что помогает нам не стать жертвами агентов, так что нет смысла пытаться выступать против него.

- Я тоже так думаю. Пусть хоть сколько угодно устраивают свои протесты после этой… ситуации. А пока лучше заняться решением внешних проблем.

— Хорошо бы, чтобы всё это поскорее закончилось, — он опускает взгляд в пол.

Неожиданно прямо перед нами появляется молодой человек. Спортивная фигура, одет с иголочки: светло-коричневая замшевая куртка, под которой белоснежная водолазка, на ногах стильные джинсовые брюки тёмно-синего цвета и белые кеды. Причёска уложена по последней моде. Взгляд прямой и уверенный, видно, что он знает, чего хочет. На лице располагающая улыбка, как у депутата перед выборами. Весь этот образ вызывает желание довериться ему.

- Здравствуйте, - он вежливо кивнул в знак приветствия. - Могу я вас ненадолго отвлечь? - его речь, кажется, идеальна, подчёркивая образ очень обходительного человека. На всякий случай включаю скрытый микрофон.

— Да, конечно, — говорит Косой, который за секунду из унылого изюма превратился в спелое наливное яблочко, словно у него резко улучшилось настроение.

- Я просто хотел спросить вашего мнения по поводу нынешней ситуации.

- Это какой-то социальный опрос? – поинтересовался я.

— Совершенно верно, друг мой, — он как-то приторно улыбнулся.

- Ну, в принципе, меня пока всё устраивает. Немного неудобно находиться в бункере, но всё же ситуация вынуждает нас набраться терпения, - говорит мой друг.

- Понимаю, хорошо. Позвольте ещё один вопрос: вам известно, что причиной этой ситуации являются вовсе не агенты?

Попался, гад.

- Как так? А кто тогда? – спрашивает Косой, наигранно удивляясь.

- Ах, вы, вероятно, не видели то обращение... Я искренне прошу вас простить меня, не хотите ли взглянуть?

- Какое ещё обращение? – я нахмурил брови.

— Как какое? Обращение агентов, конечно. Не волнуйтесь, я сейчас вам всё покажу, — он достаёт из кармана смартфон неизвестной мне марки, который выглядит солиднее, чем те, что производит Порядок. — Считаю важным заметить, что я крайне удивлён вашей неосведомлённостью. Ведь это обращение не вчера стало достоянием всей прогрессивной общественности. В любом случае, давайте начнём.

Человек встаёт между нами, поворачивает телефон горизонтально и снимает видео с паузы. На экране виден прямостоящий кот в деловом костюме: серый пиджак, белая рубашка, красно-чёрный клетчатый галстук. На его фоне — стеклянная стена какого-то футуристического офисного здания. Кот чёрно-белый. Его длинные тонкие усы слегка касаются чашки, которую он держит в правой лапе. Он важно смотрит в камеру жёлтыми глазами. Элегантно сделав неторопливый глоток из чашки, он совершенно отчётливо начинает говорить на нашем языке, чем вызывает у нас немалое удивление.

— Приветствую вас, мирные жители города, который взяла под контроль организация «Порядок». Как вам живётся? Довольны ли вы сложившейся ситуацией? — голос спокойный, без дёрганий, так ведут себя только вакцинированные, но он определённо не из них. — Лично мне, как представителю расы «агентов», как вы изволили нас назвать, очень горько наблюдать за всем этим. Но, к сожалению, я мало что могу изменить. Единственное, что мне остаётся, — это обратиться к вам. Не знаю, захотите ли вы, ослеплённые пропагандой своего правительства, выслушать меня, но прошу, хотя бы попытайтесь. Заранее скажу: я ни к чему вас не призываю, я просто хочу задать вам несколько вопросов, которые вы, в свою очередь, можете задать сами себе, — он смотрит грустными глазами прямо в душу. — Доверяете ли вы всему, что говорит вам руководство? Всё ли вам кажется правдоподобным? Честно говоря, посмотрев то, что вам показывают, я искренне усомнился даже в своих наблюдениях, не говоря уже о том, что я слышу от своих информаторов. Ваше правительство настолько грамотно преподносит вам… скажем так, удобную для них информацию, что даже мои самые скептически настроенные знакомые усомнились в том, что именно по инициативе Порядка начался этот конфликт. Но знайте, правительство вводит вас в заблуждение, говоря, что мы несём разрушение и хаос. Оно настраивает наши расы друг против друга, хотя мы предполагали совершенно иное развитие отношений. Задайте себе несколько вопросов: «Агенты ли заперли вас в бункере?», «Агенты ли заменили вас в силовых структурах гибридами?», «Агенты ли эксплуатируют вас?». Попробуйте задать эти вопросы своим знакомым, своим близким. И что же, по-вашему, они ответят? Подумайте об этом, а я пока продолжу. Если вам хватит здравого смысла снять те очки, которые на вас надела организация «Порядок», будьте уверены — вы не останетесь одни! Мы встанем с вами плечом к плечу и поможем вашему миру открыть глаза и воочию увидеть, что на самом деле представляет собой так называемый «Порядок». Только вместе мы сможем противостоять этой ужасной военной машине. На этом я заканчиваю и в качестве постскриптума добавлю от себя: я очень надеюсь, что в ближайшем будущем мы сможем назвать друг друга друзьями.

Мы их чертовски недооценили.

— Вот так и получается, — мужчина убрал телефон обратно в карман.

— Как же это всё плохо… — Косой прикрыл рот рукой. — И что вы предлагаете делать?

- Эх, к сожалению, при нашем жёстком руководстве приходится только активно бастовать, чем мы и занимаемся. Но наши мирные митинги были признаны незаконными, а организацию признали экстремистской. Если вам небезразлична наша судьба, то просим вас присоединиться к нам. Наша организация называется АНнВ. Расшифровывается как «Агенты Нам Не Враги». Мы очень рады каждому ново… - он не успевает закончить, как я крепко хватаю его за плечо и прижимаю правой рукой к стене.

- Хватит нести чушь! – рокочу я басом, глядя прямо в его испуганные бегающие глаза, которые всего секунду назад излучали уверенность.

- Ч-что? Что ты делаешь?! Отпусти меня, сволочь! – вся его обходительность и вежливость улетучились, как дым. Вся решимость слетела с его лица. - Помогите! Полупсы взбесились! – пытается кричать. Вряд ли кто-то услышит, стены и двери звуконепроницаемые.

— Публичное оправдание терроризма, разжигание социальной и расовой розни, а также призывы к перечисленным действиям или, проще говоря, к экстремистской деятельности. Ты, друг мой, попался и получишь за всё это по полной! — на моём лице расплылась злобная улыбка.

- Н-но… - пытается что-то мямлить он.

— Что? — делаю наигранно сочувствующее лицо. — Хочешь сказать, что у меня нет права на задержание? Посмотри сюда, — достаю из кармана паспорт, открываю четвёртую страницу, где чётким чёрным цветом выделено моё право на арест подозреваемого или преступника.

- Эй! Хватит уже! Хоть не издевайся, - товарищ толкает меня.

- Не мешай! – огрызаюсь в его сторону.

Человек начинает вырываться, я левой рукой тянусь к карману, чтобы достать шокер и успокоить буйного. В этот момент Косой бьёт меня правой рукой прямо в локоть, из-за чего я отпускаю лощёного. За секунду сообразив, что делать, тот пытается убежать вглубь коридора. Я уже готов броситься за ним, но мой коллега хватает меня, не давая сдвинуться с места.

- Что ты, чёрт возьми, творишь?! – моя речь стала больше похожа на рык злобного пса.

- Защищаю мирных, - спокойно отвечает он.

Понимаю, но и ты изволь меня понять.

- Ну ничего, Косой, дружба дружбой, а служба службой!

Резким рывком, чтобы он не успел сориентироваться, достаю из кармана электрошокер, включаю и прикладываю к плечу товарища. От резкой боли он отпускает меня, я срываюсь с места и бегу за человеком. Очевидно, что я быстрее. Крокодильи гены помогают. Почему в голове проскакивает ассоциация с хищником, догоняющим добычу? В тот момент, когда беглец пытается забежать в квартиру, я прыгаю в его сторону и валю мордой в пол. Завожу его руки за спину, одеваю на них наручники.

— Ну всё, добегался, хе-хе, — я сажусь рядом с ним на корточки. Человек лишь невнятно мычит. — Ладно, давай поднимайся, пора тебя хорошему дяде показать, — я встаю сам и помогаю встать человеку.

Достаю телефон, чтобы позвонить прапору, набираю номер, слушаю гудки. Перевожу взгляд с пола на уже пришедшего в себя товарища, который теперь стоит, прислонившись к стене, сложив руки на груди, и неодобрительно смотрит в мою сторону. Абонент берёт трубку.

— Сотрудник первого ранга рядовой Воронин вызывает сотрудника первого ранга прапорщика Кузнецова.

- Что тебе? Поймал кого-то? – небрежно спрашивает он.

- Так точно, - отвечаю с довольной интонацией.

- Ага, так... Тащи его пока сюда, встретим, приголубим. И ещё, скажи остальным, чтобы тоже возвращались. Точка для вас уже готова, так что остаток дня постоите на посту.

— Понял, сделаю, — говорю я, после чего прапорщик отключается.

- Ну что ж, дорогой мой друг, сейчас я провожу вас к группе весьма приятных личностей. Побеседуете там, выпьете чаю, - слегка посмеиваюсь я.

Задержанный лишь пустым взглядом глядит под ноги.

— Да брось ты, человек-картинка! Не расстраивайся! Посидишь под замком пяток месяцев, а потом выйдешь, вдохнёшь чистого воздуха свободы. Ухх! Жизнь-то снова заиграет всеми красками! — кажется, после этого человек расстроился ещё больше. — Ладно, у меня не получается тебя утешать. Но согласись, дурашка, сам виноват. Нечего было лапшу на уши вешать, да ещё и врагу помогать. Знаешь, по законам военного времени тебе полагался трибунал и несколько лет тюрьмы, и, поверь, это был бы ещё весьма удачный исход. А то ведь для таких, как ты, у нас всегда найдётся зелёнка на лоб, — я пытаюсь сделать более доброе лицо, чтобы ему не было так плохо. Всё же я не изверг. Мне даже немного жаль его, но так приятно видеть, как его недавно розовые щёки начинают приобретать слегка зеленоватый оттенок.

Веду его перед собой, доходим до Косого. Он молча присоединяется к нам, достаёт телефон и звонит, предположительно, тем троим, что ходят по минус первому этажу.

— Начальник сказал сворачиваться, догоняйте нас, — его голос кажется каким-то циничным.

Пока мы шли, товарищ не проронил ни слова. Не знаю, сердится ли он на меня или просто не хочет говорить, но, судя по лицу, он явно недоволен. Прямо у входа в кабинет прапорщика стоят два гибрида в обычной форме серого камуфляжа. Практически одинаковые с первого взгляда. Оба высокого роста, оба стоят в одной позе, по лицам обоих видно, что парни серьёзные. Широкие плечи, выдвинутая вперёд челюсть и уверенный, целеустремлённый взгляд из-под низкого лба. Впрочем, не обезображенный интеллектом, что я отметил для себя отдельно. Прямо настоящие амбалы, а не просто полупсы.

Вдруг тот, что стоит справа от двери, протягивает свою здоровенную руку вперёд и указывает на нашу добычу толстым пальцем.

— Приказано сопроводить, передай, — гудит он тяжёлым басом.

— Ладно, без проблем, передам, — я слегка подтолкнул человека в спину, чтобы он подошёл к ним, отчего он поник ещё больше и заплетающимся шагом побрёл навстречу своей участи.

Богатыри с какой-то брезгливостью осмотрели его и увели за собой в неизвестном направлении. Мы с Косым зашли в канцелярию, снова оставив коллег в коридоре.

- Так, вернулись, хорошо. Как я и говорил, контрольную точку подготовили, так что Ковальчук уже ищет вас повсюду. Сбегайте-ка переоденьтесь и сдайте оборудование, пока он совсем не забегался.

- Поняли, сделаем, - ответил я за двоих.

- И верните паспорта, - кладем их на его стол. - Всё, можете идти.

Выходим из кабинета и направляемся в каптерку. Сдаём аппаратуру и одежду и идём к выходу № 2, где мы обычно собираемся перед выездом. Там нас уже ждут Ершов и сержанты, включая Ковальчука, который уже отдышался после пробежки, а также два новых охранника, стоящих рядом со старшиной. Их форма представляет собой чёрный комбинезон с множеством карманов. На вид он очень свободный, чтобы не мешать активно двигаться. Каждый держит под мышкой специальный шлем с защитным стеклом спереди, по которому время от времени пробегает строка цифр или какого-то другого текста. Также заметно, что в шлем встроена система связи, судя по двум шайбам в районе ушей и микрофону у рта. Не могу понять, чем они должны заниматься. Поживём — увидим.

— Ну что, бойцы, сменили род деятельности? Одни тяжести потаскали, другие за людьми побегали. Отдохнули, получается. Вот и хорошо! Пора к основной работе переходить, — с усмешкой говорит Ершов, пытаясь нас развеселить. Никакой реакции. Чувства, вызванные инцидентом восьмого числа, до сих пор не утихли в наших сердцах, хотя мы и пытаемся это активно скрывать. — Эх, ладно, — горько вздохнул старшина. – Давайте хотя бы познакомимся с новенькими, – он указал на двух отдельно стоящих бойцов. – Наводчики для установок «Пуля». Пока даже не спрашивайте, что это такое. Сами увидите, – он хитро улыбнулся. – А теперь – собраться!

Дальше всё по сценарию: экипируемся, быстро садимся в машины, прибываем на место, десантируемся.

Смотрю на новую контрольную точку. Она вся вычищена, блестит под лучами солнца, которое только собирается скрыться за многоэтажками. Впрочем, ничего нового я не замечаю, пока не поднимаю взгляд чуть выше металлической стены. По противоположным углам контрольной точки стоят две платформы, каждая на четырёх крепких опорах. На каждой платформе находится большая турель. Кабина стрелка представляет собой защитный каркас с прозрачными пластинами, образующими сферу, которая окружает кресло и всю аппаратуру для управления орудием. Могу предположить, что оно способно поворачиваться практически в любую сторону. От передней части кабины отходит длинный ствол треугольного сечения, вдоль которого прикреплены ряды из множества различных катушек. По бокам от основания ствола расположены два ящика, вероятно, с боеприпасами. От правого ящика отходит небольшая лента, по которой снаряд должен доставляться прямо в дуло, а левый ящик находится чуть дальше и больше относится к аппаратуре. Вся конструкция пронизана плотно прилегающими друг к другу проводами.

Не может быть. Это…

— Да, бойцы, будущее, мать его так, уже наступило! Это… — старшина почесал затылок и опустил голову, словно забыл, что хотел сказать. — Да как же его там…

— Электромагнитный ускоритель масс, — монотонно ответил один из новеньких охранников.

— Точно! Он самый, зверюга. Так что, поднимите свой боевой дух, размазанную по полу, солдатня! Эта махина загонит вакцину Исполину так далеко, что мало не покажется, — он, закатав рукав, поднял перед собой кулак и помахал им в сторону северной части города, откуда обычно наступают агенты.

В трёх шеренгах раздался облегчённый вздох, словно с их плеч свалился невыносимо тяжёлый груз. И правда, чувствуешь себя намного лучше, когда осознаёшь, что защищён. Только Косой всё так же стоит с печальным или злобным выражением лица, глядя куда-то вдаль. В любом случае, я всё сделал правильно, ему не на что злиться.

Заняли позиции на своих местах, установили подушки, готовимся к обкатке на новой территории. В это время наводчики уже поднялись по лесенкам на свои «Пули».

— Внимание! К передней дороге приближается группа крупных агентов. Будут здесь через минуту-другую, — сообщает смотрящий на точки.

Выбегают из-за поворота, резко меняя направление в нашу сторону. Дистанция — 500 метров. Целюсь, стреляю. В одного переростка выпускаю сразу два-три шприца, чтобы наверняка. Неожиданно появляется их подкрепление. Дистанция — 200 метров. Начинаю перезаряжать винтовку быстрее, чтобы не отставать. Дистанция — 100 метров. Чуть не роняю шприц. Так, спокойно, торопиться опасно. Скоро всё закончится, они не доберутся. Стреляю в последнего агента — готово. Атака отбита.

С облегчением оглядываюсь на сослуживцев, но они почему-то не так рады, как я. Смотрят прямо перед собой, туда же смотрю и я. Далеко, за несколько кварталов от нас, важной неспешной походкой на четырёх огромных лапах шагает наш знакомый Исполин. Даже отсюда чувствуется его пронзительный взгляд и вибрация земли от его шагов. Идёт, осматривая якобы свои территории, прекрасно зная о своей безнаказанности. Здесь никто ему не указ.

На этот раз нет места страху. Мы все защищены.

- Пули, открыть огонь! Цельтесь в уязвимые места! – командует старшина.

Пушки медленно поворачиваются в сторону гиганта, после чего в пространстве раздаётся двойной резкий, но очень тихий раскат грома. Выстрел. Затем следует гудение, плавно, но ускоренно перерастающее в высокочастотный звук, не доходящий до писка. Перезарядка.

Через прицел винтовки я вижу, как агент выставляет перед собой лапы. Снаряд за доли секунды преодолевает всё расстояние до него и попадает прямо в лапу, словно кот смог рассчитать его полёт. Затем происходящее для меня выглядит как очень сильно замедленная съёмка. Огромный по сравнению с обычным шприц сталкивается с тыльной стороной правой лапы и летит дальше по касательной. Судьба второго снаряда та же.

Не может быть. Что это?

Раздаётся второй залп из двух орудий. И снова лапы в том же положении, но чуть ниже. Результат тот же — оба мимо.

- Продолжать вести огонь! Ожидаю появления дронов! - кричит Ершов в рацию.

Сразу после его слов в поле моего зрения появляется спасительный рой. Некоторые уже отождествляли его с ангелом-хранителем. Только они — маленькие летающие машинки — спасли нас в тот ненастный день от гибели, а значит, справятся и сейчас.

Исполин, завидев дронов, уходит с линии огня, прячась за многоэтажными зданиями. Но рой готов настигнуть его и там. Он начинает спускаться на уровень крыш, как вдруг из-за высоток вертикально вверх поднимается огромный белый агент, словно плывущий по небу. Он оказывается прямо позади скопления квадрокоптеров. Его лапы сложены под собой, будто он лежит на какой-то невидимой поверхности. Он широко открывает пасть, и дроны почему-то начинают терять скорость. Те, что находятся ближе всего к нему, залетают в глотку под действием втягивающегося воздуха. Так он поглощает всех до единого. Спасителя больше нет… Прожевав эту кучу металла и пластика, он выплёвывает комок обломков в сторону нашей контрольной точки. Упав на землю, он несколько раз подпрыгивает, а затем просто катится до самой стены и слегка касается её.

Это точно не было случайностью. Он бросил его нам под ноги не просто так, а чтобы унизить. Единственный действительно действенный способ противостоять Исполину обезврежен. Все молча смотрят на этот шар, как на раздавленную, втоптанную в грязь надежду. Мы больше ничего не можем сделать.

- Открыть огонь по летающему! – из последних ментальных сил говорит смотрящий точки в рацию.

Турельные установки переводятся на скользящего по воздуху. Он это замечает, начинает двигаться, пытаясь “уплыть”, но делает он это довольно медленно, словно огромный белоснежный дирижабль. Видимо, по вертикали он движется быстрее, чем так. Несколько пристрелок и агент поражён снарядом, вошедшим ровно в боковую часть тела. Он медленно опускается на одну из крыш, где и остаётся без сознания лежать в той же позе, что и летал.

Тем временем Исполин выбегает с другой стороны от точки контроля. Несётся на большой скорости по левой дороге. Вновь его знакомый взгляд. Вновь мы - добыча. Он знает, что застал нас врасплох и что мы не успеем даже отдать команду, чтобы повернуть орудия в его сторону.

Значит, так это случиться? Значит, так я и умру?

Глубоко в груди вновь возникает колющее чувство, которое, словно тонкими ледяными иглами, впивается в визжащую от боли плоть. Заставляет сжаться, чтобы хоть как-то успокоить её. Страх. Снова инстинкты пытаются уберечь меня от опасности. Хотят, чтобы я в панике прятался от неизбежной угрозы. Но не сегодня. Настала очередь разума диктовать свои правила. «Порядок это предусмотрел. Прошлые ошибки учтены. «Я в безопасности», — проносятся в моей голове твёрдые и чёткие не мысли, а догмы. На этот раз моё тело не шелохнётся не из-за страха, а из-за полной уверенности. Мы — скала, о которую безуспешно бьются волны безумного океана. Хоть мы и не вечны, но обязаны выстоять. С каждым шагом приближающегося смерча иглы становятся тоньше и острее, всё легче пронзают самые больные места сжавшейся в комок души, стремящейся в пятки. Они пытаются сломить, раздавить, размазать всё то, что делает тебя человеком в полном смысле этого слова. В такие моменты помогает только вера. В окопах под огнём не бывает атеистов. «Кто-то всесильный обязательно спасёт меня» — крутится у каждого в голове. Для большинства их Бог невидим, так как слишком высок для их понимания. Для меня всё проще — мой триединый Бог-создатель — это мой командир, моё руководство, мой Порядок. И я даже не преувеличиваю. Пусть моё божество знает, что я обращаюсь к вере в него не только в час нужды, но и в час, когда ему самому нужна моя помощь. Пусть оно знает, что я защищал его идеалы ценой своей жизни. Пусть оно спасёт всех тех, кто готов отдать жизнь за исполнение не только его воли, но и сохранение чужих жизней.

Внезапно раздаётся громогласный рёв. Рёв, издаваемый не хищником, одержимым жаждой крови, а верным благородным животным, защищающим свою территорию. Исполин, словно увидев перед собой саму смерть, встал как вкопанный. Шерсть на загривке встала дыбом. Зрачки сузились настолько, что напоминали лезвия. Он опустил голову ближе к земле, а заднюю часть тела, наоборот, поднял вверх, ещё сильнее распушив хвост, который стоял не просто трубой, а высоченной башней. Он начал шипеть на невидимый для нас источник угрозы, отползая всё дальше и дальше.

И вот он показался. Блестящая на закатном солнце железная кожа, огромное тело размером с семиэтажный дом и лапы, способные разрушать всё на своём пути, но нацеленные только на противодействие этим самым разрушителям. К мощной толстой шее прилегают три головы. Правая — острая волчья морда, скалящая зубы на врага, готовая рвать и метать. Из её пасти сочится едкий на вид дым. У левой головы обвисшая искусственная кожа плотно облегает макушку, но свисает со щёк, почти доставая до таких же длинных свисающих ушей. Левый глаз этой головы светится ярким зелёным светом. Средняя голова отличается очень короткой защитной шерстью, длинной мордой и ушами среднего размера, которые, как и у левой головы, свисают вниз. К концу длинного сегментированного хвоста прикреплена длинная пушка, напоминающая ту, что была у Пули. На боках его огромного тела красуются эмблемы Порядка.

Мольбы были услышаны.

Громадина перепрыгивает контрольную точку, словно это небольшое препятствие, и встаёт прямо перед напуганным Исполином, который от неожиданности отскакивает назад на пару метров. Земля сильно трясётся, и я чуть не теряю равновесие. Средняя голова, приблизившись к агенту, издаёт ещё более громкий рёв. Кот отползает всё дальше, прикрывая уши лапами и закрывая глаза. Правая голова начинает рычать, полностью поворачивается в сторону агента, разевает пасть, и из неё плотным облаком или даже потоком начинает бить струя густого белого газа. Исполин открывает глаза и убирает лапы с ушей, чтобы отмахнуться ими от дыма. Пёс не теряет времени и поворачивает к агенту свою левую голову. Она активирует зелёный глаз, из которого начинает бить яркий кислотный свет прямо в лицо врагу. Исполин закрывает глаза одной лапой, а другой разгоняет белый туман, медленно отползая, но наш защитник не собирается останавливаться на этом. Он пытается прыгнуть на кота, чтобы повалить его, но тот в последний момент резко разворачивается к нему задом и, растеряв всё своё величие, очень быстро убегает прочь, задевая своей тушей дома. Механический спаситель хотел было догнать беглеца, но, подняв лапу, застыл на месте чуть дольше, чем на секунду. После чего резко развернулся и посмотрел на нас всеми тремя головами, которые теперь довольно улыбались. Средняя пара раз весело тявкнула, и гигант, снова перепрыгнув точку, убежал в сторону, противоположную Исполину.

Все молча стояли, не в силах что-либо сказать. Даже Ершов не мог прийти в себя в течение минуты или двух после случившегося. В любом случае, он первым смог разложить всё по полочкам у себя в голове.

- Бойцы... Похоже, это победа! С чем я вас всех и поздравляю, – тихо сказал смотритель точки. Из-за общей тишины все его прекрасно услышали.

Буквально через час или полтора наша смена закончилась, и мы снова оказались в бункере. Мало кто мог внятно рассказать о случившемся, когда сослуживцы из других взводов решили нас расспросить. Но то, что все были очень веселы, было очень заметно. Даже Косой, похоже, забыв о нашей ссоре, впервые за четыре дня искренне улыбнулся.

Однако, как бы хорошо всё ни было, нужно разобраться с ситуацией, которая произошла с нами в жилой зоне. Я действительно не хочу терять своего дорогого друга. Поговорю с ним об этом. Скоро заканчивается контракт, и если я не успею его переубедить, то он и правда может отказаться его продлевать. В таком случае его просто переведут на охрану внутри бункера, либо, если он будет активно сопротивляться, на какую-нибудь грязную работу. Возможно, даже уборщиком. Внушительное понижение в должности.

Иду к Косому, который сидит в караульном помещении и читает методичку по устройству нашего вооружения. Сажусь рядом с ним.

— Послушай, я думаю, нам нужно поговорить, — в моём голосе слышится неловкость.

- О чём? – не отрываясь от книги, говорит он.

- О том, что случилось при задержании того участника АНнВ. Мне кажется, ты не совсем понимаешь, почему я так поступил.

- Нет, что ты. Я всё прекрасно понимаю.

- Правда?

- Конечно. Ты просто готов пожертвовать чем угодно, лишь бы исполнить волю своих пастухов, - цинично заявляет он, всё ещё сидя ко мне спиной.

— Ты действительно не веришь, что я разделяю взгляды нашего руководства, — в его голосе начинают проскальзывать нотки злобы. Не могу поверить, что товарищ не понимает, что я делаю всё это не просто так.

— Нет, не верю. Ты не похож на того, кто готов отправить на смерть новорождённый вид ради «высшей цели», а на деле — ради защиты своей шкуры, — Косой повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Я не верю, что ты поступил бы так же, как твой любимый Порядок.

- Но служить — это наша главная задача. Они буквально наши создатели, наши боги.

— В таком случае, я — атеист, — демонстративно швырнув методичку на стол, он встаёт и уходит, но задерживается в проходе. — Почему Бог людей — само воплощение доброты и любви, а наш — безумная военная машина? — с этими словами он выходит из помещения.

Потому что любовь и доброта дарят счастье только тогда, когда нет того, кто может это счастье отнять. Вот тут-то и получается, что люди слишком слабы, чтобы защитить даже себя, а мы можем обеспечить им эту защиту. Мы и есть их спасители, даже если они обращаются с нами как с рабами. Ведь именно собака — лучший друг человека. И нам, как собакам, нет смысла бунтовать против хозяев. В конце концов, родителей, хозяев или создателей не выбирают.

Инцидент №10 "Знать врага в лицо"

Утро. Я уже проснулся, но встать и начать день не хватает сил. Лежу на своём диване, выполняющем роль кровати, и жду, когда будильник противным дребезжанием возвестит о начале подъёма. В голове крутятся утомительные мысли о том, что сегодня мне снова придётся вставать, собираться и весь день заниматься тем, чего совершенно не хочется. Возможно, сегодня меня снова вызовут допрашивать очередного бедолагу, которому не повезло оказаться свидетелем нового вида агентов.

«Плывущие», хех. Придумали же такое название. Хотя оно вполне чётко описывает этот дирижабль с усами. «Сбор данных о новом вооружении врага — это всегда очень и очень важно». Руководство, походу, начинает предполагать, что агенты воздействуют прямо на мозги охранников, раз никакой аппаратуры не хватает, чтобы обеспечить необходимое количество информации. Что ж… Моё дело простое — получить эту информацию. А вот что они с ней будут делать — меня уже не касается.

По комнате разносится невыносимый писк, смешанный со скрежетом и чем-то непонятным. Со временем шум становится всё больше похожим на мелодичную музыку, пока полностью не превращается в неё. Мой уставший мозг только что различил в этой какофонии что-то прекрасное.

— Ладно, пора вставать, — говорю я себе с бесконечным унынием в голосе.

Я переодеваюсь в домашнее, складываю в аккуратную стопку всё постельное бельё и направляюсь в свою маленькую кухню, которая даже не отделена стеной от основной комнаты.

Однокомнатные квартиры в бункере довольно маленькие — всего двадцать пять квадратов. Зато это очень развивает сообразительность, когда нужно разместить ещё один бытовой прибор, а места нет. Похлеще тетриса получается. Вместо большого круглого стола с шестью стульями, как в моей прошлой квартире, — узкая чёрная барная стойка, заканчивающаяся полукругом, и два высоких стула с низкими спинками. У стены под стойкой стоит миниатюрный холодильник. Рабочая зона кухни представлена электрической плитой с духовкой, небольшим столиком, над которым на магнитных держателях висят кухонные принадлежности, металлической блестящей раковиной и несколькими шкафчиками. Всё выполнено в стерильно-белом цвете.

Заглядываю в холодильник и обнаруживаю приготовленные вчера бутерброды. Как хорошо, что вчера я прекрасно понимал, как сильно мне не захочется делать это утром. Достаю контейнер с завтраком и ставлю на стойку, предварительно открыв его, чтобы еда хоть немного нагрелась. Наливаю в чайник воду из-под крана и включаю его. Через некоторое время вода начинает бурлить и издавать звук, будто я с заложенными ушами слушаю шум водопада. Наливаю кипяток в чашку, добавляю ложку сахара и опускаю туда пакетик чая. Никогда не понимал, как правильно: сначала чай, а потом кипяток или наоборот. В любом случае, я не фанат чая. Не наслаждаюсь им, а просто пью тёплую воду с хоть каким-то вкусом. Холодные, почти ледяные бутерброды, которые за время, проведённое в холодильнике, куда-то растеряли свой вкус, медленно и неохотно проскальзывают в горло.

Закончив трапезу, беру чайный пакетик и бросаю его в кухонный измельчитель мусора. На самом деле, довольно интересная штука, хоть и бесполезная в условиях обычного города. Суть в том, что вывозить мусор из бункера некуда, а рыть под землёй специальные хранилища — дорого. Порядку пришлось перейти к переработке мусора, хотя раньше он особо не участвовал во всей этой суете вокруг отходов. Но, поскольку альтернативой такому подходу была только транспортировка мусора наружу в сопровождении военных, пришлось занять эту нишу. Даже представить смешно, как колонна мусоровозов выезжала бы из бункера в сопровождении бронетехники, как на них нападали бы агенты, думая, что везут что-то важное, а обнаруживали бы… В общем, и так понятно, что звучит не очень серьёзно.

Далее по плану — водные процедуры. Захожу в совсем крошечную ванную комнату. Всё, что можно было уменьшить, — уменьшили. Ни о какой ванне и мечтать не стоит. Душевой поддон — всё, что нужно, и всё, что есть. С первым утверждением я ежедневно спорю. Вся комната такая же стерильно-белая, как и кухня. Навевает воспоминания о больничных палатах. Я всё понимаю, такой цвет выглядит гигиеничным и чистым, но его постепенное давящее воздействие на сознание… недооценено. Чищу зубы, умываюсь, принимаю холодный душ, безуспешно пытаясь отогнать хоть каплю тоски.

Выйдя из ванной, я направляюсь к своему ноутбуку, который стоит на рабочем столе сбоку от дивана. Не успеваю я сесть в кресло, как мой телефон начинает вибрировать, сигнализируя о каком-то сообщении. Беру телефон, открываю письмо. Оказывается, написал мой непосредственный начальник.

«Уважаемый Артур Родионович Хмельновский, прошу вас явиться в мой кабинет ровно через час по срочному поручению. Подробности расскажу при личной встрече. Пожалуйста, не задерживайтесь. Уточняю: в девять часов утра вы уже должны быть в моём кабинете».

Что опять случилось? Ещё какой-то приказ сверху? Да, что ещё это может быть… Через час, так через час. Займусь пока другими делами.

Я снова тянусь к мышке ноутбука, когда телефон начинает дребезжать. Смотрю.

Товар «Офисные мужские туфли, цвет — чёрный, размер — 42» поступил в пункт выдачи. Код товара прикреплён к сообщению.

Отлично. Наконец-то дождался своей очереди. Заказывал месяц назад, а пришли только сейчас, ужас!

Сколько бы систему ни ругали, в ближайшем будущем вряд ли появится альтернатива. Товары производят партиями, а запасную партию в этот раз уж больно быстро раскупили. Вот и получается, что нужно ждать следующую. Вроде бы всё точно работает, но иногда случаются и такие «сбои». Может возникнуть логичный вопрос: «Зачем производить товар малыми партиями и редко, если можно большими и часто?». Ответ прост — экономия. Ресурсы ограничены, а их увеличенное производство или добыча слишком дороги. Приходится забыть о деньгах, о достатке, о роскоши. Жёсткая, но необходимая в наших условиях уравниловка смешала всю классовую систему. Порядку не нужны богатые, он не презирает бедных. Порядку нужны полезные, те, кто представляет ценность сам по себе, а не своими средствами или собственностью. От каждого по способностям, каждому по потребностям. Где-то я это уже слышал… В любом случае, директорам предприятий разрешили работать на привычных должностях, но с одним условием — всё принадлежит Порядку. Теперь все работают на общее дело, а не на себя. Не сказать, что это очень хорошо, но, учитывая обстоятельства, выбора нет.

Ну, раз такое дело, пора бы и забрать обновку наконец.

Из тумбочки, что стоит под рабочим столом, достаю свой паспорт и начинаю собираться. Надеваю тёмные брюки, голубую, слегка помятую и неглаженую рубашку, ловко завязываю на шее галстук, одновременно отгоняя ассоциации с петлёй и мылом, накидываю свой видавший виды тёмно-синий пиджачок, доставшийся мне от дяди. В прихожей надеваю коричневые потрёпанные ботинки, не до конца завязываю шнурки, пряча их длинные концы внутрь обуви.

- И так сойдёт! - как и каждый день до этого, говорю я себе.

Не забываю взять ключ с полки и выхожу из своей берлоги.

Родной коридор № 35 встречает меня своими классическими тускло-синими стенами, навевающими некое уныние, которое для многих уже стало естественным и постоянным. Закрываю серую дверь квартиры, на которой чёрным контрастным номером написано «47», и, повернувшись направо от двери, иду по коридору. Мимо меня проплывают другие, точно такие же, как моя, двери с медленно уменьшающимися номерами. Вот и последние: первая и вторая. Выхожу в главный коридор. Он выглядит намного просторнее нашего, шириной в метр. Однако унылостью не отличается. Уже здесь меня встречают не двери, а другие коридоры с разными номерами. Иду в сторону увеличения этих номеров, пока не дохожу до пятидесятого. Сворачиваю туда. Снова двери.

Всегда возникает странное ощущение, когда заходишь в чужой коридор. Будто оказался в подъезде соседнего дома, где тебя никто не знает. Здесь все свои, все друг друга знают. А я какой-то чужак среди них. Хотя, если честно, так оно и есть.

Дохожу до конца коридора, где меня встречает стеклянная дверь и неприметная тусклая вывеска над ней, гласящая: «Пункт выдачи». Захожу в небольшое помещение. Чуть более яркие, чем в остальном бункере, цвета окружения немного поднимают мне настроение. Всё же иногда нужно видеть что-то яркое. Стены, как и везде, белые, но сейчас они скорее выступают контрастным фоном для других предметов. Синий матовый ресепшн с молочными буквами на нём «Выдача заказов», улыбчивые работники в пёстрой форме. Белые рубашки, оранжевые галстуки, тёмные жилетки и длинные юбки. Так много красок для такого неприветливого места, как бункер. Словно цветы кактусов в бескрайней и однообразной пустыне.

Но вот я замечаю человека, ожидающего, когда со склада вынесут его посылку. Маленькая пожилая женщина в однотонном деловом костюме: тёмно-серый длинный пиджак в тонкую белую полоску, аккуратный кремовый шёлковый шарфик, старомодное платье пепельного цвета ниже колен. Кудрявые седые волосы, небольшие прямоугольные очки в тонкой оправе, пожилое лицо с глубокими морщинами — всё это создаёт образ строгой, но всё же милой старушки. Но первое впечатление всегда обманчиво! Строгий осуждающий взгляд и вечно поджатые губы выдают в ней истинную натуру противной мерзкой карги. Эта дрянь умеет выводить из себя не хуже маленьких детей. Вот только разница в том, что она делает это намеренно.

Подхожу к стойке выдачи. Она замечает это, поворачивается в мою сторону и смотрит на меня снизу вверх, будто ожидая, что я начну разговор. Не тут-то было, старушка, я дважды на одни грабли не наступаю. Ко мне подходит сотрудник пункта выдачи.

- Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь? - приятная молодая девушка с веснушками на щеках. Видно, что она ещё не устала от постоянной, однообразной работы. Ещё и с людьми каждый день, бр-р-р. Как представлю, так холодок по спине от такого «счастья».

— Да, я хотел забрать заказ, — достаю из кармана телефон и открываю то сообщение. — Вот код.

Сотрудница сканирует его специальным аппаратом, похожим на футуристичный бластер.

- Офисные мужские туфли чёрного цвета?

- Да, они.

— Хорошо, сейчас принесу, — сверкнув белоснежной улыбкой, она уходит в помещение за дверью.

Тем временем, старуха переключает на меня всё внимание.

- Ну и молодёжь пошла, - скрипучим голосом бормочет она. – Никакого уважения к старшим. Не поздороваться, не узнать, как дела у бабушки.

- Здравствуйте, - еле как выдавливаю из себя.

- Да не померла она вашими молитвами. Пока не напомнишь, так и не очнётся, дубина стоеросовая. Вроде уже такой большой, а манерам не обучен! Я ж тебя ещё таким, - старуха опускает ладонь на уровень моего пояса, - помню. Бегал весёлый, жизнерадостный. Уж не думала, что таким грубияном вырастешь.

- Извиняюсь, - непроизвольно начинаю скрипеть зубами.

- Да ладно тебе! Извиняется он... Ты бы лучше себя в порядок привёл! А то ходишь как оборванец, в мятой рубашке и с таким же помятым видом.

- Пелагея Евграфовна, вы можете хотя бы не оскорблять меня? Я же сорвусь и отвечу, - сказал я немного жалобно.

— Ах, так ты ещё и угрожать мне вздумал, ирод! Я к тебе со всей душой. Предупреждаю, чтобы тебя люди на работе не засмеяли, а ты как со мной? Даже не знаю, всё ли ваше поколение пропащее или ты, как опухоль, один такой на весь белый свет, — она схватилась за щёки и покачала головой.

- Да успокойтесь уже! И так утро не задалось, ещё и вы ворчите под руку, - раздражение от её вида стало почти физически ощутимым.

- Тьфу на тебя, чурбан неотесанный! Чтоб тебе попался самый несговорчивый полупёс, - её круглое лицо раскраснелось от негодования.

— Чтоб вас в вашем архиве так занесло пылью, что вы и выбраться не смогли бы! Глядишь, и у меня жизнь станет поспокойнее, — в ответ на это она охнула и демонстративно схватилась за сердце.

Вскоре ей принесли посылку, и она, кряхтя и шаркая по полу своими старыми желтоватыми туфлями, такими же, как и песок, сыпавшийся с неё, поплелась к выходу. Мне же заказ принесли уже через пару минут.

— Держите, — девушка протянула мне серую коробку, на верхней стороне которой была изображена эмблема Порядка.

— Благодарю, — беру коробку из её рук и как бы случайно касаюсь её кисти, отчего она краснеет и, тряхнув гривой ухоженных волос, быстро цокает каблучками в помещение, откуда вышла секунду назад. Взяв посылку под мышку, выхожу из пункта выдачи.

Дома примеряю обновку и, взглянув на время, понимаю, что пора выходить. Начальство лучше не расстраивать. Беру с собой большой красочный синий блокнот с ручкой, чтобы задокументировать некоторые данные на допросе, и снова покидаю квартиру, выхожу в главный коридор и захожу в один из скоростных и довольно просторных лифтов, расположенных между «подъездами». Поднимаюсь на первый этаж со своего двадцать девятого всего за десять-пятнадцать секунд.

С одной стороны, кажется, что сто этажей жилой зоны — это слишком долго, учитывая, что только с первого этажа можно попасть в остальную часть бункера. Однако подъём с последнего этажа на первый занимает всего пятьдесят секунд. Даже эту деталь, которая влияет лишь на удобство, Порядок продумал.

Выхожу из лифта и на этот раз иду в сторону уменьшения номеров, чтобы попасть на перекрёсток между зонами. Довольно свободно, чтобы в час пик никто не задерживался надолго. К счастью, сейчас людей очень мало. По пути попалась лишь группа молодёжи, которая постоянно ошивается здесь непонятно зачем. Сегодня эти юноши и девушки, которые, как обычно, нарядились в представительную одежду, снова докучали другим прохожим своими «социальными опросами».

Неужели в учебных заведениях стали задавать так много различных проектов? Только сейчас замечаю, что среди них нет одного, самого активного, участника. Он ещё обычно ходит в замшевой куртке и белых кедах. Интересно, куда он пропал? Неважно, у меня есть дела поважнее.

Я ускоряю шаг и прохожу в левый проход, обозначенный как «Зона основного профиля». До сих пор поражаюсь, как ловко они замаскировали свою военную направленность. Чуть дальше от перекрёстка стоит пара пластиковых дверей с длинными горизонтальными ручками посередине. На каждой красуется надпись: «Вход только для сотрудников». Справа от каждой двери висит специальный считыватель, над экраном которого выделяется эмблема Порядка. Открываю паспорт на третьей странице, где напечатан мой кодовый номер сотрудника, и прикладываю к аппарату. Пару секунд он думает, а потом весело пищит, и дверь слева от него открывается. Далее передо мной предстаёт очередной коридор с множеством поворотов, каждый из которых заблокирован дверями с такими же считывателями. Подхожу к самому первому справа. На табличке над дверью написано: «Тактико-исследовательский блок». Прикладываю к прибору ту же страницу, что и в прошлый раз, но с другим кодом, который обозначает меня как сотрудника этого блока. Дальше всё повторяется. Коридор, отвороты, дверь, табличка «Отсек следственного изолятора», считыватель, третья страница паспорта, код сотрудника-следователя. И последний раз то же самое, но с табличкой «Административный корпус».

И вот, наконец, я на своём рабочем месте. Стою перед дверью кабинета начальника следственного изолятора Антона Павловича Виноградова, который, собственно, является и моим непосредственным начальником. Смотрю на время на телефоне. 8:59. Стучусь и захожу в кабинет.

На полу — паркет из тёмного дуба, стены оклеены белыми обоями с песочным витиеватым узором. В конце помещения средних размеров стоит внушительный деревянный стол, на котором разложены различные канцелярские принадлежности, книги, бумаги, а также стоит компьютер. На стене позади него высоко висит портрет действующего на данный момент главы Порядка. Этот мужчина средних лет серьёзным взглядом словно следит за всем происходящим. Короткие волосы с сединой на концах дают понять, что чья-чья, а его работа уж точно нервная. Сухое лицо, словно выверенное по линейке. Прямой нос, глаза на идеальном расстоянии друг от друга и от носа, уши отходят от головы точно по касательной, губы сурово сжаты. За его спиной — эмблема организации. Вот так должен выглядеть настоящий лидер! По бокам от стола на стенах развешаны картины с изображением природы: гор, лесов, рек, морей. Прекрасные пейзажи, заключённые в деревянные рамки. Под ними в высоких горшках растут самые разные растения. В углу комнаты стоит большой офисный шкаф со стеклянными дверцами, забитый до отказа папками и документами. В своём высоком кожаном кресле восседает мой слегка упитанный начальник и активно что-то печатает на компьютере. Его синий китель увешан орденскими лентами, на погонах, прочерченных двумя толстыми красными линиями, сияют три большие звезды, а на рукаве видна очередная эмблема Порядка. Лицо у него спокойное, взгляд какой-то меланхоличный. Видно, правду говорят, что полные люди добрее и спокойнее.

- Здравствуйте, Антон Павлович. Вызывали?

Он резко отрывается от монитора, от чего его щёки слегка встряхиваются.

- Да-да, вызывал. Проходи, присаживайся, - он лучезарно улыбнулся и указал на стул, что стоял напротив него. Я уселся, и мы продолжили.

- Зачем вызывали? – почему-то в этой компании мне стало как-то легче. Особенно после встречи с архивисткой…

— Как зачем? Труба зовёт, Артур Родионович! — он улыбнулся ещё шире, но тут же помрачнел. — А если серьёзно, то начальство поставило очередную задачу. Вернее, список вопросов, связанных с агентами, на которые мы должны ответить, — он сложил руки и серьёзно посмотрел на меня. — В общем, не буду томить. Я решил доверить тебе допрос одного из захваченных агентов.

— Но я ведь уже допрашивал других агентов. Они ничего не помнят, это бессмысленно, — растерянно говорю я.

— Те были вакцинированными агентами, но этот… этого мы держим в исходном состоянии до сих пор.

- Что? – моё лицо исказилось от удивления. – Разве такое возможно?

— Разумеется, возможно. Ещё уточню, что это самый первый агент из тех, кого мы встречали. Вероятно, разведчик, так что для нас очень выгодно сохранить его память. На счёт процесса допроса не беспокойся, ребята всё организовали, он тебя не тронет. На всякий случай с ним в комнате будут два охранника, чтобы усыпить его. Собственно, всё. Список вопросов я тебе отправлю, — он поворачивается к монитору, нажимает пару кнопок и снова поворачивается ко мне.

Мой телефон негромко пиликает. Достаю, проверяю.

- Пять вопросов, верно?

- Да, верно.

Встаю, подхожу к двери, собираюсь выйти.

- Разрешите идти?

- Постой! – начальник смотрит на меня немного обеспокоенными глазами. – Нам нужно ещё кое о чём поговорить.

- О чём же?

- Подойди, присядь.

Я выполняю.

– Итак, я хотел спросить тебя лично, не хотел бы ты сменить род деятельности?

- Что вы имеете ввиду?

- Ну... Понимаешь. Сейчас довольно неспокойные времена. Может случиться всё, что угодно. Сынок, я предлагаю тебе подумать о смене должности, - если он назвал меня так, значит, дело и правда серьёзное. Он мне как отец, судя по его особой заботе обо мне. Он везде пытается хоть как-то помочь. Видно, всегда искал кого-то, кому действительно интересна его работа.

- Но, почему? Что случилось?

- Ты же мне не поверишь просто так, верно?

Киваю.

– Ладно, тогда слушай. Некоторые мои знакомые рассказали мне занятную вещь, – он приблизился ко мне и прикрыл рот рукой. – Головастики разрабатывают какую-то технологию, которая сможет сама придумывать тактики, анализировать информацию и даже добывать её. В общем, всё то, чем занимаешься ты и твои коллеги, – он вернулся на своё место. – Понимаешь, сынок? Дело даже не в том, что тебя скоро могут заменить, а в том, что они делают с ним сейчас. Тестируют на различных делах, которые официально закрыты, но всё ещё хранятся как нерешённые. Уже пару-тройку человек посадили, когда дела об их старых и не очень законных поступках прогнали через машину. Мы думали, что начальство уже забыло про те «дачи за взятки», но оказалось, что нет. Вот я и боюсь за тебя, — в его глазах появились страх и печаль, что довольно странно для такого позитивного человека.

- Получается, и меня могут?

— Могут, сынок, могут, — он опустил голову. — Эх, думал же я тогда, что добром это не кончится. Зачем только я тебя сюда поставил…

— Ничего, разберёмся. Всегда разбирались и в этот раз разберёмся, — сказал я чуть веселее.

— Да как тут разберёшься? Поди договорись с машиной. Нам очень повезёт, если ты сможешь быстро устроиться на какую-нибудь… ну, например, должность помощника архивариуса. Их вообще никто не трогает! Да и справка эта проклятая там не нужна. А ты как? Тебя такой расклад устраивает? — он снова стал серьёзным и посмотрел на меня.

- Вполне. К кому только приставите?

— Вот это нужно будет ещё обсудить. В общем, я разузнаю, — начальник посмотрел на свои командирские наручные часы. — Так, давай закругляться с беседами.

Встаю, подхожу к выходу и оборачиваюсь назад.

- Удачи, - он сжал кулак, в мою поддержку.

Киваю, выхожу из кабинета.

Так… Дело плохо. Если опасения по поводу машины не преувеличены, то меня и впрямь могут хорошенько нагнуть. Жаль, конечно. Я ведь всегда хотел здесь работать. Если бы не эти вспышки гнева, не пришлось бы даже бумажки мутить. Не пришлось бы бегать за этой справкой, не пришлось бы просить Виноградова, чтобы он обсудил эту тему с нужными людьми, не пришлось бы идти против закона с этой взяткой. И что я в итоге получил? Сколько я здесь проработал? Год? Два? Только Порядок к власти пришёл, как всё посыпалось. Решили они, значит, прошерстить систему на предмет ржавых болтиков. Надо сваливать, пока не нашли. Ну, главное, чтобы к Евграфовне не поставили, а то там и зароюсь в архивной пыли. Хотя, честно говоря, я всегда любил копаться в бумагах. Может, всё не так плохо, как я тут расписываю. Надеюсь. Остаётся только надеяться…

Пока я размышлял, не заметил, как подошёл к нужному мне проходу с табличкой «Режимный корпус». Снова прикладываю паспорт, прохожу. Внутреннее убранство корпуса очень сильно напоминает тесную жилую зону. По сути, это она и есть, но жилая площадь отдельной камеры примерно в полтора раза меньше, а жильцов в четыре раза больше. Но называть их жильцами не совсем корректно. Официально они «обвиняемые в совершении преступлений, связанных с террористической деятельностью». Так что это не их дом, а скорее место заключения. Логичный вопрос может последовать: «А кто эти “они”?». Агенты. Вакцинированные агенты.

Поворачиваю в коридор № 1, иду до самого его конца. Останавливаюсь у двух металлических дверей, подписанных как комнаты для допросов. Захожу в правую. Белые стены и потолок, тёмный пол. Яркая лампа слепит глаза, если на неё посмотреть. В центре — квадратный металлический стол с такими же закруглёнными краями, как и в обычной комнате для допросов. Помещение разделяет плотная прозрачная стена, которая проходит ровно посередине стола. В ней проделано несколько отверстий, чтобы можно было разговаривать с пленником. У задней стены за стеклом стоят двое охранников с пистолетами-транквилизаторами. Оба в полном защитном обмундировании, оба держат узника на мушке. На неудобном на вид стуле сидит серо-белый кот. Он одет в чёрную лёгкую куртку, на левой стороне которой пришит значок с номером «001.001.001.1». В нижней части видны пара карманов и застёжка-молния. На ногах, или, правильнее сказать, на лапах, — чёрные брюки с таким же чёрным ремнём. Обувь — ботинки цвета сажи, отдалённо напоминающие галоши. В общем, обычная тюремная форма, ничего нового. Агент, закинув задние лапы на стол, раскачивается на стуле и насвистывает незнакомую мне мелодию. Заметив меня, он даже не удосуживается перестать свистеть, не говоря уже о том, чтобы сесть нормально. Спокойно занимаю своё место, открываю блокнот на чистой странице, беру ручку. С абсолютно серьёзным видом смотрю на агента.

- Здравствуйте, заключённый номер ноль-ноль-один ноль-ноль-оди… - меня прерывают.

- Да не парься ты, лысый! Зови меня просто Барс, - он расплывается в улыбке. Видимо, ему нравится, как это звучит.

Сначала я не замечаю, но потом осознаю, что кот говорит на человеческом языке. Довольно странно. Может его обучили? Хотя, согласился ли бы он? Ладно, пока не важно, разберусь потом.

- Хорошо, Барс. Я – дознаватель, сотрудник первого ранга Артур Родионович. Вы понимаете, где вы находитесь?

- Слушай, завязывай ты с этими процедурами! Давай ближе к делу! Не хочу тут ещё полгода сидеть, - раздражённо рявкает невольник. Замечаю, что его губы двигаются не в такт речи, а иногда даже дольше, чем слышны слова.

- Как скажете. Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Прошу отвечать честно, так как, если информация окажется ложной, вы будете подвержены различного рода наказаниям. Вы понимаете? – в ответ он громко расхохотался.

- Вы ещё мне и угрожаете? Ой, не могу. Уж кого-кого, а меня вы пытать точно не сможете. Не имеете права! Я в данной ситуации незаменим, так называемый нулевой пациент. А, как вы знаете, единственный незаменимый на допросе – это допрашиваемый, - слишком уверен в себе. Вон какую важную морду состроил. Глаза прищурил, клыками сверкает.

- Некоторые мне уже так говорили. Уверен, они были более непробиваемы, чем вы, однако, всю информацию мне выложили. Для вас же лучше сотрудничать. Не отнимайте у себя же возможности быть у нас на хорошем счету, - ясно дело, что провоцирует. Ничего, пока держусь. Главное – не показывать эмоции. Пока что справляюсь.

Агент широко раскрыл глаза, убрал задние лапы со стола и сложил передние в замок. И вот ещё одно наблюдение – пальцы похожи на человеческие, только чуть меньше, как, собственно, и весь агент.

- Хорошо, начальник, будь по-твоему. Не хочу себе проблем, - злорадная ухмылка исчезла.

- Отлично, начнём. Первый вопрос: почему агенты передвигаются на четырёх конечностях?

— Послушай, обезья… сотрудник Порядка, — он встал из-за стола и расставил задние лапы на ширине плеч, чтобы я видел. — Я сейчас стою на четырёх лапах? — в его голосе слышится раздражение.

- Нет. Однако, когда сотрудники полиции пытались вас задержать, вы передвигались на четырёх лапах. Можете это объяснить?

— Могу, — он сел обратно. — Бегать на четырёх лапах намного быстрее, поэтому мы используем такой способ передвижения, — он сложил передние лапы на груди и отвернул от меня голову.

- Хорошо, тогда объясните, как вы так быстро переключаетесь между этими двумя методами, - я начинаю делать записи в блокноте.

— Во-первых, кто вам сказал, что быстро? — кот ехидно улыбнулся. — Перестройка в нормальное состояние занимает несколько месяцев. А так есть специальный препарат, который агент должен вколоть себе, чтобы через день-два он мог бегать на четырёх лапах.

- Таким образом, перестройка вакцинированных агентов в нормальное состояние ещё не завершена, раз все поголовно ещё не могут ходить прямо?

- Какой вы догадливый! – он иронично похлопал в ладоши.

- Ясно. Есть ли у вас при себе этот препарат?

- Хех, вы же обыскали меня ещё в первый день и забрали все мои приспособления. Да и даже если бы он был у меня с собой, вы бы всё равно не смогли его изучить. Я принял последнюю дозу за день до того, как вы меня взяли, больше ничего не осталось. А уж как он там работает и действует, я точно не знаю. Не эксперт, уж извините. Не тому учили.

- Понятно. Тогда следующий вопрос: как Плывущие могут летать?

Морда агента приняла вопросительный вид.

- Кто-кто? Какие ещё плывущие? У нас таких нет.

Я молча открываю на телефоне фотографию с дрона, на которой изображены эти летуны, и показываю её агенту через стекло.

- А, эти. Ну и названия у вас, конечно, - кот слабо хихикнул. - Они принимают свой препарат, чтобы раздуться такими большими. Начинают принимать за несколько месяцев, потом всё это время растут и вылетают. Вроде как у них есть специальный мешок, распределённый по всему телу, в котором хранится смесь газов, легче воздуха. Облака, как мы их называем, напрягают определённые мышцы, чтобы сжать этот мешок и опуститься ниже. Они поднимаются, когда вы расслабляетесь, — он приложил указательный и большой пальцы к подбородку. — Знаете, вам чертовски повезло, что вы поймали такого умного агента.

— Несомненно, — процедил я. — В любом случае, давайте перейдём к третьему вопросу. Есть ли у Плывущих какие-нибудь другие способности или особенности?

- Да, они очень любят грызть ваших дронов, - он громко рассмеялся. - Ладно, не буду кусать руку, которая меня кормит. Думаю, если вы меня спрашиваете, значит, они ещё не использовали свои лучи, верно? - допрашиваемый игриво улыбнулся.

- Какие лучи? – недоумение выступило на моём лице.

- О-о-о, прекрасно. Ну, вы явно удивитесь, когда увидите их в действии, хе-хе. К сожалению для вас, я ничего не могу рассказать о лучах, потому что ничего о них не знаю. На момент, когда я ещё служил, разработка лучей только велась. Что они сделали сейчас — для меня тайна, покрытая мраком. Как, впрочем, и для вас, - снова улыбка. Видимо, всё ещё пытается вывести меня из себя.

- Что ж, как скажете. Перейдём к четвёртому вопросу. Почему нападающие агенты разного размера?

— По той же причине, по которой они бегают на четырёх лапах, умник, — он легонько постучал кулаком по голове. — Тот же препарат либо уменьшает агентов, либо увеличивает. Чем больше разница между конечным и изначальным размером, тем больше времени требуется на процесс изменения. В моём случае потребовался день, так как соотношение изначального и конечного размеров было не больше ста пятидесяти процентов. Агенты ростом под три метра, если встанут на задние лапы, растут примерно неделю. Это же очевидно, ну!

- Хорошо. Пожалуйста, успокойтесь, - я слегка взмахиваю правой ладонью, словно хлопая его по голове.

- Постараюсь, - гнусавит он в ответ.

- Надеюсь. Итак, последний вопрос, и я наконец оставлю вас в покое. Расскажите всё, что вам известно об Исполине.

Как только я произнёс последнее слово, уши агента прижались к голове, глаза широко раскрылись, а дикий взгляд начал лихорадочно метаться по комнате. Передними лапами он вцепился в стол, шерсть встала дыбом, хвост, выглядывающий из-за спины, распушился и начал метаться из стороны в сторону.

- К-кого в-вы имеете в виду? - всё его тело заметно дрожало.

Показываю Исполину фотографию с телефона. Он смотрит на экран испуганными глазами.

- Ах, д-да, т-точно. Он… - нервно сглатывает. – М-можно мне воды?

Металлическая дверь за его спиной открывается. Из неё выходит человек в полном защитном снаряжении. В руках он держит пистолет с транквилизатором и стакан с водой. Он подходит к столу, держа агента на мушке, ставит стакан и покидает помещение.

— Благодарю, — кот делает пару глотков и, вытерев морду, успокаивается. — Вот как вы его назвали. Исполин… Я звал его так же. Всё, что я о нём знаю? Хорошо, сейчас. Исполин — боец штурмового спецподразделения, в котором я раньше служил, пока меня не перевели в разведку. Крайне умный агент, однозначно способный. Даже до того экспериментального увеличения он был здоровенным, как некоторые ваши амбалы. Как там их… Полупсы?

- Неважно, продолжайте, - я покрутил кистью руки, как бы подгоняя его.

— Так вот, я не успел дождаться результатов того эксперимента. Думаю, вы понимаете почему, — он косо посмотрел на меня. — Но, судя по тому, что я увидел на фотографии, всё прошло успешно. Не помню, чтобы у него были какие-то особенности.

- Как думаете, он мог сохранить свой уровень интеллекта при увеличении?

— Не уверен. Обычные агенты после воздействия препарата немного, прошу прощения, тупеют. По крайней мере, проверки, которые мы проводили, показали именно такие результаты. Это всё, что я могу сказать, — вся его наглость куда-то делась. Странно, что он боится Исполина, ведь они на одной стороне.

— В таком случае, было приятно пообщаться, — я встаю со стула и беру блокнот под мышку. — От лица Порядка благодарю вас за содействие!

- Вы там поосторожнее с ребятами. Мне ведь потом ещё к ним возвращаться.

- Только за себя переживаете? – колко заметил я.

— Не буду скрывать. Но у меня такое чувство, что в этом мы с вами похожи. В вас не видно того, кто по-настоящему поддерживает Порядок, — загадочная улыбка.

— Не ваше дело, как я отношусь к начальству. Моё дело — выполнять приказы. В этом мы с вами точно похожи. До свидания, заключённый номер… Барс, — выхожу из помещения, краем глаза замечая, как агент смотрит мне в спину.

Только оказавшись в коридоре, я прислоняюсь спиной к двери и вытираю рукавом пот со лба.

- Фух, еле сдержался. Знал бы он, что это стекло защищало не меня, а его наглую морду! Ладно, спокойно, сейчас только отчитаюсь и свободен.

Вновь следую в кабинет Виноградова.

— Здравствуйте ещё раз, Антон Павлович, — я захожу и сразу же сажусь на стул возле его стола.

- Ну как? Добыл из него информацию? – заинтересованно спрашивает он.

- Конечно. Сколько мог, столько выудил.

— Это хорошо, молодец! Мне на самом деле уже сообщили, что весь допрос отлично засняли. Тебя хвалят, говорят, ни один мускул на твоём лице не дрогнул! — хлопает меня по плечу. — Кстати, насчёт места в архиве. Я тут посмотрел и нашёл одно отличное свободное место помощника архивариуса. Будешь работать вместе с пожилой и очень опытной сотрудницей — Пелагией Еврафовной, — от произношения имени этой карги у меня внутри что-то треснуло. – Она ответственная женщина, к своим ученикам всегда была требовательна, но по-матерински добра и заботлива, так что никаких проблем у вас не будет, это я тебе точно говорю! – он широко улыбнулся. Я тоже из вежливости попытался выдавить улыбку.

— Спасибо, — с трудом выговорил я. — Что нужно сделать, чтобы устроиться?

- О, ничего такого. Я вызову тебя, когда нужно будет. Копии твоих документов у меня есть, не волнуйся. С бюрократией я разберусь сам. Твоя задача сейчас — попытаться найти общий язык с архивариусом. С такой добродушной старушкой ты легко это сделаешь. Дерзай!

— Понял, большое спасибо, — не буду обижать человека. — Антон Павлович, у меня есть один вопрос.

- Задавай, конечно! Без ответа не оставлю, коль знаю.

- Когда я встречался с агентом, я заметил, что его губы двигались не в такт речи. Как так вышло?

- А, тебе не сказали что ли? У него ж переводчик был. На шее прикреплён и под шерстью спрятан. Думаешь, кто-то смог бы заставить его говорить по-нашему? – он захохотал. – Не смеши. Это крендель тот ещё. С ним не каждый просто поговорить может, а уж заставить что-то делать и тому подавно. Вот за это, сынок, я тебя и уважаю. Умеешь ты общий язык находить!

— Спасибо, — улыбка расползается по лицу, но тут же исчезает. — Только… мне показалось, что он слишком активно рассказывал мне всё, как будто хотел этого.

- Не переживай на счёт этого! – он махнул рукой. – Мало ли чего у этого кошака в башке? Может предателем заделался, чтоб мы сильно не обижали? Главное – информацию ты получил, а остальное оставь на меня, - лицо Виноградова так и сияло простотой. Видимо, мне и правда не стоить занимать себе этим голову. - Ладно, давай, мне работать пора. Не забудь со своим наставником поговорить.

- Не забуду.

Попрощавшись, я встаю и выхожу из кабинета. По пути домой я думаю о том, что мне предстоит в дальнейшем.

Вот повезло так повезло, конечно. Мечтал он, значит, в архиве работать. Ну что, славно теперь поработаешь с этой старой плесенью? Чего уж тут разглагольствовать… Надо договариваться. Нельзя просто взять и отказаться от работы с документами, уж больно хочется мне всё там разузнать. Если мне дадут доступ к бумагам, я смогу так расширить свою классификацию агентов, что мама не горюй! Ради такого стоит поладить с этой поганью. Интересно, какие пирожные она любит? В любом случае, сейчас я должен переписать кое-что на ноутбук и могу отдохнуть.

Придя домой, я сажусь за стол и, как и планировал, заполняю классификацию агентов новыми данными. После этого увлекательного процесса, который является для меня своего рода хобби, я ложусь на нерасправленный диван и засыпаю.

Инцидент №11 "Знание — свет"

Второй день работы в архиве. Не думал, что в первый день всё будет так сложно. Сначала даже интересно было. Пелагея Евграфовна провела для меня целую экскурсию по архивным помещениям, показала, где и что находится, рассказала, где хранятся документы определённой направленности и какие вообще бумаги здесь есть. Оказывается, документируются не только классификации агентов и технические характеристики вооружения, но и ежедневные отчёты по каждому нападению, а также описание поведения каждого отдельно взятого охранника для оценки его эффективности. На самом деле я даже подумать не мог, что для всех вояк существует тайная система оценки полезности, суть которой в том, чтобы перераспределять более способных бойцов в группы с более сложными целями и задачами. Удивительно, как много всего неизвестно такому простому обывателю, как я. А ведь я ещё думал, что знаю практически всё…

О самом помещении можно сказать лишь то, что оно чертовски огромное. Та экскурсия заняла добрую половину рабочего дня. Под конец всего этого я уже представлял, как буду в свободное время читать все эти тексты. Однако мечты, столкнувшись с кирпичной стеной жестокой реальности, рассыпались в прах. Сама работа отнимает кучу времени, а отдохнуть можно только во время обеденного перерыва, причём не больше часа. И ладно бы работа была интересной, но большую её часть составляет перевод документов в электронный вид. Здесь вполне логично заметить, что уже давно существует и используется такой прибор, как сканер. На этот счёт у меня есть закономерный ответ: сканер не сможет сам проверить то, что он напечатал. Для этого у нас есть два сотрудника — я и моя более опытная наставница. Больше в архиве никого нет, кроме уборщика. Хотя, когда я краем глаза замечаю его потухший, безжизненный взгляд и ровные, монотонные движения, закрадываются сомнения, теплится ли душа в этом бренном теле, занимающемся привычным делом, или она отошла в мир иной.

Раз так, то где же я провожу большую часть времени? В приёмной. Сижу и перепроверяю то, что проверила Петелькова. Кстати, очень интересно, что её фамилия совпадает с моим особым желанием совершить кое-что, что даст мне возможность никогда больше её не видеть.

Приёмная выглядит вполне прилично: желтоватая краска на стенах, линолеум с рисунком под паркет на полу, побелённый потолок с простыми лампами. В этом маленьком помещении друг напротив друга стоят два таких же маленьких стола, за которыми мы помогаем Порядку разбирать всю собранную им информацию. Оба стола завалены стопками макулатуры, которую нужно аккуратно внести в общую базу данных. В углу комнаты стоит спасительный кулер с водой. Он спасителен потому, что только благодаря ему я могу хоть на минутку отвлечься от проверки этой информационной массы и подумать о чём-то, кроме букв, цифр и определений. В какой-то момент понимаешь, что шея начинает слабеть, удерживая голову в ровном положении, она медленно опускается, а внимание уходит в минус. Это означает, что пора немного отвлечься. Встаёшь, подходишь к кулеру, слушаешь журчание воды, пьёшь. И вот, голова наконец-то чиста и снова готова к работе. Всё бы ничего, но «всю малину» от прекрасных ощущений освобождения системной памяти мозга портит наставница, которая очень кстати и всегда язвительно подмечает, какой я всё-таки лентяй. «Ну ты и водохлеб, конечно. Даже самые ленивые из моих подопечных не проводили столько времени без дела. Напейся уже как следует и сядь наконец спокойно!» или «Дай тебе волю, так ты весь день тут простоишь, бездельник! По-другому тебя и не назвать». Судя по этим речам, старушка и правда какая-то вредная. Вот только ведёт она себя так только со мной. Бывает, взгляну на неё, когда она сосредоточенно работает, вроде ничего странного в ней нет. На столике стоят милые фарфоровые фигурки, за спиной висит календарь со щенками. Сама она немного неуклюже тычет в клавиши слегка дрожащими пальцами, а в монитор смотрит, периодически поправляя очки, словно чего-то не видит. Ну просто божий одуванчик, ей-богу! Но стоит ей обратить на меня внимание, как с ней происходят необычные метаморфозы. Прищуренные глаза прячутся за густыми бровями, взгляд становится суровым, а не ласковым, как секунду назад, правая рука цепко сжимает мышку крючковатыми пальцами. И говорит она уже совсем не то и совсем не так, как говорила со знакомой, которая заходила за копией какого-то документа полчаса назад. Голос грубеет, а интонация становится насмешливой или даже уничижительной.

- Чего глазеешь, бездельник? Кто за тебя проверять будет, а? Давай, не отвлекайся там, следователь ты наш бывший! – говорит она и снова утыкается в монитор.

С тяжёлым вздохом я снова погружаюсь в эту безумно нудную работу, как в вязкую тину. И как только эта мутная жижа накрывает меня с головой, раздаётся стук в дверь. Ровно три удара, временной промежуток между каждым выверен идеально, громкость почти не отличается. Странные ощущения от этого. Я уже запомнил, кто и как стучит в наш кабинет, но этого человека здесь ещё не было. Кто же это может быть?

Петелькова вскакивает с места, как ошпаренная. Охая и ахая, она семенит к двери, как встревоженная курица, и сразу открывает, даже не спросив, кто там. За дверью оказывается мужчина среднего роста с массивным портфелем-дипломатом в правой руке. Одет в строгий костюм: пиджак графитового цвета, каждая деталь которого на своём месте, словно его выгладили и выправили до идеального состояния, пепельная рубашка, чёрный широкий галстук, тёмно-серые брюки с острыми стрелками и чёрные лакированные туфли, начищенные до зеркального блеска. У него бледная кожа. Я знаю, что такое бывает из-за недостатка солнечного света, но мы не так давно в бункере, чтобы белизна была так заметна. Лицо человека вытянутое, из-за чего особенно выделяются носогубные складки, нос длинный и прямой, губы либо очень тонкие, либо сжаты, смоляные нахмуренные брови выглядят так, что сложно представить этот грозный взгляд серых глаз в расслабленном состоянии, угольного цвета волосы зачёсаны ровно набок, ни один волосок не выбивается.

— Здравствуйте. Разрешите пройти в архив, — быстро, но монотонно, не делая акцента ни на одном слове и не добавляя никаких интонаций, говорит человек.

— Конечно-конечно, не задерживаю, проходите, пожалуйста, — беспокойно отвечает маленькая старушка, которая, кажется, согнулась ещё сильнее, чем раньше.

— Благодарю, — его взгляд устремляется прямо на дверь, ведущую в архив. Он проходит туда ровным чётким шагом, словно по линейке.

Помещение, как я и говорил, очень и очень большое. По сути, оно представляет собой тот же набор коридоров, что и остальной бункер, но с одной небольшой деталью. Если убрать множество картотечных шкафов, станет ясно, что архив на самом деле квадратный. Таким образом, стены этого лабиринта — вовсе не стены. Если говорить о том, как выглядит это помещение, то: пол — гладкий бетон, выкрашенный в шахматную клетку, потолок — белый с жёлтыми лампочками, стены, или, точнее, стеллажи с картотекой — огромные металлические массивы с большим количеством ящиков, в которых хранятся все бумаги, которые только можно себе представить. Архив, как и большая часть бункера, делится на сегменты — отделы. Отдел основного профиля, отдел персональных данных, отдел научно-исследовательского отсека и так далее. На каждый предмет или живое существо здесь есть свой документ. Жаль только, что у меня пока нет доступа к самой интересной информации. Она скрыта для всех, чей внутриорганизационный ранг ниже третьего. А такой ранг есть только у самых высших чинов, приближённых к главе Порядка. Даже у ответственного за точки контроля только второй ранг, а ведь этот человек — начальник всей нашей системы блокпостов. Для таких важных бумаг в архиве есть специальное помещение, про которое говорят, что оно за семью печатями. Если серьёзно, то там и впрямь довольно много самых разных систем защиты. Начиная от простого пароля и заканчивая сканером биометрических данных пользователя. Вот уж где должны быть ответы на все мои вопросы относительно нынешней ситуации.

Человек, который, очевидно, является каким-то агентом спецслужб, как раз направляется к тому помещению. Моя наставница уже заняла своё место и продолжила работу.

— Послушай, тебе лучше не отвлекаться на него. Если он подумает, что ты следишь за ним, то может устроить тебе такие неприятности, что потом всю жизнь не разгребёшь, понял? — хоть и строгим голосом, но с какой-то заботливой интонацией сказала мне Евграфовна.

- Понял. Не обращай внимания, - ответил я и уставился в монитор, сосредоточившись на перепроверке.

Человек в это время уже закончил свои дела и с заметно опустевшим портфелем покинул нас. И снова скука, словно густое облако или даже туман, заполнила собой весь архив. Закончив проверять очередной отчёт о нападениях на контрольные точки, я понимаю, что имелось в виду в этом документе. Кажется, я совсем заработался, раз обращал внимание только на ошибки, допущенные сканером. Отчёт датирован вчерашним числом, то есть тринадцатым. В нём рассказывается об особой спланированной атаке на одну из контрольных точек. На этот раз я вчитываюсь в текст, чтобы точно не упустить суть.

***

Адрес: Контрольная точка №3, принадлежащая 5-му блоку 4-й линии обороны

Комплектация блокпоста: полная (30 – часовые; 2 – наводчики турельных установок «Пуля»; 3 – младшие наблюдатели; 1 – наблюдатель)

Хронология:

0:00-9:00 – активности агентов не обнаружено

9:00-9:10 – смена караула

9:10-12:43 — активности агентов не обнаружено

12:43 — обнаружение группы (16 особей) мелких агентов

12:43-13:01 — обезвреживание группы агентов

13:01 – 13:11 – активности агентов не обнаружено

13:11 – прибытие группы транспортировки вакцинированных агентов

13:11-14:24 — активности агентов не обнаружено

14:24 — обнаружена большая группа агентов различного состава [1]

14:24-15:38 — попытка отразить нападение [2]

15:38 — потеря всего личного состава на контрольной точке и частичное уничтожение оборонительных сооружений

15:38-0:00 — отсутствие информации о контрольной точке в связи с прекращением наблюдения за ней в связи с её уничтожением

Сноски: 1) Состав группы агентов:

53 — малых агента (длина тела без хвоста менее 0,5 м. См. «Дело по классическому агенту»);

40 — средних агентов (длина тела без хвоста от 0,5 м до 0,7 м. См. «Дело по классическому агенту»);

25 – крупных особей (длина тела без хвоста более 0,7 м. См. «Дело по классическому агенту»);

18 — колёсных агентов (См. «Дело о колёсном агенте»)

10 – чугунных агентов (См. «Дело о чугунном агенте»)

1 — командующий агент (см. «Дело о командующем агенте»)

1 – Исполин (См. “Дело по Исполину”)

2) Описание нападения и попыток его отражения: перед появлением армии агентов по северной дороге в сторону блокпоста двигался Исполин. Дроны, обнаружив цель, немедленно отправили сигнал Церберу. Через минуту он прибыл на место и погнался за Исполином, который убегал от контрольной точки. Когда оба скрылись за зданиями, начала постепенно появляться армия агентов. Первыми выступили классические агенты (примерно половина от всех классических агентов, участвовавших в этом нападении). Пока эта группа двигалась к контрольной точке по северной дороге, две другие группы, состоящие из нескольких чугунных, колёсных и классических агентов, напали с западного и восточного направлений соответственно. Таким образом, изначально сосредоточив огонь на одной из сторон, часовые потеряли достаточно времени на перегруппировку, чтобы группы, наступающие с боков, смогли быстро приблизиться к блокпосту. Малые агенты, закрывая морду лапами, освобождали путь для колёсных агентов от подушек «Сон» (все малые агенты, участвовавшие в обезвреживании, подверглись воздействию подушек). Несмотря на то, что нескольких колёсных агентов удалось дистанционно вакцинировать, остальные смогли попасть в саму точку контроля. В борьбе с ними часовые применили пистолеты с транквилизаторами. Времени, затраченного на схватку с колёсными, хватило, чтобы классические и чугунные агенты смогли ещё ближе подобраться к точке. К тому моменту атака с севера уже была отбита, и часовые переместились на боковые стороны, чтобы усилить плотность огня, что не помогло чугунным агентам уничтожить оборонительные укрепления и открыть проход внутрь точки для классических агентов, которые и нейтрализовали весь личный состав точки контроля. Наводчики пытались отстреливаться из пистолетов с транквилизаторами, но агенты, забравшись по лестнице, расправились и с ними. (Турельные установки «Пуля» не применялись из-за их низкой эффективности против агентов, чьи размеры меньше, чем у Плывущих). Когда нападавшие убедились, что больше охранников не осталось, в зоне видимости записывающих дронов появился командующий агент. По его команде оставшаяся часть армии направилась к контрольной точке № 2, принадлежащей тому же блоку, на той же линии обороны. Их нападение не увенчалось успехом, несмотря на то, что ни один чугунный агент не пострадал при атаке на контрольную точку № 3. Один из часовых (сотрудник первого ранга Белов Иван Захарович), используя сегмент защитной стены блокпоста, смог оглушить каждого из чугунных агентов. Остальная часть нападавших отступила сразу после того, как был оглушён последний чугунный агент.

Выводы: 1) Необходимо изучить чугунных и колёсных агентов, чтобы выявить их другие слабые места.

2) Необходимо разработать план по обезвреживанию командующего агента

***

Не может быть… Снова? Ещё одна точка контроля уничтожена? Я не могу в это поверить. А ведь Исполин даже не участвовал в нападении! Они использовали его просто как отвлекающий манёвр, чтобы увести Цербера подальше. Но кто эти чугунные, колёсные и командующий? Я о них не слышал. Надеюсь, у меня ещё будет время о них почитать.

Мои надежды оправдались. Следующий документ, который мне нужно было проверить, назывался «Дело о колёсном агенте». Следующие в очереди должны были рассказать о других агентах, о которых я не знал.

— Очень даже неплохо. Может быть, эта работа не так уж и скучна, — я потёр руки и принялся читать.

***

Название: Колёсный агент

Кол-во нападений: 1

Кол-во обнаруженных особей: 9

Статус: Не создан эффективный способ обезвреживания на расстоянии

Описание:

Внешний вид: идентичен классическому среднему агенту. Длина тела — 0,5-0,7 м, длина хвоста — 0,2-0,3 м, высота — 0,45 м, масса — 2,5-6,5 кг.

Особенности: 1) Способ передвижения. Агент сворачивается «калачиком» и катится на довольно большой скорости, превышающей скорость бега классического среднего агента в 2 раза.

2) Из-за вращения во время движения шприцы, выпущенные в него, имеют гораздо больше шансов отлететь по касательной.

3) Укреплённый позвоночник, позволяющий агенту безболезненно передвигаться даже по твёрдой поверхности.

Обнаруженные слабости: 1) Те же, что и у классических средних агентов

2) Гораздо более восприимчив к подушкам «Сон». При попадании в зону их действия мгновенно засыпает.

Возможные способы противодействия: 1) Проект [Данные засекречены. Уровень допуска: ранг III]

Документ датирован: 11.08.2042

***

Что ж, довольно интересно. Есть и плюсы, и минусы, но то, как ловко и правильно их использовал командующий агент при нападении на третью контрольную точку… Честно говоря, я не думал, что они способны на такое. Ладно, давай перейдём к следующему.

***

Название: Чугунный агент

Кол-во нападений: 1

Кол-во обнаруженных особей: 10

Статус: Не создан эффективный способ обезвреживания

Описание:

Внешний вид: агент среднего размера с непропорционально большим телом и маленькими лапами. Покрыт слоем неизвестного эластичного вещества, обладающего большинством физических свойств металлов и похожего на чугун, из-за чего было решено назвать это вещество резиновым металлом. Морда выполнена из того же вещества (все части морды свободно двигаются, за исключением глаз, в которых нет отверстий, чтобы агент мог видеть. Однако это не мешает агенту видеть). Двигается свободно, но медленно и неуклюже. Вскрытие слоя из этого вещества показало, что внутри находится маленький агент, полностью покрытый неизвестным видом грибов, напоминающих плесень. Гриб обвивает агента целиком и связывает его с «костюмом». Вероятно, именно так нервный импульс передаётся от мозга носителя к этой броне. Изучение гриба на данный момент невозможно из-за его непереносимости кислорода, при контакте с которым гриб мгновенно разлагается.

Особенности: 1) Слой из резинового металла полностью защищает носителя от попадания шприцев и от завлекающей смеси газов подушек «Сон».

2) На лапах есть острые когти из резинового металла, которые легко прорезают защитные стены контрольных точек.

Обнаруженные слабости: 1) Удар тяжёлым предметом в любую часть тела оглушает агента.

Возможные способы противодействия: 1) Проект “Душ”

2) Проект [Данные засекречены. Уровень допуска: ранг III]

Документ датирован: 13.08.2042

***

Грибы? С каждым днём мне всё больше кажется, что агенты используют какие-то биологические технологии. Может, так оно и есть? Я ещё не видел ни одной боевой машины агентов. Очень хотелось бы узнать об этом побольше. Пожалуй, я продолжу.

***

Название: Командующий агент

Кол-во нападений: 1

Кол-во обнаруженных особей: 1

Статус: Не обезврежен

Описание:

Внешний вид: выглядит в точности как классический средний агент, но с одним отличием — морда командующего агента раскрашена в разноцветные узоры (синие треугольники снизу и сверху обоих глаз; красная окантовка рта, похожая на очень широкую улыбку; красный нос).

Особенности: 1) Роль, отличная от остальных агентов при нападении. Является тем, кто командует группами разнотипных агентов.

2) Защита со стороны ближайших агентов (попытка попасть в агента из ВсВ (Винтовки с Вакциной) закончилась тем, что стоящий рядом агент закрыл своим телом командующего от летящего в него шприца).

Обнаруженные слабости: 1) Предполагается, что те же, что и у классических средних агентов.

Возможные способы противодействия: 1) Проект [Данные засекречены. Уровень допуска: ранг III]

2) Проект [Данные засекречены. Уровень допуска: ранг III]

Документ датирован: 13.08.2042

***

У них появился тактик? Хотя, вероятно, он был у них всегда, но сам факт! Кажется, всё это противостояние принимает слишком крутой оборот. Что Порядок предпримет, чтобы остановить агентов? Вероятно, те самые засекреченные проекты, которые сейчас, видимо, находятся в разработке. Поскорее бы их закончили, а то может случиться так, что к моменту их выпуска не останется и гибридов.

- Чего задумался? Опять отлыниваешь? – Петелькова выглянула из-за своего монитора и строгим взглядом посмотрела на меня. – Пока ты вчерашние документы мусолил, я уже пару недействительных проверила. Кстати, нужно будет отнести их к остальным устаревшим после обеда.

- А когда обед?

Она оборачивается назад и смотрит на настенные часы.

- Без пяти час. Можно поесть и сейчас. Всё равно за эти пять минут ты ничего не успеешь.

Моя наставница достала из своей большой старомодной кожаной сумки целлофановый пакет со стеклянной литровой банкой квашеной капусты. Я тем временем достал свой контейнер с тремя бутербродами.

- Пелагея Евграфовна, у вас что, диета какая-то? – жуя вчерашние бутерброды, спрашиваю я, обратив внимание на то, как старушка звонко хрустит капустой.

— Не совсем, Артурчик, я пощусь, — ответила она и продолжила трапезу.

- Вы, получается, верующая? По вам и не скажешь.

Даже не мог подумать, что такая вредная женщина может быть прихожанкой.

- Хех. Нет, конечно. Просто система постов на самом деле очень хороша для поддержания организма в здоровом состоянии, - несколько восхищённо объяснила она. – А вот вы, молодёжь, когда едите свои бутерброды, даже не задумываетесь о том, что лет через десять будете жаловаться, что у вас всё болит. Вот тогда и вспомните про капусту и натуральный творог!

- А вы что, не были молодым? Вы же должны знать, что мы так следим за временем, что иногда забываем поесть.

— Конечно, была. Как же без этого? Но такой нерациональной, как вы, никогда. Отец мне часто говорил: «Пунктуальный человек всегда найдёт время, чтобы съесть что-нибудь полезное». Да и родители мне об этом рассказывали, чтобы потом я не гробила своё здоровье. А вот вы, похоже, старших не слушали! — она погрозила пальцем.

- Ну хоть меня-то можете не учить. Я же взрослый человек, в конце концов, - сказал я с заметным раздражением в голосе.

— Хе, взрослый, говорит. Каким был шалопаем после института, таким и остался. Думаешь, я не знаю таких, как ты, которые кичатся своим образованием и, — она задорно хихикнула. — возрастом? Опыта у тебя нет, сотрудник. Скажи ещё, что ты уже достаточно взрослый, чтобы говорить: «Вырастешь — поймёшь», — старушка залилась дребезжащим смехом. Я лишь смущённо продолжил жевать бутерброды.

Решив, что на сегодня разговоров с ней мне хватит, я спокойно доел свой обед и приступил к работе.

- Эй, взрослый, ничего не забыл? – Петелькова потрясла парой документов, которые нужно было отнести в отдел устаревших материалов. – Тот, что по Исполину, положишь в сороковую картотеку, в третий ящик снизу. Там подберёшь по алфавиту.

- Да-да, сейчас. Только... может, лучше в сорок вторую?

- Что? Зачем? – она удивлённо посмотрела на меня. – Так, не отвлекай-ка. Иди уже!

— Хорошо, — честно говоря, я сам не понял, почему вдруг решил это сказать.

С тяжёлым вздохом я поднимаюсь с кресла, беру бумаги и захожу в архив. Очередная прогулка по коридорам склепа законсервированных знаний. Даже немного успокаивает. Дохожу до двери, табличка над которой гласит: «Отдел устаревших документов». Внутри меня встречает та же картина, что и в архиве. Длинные коридоры, клетчатые полы, белые потолки и яркие лампочки. Нахожу сороковую картотеку и тянусь к ручке третьего ящика снизу. Почему-то он не открывается, как бы я ни старался. Решаю взглянуть на ящик повнимательнее и обнаруживаю на нём замочную скважину. Странно то, что на других ящиках её нет. Только на этом. Краем глаза замечаю, что третий снизу ящик в сорок второй картотеке открылся сам. Расшатался, что ли? Хотя от чего? Странно, но это не моё дело.

- Пелагея Евграфовна, тут нужен ключ! – кричу я в сторону приёмной.

- Не притворяйся, там не нужен никакой ключ! – громко ворчит она мне в ответ.

Снова смотрю на ящик. И правда, никакой замочной скважины. Теперь здесь кодовый замок с четырьмя чёрными колёсиками для подбора цифрового кода.

- Пелагея Евграфовна, а какой у вас пароль? – снова кричу я в сторону приёмной.

- Что же ты, балбес, без бабушки не можешь разобраться?! Ящик же просто открывается руками! Возьми своей ненатруженной ручкой да потяни на себя. Всему нужно учиться…

И правда, никакого замка не было. Показалось? Может быть.

Открываю ящик и пытаюсь найти подходящее место для документа по алфавиту. Все бумаги перепутаны. Что за издевательство? Решаю достать их все и самостоятельно разложить по порядку. Как только доходит очередь до дела Исполина, происходит очередная странность. Документ не пролезает в ящик, как бы я его ни поворачивал. Ему не хватает всего сантиметра, чтобы поместиться. Внезапно во всём теле появляется ощущение сильной усталости. Встаю, чтобы немного размяться. В глазах темнеет, я протираю их. Убрав ладони, вижу, что всё помещение разрушено. С потолка, усеянного трещинами и провалами, чёрными противными червями свисает проводка. В полу, который теперь покрыт обломками, пылью и документами, встречаются проломы, ведущие куда-то вниз. Большинство стеллажей помято или раскурочено. В двух метрах от меня находится большая куча земли, на которую из дыры в потолке падает жёлтый, похожий на солнечный, свет, в столбе которого кружится пыль. На вершине кучи растёт мелкая зелёная трава. Давно я её не видел…

Развалившись на земле, боком ко мне, лежит человек и читает какой-то документ. Он одет в чёрное пальто, немного испачканное грязью, тёмно-серую фетровую шляпу, слегка испачканную землёй, чёрные брюки и мужские туфли. На руках у него кожаные перчатки того же чёрного цвета. Присмотревшись, я замечаю, что в руках он держит тот же документ, что и я. Третий снизу ящик сорок второй картотеки, что за его спиной, распахнут так, словно все бумаги из него были выдавлены какой-то силой. Видимо, так она и попала к нему. Всё же не думаю, что этот человек стал бы копаться в старых записях. Только сейчас замечаю, что от человека его отличает одна деталь — серая кожа.

Слабость в ногах постепенно усиливается, и в какой-то момент я уже не могу стоять на них ровно и падаю на пол. Веки закрываются сами собой, а когда я снова их открываю, всё приходит в норму. Архив в порядке, ничего не разрушено, всё, как и должно быть. Однако слабость не проходит, начинает болеть голова. Я перевожу взгляд на сорок вторую картотеку, на выдвинутый ящик. Кажется, я понял, что нужно сделать. С огромным усилием ползу в его сторону. С каждым движением руки всё больше сопротивляются, ноги совсем не слушаются и просто волочатся сзади. Взгляд затуманивается, я не вижу ничего дальше кончика носа, но этого хватает, чтобы ухватиться за ящик, из последних сил подтянуть к нему своё тело и положить документ. Дело сделано. Шум в голове перерастает в громкое гудение. Я чувствую себя так, будто погружаюсь в сон. Вероятно, я теряю сознание.

Я просыпаюсь в белом помещении, похожем на больничную палату. Сил не хватает даже на то, чтобы поднять голову, не говоря уже о том, чтобы осмотреться. Рядом со мной стоят два человека. Первый — молодая женщина в белом халате, синей шапочке и медицинской маске на лице. Второй — Пелагея Евграфовна. Её бледное лицо выглядит крайне обеспокоенным.

- Милок, ты как? Что случилось? – спрашивает она полушёпотом.

- Я… - меня перебивают.

— Нет-нет, пусть пока помолчит. Он вам такого наговорит. Знали бы вы, что у него сейчас в голове творится, — медсестра говорила и вела себя совершенно спокойно.

— Хорошо, как скажешь, девонька, — даже не взглянув в сторону медработника, ответила Петелькова. — А ты, Артурчик, поправляйся поскорее! — сокрушённо покачав головой, подбодрила она меня.

Мои глаза снова закрылись. В голове и правда была настоящая каша. Мысленные образы, смешанные с обрывками воспоминаний, словно комары, одурманенные спреем от насекомых, бились о стенки сознания и сталкивались друг с другом, после чего расплывались и снова взлетали. Моё желание просто отключиться, чтобы успокоить весь этот рой, с каждой секундой росло в геометрической прогрессии. Наконец, наступил долгожданный сон, больше похожий на забытье.

Снова просыпаюсь. Свет везде выключен. Поначалу ничего не видно, но со временем глаза привыкают к темноте, и начинают проступать очертания предметов вокруг меня. Не поднимая головы, поворачиваю её направо. Там, рядом с койкой, на которой я лежу, стоит маленькая тумбочка, на которой лежат листок и карандаш. Едва заметно, что листок чем-то исписан, поэтому, преодолевая слабость и подгоняемый любопытством, я беру его в руки. Сначала кажется, что это просто исписанный лист бумаги, но чем больше я вглядываюсь, тем больше узнаю, к своему удивлению, свой почерк. Он очень сильно искажён, как будто я писал в спешке или в стрессе, но всё равно можно понять. Весь лист исписан одним числом, которое постоянно повторяется. Отодвинув бумагу подальше от лица, я замечаю, что все эти числа написаны не в случайных местах. Вместо этого они образуют одно и то же число.

Сорок два… Что это значит? Почему, когда я задумываюсь об этом, мне кажется, что я что-то забыл. Что-то очень важное. Что-то связанное с архивом и документом об Исполине… Я уже ничего не понимаю.

Положив листок на место, я перевожу взгляд на потолок. В своей голове я пытаюсь докопаться до того, что же я всё-таки забыл, но ничего не выходит. Чем сильнее я стараюсь, тем сильнее мне хочется спать, тем меньше у меня сил продолжать. Хватит, я достаточно боролся. Пора наконец сдаться.

С такими мыслями я вновь впадаю в забытье.

Инцидент №12 "Падение Голиафа"

Снова контрольно-пропускной пункт. Снова служба. Снова серое небо, затянутое свинцовыми тучами. За последние несколько дней они ни разу не расступились, не дали пробиться солнечным лучам. Погода всё время промозглая, с мерзким пронизывающим ветром, пробирающим до костей. И в воздухе странная леденящая сырость, которая касается затылка своими склизкими холодными ручонками. Осень уже заявила о своём раннем приходе.

Печальная пора… Хотя и у нас настроение не очень. Сначала восьмое, потом тринадцатое… Теряем позиции одну за другой, и главное — ничего не можем с этим поделать! Только Цербер помогает сдерживать агентов. Вот только даже его они научились обходить. Не могу поверить, что один кот с разукрашенной мордой смог уничтожить целую контрольную точку! Раньше на такое был способен только Исполин, а сейчас?

— Ничего, думаю, с этим оборудованием мы сможем им противостоять, — говорю я про себя и перевожу взгляд на одного из трёх гранатомётчиков, стоящих позади.

Экипировка такая же, как у нас, обычных часовых, но с дополнительными подсумками, в которых лежат гранатомётные выстрелы со специальным веществом — колючей водой. Судя по тому, что Ершов рассказывал нам об этой субстанции, колючая вода — это жидкость, очень похожая на обычную воду, но немного тяжелее. Её главная особенность в том, что она может прожигать броню агентов, не причиняя вреда её носителю. У Прямого в этот момент возник закономерный вопрос: «Но ведь разрывающийся снаряд заденет группу агентов всего лишь мелкими каплями, разве этого хватит?», на что он получил утвердительный ответ. Один из этих тяжеловооружённых объяснил, что броня управляется агентом с помощью какого-то растения, которое сразу погибает при контакте с воздухом, чему очень способствуют пробоины, создаваемые каплями. Наконец они придумали, что противопоставить «железнобоким». Снаряды с колючей водой, которые официально называются ВОГ-25 «Душ», ловко доставляются прямо в скопление этих ребят с помощью РГ-6.

Сначала «Сон», потом «Душ». Дальше, получается, будет «Зарядка»? А если серьёзно, то это довольно хорошая идея — не изобретать какой-то инновационный велосипед, а использовать что-то проверенное временем, лишь немного дополнив его. Ручной шестизарядный гранатомёт револьверного типа, и больше ничего не нужно для счастья. Был бы он позавчера у ребят на третьей точке, когда так был нужен… Ладно, уже успели погоревать. Постепенно привыкаем к потерям. Главное — не слишком задумываться об этом, чтобы не вернуться в это размытое состояние, как после восьмого.

Кстати, мне только что пришла в голову одна мысль. Если нас создали как гораздо более эффективных бойцов, чем люди, почему нам не убрали чувства? Зачем нам печаль или скорбь? Были бы какими-нибудь биороботами и горя бы не знали. Но нет! Даже здесь нам досталось. Думали бы приказами, а голову держали бы пустой. Кого-то мне это напоминает…

Гляжу на Прямого. Абсолютно нейтральное выражение лица.

Интересно, о чём он думает? Или, как обычно, ни о чём? С одной стороны, я его понимаю. Гораздо проще жить, когда не задумываешься о смысле приказов, а просто выполняешь их. С другой — как можно так спокойно существовать, осознавая, что за тебя решают буквально всё? Осознавать свою беспомощность в этом мире, ведь у тебя давно отняли возможность что-то изменить. Руководство хочет, чтобы мы считали себя единым механизмом: шестерёнками, болтиками и винтиками. Но как же индивидуальность? Почему я не могу быть личностью, не зависящей от своей полезности? Разве всё в мире определяется эффективностью? Для кого-то — да. И этот кто-то — моё начальство, а значит, у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться. Ничего, скоро это закончится. До конца контракта остался всего день, и пусть только попробуют начать уговаривать меня продлить его! Надо бросать это дело. Хоть куда-нибудь, но пора рвать когти. До добра это всё равно не доведёт. Жаль, конечно, Прямого. Хороший мужик. Но по мозгам уже пару раз прошлись утюгом, такого не вытащишь. Сейчас главное — узнать, куда можно перевестись, чтобы устроиться по-человечески. Эх, вот буду сидеть в каком-нибудь офисе, рядом будут мои коллеги, с которыми мы будем вместе попивать кофе в свободные минутки. Вот только всему этому придётся учиться. Без высшего образования — шиш мне, а не достойная профессия. Хотя я и не против! Век живи — век учись. Лишь бы поскорее вырваться на свободу. Чтобы самому решать, что делать и куда идти. Чтобы самому отвечать за себя и за свои поступки. Чтобы никакого чинуши не было, который бы мной помыкал!

Погрузившись с головой в свои сладкие мечты о желанном будущем, я пропустил мимо ушей команду Ершова. Все вокруг уже внимательно смотрели в прицелы на северную дорогу, и я тоже.

На далёком от нас перекрёстке собирается группа классических агентов всех мастей, от больших до самых маленьких. Начинаем стрелять. Коты уже бегут в нашу сторону, пытаясь увернуться от шприцев. На удивление, у некоторых получается. Кажется, они стали какими-то слишком манёвренными. Правым ухом слышу выстрел из РГшки, походу, чугунные уже подтягиваются с востока. Тем временем агенты с нашей стороны отступают назад и сворачивают налево на ближайшем к нам перекрёстке.

- Перестроиться на запад, живо! – кричит нам Ковальчук.

С винтовкой в руках он перегоняет нас к левой стене, распределяет позиции и сам начинает отстреливаться от агентов. Однако их слишком много. Они, занимая всю проезжую часть дороги, прут на нас бесконечным потоком, под которым даже не просвечивает асфальт. Их никогда не было так много, видать, сегодня какой-то особенный день. Пытаюсь сосредоточиться на битве, но умом уже понимаю, что против такого наплыва нам не выстоять.

Не видать тебе, Косой, ни офиса, ни кофе. Что ж, ладно. Всё же это не самое главное. Пусть я и не был праведником, но умер в сражении за свой дом. Это уже лучше, чем ничего.

Наверное, в последний раз смотрю на Прямого. Уверенный сосредоточенный взгляд, спокойное выражение лица, размеренное дыхание. Видно, что он убеждён в силе Порядка и в том, что тот точно его защитит. Всегда завидовал такой уверенности. Сегодняшний день — не исключение. Ещё раз убеждаюсь в пользе подобной веры. Пока меня трясёт от мысли, что нас просто сомнут вместе с укреплениями, он твёрдо стоит на ногах и всем своим видом показывает агентам свою стойкость и нежелание проигрывать. Кажется, будь здесь небольшая группа, а не это полчище, они бы в страхе разбежались, только завидев этот взгляд, отражающий всю мощь Порядка. Ведь если ты уверен в своих силах, нужно заставить врага усомниться в его шансах на победу. Как бы я ни ненавидел пропаганду, её воодушевляющее действие играет очень важную роль в поднятии боевого духа солдат. Идти в бой за Родину проще, чем за создателей.

Тем временем поток, казавшийся бесконечным, полностью выходит из-за соседних зданий. Теперь мы можем в полной мере оценить потенциал этой атаки. Смести точку контроля количеством. Думается, что агенты прощупывают почву, пробуют разными способами нас уничтожить, втоптать в грязь. Сначала гигант, потом тактик, теперь орда. Словно поняли, насколько мы слабы, что не можем противостоять ни одной серьёзной их атаке, способны лишь отбивать мелкие нападения.

- Нам всем конец, - почти беззвучно произношу я дрожащими губами.

Каким-то образом услышав мои слова, Прямой поворачивается ко мне. Теперь его взгляд очень недовольный или даже злой. Отойдя от винтовки, он хватает меня левой рукой, оттаскивает от позиции и со всей силы бьёт под дых, отчего я сгибаюсь пополам. Товарищ подходит ко мне ближе, кладёт руки на плечи и пристально смотрит прямо в глаза.

— Держи язык за зубами, если только это ты готов говорить, — он скрипит зубами. Я замечаю, что его зрачки словно начинают гореть ярким пламенем. — Порядок защитит нас!

Откашлявшись, я поднимаю голову.

- Да не придёт твой Порядок, успокойся уже! Нас бросили, понимаешь? – хриплю я ему в ответ.

В этот момент я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Видимо, Исполин решил посмотреть, как нас будут кромсать. Тряска усиливается, взгляд всей точки устремлён на левую дорогу, откуда приближается грохот. И вот, наконец, появляется Испо… Цербер?! Встав посреди перекрёстка, он преграждает нападающим путь к отступлению. Волчья голова поворачивается к агентам, которые теперь остановились и просто ждут своей участи. Пасть раскрывается, обнажая металлические блестящие клыки, покрытые белым туманом, сочащимся из глотки.

Нестабильная вакцина, как назвал этот газ Ершов. Активно вступает в реакцию с некоторыми веществами в воздухе, из-за чего распадается за тридцать-сорок секунд, но успевает попасть в дыхательные пути агентов, после чего всасывается в кровь. Порядок опасается, что вакцину смогут собрать и изучить враги, чтобы привить своим бойцам иммунитет к ней.

Газ плотным потоком обрушивается на агентов, которые один за другим падают на землю под действием усыпляющего эффекта вакцины. Когда дело сделано, средняя голова радостно тявкает, глядя в нашу сторону.

- Видишь?! - Прямой толкает меня в бок.

Левая голова, обращённая к северной дороге, резко поворачивается к нам, встряхивая обвисшей кожей, и громко лает, возможно, предупреждая о чём-то. Вдруг с той стороны на Цербера, истошно вопя, набрасывается Исполин и валит пса на землю. Они кубарем катятся за здания, откуда мы их не видим.

— Пули, прицел на западную дорогу! Готовность работать по Исполину! — кричит в рацию Ершов.

Пока все стражники предвкушают битву Цербера, я решаю взглянуть на восточную дорогу. Метрах в десяти от стены парит один Плывущий. Белоснежная шерсть переливается на свету, лапы аккуратно сложены под собой, важный взгляд сменился испуганным, как только я его заметил. От страха я не могу вымолвить ни слова. Он широко раскрывает пасть и начинает втягивать воздух.

- Смотрящий, обернитесь! – пытаюсь я докричаться до Ершова.

Увидев Плывущего, он спешно берёт рацию в руки.

- Пули, всё внимание на восточную дорогу! Огонь по Плывущему!

Турели медленно поворачиваются в сторону агента. Он замечает это, закрывает глаза и старается дышать быстрее. В какой-то момент он захлопывает пасть и поворачивает голову немного вправо. Я замечаю слабое марево вокруг него, которое едва заметно искажает здания позади. Плывущий открывает глаза, из которых теперь бьёт яркий ослепляющий свет, падающий на один из небоскрёбов. Видно, что он оставляет на здании тёмное пятно, которое со временем становится всё больше, пока с этого участка стены не начинает стекать чёрное смолистое вещество. Агент резко поворачивает голову влево. Луч быстро проходит по балкам, удерживающим Пули. Установки замирают, так и не успев полностью развернуться. Хорошо видно, что наводчики, сидящие внутри, пытаются привести оборудование в рабочее состояние, но, очевидно, их попытки бессмысленны. Проводка внутри этих балок оплавилась, выведя из строя всю аппаратуру. Плывущий снова набирает воздух и тут же выпускает его, создавая сильный порыв ветра, сдувающий Пули с опор. Пока они падают, наводчики внутри хватаются за всё, что попадается под руку, лишь бы закрепиться. С грохотом они обрушиваются прямо на западную и северную стены, сминая их под своим весом. К счастью, большинство охранников успели отбежать вовремя. Только Петухову не повезло, его ногу придавило частью обрушившейся стены. Белов, заметив его, бросает свою позицию и, спрыгнув с верхней платформы, подбегает к бедняге. Своими огромными ручищами он пытается хоть чуть-чуть приподнять металлическую пластину, на которую давит расколовшаяся опора турели, чтобы дать Куре выползти, но у него не получается. На помощь им бежит Прямой, сорвавшись с места. Вместе они поднимают пластину, а Петухова вытаскивает Егоров, который тоже пытался помочь с обломками, но из-за своей слабости не смог. Тем временем агент снова набирает воздух в лёгкие, готовясь к ещё одному залпу огненными лучами. Почему-то я слышу странный стрекочущий звук, который постепенно усиливается и доносится откуда-то сверху. Плывущий снова закрывает глаза. В пространстве раздается внезапный раскат грома. Агент, словно проснувшись, распахивает веки, показывая свой испуганный взгляд. Кот медленно опускается на землю, где и остаётся. В его спине виден большой шприц, какой обычно используют Пули. Странный шум не прекращается, а наоборот, становится всё громче. Подняв взгляд выше, я замечаю его источник.

Тёмно-серый угловатый вертолёт с огромными лопастями несущего винта, напичканный различным вооружением. Под носом боевой машины прикреплено большое орудие, идентичное тому, что на Пуле, к толстым коротким крыльям прикреплены автоматические пушки того же калибра, что и наши винтовки, судя по размерам, и какие-то трубы, идущие от корпуса вертолёта и направленные вниз, назначение которых я пока не могу понять. В двухместной кабине находятся два человека, тот, что ближе, радостно машет нам рукой, а второй показывает большой палец вверх.

Вертолёт взлетает и зависает над нашей точкой контроля на несколько секунд, после чего улетает в сторону сражения Цербера и Исполина. В этот момент на следующем перекрёстке северной дороги начинает формироваться очередная группа агентов, по количеству сравнимая с первым потоком, но с одним отличием: теперь там все известные виды агентов. Против такого нам точно не выстоять, особенно учитывая разрушенную стену с этой стороны и то, что четверть всех бойцов занята вытаскиванием наводчиков из-под обломков. Неожиданно с восточной дороги прилетает второй вертолёт. Он тоже останавливается над нами, но не спешит лететь на помощь Церберу. Развернувшись на север, вертолёт устремляется прямо к новой группе агентов. Сократив расстояние до земли примерно вдвое и выждав нужный момент, машина выпускает из труб под крыльями газ, который плавно опускается на землю, окутывая котов белоснежной дымкой. Сам же вертолёт, как и его предшественник, направляется к месту сражения великанов. Когда завеса полностью растворилась в воздухе, стали видны лежащие на земле тела классических и колёсных агентов. Чугунные продолжали свой неудержимый поход. Против всего этого отряда Железных Боков выступил один гранатомётчик, охранявший нашу северную стену.

- Ну, металлолом, нападайте! – он злобно ухмыльнулся и, выставив перед собой РГ-6, начал палить, безумно хохоча.

Снаряды по дуге долетали до самых плотных скоплений агентов, разрывались и забрызгивали их «непробиваемую» броню. Капли разъедали толстый слой резиноподобного металла, после чего коты замирали на месте, не в силах пошевелиться.

- Ха-ха! Что, система управления подвела?! Получайте ещё, гады! – гранатомётчик отстреливает последние два снаряда и опускается на колено, тяжело дыша. Придя в себя, он поворачивает голову в нашу сторону. – Ну, как я их, а? Всего шесть зарядов против, наверное, сорока штук! Неплохо, братва? – его жуткая улыбка превращает простоватое лицо добродушного сослуживца в жуткую маску маньяка из фильмов ужасов.

- Красава, Порохов! – поддержал того Прямой.

Я смог лишь неловко улыбнуться и поднять большой палец вверх.

Тем временем постоянный шум битвы гигантов становится всё ближе. На перекрёстке западной дороги появляется Исполин, который балансирует на задних лапах и пытается ухватиться за здания, чтобы устоять. В какой-то момент ему это удаётся, и он крепко цепляется обеими передними лапами за соседние высотки, стоящие вдоль правой от нас дороги. Он выглядит довольно уставшим или даже измотанным этим сражением, однако никаких видимых повреждений на нём нет. Значит, металлический пёс хорошо справляется с главным условием — не травмировать агента. Тут же появляется и сам Цербер, весь покрытый глубокими царапинами и следами от клыков. Двигаясь на большой скорости, он бьёт кота прямо в грудь своей средней головой. От удара такой силы Исполин резко отшатывается назад, его лапы оставляют глубокие борозды на стенах в бесплодных попытках удержать тело. Обломки бетона, стекла и металлические прутья с дребезжанием и грохотом осыпаются на землю. Агент с грохотом падает на спину, а огромный робот встаёт прямо перед ним и направляет на него все свои головы. Левая светит гипнотическим светом прямо в глаза, правая уже выпускает газ, а сам кот пытается закрыть морду и отмахивается от дыма.

От тряски, вызванной падением агента, прицел винтовки, через который я наблюдал за боем, сместился на одну из крыш ближайших зданий. Там, на самом углу, сидят ровно пять маленьких тёмно-зелёных существ. Увеличив кратность, я замечаю, что это либо жабы, либо лягушки, которые просто наблюдают за происходящим. Как они сюда попали? Наконец, показав, что они всё же живые существа, а не статуи, лягушка, которая сидит дальше всех от края, толкает свою соседку лапкой. Та двигается и толкает следующую. Так они добираются до последней, которая сидит на самом краю. Когда её толкают вправо, она сдвигается и, не обращая внимания на то, что сидит буквально в воздухе, продолжает наблюдать за сражением. Протерев глаза, я перевожу прицел обратно, пытаясь не думать о том, что только что видел, и убеждая себя, что это была галлюцинация.

Внезапно прямо перед Цербером появляется только что прилетевший Плывущий, который сразу же начинает втягивать воздух, кружась вокруг нашего защитника. Пёс пытается попасть в него из хвостовой пушки, следя за движениями агента средней головой, пока две другие работают с Исполином. На помощь прибывают два вертолёта, которые после двух пристрелочных выстрелов поражают цель и переключаются на основного противника, готовясь пролететь над ним и сбросить дополнительную дозу нестабильной вакцины. Цербер, подобравшись к великану ещё ближе, бьёт его задними лапами прямо по морде средней головы, от чего тот отшатывается на пару метров. Исполин использует этот временной зазор, чтобы повернуться брюхом к земле, быстро встать на дыбы, опираясь на здания, и сбить один из вертолётов передней лапой. Вертолёт стремительно влетает прямо в здание, разрушая то, что ещё не было разрушено гигантами. Второй винтокрыл разворачивается и пытается улететь подальше, чтобы занять более выгодную позицию. На его высоту поднимается троица Плывущих, которые раньше прятались за большими строениями. Они начинают кружить вокруг него, втягивая воздух, чтобы зарядить свои лучи. Издав характерный звук удара молнии, вертолёт стреляет точно в двух агентов, сбивая их. В этот момент видно, что последний усатый дирижабль уже зарядил своё оружие и готовится воспользоваться им в нужный момент. Основное орудие коптера также готово к выстрелу, но завершить дело ему не суждено. Агент открывает глаза, ослепляя экипаж машины яркой вспышкой, и разрезает её, как нож масло. Две половинки винтокрыла практически мгновенно впечатываются в асфальт. Плывущий с довольной мордой уже летит в сторону приходящего в себя Цербера, но тут же получает укол из хвостовой пушки в бок. Не теряя драгоценных секунд, Исполин набрасывается на железного пса, который позволяет прижать себя к земле, но через мгновение внезапно поднимается и отбрасывает кота в ближайшее здание. Ударившись спиной о стену и выбив добрую половину окон, агент падает на землю и отбегает подальше от своего противника. Обломки здания начинают отваливаться всё чаще, пока не становится очевидно, что оно вот-вот рухнет прямо на Цербера. Заметив это, он пытается отползти назад в сторону перекрёстка, но огромный кот в последний момент решительно толкает его в обратном направлении, отчего пёс не успевает увернуться, и его накрывает обвалом.

На контрольной точке воцаряется абсолютная тишина. Все молча наблюдают, как пыль от обрушившейся высотки медленно кружится, плавно приземляясь на груду, в которой был погребён наш гигантский защитник. Исполин, стряхнув с себя бетонную крошку, встаёт на все четыре лапы и поворачивается к нам. По его морде расползается длинная мерзкая острозубая улыбка, а глаза хитро прищуриваются. Он поднимает голову и открывает пасть только для того, чтобы издать горловой звук, отдалённо напоминающий злорадный смех. Успокоившись, агент делает пару угрожающих шагов в нашу сторону и, увидев, как мы съёживаемся, снова заливается жутким хохотом. Махнув передней лапой, словно говоря: «Не бойтесь!», он вальяжно подходит к массивной куче, которая раньше была красивым строением, и забирается почти на самую её вершину, где устраивается поудобнее.

Последняя надежда мертва. Теперь даже Порядок ничего не сможет сделать. Я снова хочу посмотреть на Прямого. Интересно, что он об этом думает? Что сейчас выражает его лицо?

До сих пор уверенный непоколебимый взгляд сверлит врага. До сих пор боевая стойка с винтовкой наперевес угрожает любому, кто подойдёт ближе. До сих пор крепко сжатый кулак сдерживает весь страх и уныние, терзающие моего друга.

Даже сейчас? Даже в такой ситуации?! Когда наша жизнь буквально зависит от жажды крови этого зверя? Даже сейчас он всё ещё настаивает на своём? Мне нечего сказать по этому поводу.

Я засматриваюсь на гору, занятую высшим хищником. Странно, но с неё один за другим начинают скатываться обломки, как будто она дрожит. В какой-то момент Исполин открывает свои испуганные глаза, но не осмеливается сдвинуться с места. Когда груда начинает шевелиться настолько активно, что даже великан медленно соскальзывает с неё, из самой вершины вырывается металлическая лапа с обнажёнными когтями. Слегка размахнувшись, чтобы набрать скорость для удара, лапа проносится мимо морды Исполина и, словно лезвием, с силой рассекает глаз. Кажется, на весь город разносится дикий, похожий на визг, крик боли. Агент хватается за раненое место лапой, пока густые струи медленно стекают по шерсти, окрашивая её в тёмно-багровый цвет. Тем временем Цербер уже наполовину вылезает из-под завала, когда к нему подлетает новая троица Плывущих. Одного пса удаётся обезвредить гипнотическим светом, и он приземляется на ближайшую высотку, пока остальные набирают воздух для залпа. Сконцентрировав лучи, они проходят прямо по шее левой головы, лишая гиганта этого оружия. Модуль огромной машины отваливается и катится к перекрёстку, сверкая разбитым зелёным глазом. Свисающая полурезиновая кожа словно растекается по земле. В этот момент средняя голова издаёт громкий и грозный рёв, от которого Исполин зажимает уши и раскрывает окровавленный шрам, оставленный тремя бритвенно-острыми когтями. Правая волчья голова поворачивается к нему и выпускает плотный поток белого газа, под действием которого Исполин кубарем скатывается с горы, сотрясая землю. Шерстяные облака готовятся к следующей атаке, пока волчья пасть нацеливается на одного из них и снова выпускает струю нестабильной вакцины. Остаётся последний. Он лишает Цербера ещё одной головы, оставляя в нём дымящуюся белым газом пробоину и только среднюю голову, не наделённую никаким особым оружием. Пока защитник пытается выбраться, на него набрасывается Исполин, случайно вытащив его из груды обломков. Он наносит последовательные ритмичные удары по железной морде, пока его не сбрасывают с себя невероятной силой сервоприводов. Пушка на хвосте свободна, и Цербер не упускает возможности несколько раз выстрелить из неё в Плывущего, который ловко уворачивается от каждого выстрела, кроме последнего. Как и его собратья, он опускается на крышу ближайшего здания и засыпает. Робот тем временем оглядывается по сторонам в поисках своей главной цели, которая стремительным рывком проносится мимо него, оторвав зубами хвост и тут же выплюнув его. Исполин и Цербер снова стоят друг напротив друга. Агент тяжело дышит и переминается с лапы на лапу. Машина искрит всеми своими повреждёнными в битве частями, но видно, что она готова броситься на врага, который тоже это понимает. Кот молниеносно разворачивается, задевая тушей здания, и убегает, поджав хвост.

Сражение наконец-то окончено. Можно выдохнуть. Или нет?

Цербер поворачивает к нам единственную оставшуюся морду. Из глубоких рубцов на его трясущемся теле сочится чёрная вязкая жидкость и свисают пучки проводов. В других пробоинах, зияющих по всему телу, видны его внутренние механизмы, некоторые из которых медленно горят и плавятся. На макушке клочьями свисает синтетическая кожа с короткой защитной шерстью, обнажая блестящий металлический череп. Его печальные глаза смотрят прямо в душу, пёс начинает жалобно скулить, словно живой, потирая лапами свои повреждённые места. Медленно ковыляя, он скрывается за высотками.

И снова решаю посмотреть на Прямого. Взгляд ничего не выражающий, никаких эмоций. Винтовка, которую он крепко сжимал в руках, теперь валяется на полу. В целом он выглядит подавленным.

Если даже Воронин сдался, значит, действительно наступают тёмные времена.

Сегодня нас экстренно эвакуировали с контрольной точки. Как и при прошлой чрезвычайной ситуации с Исполином, всех допросили. Допрос промелькнул перед моими глазами размытой картиной. Не было сил думать. И взять силы было неоткуда, леденящий разум не позволял горячему сердцу разжечь во мне новую надежду, которая помогла бы преодолеть осознание нашего поражения. Попытки найти эту надежду в ком-то другом не увенчались успехом. Все поголовно были глубоко подавлены случившимся. Да, нас защитили, и мы даже вернулись, но какой ценой? Потерей нашего главного козыря. Если его не смогут восстановить в ближайшее время, всем конец. Даже если я скажу это вслух, никто не возразит, все смирились.

Нас спасёт лишь чудо.

Инцидент №13 "Глоток свежего воздуха"

Цербер поворачивает к нам единственную оставшуюся морду. Из глубоких рубцов на его трясущемся теле сочится чёрная вязкая жидкость и свисают пучки проводов. В других пробоинах, зияющих по всему телу, видны его внутренние механизмы, некоторые из которых медленно горят и плавятся. На макушке клочьями свисает синтетическая кожа с короткой защитной шерстью, обнажая блестящий металлический череп. Его печальные глаза смотрят прямо в душу, пёс начинает жалобно скулить, словно живой, потирая лапами свои повреждённые места. Медленно ковыляя, он скрывается за высотками.

Руки слабеют, они больше не способны держать винтовку.

Я продержался дольше всех. Моя вера в Порядок была слишком сильна, чтобы оставить надежду, ведь, когда я был готов это сделать, создатели давали мне повод продолжать сражаться, помогали, чем могли. Однако на горьком опыте я понял, что больнее, чем терять надежду, может быть только её потеря сразу после обретения.

Ружьё медленно скользит по плотной ткани перчаток и с глухим звоном падает на землю.

Желание защитить и невозможность защитить. Это чертовски больно. От этого грудь словно сжимают тиски, и начинает колоть так сильно, что я уже готов вырвать себе сердце. Но я не должен. Нужно что-то другое.

Глаза медленно заполняет серая густая дымка.

В такие моменты остаётся только изо всех сил сжать кулак, чтобы запереть в нём всю боль. Пусть жжёт, пусть колет. Стерплю. Должен пережить это, ведь единственный оставшийся вариант — полностью лишиться чувств, а этого я никак не могу сделать. Не должен. Иначе зачем всё это? Зачем сражаться, если готов потерять человечность?

Пальцы отказываются двигаться, сколько не пытаюсь их расшевелить.

Так я думал. Теперь всё намного хуже. Я просто устал. Устал от поражений, устал от жертв, устал от боли и… устал от чувств.

Ноги начинают подкашиваться. Уже нет сил стоять ровно. Тело шатается из стороны в сторону, будто я не на твёрдой земле, а где-то в бушующем океане, на скользкой палубе, которая так и норовит выскользнуть из-под ног.

В каждом из нас за контроль над разумом борются два пса: один — белый пушистый ласковый и добрый самоед, второй — чёрный короткошёрстный суровый и безэмоциональный доберман. Первый олицетворяет чувства. Он всегда готов разделить с тобой радость и печаль. Поможет оправиться после поражения и насладиться победой. Всегда лизнёт тебя в нос, независимо от того, что у тебя на душе. Этот пёс живёт в сердце. Второй олицетворяет холодный расчёт. Он требует повиновения логике, награждая рассудительностью. Дом этого пса — в голове. Вместе они борются за влияние на принятие решений. Белый хочет действовать, руководствуясь чувствами и эмоциями, чёрный — хочет эффективности и объективной правильности действий. Кто-то отдаёт больше власти первому, кто-то — второму. Так формируется личность. Так сформировался и я…

Наконец, мои опоры не выдерживают, и я падаю вслед за своим оружием.

Я так устал от поражений, от чувств… Если я правильно понимаю, белый пёс — источник всего этого. Я больше не могу так жить, это слишком больно. Если псу негде будет жить, он уйдёт, а значит, уйдут и эмоции, уйдёт и боль. Я готов заплатить счастьем за отсутствие печали.

Ухожу глубоко в себя. Как всегда, лишь пустота, по которой движутся множество потоков всех мыслей, которые приходят, приходили или придут ко мне. Райское наслаждение. Но я здесь не за этим.

Осматриваюсь. Идеальная белизна простирается во всех направлениях. Не такая яркая, чтобы слепить глаза, но и не такая тусклая, чтобы приходилось напрягать зрение. Вокруг то мелькают строчки печатных букв, то плавают аморфные прозрачные образования. Мысли. Каждую я понимаю, каждая мне знакома. В самом верху виден белый, как и всё пространство, потолок. Или пол? Неважно. По нему, словно какое-то растение, стелется множество тонких розовых канальцев, сходящихся в главном организме, похожем на грецкий орех. Рядом с этим большим бежевым наростом ходит чёрный пёс. Худой, высокий, с длинной мордой, он внимательно смотрит на меня, задрав голову. Его взгляд выражает одну простую мысль: «Не подходи». Собственно, я здесь не ради него.

Смотрю себе под ноги. Та же белая поверхность, буду называть её полом, хотя это понятие здесь довольно спорное. Ярко-красный объёмный овал, полностью покрытый тонкими то алыми, то синеватыми полосками. Дюжиной своих толстых багровых корней он впился в поверхность, словно огромный насос, выкачивающий или перекачивающий что-то. Вокруг него задорно скачет белый пёс. Мохнатый и низкорослый щенок, похожий на аккуратное облачко в небе, весело лает, завидев меня.

Гребу руками и ногами в сторону пола. Здесь это единственный способ передвижения, если ты далеко от твердыни. Как только я встал на ноги, пёс подбежал ко мне и начал настойчиво лизаться. Несильно отталкивая его, я подхожу к тому, что он охраняет. Намекая на игру, собака скачет на месте и слегка толкает меня.

— Прости, мне нужно кое-что сделать, — говорю я, после чего щенок мгновенно успокаивается.

Подхожу к одному из этих корней, берусь за него обеими руками. Чувствую вибрацию от того, что по ним что-то течёт. Поворачиваю голову в сторону пса. Он мирно сидит, виляя хвостом, и недоумённо смотрит в ответ.

- Ещё раз извини, малыш. Но это необходимо. До встречи.

Я с силой тяну корень на себя. Очень медленно, но он поддаётся и потихоньку вылезает. В этот момент собака начинает громко лаять и прыгать вокруг меня, пытаясь остановить.

- Я постараюсь быстрее, малыш. Потерпи, пожалуйста, - губы начинают дрожать.

Резкий рывок — и труба полностью выдернута. Осталось ещё одиннадцать. Жалобный скулёж эхом разносится по всему пространству, долетая даже до потолка, откуда в ответ доносится уже радостный лай. Продолжаю отрывать один корень за другим. С каждым разом на груди становится всё тяжелее, а пёс скулит всё жалобнее. Вырвав шестой, я слышу, как совсем рядом приземляется что-то массивное. Посмотрев за спину, я вижу там чёрного пса. Звериный оскал и злобный рык не оставляют сомнений в его намерениях. К нему ползёт белый, но, взглянув на него свысока, чёрный лишь надменно отталкивает его морду лапой и подходит к следующему корню. Крепко схватив его зубами, он тянет изо всех сил и вырывает. Пушистый издаёт невыносимый вой. Приходится лишь закрыть уши и подождать, пока он закончится. Только сейчас замечаю, что с приходом чёрного стало намного легче, будто он снял с меня часть груза. Весело тявкнув, он подзывает меня и намекает, что я должен закончить начатое. Я повинуюсь.

Остаётся последний. Белый не может даже подползти ко мне, но взглядом умоляет не трогать его. На моих глазах выступают слёзы, но тут же рядом появляется чёрный пёс. Он кладёт свою голову, словно высеченную из чёрного гранита, рядом со мной, пытаясь придать мне уверенности в правильности моих действий. Во мне снова появляются силы продолжать. Я начинаю тянуть. Белый, надрываясь и кряхтя, издаёт, наверное, свой прощальный и самый печальный вой. Руки дрожат и слабеют.

Как я мог? Почему я до сих пор продолжаю это делать? Я… Нет, хватит!

Я отпускаю корень и в бессилии падаю на пол. Мои глаза сразу закрываются.

Очередное утро. Нет сил даже назвать его унылым. Просто утро. Маршируем вслед за Ковальчуком, как и каждый день, как и каждую неделю, как и каждый месяц. Ежедневная рутина… Хоть что-то приятное в этом бескрайнем океане, утопившем в своих тёмных глубинах все надежды, что теплились в наших искалеченных душах. Но почему-то меня это не волнует. Вчерашнее поражение — просто поражение, ничего более. На душе стало легко, тяжесть отступила, переживания ушли. У меня получилось. Я избавился от боли.

Сейчас должна быть физзарядка. Пока мы строевым шагом идём за командиром, воспоминания о прошлом заполняют мою голову.

***

- Напомни-ка, что сегодня должно быть? - спрашивает меня Косой.

— Сегодня мы будем охранять контрольную точку № 2, — шёпотом отвечаю я.

- Уже?! – громко восклицает мой друг, после чего закрывает рот ладонью.

***

Раньше эти постоянные вопросы меня раздражали. Теперь же я тщетно надеюсь услышать их снова. Как же я хочу, чтобы те времена вернулись…

Однако время не стоит на месте. Мы постоянно движемся вперёд, а значит, нет нужды сожалеть об утраченном прошлом. В одну реку нельзя войти дважды. Печаль — пустая трата времени и сил, а силы мне понадобятся для выполнения боевых задач. Пожалуй, лучше их поберечь.

Сегодняшняя тренировка началась как обычно: бег, разминка, специальные упражнения и так далее. Когда всё закончилось, нас, как всегда, построили в шеренгу, но на завтрак не отправили. Вместо этого Ковальчук, взяв в руки панель управления оборудованием спортзала, быстро нажал на несколько кнопок, и из пола на беговой дорожке поднялись небольшие заграждения высотой примерно до колена.

— Бойцы, поздравляю с окончанием разминки, — сержант ехидно прищурился. — Сейчас вы должны будете пройти всё то же самое, но с парой интересных отличий. Не вижу радости на ваших лицах! — на его лице появилась злорадная ухмылка. — Что ж, в любом случае, вы, конечно, поняли, что нормативы для вас немного усложнили. Не переживайте, вам это только на пользу, уж поверьте мне.

Молча ожидаем следующих команд.

- Никто даже тяжко не вздохнёт? – командир удивлённо хмыкнул. – Ну, ладно. Марш в кладовую за вещмешками! Специально для вас напрягся, вернее напряг помощника кладовщика, чтобы тот вам экипировку сюда притараканил, - он расплылся в самодовольной улыбке.

Первым зайдя в тёмную кладовую, я на ощупь ищу свой мешок. Отличаю его по нашивке с номером, благо, цифры на ней выпуклые и их можно нащупать. Так поступает каждый после меня, кроме последнего. Он находит на стене выключатель и, молча посмотрев на нас, как на умственно отсталых, берёт мешок и вместе с нами выстраивается на прежнем месте.

- Экипироваться! – командует Ковальчук.

Как и всегда, я выполняю приказ быстрее всех. Ничего удивительного, кто усерднее и дольше тренировался, тот и показывает лучшие результаты. Однако на этот раз время нам не засекали, видимо, в этом уже нет смысла. В норматив всё равно вписываются все, не исключая неумеху Петухова.

— А теперь, как я и говорил, повторяем! Между первой и второй — небольшой перерывчик, — коротко посмеявшись над своей шуткой и не услышав в ответ того же, он делает серьёзное лицо. — Итак, сначала бег с препятствиями. Бежим ровно по своим дорожкам. Если увижу, что какой-нибудь умник оббегает заграждения, — повторим всё для закрепления. Марш!

Такая тренировка оказалась намного сложнее обычной. По её окончании мы были настолько вымотаны, что напоминали выжатые тряпки. Даже не знаю, зачем нам такая подготовка, если наша задача — просто охранять контрольную точку. В любом случае, раз сказали — значит, нужно.

Следующий пункт в расписании — завтрак. Ничего удивительного там не произошло, кроме одной детали. Сразу после нас в столовую вошли несколько отделений, судя по форме, часовые первой линии обороны. Вроде бы ничего странного в этом нет, если бы не один важный момент — все поголовно были людьми. Никогда не случалось такого, чтобы человек в звании рядового находился здесь. Да и вообще, никогда не было такого, чтобы ЧЕЛОВЕК был простым рядовым при правлении Порядка. Общеизвестно, что эффективнее использовать гибридов, ведь наш потенциал в физическом развитии намного выше, чего не скажешь об интеллекте. Поэтому нами командуют именно люди, а не более опытные гибриды. Впрочем, если командование приняло такое решение, значит, это было необходимо.

После приёма пищи Ковальчук решил сделать небольшое объявление, построив нас в казарме.

— Итак, думаю, ВСЕ заметили молодёжь, которая пожаловала в наши прекрасные чертоги, — сержант развёл руками, словно обводя нашу часть бункера. — Отвечу на возможные вопросы заранее — да, они люди, нет, они не сумасшедшие. Участники неофициальной организации НСУ — Народного Сопротивления Ультранасилию. В целом, здравомыслящие ребята. Они уже давно боролись за возможность помочь Порядку с агентами, но постоянно получали отказ. Как вы могли понять, до сего момента. Вчерашний, — он откашлялся, — инцидент очень сильно взбудоражил общественность. Да так сильно, что практически на всех этажах жилой зоны проходили митинги, на которых требовали разрешить гражданам подписывать контракт на несение воинской службы. Порядок очень пожалел, что понаставил везде своих скрытых камер, хе-хе. Ладно, вы ведь понимаете, что это повлияет и на вас, верно? — он наклонился в нашу сторону и поднял левую бровь, держа руки за спиной.

Мы молча кивнули.

— Надеюсь, вам интересно, каким именно образом. Всё же, не хотелось бы, чтобы вам совсем было плевать на себя после тех событий. Знаете, как говорится, дерьмо случается. Наша же задача — его разгребать. Этим и займёмся, молодцы-удальцы. Короче, людей поставят на первую линию обороны, не дальше. Соответственно, те гибриды, которые раньше там служили, перейдут на вторую, следующие — на третью и так далее. В нашем же случае, раз мы служили на последней, предстоит нечто совершенно новое. Думаете, зря нам усложнили тренировки? Нет дыма без огня, бойцы! – он поднял указательный палец. – Миссией нашего взвода будет зачистка одного участка от агентов. Особо не бойтесь, это тестовое задание. Нас пока проверяют, так что ничего страшного там не будет. Ну, это я вам ситуацию проясняю перед продлением контрактов. Вы же ещё не забыли?

Услышав его слова о контракте, я почувствовал, как что-то ёкнуло у меня в груди. Косой… Я до сих пор не уверен, что он блефовал, говоря, что откажется продлевать контракт. Я должен, нет, обязан спросить и попытаться отговорить его.

С другой стороны, даже если он уйдёт, что в этом такого? Такие люди, как он, лишь вносят смуту в умы своих сослуживцев. А это очень опасно. Лучше будет, если его куда-нибудь перенаправят. Поработает за станком, вот мозги и встанут на место! Конечно, немного разочаруется в жизни, ну и что?

Что я такое несу? Мы же даже не знаем, куда отправляют гибридов, которые не захотели продлевать контракт. Уж очень сомневаюсь, что его просто поставят за станок. Вдруг, ему срок пришьют за измену Родине? А вдруг вообще, под трибунал! Я не хочу такой судьбы для друга!

Ну посидит он годик-другой, или сколько там сидят за подобное? Да даже, если по высшей мере наказания, - руководству виднее, что со своими ресурсами делать. Кого-то – в утиль, кого-то – на повышение. Всё продумано, не о чем беспокоиться.

Что за бредовые мысли? Косой – мой товарищ, я не могу так с ним поступить!

- Так, не будем задерживать дорогого и любимого прапорщика. А то мало ли, по шапке надаёт. А ну, за мной, шагом марш! – скомандовал сержант.

Когда мы выстроились около канцелярии Кузнецова, Ковальчук начал поочерёдно называть наши фамилии и отправлять в кабинет. Мы с другом были в середине списка, поэтому я начал действовать, не теряя времени даром.

- Косой, спрошу прямо: ты же не собираешься отказываться от продления контракта? – на лбу выступили ледяные капли.

- С чего бы мне его продлевать? Да и почему тебя это беспокоит? Боишься потерять свою грушу для битья? — его недовольное выражение лица и высокомерно поднятая бровь очень быстро подорвали мою уверенность в успехе убеждения.

— Послушай, прости меня за это, но, согласись, тебе не стоило останавливать меня при задержании и говорить то, что ты сказал, когда на нас напали агенты. Я не желаю тебе зла, просто иногда ты ведёшь себя крайне необдуманно. Ещё и во всех бедах винишь Порядок, хотя, если бы его не было, нас бы уже давно не было в живых.

- Как ты не понимаешь? Нас используют не как солдат, а как живую заслонку! – его шёпот стал слишком громким и его вполне мог услышать Ковальчук. – Порядку плевать на нас! Он защищает только людей. Мы для него – пушечное мясо, существа второго сорта.

- Если это так, то почему он взял их часовыми?

Косой не нашёл, что ответить, и просто промолчал.

- То-то же! И кстати, Гаврилов, вспомни-ка, что ты говорил о контрольных точках, как ты их боялся. Мол, их сделали для того, чтобы не дать нам сбежать. И вот как интересно получается, что именно людей туда поставили. Значит, своих не берегут? Или как?

- Верно, - он опустил взгляд в пол.

— Я понимаю, что ты не хочешь всего этого противостояния, не хочешь сражаться. Тебе и правда больше подошла бы мирная работа. Но подумай сам, ты знаешь хоть одного здорового гибрида, который не служит по контракту? Думаешь, если ты откажешься, тебя отпустят на все четыре стороны? Такого никогда не случалось!

- Тогда я буду первым, - твёрдо ответил Косой.

- Не будь наивным, пожалуйста! Никто из нас не знает, что с тобой сделают. Да, я согласен, Порядок распоряжается нами, как предметами. Но это суровая правда, и ты не сможешь пойти против неё, как бы ни старался.

Друг снова поник.

— Так… — сержант внимательно просмотрел список, выискивая следующего. — Гаврилов, давай-ка сюда!

Молю, сделай правильный выбор.

Каждая секунда тянется как отдельная вечность. Сейчас дело даже не в том, что мы можем больше не увидеться, а в том, что он может попасть туда, откуда не возвращаются.

Нет смысла переживать. Что будет, то будет, я никак не могу на это повлиять. Очистить голову от лишних мыслей — лучшее, что я могу сейчас сделать. Время летит незаметно, когда ни о чём не думаешь.

Вот и Косой выходит из кабинета. По его лицу сложно определить настроение, выражение несвойственно-нейтральное. Решаю пока не спрашивать его, так как тут же вызывают меня. Захожу в канцелярию. Всё снова вычищено и блестит, включая Кузнецова. Не задерживая ни на чём взгляд, чётким шагом подхожу к столу, сажусь и молча подписываю бумагу, которую мне сунул прапорщик. Закончив дело, я поднимаю взгляд чуть выше и замечаю его суровый взгляд из-под низко надвинутой фуражки. Рядом с ним я вижу массивную стопку бумаг и всего один лист чуть левее. Видимо, это отказ. Лишь бы не Гаврилова…

- Чего сидишь, иди уже! – прикрикнул на меня прапорщик и закрыл большую часть того одинокого листа ладонью. – Нечего тут смотреть.

Выхожу в коридор и встаю в строй к остальным. В голове крутится навязчивая мысль, что подпись на том листе принадлежала Косому. Только бы это было не так…

Когда бумажные вопросы были улажены и мы ждали команды сержанта, неожиданно прямо к дверям канцелярии подошли уже знакомые мне два амбала. Те самые здоровенные гибриды, которые забрали с собой участника АНнВ. Из своей обители вышел прапорщик и строгой походкой, которая сделала бы честь любому офицеру, встал между этими полупсами.

— Пока вы не ушли, мне нужен один из вас… для дела, — его лицо помрачнело. Пусть оно и не было добродушным, но я пока могу отличить нейтральную суровость от злой. — Кто из вас подписал отказ?

Никто не сдвинулся с места. Я перевёл взгляд на товарища. Неужели это всё-таки он… Нет-нет-нет, только не это!

— Хорошо, раз ты не хочешь выходить сам, я тебя вызову, — он берёт в руки, вероятно, тот самый листок и вчитывается в написанное.

Сердце бешено колотится. Я бы скрестил пальцы, если бы не команда «Смирно». Пожалуйста, только не он.

- Петухов, подойди-ка сюда, - Кузнецов поманил Куру пальцем.

Побледневший боец на дрожащих ногах выходит из строя и встаёт рядом с прапорщиком. Тот молча смотрит на него сверху вниз, и Петухов втягивает голову в плечи.

— Послушай-ка, товарищ… — командир по-отечески кладёт ему руку на плечо. — Ты же славный парень. Зачем ты написал отказную, а? — он внимательно посмотрел ему в глаза.

Куру начинает трясти. Он пытается отвести взгляд и что-то сказать, но его прерывают.

— Ладно, уже неважно. Братцы, отнесите-ка его, он явно не сможет идти сам, — взмахнув рукой в сторону правого коридора, тяжело вздыхает Кузнецов.

Куру подхватывают под руки два здоровяка и несут, приподняв его безвольное тело над землёй.

С одной стороны, мне его жаль. Хоть бы с этим чудаком ничего плохого не случилось.

Да даже если и случится, ничего страшного. Порядок его холил и лелеял, а этот предатель решил сбежать, чтобы спасти свою шкуру. Вот и поплатился за свою подлую душонку!

Почему у меня возникают подобные мысли? Как будто часть меня стала абсолютно бездушным роботом, лишённым… чувств. Где-то в глубине меня послышалось знакомое до боли поскуливание.

— Сержант, проводи остальных к месту сбора, — строгий голос Кузнецова заставил меня вернуться к действительности.

Ковальчук кивнул и двинулся в сторону, противоположную странным гибридам. Мы последовали за ним.

Выйдя из блока обеспечения и попав в тренировочно-боевой блок, мы направились не в свой отсек охраны контрольных точек, как обычно, а в спецподразделение. Внутри он выглядел точно так же, как и наш, но делился на отделения разных спецотрядов, а не сразу на помещения. Наш отряд назывался «Шиш». Вероятно, имелось в виду «штурмовой», по первой букве. Удобно будет переговариваться: «Шиш-1, внимание на точку Ч2».

Уже в нашем отделе поочерёдно заходим в арсенал за вещмешками, которые весят несколько больше, чем те, что были у нас раньше. Интересно, что в них добавили? Далее следуем в оружейную, где получаем какие-то новые пушки, напоминающие современные калаши с более габаритным стволом. Такой апгрейд на средних и коротких дистанциях будет явно эффективнее, чем простая винтовка. Не так удобно, как классический автомат, но что есть, то есть. К счастью, есть то, чего мы все так долго ждали, — магазин. Целых двадцать патронов вместо перезарядки после каждого выстрела! Рай для часового, необходимость для нас. Взяв оружие, мы направляемся к помещению, подписанному как «Выход №6». Такой же огромный округлый тоннель, как и в нашем предыдущем отделе, так же освещается белыми настенными лампами, огромные двери тоже на месте. Видимо, я и правда преувеличивал совершенство этой части бункера. В помещении, скрестив руки за спиной, уже стоял Ершов. Он молча смотрел в пол, видимо, погрузившись в свои мысли. Как только он обратил на нас внимание, уголки его губ слегка приподнялись. Его измученное последними событиями лицо снова стало напоминать то, что мы видели при нашей первой встрече. Как жаль, что невозможно вернуть времена, когда всё было проще…

Дальше по инструкции мы выстраиваемся и экипируемся. Из нового в обмундировании можно отметить: дополнительные толстые подсумки неизвестного назначения, укреплённый бронежилет, состоящий из множества шестиугольных пластинок, и шлем с противогазом и ПНВ. Как только мы собрались, старшина обратил наше внимание на стопку массивных металлических ящиков, что стояли у самого входа в помещение. На вид они были довольно тяжёлыми.

- Орлы, вернее, шишки на ровном месте, - Ершов немного посмеялся. - Так вот, набиваем боезапасом все подсумки, а, как закончите, грузите ящики в машины, когда те подъедут. Поработаете за помощника каптёра хоть, а то бедняга совсем расклеился в последнее время, - с ноткой грусти сказал старшина.

Когда подошла моя очередь брать боезапас, я обратил внимание на особые гранаты. Выглядели они так же, как и обычные РГД-5, и отличались только названием, которое было выгравировано на верхней стороне вокруг основания спускового рычага. РГД-7 «Дымовая», что это ещё за штука? Тем временем товарищи уже подгоняют меня, проверяя, не уснул ли я, разглядывая взрывчатку. Придя в себя, я быстро снаряжаюсь и встаю в строй. Когда все закончили, старшина снова обратился к нам.

- Итак, я заметил, что один из вас заинтересовался новым оружием. Жаль, конечно, что только один, но всё же. Я опишу вам этого “зверя” под названием “Дым”. Если без лишних подробностей, то это дымовая шашка мгновенного действия. Выдёргиваем чеку, бросаем подальше и поточнее, прячемся поглубже, после взрыва с глупой рожей наблюдаем за белым облаком радиусом метров десять, внутри которого все агенты уже дрыхнут и не спеша лечатся, задрав лапки к солнышку, а вы с довольными рожами докладываете командиру об успешно выполненном задании и вприпрыжку направляетесь в штаб получать заслуженную медальку. Неплохо, да?

Сделав умное лицо, я покачал головой.

- Хех, я примерно так же отреагировал, когда сам прочитал. В любом случае, штука полезная. Кстати, насчёт полезных штук. Мне в руки попала одна крайне интересная вещь. Официально она ещё не внесена в список вашего вооружения, но это не помешает мне выдать её вам.

Старшина подходит к ящикам у выхода и открывает один из них. Он достаёт оттуда простой на вид маленький пистолет, внешне очень похожий на Удава.

- Итак, вот эта маленькая штучка решит проблему с Железными Боками. Играли в детстве с водяными пистолетами? – сказал он, озорно улыбнувшись.

У нас не было детства как такового. После «рождения» и месячной адаптации к гравитации, которая не сильно мешает, пока спишь в колбе, каждый из нас сразу же подписал контракт и начал готовиться к службе. Человеческое детство, наверное, прекрасно. Я слышал, что дети могут воспринимать мир совершенно иначе, чем мы, лишённые этого. Гибридам не суждено испытать подобные ощущения в своей скоротечной жизни.

Детство — это период адаптации организма к новым условиям существования. Зачем нам это детство? Мы солдаты, созданные для защиты людей. Нет смысла тратить дополнительное время на то, чтобы мы успели «воспринять мир совершенно иначе».

Тоже верно. Кажется, я начинаю разговаривать сам с собой. Не уверен, что мне это нравится.

Некоторое время старшина недоумённо смотрит на нас, а затем его лицо резко меняется.

- Ай, чёрт возьми! Звиняйте, ребята. Всё время забываю, - его гримаса становится какой-то неловкой. - В общем, эта пукалка стреляет той самой колючей водой. Одно прямое попадание в чугунного, и ему каюк! Бегите разбирайте, пока не конфисковали.

Наконец, когда мы полностью собрались, прибыл наш транспорт. Всё те же БМП, что возили нас раньше.

— Так, пока не забыл. Общаться будете по рации: она встроена в ваши шлемы. В здании действуем осторожнее, хотя, думаю, вы и так это понимаете… Ладно, я слишком сильно беспокоюсь. Удачи вам там! — он сжимает кулак в знак поддержки.

Как и всегда, по команде занимаем свои места и отправляемся навстречу чему-то новому. Во время поездки я обращаю внимание на то, что на внутренней стороне воротника вышит мой номер: «Шиш-3». Решаю сказать об этом всем, чтобы потом не было путаницы. Может, наш командир и знает, какой у кого номер, но нам почему-то об этом забыли сказать. Разобравшись с этим недоразумением, мы просто продолжаем ждать прибытия на место.

Машина резко останавливается, Ковальчук открывает перед нами люки, по команде мы выходим и строимся. К нашему отделению присоединяются два других вместе с их командирами — Симоновым и Семёновым. Оглядываю окрестности. Ничего примечательного: многоэтажные дома безмолвными горами возвышаются над нами, улицы, словно затерянные во времени тропы, стоят без дела, тёмные тучи так и норовят облить нас градом своих кислородно-водородных пуль. Прямо напротив нас, за большими корпусами высоток, едва виднеется какое-то двухэтажное здание с разноцветными сегментами.

— Итак, бойцы, как и говорил старшина, вы будете слушать своих командиров по встроенным в шлемы рациям. Сейчас я должен прояснить, что мы, собственно, будем делать, — его лицо стало крайне серьёзным. — Наша задача — зачистить от агентов вот этот детский сад, — он указал на то самое разноцветное здание. — Судя по данным с дронов, внутри точно должны быть чугунные и классические, но неизвестно, кто ещё там может обитать, так что оглядываемся по сторонам. Заходить будем с трёх сторон, те, что с Симоновым, через северный пожарный выход, Семёновские — через южный, мы пойдём по главному, есть вопросы?! — он грозно оглядел нас. — Отлично. Значит, сейчас разделимся, подойдём к точке с разных сторон. Пошли!

Буквально через несколько секунд мы уже стояли у входа. Теперь я мог полностью осмотреть этот участок. Большую часть территории, огороженной разноцветным решётчатым забором с узорами в виде солнышек, занимали игровые площадки. Низкие горки, песочницы, красочные качели и множество других объектов, которые в обычное время вызывали лишь умиление, сейчас наводили страх. Отсутствие солнца из-за туч делает своё дело. Слабый ветер колышет траву, словно по ней кто-то бегает. Качели еле слышно поскрипывают. В пространстве слышатся детские радостные крики и звонкий смех, похожие на завывания призраков. Почему именно обыденные вещи пугают так сильно? Решаю обратить внимание на здание, чтобы не думать об этом. Стены выложены метровой плиткой разных цветов, в основном белой. Вроде, не так уж и жутко. Но стоило мне заглянуть в окна, как мне сразу же почудились там детские улыбающиеся лица. Крепче сжав автомат, я нервно сглотнул.

Так, хватит трястись, тряпка! Нужно выполнить миссию и со спокойной душой отправиться отдыхать. Кто, если не ты, поможет Порядку защитить мирных жителей?

Верно, не щенок уже, чтобы темноты боятся.

Командир жестом даёт команду двигаться вперёд. Заходим в здание. Внутри нас встречают брошенные на пол игрушки и тетрадки. Все эвакуировались в спешке. Люди очень боялись того, что всё-таки произошло, поэтому бросали всё, лишь бы поскорее добраться до бункера. Хотя торопиться было незачем, всё равно в тот день агенты напали только на больницу. Паника — страшная вещь. В остальном всё было прибрано, за исключением слоя пыли, на котором виднелись то большие, то маленькие следы кошачьих лап. Казалось, что все углы хоть немного, но поскрипывали, будто в каждой щели пряталась как минимум сотня агентов. Тем временем, тихо продвигаясь по тёмному коридору, мы слышим глухие выстрелы откуда-то спереди. Сердце забилось сильнее, Ковальчук поднял правую руку вверх, приказывая остановиться.

Командир поднимает правый сжатый кулак и резко разжимает его, после чего показывает два пальца. Разбиваемся на две группы. Ковальчук поворачивается к нам, показывает правую ладонь, к которой прикладывает указательный палец, после чего хлопает себя по груди ладонью. Затем он прикладывает к ладони два пальца и указывает рукой в сторону гардероба.

Наша группа гуськом двинулась в указанном направлении. Бегло осмотрев помещение, мы не обнаружили потенциального противника. И тут же, как по команде, из детских шкафчиков, стоявших вдоль стен, повыпрыгивали мелкие, но от этого не менее опасные агенты. Я никогда раньше не видел их вблизи и растерялся. Я знал, что эти маленькие коготки способны разодрать мою шкуру в клочья, стоит им только дотянуться. К счастью, остальные уже начали отстреливать усатых. Подоспевшая половина группы закончила дело, нашпиговав котов дротиками.

- Ты как? В порядке? - обратился ко мне Косой.

- Д-да. Нормально, - мой голос слегка дрожал.

Куда делась вся моя смелость? Почему я дрожу от страха при виде самых безобидных из этих тварей?

Мы идём дальше по коридорам. Сержант сказал искать что-то похожее на вход в подвал. Говорит, там самое интересное. Некоторое время мы блуждаем по остаткам былого, пока не натыкаемся на лестницу на второй этаж. Очевидно, нам туда не нужно, так что мы обходим её и собираемся идти дальше, как вдруг я замечаю под лестницей с обратной стороны странную ручку. Я подбираюсь к ней, тяну на себя и открываю хитроумно спрятанный люк.

Так, сейчас нельзя оплошать. Ты нашёл — ты первый лезешь. Если всё испортишь, то не только сам сдохнешь, но и раскроешь присутствие своего отряда.

Достаю из подсумка гранату “Дым”, медленно выдёргиваю чеку, и бросаю прямо в подвал, быстро закрыв за ней люк. Раздаётся резкий и громкий хлопок, сквозь щели пластины просачивается белый дымок, далее идёт протяжный визг кошаков, который постепенно затухает. Взяв пистолет на изготовку и мысленно готовясь растопить броню первого же чугунного, я открываю люк и бегло осматриваюсь. Там оказывается ещё темнее, от чего я берусь включать ПНВ, но только я подношу руку к шлему, как замечаю какое-то шевеление на лестнице, идущей от пола ко входу в подвал. Недолго думая, я сразу выпускаю пару струй колючей воды в движущийся объект. Тут же это что-то с лязгом падает на пол. Наконец, включаю прибор и вижу на дне железнобокого с проплавленной мордой. От него доноситься тихое шипение, искажённое металлическими стенками его защиты. Оборачиваюсь к остальным. Их лиц мне увидеть не дано, так как противогазы закрывают их полностью, зато вполне видно, как уже подоспевший сержант показывает мне палец вверх.

— Шиш-3, шиш-4, осмотр, — сообщил Ковальчук по рации.

Я не спеша спускаюсь по лестнице, Косой следует за мной. Внутри большую часть пространства занимают трубы и различные вентили на них. Лампа, висящая под низким потолком, разбита вдребезги. На бетонном полу, по которому всё ещё стелется нерастворённый белый дым, лежит множество спящих агентов. Среди них выделяется один, размером чуть больше среднего. Он упал так, будто стоял на задних лапах, рядом с металлическим столом, на котором лежит какая-то прозрачная светящаяся синим светом пластинка и непримечательный чёрный расколотый шарик, похожий на жемчужину. Беру его в руки и кладу в освободившийся от гранаты подсумок. Пластинку берёт Косой, после чего мы поднимаемся обратно.

- О! То, что нужно, - говорит командир, замечая у моего друга находку. – Давай сюда! – он просто вырывает её из рук. - Ещё нашли чего-нить? Хотя, ладно, потом лично мне отдадите. Миссия окончена, можем валить.

- А как же зачистка? – спрашиваю я.

— Так, те два отделения всё сделали за нас. А вы что, думали, если пойдём через главный вход, там будет тьма агентов? Хе-хе. Они нас переиграли, поставили основную охрану у пожарных выходов. Вот нам ничего и не досталось, — в его голосе слышалась едва уловимая радость. — Ладно, всё, пошли уже.

Выходим на улицу, где встречаем изрядно потрёпанные отделения Симонова и Семёнова. Бронежилеты некоторых покрыты глубокими порезами от когтей. Работа чугунных, без сомнений.

— Бойцы, к сожалению, это ещё не всё. В общем, Ершов говорит, что руководство настоятельно попросило нас поучаствовать в проверке одной новой разработки. Без понятия, что это конкретно, но приказ такой — рассредоточиться по территории детского сада и смотреть во все глаза. Как только заметите хоть какое-то движение — немедленно сообщайте мне, всем всё ясно?

- Так точно, - ответили мы хором.

- Отлично. Распределяемся.

Так уж вышло, что мы с Косым остаёмся одни, потому что все остальные уже заняли свои позиции. Вместе мы отходим от территории садика чуть дальше, углубляясь во двор многоэтажек.

Дождь меланхолично барабанит по асфальту, тёмные облака, которые так сильно скрывают свет, что кажется, будто сейчас глубокая ночь, неторопливо плывут по своему маршруту, подгоняемые слабым, но холодным ветром.

- Как думаешь, что это за разработка? – спрашивает меня он.

Как же хорошо… Прямо как в былые времена. Я, Косой и его вопросы, пусть и по теме, но такие надоедливые.

- Может, какие-то новые дроны? Хотя, скорее всего, это замена Церберу.

- Уже? Лично у меня, сомнения на этот счёт.

— Тогда что ты предлага… — не успеваю я договорить, как замечаю что-то неподалёку. — Погоди, кажется, я что-то заметил.

Я тут же пытаюсь связаться с сержантом, чтобы доложить, но рация по неизвестной причине отказывается работать. Смотрю на Косого, у него то же самое. Отворачиваюсь и снова пытаюсь увидеть движение. Ничего не выходит. Сзади слышу, как что-то упало прямо на залитую водой дорожку. Это оказывается мой товарищ. Гаврилов лежит на спине без движения. Снова пытаюсь найти взглядом эту скользкую тень, но из-за дождевых струй на линзах маски довольно сложно сосредоточиться. Бросив попытки найти неизвестного, я поворачиваюсь спиной к садику и вижу перед собой тёмную фигуру, которая постепенно обретает очертания. Человек среднего роста в чёрном пальто и шляпе направляет на меня пистолет. Я тут же направляю на него автомат. Мой взгляд останавливается на нём, на его лице. Серое и безжизненное, будто снятое с трупа. Однако глаза не кажутся мёртвыми, скорее просто холодными, не выражающими никаких эмоций. Неожиданно он начинает говорить.

- У тебя есть шар? – голос можно описать так же, как и взгляд. Явно нечеловеческий, другой. Слишком сухой, бесчувственный. Люди так не говорят, да и гибриды тоже.

Вот так и должен вести себя настоящий сотрудник Порядка!

Почему я подумал об этом? В любом случае, страх куда-то делся. Меня даже не смущает ствол, направленный мне в лоб.

- Да, с собой, - просто отвечаю я.

Как только я договорил фразу, в глазах потемнело. Ни одна часть тела не хочет двигаться. Даже веки не поднимаются. Сознание постепенно угасает, остаётся только шум дождя, но вскоре исчезает и он, как и мой мысленный поток, растворяясь в бесконечном море пустоты.

Инцидент №14 "Возмездие металла"

Это утро ничем не отличалось от предыдущих. Такое же хорошее, как и все остальные, не предвещающее ничего необычного.

Сегодня я встал бодрым и выспавшимся, быстро и с удовольствием позавтракал, умылся, прогоняя остатки сна, почистил зубы и собрался на свою замечательную работу, надев удобную форму уже знакомой расцветки серого камуфляжа. Выйдя из своей квартиры, я попрощался с ней и с улыбкой встретил великолепную жилую зону. Я вприпрыжку прошёл по всем её аккуратным и ровным коридорам, сопровождая своё продвижение глухими ударами берцев по плитке. По пути я встретил пару человек, которые уныло брели куда-то.

И чего это они такие невесёлые? Разве сегодня плохой день? Или дело в том, что они рано встали? Странные какие-то.

На перекрёстке между зонами бункера я решил сбавить темп, чтобы командование не сочло меня слишком весёлым. Улыбка на лице — нарушение формы одежды, как говорит наш командир.

А каким ещё мне быть? Я же направляюсь, чтобы принять участие в самом справедливом деле — защите мирного населения от страшной угрозы — агентов ультранасилия, сеющих хаос и разрушение! Разве осознание своей важности и полезности должно навевать тоску?

Я уже представляю, как снова сяду за руль боевой машины и поведу Порядок к победе над коварным врагом. Дух захватывает, сердце выпрыгивает из груди, а шаг постепенно ускоряется, чтобы я поскорее добрался до места сбора.

Пройдя по коридору учебно-боевого блока, я попадаю в свой отсек танковых войск. Там я нахожу дверь с надписью «Помещение №4. Постоянный парк» и захожу внутрь. Внутри меня встречает просторный ангар, полностью заставленный длинными рядами различной военной техники. Между этими рядами оставлены проходы шириной в два метра, которые «разделяют» помещение на ровные квадраты. Стены, пол и потолок, который держится на опорах, — бетонные и гладкие.

Особое внимание обращаю на ту машину, механиком-водителем которой я являюсь. Формой корпуса, гусеницами и большинством остальных деталей она напоминает обычный современный танк. Но вот башня — это что-то совершенно фантастическое, непохожее ни на одну из тех, что я видел в фильмах. Она выполнена в форме ровного бронированного шара и помещена в специальное углубление в корпусе. Башня может свободно вращаться практически независимо от положения всей машины. Само орудие представляет собой длинный ствол треугольного сечения, покрытый электромагнитами и защищённый тонким слоем брони. Да, это снова пушка с турельной установки «Пуля». Порядок старается вносить как можно меньше изменений в уже произведённые конструкции или детали, чтобы лишний раз не замедлять производство техники, а если и вносит, то это отражается на всём вооружении. По бокам корпуса танка расположены небольшие турели, представляющие собой уменьшенные копии башни. Они также помещены в специальные углубления, чтобы иметь наибольший возможный угол поворота. Стреляют теми же дротиками, что и автоматы спецподразделений, управляются искусственным интеллектом. По маленьким круглым камерам, расположенным по верхним углам корпуса, компьютер находит агентов и начинает вести по ним огонь. Очень полезно при зачистке секторов. Также из вооружения есть распылитель нестабильной вакцины прямо под днищем бронемашины. Крайне эффективен против большой группы малых классических, если они начали тебя окружать. Защита всего танка направлена конкретно против одного врага — плывущего. А если точнее, то против его лучей. Броня толщиной в двести миллиметров сделана из крайне тугоплавкого вещества — карбида гафния. В итоге получается, что агент должен чуть больше десяти секунд «сверлить взглядом» ровно одну точку, чтобы добраться до небронированной части машины. Очевидно, что за это время его успеют обезвредить. Однако возникает другая, уже нерешаемая, проблема — коту не составит труда отсечь пушку, ведь на ней практически нет защиты. Но на данный момент это самая передовая разработка в области военной наземной техники.

Как же всё-таки повезло, что у меня были права. Не зря я их сдавал в своё время. Думал ещё, мол, не пригодятся, лишняя трата времени и денег. А тут вот как вышло. Решил контракт подписать, так меня сразу, как началась вся эта заварушка с агентами, взяли водителем БМП. Поучился, попрактиковался и отслужил несколько месяцев, доставляя гибриды до контрольных точек. Ну а как появились эти монстры автопрома, меня сюда поставили. Мой бывший командир, когда пытался протолкнуть меня подальше, чтобы я мог проявить свой потенциал, так и сказал: «Боец что надо. Крепко держит штурвал, отлично чувствует аппарат, а большего и не надо!». До сих пор благодарен ему за это. Здесь я хотя бы полезен.

Тем временем я ищу своего нынешнего командира — сержанта Соколова. Он идейный человек, сразу видно, что за своих он горой встанет, но уж очень серьёзный и дотошный. Сейчас он наклонился над нашей машиной и смотрит на неё, выискивая, по-видимому, какие-то неисправности.

- Здравия желаю, товарищ сержант! – с некоторой весёлостью в голосе обращаюсь я к нему.

Он медленно поворачивает голову в мою сторону. Его гримаса недовольна, значит, что-то не так.

— Здравия желаю, товарищ рядовой, — медленно выговаривая каждое слово, гнусавит он. — Подойди-ка сюда на секундочку, — манит он меня пальцем.

Слушаюсь.

— Вот, смотри, — Соколов обводит указательным пальцем небольшой участок на левом крыле танка, который выглядит чуть темнее остальных, хотя из-за серой камуфляжной раскраски его трудно заметить. — Что это такое? — командир угрюмо посмотрел на меня.

- Часть защитной раскраски? – неуверенно произношу я.

- Нет, рядовой Бобров, это грязь. А знаешь, что бывает, если не смывать грязь с боевой машины?

- Она может прийти в неисправность? Но, это же всего лишь…

Он прикрывает мой рот пальцем, закрытым кожаной чёрной перчаткой.

— Верно, это пятно на защитной окраске НАШЕЙ боевой машины. Возможно, именно из-за этого пятна нас заметит плывущий и уничтожит. Ты это понимаешь, боец?

- Но ведь сверху он вряд ли сможет замет…

Мне снова закрывают рот.

— Нет-нет-нет, ты не понял. Это УВЕЛИЧИТ вероятность того, что нас заметят. Постарайся, чтобы я больше не видел ничего подобного на мойке после задания, ясно? — Соколов выпрямился и сложил руки за спиной.

- Ясно, - ответил я, опустив взгляд в пол.

- И ещё, постарайся больше мне не перечить. Я командир танка, так что я явно лучше разбираюсь в том, что повлияет на нашу заметность, а что нет.

— Виноват, товарищ сержант. Исправлюсь, — вытянувшись по стойке смирно, отчеканиваю я.

- Прекрасно, - его лицо вновь приобретает обычный нейтральный вид.

На самом деле он вполне дружелюбный и общительный. Вот только эти его заскоки, которые он оправдывает элементарным следованием уставу, сильно портят образ хорошего командира, который не ставит себя выше других. Если он замечает хоть одну деталь, которая отличается от его абсолютно правильного представления, он превращается в грозного начальника, отчитывающего подчинённого за косяки, которые и косяками-то назвать можно с натяжкой. В остальное время он добродушный сослуживец, с которым всегда можно спокойно поговорить.

— Пока мы ждём командира роты и остальных, я хотел тебе кое-что рассказать, — обращается ко мне Соколов.

- Слушаю, - с энтузиазмом отвечаю я.

- Ты слышал, что тот самый проект, который изначально хотели противопоставить Исполину, уже запускали на тестовом задании пару дней назад?

- Не знал, а что такого?

— В общем, мне по знакомству рассказали, что его задачей было незаметно забрать прямо из-под носа у трёх отрядов спецназа кое-что, что они нашли в здании, где находились агенты, — говорит он крайне эмоционально, будто сам услышал это совсем недавно. — Миссию он успешно выполнил, никто даже не заметил его! Но странно то, что после всего этого командиры этих отделений недосчитались двух бойцов. Как думаешь, в чём дело?

- Может, коты подстерегли его за углом? Всякое бывает, - я развёл руками.

— Мне кажется, что именно эти двое заметили эту разработку. Вот он их и, — сержант проводит пальцем по горлу, — устранил.

- Да брось ты! Порядок не позволил бы ему этого.

— Кто знает… — задумчиво сказал сержант и посмотрел куда-то в сторону.

К этому моменту в ангар уже заходит небольшая колонна людей — наш взвод. Они распределяются на четыре группы, каждая из которых подходит к своей боевой машине. К нам с Соколовым присоединяется наводчик нашего танка — Горюнов. Молодой парень, как и мы, однако он отличается особой неприметностью и молчаливостью, будто не хочет ни с кем общаться. Я как-то пытался познакомиться с ним поближе, чтобы быть на одной волне с коллегой, но он наотрез отказался проявлять хоть какую-то социальную активность, а я навязываться не стал. Не хочет — пусть и дальше не хочет. Главное, что работу свою выполняет качественно. Что ни выстрел, то прямое попадание в цель. Золото, а не наводчик!

Тем временем командир нашего взвода встаёт напротив нас с важным видом.

- Здравия желаю, товарищ лейтенант! – приветствуем мы его хором.

— И вам не хворать, ребята, — с серьёзной интонацией буркнул он. — Затягивать не буду, сразу перейду к делу. Сегодня будем помогать спецотряду «Шиш» зачищать главную площадь города от агентов. Дроны сообщили, что в том районе были обнаружены группы плывущих, так что без нас им не обойтись. Задание несложное, но расслабляться не советую. А теперь марш проводить контрольный осмотр!

Мы с наводчиком тут же приступили к выполнению команды, пока наш сержант контролировал процесс. Горюнов забрался в машину и начал сверять комплектацию оборудования с выученным наизусть списком, а я первым делом решил проверить заправку топливом, маслом, охлаждающей жидкостью и нестабильной вакциной. К счастью, мне даже не пришлось использовать измерительный стержень, баки были полны. Это и неудивительно, всё заправили ещё вчера после возвращения, некуда было деваться. Далее следует осмотреть систему подачи всех необходимых жидкостей на предмет течи, а чтобы убедиться в её отсутствии, нужно завести машину. Как раз в тот момент, когда я это сделал, мой напарник приступил к проверке показаний приборов. Всё было в норме, опять же потому, что вчера мы всё проверили и подправили. Далее по инструкции наводчику нужно запустить самодиагностику так называемых «мозгов» танка — компьютера, который контролирует большую часть всех процессов в бронемашине. Такая возможность значительно сокращает время, затрачиваемое на осмотр всего танка, а также исключает человеческий фактор. Простой солдат может и не заметить что-то по невнимательности. Горюнов докладывает мне, что всё в порядке, как и ожидалось, а значит, приказ выполнен.

Мы встаём перед Соколовым по стойке смирно, я выхожу вперёд и обращаюсь к нему.

— Контрольный осмотр бронемашины T-104 «Ветеринар» завершён. Осмотр проводили рядовой механик-водитель Бобров и наводчик Горюнов, — громко и чётко отчитался я.

- Принято. По местам! – командует он в ответ.

Тут же залезаем каждый в свой люк на крыше танка. Внутри меня встречает маленькая каморка, полностью заставленная разным оборудованием. Больше всего аппаратуры у места наводчика: там и прицел, способный передавать изображение с любой точки танка благодаря камерам, и «руль» для самой пушки, остальное — измерительные приборы, отслеживающие всё состояние машины, начиная с поворота башни и заканчивая зарядом аккумуляторов электромагнитного ускорителя основного орудия. В моей части всё проще: руль, пара десятков переключателей для полного контроля над движением танка и пара экранов: один показывает изображение с камер, второй — карту местности с отметками всех союзных боевых единиц. Сразу после нас своё место занимает командир танка. Его часть оборудована радиостанцией, теми же экранами, что и у меня, пультом управления системой распыления нестабильной вакцины, а также целым комплексом других устройств, помогающих отслеживать ситуацию в бою.

Заняв своё место, Соколов тут же надевает наушники, чтобы быть готовым к получению приказов.

- Вперёд, - командует он мне.

Снимаю с ручного тормоза, слегка нажимаю на «газ» и аккуратно выезжаю на дорожку между колоннами неподвижных машин, сверяясь с экраном, чтобы не задеть их. Далее следую по прямой к «Выходу №4», за мной выезжают остальные, танк командира взвода замыкает колонну. Не успел я проехать до бункерной двери метров десять, как она уже начала открываться, так что мне даже не пришлось притормаживать.

Выехав на улицу, я уже хотел насладиться солнечными лучами и свежим воздухом, но их отсутствие вернуло меня в реальность. Сейчас я в передвижном бункере, наполненном всё тем же стерильным воздухом и освещённом таким же искусственным светом. В любом случае, судя по картинке с камер, на улице ясная погода с небольшим количеством облаков. Возможно, тепло, хотя до сентября осталось всего одиннадцать дней. Обычно в это время уже идут дожди, дует ветер и слякоть. Такая солнечная погода за бортом определённо предвещает что-то хорошее.

Доезжаем до первой контрольной точки на пути. Согласно инструкции, я снижаю скорость, чтобы сегмент дороги передо мной успел опуститься под углом к подземному переходу. Такие сложности были придуманы для того, чтобы транспорт мог беспрепятственно проезжать через контрольные точки. Стены этого подземного перекрёстка выложены длинными округлыми пластинами со встроенными редкими лампами, которые включились сразу, как только я заехал внутрь. В груди заиграл немного раздражающий иррациональный страх, что всё, что находится над нами, очень-очень скоро рухнет и похоронит нас под этой техникой. Хорошо, что это всего лишь моя разыгравшаяся паранойя, которая тут же исчезла, как только мы выехали из тоннеля.

Далее мы преодолели ещё три таких же подземных перекрёстка и, наконец, оказались на точке сбора. Большая городская прямоугольная площадь, выложенная брусчаткой в форме солнца, которое окружают другие геометрические узоры. Периметр площади покрывают административные здания и различные магазины. Всё до сих пор выглядит вполне прилично, видно, что бои ещё не задели эту часть жилых массивов. Высокие фонарные столбы, потерявшие возможность выполнять свою главную функцию – освещать, зелёные насаждения, ранее старательно остриженные, теперь небрежно обросшие, и, конечно, появившаяся сразу после эвакуации, достопримечательность нашего любимого Огорска – пустые улицы. Не знаю, каково это видеть гибридам, но для меня это крайней тоскливо. Иногда хочется простой тишины, но, когда всё так резко замирает, будто остановились стрелки часов, это пугает и нагоняет печаль.

Из размышлений меня выгоняет команда сержанта Соколова.

- Занять позицию!

На экране с картой появилась красная точка. Она находилась чуть южнее восточной главной дороги.

- Быть готовым загородить проход.

Видимо, нужно внезапно встретить с распростёртыми объятиями группу агентов, ничего нового, работаем по схеме. Занимаю позицию и жду следующей команды.

Примерно через минуту или две с того направления выбегает несколько штурмовых отделений гибридов, вероятно, тот самый спецотряд «Шиш». Выглядят они сильно потрёпанными, бронежилеты половины бойцов изодраны в клочья, шесть полупсов тащат на себе раненых, некоторые отстреливаются от кого-то на бегу. От кого? От агентов, конечно. Только сейчас я задумываюсь, почему они вообще здесь. Их задача — зачищать здания от котов, а не сражаться на открытой местности. Может, их выбили из этого самого здания, из-за чего было принято решение отступить? Неважно, я жду, когда командир отдаст команду.

- Поехали! – спокойно, как будто мы отправляемся в поход, сообщает он.

Проезжаю два метра в указанном направлении и останавливаюсь, прямо передо мной встаёт другой танк из нашего взвода, за ним ещё два. Так мы перекрываем путь потенциальному противнику. Решаю посмотреть через камеры, кто же там такой страшный. Целая толпа гибридов сломя голову бежит в нашу сторону, выставив перед собой руки. Их броня выглядит не лучше, чем у тех, кто успел выбежать, автоматы болтаются на ремнях, обмотанных вокруг шеи, лица нескольких бойцов не закрыты противогазами. Приблизив изображение, чтобы рассмотреть лицо одного из них, я замечаю его странный взгляд. Зрачки расширены настолько, что белая оболочка глаз видна лишь тонким кольцом, напоминающим солнце во время солнечного затмения. Длинный, по сравнению с человеческим, язык, торчащий изо рта, болтается на ветру. Позади них осторожной, спотыкающейся походкой идёт агент ростом метра три, с первого взгляда напоминающий большого классического. Худощавое тело только подчёркивает его долговязость, а странные бесшёрстные пульсирующие наросты на каждой щеке, которые заканчиваются тонкими отростками ниже морды, и вовсе превращают его в какого-то кота-мутанта. Окрас шерсти тоже не выглядит здоровым. Какие-то контрастные белые пятна, по форме напоминающие кратеры от взрывов, покрывают его, концентрируясь на боках с выступающими рёбрами. Глаза кота широко раскрыты, а зрачки всегда вертикальные, будто он ни на секунду не отвлекается от поиска потенциальной угрозы. Он мотает головой туда-сюда, выискивая врага, и, как только замечает нас, издаёт громкий визг, смешанный с шипением, и сразу же скрывается за зданиями. Тем временем гибриды, которые, очевидно, подчиняются уже не командиру, а этому самому агенту, продолжают бежать на нас.

- Держать позицию! - командует Соколов, набирая что-то на клавиатуре главного пульта управления. - А вы, ребята, пока поспите, - очевидно, это было адресовано не нам.

По камерам вижу, как боковые пушки танков поворачиваются в сторону несущихся на нас гибридов. Тут же они начинают стрелять по ним. Пара сотрудников падает на землю. Видимо, компьютер целился в открытые места на броне бойцов. К счастью, вакцина действует на них как обычное снотворное.

Всё было бы хорошо, но гибриды приближаются всё ближе и ближе, а пушкам всё сложнее попадать в них, так как они начинают непредсказуемо двигаться, уклоняясь от снарядов. В конце концов они добираются до нас и перепрыгивают через танки. Они не обращают на нас никакого внимания, вероятно, их главная цель — подавить живую силу. Моя теория подтверждается, когда один из бешеных бросается на своего сослуживца и валит его на землю. Он безостановочно бьёт его по шлему голыми руками, разбивая костяшки в кровь, словно не замечая боли. Тот, что внизу, только отмахивается и закрывает лицо руками, чтобы ему не проломили противогазную маску. Беднягу спасает подоспевший вовремя товарищ, который автоматной очередью успокаивает нападающего. Однако остальные буйные, не теряя времени, уже набрасываются на других бойцов. Ситуация для спецотряда безвыходная, диких полупсов слишком много, чтобы обезвредить их всех на такой короткой дистанции. Даже наши автоматические пушки не справляются с их беспорядочными и хаотичными движениями. Вдруг я замечаю, как из-под гусениц танка густым облаком поднимается белый газ. Он медленно поднимается чуть выше, создавая своего рода дымовую завесу. Те бесноватые, чьи лица не закрыты противогазами, начинают падать один за другим, а здоровые гибриды пытаются разобраться с остальными, что у них успешно получается. Неожиданно прямо над нашими машинами пролетает тот самый щекастый агент. Он мягко приземляется позади полупсов, преграждая им путь к отступлению, пока их окружают бешеные. Кот выгибает спину дугой, поднимает хвост трубой и неестественно широко раскрывает пасть.

- Закройте уши! Всем закрыть уши! – кричит командир спецотряда.

Аппаратура фиксирует какой-то громкий звук, который я почему-то не слышу. Судя по показаниям приборов, он низкочастотный. Снова смотрю на экран. Все полупсы до единого уже стоят на коленях, держась за голову, командир пытается привести в чувство хотя бы одного. У него не получается.

- Огонь по агенту! – командует наш сержант.

Горюнов поворачивает орудие в сторону врага и уже собирается выстрелить, как вдруг тот срывается с места и бежит к аллее, которая начинается на другом конце площади. Подконтрольные гибриды незамедлительно нападают на своих бывших союзников. Они отбирают у них оружие и отбрасывают его подальше. Поскольку в этот момент они легко уязвимы, автоматические боковые пушки открывают по ним огонь. На этот раз поражены все. Однако радоваться ещё рано. Аппаратура снова сообщает о каком-то низкочастотном звуке и показывает его источник. Второй худощавый агент, засевший на крыше административного здания, начинает гипнотизировать гибридов, ещё не оправившихся от прошлой подобной атаки. Не успевают наводчики повернуть орудия в его сторону, как над самым центром площади появляется пара плывущих. В этот момент некоторые бойцы уже теряют контроль над своим телом и ползут к танкам. Тем, кто ещё не поддался влиянию, удаётся обезвредить пару-тройку таких, но и они не выдерживают долго, присоединяясь к своим обезумевшим братьям. Вместе они забираются на башни бронемашин, хватаются за стволы и стараются увести их с траектории, направленной на летающих. Усатые дирижабли в этот момент готовятся расплавить нашу технику огненными лучами, активно втягивая воздух. Вдруг на одном из моих экранов появляется приближающийся союзный отряд: одна метка вертолёта и серая жирная точка прямо поверх неё.

Если с первой меткой всё понятно, то что это за серая точка? Неважно, главное, что за нами пришли.

Прямо над административным зданием, двигаясь с севера, пролетает вертолёт. Щекастый не обращает на него внимания, продолжая сводить гибридов с ума. Тем временем я замечаю, что к вертолёту прицепилась какая-то человеческая фигура. Приближаю изображение — чёрное пальто, шляпа, брюки… Кто это? Человек спрыгивает прямо на крышу и подбегает к коту, отвлекая на себя внимание, что у него отлично получается. Агент, завидев его, подпрыгивает от страха, а затем пытается смахнуть угрозу лапой, но как только он наносит удар, то тут же отдёргивает конечность и взвизгивает. Человек, даже не шелохнувшись, как будто ничего не случилось, направляет правую руку на морду кота, который лишь смотрит на него с недоумением. Внезапно из рукава пальто вырывается поток белого газа, окутывая худощавого кота с головы до лап. Человек спрыгивает с крыши, не дожидаясь, пока туман рассеется, обнажив бессознательное тело агента. Приземлившись с трёхэтажного здания, словно это был небольшой выступ, он на огромной скорости бежит в сторону аллеи, между деревьями которой и скрывается. Вертолёт в этот момент занимается плывущими, нарезая вокруг них круги и провоцируя на лазерную атаку, от которой он легко уклоняется. Два выстрела из главного орудия, сопровождаемые раскатистым громом, как при грозе, и шерстяные сонные облака медленно опускаются на землю. Покончив с ними, коптер разворачивается и летит к аллее, чтобы прикрыть человека в пальто, пока тот ищет мозгоправа. К нему присоединяются ещё две только что подоспевшие вертушки. Вместе они готовятся залить нестабильной вакциной весь участок, чтобы не тратить время на поиски врага, но случается непредвиденное. На крышу ближайшего к ним здания забирается огромный кот. Никогда не видел Исполина вживую. Он стоит в позе, готовой к нападению, всем своим видом показывая, что он здесь хищник. Зловещий оскал, вздыбленная шерсть, поднятый вертикально хвост и трёхполосный шрам на левом глазу — всё в его образе навевает животный страх, который тут же охватывает моё тело. Даже осознание того, что я нахожусь под толстой бронёй, не сильно успокаивает. Воспалённый разум, охваченный ужасом, порождает всё больше и больше различных сценариев, в которых великан убивает нас. Каждая сцена в сто раз страшнее предыдущей, но я не отрываю взгляд от экрана. Исполин ещё сильнее прижимается к поверхности, словно прицеливаясь, и прямо перед тем, как вертолёты подлетают ближе, совершает прыжок. В воздухе он вытягивает лапы вниз, чтобы благополучно приземлиться на них, и успешно выполняет главную цель этого трюка — налетает прямо на средний вертолёт, разгоняя два других, которые успели увернуться, но потеряли управление. Один отлетает и врезается в ближайшее здание, второй с грохотом падает на деревья аллеи, которые ломаются под его весом, третий, на который пришёлся удар гиганта, разбивается о землю и начинает гореть, пока из него поспешно выпрыгивают сотрудники. В конце концов, последний взрывается, унося с собой жизни тех бойцов и разбрасывая по деревьям пламя, которое сразу же начинает пожирать всё, до чего дотянется.

- Огонь по Исполину! – командует Соколов наводчику.

Пушку всё ещё держат подконтрольные гибриды, пока их командиры продолжают отстреливать своих подчинённых. Не обращая внимания на потери, они стараются изо всех сил отодвинуть орудия от громадины, лишь бы не допустить выстрела. Однако, когда некому остаётся сдерживать натиск машин, стволы направляются на злостного врага, который долгие двенадцать дней истреблял войска Порядка.

Он пачками отправлял на тот свет полупсов и их командиров. Пришло время расплатиться!

На моём лице появляется недобрая улыбка. Пусть я и не сильно участвую в самом сражении, как, например, Горюнов, но поддержать своих всегда готов.

Исполин, заметив направленные на него пушки, полностью поворачивается в нашу сторону и выставляет лапы перед собой.

На этот раз целей слишком много, дружок, отбить не успеешь!

Бронемашины открывают огонь. Первую пару снарядов он успешно парирует, но оставшиеся два втыкаются в его тело. Пока кот достаёт их, я обращаю внимание на горящие в аллее деревья. Прямо над ними поднимается большое облако белого дыма, при соприкосновении с которым, огонь тут же тухнет. Объёмная пелена скрывает всю растительность под собой. Вдруг, я замечаю, как маленькая фигура проскакивает в этом тумане. Великан в этот момент отбрасывает шприц, вытащенный из тела, и грозно сверкнув на нас одним своим глазом, зрачок которого злобно сузился, прижимается к земле и готовится нападать. Он оголяет когти, впиваясь ими в брусчатку, которая разъезжается под таким давлением. Резким рывком он начинает движение. Лапы с грохотом ударяются о землю, всё тело грациозно изгибается при беге, морда зафиксирована ровно на нас, даже кажется, что она не прикреплена к телу, а просто парит спереди. Внезапно, прямо на его макушке появляется тот самый человек в пальто. Замечаю, что серый цвет его кожи также неестественен, как и его неимоверная живучесть. Он берётся за одно ухо, приближается к нему и издаёт, оглушающий даже для нас, звук, напоминающий шум колонок. Исполин резко останавливается и хватается за уши, прижимая их голове, на которой уже не видно того серого. Пока котяра издаёт жалобное мяуканье, человек оказывается прямо на его морде, схватившись за короткую шерсть, чтобы удержаться. Как только агент открывает глаза, их ослепляет яркий зелёный свет, идущий от нашего неожиданного союзника.

- Чугунные приближаются. Убраться с дороги! – говорит мне командир танка.

Я сдаю назад и пытаюсь развернуться, но не успеваю. Острые металлические когти уже прорезают броню танка, как нож масло. Затем следует серия сильных ударов, сотрясающих всю машину. По камерам вижу, что основное орудие вырвано с корнем. Блестящие когти снова пробивают бронированный бок машины, но на этот раз крепко хватаются за внутреннюю часть и с силой тянут назад. Словно консервную банку, огромный чугунный агент вскрывает панцирь нашего «Ветеринара» и, заглянув внутрь, хватает Горюнова лапой, разрывая его форму когтями. Мой напарник кричит от страха и боли, которую причиняет ему железная хватка агента, но я ничем не могу ему помочь. У меня нет даже пистолета с колючей водой, чтобы хоть как-то противостоять монстру. Чугунный отбрасывает наводчика назад с такой лёгкостью, будто это тряпичная кукла, после чего начинает пробираться дальше, чтобы схватить уже меня. Я вскакиваю со своего места и забиваюсь в угол, надеясь, что монстр меня не достанет, но он тянется всё дальше и дальше. Смотрю на его застывшую гримасу умиротворения, которая из-за неспособности меняться наводит ещё больше жути. Соколов тем временем ищет на панели управления волшебную кнопку, которая мгновенно спасёт положение. Лапа агента уже совсем близко к моему лицу, ей остаётся всего пара сантиметров, чтобы достать меня. Я вжимаюсь головой в стену и уповаю на чудо, которое точно меня спасёт. Сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно вот-вот лопнет от напряжения. Кошак уже выпрямил коготь и пытается коснуться им моей шеи, я вытягиваю её как можно сильнее и зажмуриваю глаза. Я чувствую, как по мне струится ледяной пот. Мозг командует: «Бежать! Прятаться! Спасаться!», но я-то знаю, что больше никуда не убегу.

Значит, я даже не увижу лицо того, кто лишит меня жизни? Чёрт возьми…

Напряжение нарастает вместе с дрожью во всём теле, но ничего не происходит. Он должен был перерезать мне горло ещё давно, но я всё ещё жив. Решаю взглянуть на него одним глазком. Застывшая здоровенная металлическая лапа с вытянутым когтем слегка царапает мою шею, когда я вздыхаю. Осматриваю остальную часть его тела. Агент наполовину залез в танк, чтобы дотянуться до меня. Морда всё такая же невозмутимая, но сейчас она не двигается. Вся фигура кота, которая и в обычном состоянии напоминает статую, стала ещё больше на неё похожа. Берусь руками за лапу, чтобы отодвинуть её. Не поддаётся. Пытаюсь убрать хотя бы коготь. Тоже безрезультатно. Втягиваю горло, освобождая немного пространства, которого хватит, чтобы выбраться. Вылезаю и вздыхаю полной грудью. Смотрю на то место, где секунду назад был командир. Его там уже нет.

- Эй, я вижу тебя! Иди ко мне, всё хорошо! – доносится голос снаружи бронемашины.

Внутрь протискивается какой-то солдат, словно сошедший с экранов фантастических фильмов. Всё его тело соединено единым металлическим каркасом — экзоскелетом, покрытым бронепластинами и подсумками везде, где только можно. На голове у него навороченный шлем с защитным стеклом, а в руках он держит явно усовершенствованный автомат. Он подходит ко мне чуть ближе.

- Поднимайся, всё закончилось, - продолжает он.

- К-кто ты? – спрашиваю шёпотом, сам не знаю зачем.

— Свои, не бойся. Спецотряд «Тессеракт». Давай, нам пора. Я выведу тебя отсюда, — боец подал мне руку.

Я берусь за неё и пытаюсь встать. Ослабевшие ноги не слушаются и то и дело пытаются повалить меня обратно на пол. Благо, мой спаситель крепко держит меня и помогает идти. Как только я выхожу наружу, солнечный свет сразу начинает слепить мне глаза. В танке всё-таки темнее, чем на улице. Остальная группа, в которую, видимо, входит и этот боец, уже вытаскивает моих коллег из других, не менее изуродованных машин. Вместе с ними стоит и Соколов. Решаю взглянуть на чугунного, который чуть меня не угробил. В броне на голени железноголового зияет огромная дыра, за которой виден сам агент, покрытый странным серым растением. Видно, что он активно пытается выбраться из своей тюрьмы, но не пролезает в отверстие.

- Так тебе и надо, котяра! – я грожу ему кулаком, а он в ответ показывает мне язык.

За спиной слышится шум продолжающегося боя. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как раз в тот момент, когда человек в пальто летит спиной вперёд прямо на меня. Боец, который помог мне, резким ударом отталкивает меня в сторону, и я падаю на асфальт. Медленно подняв голову, я вижу, как серый, мгновенно вскочив, немного приседает и прыгает на умопомрачительную высоту. Почему-то возникает ассоциация с блохой.

Человек, хотя, скорее всего, это какой-то андроид, на большой скорости прыгает вокруг Исполина, сбивая его с толку. Когда агент останавливается и хватается лапами за голову, чтобы успокоить вестибулярный аппарат, робот снова запрыгивает ему на морду, начинает светить в правый глаз зелёным светом и дополнительно выпускает в воздух нестабильную вакцину из рукавов. Кот начинает кашлять и разгонять лапами дым. Пока он отвлечён, к нему подлетает пара вертолётов, выпускающих несколько шприцев. Агент мечется туда-сюда в надежде успеть и сбить вертолёты, размахивая конечностями, и сбросить человека с морды, тряся головой, и избавиться от белого газа. Ничто из этого у него не получается, и тогда он начинает так громко и протяжно кричать, что закладывает уши. Это действие тоже не приносит никакого результата, винтокрылы продолжают обстреливать его снарядами. Исполина начинает шатать из стороны в сторону, и в конце концов он опирается на рядом стоящую высотку, на которой и засыпает.

Все ликуют. Наконец-то мы смогли одолеть эту сволочь! Теперь-то уж точно всё будет лучше некуда. Радость победы быстро проходит, потому что работа ещё не закончена.

— Итак, сержант Ковальчук, — обратился один из командиров «Тессеракта» к командиру «Шиша». — Ваша задача — сопроводить остатки вашего отряда и танкистов к этому месту. — Он достал из кармана КПК, включил на нём карту и указал на одну точку. — Там вас заберут и доставят в бункер. Всё ясно?

- Куда девать спящих? – последовал прямой вопрос, сопровождаемый абсолютно серьёзным выражением лица.

— Мы позаботимся о них, с ними всё будет в порядке. А теперь выдвигайтесь. Своим рёвом Исполин созвал всех агентов, которые были поблизости, так что сейчас здесь будет жарко. Поторопитесь!

- Так точно! – Ковальчук отдал честь и повернулся к нам. – Все всё слышали? За мной бегом, марш!

Он побежал в переулок, и мы последовали за ним. Ноги всё ещё были какими-то ватными, из-за чего я постепенно отставал от остальных. В какой-то момент у меня закружилась голова и потемнело в глазах. Я остановился и протёр их, но, убрав руки от лица, не обнаружил ни намёка на свою группу. Я забрёл в какую-то странную часть дворов, похожую на трущобы, которые выглядели довольно ухоженными, однако всё вокруг резко потемнело, как будто наступила ночь. Только редкие фонари на кирпичных стенах освещали мне путь, пока я медленно шёл вперёд, даже не осознавая, куда направляюсь.

Может, мне просто вернуться назад?

Я оборачиваюсь и вижу перед собой лишь стену, которой раньше здесь не было.

Что происходит? Где я? Так, хватит паниковать. Меня всё равно найдут, ничего страшного не случится. У нас по всему городу летают дроны, в таких условиях невозможно потерять человека!

Решаю идти дальше прямо и надеюсь, что куда-нибудь приду. Чем дальше я иду, тем более странными и запутанными становятся мои мысли. В них появляются слова, о которых я не думал. В голове всплывают образы, которых я не представлял. Чтобы не сойти с ума в этом жутком месте, я начинаю считать секунды. Со временем это меня успокаивает, и я немного расслабляюсь.

Я уже полчаса иду по этому коридору. Никаких поворотов, никаких препятствий, никаких деталей вроде дверей или чего-то подобного, что хоть немного разнообразило бы это пространство. Я стараюсь не думать о том, где я оказался и как поздно меня найдут. Главное сейчас — дойти до какого-то логического конца этого ужаса.

Ещё через двенадцать минут я замечаю в конце коридора первый поворот. Наконец-то что-то выделяющееся. Может быть, там выход? Оттуда исходит яркий свет, вероятно, там и правда выход.

Я стараюсь добежать до него как можно скорее, но чем быстрее я бегу, тем дальше он от меня удаляется.

Что за чертовщина здесь происходит?

Перехожу с бега на шаг. Поворот начинает удаляться медленнее. Пытаюсь идти ещё медленнее. Он перестаёт двигаться. Тоже решаю остановиться. Теперь он приближается, пока не останавливается в метре от меня. Подхожу к нему и сворачиваю. Впереди — маленький закуток, освещённый чем-то невидимым. В самом центре этого закутка сидит обычная тёмно-зелёная лягушка размером с кулак. Она смотрит на меня широко раскрытыми чёрными глазками и переминается с лапки на лапку. Я подхожу к ней поближе и сажусь на корточки, чтобы рассмотреть получше. Лягушка наклоняет голову набок и наполовину прикрывает один глаз, изображая недоумение. Некоторое время я молча смотрю на неё, после чего встаю и разворачиваюсь.

Поздравляю тебя, Жека, ты сошёл с ума. Долбаный шок в ситуации, угрожающей жизни, проломил крышу, из-за чего она теперь протекает. Бесконечные коридоры, приближающиеся повороты, лягушки в этих коридорах. Это бред, Жека, это всё полный бред. Свистит твоя фляга, ой, свистит! Сейчас ты лежишь где-нибудь на тропинке в переулке, потому что отстал от сослуживцев, потому что твоё слабое от стресса тело качнуло не в ту сторону, и ты разбил голову о стену. Великолепная судьба великолепного человека, который был уверен в завтрашнем дне.

Я аплодирую сам себе в полной тишине.

Знаешь, что? У меня есть идея. Если это всё не по-настоящему, а я хочу отсюда выбраться, что будет, если я просто продолжу бежать в одном направлении? В любом случае, я ничего не теряю! Почему бы не попробовать? Давай!

Смотрю себе за плечо, чтобы удостовериться, что лягушка на месте. Не знаю зачем я это сделал, вдруг, она бы убежала и попала бы мне под ноги? Глубоко вдохнув и резко выдохнув, я начинаю разгонятся. Усталости вообще не чувствуется, я готов пробежать хоть пять километров, хоть десять, хоть сорок два. Почему именно сорок два? Неважно. С каждым шагом фонари на стенах мелькают перед глазами всё быстрей, пока не сливаются в единую ярко-жёлтую линию. Кажется, я бегу быстрее, чем обычно. Интересно, быстрее ли того робота?

Медленно. Медленно! Слишком медленно! Нужно быстрее, ещё быстрее!

Ускоряю бег до предела. Ноги так часто ударяются о пол, что я перестаю их чувствовать. Кажется, что мне даже не нужно их контролировать, чтобы продолжать бежать.

Давай! Ещё немного, и ты точно проснёшься! Снова увидишь свой любимый бункер, свою любимую жилую зону и свою любимую квартиру! Осталось совсем чуть-чуть, и всё будет как прежде!

Внезапно далеко впереди я замечаю странный красный свет. Неясно, откуда он исходит, но понятно одно — я очень быстро приближаюсь к нему. Буквально десять-пятнадцать секунд, и я добегу до него. Внезапно я сильно ударяюсь обо что-то на земле, тут же падаю на пол, но продолжаю двигаться по инерции. Казалось бы, сейчас я должен был содрать кожу об асфальт, но этого не произошло. Я качусь по нему, словно по льду, и приближаюсь к месту, которое освещается красным светом. Присмотревшись, я замечаю там маленькую фигурку, похожую на ту самую лягушку. До неё остаётся всего пара метров. Я вот-вот собью её своим телом, но этого не происходит. Прямо перед ней я медленно торможу, как будто что-то удерживает меня за ноги. Моё лицо находится прямо перед лягушкой, которая держит поднятой левую лапку. Посмотрев на меня, она заливается звонким смехом. Я автоматически хмурюсь и протягиваю к ней руку. Крепко схватив её маленькое склизкое тельце, я думаю, что делать дальше. Амфибия резко перестаёт смеяться и уже угрожающе смотрит на меня. Она снова поднимает левую лапку. Неожиданно кирпич из стены, которая стояла за ней, выдвигается вперёд и начинает парить в воздухе. Торцом он направляется на меня и… Всё чернеет.

Я лежу на чём-то твёрдом и холодном. Глаза закрыты. Голова кружится, мысли разбегаются. Вокруг лишь тишина. Даже биение сердца не ощущается, будто оно остановилось. Пытаюсь сделать вдох. Тяжёлый воздух, словно какая-то вязкая жидкость, медленно заполняет мои лёгкие, вызывая жжение. Тут же меня одолевает сильный кашель, будто организм хочет вывести из себя эту заразу. Я непрерывно харкаю кровью около двух минут, пока не замечаю, что не нуждаюсь в воздухе. Как только я задерживаю дыхание, мне становится намного легче. Наконец я решаюсь открыть глаза. Темнота. Абсолютная темнота. Когда зрение начинает привыкать к ней, я обнаруживаю, что лежу на чёрном гладком цилиндре, частично погружённом в такую же чёрную жидкость. Я поднимаю взгляд, чтобы осмотреться. Всё пространство погружено во тьму, а до самого горизонта простирается целый океан, состоящий из этой вязкой субстанции и испещрённый тянущимися в бесконечность волнами, по которым я и определяю, что эта масса движется. Изредка на поверхность всплывают большие пузыри, которые взрываются с характерным хлопком. Подняв голову, чтобы посмотреть, что находится надо мной, я вижу лишь темноту и маленькие белые точки, которые медленно-медленно приближаются ко мне, а потом растворяются. Они напоминают снежинки, яркие светящиеся снежинки.

Наконец я встаю и осматриваю себя на предмет каких-либо повреждений. Ничего такого не обнаруживаю, но замечаю, что чем дальше я отвожу от себя руки, тем темнее они становятся, словно я нахожусь в густом тумане. Внезапно по телу пробегает холодок, будто я вошёл в помещение, которое долго проветривали. За спиной что-то начинает издавать едва слышный шипящий звук. Я оборачиваюсь. Передо мной стоит человекоподобное существо, всё тело которого закрывает белоснежный, похожий на шёлковый, плащ без рукавов, но с капюшоном, который создаёт под собой некую белёсую дымку, закрывающую лицо. Две полы плаща скреплены между собой парой серебряных застёжек с цепочками, выполненными из какого-то светлого металла. Ткань одеяния слегка светится, выделяясь на фоне общей мрачности.

— Человек… Давненько вы здесь не появлялись, если не считать ту группу, что была здесь минут десять назад. Смеси и грибы, но люди… Интересно, — эхом разносится спокойный умиротворяющий голос в моей голове.

- Чт… Кто ты?

- Тише-тише, всё нормально. Не нужно паниковать, - как только эти слова всплывают в моей голове, мне становится лучше.

- Где я?- сдержанно произношу я.

- В конце пути, друг мой. Я твой проводник. Расскажи, пожалуйста, что ты помнишь последним перед тем, как попал сюда.

- Я… я бежал по какому-то переулку… Или по дворам? Всё слишком смутно…

- Ничего страшного. Это место так на тебя влияет. Постарайся сосредоточиться, и всё прояснится.

- Хорошо, - киваю головой.

Кирпичные стены, тусклые фонари, ночное небо — всё размыто, всё расплывается. На фоне всего этого выделяется лишь одна фигура — та самая лягушка. Как я мог забыть о ней?

— Вижу, последним увиденным тобой существом в твоей жизни стали… они. Печально. Наверное, самые худшие из всех, кого я встречал. Такие гордые, такие самолюбивые, но не представляющие из себя ничего особенного. Считают себя всезнающими, а на самом деле не изучили и малой доли того, что может предложить Вселенная.

- Что ты имеешь в виду? Что значит «последним в жизни»? – беспокойство вновь охватило моё тело.

— Ох, прости, ты же не из тех, кто был готов встретиться со мной, — в его голосе послышались нотки жалости.

Из-под плаща существа появляются тонкие чёрные щупальца, они тянутся к моим ногам, словно змеи, обвивают их и поднимаются выше. Я в недоумении смотрю под капюшон создания. В белом тумане постепенно начинает проглядывать огромный парящий и иногда покачивающийся глаз. Белый вертикальный зрачок, обрамлённый тёмно-синей радужкой, на чёрном шаре. Щупальца дотягиваются до моего лица и обвиваются вокруг шеи, словно обнимая. Существо приближается ко мне. Глаз смотрит на меня снизу вверх, а верхушка капюшона изгибается, словно используется в качестве брови. Кажется, что оно сопереживает мне.

— Понимаешь, всем живущим суждено однажды покинуть этот мир. Но не стоит этого бояться! Когда мы закончим, все переживания уйдут, все болезненные воспоминания исчезнут. Ты сможешь в полной мере насладиться небытием, забыв обо всём, что тебя раньше тяготило, — голос звучит так утешающе, так приятно.

- Я умер, верно? – шёпотом спрашиваю я, зная ответ на свой вопрос.

- К сожалению… - взгляд существа падает в пол.

Некоторое время мы стоим на одном месте, не шевелясь. Холод от присутствия моего проводника сходит на нет, остаётся приятная теплота. Я прислушиваюсь к окружению. Чувствую какое-то гудение снизу, слышу шум чёрного океана, лениво перекатывающего массы своих тягучих вод, и едва уловимое шипение сверху, возможно, это звук исчезновения тех самых белых огоньков. Всё такое тихое, такое спокойное. Хочется остаться здесь навсегда, больше ни о чём не думать, забыться и потеряться в этом бесконечном пространстве. В голову начинают лезть воспоминания о былом. Мелькают кадры из детства, перед глазами проносятся все важные для меня люди. Родители, знакомые, друзья. Все они остались там, наверху. Узнает ли кто-нибудь о том, куда я попал, прежде чем исчезнуть навсегда? Совсем недавно я лежал на диване в съёмной однушке и листал ленту новостей, совсем недавно была проведена эвакуация, совсем недавно я подписал контракт, чтобы противостоять агентам… Сейчас это кажется таким незначительным, таким неважным и несущественным, ведь в конце концов мы все окажемся на чёрном островке в чёрном тумане посреди чёрного океана. Так что же в итоге? Нет никакого судьи, который бы наказал меня за все мои ошибки и грехи? Тогда зачем я старался жить праведно? Зачем делал что-то хорошее в ущерб себе? Может быть, чтобы, стоя здесь, не вспоминать всё то ужасное, что я мог совершить? Чтобы не стать судьёй самому себе? Возможно…

- Мы можем стоять здесь сколько угодно, всё зависит от тебя. Скажи мне, когда будешь готов, - пронеслись слова в моей голове.

- Перед смертью не надышишься, хех…

- Ты точно готов? Назад пути не будет.

- Точно.

Существо отстраняется от меня. Нижняя часть его капюшона слегка приподнимается, прищуривая глаз, словно оно улыбается на прощание. Щупальца сползают вниз и скрываются под его плащом. Существо плавно поднимается в воздух и улетает подальше от островка. Жидкость вокруг меня начинает бурлить, а объект, на котором я стою, слегка подрагивает. Внезапно в сотне метров от меня из океана вздымается гигантское чёрное щупальце. Оно тянется ко мне, пока его нижняя часть продолжает высвобождаться из липкой жидкости. Оказывается, островок, на котором я всё это время стоял, был частью этой огромной конечности. Она обвивается вокруг меня, крепко сжимает и поднимает выше, на уровень моего проводника. Он в последний раз смотрит на меня, а затем, быстро качнув головой вперёд, начинает рассыпаться в пыль, которая бесследно растворяется в воздухе. Когда процесс заканчивается, щупальце стремительно опускается вниз, погружая меня в чёрную субстанцию. Она прилипает к коже и отклеивается, напоминая щекотку. Жаль, но в этой темноте я ничего не могу разглядеть, жидкость слишком густая, поэтому я опускаю взгляд вниз, надеясь увидеть что-нибудь там. Чем ниже я опускаюсь, тем светлее становится то, что я решил называть дном. Круглая светящаяся поверхность становится всё ближе и ближе. В какой-то момент она становится такой яркой, что начинает жечь глаза, и я закрываю их, но свет проникает и сквозь веки. Решив, что лучше увидеть это нечто перед неизбежным концом, я снова открываю глаза и…

Инцидент №15 "Не опять, а снова"

Я стою на промежуточной площадке какого-то лестничного пролёта, бетонные стены которого покрыты глубокими пробоинами, в которых видны металлические прутья, служащие укреплением. Под ногами — старинная полуразбитая кафельная плитка, которой выложен пол. Перед глазами всё не так ясно, как обычно. Линзы шлема непонятного назначения делают всё каким-то мутным и ярким из-за ПНВ. Осмотрев себя, я вижу, что одет в защитный комбинезон с бронежилетом и парой подсумок на нём, в руках держу автомат, похожий на «Калашников», но более навороченный. Передо мной стоит другой человек, одетый в похожий комбинезон, но с металлическим каркасом, напоминающим внешний скелет. На голове у него тоже шлем, вероятно, такой же, как у меня. Он подносит к моему лицу правую руку и несколько раз щёлкает пальцами.

- Эй, не спи! – голос серьёзный, немного хриплый, но внятный.

- Я… Нет, я н-не сплю! – вскрикиваю я, очнувшись, как будто спросонья.

- Тише ты! – прикладывает палец к переднему фильтру противогаза. – Забыл, кто здесь может обитать?

— Никак нет, — уверенно отвечаю я шёпотом, хотя понятия не имею, что он имеет в виду.

— Вот и молчи пока, — он прикладывает палец к небольшой пластинке сбоку шлема. — Эй, Шут, что там? Можно идти?

Эти слова, почти оглушающие через встроенные наушники, полностью возвращают меня в сознание.

- Не можно, а нужно! Тут целый рой полтергейстов, идите сюда! – этот голос более весёлый и выразительный.

— Принял, — он убирает палец с пластинки и переводит взгляд на меня. — Ты чего сегодня такой сонный? Ты же слышал, пошли!

Спускаемся по лестнице. Впереди идёт, вероятно, мой знакомый, которого я почему-то никак не могу узнать. Да и, честно говоря, я не узнаю ничего из того, что здесь вижу. Тем не менее, тело помнит заученные движения, готовясь принять нужную стойку, чтобы противостоять неожиданному противнику. Вдруг из моего рукава выползает маленький серенький червячок, гладкое тело которого плавно сужается, начиная с головы. Он обвивает моё запястье и поворачивается ко мне. На его голове выделяются два полупрозрачных кружочка — большой сверху и маленький под ним. Присмотревшись, я замечаю, что эти кружочки словно исчерчены тонкими и частыми линиями, которые обычно можно увидеть на автомобильных фарах. Поднимаясь на следующую ступеньку, я непроизвольно киваю, и червячок, видимо, приняв этот жест за призыв к действию, пару раз пробегается по моему запястью, словно радуясь чему-то, после чего из его «глаз» начинает бить яркий белый свет.

— Выруби его! Мы хотим остаться незамеченными, — раздается грубый голос в наушниках, который, скорее всего, принадлежит тому, кто идёт впереди.

Я слегка трясу рукой, на которой сидит червячок, и свет гаснет. Мелочь заползает обратно под рукав.

— Что это было? Что вообще происходит? Где я? Кто эти люди? — шепчу я себе под нос.

- Хватит болтать сам с собой! Говорю же: тише, - поступает новое недовольство. – В смысле, «кто эти люди»? Тебе мозги отшибло? Вроде бы здесь не должно быть излучения.

Решаю идти дальше молча, просто ожидая, когда мне всё объяснят. Хотя насчёт этого уже закрадываются сомнения. Он обращается ко мне как к напарнику, значит, я должен знать, что мы делаем. Ну, может, всё прояснится, когда мы дойдём до этого «Шута».

Продолжаем спускаться по лестнице, пока не натыкаемся на выход с лестничной клетки. Попадаем в маленькое неуютное помещение, являющееся перекрёстком коридоров. Прямо по центру находится лифтовая шахта, двери лифта выломаны, одна валяется на полу вместе с разным хламом вроде металлических канистр, деревянных ящиков и прочего мусора, вторая, вероятно, упала вглубь. У входа в коридор справа сидят два человека в более бронированных костюмах, чем мой. Защитные пластины практически полностью закрывают уязвимые места. И кажется, что эта защита направлена против каких-то опасных животных. Один человек вооружён автоматом, второй — дробовиком, и они выглядят так, будто притаились и кого-то поджидают.

- Чего вы сидите? Что случилось? – шёпотом спрашивает мой напарник.

Один из них лишь прикладывает палец к противогазу и заглядывает вглубь коридора.

- Давай! – кричит он и выставляет дробовик перед собой.

Второй человек повторяет его действия. Они тут же начинают стрелять по невидимой угрозе, после чего раздаётся звук разряда молнии, сопровождаемый едва слышным хрипом и глухим ударом о пол чего-то, по весу сравнимого с мешком картошки. Я бы хотел посмотреть, что это было, но напарник советует мне приготовиться к чему-то. Внезапно из двух других коридоров начинают вылетать сгустки энергии, искажающие пространство позади себя, словно оставляя после себя марево. Все трое открывают по ним огонь, я присоединяюсь. Внезапно всё барахло, лежавшее на полу, взмывает в воздух. Прямо перед моим носом медленно поднимается ржавая канистра, она плавно парит в воздухе, пока не врезается в меня со всей силы, ударяясь о нагрудник, который гасит импульс. Сгустки снуют туда-сюда, угрожающе искрясь, пока оставшееся старьё «атакует» нас. Очереди, которые я выпускаю в этих странных существ, просто испаряются на подлёте, будто исчезают. Однако, как только я выпускаю в одного из них полрожка, он с грохотом взрывается, разбрасывая по стенам и полу неизвестно откуда взявшиеся ошмётки плоти, между которыми ещё какое-то время пробегают тонкие яркие искорки. Когда сгустков остаётся совсем мало, мой союзник с дробовиком вскакивает и начинает догонять их, чтобы прикончить, сопровождая своё продвижение безумным хохотом. Он убегает в коридор напротив лестничного пролёта, откуда теперь доносится тот же грохот и звук множества мощных выстрелов. Буквально через минуту всё затихает.

Кажется, угроза ликвидирована. Наконец, можно выдохнуть.

Двое оставшихся встают со своих мест и направляются за тем сумасшедшим. Пока я отхожу от стрелялок, чувствую, как по спине пробегает странный холодок, словно приказывающий мне обернуться и увидеть новую опасность. Хотя я знаю, что за моей спиной лишь стена и ничего страшного там нет. Чувствую, как что-то обхватывает мою ногу.

Ничего страшного — это, скорее всего, тот червь, который вроде как помогает мне. Но хватка слишком сильная для него. Вдруг это какая-то новая тварь, которая хочет меня прикончить? С меня хватит этих «полтергейстов», как их назвал Шут.

Мне захотелось жить, как никогда. Я боюсь даже обернуться или издать хоть звук, чтобы не спровоцировать существо на нападение.

Так, спокойно. Если ещё не утащило, значит, просто осматривает. Сейчас оно, вероятно, меньше всего ожидает, что я резко сорвусь с места и выпущу в него очередь. Если сделаю всё быстро, можно считать, что я спасён.

Вдох, выдох.

Пора!

Стремительно разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, так же быстро отхожу на пару шагов и открываю огонь. Из стены в мою сторону летят кровавые мягкие ошмётки, с характерным хлюпаньем падающие на пол. Останавливаюсь и перевожу дух. На звуки выстрелов прибывают мои напарники. Шатаясь из стороны в сторону, поднимаюсь, меня поддерживает человек с автоматом.

- Хе-хе, слушай, что тебе сделала эта малышка, что ты так её отделал? – усмехаясь, спрашивает он, указывая на развороченную стену, из которой всё ещё сочится густая красная жидкость.

Смотрю на неё внимательнее. Рядом валяются короткие тёмные щупальца, в незатронутых местах на стене скоплениями виднеются чёрные блестящие округлые образования, чем-то напоминающие глаза.

- Ч-что это б-было? – мой голос дрожит.

Услышав это, человек заливается смехом.

— Шут, хватит. Кто-то или что-то проехалось ему по мозгам. Скорее всего, рядом какой-то излучатель, — серьёзно говорит первый встречный.

— Так дай ему колесо какое-нибудь, может, пройдёт! Хотя, против излучения помогает только косячок, хе-хе, — Шут показывает руками, как он закуривает, и, счастливо улыбаясь, поднимает глаза к потолку.

— Не смешно, — мой напарник молча снимает со спины рюкзак, некоторое время роется в нём, а потом достаёт упаковку, рассчитанную на четыре таблетки, две из которых уже отсутствуют. Протягивает мне всю пачку. — Пока что возьми одну и положи под язык. Если станет хуже — говори.

Молча киваю и беру упаковку. Достаю лекарство, кладу под язык. По всей полости рта мгновенно распространяется химический привкус, напоминающий то ли мел с примесью сиропа, то ли побелку с газировкой, учитывая, что ни побелку, ни мел я никогда не пробовал. В одно мгновение всё тело слабеет, а сознание затуманивается. Пытаясь устоять, я опираюсь о стену, по которой съезжаю к самому полу. Разговоры людей слышатся фоновым белым шумом, картинка перед глазами то приближается, то отдаляется, голова начинает невыносимо болеть. Чувствую, как кто-то пытается меня растормошить, но любое прикосновение воспринимается как болезненный ожог. Хочется закричать, чтобы он отстал, но рот не слушается. В конце концов боль отступает, сознание мутнеет до такой степени, что всё окружающее кажется каким-то нереальным. Но среди всего этого выделяется одна деталь — маленькая-премаленькая синяя точка, будто нарисованная поверх всего. Она плавно приближается ко мне, пока всё остальное темнеет. Вот уже видно, что это не просто точка, а некий вращающийся объект. Фон окончательно чернеет, остаётся только это нечто. Наконец-то я могу понять, что это такое. Синие тонкие рёбра куба, соединённые по углам с внутренним малым кубом, состоящим из ещё более тонких рёбер. Вся структура неестественно двигается, деформируясь в процессе, а затем принимая изначальный вид. Одна плоскость внутреннего куба увеличивается, двигаясь наружу, в то время как противоположная плоскость внешнего куба сжимается, двигаясь внутрь. Таким образом, меньший куб «растягивается» и «накрывает» больший, уменьшая его. Но странность этого зрелища никак не волновала меня, скорее наоборот, мне казалось, что так и должно быть.

- Твоя-твоя-твоя-твоя-твоя-твоя-твоя… - бесконечно повторяются слова в моей голове.

Так продолжалось бы ещё какое-то время, но картина резко сменяется видом нашей планеты из космоса. Земля на фоне бесчисленного множества звёзд выглядит такой незначительной, но такой красивой. Маленький сине-белый шарик среди бескрайней пустоты, разделяющей небесные тела. Я мог бы смотреть на это вечно, но голос в моей голове, который не перестаёт повторять: «Твоя», медленно, но верно сводит меня с ума. Как только я решаю закрыть глаза, чтобы немного отдохнуть от всего этого, слова исчезают, словно их никогда и не было. Воспоминания обо всём незаметно стираются, оставляя после себя тонкий след из потока мыслей, которые приходили мне в голову. Следуя за этим потоком, я пытаюсь вспомнить, что же там было, но как только мне удаётся уловить что-то внятное, оно ускользает, как мыло из рук. Я пытаюсь снова и снова, но чем больше усилий я прилагаю, чтобы вспомнить, тем быстрее забываю оставшееся. Силы шевелить мозгами на исходе, но я не перестаю издеваться над собственным сознанием, пока не понимаю, что тот поток мыслей безвозвратно утерян. Остаётся лишь оставить попытки изменить неизменное и…

Проснуться.

Мой взгляд устремлён в белый потолок моей квартиры. Дребезжание будильника начинает раздражать всё сильнее. С тяжёлым вздохом я поднимаюсь с кровати, выключаю будильник и босыми ногами ступаю на холодный пол. По телу, согретому теплом одеяла, пробегает неприятный холодок. Встаю, потягиваюсь, подхожу к стулу, на спинке которого висит мой пушистый халат, и надеваю его.

- Ух, снова тепло, хорошо, - я подтягиваю к лицу ближнюю часть халата, чтобы потереть её о щёку. – Приятно. Сейчас не хватает только открыть окно и выглянуть на улицу. Жаль, что в бункере нет такой возможности.

Чтобы окончательно проснуться, я иду на кухню и варю себе кофе в старенькой кофеварке, которая служит мне верой и правдой уже пять лет. Подставляю чашку под кран и нажимаю кнопку. Аппарат, пару раз кашлянув, начинает наполнять сосуд тёмно-коричневой вязкой жидкостью, манящей своим бодрящим ароматом. Процедура завершена. Я беру чашку, собираюсь сделать глоток, но вместо этого, забыв, что кофе горячий, обжигаю язык.

- Ай! – от резкой боли я вздрагиваю, из-за чего кофе проливается на пол, растекаясь грязной кляксой по белоснежной плитке. - Чёрт… Нет, не сейчас. Когда вернусь, тогда и уберу.

Пора бы и позавтракать. С такими мыслями я начинаю искать, что бы поесть, на своей маленькой кухне, где стоит небольшой круглый деревянный стол, холодильник, электрическая плита, несколько кухонных шкафов и раковина, а главное — мультиварка, в которую я ещё вчера загрузил кашу и поставил таймер на утро. Открыв крышку, я вдыхаю чудесный аромат свежеприготовленной овсяной каши.

- Ешь овсяную кашу — ... и будешь здоров, боец!

Поставив кружку, в которой уже осталась половина изначального количества кофе, на стол, я беру половник и глубокую тарелку с сушилки для посуды. Ставлю тарелку рядом с мультиваркой и начинаю накладывать овсянку. После этого, решив, что есть простую овсянку — дело не царское, я достаю из холодильника пол-литровую банку малинового джема, добавляю в кашу пару чайных ложек и ставлю банку обратно. Наконец-то можно поесть. Я сажусь за стол на свой единственный стул и с наслаждением приступаю к трапезе.

Поев, я встаю, мою посуду и иду в ванную. Встав перед раковиной с зубной щёткой и пастой в руках, я смотрюсь в зеркало. Уставший тощий человек в отражении тоже смотрит на меня. Его зелёные глаза устало глядят в пустоту. Мешки под этими глазами создают впечатление, что кожа лица как будто пытается стечь с черепа, как стекает воск с огарка свечи. Небольшие морщинки на лице молодого меня говорят о высоком уровне стресса в жизни. Неудивительно: работа такая. Зато — прибыльная! Во всём образе выделяется только ровная, максимально короткая стрижка.

- Ну что, сотрудник первого ранга, охранник точки контроля №3, готов к работе? – более басовитым голосом спрашиваю я у своего отражения.

- Всегда готов! – отвечаю я сам себе и начинаю чистить зубы, а после и умываться.

Водные процедуры завершены, а значит пора собираться. Иду в спальню, подхожу к гардеробу. Внутри меня встречает небольшая горка домашней одежды на дне шкафа, а на вешалке аккуратно висит рабочая форма. Короткая куртка, для большей мобильности, широкие брюки “карго”, с заправленным ремнём, кепка, или правильнее кепи. Всё камуфлированной серой расцветки. На спине куртки, чёрная нашивка с жёлтой окантовкой и надписью “Порядок”. Также на куртке, но уже на плече, другая нашивка, с изображением жёлтой точки, а под ней надпись “№3”, также жёлтым цветом. На другом плече – эмблема Порядка.

Беру форму и кладу её на кровать. В том же гардеробе, в отдельной стопке сложены носки, беру одну пару и также кладу на кровать, садясь туда же. Опять тяжко вздыхаю, пытаюсь максимально отдохнуть сейчас, ведь впереди меня ждёт тяжёлая рабочая смена.

- Пора, весь день не просидишь.

Начинаю одеваться. Собравшись, иду к выходу из моей квартиры. Надеваю свои чёрные начищенные берцы, взглядом прощаюсь со своим «логовом» и выхожу, прикрыв за собой дверь.

Снаружи меня встречает неизменный коридор с серыми стенами и плиткой на полу. Жилая зона…

Что будет, если огромный город втиснуть в относительно небольшое пространство? Вот что получится.

Дохожу до лифта, который находится в главном коридоре этажа, поднимаюсь на тридцать восемь уровней и покидаю жилую часть этого муравейника, попадая в его военную зону, а точнее, в «зону основного профиля». Пройдя в отсек охраны контрольных точек, ищу дверь с надписью «Помещение №4 Арсенал», чтобы забрать своё снаряжение.

Может возникнуть логичный вопрос: «Почему простому рядовому могут выдать оружие без надзора вышестоящего по званию?». Ответом на него является другой вопрос: «А кто сказал, что надзора нет?». Весь бункер, а уж тем более его важнейший отдел, напичкан камерами, которые фиксируют каждого проходящего, тут же сверяют лицо с базой данных и определяют, кто идёт. Спрятаться невозможно физически. А надеяться на человеческий фактор бессмысленно. За всем следит машина, искусственный интеллект. Ну что тут скажешь? Порядок!

Пока я слоняюсь по длинным коридорам бункера, я решаю немного поразмыслить о предстоящем рабочем дне.

Интересно, что на этот раз расскажет мне наш болтливый каптерщик, который всегда обо всём узнаёт раньше всех и тут же спешит поделиться с сослуживцами? И что удивительно, и никак не вписывается в моё понимание, но та информация, которая вылетает из его щербатого рта, зачастую неизвестна ни командованию, ни даже разведке. В прошлый раз он говорил о каких-то колёсных агентах, в позапрошлый — что-то про командующего. Ему это снится или он придумывает на ходу? На самом деле он довольно полезный источник информации. До меня, как до простого часового на контрольно-пропускном пункте, все новости о новых агентах доходят очень долго, а так я могу узнать всё из вторых рук. На вопрос: «Откуда?!» следует неизменный ответ: «Сорока на хвосте принесла».

Неожиданно слева от меня проносится какой-то человек. Он идёт очень спешной походкой в ту же сторону, что и я, из-за чего я не успеваю разглядеть его лицо. На фоне других этот человек выделяется своим странным для этих мест нарядом. Чёрное пальто, серая фетровая шляпа-федора, чёрные брюки и чёрные лакированные ботинки. Решив остановиться и посмотреть ему вслед, я замечаю на его руках кожаные перчатки всё того же чёрного цвета.

- Какой-то странный. Куда он так торопится? - я пожимаю плечами и продолжаю свой обычный утренний путь.

Коридор наконец приводит меня к нужной двери. Я стучусь и захожу. Внутри меня встречает знакомое лицо. Сидящий выглядывает, как будто из-за прилавка в своей родной каптёрке.

— О, Михалыч! Наконец-то проснулся, — весёлым дружелюбным и немного басовитым голосом приветствует меня упитанный розовощёкий мужчина лет тридцати, протягивает руку и задорно подмигивает хитрыми прищуренными глазками.

Его и без того широкое лицо становится ещё шире от улыбки. Одетый в ту же форму, что и я, он сидит на стуле и попивает что-то из своей фляжки.

- Да, привет, Ящик, я что-то пропустил? - протягиваю ему руку в ответ.

Тот с силой хватает её и сжимает так, что она начинает нездорово похрустывать. Я уже тяну кисть назад, чтобы прекратить это болезненное приветствие, но расплывшаяся в улыбке рожа не желает сдавать позиции. Наконец, когда каптёру надоедает смотреть на мою гримасу боли, он, немного посмеявшись, всё же отпускает мою бедную руку, которую я перестал чувствовать ещё на пятой секунде этого зажима в тисках.

Прозвище Ящик он получил не просто так. Судя по его рассказам, где бы он ни оказался, он всегда присматривал за складом. Совпадение? Он считает, что это его предназначение.

- Как всегда. Тут один перец нарисовался, я хотел тебе о нём рассказать.

- Я тоже только что встретил одного странного человека, - говорю я с важным видом.

- Да ты что? Ну давай, рассказывай! - он устроился поудобнее и, нетерпеливо барабаня пальцами, сделал быстрый глоток из фляжки.

- Этот мужик был одет в чёрное пальто и шляпу. У нас никто так не ходит. Возможно, конечно, начальство прикалывается, но это маловероятно.

- А, так ты об этом! – оживился он. – Я как раз хотел рассказать тебе о нём.

- Это кто такой?

— Ты не знаешь? Ну, деревня… Хотя чему я удивляюсь? Ладно, слушай. Это новая разработка, называется ШТИР-42. Искусственный интеллект в робо-теле. Говорят, прыгает на десять, а то и на двадцать метров в высоту, бегает быстрее служебных машин, а силищи у него столько, что он может металлический лист в канат свернуть! — с энтузиазмом рассказывает Ящик.

- Это-то понятно, а польза-то от него какая?

— Ну, скажешь тоже, — он отмахнулся рукой. — Я же тебе говорю — искусственный интеллект! Он прирождённый тактик. Выполняет особые поручения. А ещё говорят, что к нему прислушивается само начальство, — он показал пальцем вверх. — прислушивается.

- Важная шишка. Можешь выдать мне экипировку? А пока рассказывай-рассказывай.

Он встаёт со стула и направляется вглубь своего склада. Возвращается с большим вещевым мешком в руках, помеченным номером «24», и передаёт его мне.

- Так вот, зачем-то он наведался в наш отсек. Никто не знает зачем, а спрашивать боятся, мало ли что взбредёт в его железную башку?

— И правильно делают: нечего отвлекать от работы. Видать, мужик занятой, — достаю из мешка всё необходимое снаряжение и начинаю экипироваться.

— Не то слово! Ты только представь, что он делает на своих заданиях. Кстати, о заданиях, ты слышал, что Исполина три дня назад наконец-то… того-самого? Скажем так, обезвредили, — картинно закатывает глаза, высовывает язык и многозначительно проводит пальцем по горлу.

- Что? Ты гонишь! – от неожиданности я роняю защитную пластину, которая крепится на голени.

— Зуб даю на отсечение! — он оттягивает кожу у рта и сверкает золотой фиксой. — Говорят, Штир его и уделал со своими тессерактами и группой поддержки.

- Что ещё за «тессеракты»? - я надеваю на голову шлем с толстым прозрачным забралом.

— Так это же его спецотряд, называется «Тессеракт». Командование доверило ему группу из самых опытных гибридов, какие только есть, а он их экипировал по последнему слову техники своими новейшими разработками. И вот, как я и говорил, с этим отрядом и поддержкой вертолётов с «коробочками» они смогли успокоить эту громадину.

— Даже Цербер с ним не справился, жаль собачку, хороший был. Особенно средняя, так похожа на моего Тузика, — я тяжело вздыхаю. — Как только я узнал о нём, сразу подумал, что он точно сможет победить Исполина, а вот как всё обернулось…

— Все так думали. Особенно когда он уходил с поля боя… — каптёр печально разглядывает гравировку на своей фляжке. — Ладно, ты уже закончил? Давай, бери пушки и верни мне мешок на базу.

- Сейчас-сейчас, погоди ты! - достаю своё оружие.

Подушки “Сон”… На вид – смешная штука, если смотреть на неё, как на оружие. Первой мыслью было: “Учёные совсем из ума выжили, подушками агентов обезвреживать, до чего додумались”. А оказалось, что полезная фиговина. Кинул на дорогу пять штук и стоишь себе. Не паришься. Мелких подушка обезвреживает на раз. Со средними, конечно, посложнее, но тоже работают, а большего требовать не имеет смысла.

Закрепляю эти мешочки на бронежилете и достаю два небольших пистолета внешне полностью идентичных.

ПсВ и ПКВ - два брата-акробата. Первый - пистолет с вакциной, стреляет на средней-близкой дистанции небольшими дротиками, которые обезвреживают агентов. Второй - пистолет с колючей водой, предназначен для “обездвиживания чугунных агентов путём частичного растворения их брони”.

Помещаю оба в две кобуры на поясе, достаю из вещмешка основное оружие.

ВсВ-2 или, если по-человечески, — винтовка с вакциной, модель два. Я много пушек в своей жизни повидал, но эта… нечто. Внешне похожа на АК-12, но дуло длинное и толстое. Причём в нём сделаны выступы, похожие на шайбы, как будто ими зарядили пушку, и они там застряли. Говорят, что оборудование довольно хрупкое и ни в коем случае нельзя допускать попадания в него воды. Один наш парень как-то умудрился её сломать, так у неё изнутри куча проводков вывалилась, а те самые «шайбы», оказывается, электронные магниты. Видимо, с их помощью пуля и разгоняется. Магазин сдвоенный. Одна половина под патроны, другая под аккумулятор. Оптический прицел очень навороченный. Во-первых, он встроен в винтовку. Во-вторых, имеет кучу разных регуляторов. Нас, правда, не учили ими пользоваться. Сказали, что они нам не понадобятся. Это, мол, только для профессиональных снайперов. Однако хотелось бы узнать, как вся эта лабуда работает.

Просто беру винтовку в руки и передаю Ящику мешок.

- Ну что, сотрудник первого ранга, охранник контрольно-пропускного пункта №3, готов к работе? – спрашивает он с улыбкой на лице.

— Всегда готов! — отвечаю я уже не самому себе. Поворачиваюсь в противоположную от него сторону и ухожу.

- Агентов тебе подобрее! – говорит он мне вслед.

Я сворачиваю налево по коридору, следуя на точку сбора.

Не зря всё-таки решил контракт подписать. На нашу точку вообще редко нападают, считай, особо ничего и делать не надо. Пару раз пострелял, а потом по два-три дня всё тихо. А какое вознаграждение за службу, м-м-м. После окончания конфликта обещают гарантированное рабочее место в организации «Порядок» или в других государственных организациях, полностью бесплатное обучение выбранной профессии в одной из этих организаций, а если не хочешь работать на государство и у тебя уже есть нужное образование, то предоставляются крупные ежемесячные выплаты. А уже сейчас я могу забронировать любой товар, чтобы никто не взял его раньше времени и не пришлось ждать следующей партии. В общем, Порядок заботится о своих подчинённых, как только может. Собственно, из-за этого я и подписал контракт. Есть, конечно, те героические люди, которые пошли на это, потому что «настало время отдать долг Родине» или «защитить своих близких — это обязанность каждого уважающего себя человека». Мне хватает, скажем так, материального стимула. На самом деле мне очень повезло. Родился в секретном городе, где оборонных предприятий выше крыши. Здесь у меня и постоянная работа, и, если что, такая безопасность, что мама не горюй. Одно огорчает — за воротами КПП весь мир для меня «терра инкогнита». А хотя, что мне с той «терры», где родился, там и пригодился. В новостях, конечно, многое рассказывали, но кто готов верить новостям?

Вся процедура вывода нас на контрольную точку прошла как-то мутно. Я её уже наизусть выучил, даже не помню, как смотрящий нас строил. По пути встретили «полуночников», так принято называть часовых, дежурящих ночью. Нам, конечно, в этом плане легче. Я вот никогда не был на своей точке в ночную смену. Интересно, каково там? Нужно будет потом расспросить одного из этих парней поподробнее, что там да как.

Доезжаем на БМП до моей родной контрольной точки №3, расположенной на перекрёстке городских дорог. Над ней возвышается тонкая высокая, даже выше Пуль, антенна, по шпилю которой время от времени пробегают искры. Подавитель агрессии «Связь» — революционная технология, если не сказать больше. Наконец-то Порядок смог придумать, как лечить агентов без вакцины. Это было бы идеальным оружием против них, но, как всегда, есть один нюанс. Чтобы обезвредить группу агентов, ей нужно зафиксироваться на них и поразить их волной определённой частоты, после чего потребуется перезарядка, которая длится около минуты. Очевидно, что если агентов больше, чем одна такая группа, то действия одной антенны точно не хватит. Также стоит учесть, что против плывущих она, по неизвестной причине, не работает, а значит, один такой агент может запросто её «снять». Так что ставить повсюду кучу таких антенн, забыв про всякие контрольные точки и часовых на этих точках, просто не имеет смысла.

Кстати, насчёт часовых. Тимоха, так зовут одного из наводчиков, как всегда, на своей любимой турели. Нравятся ему большие пушки, может, комплекс какой-то? Я вот предпочитаю простые. На самом деле, я никогда не видел, как стреляет эта громадина, а он рассказывал, что сбивал плывущих. Говорит, стоящее зрелище. Со вторым, который сидит на такой же пушке, я не очень общаюсь: он какой-то странный, даже не знаю, как объяснить. Просто странный.

Смотрящий у нас — мужик суровый. Никогда нам спуску не даёт, зато управляет чётко. Под его руководством ещё ни один боец не совершал глупостей, он умеет командовать нашей толпой из тридцати с лишним человек.

Спокойно стою на своей позиции, как говорится, не тушуюсь. Внезапно замечаю вдалеке какое-то движение. Похоже, летят дроны, дело плохо.

- Приготовиться к бою! – командует смотрящий точки.

Встаю в наиболее удобную стойку, прижимаю закреплённую на сошках винтовку к плечу, уже готов прицелиться и выстрелить, но пока никого не видно. Жду. На втором от нас перекрёстке собирается толпа агентов. Куча мелких, горстка средних и парочка крупных. Они уже направляются в нашу сторону. Целюсь в одного из крупных, стреляю. Точное попадание, но для такого здоровяка нужно как минимум четыре дротика.

Неожиданно вся толпа резко сворачивает с маршрута и бежит по левой от меня дороге. Некоторые из них падают по пути, видимо, мои товарищи не отстают и тоже отстреливают котов. За ними на большой скорости проносится какой-то человек, но погодите… Чёрное пальто, шляпа… Это снова Штир! Уже второй раз за день я его вижу!

Однако рано радоваться. Плывущие нагрянули. Никогда их не видел. Такие белые и большие. Нам показывали их на видеозаписях, но вживую… Всё совсем по-другому. Правда, нам не говорили, что они могут переносить по воздуху своих огромных сородичей. Прижав к своему белоснежному брюху массивную спину пассажира и поддерживая лапами его нижнюю часть тела, один из плывущих «везёт» огромного агента. Шерсть последнего в основном серая с частыми чёрными или белыми полосками, тёмный на конце хвост намного толще, точнее, пушистее, чем у остальных агентов, относительно короткие, но мощные лапы выделяют здоровяка как крепко сбитого тяжёлого бойца. На голове видны едва заметные крошечные ушки, практически полностью закрытые пышной шерстью. Всем своим видом он очень похож на Исполина, а сверкающие жёлтые глаза и хищный взгляд только подтверждают это сходство.

Тимоха начинает стрелять. Сбивает одного плывущего. Тот медленно опускается на землю, как пушинка, а потом так же медленно начинает уменьшаться. Странные всё-таки существа эти агенты. Пара летающих, которые несут с собой агентов, резко отпускает их прямо на землю. Те, в свою очередь, с грохотом приземляются на дорогу, оставляя на ней глубокие трещины и вмятины, и вальяжной походкой направляются в нашу сторону. Мы открываем по ним огонь, но, к нашему удивлению, дротики отскакивают от их тел. В это время Пули заняты новоприбывшими пловцами и не могут нам помочь.

- Смотрящий, цели не поражаются, что прикажете предпринять? – обращается наш командир к вышестоящему по званию.

- Отставить огонь! – командует тот в ответ.

Прекращаем стрелять, агенты не останавливаются. Внезапно прямо из окон высоток, стоящих вдоль дороги, начинает идти белый газ, медленно заполняя собой всё пространство и окутывая котов непроглядным туманом.

Точно! Распылители! Ну, теперь-то вы точно отстанете.

Тем временем с двух сторон к точке контроля приближаются крупные группы средних и больших агентов.

- Пятеро на западную, пятеро на восточную, живо! – командует нам наш младший смотрящий.

Занимаем позиции и отстреливаем нападающих одного за другим. Некоторые падают на землю пачками, видать, подавитель всё-таки работает, но и мы не отстаём. Целюсь, стреляю. Первый, второй, третий. Я на самом деле хорошо умею обращаться с оружием. В армии мне дали кличку «Стрелок», до сих пор иногда так называют. Меня даже хотели взять снайпером в спецотряд, но со зрением у меня не очень. Хотя я бы и так не пошёл, здесь всё-таки потеплее.

Вдруг я вижу, что кто-то прыгает по крышам многоэтажек. Похоже на человека. Неужели Штир уже справился с той толпой? Такие высокие прыжки, видимо, он пытается допрыгнуть до плывущих. У него получается, он забирается на морду одного и… просто смотрит ему в глаза? Что это за приём такой? Перепрыгивает на другого и повторяет то же самое. Те Плывущие, с которых спрыгнул ШТИР, начинают снижаться, ложась на землю и уменьшаясь в размерах. Даже не знаю, как ему это удалось. Я просто стою и смотрю на всё, что происходит в небе, с разинутым ртом. Агенты стреляют лазерами в разные стороны, пытаясь попасть в робота. Ничего не выходит. Тут моё внимание переключается на дорогу, затуманенную нестабильной вакциной, которая постепенно рассеивается и показывает силуэты тех самых микро-Исполинов. Так же без напряжения они выходят из облака белого газа. На их мордах видны странные маски, хотя нет… Это живые существа! Похожи на больших мокриц. Такие же светло-бежевые сегментированные панцири и противные усики, торчащие сверху и частично закрывающие обзор агентам. С хвостовой части тела существ свисают довольно большие овальные кожаные мешки. Как только здоровяки полностью выходят из облака, мешки существ сдуваются, а затем быстро втягиваются в тело. Сами мокрицы заползают под брюхо котов, прячась в их шерсти.

С классическими агентами мы уже расправились, но эти громады, кажется, не намерены отступать. Освободившаяся от отстрела плывущих турельная установка переводиться на ближайшего к нам агента и стреляет. Шприц точно попадает в тело, после чего кот падает на землю. Глянув на своего товарища, второй агент начинает рычать. Зрачки его сужаются, хвост поднимается к небу. Резко он срывается с места и бежит в нашу сторону. Пуля не успевает навестись на него и промахивается раз за разом. Он всё ближе. 300 метров, 200, 100. Совсем близко. На всей скорости он влетает в нашу северную стену и разносит её в пух и прах. Обломки от стены разлетаются в разные стороны, задевая нескольких часовых. По инерции он продолжает движение и врезается прямо в антенну, отчего тут же вырубается. Качнувшись несколько раз, конструкция начинает заваливаться то в мою, то в противоположную сторону. Её раздробленное основание сильно искрит, а верхушка наоборот гаснет. В конце концов её перевешивает, и она летит на меня. Ужас пробирает до костей и не даёт пошевелиться, чтобы отбежать. Хотя, уже поздно, попытаюсь рыпнуться – попаду под одну из её тонких, но не менее тяжёлых, балок, которая точно раздавит меня в лепёшку. Собственно, не рыпнусь – тоже буду раздавлен. Патовая ситуация. Дрожащим коленям всё сложнее удержать моё тело, ноги подкашиваются. Я закрываю глаза и руками защищаю голову, понимая, что это вряд ли поможет. Чувство, что вот-вот меня размажет по платформе, усиливается с каждой секундой. Но время, будто специально замедлилось, чтобы я подольше побыл в таком состоянии.

Сжавшийся я лежу на полу уже несколько секунд, как меня должна была пришибить “Связь“. Открыв глаза, вижу перед собой ШТИРа собственной персоной. Он держит надо мной обвалившийся подавитель. Неужели, он решил спасти именно меня? Почему?

- Сотрудник первого ранга, охранник точки контроля №3, вставайте, - электронный неживой голос, подстать машине.

Поднимаюсь, отбегаю от злосчастной антенны подальше, отряхиваюсь и осматриваю всё вокруг. На точке царит полная разруха: северная стена уничтожена; одна из Пуль задета упавшей антенной, около которой со шприцом в боку спит здоровяк, обрушивший её; раненным часовым пытаются оказать первую помощь. Резкий грохот заставляет меня обернуться. Там, где ШТИР стоял секунду назад, уже никого нет. Лишь далеко на фоне я замечаю, как маленькая чёрная фигура скачет по крышам высоток. Проводив его взглядом, я спрыгиваю с верхней платформы стены и подхожу к смотрящему поинтересоваться ситуацией. Он сидит на ящике с боеприпасами, подперев кулаком подбородок.

- Сотрудник второго ранга… - меня перебивают.

- Говори уже нормально. Чего хотел? – как-то печально и одновременно раздражённо глядит на меня.

- Что делать-то будем?

- С начальством связываться, что ещё? Лишь бы меня с должности не спихнули… С вас же другой смотрящий живьём шкуру спустит. Жалко мне вас, - он опускает голову.

- Да ничего не будет, чего вы расстраиваетесь? Я считаю, мы хорошо справились, даже живы все, - я показываю рукой на своих, весьма потрёпанных, товарищей.

- Надеюсь, - с такой же грустной интонацией говорит смотрящий.

Он встаёт, достаёт из кармана на брюках рацию, нажимает на ней несколько кнопок, и начинает говорить в микрофон гарнитуры, которая надета на голову.

- Сотрудник второго ранга, смотрящий точки контроля №3 вызывает сотрудника третьего ранга, следящего точек контроля. Отбили нападение, потерь среди личного состава нет, есть раненые. Также пострадало оборудование: подавитель агрессии “Связь”, северная стена, турельная установка “Пуля”, требуется ремонт или замена. Какие будут дальнейшие указания? Приём.

Не слышно, что ему ответили.

- Понял. Ожидаем, - он снова нажимает на рации те же кнопки, но в обратной последовательности, и кладёт в карман.

- Ну как?

- Сейчас приедут собирать агентов, за одно подвезут работяг, чинить будут. Ждём, - он снова садиться на ящик с боеприпасами.

- Ясно. Я пока осмотрю место, вдруг там кто-то ещё остался.

- Валяй, но чтобы через десять минут был здесь! - махнув рукой в мою сторону, он снова опускает голову.

- Понял, товарищ смотрящий.

Преодолев разрушенную стену, я иду в сторону одной из дворовых улочек. Я всегда гуляю по ней, когда есть возможность. Пусть это сильно противоречит уставу, но никто пока не делал мне замечаний, значит, я ничего не нарушил. Не пойман — не вор. Место тихое, приятное, однако сейчас я слышу какое-то странное шуршание. На этой улице много разных растений, но от ветерка они шуршат не так громко, как сейчас. Я оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. Вдруг, когда я снова поворачиваюсь вперёд, то вижу перед собой маленького агента, сидящего на дорожке, выложенной бежевой узорчатой плиткой. Я практически беззащитен перед этим монстром, готовым напасть на меня. Пусть вас не смущает их миловидность. Агенты очень сильные и жестокие. Но он просто сидит и смотрит на меня. Потом поворачивает голову набок, как будто о чём-то спрашивает. Я показываю на себя указательным пальцем, делаю вопросительное лицо и спрашиваю.

- Я? Тебе что-то нужно?

Пистолет я достать не успею, поэтому очень надеюсь на ответ, ведь если он заговорит со мной, значит, что-то точно не так, ведь агенты до вакцинации не разговаривают. А раз что-то не так, может, он не станет на меня набрасываться? Да, я довольно позитивный человек. Готов придумать что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.

Он говорит что-то на своём языке, в котором часто встречается звук «мяу», и показывает лапой мне за спину.

- У меня за спиной, верно? – я медленно оборачиваюсь, одним глазом следя за агентом.

Позади меня что-то чёрное, я замечаю это боковым зрением, прежде чем полностью развернуться. Я резко перевожу взгляд обратно на агента и вижу его испуганную мордочку. Он тут же прыгает в гущу растительности и скрывается в ней. Переведя дыхание, я всё же решаюсь обернуться. Позади меня стоит ШТИР-42, который просто молча смотрит мне в затылок.

Теперь я могу внимательно его рассмотреть. Лицо человека лет сорока, не меньше. Но взгляд… странный, неживой. Смотрит прямо в душу. Густые брови, довольно длинный аристократический нос, слишком идеальный. Под пальто белая рубашка с серым галстуком, поверх неё надета серая жилетка с чёрным узором. Странно, что одежда не порвалась от его активных движений, видимо, она очень эластичная. Почему-то весь его вид какой-то чёрно-белый, как будто он снимается в очень старом кино. Даже кожа на лице серая.

- Сотрудник первого ранга… - он вращает кистью руки, как бы намекая на то, чтобы я представился.

— Стрелок, — не подумав, выдаю я. — Эмм, то есть Константин Михайлович.

— Стрелок, вы только что покинули место службы и чуть не были убиты агентом. Мне стоит сообщить о вашей оплошности смотрителю контрольной точки №3, — абсолютно нейтральный голос, в котором даже не слышно осуждения или каких-либо других нот. — Однако вы нужны мне именно на этой должности, так что я, наоборот, постараюсь сохранить вашу репутацию как сотрудника. Имейте в виду, что я не всегда смогу вытаскивать вас из подобных ситуаций.

- Я п-понимаю, ШТИР-42.

— Возьмите это, — робот протягивает мне маленький чёрный шарик размером с бильярдный. — Вы должны сохранить его и отдать мне, когда я попрошу. Всегда носите его с собой, я могу подойти в любой момент. Никому не рассказывайте о нём и, тем более, не докладывайте об этом своему начальству. Вы поняли?

— Д-да, — я ошеломлённо смотрю на него и беру шар. — П-понял.

Он разворачивается и на большой скорости уходит в неизвестном мне направлении.

Ещё какое-то время я в ступоре стою на одном месте, не в силах пошевелиться, держа в руке этот шарик. Решаю рассмотреть его повнимательнее. Глянцевая тёмная поверхность, похожая на стекло. Если присмотреться, заметно что-то серое, металлическое. Вероятно, внутри что-то важное, лучше лишний раз не трогать. Убрав шар в карман брюк, возвращаюсь на точку, мало ли что ещё может случиться.

Бригада ремонтников, прибывшая на место, занимается починкой стены, вакцинированных агентов не видно, видимо, их уже забрали. Дальше служба проходит спокойно до самого вечера, когда нас сменяет другая группа, выспавшаяся за день. Я иду сдавать оборудование Ящику, просто с диким желанием рассказать ему обо всём, что произошло сегодня. И вот я подхожу к его каптерке, снова замечая его довольную ухмылку.

- Ну что? Отслужил, солдатик?

— Да. Знаешь, теперь мне есть что тебе рассказать. Сегодня на службе ТАКОЕ было, — я выделил конец предложения особой интонацией, чтобы заинтересовать друга.

- Хе-хе, что же ТАКОГО случилось? – ехидно передразнивает он.

— А вот… — я рассказал ему обо всём, что произошло за день. О том, как ШТИР прогнал обычных агентов, о том, как он сражался с Плывущими, о том, как он дважды меня спас, не забыл упомянуть и о новом для меня виде агентов. А вот про шар я решил умолчать, хотя мне очень хотелось поделиться этим с кладовщиком.

— Микро-Исполины, говоришь? — он скептически смотрит на меня, прищурив глаза. — С жуками на морде, да? Интересно, определённо интересно, — он достаёт из-под стола маленький блокнот и карандаш и начинает записывать.

- Не то слово! Эти здоровяки несколько минут находились в облаке нестабильной вакцины, и хоть бы что!

- Нда... такого я, честно говоря, ещё не слышал, - постукивая пальцами по столу, серьёзно говорит он. - Но, знаешь, у меня снова есть для тебя одна очень интересная новость.

- Послушай, я и так сегодня устал, давай как-нибудь в другой раз? – в моём голосе прозвучала нотка жалобности.

— Да ты только послушай! Короче, руководство наконец-то смогло найти применение вакцинированным агентам. Их уже смогли назначить на некоторые работы, где их обучают люди-работники. Так вот, сейчас запущена одна очень интересная программа. Адаптация агентов к социуму. В общем, любому гражданину предлагается разместить у себя в квартире одного агента и жить с ним, пока для них не построят отдельную жилую зону. Естественно, тем, кто примет участие в этой программе, предоставят особые льготы, но не это важно. Сам подумай, у тебя в сожителях будет настоящий агент! Можно столько всего у него спросить… Однако главная задача — социализировать агента и приучить его к ритму мирной жизни. Как-то так. Что скажешь? — весело улыбнулся мне каптер.

— Скажу, что хочу лечь на кровать и отключиться, — я протяжно зеваю.

- Всё с тобой ясно. Ладно, отдавай форму и иди спать. Я сам сложу её в мешок.

Не спеша прохожу по затемнённым, в соответствии со временем суток, коридорам. В этом есть какая-то своя атмосфера. Или это сказывается дикая усталость. В любом случае, наконец-то я оказываюсь дома. В своём логове… Сейчас мне очень хочется плюхнуться на родную кровать. Но сначала нужно приготовить ужин и убрать то кофейное пятно. Эту часть я, пожалуй, пропущу, мои уставшие мозги не выдержат, если я буду проговаривать каждое своё действие, и я просто отключусь, пытаясь пожарить котлеты и сварить гречку.

Все дела сделаны, а значит, я готов ложиться спать. Немного омрачает этот момент осознание того, что мне снова может присниться этот жуткий сон. Хотя нет, не омрачает. Честно говоря, это было даже интересно. Какие-то фантастические существа, будто мне их не хватает в реальности, странные люди, считающие меня знакомым, а может, и другом, этот чудной куб, так похожий на тессе…

На полуслове мой поток мыслей обрывается, и я засыпаю.

Инцидент №16 "Давно не виделись"

Очередь. Ожидание убивает. В этом помещении уныло всё: пол, выложенный блёклой кафельной плиткой, стены, выкрашенные кремовой краской, похожей на простую побелку, неудобные белые сиденья, ещё более стерильный запах, чем в остальном бункере, и, конечно, печальные бледные лица таких же пациентов, как я. По коридору снуют туда-сюда медработники, словно призраки, неприятно цокая или громко топая по плитке. Собственно, так их видят только мои уставшие глаза. Этот карнавал размытых пятен ещё быстрее приближает момент, когда я усну. Мои веки начинают тяжелеть и поддаваться притяжению. Я откидываюсь на спинку кресла, складываю руки в большой средний карман толстовки, кладу рядом свой номер в очереди и закрываю глаза.

Постепенно блаженство разливается по всему телу. Сидеть становится удобнее, воздух уже не режет ноздри своим лекарственным запахом, цоканье и топот людей больше не раздражают. Вот оно, прекраснейшее преддверие царства Морфея. Возможность погрузиться в это великолепное состояние, когда ничто больше не волнует, ничто не имеет значения. Но начинает беспокоить какое-то странное чувство, будто кто-то находится рядом. Чувствую, как этот кто-то трогает меня за плечо и пытается разбудить. Волшебное состояние утрачено. Что ж… остаётся только открыть глаза, что я и делаю. Я вижу перед собой кошачью морду, смотрящую на меня широко раскрытыми, бегающими туда-сюда глазами.

— Эмм, вы уснули. Теперь ваша очередь, — голос этого агента, на котором аккуратная голубая рубашка и выглаженные серые брюки, крайне неуверенный и даже растерянный. Видно, что он пересиливает себя, чтобы продолжать со мной говорить.

- А? Да-да, моя, - уверенно отвечаю я ему. – Спасибо.

Встаю и направляюсь к нужной двери, краем глаза замечая поглядывающих на меня котов. Захожу в уже знакомый кабинет. Стены и пол в нём такие же унылые, как и в коридоре. Пространство слабо освещено лишь потолочной лампой. У стен — разнокалиберные шкафчики с какими-то книжками и препаратами, слева от входа на тонких металлических ножках стоит кушетка. Напротив входа — стол, за которым сидит доктор Безмятежев. Человек преклонных лет, одетый в классический медицинский халат и забавную шапочку. На краю стола примостился органайзер для файлов с огромным количеством разнообразной макулатуры. Там же сетчатая подставка для ручек, на дне которой валяется пара скомканных бумажек. Сам доктор Безмятежев, сидя на своём старом деревянном стуле и периодически поправляя круглые очки, щурится на монитор и что-то печатает на клавиатуре. Не замечая меня, он тяжело вздыхает и начинает полушёпотом ругать современные технологии.

— Эх, что же делать с этими компьютерами, как хорошо раньше было: всё на бумаге, всё видно. А ведь говорили ещё: «Что вы, Максим Иванович, до нашей-то больницы технологии ещё долго не доберутся. Не бойтесь, на ваш век бумаги хватит!» — бормочет он, после чего снова принимается печатать.

- Здравствуйте, - тихонько говорю я, не желая отвлекать его.

— А? — он оборачивается в мою сторону. — Ах да! Прошу прощения, совсем заработался. С этими компьютерами!.. — он грозит кулаком в сторону монитора. — А ты, Васька, присаживайся-присаживайся.

Максим Иванович — психиатр с огромным стажем, специалист в своей области и просто умный человек, пользующийся уважением во всём коллективе. На первый взгляд, он довольно скептически относится к новым технологиям и различным решениям. Однако он стал первым человеком, решившим принять участие в программе социализации агентов в обществе. Какого агента к нему приставили? Одного из самых надоедливых, по его словам, — меня.

- Ох, эти проверки на наличие симптомов скоро сведут меня в могилу! Ну надо же до такого додуматься, ты только представь! Ладно, что каждую неделю нужно проверять по пятьдесят этих придурков, так ещё и по каждому нужно написать отчёт. А знаешь, где нужно писать этот отчёт? На их проклятом компьютере! – когда этот человек злился или просто возмущался, он очень активно жестикулировал и часто поднимал кустистые брови, словно удивляясь, из-за чего его аккуратная белая шапочка постоянно сползала на макушку, где и оставалась, пока он этого не замечал.

- Да ничего не говорите, Максим Иванович. Такие уж времена, - когда доктор снова начинал рассуждать о своей любимой теме для споров — технологиях, он мог говорить без остановки несколько часов. Я же научился избегать затяжных дискуссий тем, что просто соглашался с ним во всех его доводах. И старику не обидно, и я очередь не задерживаю.

— O tempora, o mores… — он перевёл взгляд на молочно-белую стену, застыв в одной позе. — Что ж… Давайте приступим.

Я давно запомнил эту процедуру. Сначала нужно встать в максимально неустойчивую позу и вытянуть руки вперёд, потом держать глаза широко раскрытыми, пока врач их проверяет, снова встать в неустойчивую позу, но уже в другую, и, наконец, скороговорки. Это самая нелюбимая часть проверки, я постоянно путаюсь. Главное, чтобы голос не дрожал, остальное не так важно. Правда, был у нас один парень. Он часто заикался. Так ему чуть не назначили третий уровень лечения. Говорят, после него отходняк неделя, если не дольше.

Следующий этап проверки — вопросы. Иногда они как бы «заставляют» ответить неправильно. Они сформулированы так, что логически догадаться до желаемого ответа невозможно. Приходится отвечать честно.

— Итак, представьте себе ситуацию: вы живёте в тот период истории, когда обычному населению не хватает еды. Вы пришли в распределительный пункт, где раз в неделю всем нуждающимся выдают определённые наборы на выбор. Есть два варианта: сбалансированный набор, содержащий разные продукты и составленный специалистами, и второй — менее сбалансированный и более ориентированный на элементарное утоление голода, возможно, даже вредный. Второй набор содержит количество еды, которого вам хватит на неделю. Первый же набор рассчитан ровно на пять дней. Выбрать можно только один. Ваш ответ? — доктор внимательно смотрит мне прямо в глаза, мягко улыбаясь.

Что это за вопросы такие? Ладно, нужно сосредоточиться. Набор можно взять только раз в неделю, значит, логично выбрать второй. Однако, если я буду долго питаться чем-то вредным, то заработаю проблемы с желудком или что-то похуже. В такой ситуации болеть — явно не лучшее решение. Получается, лучше поголодать? Тоже может не сработать. Те же проблемы с желудком. Значит, чередовать. Но вопрос в том, что брать сейчас, технически не имеет смысла — это окажет слишком незначительное влияние. Но к голоданию нужно привыкать постепенно.

- Второй! – уверенно восклицаю я.

- Так… второй. Прекрасно, - с улыбкой на лице говорит он и начинает печатать на клавиатуре. Закончив, он поворачивается ко мне. – Проверка окончена, но погоди секунду. Ответь мне на один вопрос, - сложив руки в замок, он уже серьёзно смотрит на меня – Ты помнишь что-нибудь из своей прошлой жизни до вакцинации?

В кабинете резко повисает мёртвая тишина. Такая тишина, что слышно гудение лампы на потолке и компьютера под столом. Слышно даже болтовню других агентов и медработников в коридоре. Губы Безмятежева сжимаются, он смотрит прямо мне в глаза, словно ищет там ответ на свой вопрос, слегка нахмуренные и подрагивающие брови выдают его беспокойство, морщины на лице словно становятся ещё глубже, старя его на пару лет.

Он никогда не был так серьёзен. Обычно он шутил, но сейчас… Видимо, мне не отвертеться.

Я пытаюсь вспомнить хоть что-то важное. В моей голове проносятся разные картины из прошлого.

***

Я стою в не очень широком коридоре, в котором много дверей с разными номерами. За моей спиной стоит человек в форме, который меня сопровождает. Впереди — ещё двое, которые, вероятно, о чём-то договариваются. Один из них в той же форме, что и прошлый. Он держит в руках планшетку с ручкой и что-то записывает. Второй человек одет в серый узорчатый свитер, тёмно-синие штаны в белую полоску и пушистые тапочки. Судя по лицу, он немолод. Как только человек в форме заканчивает записывать, они прощаются и оставляют меня со стариком. Сначала он оценивающе смотрит на меня, а потом, когда замечает моё испуганное личико, тут же веселеет, обнимает меня и заводит в свою квартиру.

Дальше всё как-то туманно, но основной смысл понятен. Он принял меня как родного. По крайней мере, так это ощущалось.

***

Первая встреча с Безмятежевым. Хорошее воспоминание, но не то. Продолжаю искать.

***

Маленькая неуютная комнатка. Белые стены, серый бетонный пол, закруглённый потолок, яркие лампы, излучающие чистый свет в каждый уголок помещения. Сижу на нижней койке одной из двухъярусных кроватей, смотрю на тяжёлую металлическую дверь с небольшим окошком на уровне глаз. Только она и отделяет нас от остальных в бункере. Нас? На соседней койке дрыхнет такой же, как и я, агент. Раскинув руки в разные стороны, он лежит на спине, иногда посапывая. Посреди комнаты стоит небольшой стол с двумя стульями. За ним сидят ещё двое агентов. Один читает учебник по человеческому языку, изредка записывая что-то в тетрадь синей погрызенной ручкой, второй смотрит какую-то передачу по маленькому настенному телевизору. Все, как и я, одеты в чёрную тюремную форму. Лёгкая куртка, штаны и какие-то странные довольно свободные ботинки.

Когда же нас наконец выпустят? Нам обещали, что скоро нас распределят по более комфортным квартирам, чем эти бараки.

Вдруг, в дверь громко стучат ровно три раза.

- Заключённый номер два нуля-один, ноль-двадцать три, ноль-пятнадцать, три, просим подойти к двери выхода.

***

Тоже неплохое воспоминание. В тот же день я познакомился с Максимом Ивановичем. Я был так рад тогда. Целых три с половиной месяца мы сидели в этой каморке, гадая, когда же нас наконец выпустят. Как одни из первых вакцинированных агентов, мы очень этого ждали. Дождались.

Ладно, пора продолжать. Нужно что-то ещё до всего этого.

***

Чувствую, что лежу на чём-то мягком. Слышу странные звуки, будто кто-то переговаривается между собой. Открываю глаза. Надо мной склонились два странных существа, на которых нет шерсти, будто они лысые. Половина лица у каждого закрыта какой-то синей тканью, на головах белые шапочки. Одно из них подносит руку к моей морде и водит ею вверх-вниз, следя за моими глазами, после чего смотрит на второе существо и кивает. Я пытаюсь открыть рот, чтобы спросить у них, что происходит, но ни одна мышца в моём теле не слушается. Неизвестные ещё какое-то время переговариваются между собой, после чего уходят. Я непонимающе провожаю их взглядом, не в силах сделать что-либо ещё.

***

Пробуждение. Похоже, это первое, что есть. Дальше только пустота. Что ж, значит, ответ отрицательный.

— Ничего, Максим Иванович, только пробуждение в больничной палате, — мямлю я, пытаясь скрыться от его буравящего взгляда.

- Тогда… - он делает глубокий вдох. - Тогда я очень рад за тебя. Меньше проблем будет, - Безмятежев снова расплывается в тёплой улыбке. - Ладно, я должен тебе кое-что показать, - доктор набирает что-то на клавиатуре и поворачивает ко мне монитор.

На экране застыл кадр какого-то видео, на котором крупным планом видна эмблема Порядка, а под ней — надпись большими белыми буквами: «Представляет киностудию министерства культуры организации Порядок». Безмятежно вы снимаете видео с паузы, после чего закадровый голос начинает вещание.

— Агенты — наши враги и наши союзники, как бы противоречиво это ни звучало, — голос диктора напоминает бой тех огромных часов, что стоят у Максима Ивановича в квартире. — В наших интересах поддерживать и лучше узнавать своих союзников, чтобы наиболее эффективно противодействовать врагам. Благодаря нашим выдающимся специалистам в области психологии удалось выяснить, что некоторые вакцинированные агенты способны помнить, что происходило с ними до вакцинации. В этом видеоряде мы представим интервью с котом, который смог предоставить наиболее полную информацию о том, что происходило непосредственно с ним, когда он находился под контролем агентов ультранасилия.

Изображение резко меняется на агента с серой шерстью, сидящего на диване и накрытого ярким пледом. Он печально смотрит в пол опустошённым, выражающим полное уныние взглядом. Его опущенные длинные усы дополняют образ.

- Гражданин Афанасий Мурцов, не могли бы вы ответить на несколько вопросов по поводу вашего обращения? – звучит мелодичный женский голос за кадром.

— Да, конечно, — печальные глаза, которые, кажется, вот-вот наполнят печалью всю невзрачную белую комнату, смотрят чуть правее камеры.

- Хорошо. Расскажите, пожалуйста, о самых первых моментах своей жизни, которые вы можете вспомнить.

— Секундочку, сейчас подумаю, — агент чешет за ухом, словно выискивая нужное воспоминание. — Сразу приходят на ум кадры из детства. Особенно, как мы с родителями ходили на летние прогулки по парку. До сих пор помню тот чудесный запах, который исходил от светящихся деревьев в тёмное время суток. Именно вечером на кончиках их иголок загораются блестящие огоньки, — он разводит руки в стороны ладонями вперёд и слегка шевелит пушистыми пальцами, изображая эти самые огоньки. — Они привлекают проводников — аналог светлячков на нашей планете.

- Должно быть, это просто чудесное зрелище, - восхищённо восклицает интервьюер.

— Вы даже не представляете насколько, — по морде кота медленно расползается какая-то ностальгическая улыбка.

- Не хотелось бы заканчивать на такой замечательной ноте, но я обязана спросить. Как вы оказались в рядах армии агентов?

— Вопрос и правда не очень приятный, но я постараюсь ответить, — он тяжело вздыхает. — В нашей цивилизации давно сложилась чёткая система воинской повинности. Все, кто годен к службе по состоянию здоровья и прошёл двухгодичное обучение, имеют шанс быть призванными. Может показаться, что это надругательство над свободой граждан, однако яростная агитация населения и пропаганда, нацеленные на то, чтобы «привить» нам желание сражаться за интересы руководства, не оставляют ни одного агента, готового сопротивляться. Буквально не остаётся тех, кто был бы против.

- Вы тоже поддались этой пропаганде? - тот ласковый голос стал более сочувствующим.

— К сожалению, да. Меня разрывало на части непонимание того, против кого и зачем мы воюем, и желание поддержать тех, кто уже участвует в этом конфликте. Видимо, руководство сыграло на последнем, чтобы как можно больше таких же неравнодушных, как я, не дожидались своей очереди, а пошли добровольцами.

- Это ужасно.

— Верно. Руководство твердило, что мы избавляем мир от кровожадных существ, которые творили такое, что и представить страшно. Нам говорили, что они зверски истребляют наши войска. Но в реальности, нападая на одну из контрольных точек, я увидел таких же, как я, солдат, которые просто выполняли свою работу. Когда один из охранников выстрелил в меня дротиком с вакциной, я думал, что это какой-то яд, способный растворить меня изнутри, но всё оказалось совсем не так. Проснувшись в больничной палате, я долго привыкал к тому, что мне хотят не навредить, а наоборот, помочь. Было трудно признать, что мне нагло врали о вас, людях и гибридах. Но в конце концов я это осознал, чего желаю и всем тем агентам, которые тоже сохранили память после вакцинации, — говорит кот, пристально глядя в камеру.

- Благодарим вас за вашу искренность. Думаю, не так легко было снова прогнать эти воспоминания в своей голове.

- Ничего страшного. Главное, что вы смогли принять нас в свой коллектив. Надеюсь, мы сможем так же дружно общими усилиями противостоять бесчестному режиму агентов.

- Я тоже на это надеюсь. На этом интервью окончено. Ещё раз благодарим вас. Желаем всего наилучшего от нашей киностудии.

- И вам того же, до свидания.

Экран плавно темнеет, пока на нём проявляется эмблема Порядка. Видео заканчивается.

- Ну, теперь точно всё, - говорит Безмятежев и так же неуклюже разворачивает монитор обратно. - Можете идти, голубчик.

- До встречи, Максим Иванович.

Выхожу из кабинета, ловя на себе недовольные взгляды ожидающих в очереди агентов.

- Пора домой, - бурчу я себе под нос.

В полусонном состоянии я бреду по великой и ужасной жилой зоне. В голове лишь одна мысль: «Поскорее бы принять горизонтальное положение». Подхожу к двери квартиры Безмятежева, достаю из кармана джинсов ключ, со второй попытки вставляю его в скважину и поворачиваю два раза. Дверь открывается. Захожу в «двухкомнатное жилое помещение», если говорить официально.

В прихожей я снимаю кеды и ставлю их рядом с остальной обувью. На мгновение я задерживаю взгляд на своём отражении в зеркале.

— Что-то ты мне сегодня совсем не нравишься. Шерсть нечёсаная, уши помятые, усы висят, — говорю я ему, рассматривая унылую морду.

- А ты, думаешь, лучше, что ли? - отвечает оно мне.

— И то верно, — вздыхаю я и направляюсь в свою комнату.

Уже в ней я на ходу снимаю толстовку, бросаю её куда-то в сторону компьютерного стола, а сам готовлюсь плюхнуться на кровать. Вот он — долгожданный покой. Я окунаюсь в объятия своего пледа и, закрыв глаза, как можно быстрее пытаюсь уснуть, чтобы доспать всё, что недоспал этой ночью. Но в покое меня оставлять не собираются. Мешают мысли, которые, словно клубок змей, шевелятся в голове, назойливо шурша, не давая отрешиться от мирского. Я ворочаюсь с боку на бок, но они не уползают. Кажется, теперь они жалят меня ещё сильнее. Я открываю глаза.

Раз я не могу уснуть, можно подумать о чём-нибудь: распутать этот клубок мыслей. В чём смысл моей жизни? Зачем я нужен обществу? Кто я? Кто я…

Ты — боец снайперского спецотряда «Сова», участвовавший в нескольких крупных силовых операциях против агентов. Кадет, выбрось из головы эти сопливые и депрессивные мысли о своей ненужности обществу. Если бы не ты, всё бы здесь давно рухнуло! Хоть ты и простая гайка, но весь механизм держится только на таких, как ты.

Да, верно. Очевидно, что я важен. Как и все здесь.

Как и все? Ты важнее других. Все эти докторишки в белых халатиках и смешных шапочках, не нюхавшие пороха, не знавшие, каково это, когда ты чувствуешь, что находишься на волосок от смерти. Ты думаешь, что они так же важны, как и ты?

Если бы не Безмятежев, я бы горбатился на предприятии. Я бы не стал таким «значимым» элементом общества. Тема закрыта.

Мысли наконец укладываются по полочкам. Теперь можно и отдохнуть. Но спать уже не хочется, поэтому я просто смотрю в потолок. Белый крашеный потолок, плавно переходящий в голубоватые обои на стенах. Когда я вглядываюсь в него, кажется, что он приближается, а взгляд, напротив, устремляется всё дальше, будто потолок — это бесконечное белое пространство, которое тянется, и тянется, и тянется так далеко, как только возможно. С трудом я перевожу взгляд на кресло в противоположном углу комнаты. Раскладное, жёлтое, стоит на железных ножках. Им давно не пользовались по назначению, теперь оно служит чем-то вроде вешалки для одежды. В правом от кресла углу стоит шкаф с множеством отделений. В левом же находится тот самый компьютерный стол. На нём маленькие белые колонки, небольшой монитор, настольная чёрная лампа, роутер «Портелеком». Под столом — системный блок, который тихо стоит и ждёт, когда я решу запустить его и во что-нибудь поиграть: это его единственное предназначение. Собственно, он же не для работы в текстовом редакторе предназначен, да?

Стоило мне перевести взгляд на открытую дверь, напротив которой я лежал, как в глаза сразу бросилась комната Максима Ивановича. Моё внимание привлёк портрет. Доктор увлекался живописью. Когда-то увлекался. На портрете изображена женщина в полный рост. Она стоит в прекрасном осеннем саду на тропинке, вымощенной тонкими плоскими камешками. Жёлто-красные листья застыли в момент падения. Полуобнажённые деревья стоят, словно обнявшись ветвями, чтобы очередной порыв промозглого ветра не унёс остатки тепла, которое они хранили с жаркого лета. Сама женщина одета в чёрное длинное меховое пальто, серый берет, чёрные сапожки на каблуке, тонкие кожаные перчатки и белый лёгкий шарфик, перекинутый через плечо. Лицо женщины прописано особенно выразительно, словно автор сосредоточил на нём большую часть своих возможностей, которые отдал картине. Мягкая улыбка, слегка розовые щёки, тонкие изящные брови. И самое главное — взгляд. Нежный взгляд, полный сильнейших чувств, которые буквально разливаются по всей картине, преображая её. Стоит только взглянуть в эти глаза, как вся печальная осень тут же превращается в нечто прекрасное, нечто живое. Деревья уже не кажутся холодными гигантами, возвышающимися над всем. Листья — уже не застывшие в пространстве умирающие частички деревьев, а медленно плывущие по воздуху маленькие лодочки. Именно этот взгляд меняет общее настроение картины. Вряд ли простая подруга или знакомая могла заслужить такое внимание. Это портрет его жены. Её лицо ещё молодо, хотя сам Безмятежев говорил, что писал картину не так давно. Довольно странно, учитывая, что они были одного возраста. Когда я спросил Максима Ивановича об этом, он, усмехнувшись, ответил: «Я рисую не так, как это выглядит на самом деле, а так, как я это вижу». Где же сейчас его жена? По его словам, в лучшем мире. Концепция религии, основанная на идее жизни после смерти, давалась мне довольно тяжело. Я не видел в ней смысла, пока доктор не рассказал о своей супруге. Вполне очевидно, что каждый желает лучшего для близкого человека, особенно в момент его ухода из жизни. В таком случае вполне объяснимо, зачем нужна эта вера. Вера в то, что невозможно проверить.

Максим Иванович рассказывал, что хотел завести ребёнка. Сына, если быть точным. У него не получилось. Он до последнего откладывал, чтобы создать идеальные условия. Но он не успел. Произошло нападение агентов. Из-за поспешных действий командования некоторые люди пострадали и даже погибли. В этом списке и возлюбленная Безмятежева. В тот момент она лежала в центральной больнице. И именно это здание стало первой целью агентов. Тем местом, откуда всё началось. Самая первая штурмовая операция сотрудников «Порядка». Заложников не было, все были убиты к моменту прибытия отрядов.

Он и впрямь сильный человек. Пусть я сильнее физически, пусть у меня выше звание, но этот тщедушный старичок намного сильнее меня духовно. Пережить смерть близкого человека, с которым прожил добрую половину своей жизни, — это… страшно. Вряд ли я справился бы с подобным. И после этого взять бывшего врага под своё крыло? Он воспитал меня, поделился знаниями и опытом: всем тем, чего не дала бы ни одна военная кафедра. Пусть мы даже не одного вида, но я могу назвать его отцом. И это звучит гордо!

От этих мыслей меня отвлекает жужжание телефона на тумбочке рядом с кроватью. Я сажусь и беру его в лапу. Моя морда отражается в тёмном прямоугольном экране смартфона. Нажимаю кнопку включения. Первое, что я вижу, — это уведомление о сообщении. Открыв его, я натыкаюсь на прикреплённый документ.

***

ПОВЕСТКА

военного комиссариата (местного органа исполнительной власти, имеющего запас) (лицевая сторона повестки)

РАСПИСКА

Повестку на имя: Безмятежева Василия Максимовича

Год регистрации: 2042

Адрес места жительства (места пребывания): Жилая зона/Этаж №39/Коридор №16/Жилое помещение №24

Место работы или учёбы (адрес регистрации): отсутствует

№ домашнего телефона: 39-16-24

№ рабочего телефона: 3-16-07452

Получил: Безмятежев Василий Максимович

В “11” час. “20” сентября 2042 г.

______________(подпись получившего повестку)

- - - линия отреза - - -

ПОВЕСТКА

Команда №5 Литер №З

Воинское звание (должность гражданского персонала), фамилия, имя, отчество: кадет спецотряда «Сова» Безмятежев Василий Максимович

На основании Указа Главного Директора военной организации «Порядок» об объявлении мобилизации и решения призывной комиссии по мобилизации ПРИКАЗЫВАЮ Вам в течение 2 часов с момента вручения повестки (либо к 14:00 «20» сентября 2042 г.) явиться по адресу Зона основного профиля/Тренировочно-боевой блок/Отсек спецподразделения/Отделение спецотряда «Сова»/Помещение №5.

При себе иметь документы, указанные на обороте повестки.

За неявку в указанный срок Вы будете нести ответственность в соответствии с законодательством организации «Порядок».

МП* Военный комиссар (командир воинской части)

(фамилия и инициалы) Мышьяков А. Н.

____________

* При дублировании повесток в электронном виде печать военного комиссариата не применяется.

***

— Ну вот, написано же: «Василий». И никакой я не «Васька»! Всегда удивлялся этой человеческой привычке коверкать имена, — я изображаю наигранно обиженную физиономию, а затем молча таращусь на документ.

Ещё и за ухом чесал при этом. Люди - странные…

- Уже? Сколько времени прошло с последнего вызова? Два дня? Три?

Я тяжело вздыхаю и встаю с кровати, положив телефон обратно на тумбочку.

- В любом случае, пора, - вновь тяжёлый вздох.

Начинаю собираться. Надеваю серую камуфляжную форму, такую же, как у охранников на контрольно-пропускных пунктах. Всё остальное выдадут на месте. Иду в прихожую, надеваю берцы, открываю дверь. В коридоре стоит Максим Иванович со своим стареньким портфелем «Дипломат». Он уже занес руку, чтобы постучать, но, увидев меня в форме, замирает. Его безмятежный взгляд резко меняется на испуганный, зрачки сужаются. Эти глаза смотрят на меня, словно спрашивая: «Уже?». Доктор, словно только что вспомнив, опускает руку, занесённую над дверью. Его лицо вдруг бледнеет, кисти рук едва заметно начинают дрожать, как и губы. Отрицание.

Неожиданно его взгляд снова меняется. Теперь, решительно глядя на меня, он выпрямляет обычно сгорбленную спину, встряхивает руками и протягивает мне правую. Я пожимаю его старческую, но крепкую руку. После этого он лишь кивает и молча проходит в квартиру. Принятие.

Весь путь от дома до назначенного места проходит как в тумане. Ноги словно ватные, лениво переступают с места на место. Глаза смотрят в пустоту.

Очередная потенциально смертельная миссия. Хотя, тебе ли жаловаться, боец снайперского отряда? Это тебе не здание с агентами штурмовать, так что помалкивай.

Ровно в назначенное время, когда все уже прибыли на место, наш сержант Свиридов объясняет нам суть операции. Первой нашей задачей является рассредоточение на местности: то есть нужно занять позиции в ближайших зданиях. Именно оттуда планируется вести огонь. Мы прибудем на место первыми, чтобы прикрывать основные отряды при подходе к зданию и его штурме.

Теперь осталось только экипироваться, и мы выезжаем. Снайперское обмундирование несколько отличается от классического. Во-первых, на шлеме нет защитного стекла. Оно заменено съёмным наглазником, который устанавливается на тот глаз, который используется для беглого осмотра общих территорий. Он дистанционно связан с прицелом винтовки таким образом, что прицел указывает на местоположение выбранной цели, что значительно упрощает её поиск. Во-вторых, весь костюм способен маскироваться на любом фоне, где бы он ни находился. Собственно, это все глобальные отличия.

К нам уже подъезжают бронетранспортёры. Стоят такие красивые, в ряд. Внушительные, сразу видно — боевая техника. Хоть в длину они и не особо большие, но главное ведь не размер. Эти компактные машинки очень мобильны и проходимы. Шесть огромных колёс — две пары сзади, одна спереди — прекрасно обеспечивают эту проходимость. По высоте они мне до груди достают. Впрочем, некогда рассматривать БТРы. Сержант командует: «К машине!» — и один из боевых товарищей открывает люк. Снова слышна команда: «По местам!» Мы всем своим немаленьким отрядом загружаемся в транспорт. Сидим. Слышим, как Свиридов проверяет, закрыты ли люки, а потом садится на своё место. Винтовки держим между коленями, всё по правилам. Тронулись. По звуку слышно, как открываются ворота, ведущие на поверхность. Поскольку наша машина первая, мы не услышим, как закрываются ворота. В таком довольно маленьком пространстве нас поместилось целых восемь бойцов, не считая водителя и сержанта.

Некоторое время мы едем молча.

- Парни, как вы думаете, что такого важного в том здании? – спрашивает один из отряда, позывной Сова-3, внимательно рассматривая каждого из сидящих и ожидая ответа.

— Наверное, ничего особенного, — отвечает Сова-6 и начинает вертеть своей пухлой мордочкой туда-сюда, выискивая единомышленников.

— Да нет, вряд ли. Может, там новая разработка агентов? Наши захватят её, изучат, и тогда мы сможем их одолеть! — восторженно, но шёпотом, чтобы командир не услышал, восклицает низкорослый Сова-1.

Седьмой лишь фыркает, сложив лапы на груди.

- А чего это ты? – спрашивает того первый.

— Ты слишком оптимистично настроен, — отвечает он, почёсывая шею под подбородком. — Мы сдаём позиции. Скорее всего, это здание недавно было под нашим контролем, а нас отправили, чтобы мы отвоевали его обратно.

— Я всё-таки верю, что у нас всё хорошо и мы побеждаем, — коротко хмыкает первый.

- Думай что хочешь, мелочь. Это не первая моя операция, - он снимает шлем и демонстрирует половинку правого уха. - А это я ещё в укрытии сидел. Видел бы ты, как мы тогда бежали от агентов, - он снова надевает шлем, напоследок сверкнув жёлтыми глазами.

— А ты что думаешь, Пятый? — толкает меня в плечо сидящий рядом Сова-6.

— Я ничего не думаю. Какая вообще разница? Развели тут, понимаешь, демагогию. Сказано — сделаем. Зачем ещё вопросы задавать? — раздражённо бурчу я.

Ответа не последовало. Ну и ладно. Наконец-то тишина. Мой взгляд устремляется в пол. Я рассматриваю песчинки. Между ними довольно большое расстояние. Расстояние намного больше, чем сами песчинки. Жизненная ситуация. В нашем мире намного больше пустоты, чем материи или энергии. Даже если взять атом, он практически пустой. Сравнение объёма пустоты с объёмом материи в атоме, очевидно, приведёт к победе пустоты.

Так ли это важно? Может, мне стоит больше думать о реальных вопросах, а не о фундаментальных? Я всё-таки солдат. Солдат — недоношенный ребёнок войны…

Остановка. Всех резко толкает в бок. Сержант открывает люк, мы по очереди выходим. Как только я выхожу, сразу слышу звук далёкой стрельбы. Посмотрев в сторону, откуда шёл звук, вижу, как на расположенную далеко от нас точку контроля агенты совершают очередное нападение. Я бы очень хотел помочь им, но против приказа не попрёшь. К тому же, Свиридов уже назначает нам позиции.

- Сова-1, твоё здание Б3. Сова-2 - Б4. Сова-3 – В3… - речь сержанта слышна каким-то шумом. Не совсем понимаю, что происходит.

Всё мутнеет. Высотки, коты из отряда, серое небо, всё сливается в какую-то мутную картину. Стоит мне повернуть голову, как всё начинает плыть, размазываться по полю зрения. Поворачиваю голову в сторону здания, где засели агенты. Оно такое же смазанное, но на его крыше выделяется антенна. Странно. Только она видна чётко. Я отворачиваюсь. Уже ничего не слышно, даже той стрельбы. Голова начинает слегка болеть. Из-за боли ещё сложнее воспринимать окружение. Вес винтовки будто увеличивается, а лапы наоборот слабеют. Подкашиваются ноги.

Понемногу мир начинает становиться чётче. Откуда-то издалека слышу, как меня зовут.

- Сова-5! Сова-5! – звук усиливается.

Неожиданно, я чувствую, как меня ударяют ладонью по лицу.

- Сова-5! Очнись! – кричит на меня Свиридов, буравя взглядом. Его вертикальные зрачки так узки от злобы, что их почти не видно. Прямые белые линии усов слегка подёргиваются. Серая шерсть стоит дыбом.

- Слушаю, сержант Свиридов, - говорю я, наблюдая, как его морда постепенно становиться чётче.

- Ты болен?! – раздражённо спрашивает он, почти выкрикивая.

- Никак нет.

- Твоё здание — Г3! Бегом на позицию! — кричит он, чётко произнося каждое слово.

Я срываюсь с места и бегу в сторону назначенного здания. На бегу я смотрю снизу вверх на эту огромную тридцатиэтажку. Она нависает надо мной, как и все эти высотки. Гигантские бетонные великаны наблюдают за мной сотнями стеклянных и пластиковых глаз. Я спешно вбегаю в подъезд, поднимаюсь по лестнице на семнадцатый этаж. Мимо мелькают открытые квартиры. Люди в спешке покидали их, бросая всё, лишь бы успеть до потенциальной атаки агентов. Иногда на самой лестнице попадаются брошенные игрушки, которые не удержались в детских ручонках. Добегаю до нужного этажа, занимаю позицию, осматриваю территорию вокруг цели, настраиваю прицел винтовки. Всё, успел. Спасибо ежедневным тренировкам. Теперь только ждать.

В голове полный бардак. Мой внутренний вояка пытается выстроить мысленный клубок в шеренгу, отчего мне ещё сложнее сосредоточиться.

Внимание на цели! Штурмовые отряды уже на месте. Подходят к зданию. Что? Почему они бросили оружие? Из здания начали выбегать агенты. Целюсь, стреляю. Что происходит? Не отвлекаться на вопросы! Стрелять!

Стоп! Кажется, агенты уже заметили, что здесь не только штурмовики. Начинают закрывать окна, видимо, защитными пластинами. Пытаюсь найти в ещё не закрытых окнах что-то важное. Вот! Какая-то аппаратура, а там один из агентов. Выстрел. Он падает. В этот же момент окно закрывается. Штурмовые отряды резко приходят в себя. Начинают прорываться. Зашли в здание. Целюсь в открытые окна, стреляю. Внезапно наглазник реагирует на что-то странное. Кто-то прыгает по зданиям, как блоха, приближаясь к месту нашей операции. Наглазником выбираю его в качестве цели. Высвечивается сообщение: «Объект: ШТИР-42». Не может быть. Это он! Кажется, он движется в мою сторону. Резко исчезает из поля зрения. Пытаюсь его найти. Не получается. Наглазник не может обнаружить цель.

Робот запрыгивает в моё окно. Я в страхе отползаю к ближайшей стене и прижимаюсь к ней спиной. Шерсть встаёт дыбом, дыхание учащается. Я знаю, что он на нашей стороне, но неожиданность и его вид… пугают. Его чёрный деловой костюм, серое, безжизненное лицо, взгляд… прямой, холодный. Не просто смотрящий в душу, а видящий все твои недостатки, грехи, если угодно. Он протягивает мне руку. Я смотрю на неё. На его чёрную кожаную перчатку. Я хватаюсь за неё, и он помогает мне встать. Ощущение от прикосновения к нему ещё какое-то время остаётся со мной. Холод металла, пробирающий до костей. Никакой упругости кожи, только сталь. Твёрдый, плотный металл.

- У меня есть для тебя поручение. Согласен? – не меняя выражения лица, спрашивает он.

- Н-н-но… П-приказ.

- Со мной ты будешь полезнее, - чеканит он роботизированным голосом.

Я лишь молча киваю. Он поднимает мою винтовку и протягивает мне. Я хватаюсь за неё, как за что-то невероятно ценное, мёртвой хваткой. В этот момент он подхватывает меня подмышки и выпрыгивает в то же окно.

Падение. Интересное чувство. Одновременно испытываешь и радость, и страх. И жизнь проносится перед глазами, и планируешь, как приземлишься и пойдёшь дальше. В нашем мире столько двойственности. Столько точек зрения. Столько мнений… С одной стороны, я нарушаю приказ, с другой — помогаю более важному делу. Если учесть то, что я знаю о ШТИРе, становится понятно, почему я доверяю его логике. Он — робот, машина. Машины не ошибаются. Они изначально лучше людей в том, в чём они были лучшими до прихода агентов. Разум. Умение обучаться и передавать знания потомкам. Прогресс буквально построен на костях. Все эти великие учёные и мудрецы. Где они сейчас? Мертвы. Но люди их помнят. Помнят и передают их знания потомкам. Некоторые считают человека вершиной эволюции — высшим существом. Их нельзя назвать абсолютно неправыми. Люди смогли построить целую цивилизацию, во много раз увеличили продолжительность своей жизни. Продолжительность жизни. Получается, всё упирается в неё? Если так, то есть кое-что, что живёт намного дольше человечества, но при этом неотделимо от него. Информация. Разумные существа передают её из поколения в поколение. Со временем она накапливается, как снежный ком. Когда ком прогресса больше не может катиться по наклонной, на смену ему приходит другое поколение. Но ком при этом не исчезает, он меняет владельца. Люди создали машины, чтобы облегчить свой труд, в конце концов, машины заменили людей. ШТИР-42. Машина, владеющая всеми известными человечеству знаниями и способная обучаться. Они вручили ком прогресса тому, кто никогда не остановится. Что же тогда делать людям? Они могут пытаться помогать ему, но будут ли они успевать? Машины быстрее. Машины лучше. Машины не ошибаются…

Приземление. Моё тело уже сжалось. Приготовилось принять удар, но его не последовало. Я открываю глаза, чтобы взглянуть на робота. На его лице не дрогнул ни один мускул. Но куда он смотрит? Мы приближаемся к зданию, в котором идёт ожесточённая перестрелка. Проследив за направлением его взгляда, я предполагаю, что он планирует попасть именно в то окно, в котором я видел странную аппаратуру. Похоже, он собирается пробить защитную пластину. Я снова пытаюсь сжаться, чтобы получить как можно меньше травм. Грохот. Мы уже в здании, в нужном помещении. Он отпускает меня.

- Проследи, чтобы никто сюда не вошёл. Если начнут спрашивать, не говори обо мне ни слова, — приказывает он мне.

— Есть, — коротко отвечаю я и иду к единственному входу в помещение.

Эта вытянутая вдоль входа комната выглядит как небольшая лаборатория. Белые стены и потолок, пол из кафельной плитки. Запах бумаги и чернил от принтера. В несколько рядов расставлены столы со встроенными тумбочками. К этим столам приставлены кресла на колёсиках. Сами столы завалены различной аппаратурой. В основном вся эта техника похожа на измерительные приборы. В дальней части комнаты стоит конструкция огромных размеров, от которой отходит множество проводов. Конструкция представляет собой нечто цилиндрическое с большим количеством мелких приборов. Штир стоит у этого прибора и читает документацию, которую взял с ближайшего стола. В метре от него, мордой вниз, лежит тот самый агент, в которого я попал. Лабораторный халат на его спине медленно поднимается и опускается в такт его тихому дыханию. Чуть дальше от его головы лежат разбитые очки. Видимая часть его морды выражает безмятежность, отрешённость от происходящего. Такое влияние оказывает вакцина в первые пару часов после введения.

- Точно так же когда-то лежал и я, - говорю я шёпотом, чтобы никто не услышал.

И правда. Этот агент даже похож на меня: примерно моего роста, с такой же шерстью, такой же крепкий, как и я. Он лежит, положив лапу на папку с документами.

- ШТИР, разрешите обратиться, - мой голос подрагивает.

- Разрешаю, - не поворачиваясь в мою сторону, отвечает он.

— Кажется, под агентом лежат какие-то бумаги, — я указываю на них, хотя робот и не смотрит на меня.

Он молча подходит к агенту, отодвигает его ногой, наклоняется и берёт папку. Все его движения в этот момент напоминают хорошо отлаженный механизм.

Вдруг ко входу в помещение, переступая через дыры в полу, из которых торчат куски арматуры, подходят несколько тяжеловооружённых котов. Сразу видно, что это штурмовики. Их экипировке позавидует любой. Шлем со встроенным противогазом и прибором ночного видения. Последний имеет две функции: просто ПНВ, довольно качественно показывающий картинку, и тепловизор для особых случаев. С такой аппаратурой мимо них никто не проскочит. Насчет противогаза я слышал только от знакомых, что даже если стоять в нем над открытой бочкой с химикатами, носителю ничего не будет. То ли фильтры хорошие, то ли замкнутая система дыхания включается, когда обнаруживает повышенную концентрацию токсинов, но польза, очевидно, огромная. Защита костюма — мое почтение: множество шестиугольных бронепластин, чередующихся по слоям. Материал хоть и прочный, но тяжелый. В конструкцию костюма интегрированы части экзоскелета, чтобы повысить мобильность носителя. Оружие — это отдельная тема. На вид та же, но укороченная ВсВ. Но всё не так просто. Оптический прицел заменён на коллиматорный из-за его удобства на ближних и средних дистанциях. Увеличенный магазин из-за полной автоматики винтовки и, как следствие, максимальная скорострельность. Встроенный гранатомёт для обезвреживания чугунных агентов также играет довольно важную роль в некоторых операциях этих отрядов. Ну, ещё можно сказать о дополнительном оружии на случай, если основное будет менее эффективно в сложившейся ситуации. ПсВ и ПКВ. Такие выдают всем, ничего удивительного. В общем, бойцы готовы почти ко всему.

Четверо бойцов молча стоят позади одного. На чёрном нагруднике последнего виден белый кружок. Поскольку все в отряде выглядят одинаково, пришлось ввести систему обозначений по званиям. Белый кружок — это сержант, без него — рядовой.

- Что ты здесь делаешь? Дай пройти! – говорит мне их командир. Его голос доносящийся из-под шлема звучит угрожающе.

- Никак нет. Приказ - не впускать никого без исключений, - отвечаю я.

- Откуда приказ? Нам должны были сообщить, - кажется он уже начинает негодовать по этому поводу, судя по напряжённым ноткам в голосе.

- От кого... От кого же... - чешу затылок, пытаясь придумать отговорку.

Внезапно, из соседнего помещения слышится крик и стрельба. Командир отряда оборачивается в ту сторону и тут же снова глядит на меня.

- Так, ладно, с тобой потом разберёмся. За мной! - командует он и направляется на звук стрельбы, ведя за собой отряд.

Буквально через секунду после того, как они заходят в то помещение, раздаются жуткие, полные боли, крики и звуки скрежета металла. Снова страх захватывает моё тело, однако, в голове даже не промелькает мысль покинуть пост. Просто не могу позволить себе подвести ЕГО. Страшно представить, что он может со мной сотворить, если я оплошаю.

Оттуда же, откуда изначально вышла та группа бойцов, выходит чугунный агент среднего размера. Невозмутимая морда, непоколебимая походка, ощутимая даже на расстоянии, тяжесть и сила этого вида агентов моментально дают понять, что дела плохи. Тут же за его спиной появляется ещё несколько железнобоких. Если до этого меня мог спасти пистолет с колючей водой, то сейчас я не успею перестрелять и половины. По всему телу пробегает дрожь, шерсть на загривке встаёт дыбом. Всем сердцем надеюсь, что они меня не тронут. Я ведь, тоже своего рода агент, пусть и на другой стороне баррикад. Хотя, когда я сейчас подумал об этом, то понял, что предателя они разорвут с ещё большим энтузиазмом. У меня плохо получается успокаивать.

Тем временем агенты уже начинают двигаться. Аккуратно обходя дыры в полу, они приближаются ко мне. Опомнившись, я судорожно ищу руками пистолет, но никак не могу его нащупать. В этот момент в проходе, откуда доносились крики, появляется обыкновенная тёмно-зелёная лягушка, которую я видел только в учебнике по биологии. Медленной вальяжной походкой она продвигается к центру помещения, не обращая внимания на толпу агентов. Когда на её пути попадается дыра в полу, она не спешит её обходить, а просто продолжает идти, но уже по воздуху. Все агенты, кроме первого, увидев перед собой лягушку, резко останавливаются и начинают почти беззвучно шипеть из-за металлической оболочки. Тот самый единственный оставшийся агент просто не успевает затормозить и врезается в амфибию. Споткнувшись о неё, как о бордюр, он отлетает в сторону. Даже не пошевелившись, зелёная, явно не ожидавшая такого поворота, оглядывается по сторонам, останавливает взгляд на несчастном коте и поднимает левую лапку. Внезапно торчащие из пола арматурные прутья оживают. Неизвестная сила гнёт их в разные стороны, из-за чего они напоминают каких-то червей. Так же внезапно они замирают, «нацеливаются» на агента и со всей силы влетают в него, прошивая, словно иголки ткань. Из-под защитного слоя доносится лишь тихий-тихий писк, а из отверстий начинает сочиться кровь. Через секунду арматуры вылезают из тела бедняги и нацеливаются на других чугунных, некоторые из которых уже осторожно отползают назад. Их постигает та же участь, что и первого. Комнату заполняют ужасающие крики каждого из агентов и скрежет металла. Живые железяки поднимают котов в воздух и начинают с ними играть, разбрызгивая вокруг густую красную жидкость. От этого зрелища к горлу подкатывает горячий и плотный ком, а завтрак начинает проситься наружу, но убийственный взгляд лягушки заставляет меня сдержаться, чтобы не шевелиться и не провоцировать её. Так мы смотрим друг на друга ещё минут пять. Изо всех сил стараюсь не смотреть на тех агентов, чтобы не придумывать себе кучу сценариев, в которых меня тоже «прошивают» щупальца взбесившейся арматуры.

Амфибия слегка прищуривает глаза, после чего поворачивается ко мне боком и поднимает левую лапку. Все чугунные предметы рассыпаются в мелкую серую крошку. Теперь на их месте остаются лишь небольшие кучки чего-то похожего на металлическую стружку. Сразу после этого исчезает и сама лягушка, от которой не остаётся ничего.

Этой ночью я не усну.

По встроенной в шлем рации слышу нашего командира.

- Говорит сержант Свиридов, всем проследовать к месту высадки. Сова-5, стой, где стоишь.

Страх перед неизведанным и непонятным мгновенно сменяется страхом перед чем-то вполне реальным.

О нет. Он узнал. Что сейчас будет?! Это же охренеть какой крупный прокол! Так, спокойно-спокойно. Штир мне поможет. Он точно сможет мне помочь со своим влиянием.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но там, где он стоял и читал документы, его уже нет.

Чёрт-чёрт-чёрт! Что делать?! В лучшем случае меня снимут с должности. В худшем… Страшно подумать! Ну, это явно будет легче, чем тем железным... А вдруг это скажется на Максиме Ивановиче? Вдруг его тоже привлекут к ответственности!

Винтовка в моих руках начинает дрожать. От страха я готов сорваться с места. Бежать куда угодно, лишь бы избежать наказания. Но осознание того, что Безмятежному из-за моего побега может достаться ещё сильнее, притягивает меня к земле, не даёт сдвинуться с места. Слышны громкие шаги. Этот грохот берцев по полу словно отсчитывает секунды оставшейся мне жизни. В поле моего зрения появляется Свиридов, вышедший из-за поворота коридора.

- Сова-5! – окликает он меня.

Я весь сжимаюсь.

- Сова-5, бегом ко мне! – приказывает он.

Подбегаю к нему, встав по стойке смирно.

- Нарушение прямого приказа вышестоящего по званию, Сова-5! Вы понимаете, во что вы вляпались?! - он нависает надо мной.

- П-понимаю… - тихо отвечаю я.

- Что?! – его ярость наполняет комнату и ощущается почти физически. Она давит на меня, ещё сильнее вжимая в пол.

— Так точно, сержант Свиридов, понимаю! — отвечаю я, резко выпрямившись и собравшись с силами.

Он некоторое время недоумённо смотрит на меня.

- Эх, Сова-5, с вами мы разберёмся позже. Бегом на место высадки, - уже усталым голосом говорит командир, махнув рукой в сторону выхода.

Добегаю до БТРа, сажусь. Весь отряд молча смотрит на меня. Я решаю ничего им не говорить.

Едем обратно. В мыслях — лишь ожидание неизбежного. Скорее всего, меня переведут к обычным рабочим. Буду трудиться на станке. Я слегка посмеиваюсь.

Представил? Василий, боец снайперского спецотряда, собирает какие-то детали на станке. Ну, надеюсь, оно того стоило. Что я не зря помог ШТИРу.

Приезжаем, выходим, сдаём экипировку, расходимся по квартирам.

Нда, форму, скорее всего, придётся сдать. А мне она только начала нравиться. Серые цвета, удобство, хоть какой-то стиль…

Я подхожу к двери, занося кулак, чтобы постучать, как вдруг она резко открывается. Меня встречает Максим Иванович. Старичок в своём домашнем вязаном свитере, полосатых штанах и тапочках стоит передо мной. Его удивлённое лицо медленно, почти незаметно, меняется на радостное. Уже видна его морщинистая улыбка. Глаза начинают слабо поблёскивать от влаги. Он обнимает меня, хлопает по спине. Отходит и кладёт руки мне на плечи.

— Вернулся, Васька. Вернулся! — радостно восклицает он.

На моей морде тоже расползается улыбка.

— Да, дядя Максим. Вернулся, — говорю я с какой-то грустью, сам того не замечая.

- Что случилось? – похоже он это заметил.

- Ничего страшного. Всё нормально. Давайте лучше выпьем чаю, а? — я пока не собираюсь говорить о своём провале.

- Вот и хорошо! Мы будем рады. Заходи, разувайся, - он уходит на кухню.

Да… Хорошо…

На следующий день после той миссии мне на телефон приходит уведомление. В нём говорится, что я понижен в звании и что меня переведут на одно из предприятий по моему выбору.

Походу, придётся идти за станком работать. Хех.

Вдруг — звонок в дверь. Кажется, за мной уже пришли. Так рано? Я думал, даётся два-три дня после получения уведомления.

Подхожу к двери, открываю. Передо мной стоит человек в чёрном пальто, таких же брюках и шляпе. Серое лицо. Это Штирлиц!

— Гражданин Безмятежев Василий Максимович, это вы? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю я. Мои зрачки расширяются от удивления.

- Вам приходило в недавнем времени уведомление подобного содержания? – он закрывает один глаз, а из другого начинает бить яркий свет. За секунду этот свет рассеивается и складывается в изображение бумаги с текстом, точь-в-точь повторяющим моё уведомление.

- Да. Именно такое.

- Приносим свои извинения за доставленные неудобства. Вы не будете переведены в промышленную зону. Также сообщаем вам, что вы приглашены на награждение сотрудников, участвовавших в последней операции.

- Я… Буду, конечно, - мой голос начинает подрагивать от удивления, но задуматься не хватает времени, так как нежданный гость продолжает.

- Рады слышать. Награждение начнётся ровно через двадцать одну минуту. Надеемся вас там увидеть. До встречи, - говорит, разворачивается и уходит.

Ещё некоторое время я стою в ступоре. Как такое может быть? Ладно, в любом случае, на награждении всё выясниться.

Через полчаса я уже сидел в большом актовом зале, полном зрителей. Вокруг всё такое красивое. Бежевые стены, белые узорчатые лампы на них. Красные сиденья, выставленные полукругом и обрамляющие сцену. Бархатный красный занавес медленно начинает подниматься. На сцене появляется человек в парадной военной форме с генеральскими погонами. Довольно упитанный мужчина. Даже кажется, что его китель вот-вот лопнет по швам. Он зачитывает унылую речь о долге, о чести, о вере в победу, перелистывая страницы на своей планшетке своими короткими толстыми, словно сардельки, пальцами. Во время тирады он кряхтит и изредка вытирает пот со лба. Я не особо его слушаю. Больше жду, когда объявят более важную информацию.

Часовой монолог, наконец, заканчивается. Вот мы и подходим к сути дела.

- Товарищи, вы, вероятно, задаётесь вопросом о важности этой операции. Так как наша организация пытается быть максимально открытой для всех её участников, я проясню вам всю ситуацию, - когда этот высокий чин говорил, на весь зал было слышно его тяжёлое дыхание. Похоже, в кресле ему сидится лучше, чем на сцене стоится.

— В здании, которое отбили наши отважные бойцы, находилась новейшая разработка, способная изменить ход борьбы с агентами. Подавитель агрессии «Импульс», представляющий собой новое поколение антенны «Связь», проходил полевые испытания именно в этом здании. В последние дни, когда испытания были практически завершены, агенты совершили очередное нападение на нас, выбрав целью этот полигон. Большинство сотрудников, работавших над проектом, удалось спасти. Однако саму антенну и её установку перенести было невозможно… — я снова перестал его слушать, задумавшись.

Антенна? Погодите, та самая антенна? Она повлияла на меня, а потом ещё и на штурмовые отряды. Что они собираются делать?

- Опять же, благодаря нашим отважным бойцам мы смогли вернуть установку под свой контроль. Это награждение посвящено именно им!

На сцену по очереди вызывают командиров отрядов, участвовавших в операции. Всё это время я обдумываю произошедшее.

Получается, вот зачем ШТИРу нужна была эта установка. Он добывал информацию о ней. Но он же работает на Порядок, и ему доверяют гораздо больше, чем другим. Или нет? Что-то происходит, определённо.

— Просим выйти на сцену командира специального снайперского отряда «Сова» — сержанта Свиридова Анатолия Павловича, а также одного из его подчинённых — кадета Безмятежева Василия Максимовича! — громко звучит голос человека на сцене.

Что? Я? Почему?

Я поднимаюсь, выхожу на сцену, встаю рядом с командиром. Он злобно косится на меня, взглядом спрашивая: «Что ты здесь забыл, бестолочь?!». Высокий чин зачитывает речь о награждении и вручает нам по значку в виде серого щита, в центре которого изображена мишень, а над ней жёлтыми буквами написано: «Порядок». Под щитом написано: «За отвагу!». Нас отпускают в зал и зовут следующих. Когда мы расходимся, сержант в последний раз злобно смотрит на меня и занимает своё место.

Церемония награждения заканчивается. Теперь я точно могу отдохнуть от всего этого. Как только я выхожу из актового зала, за моей спиной раздается металлический голос ШТИРа.

— Гражданин, — от такого официального обращения по спине пробегает неприятный холодок, — пройдемте, — замечает он мой испуганный взгляд. — Спокойно. Ничего страшного не случилось. Следуйте за мной.

Он ведёт меня по коридорам. В эти сектора я ещё не заходил. Судя по виду, они не меняются, видимо, весь бункер выдержан в одном стиле. Пока мы пробегаем мимо множества дверей, я пытаюсь читать таблички на них. Больше всего запомнилось только «Архив». Другие названия слишком длинные, чтобы успеть их прочитать. В этом самом архиве должны храниться все задокументированные происшествия. Интересно, недавняя операция уже там? Написано ли там обо мне?

Мы останавливаемся рядом с металлической дверью. На табличке написано: «Мастерская». ШТИР быстро открывает тяжёлую толстую дверь, словно она ничего не весит. Робот нажимает на выключатель, и свет озаряет огромное помещение с бетонными стенами, которое секунду назад было погружено во тьму. Посреди комнаты стоит цилиндрическое возвышение высотой чуть больше меня. На нём разложены всевозможные детали. Вдоль стен помещения расположено множество железных столов, вмонтированных в пол, и странного оборудования. В основном она представляет собой похожие на шкафы ящики, покрытые множеством лампочек, датчиков и других мелких приборов. Ну и, конечно, самая умопомрачительная деталь, так сказать, интерьера. Прямо над тем цилиндрическим возвышением от потолка отходит огромная конструкция. С потолка свисает длинный манипулятор, разделённый на сегменты шаровыми шарнирами, от которого также отходят более мелкие манипуляторы. Некоторые кисти этих железных рук заменены

инструментами, начиная с аппарата лазерной сварки и заканчивая гидравлическим молотом с плоским наконечником.

- Ч-что это? – указываю я на висящую конструкцию.

- Сборщик. Тебе не понадобятся подробности, следуй за мной, - он направляется в противоположный от входа край помещения.

Повинуясь, я замечаю, что за одним из столов, над которым всё это время горела лампочка, сидит пара гибридов в серой камуфляжной форме.

На самом деле отличить гибрида от человека довольно сложно. Оба вида бесшёрстные, только у гибридов чуть больше волос. Оба вида говорят на одном языке. Оба вида носят примерно одинаковую одежду. Мне, как тому, кто с детства не видел обычных людей, пришлось долго привыкать к этим немного вытянутым мордам, по которым их и отличают.

Эти два гибрида играют в какую-то настольную игру с чем-то похожим на карты, но меньше, толще и чёрного цвета с белыми точками.

— Рыба! — резко выкрикивает один из них, ударяя одной из этих «карт» по столу с такой силой, что остальные подлетают в воздух.

Второй протяжно вздыхает и бросает свой «веер» на стол, закрывая лицо руками. Первый начинает заразительно смеяться во весь голос и поворачивается к ШТИРу.

- Начальник, вы чего сегодня так рано? - спрашивает он с довольной ухмылкой на лице (или морде).

- Обстоятельства, - коротко отвечает робот.

— А этот молодчик? Когда это мы начали набирать в свои ряды бывших агентов? — всё тот же гибрид указывает на меня пальцем. — С кем боролись, на тех и напоролись, получается, — он весело хлопает по руке второго гибрида, видимо, пытаясь понять, уловил ли тот смысл шутки. — Очередной «необходимый элемент» в твоём плане?

Глаза ШТИРа неодобрительно сощуриваются.

- Верно, - с тем же отсутствием эмоций в голосе говорит он.

Оба гибрида вскакивают со своих мест и подходят ко мне. Самый разговорчивый протягивает мне руку.

- Приветствую, кошак! - он задорно улыбается.

— Взаимно, псина, — на моём лице появляется злобная ухмылка, и я пытаюсь крепко сжать его руку.

Вероятно, приняв это за вызов, а колкость — за шутку, он сжимает мою ладонь ещё сильнее и начинает хохотать, после чего отходит. На его место встаёт второй, более угрюмый, чем первый. То ли он сам по себе такой серьёзный, то ли из-за проигранной партии, но выглядит он как настоящий суровый боец. Он тоже протягивает руку, я пожимаю её.

— Меня зовут Прямой, а его — Косой, — полупёс показывает на своего придурковатого товарища. — А тебя как зовут?

- Сова-5, - сухо отвечаю я.

- Это-то понятно, а как тебя называют свои? - встревает Косой.

- Свои? - я задумываюсь.

Единственный, кто дал мне что-то вроде клички, — это Безмятежев. Но я же не могу сказать им, как он меня называет! Хотя...

- Васька…? - в моём голосе слышится неуверенность.

Десять томительных секунд тишины, и всё помещение сотрясается от громогласного смеха Косого. Даже его друг прикрывает рот кулаком, чтобы не показаться невежливым.

- Отставить! - голос ШТИРа по-прежнему ровный, но в словах явно чувствуется сталь.

Гибриды затыкаются.

- Рядовой, за мной, - спешным шагом он уходит в конец помещения и приближается к какому-то металлическому шкафу.

Следую за ним. Робот сначала рассматривает меня с ног до головы, а потом отщёлкивает дверной механизм и показывает то, что находится внутри. На нижней полке лежит тактический снайперский шлем, очень похожий на мой, но не это главный экспонат. Странный костюм с металлическими элементами на маске, руках, ногах и груди. По материалу ткань костюма напоминает кевлар. Маска оборудована встроенным противогазом, трубки которого отходят за спину. Вся система замкнутого дыхания очень компактная, трубки плотно прилегают к костюму, а не болтаются. На маске горят два красных глаза. Смотрят на меня, будто оценивают достоин ли я такой брони. В это время я уже представляю, как выглядел бы в нём. На мне кожаный плащ, перчатки, джинсовые брюки, красный шарф обмотан вокруг шеи, на голове ковбойская шляпа или что-то подобное. Я стою на фоне разрушенного войной города, глядя на воображаемую камеру впереди меня.

- Твоя экипировка. Характеристики схожи с штурмовыми или превосходят их.

— Это правда мне? Неужели я такой хороший боец? Что во мне такого? — растерянно бормочу я.

- Мной была вычислена твоя полезность. Ты подходишь.

- Ничего себе! - восклицает подоспевший Косой. - А почему-это у нас такого нет?! Мы тут месяц с лишним на тебя пашем, а, как появляется крутой костюмчик, то сразу котяре его даришь? Несправедливо, я считаю. Верно же? - он смотрит на Прямого, который кивает ему в ответ.

— Костюм оснащён экзоскелетом, поддерживающим носителя в заданном положении для более удобной стрельбы на дальние дистанции. Проще говоря, он предназначен для снайпера. Вы — штурмовики. Он — снайпер. Вопрос исчерпан, — сухо отвечает ШТИР.

- Когда будут готовы наши? Мы были бы намного эффективнее с новым оборудованием, - Прямой складывает руки на груди.

- На данный момент вы в них не нуждаетесь. Ваша броня будет готова, когда понадобится, - робот поворачивается ко мне. - Должен сообщить. Я добился того, чтобы тебя перевели под моё командование. Будешь получать приказы от меня. Могу вызвать в любой месяц, день или час. В твои обязанности входит прибывать сюда по первому моему зову. Задача ясна? – он смотрит на меня, как божество на простого смертного.

И откуда у меня такие ассоциации?

- Так точно! – привычно отвечаю я.

- Тогда на этом всё. Ты свободен. Продолжай тренировки по расписанию. Поддержание твоего физического состояния необходимо для выполнения потенциальных миссий в будущем.

— Понял, — я немного замешкался. — Разрешите вопрос.

Он сощуривает глаза и снова внимательно меня осматривает.

— Разрешаю, — выпрямляя спину и надменно глядя на меня, отвечает он.

- А зачем вам это оборудование? – я указываю на шлем, лежащий на нижней полке шкафа.

ШТИР опускает голову и секунду смотрит на часть экипировки, которая не подходит к костюму, а затем снова смотрит на меня.

- Анализ автоматической видеозаписи. Шлем твой. Ты мог видеть что-то, что будет полезно для меня.

- Я-я-ясно, - протягиваю я, делая вид, что понимаю. – Я могу идти?

— Не задерживаю, — говорит он и снова переводит взгляд на гибридов.

Даже не помню, как вернулся домой. Решился рассказать всё Максиму Ивановичу. По его реакции стало ясно, что ему не очень понравилось то, что я рассказал. Он надеялся, что меня всё же переведут в промышленную зону. Почти нулевая опасность, а главное — стабильность.

И почему старик так обо мне заботиться? Мы даже не одного вида.

В любом случае, у меня уже нет выбора. Я не принадлежу себе. Моя судьба была решена в тот самый момент, когда этот робот впервые встретился со мной. Теперь я лишь шестерёнка в механизме его планов, ожидающая своей очереди, чтобы выполнить новую задачу. Очередь…

Инцидент №17 "Слишком просто"

Столовая — это место, куда люди приходят, чтобы быстро поесть и не тратить время на приготовление пищи. Оказывается, человеческая еда — это не просто вакуумные пакетики с необходимым количеством белков, жиров, углеводов и витаминов, которыми меня пичкали первые три месяца, пока я восстанавливался после вакцинации. Люди привыкли готовить не только съедобную, но и вкусную еду! Правда, не всегда эта еда выглядит как что-то съедобное.

Кастрюля, наполненная бурлящей багровой жижей с плавающими в ней ломтиками и соломинками непонятного происхождения. Рядом с ней точно такая же, но уже с жёлтой и прозрачной жидкостью и всё теми же ломтиками. Перед ними — ряд гастроёмкостей, содержимое каждой из которых сильно различается. В одной — множество маленьких коричневых зёрен, напоминающих тетраэдры, в другой — похожие зёрна, но уже овальной формы и белые, в третьей — странная желтоватая масса, а в остальных всё ещё разнообразнее! В похожих ёмкостях лежат светло-коричневые изделия, по форме напоминающие шайбы и покрытые какой-то крошкой. От всего этого исходит великолепный аромат, причём у каждого блюда свой, непохожий на другие. Калейдоскоп новых запахов щекочет ноздри, и мозг начинает кружиться в бешеном вихре, отбрасывая все остальные ощущения на задворки разума.

- Странная же у людей еда, - говорю я полушёпотом.

Безмятежев, стоящий в очереди впереди меня, слышит это.

— Ну, скажешь тоже. Думал, будешь питаться только этими детскими кашками, в которых всё десять раз перемешано и перекручено? Пора и к хорошему привыкать, Васька! — он провёл рукой вдоль всех блюд.

- Разве это не вредно? - я делаю вопросительную морду, таращась на все эти яства.

— Ещё бы ты не спрашивал, — усмехается доктор. — Конечно, Васенька, конечно! Разумеется, это вреднее, чем вся та мешанина, которой тебя пичкали раньше. Но разве это тебя остановит? — он ехидно улыбается. — Неужели тебе совсем не интересно, каково всё это на вкус? Уверяю тебя, дорогой мой, стоит тебе попробовать хотя бы что-то из этого, и ты никогда больше не подумаешь о том, чтобы вернуться к тем пакетикам с однородной массой!

- Ну, раз вы так говорите…

В этот момент за линией раздачи появляется очень крупная женщина в широком белом фартуке и чёрной блузке под ним, а также с поварским колпаком на голове, под которым спрятаны волосы. Лицо у неё пухлое, немного морщинистое, но доброе.

— Здравствуйте, Максим Иванович! — здоровается она немного басовитым голосом, широко улыбаясь. — Что будете заказывать?

- И вам здравствуйте, Зиночка. Знаете, я хотел угостить своего подопечного чем-нибудь эдаким, есть что-нибудь на примете? Первый день окончания щадящей диеты, нужно отметить.

- Очень хорошо, это очень хорошо, Максим Иванович. А то, глядеть иногда на вашего Васеньку страшно, - она вскользь пробегается по мне взглядом. – Ну кожа да кости, ей Богу! – кухарка разводит руками. – Скоро мы это исправим, обещаю. У нас как раз борщец наварен. Со вчера настоялся, так он сейчас ух, какой!

- Борщёк — это, и правда, очень хорошо, Зина. Две тарелочки нам, голубушка, да погуще!

Женщина берёт в руки большой половник и, филигранно орудуя инструментом, наполняет пару глубоких тарелок, которые мы затем ставим на свои подносы.

- Та-а-ак, а на второе давайте... - Безмятежев внимательно осматривает содержимое всех стоящих перед ним тарелок. - Будем постепенно погружаться в мир вкусов, побережём желудок пушистика, - он на секунду поворачивает ко мне улыбающееся лицо и тут же снова переводит взгляд на кухарку. - Рис с куриной котлеткой, пожалуйста. Обоим, конечно.

Вытащив из ёмкости с продолговатыми зёрнышками инструмент, похожий на большую сплющенную ложку, она положила в каждую тарелку немного гарнира и специальными кухонными щипцами добавила по одной светло-коричневой шайбе, слегка почерневшей снизу и сверху.

- И яблочного компота, два стаканчика, будьте так любезны.

Женщина берёт со столика, стоявшего позади неё, пару гранёных стаканов и черпаком из соседней кастрюли наполняет их полупрозрачной жидкостью жёлтого цвета.

- Угощайтесь, мужики! – протягивая нам «стаканчики», говорит она.

— Благодарю, Зиночка, — отвечает ей Максим Иванович и берёт два куска какого-то, очевидно, съедобного изделия коричневого цвета в форме параллелепипеда.

— Спасибо, — беру поднос и иду за Безмятежевым к столику почти у выхода.

Наконец мы садимся на свои места. Я верчу головой во все стороны, чтобы посмотреть, что делают другие люди. В основном они разговаривают в небольших компаниях, создавая фоновый шум, на фоне которого вполне можно не выделяться. Я осматриваю наш стол, точнее, то, что на нём лежит. Не считая наших подносов, на краю стола стоит пара стеклянных сосудов с крышками, в которых проделаны отверстия. В сосудах виднеется белый и чёрный порошок. Рядом с ними стоит подставка, заполненная салфетками. Чуть дальше — сетчатая ёмкость с ложками и вилками. Я уже видел их в квартире Безмятежева. Тем более что он заранее учил меня ими пользоваться, чтобы не возникало «курьёзных ситуаций».

— Смотри, Васька. Думаю, ты и так понял, что красная бурда в глубокой тарелке называется «борщ». Попробуй сначала бульон — это жидкость, в которой всё плавает, — он показывает взглядом на тарелку.

Беру ложку, зачерпываю ею немного бульона, как учил меня доктор на примере тарелки с горячей водой, и пробую. По рту разливается мягкий вкус, отдалённо напоминающий сублимированную свекольную кашу, но намного… Как бы это сказать… Лучше? Это люди называют «вкусным»?

- Ну как? Неплохо, правда? — он расплывается в довольной улыбке.

— Вкусно, полагаю, — слегка поперхнувшись, неуверенно говорю я.

- Ну что ты! К чему сомнения? – лицо Максима Ивановича мгновенно принимает обеспокоенное выражение.

- Я не совсем понимаю, что значит «вкусно». Это определённо лучше, чем те каши.

— Замечательно! Именно этого я и добивался, — его лицо снова сияет. — Попробуй-ка вот эту штучку, — Безмятежев протягивает мне тот коричневый брусок. — Это хлеб. Откуси сначала вот так.

Беру кусок хлеба и откусываю, следуя инструкции. Совсем чуть-чуть кисловатый вкус, сам по себе в меру сухой. Намного вкуснее тех галет, которые начали выдавать в конце щадящей диеты. Единственная ассоциация — именно с ними.

- Вот, а теперь, Васенька, обмокни ломтик в бульон и попробуй так.

Делаю так, как предложил доктор. Вкус хлеба совершенно меняется. В нём появляются нотки самого бульона, что, конечно, логично, но довольно необычно.

- Каково́? – говорит он, пока ест свой суп. – Плохо? Ответь, не томи!

- Это прекрасно. - Никогда не думал, что от простого насыщения организма можно получить такое удовольствие.

- Ещё бы…, - Безмятежев делает немного самодовольное лицо. – Что ж, ладно. Давайте больше без экспериментов, а то так можно весь день провозиться с одним обедом. Расскажи-ка лучше, чем ты занимаешься на своём новом месте?

Признаться, вопросы доктора были несколько неуместны, так как мне не хотелось думать ни о чём, кроме этих новых ощущений. Однако из уважения к Максиму Ивановичу я решаю сделать над собой усилие и отвлечься от трапезы.

- Честно говоря, я уже неделю жду вызова на первую и пока что последнюю встречу. По сути, я ничем не занимаюсь, кроме ежедневных тренировок.

- Нехорошо, конечно. Боюсь, что тебя не приняли, Васенька, - лицо доктора вдруг становится немного тревожным.

— Может, они просто не нуждаются во мне пока? Вероятно, готовятся к чему-то, — пытаюсь я внести немного оптимизма.

- Надеюсь, очень надеюсь.

Когда мы уже собирались заканчивать трапезу, старенький кнопочный телефон Максима Ивановича неожиданно начинает звонить на всю комнату. Доктор быстро достаёт его из кармана брюк и отвечает на звонок, чтобы не мешать окружающим.

— Алло, Фёдор Геннадьевич, слушаю, — его гримаса выражает беспокойство, вызванное то ли неожиданностью звонка, то ли тем, что звонил его начальник — главврач больницы №39.

— Да, конечно, я немедленно выезжаю. Позвольте спросить, а почему такая спешка? — не слышно, что говорят в ответ. — Понимаю, скоро буду! — он отключается и кладёт телефон обратно.

- Что случилось? – спрашиваю я, продолжая жевать.

- Главврач вызывает. У них какое-то срочное объявление, - доктор вздыхает. - Ладно, пора. Как доешь, так и иди домой. Или куда тебе нужно?

- Ежедневная тренировка.

— Хорошо, — он приподнимает рукав своего клетчатого пиджака, смотрит на часы и, охая, поспешно покидает столовую.

Я остаюсь на месте и доедаю второе, как вдруг в помещение входят три человека. Точнее, два гибрида и… не человек. Прямой и Косой в повседневной серой камуфляжной форме и Штирлиц в белой рубашке с серым галстуком и жилетке с ромбовидным узором. Наконец, когда я вижу его без шляпы, то могу разглядеть его чёрные короткие, идеально уложенные волосы с одной седой прядью спереди. Робот мгновенно находит меня взглядом и направляется в мою сторону, полупсы следуют за ним, после чего троица занимает места за моим столом.

- Привет! – Косой панибратски протягивает мне руку, которую я пожимаю.

— Здравия желаю, — Прямой складывает кисти в замок и перебирает большими пальцами, видимо, ожидая чего-то.

Странные они всё же… Такие разные, хотя во многом схожи.

— Привет, — растерянно говорю я. — А что слу…

- Вставь в ухо, - андроид протягивает мне какую-то маленькую бежевую штучку, похожую на пулю.

Вставляю прибор в правое ухо и чувствую, как он самостоятельно фиксируется в одном положении. Первые несколько секунд слышу непрерывное гудение, как будто звоню по телефону, которое плавно переходит в писк, который в итоге затихает.

— Продолжай есть, если слышишь меня, — раздаётся голос в правом ухе, очевидно, вызванный тем аппаратом.

Я снова беру в руки вилку и, подцепив ею немного риса, отправляю его в рот. В этот момент Штир отворачивается от меня и переводит взгляд на телефон Прямого, который только что его достал. Он забирает у своего подчинённого аппарат и начинает что-то набирать.

— Слушай внимательно, передачу в наушнике не могли увидеть, скрытых камер в столовой нет, но есть звукозаписывающая аппаратура, тоже скрытая. Она легко распознает мой голос, поэтому я прибегаю к такому способу связи. Это не записанное сообщение, если что-то непонятно, можешь сразу спрашивать.

Как он умудряется осмысленно говорить со мной и одновременно что-то писать? Вот что значит машина…

- Я задам тебе один важный вопрос. Отвечай коротко и шёпотом. Если понял, ударь меня ногой.

Не заглядывая под стол, я слегка пинаю ботинок ШТИРа, который нахожу на ощупь. Такое ощущение, будто я пнул бетонный столб.

- Хорошо. Можешь подумать над вопросом какое-то время, главное, чтобы ответ был наиболее вероятным, по твоему мнению. Почему большинство агентов не помнят, что происходило с ними до вакцинации?

Так, погодите-ка, разве он не тот… человек… тот сотрудник Порядка, который точно должен знать, как вакцина влияет на агентов? Хотя он спрашивает моё мнение. Хочет убедиться, что я верю официальной версии? Вполне верю. По-моему, довольно логично, что вакцина — это препарат, который просто слишком сильно влияет на мозг агентов, из-за чего они теряют память.

— Влияние вакцины на память, — шепчу я так тихо, что даже Прямой с Косым не слышат.

Робот же, наоборот, прекрасно меня слышит и поворачивается ко мне лицом.

— Официальная версия. Ты не должен подозревать, что я сдам тебя властям из-за твоей неуверенности в предоставляемой ими информации. В любом случае, ты должен знать, что на данный момент не существует препарата, способного выборочно удалять воспоминания. Напоминаю, что все агенты умеют говорить на своём языке сразу после пробуждения. Однако у них отсутствует память о конкретных событиях, что говорит о систематизированной выборке.

- Но зачем руководству вводить нас в заблуждение? - спрашиваю я, уже опустошив тарелку.

— Чтобы что-то скрыть, очевидно, — вмешивается Прямой.

- Но что? - я поворачиваюсь к нему и вопросительно смотрю в его строгие глаза. - Истинное действие вакцины или природу агентов?

- Вероятно, и то, и другое, - звучит голос робота в правом ухе. - Остаётся неясным один ключевой момент. Почему некоторые агенты вспоминают всё, что с ними случилось. Только этот факт мешает жизнеспособности моей теории.

- Какие ещё теории? – недоумённо, почти вслух, спрашиваю я и тут же закрываю рот лапой.

- У него есть какая-то мудрая теория, объясняющая практически все действия агентов, - вмешивается Косой. - Может, они вообще ничего не помнят?

Все, включая меня, недоумённо глядят на него.

- Объясни, - видимо, голос ШТИРа вещает и гибридам тоже.

— Ну, мне просто кажется, что вы слишком зациклились на том, что агенты вспоминают своё прошлое. Не знаю почему, но как только я посмотрел интервью, мне сразу подумалось, что на самом деле этот кот ничего не помнит, — он почёсывает затылок.

— Верно, я не учёл вероятность того, что интервью могли подделать, — робот на секунду замолкает, обдумывая что-то. — Как бы то ни было, мы всё равно собирались сами расспросить того агента. Для этого нам и нужен ты, — он сосредотачивает свой взгляд на мне. — У меня недостаточно опыта общения, чтобы в одиночку добывать информацию, мне нужен помощник. Точнее, тот, кто озвучит все вопросы за меня. Ты — агент, он воспримет тебя более дружелюбно, а значит, будет активнее идти на контакт.

В ответ я молча киваю.

- Итак, последняя возможность задать вопросы по плану. В коридорах прослушка более чувствительная, шёпот не поможет. Говорить смогу только я и только через наушник. Всем всё ясно?

Все дружно отвечают согласием.

- В таком случае, выдвигаемся.

Гибриды с андроидом спешно покидают столовую, пока я отношу поднос с посудой на специальную стойку, с грустью поглядывая на странную золотистую жидкость, именуемую компотом, которую мне так и не удалось попробовать. Собираясь выйти, я краем глаза замечаю выделяющегося чем-то человека, который сидит за столиком в самом центре помещения. Он перебирает в руках какой-то чёрный шарик и странно смотрит на него, словно заворожённый. Решив не обращать на него внимание, я следую за своим командиром.

Мы молча бредём по коридорам в сторону жилой зоны. Дойдя до неё, спускаемся на лифте на четырнадцатый этаж. Дальше проходим по пятому коридору к двадцать третьей квартире. Косой подходит к двери и дважды нажимает на звонок. Слышно какое-то копошение, затем быстрые шаги, и дверь открывается. На пороге стоит упитанный кот с серой шерстью, чуть ниже меня ростом. Он одет в футболку с принтом одной из известных картин, которые Максим Иванович показывал мне в интернете, и клетчатые шорты до колен. Взгляд очень удивлённый, можно даже сказать, испуганный.

— Добрый день, чем могу помочь? — еле слышно мямлит он, машинально откусывая пирожок, который держит в руках, и ошарашенно глядя на ШТИРа и двух гибридов. Как только он замечает меня, то немного успокаивается.

- Здравствуйте, вас беспокоит служба контроля состояния вакцинированных агентов. Вы не против, если мы зададим вам несколько вопросов? - робот с каменным лицом смотрит на агента сверху вниз.

— А, на самом деле, у меня сейчас есть кое-какие… дела, да-а-а, — он с грустью смотрит на угощение.

- В таком случае я должен уточнить у руководства, когда мы сможем навестить вас в следующий раз. Пожалуйста, имейте в виду, что эту процедуру необходимо пройти обязательно. Чем раньше мы всё сделаем, тем раньше оставим вас в покое.

— Знаете, вы отвлекаете меня от работы, — хмурится он и прячет пирог за спину. — Так что, позвольте, но допрос лучше перенести на другой день, — дожёвывает агент и вытирает усы свободной лапой.

— Чем же вы заняты? — строго спрашивает робот, заводит руки за спину и нависает над котом, в глазах которого снова загорается страх перед незваным гостем, а уши прижимаются к голове.

- Э-э-э-м... Важной работой. И вообще, это не ваше дело! Я буду жаловаться! – кажется, он тратит всю оставшуюся смелость, чтобы выкрикнуть это в лицо андроиду.

- Кому? - голос становится ниже, как будто его обладатель хочет запугать вредного гражданина.

Какое-то время агент таращится на ледяное лицо робота широко раскрытыми глазами, не зная, что ответить.

— А впрочем, у меня как раз есть свободный час или два. Думаю, мы успеем сделать всё, что нужно, — он натянуто улыбается и отходит от двери, пропуская нас.

— Замечательно, — высокомерно говорит Штир, жестом показывая гибридам, чтобы они оставались.

Они встают по обе стороны от входа по стойке смирно, а мы заходим в квартиру. Ничем особо не выделяющаяся, как и все в бункере, относительно уютная «двушка». Та же планировка, что и у нас с Безмятежным, только мебель расставлена немного по-другому. К сожалению, условия, в которых мы все оказались, не позволяют выбирать, какого цвета стены я хочу в своей комнате, так как всё заранее покрашено в успокаивающие оттенки, или какую тумбочку я хотел бы поставить у кровати. В какую бы квартиру ни зашёл — везде одинаковые полы, стены и потолки. Одни и те же шкафы с тумбочками. Те же столы и стулья. Экономия ресурсов, ничего не поделаешь. Впрочем, грех жаловаться. Нам хотя бы есть где жить.

Осматривая прихожую, я замечаю одну странную деталь. На полочке рядом с выходом лежит один ключ. Такой же ключ держит агент передо мной. Если квартира двухкомнатная, значит, здесь живут как минимум двое, не считая агента, так как только семьям выдают две комнаты. Таким образом, у них два ключа. Чей тогда третий? Ладно, неважно, просто запомню это.

Тем временем кот провожает нас в комнату, усаживает на белый диван с низкой спинкой, а сам садится вполоборота к нам на компактное кресло, стоящее у боковой стены. Помещение выглядит прибранным. Неудивительно, чем ещё заниматься агентам, пока они сидят дома? Вот и приносят пользу людям, которые их приютили. Не всё же день телевизор смотреть да книжки читать.

- Итак, какие вопросы вы хотели мне задать? - нервно перебирая пальцами, спрашивает агент.

- Сейчас ты начинаешь говорить. И так заметно, что он меня боится. Это может помешать, - звучит голос ШТИРа в наушнике. - Тема интервью — жизнь агентов до вакцинации и ощущения от самой процедуры вакцинации.

Делаю глубокий вдох, обдумывая, как это лучше преподнести, чтобы не заставить его боятся ещё и меня.

Лучше начать с чего-то простого. На прошлом интервью он говорил, что для него тема службы агентам не очень приятна.

- Давайте хоть представимся для приличия, - неожиданно прерывает он мою мысль. - Меня зовут Афанасий Мурцов.

- Прошу прощения, совершенно забыл. Василий Максимович, будем знакомы.

- А вашего коллегу, как величать? - он кивает головой в сторону ШТИРа.

- Тихонов Вячеслав Васильевич - монотонно говорит робот.

У него есть имя? Возможно, именно для таких случаев.

- Так, хорошо, можем приступать, - я быстро прогоняю в голове свой план. - Мы хотели побеседовать с вами о том, как вы чувствовали себя во время проведения всей процедуры вакцинации. Нам важно это знать для того, чтобы попытаться сделать весь её процесс менее травмирующим.

- Расскажу всё, что помню. Мне начать с момента, когда в меня попали при нападении на точку контроля?

- Да, пожалуйста.

— Хорошо. Так вот, сама по себе вакцинация таким способом хоть и кажется болезненной, но таковой не является. Как только шприц попал мне в ногу, я перестал её чувствовать. Резко накатившая усталость мгновенно свалила меня на землю, где я и уснул, — рассказывает он с энтузиазмом. Видимо, ему самому интересна эта тема. — После этого я очнулся в больничной палате с такими же пациентами. Поначалу вообще ничего не понимал. Странные существа в белых герметичных костюмах. Ходят туда-сюда, иногда ставят капельницы или делают уколы. Ел и пил я через трубочки. Видимо, организм был слишком слаб, чтобы самостоятельно переваривать пищу. В основном я спал. Часто просыпался посреди ночи от какой-то режущей боли на коже. Осмотрев себя, я видел только новые выбритые места на теле, на которые были наложены швы. Хорошо, что я спал, когда мне их накладывали.

Швы… У меня тоже были такие. По сути, я отчётливо помню всё, что он описывает. Всё, кроме того, как меня вакцинировали во время нападения.

Штир косится на меня прищуренными глазами, явно замечая моё задумчивое лицо.

— Швами закрывают раны от волдырей после их удаления. Волдыри возникают как естественная реакция организма на инородное вещество. Инородным веществом в данном случае являются все лишние ткани агента, появившиеся в результате воздействия на организм специального препарата, который используют агенты, чтобы за несколько дней перейти на более эффективный бег на четырёх лапах или увеличиться в размерах, — абсолютно бесстрастно, будто зачитывая лекцию, говорит робот вслух. — Информация находится в открытом доступе.

— Точно. Я тоже интересовался этой темой. Решил однажды, понимаете, узнать побольше об этом процессе. А вас, я полагаю, профессия обязывает знать всё это? — Афанасий внимательно смотрит на андроида, ехидно ухмыляясь.

- Верно, - он отвечает своим пустым взглядом.

— В любом случае, я хотел добавить, что мне на самом деле очень повезло с моим типом боевой единицы. Я был большим классическим котом. Реабилитация после препарата проходит не так тяжело, как у некоторых других, — кот мнётся, словно боится говорить дальше.

Внезапно в комнату заходит другой обитатель этой квартиры. Кошка с белоснежной аккуратной шерстью, в нежно-голубой юбке ниже колена, белой рубашке с короткими рукавами, украшенной бирюзовыми цветочками, и синеватых балетках. Стройная фигура, миловидное личико, на котором особенно выделяются глаза. Но не чем-то прекрасным, а, наоборот, чем-то неестественным. Неподвижные тусклые, словно мёртвые, зелёные глаза, от вида которых по мне пробежал холодок. Женщина придерживается рукой за дверной косяк и бесцельно осматривается.

- Прошу прощения, я помешала? – звучит её тонкий голосок.

— Конечно, нет, не бойся. Просто нас снова посетили гости из руководства, — ласково говорит Мурцов, глядя на неё, после чего снова поворачивается к нам. — Моя близкая подруга — Анастасия Мурцова.

- Василий Максимович, - представляюсь я.

- Вячеслав Васильевич, - говорит ШТИР.

— Очень приятно, — она смотрит прямо на нас, но так, словно видит пустоту.

- Настенька, мы как раз обсуждали один очень интересный вопрос. Может, ты хочешь присоединиться?

— Я не против, — кошка подходит к креслу, в котором сидит Афанасий, и элегантно опирается на его спинку. — А что вы обсуждаете? — она приподнимает уголки губ.

— Реабилитация агентов после вакцинации, — чеканит робот, не меняя выражения лица.

Мордочка Анастасии принимает испуганное выражение, но глаза никак этого не выдают.

- Послушай, дорогая, это необходимо им, чтобы облегчить работу другим агентам. Расскажи, пожалуйста, - Мурцов сочувственно смотрит на неё.

Кошка некоторое время молча глядит на него в ответ.

— Хорошо, сейчас, — её уши, которые до этого стояли торчком, плавно опустились, — думаю, вы и так знаете, каким именно процедурам подвергаются агенты, чтобы вывести их из «боевого режима», если можно так выразиться. Мне кажется, вы уже поняли, к какому виду агентов я отношусь.

- Верно, - подтверждает ШТИР.

Я недоумённо смотрю на него, пытаясь намекнуть, чтобы он рассказал, потому что я ничего не поняла. Он замечает это.

— Плывущий, — слышу я голос андроида в наушнике. — Способность стрелять тепловыми лучами из глаз обусловлена наличием прибора, внешняя часть которого как раз и принимается за глаза агента, хотя и частично выполняет их функции. Воздух, который плывущий вдыхает перед выстрелом, накапливается в специальной камере в его теле. Когда набирается нужный объём, камера начинает сжиматься, из-за чего плотность воздуха возрастает. По мере сжатия газ нагревается как из-за уменьшения объёма, так и с помощью нагревателя. Как только воздух достигает максимальной температуры, при которой его уже можно классифицировать как плазму, аппарат выводит его через специальные каналы, проходящие через глазницы агента. Из-за низкого давления окружающей среды и относительно высокого давления внутри камеры с газом нагретый воздух плотной струёй вырывается через сопла. Температура струи может достигать четырёх с половиной тысяч градусов по Кельвину, но в среднем она составляет четыре тысячи триста градусов, чего достаточно для плавления бетонных опор турельных установок «Пуля» или карбидо-гафниевых защитных пластин бронемашины Т-104 «Ветеринар».

Пока мой командир рассказывает мне всё это, он успевает ещё и беседовать с Мурцовыми. Я всё ещё удивляюсь его многозадачности. Тем временем он продолжает.

- Поскольку всё это оборудование не является частью организма плывущего, так как изготовлено из резиноподобного металла, при уменьшении агента после вакцинации оно не уменьшается вместе с ним. Если учесть, что аппаратура находится внутри агента, то уменьшение последнего приведёт к разрыву черепа и некоторых других внутренних органов. Чтобы предотвратить это, как только плывущего доставляют в бункер, ему сразу же проводят операцию по извлечению оборудования, в результате которой агент полностью теряет зрение из-за отсутствия поддерживающих его органов. Когда все реабилитационные процедуры завершены, агенту предлагается скрыть свой дефект с помощью протезов, имитирующих настоящие глаза. Ты, вероятно, заметил, что что-то в Анастасии выглядит неестественно.

В этом робот был абсолютно прав. Невозможно было не заметить её взгляд, ещё более неживой, чем у самого ШТИРа.

- Если что-то непонятно, обсудим потом. Сейчас сосредоточься на разговоре, нужно как можно скорее перейти к теме службы агентов до их вакцинации. Они всё ещё боятся меня, тебе придётся вести диалог.

Я пытаюсь как можно быстрее переварить всю полученную информацию, чтобы настроиться на разговор и послушать, что говорит кошка.

— Знаете, когда я слушаю по телевизору некоторые сводки новостей с записями боевых действий, я всегда прошу Афанасия описать поведение плывущих. Для меня они всё-таки не такие уж и чужие, — на её мордочке мелькает грустная улыбка. Всегда, в какой бы опасной ситуации они ни оказались, судя по описанию, они выглядят так, будто вокруг ничего не происходит. Такие медленные, такие неповоротливые, такие меланхоличные. Не то, что классические агенты, — Анастасия треплет Афанасия по пухлой щёчке, мягко улыбаясь. — Те, как только появляется что-то страшное, тут же прижимают уши и с широко раскрытыми от страха глазами пытаются найти, где бы укрыться. Плывущим, кажется, абсолютно безразлична их собственная судьба. Они просто делают то, что должны, — улыбка сползает с её лица. — На самом деле, мне знакомо подобное. Когда ты плывёшь, тебе совершенно нет дела до каких-то сражений, но приказ есть приказ. Сложно думать о тактике, когда постоянно гудящая аппаратура давит на мозг. Головная боль не проходит никогда. К тому же постоянный дискомфорт от того, что большинство твоих органов сдавлены воздушным мешком, который позволяет тебе парить над головами. Афоня вон однажды спросил, красив ли вид с такой высоты, — она чуть слышно хихикает. — Может, и красив. Да только этого не видно, когда весь мир для тебя в тускло-жёлтых тонах и к тому же рябит без остановки. Этого хватало только на то, чтобы отличить союзника от врага. Лучше уж совсем ничего не видеть, как сейчас, чем так, — сказав это, она опускает голову.

— Возможно, вы правы. Да и сейчас, по сути, смотреть не на что, пока мы живём в бункере. Унылые коридоры, бледные стены. Думаю, когда всё закончится, у всех бывших плывущих будет доступ к чему-то, что может вернуть или заменить зрение. Технологии же не стоят на месте, — перевожу взгляд на ШТИРа.

- Поторапливайся. Времени осталось мало, - говорит он мне через наушник.

Куда это он так спешит? Ладно, приказы не обсуждают.

- Что ж, довольно полезно и, чего уж таить, интересно было узнать о том, как ощущаются все “прелести” службы агентам, - показываю пальцами кавычки. - Кстати, насчёт службы агентам. Я понимаю, что для вас не очень приятно это обсуждать, но руководство, - я показываю пальцем вверх, - требует узнать, что там да как. Можете рассказать, пожалуйста, всё, что помните, из вашей прошлой жизни.

- Ну, раз требует, нужно интерес удовлетворить, - Мурцов покорно разводит руками.

На удивление реакция нейтральная. Не то, чего я ожидал.

Помню я не так много, как хотелось бы, но что-то поведать могу. Начну с главного, система управления – иерархическая. Командиры, генералы и так далее. Правда, все сидят на основных базах, откуда и командуют. Единственным выделяющимся был командующий агент, - он “рисует” пальцем на своей морде широченную улыбку. – Вот он всегда передвигался вместе со своими подчинёнными. Все его за это уважали. Пусть решение такое довольно опасно для командира, но эффективность атак из-за него повышалась значительно.

- Хорошо. Это, несомненно, важно, но можете рассказать о чём-то более существенном? – стараюсь сохранить спокойное выражение лица, но в сознании всё больше волнуюсь, что не успеваю. - Например, о препарате. Как именно он влияет на агентов?

- Ах, да, конечно, - на секунду я замечаю его тревожный взгляд. - В обычном состоянии агенты ведут себя так же, как и мы сейчас. Только, с небольшим отличием. Они более податливы и меньше склонны к обсуждению команд руководства. Вероятно, так и проявляется та самая болезнь, которой заражены все невакцинированные агенты. Она каким-то образом подавляет некоторые высшие мозговые функции, чтобы упростить управление. Можно сказать, что вся раса агентов представляет из себя некий улей, - он показывает руками что-то округлое. – Каждый отдельный индивид улья подсознательно склонен к подчинению. Препарат же усиливает эту склонность в несколько раз, из-за чего агент не всегда даже понимает, что он делает. Смело рвётся в бой, не щадя себя.

- Погодите, Анастасия же говорила, что классические агенты могут боятся и спешат спрятаться в опасных ситуациях, - я поднимаю левую бровь, внимательно глядя в глаза Афанасию.

Он застывает в одном положении, а после, почёсывая затылок, стыдливо отводит взгляд.

- Разве? Настенька, ты это говорила? – он поднимает голову и смотрит на неё.

Её брови слегка хмурятся.

- Да, говорила, - более строгим голосом отвечает она.

Взгляд Мурцова становится ещё более встревоженным.

- Я уверен, тебе кажется, дорогая, - он нервно посмеивается.

Вдруг, со стороны прихожей доносится три в меру громких стука, временной промежуток между которыми кажется идеально ровным.

- Время вышло. Попытаюсь задержать, - говорит ШТИР через наушник, встаёт и направляется к выходу.

Так, не паниковать. Он всё уладит. Моя задача – добыть информацию. Продолжаю.

- Вы знаете кто там? – обращается Афанасий к ШТИРу, который уже выходит в коридор.

Ответа не следует.

- Давайте не будем отвлекаться. Ответьте на один вопрос, вы правда помните свою жизнь до вакцинации? – я максимально серьёзно гляжу на него.

- Что вы! Разумеется, помню! – почти выкрикивает он.

Кошка кладёт руку на его плечо и немного сжимает, видимо, намекая на что-то. Агент смотрит то на неё, то на меня, а после, молча мотает головой в разные стороны, подразумевая, что он соврал. Анастасия же прикладывает ко рту палец, в знак моего молчания об этом инциденте. Я благодарю её коротким кивком.

- Думаю, на этом можно закончить, - встаю с дивана и направляюсь в сторону прихожей. – Вы сильно помогли Порядку. Всего хорошего от нашей киностудии, - я многозначительно улыбаюсь и покидаю квартиру, хозяева которой молча провожают меня.

Как только я пересекаю порог, робот хватает меня за воротник моей толстовки и ставит сбоку от себя. Передо мной – человек того же роста, что и ШТИР, то есть на голову выше меня. Он одет в строгий костюм: чёрный, как ночь, пиджак и галстук, белоснежная рубашка, брюки с идеально ровными и острыми стрелками, туфли, начищенные до блеска. Руки его спрятаны за спину, на вытянутом бледном лице выделяются носогубные складки. Тонкие, но от того не менее грозные, чёрные плотные брови нахмурены так, что взгляд серых глаз выглядит очень недовольным. За его спиной стоят два оперативника в полной форме серой камуфляжной расцветки. Шлемы с масками, закрывающими лица, лёгкие бронежилеты, защитные пластины на ногах, на поясе у каждого висит по одной чёрной дубинке. Бойцы удерживают Косого и Прямого, сведя их руки за голову и поставив на колени перед стеной коридора. Кажется, они уже перестали сопротивляться задержанию.

- Вот причина, по которой я здесь нахожусь, - андроид хлопает меня по плечу.

- Объясните, - человек окидывает меня серьёзным взглядом, а после, снова смотрит на ШТИРа.

- Была поставлена задача – узнать, как агенты ощущают на себе полную процедуру вакцинации, включая реабилитационный период. Мой подчинённый предложил опросить нескольких агентов, чтобы дать объективно-правильную оценку гуманности процедур. Афанасий Мурцов стал одним из случайно выбранных агентов, которых нам необходимо было опросить.

Человек скептично прищуривает глаза.

- Это точно всё?

- Верно, - каким-то слишком электронным голосом отвечает робот.

- В таком случае, не вижу смысла задерживать, - он поворачивается к оперативникам. – Отпустить. Следовать за мной.

Бойцы послушно отпускают гибридов и встают позади своего начальника.

- До встречи, ШТИР модель сорок два.

Человек напоследок блеснув своим строгим взглядом, поправляет галстук и ровной, деловой походкой направляется к выходу из коридора. За ним следуют оперативники. Андроид дожидается пока они скроются за поворотом и только тогда опускает взгляд на гибридов, валяющихся на полу и потирающих рёбра, по которым, вероятно, пару раз прошлись берцами.

- С вами всё в порядке? – спрашиваю я у них, хотя очевидно, что им не так хорошо, как хотелось бы.

- Могло быть лучше, да? – Косой посмеивается и подмигивает своему товарищу. – И почему только такие профессионалы не служат в спецотрядах? На передок бы их! Там-то их боевые навыки явно были бы значительно полезнее.

- Вставайте, - монотонно говорит робот.

Гибриды медленно поднимаются, помогая друг другу, и отряхиваются.

- А кто это был? - я растерянно смотрю на ШТИРа.

— Все вопросы потом. За мной, — робот заметно хмурится и сжимает кулаки. Видимо, он не такой бесчувственный, как мне казалось.

Он буквально срывается с места и быстрым шагом направляется к выходу из коридора. Я следую за ним, параллельно следя за тем, чтобы полупсы не отставали. Вместе мы идём в сторону мастерской нашего командира. По пути я размышляю обо всём, что только что произошло.

Этот человек, очевидно, был каким-то спецагентом, но зачем его послали следить за ШТИРом? Ему не доверяют? Он же буквально робот, как он может не следовать программе? Как он может предать? Ещё странно, что ему не доверяют всю информацию. Если бы ему всё было известно, он бы знал, что Мурцов на самом деле ничего не помнит. Зачем что-то от него скрывать? Чего боится руководство?

Наконец, когда мы доходим, хотя правильнее будет сказать, добегаем, потому что робот двигается намного быстрее нас, своих теплокровных подчинённых, до мастерской, андроид прислоняется к тяжёлой двери и прикладывает запястье к малозаметной тёмной пластинке, которая находится у самой ручки. Как только дверь весело пискнула, он открывает её и забегает в помещение, скрывшись в темноте, потому что даже не включил свет.

Куда это он так торопится?

Осторожно захожу в помещение, смутно различаю какое-то движение и непонятные искры в воздухе прямо в центре комнаты, нажимаю на выключатель, лампы освещают помещение. На том самом цилиндрообразном возвышении, которое относится к установке сборщика, стоит что-то, напоминающее силовую броню спецотрядов, но не закрытое бронепластинами. По размеру оно больше меня раза в два. Внутри, за внешним металлическим каркасом, находится тёмный костюм, плотно закрытый линиями проводов. Вокруг него кружит множество тонких манипуляторов, некоторые из которых прикреплены к возвышению, а другие — к массивной сегментированной конструкции, свисающей с потолка. Наконечник одного из металлических манипуляторов представляет собой сварочный аппарат, который шов за швом прикрепляет какие-то детали к внутреннему костюму. Второй манипулятор со сварочным аппаратом в это время работает с задней частью каркаса. Остальные механические конечности прикручивают, прикрепляют или просто удерживают в нужном положении все остальные элементы брони. Даже сейчас всё это выглядит довольно устрашающе.

Видимо, вот она, экипировка наших штурмовиков. Пока что в процессе разработки.

Я перевожу взгляд на Косого и Прямого, которые, едва войдя в помещение, сразу направляются к своему столу, за которым играли при нашей первой встрече. Развалившись на холодных металлических стульях, они синхронно закрывают глаза и пытаются отдохнуть.

Сон лечит. Вероятно, даже синяки.

Пытаясь найти ШТИРа, я замечаю, что он, прислонившись спиной к стене, стоит возле какого-то оборудования, похожего на большой холодильник, но со множеством лампочек и датчиков. Прямо от этого «холодильника» отходит тонкий провод, подключённый прямо к виску моего командира. Его серьёзный и неподвижный взгляд, устремлённый на противоположную стену, настораживает.

- ШТИР, что вы делаете? – осторожно спрашиваю я.

- Тихо! – не глядя на меня, выкрикивает он одним резким звуком, от неожиданности которого я даже слегка вздрагиваю.

— П-прошу прощения, — я осторожно пятилюсь назад, чтобы не привлекать к себе внимания.

Внезапно, стремительно вытянув руку вперёд, он хватает меня за рукав и притягивает к себе так, что я ударяюсь о его металлическую грудь. В голове раздаётся отдалённый звон. Тем временем робот достаёт из своего виска провод, который мгновенно втягивается в гнездо на боку этого большого компьютера. Андроид полностью разворачивается к серверу, достаёт из специального прорези маленькую прозрачную пластинку, внутри которой видны тысячи микроскопических проводков и чипов, берёт мою правую руку и вкладывает в неё эту пластинку.

— Спрячь и уходи, — голос даже строже, чем обычно. Взгляд, правда, ничуть не меняется, такой же холодный и бесчувственный, хотя понятно, что он о чём-то беспокоится. — Быстро!

- Слушаюсь!

Кладу пластинку в карман толстовки и направляюсь к выходу, всё ещё глядя в сторону ШТИРа, который спокойно провожает меня взглядом. Как только я подхожу к распахнутой двери и собираюсь выйти, что-то мешает мне, упираясь в живот. Переведя взгляд на препятствие, я вижу там всё тех же двух оперативников во главе с тем же агентом спецслужб в строгом костюме. Один из бойцов останавливает меня, выставив перед собой полицейскую дубинку, которая упирается мне в живот.

- Куда направляетесь, гражданин? - угрюмый мужчина в сером, заложив руки за спину, укоризненно щурится на меня.

— Он направляется на заслуженный отдых после работы, Леонид Сергеевич Броневой, — внезапно появившись у меня за спиной, говорит робот.

Человек хмурит брови и переводит тяжёлый взгляд на андроида. Оперативник убирает от меня дубинку и закрепляет её на поясе. Мне становится чуть легче, но я не решаюсь просто взять и уйти.

— ШТИР модель сорок два, вам назначена экстренная проверка на наличие концепций, не соответствующих правилам использования технологии искусственного интеллекта, — звучит монотонный, совершенно невыразительный голос спецагента, так напоминающий мне голос моего командира.

- Я готов.

- Нам нужна не ваша готовность, а вы. Пожалуйста, следуйте за мной.

Робот молча поворачивает ко мне голову, рассматривает мою морду, словно в последний раз, и выходит в коридор. Человек медленно поворачивается ко мне лицом.

- Василий Максимович, как и было сказано, вы можете быть свободны.

- Р-разумеется. Извиняюсь за задержку.

Я поспешно выхожу из мастерской и быстрым шагом направляюсь в конец коридора, лишь пару раз оглядываясь назад, чтобы увидеть, как ШТИР прикрывает тяжёлую дверь, пока его сверлят взглядами эти посланники высших инстанций.

Гибриды же остались там! Хотя он же не запер их на замок, так что ничего страшного. Интересно, они там и живут? Нужно будет потом спросить.

Буквально через пару минут я оказываюсь на главном перекрёстке бункера и сворачиваю в сторону жилой зоны. Спускаюсь на свой этаж, дохожу до нужного коридора и вижу у двери моей квартиры Безмятежева, который как раз открывает её, чтобы войти. Я подбегаю к нему. Он замечает меня.

- О, привет, Васька! – сияя улыбкой, приветствует он меня, оторвавшись от проворачивания ключа в замочной скважине.

- Здравствуйте, Максим Иванович, - отвечаю я.

- Ну что, рассказывай, чем занимался, - с интересом в глазах говорит он.

- Давайте не здесь, - я судорожно оглядываю все углы коридора, в которых вероятнее всего запрятана всякая записывающая аппаратура.

Подхожу к двери ближе и открываю её, пропуская первым старшего. Так делать велят элементарные правила этикета, которым учат всех агентов, когда те ещё живут в режимном корпусе. Только сняв обувь и вымыв руки, Безмятежев решает заварить чай, чтобы в более приятной обстановке обсудить произошедшее, пока я усаживаюсь за столом в крохотной кухонке. Интересно, что для этого он использует странную посуду, отдалённо похожую на простой электрический чайник, но с глянцевой разукрашенной поверхностью. Сначала Максим Иванович наливает туда немного кипятка из термопода, прополаскивает и выливает, далее насыпает какую-то сушёную траву и снова заливает кипятком, закрыв крышкой и оставив всё это… настаиваться? Через пять минут, проведённых доктором за наблюдением процесса, чай был готов. Он разлил его по небольшим изящным чашкам, почему-то стоящим на блюдцах, из той посуды и вдохнул аромат, исходящий от напитка, его глаза блаженно зарылись, а на старческих губах появилась еле заметная улыбка. После этого он протягивает мне чашку с блюдцем и наконец усаживается на стул, закончив всю процедуру.

- Максим Иванович, а в чём смысл проделывать такие сложные манипуляции лишь для того, чтобы получить условно вкусный напиток? - спрашиваю я, сделав глоток чуть горьковатой жидкости.

- Понимаешь, Васька, мне, как человеку немолодому, хочется насладиться хотя бы малой толикой моего мира, который разительно отличается от твоего, поверь. Возможно, мне не суждено снова его увидеть, но я до конца буду надеяться, что его сможешь увидеть ты.

От этих его слов, я чувствую, как ком подступает к горлу, а глаза будто набухают. Вновь убеждаюсь в странности людей.

С такими депрессивными мыслями, они ещё способны думать о других?

- Ладно уж, не буду тебя расстраивать своими стариковскими думами, - он слегка посмеивается. - Расскажи всё же, что такого произошло, что в коридоре об этом нельзя говорить?

- Может, сначала вы?

- Как скажешь, - он делает глоток из своей чашки с рисунком дедушки в больничном халате, который сидит под деревом, окружённый различными млекопитающими. Своим видом этот персонаж напоминает мне самого Максима Ивановича в рабочей форме. Выделяется лишь красный крест на шапочке рисованного старичка, напоминающий мне то, как Порядок любит вставлять везде свою символику. – Главврач вызвал меня на личную беседу. Расспрашивал о том, как работаю, как с агентами взаимодействую. В общем, ничего особого. Я уж было хотел спросить, зачем он меня вызывал, раз такими не особо значимыми вещами интересуется, как он, неожиданно, признался. Мол, кто-то из высоких чинов попросил любым способом увести меня оттуда, где я находился. Как-то даже не по себе стало. Что там произошло, не знаешь?

- Через некоторое время после того, как вы вышли из столовой, ко мне подсел ШТИР и пара моих коллег.

- Хм, не уж-то это он и попросил “убрать меня с дороги”? – в размышлениях он проводит рукой по своей недлинной седой бороде.

- Скорее всего, - сложив пальцы в замок, говорю я. – Знаете, я думал, что первым моим заданием на службе будет что-то обыденное. На подобии отстрела агентов, но то, чем мы занимались… Даже не мог подумать, что именно так всё будет.

- Не томи же, рассказывай! – восклицает Безмятежев, отставив кружку подальше, будучи захваченный собственным любопытством.

- Помните то видео, которое вы показывали мне на осмотре неделю назад? Про агента, сумевшего сохранить память после вакцинации.

- Конечно. Что же в нём такого? – его взгляд становиться серьёзным.

- Мы провели второе интервью с ним, в ходе которого узнали нечто, не соотносящееся с официальной версией. Оказывается, агенты…

Доктор резким движением закрывает мне рот ладонью. Его взволнованные глаза так и говорят: “Ни слова”.

- Как бы мне не хотелось узнать, Васенька, но нужно понимать, что расхождение с официальной версией чревато последствиями, - Максим Иванович возвращается в исходное положение и снова делает глоток из кружки. – Я прекрасно знаю, как хорошо работают спецслужбы. Если меня решат расспросить о твоей деятельности, то я не смогу не ответить, всё-таки работаю на Порядок. Соврать тоже не получиться. Несомненно, я разбираюсь в психологии, а значит могу использовать свои знания, чтобы эффективно лгать, но с их профессионалами мне не тягаться. Так что, держи свои секреты при себе, мне бы не хотелось подвергать тебя опасности.

- Как скажете, - опускаю голову и гляжу в своё тёмно-коричневое отражение в чашке.

- Давай лучше про твоих коллег. Поладили или так себе? Да и, собственно, кто они?

- Гибриды. Честно сказать, я сними даже не общался особо. Только познакомиться успели при первой встрече, как уже идти нужно было. Сегодня тоже некогда было разговаривать, хотя, может ещё представиться возможность, - пожимаю плечами.

- Ты бы лучше пообщался с ними. Как-никак тебе ещё работать с этими ребятами. Выдели время на досуге, поинтересуйся, как живут, что делают обычно. Они же, как люди, тоже существа социальные. Наладить товарищеские отношения с коллегами лишним не будет, поверь. Мне кажется, сейчас как раз можно этим заняться, - на лице его блистает какая-то ободряющая улыбка.

- Хорошо, - встаю из-за стола, не допив чай.

- Погоди секунду, - его лицо сделалось обеспокоенным. - Ты должен понимать, что если ты не хочешь, то заставлять себя не нужно. Это твой выбор общаться с ними или же нет. Я лишь рассказал, что в нашем обществе принято так делать, но ты волен поступать, как считаешь нужным.

- Понимаю. Я согласен с тем, что это не будет лишним.

— Замечательно, — лицо Безмятежева снова принимает беззаботный вид. — Тогда вперёд, мой мальчик!

В ответ я киваю и выхожу из кухни в прихожую, где надеваю свои кроссовки серого цвета, единственного, который есть в ассортименте Порядка, и покидаю квартиру, направляясь в мастерскую, где должны сидеть мои напарники. Пока я иду по коридорам бункера, в моей голове начинают роиться мысли о предстоящей встрече.

Как же мне с ними взаимодействовать? О чём с ними говорить? Ладно, начнём с простого. По сути, полупсы — это те же люди, но немного… другие? Чем полупсы отличаются от людей? Судя по тому, что мне известно: совсем немного внешностью и более высоким потенциалом физического развития. То есть во всех сферах деятельности, где нужна «сильная рука», гибриды будут лучше. Может показаться, что это делает их лучше людей, но у них есть и слабые стороны. Среднестатистический человек лучше воспринимает и оперирует информацией, чем гибрид. Эти факты порождают вопрос: почему общество так легко приняло полупсов? Особенно учитывая, что многие люди, служившие в силовых структурах, потеряли работу из-за них. Как бы я отреагировал, если бы в моей жизни появилась группа индивидов, которая не просто занимает жилое пространство, но и отнимает у меня работу, которая мне нравилась? А ведь я для людей такой же индивид. Так, кажется, я отвлёкся от темы. Давай же, нужно сосредоточиться! Я не могу просто подойти к ним и сказать, что хочу наладить с ними отношения. Или… Какие у нас есть общие темы для обсуждения? Как какие? Я же только что подошёл к одной из них! Я спрошу их о том, как они вливались в человеческое общество! Точнее, как им это удалось. Это вдвойне хорошо, так как у них больше опыта в этой теме, чем у меня, а значит, в разговоре они сразу возьмут инициативу на себя, а мне останется только слушать и соглашаться. Хотя постойте. Не может быть всё так просто. Нет, есть тема получше. Тот самый странный костюм, который создавался сборщиком! Можно обсудить его. Они точно любят технику, а я в ней разбираюсь, спасибо образованию. Идеальный вариант. Вперёд!

Как только я подхожу к двери мастерской и берусь за большую вертикальную ручку, я неожиданно задумываюсь.

А что, если они не захотят каким-либо образом взаимодействовать со мной в нерабочее время? Вдруг они отнесутся ко мне предвзято из-за того, что я агент. Технически, я их бывший враг, который потенциально мог расправиться с их другом.

- Да-а, стрелять из винтовки было легче, чем заводить дружбу, - делаю глубокий вдох и резко выдыхаю. – Начал – заканчивай!

Приложив некоторые усилия, я открываю дверь, захожу внутрь и запираю помещение. Гибриды стоят возле сборщика, наблюдая за тем, как он конструирует тот самый костюм, который за время моего отсутствия успел обзавестись дополнительным оборудованием, бронепластинами и новым вооружением. Во-первых, у него появилась округлая голова, выполняющая, очевидно, функции внешней камеры наблюдения, судя по линзе во всё «лицо», которая находится в небольшом углублении для меньшего износа. Во-вторых, полноценные руки, достающие до области чуть ниже колен своими длинными сегментированными пальцами. На нижней части предплечья левой руки выделяются две продолговатые конструкции: одна напоминает огнемёт из фантастических фильмов, а вторая чем-то похожа на водоструйный резак, конструкцию которого мы изучали как один из пунктов подготовки к работе в промышленной зоне. Правая рука полностью свободна. Между серыми бронепластинами на поверхности обеих видны лишь тонкие чёрные линии стыков. Ноги относительно всего тела кажутся немного короткими, но зато устойчивыми, что, разумеется, играет большую роль в бою. Судя по всему, они ещё не до конца готовы, так как сквозь каркасную решётку видно множество различных приборов и проводов, соединяющих их. Вероятно, всё это нагромождение и будет обеспечивать движение. По бокам от головы на плечах расположены две массивные вытянутые электрические катушки с серебристыми сердечниками. Несколько механических рук прикрепляют к ним округлые блестящие пластины, сильно отличающиеся от бронепластин на других частях костюма. Манипулятор со сварочным аппаратом в это время очень аккуратно выводит швы на стыках этих пластин. На груди выделяется большой круглый фонарь, похожий на автомобильную фару. Он обрамлён двенадцатью маленькими панелями, которые должны сходиться ровно настолько, чтобы полностью закрывать его при необходимости. Остальная часть груди разделена на четыре сегмента, каждый из которых закрывает специальная бронепластина. В их противоположных углах проделаны отверстия, ведущие куда-то внутрь костюма. Видимо, на их месте будет ещё какое-то оборудование.

Вот это махина… Кажется, что такая штука может справиться со всеми агентами, хотя я и не знаю наверняка, как работает даже половина её вооружения. Ладно, следуем цели, не отвлекаемся.

Подхожу к гибридам, подслушивая их разговор.

— Мне всё же кажется, что это, — Косой указывает на то, что напомнило мне водоструйный резак, — распылитель нестабильной вакцины.

- Подумай головой! – Прямой стучит указательным пальцем по виску. – По-твоему это похоже на распылитель? Дуло слишком узкое. Это определённо что-то другое.

- Тогда что это? Расскажи, раз ты такой умный, - он складывает руки на груди и укоризненно смотрит на товарища.

— Что-то из семейства «Душ», однозначно, — выражение его лица становится задумчивым. — Может, эта штука будет выпускать струю колючей воды? По-моему, это было бы довольно полезно против чугунных.

— Ну да, с этим не поспоришь, — Косой засматривается на наплечные электрические катушки костюма. — Как думаешь, что это такое?

Прямой, почесав затылок, лишь пожимает плечами.

Мой выход.

— Напоминает направленный генератор электромагнитного излучения, — говорю я, тут же ловя на себе удивлённые взгляды гибридов.

- И что это значит? - в один голос спрашивают они.

— Возможно, это улучшенный прототип подавителя агрессии «Импульс». В то время как излучение обычной антенны на больших расстояниях рассеивается из-за большой площади покрытия, излучение этого аппарата, вероятно, будет концентрированным, а значит, довольно мощным, что для боевой единицы, которой и будет носитель костюма, очень эффективно.

- Если ШТИР готовит для нас настолько мощное оружие, чего нам ожидать от сражения, в котором оно нам пригодится? - Лицо Прямого становится серьёзным. - Он не стал бы создавать ТАКОЕ просто так.

— И правда, — Косой опускает голову. — Грядут ужасные времена.

- Почему вы такие пессимистичные? - удивлённо смотрю на них. - Разве ты, Косой, не позитивный парень?

После моих слов, взгляд гибрида холодеет.

— В основном да. Но трудно постоянно улыбаться, когда осознаёшь, что ты и твои близкие скоро окажетесь в такой опасности, которую и представить себе страшно.

- Но почему сразу опасности? Может всё будет не так плохо?

- Ты что, не слышал? Штир ничего не делает просто так, - голос Прямого становится значительно грубее. - Если нам выдали ЭТО, значит, будет не просто жарко, а настоящий ад.

- Я не понимаю, почему вы принимаете это так близко к сердцу. У вас же богатый опыт, разве вы не привыкли?

— Близко к сердцу? Привыкли?! — Косой начинает истерически смеяться. — Ты когда-нибудь видел, как дюжина твоих знакомых, с которыми ты разговаривал только утром, разлетается, словно тряпичные куклы, от кота исполинских размеров?! А в конце дня... — он закрывает лицо ладонью, чтобы не показывать эмоций, но через секунду всё же убирает руку. — А в конце дня ты спешишь в госпиталь, потому что тебе сообщили, что трое из этих самых знакомых чудом выжили. Надеешься, что всё хорошо и всё закончилось? А судьба считает, что всё только начинается! Один лежит с чёрной повязкой на глазах, обречённый больше ничего не увидеть в этом мире, у второго нет правой руки, за которую ты здоровался с ним тем же утром, а третий подключён к аппарату жизнеобеспечения, который лишь продлевает его страдания! Каково тебе? Смог бы ты к этому привыкнуть?

- П-прости, я... Я не думал, - мои уши прижимаются к голове пока сам я медленно отступаю назад.

- А тут ещё и твоя кошачья морда! - Косой с явно недобрыми намерениями движется в мою сторону. - Как думаешь, каково видеть перед собой, хоть и бывшего, но врага?! - он вытягивает руку желая, наверно, схватить меня за воротник, но его останавливает Прямой.

Встав прямо перед ним, суровый гибрид обхватывает друга, прижимая тем самым его руки к телу, чтобы он не мог ими пошевелить.

- Достаточно. Успокойся, - с серьёзным лицом, глядя ему точно в глаза, говорит Прямой.

Косой несколько секунд упорствует, пытаясь вырваться из хватки товарища, но в конечном итоге обессиленно повисает на нём. Прямой отводит его к тому столу, за которым они сидели в прошлый раз, усаживает его и садиться сам. Я присоединяюсь к ним, перетащив стул от соседнего стола. Пока Косой молча глядит в пустоту, Прямой достаёт из кармана свой смартфон. Серый, как и вся техника подобного рода, произведённая Порядком.

- Послушай, Васька, раз мы теперь в одной команде, я должен поделиться с тобой кое-чем, что лично мы, - он мотает головой в сторону Косого, - обнаружили.

- И что же это? - заинтересовавшись, пододвигаю стул поближе, чтобы ничего не пропустить.

- Ты не против? - спрашивает он своего приунывшего товарища.

Не получив от него никакого ответа, Прямой кладёт передо мной телефон и открывает на нём фотографию ночного неба, звёзды на котором соединены прямыми линиями, а фигуры из этих линий подписаны разными названиями. Скорпион, дева, стрелец и так далее. Такого мы точно не изучали.

- Смотри, это некоторые созвездия. Я интересовался ими до того, как появились агенты. Сделал эту фотографию двадцать первого сентября прошлого года и соединил звёзды, - он пролистывает пару фотографий, на которых я мельком замечаю его самого и других, незнакомых мне, гибридов. Останавливается на похожей фотографии звёздного неба, но без линий, соединяющих звёзды. - А вот эту фотографию я сделал неделю назад, то есть, в то же число и месяц, что ту. Приглядись.

Пытаюсь рассмотреть повнимательнее. Положение большинства звёзд отличается от положения их на прошлой фотографии.

- Они не в том порядке.

- Верно. Я, на самом деле, не знаю, что это значит, но нам с Косым показалось это довольно странным. У меня есть к тебе просьба, - он внимательно глядит мне в глаза. - Спроси у ШТИРа про это, он точно должен знать. К нам он не прислушивается, программа не позволяет воспринимать нас всерьёз из-за того, что мы всего лишь гибриды. А тебя послушать должен, я уверен.

- Хорошо. Спрошу, как появиться шанс. Отправь мне фотографии через "точку".

- Точку? - он недоумённо смотрит на меня.

- Социальная сеть - ВКонтакте и точка, - объясняет неожиданно пришедший в себя Косой. - Какой же ты всё-таки нелюдимый, Прямой... Я тебе отправлю фотки, - обращается он ко мне. - Тебя как там величать?

- Безмятежев Василий Максимович.

- Никакой оригинальности. Впрочем, не привыкать, Васька, - он лукаво ухмыляется и достаёт свой телефон, быстро что-то набирая. - Отправил. Не забудь показать начальнику, гонец ты наш, - издаёт слабый смешок.

- Не забуду.

Мой телефон весело пиликает в кармане. Достаю его, смотрю на уведомление.

- Ты «Шариковый шут»? - спрашиваю Косого.

- Да-да, он самый.

- А почему такое странное имя? - Прямой смотрит на своего друга таким же недоумённым взглядом, каким смотрел на меня.

— Это я ещё давно так сделал. «Шут» — потому что я позитивный гибрид, а «шариковый» — потому что, собственно, гибрид. Вы что, фильм не смотрели? Васька-то, понятное дело, не смотрел, а вот ты, Прямой, удивляешь, — он наигранно охает.

— Не до фильмов было, — он хмурится и поворачивает голову в сторону выхода из помещения. — Здравия желаю, командир, — неожиданно заявляет Прямой и встаёт по стойке смирно.

Мы с Косым поворачиваемся в ту же сторону и видим ШТИРа, направляющегося к нам.

- Ну что? Ничего не нашли, начальник? – спрашивает Косой у робота.

— Нет, — отвечает сухо, как и всегда. — Василий, карта памяти у тебя? — он протягивает мне руку ладонью вверх.

- Та пластинка? Да, она у меня с собой, - достаю её из кармана и отдаю.

Взяв её, андроид молча отходит к тому самому компьютеру, похожему на холодильник, из которого он достал эту пластинку час или два назад. Я следую за ним. Он подключает тот же провод к своему виску и вставляет карту памяти. Некоторое время он неподвижно стоит на месте, а затем вынимает провод и поворачивается ко мне.

— Василий, я вижу, что ты не доверяешь мне так, как того требует наша работа. Мне известно, что далеко не все люди способны довериться другому за несколько часов общения, однако в нашем случае это необходимо. Я предположил, что, узнав меня получше, тебе будет проще мне доверять, — робот достаёт из внутреннего кармана своего пальто небольшую карточку и протягивает её мне. — Разрешение на получение информации из документа «Дело о ШТИРе-42». Третий уровень допуска. Исключительное право для моих подчинённых. Зайдёшь в архив, предоставить разрешение и прочитаешь документ.

- Понял, - беру карточку.

Зелёная ламинированная бумажка. На обратной стороне — эмблема Порядка, на лицевой — фотография ШТИРа анфас, под ней — маленький серебристый квадратик, переливающийся на свету. Текст в середине бумажки гласит: «Разрешение на получение документа «Дело о ШТИРе-42», уровень допуска: ранг lll». Под ним мелким чёрным шрифтом написано: «Разрешение может быть выдано исключительно членам спецгруппы «Железный дровосек» по разрешению главы спецгруппы ШТИРа».

Третий ранг?! Такие бумаги доступны только высшему руководству. Видимо, это разрешение — огромное исключение. Мне определённо доверяют, раз открывают доступ к такой информации.

- Можешь идти. О том, что ты узнал из интервью Мурцова, расскажешь позже, - говорит робот и отходит к гибридам.

- Хорошо, - отвечаю я ему вслед.

Я выхожу из кабинета и не спеша иду по коридору, внимательно рассматривая таблички над дверями, мимо которых прохожу. На этот раз у меня достаточно времени.

«Склад мастерской». Видимо, там хранятся все детали и устройства, используемые ШТИРом.

«Жилое помещение биологически живых членов группы «Железный дровосек». Какое странное описание придумали, чтобы отличить нас с полупсами от робота.

Решаю заглянуть внутрь. Открываю тонкую металлическую дверь и захожу. Крошечная каморка метр на метр с низким потолком, почти доходящим до моих ушей. Прямо в трёх единственных стенах сделаны идеально ровные прямоугольные углубления длиной чуть меньше двух метров, оборудованные под койки. Передняя и левая заправлены, правая пустая. Под каждой койкой есть встроенная тумбочка, вероятно, для хранения постельного белья. Больше в комнатке ничего нет.

Честно говоря, не очень уютно. Но если гибриды не жалуются, значит, их всё устраивает.

Выхожу и следую дальше по коридору.

«Зарядная станция». Не для ШТИРа ли она? Возможно. Что же там? Интересно.

Берусь за вертикальную ручку двери.

А вдруг, ему это не понравиться?

Пальцы начинают подрагивать.

Стоит ли того?

Рука расслабляется и соскальзывает.

Лучше не наглеть. Тем более, я уже на месте.

Боковым зрением я вижу заветную дверь в десяти метрах от себя с табличкой «Архив». Подхожу к ней и стучусь. С той стороны слышны охи и грузные шаги. Через пару секунд мне открывает дверь маленькая старушка с серьёзным и немного недовольным лицом, которое становится более улыбчивым, когда она поправляет свои круглые очки и рассматривает меня.

- Здравствуйте, - смотрю на неё сверху вниз.

— Ой, здравствуйте, — она улыбается ещё шире, прижимая ладони к щекам. — К нам ещё не заходили пушистики, — она тянется к моему лицу, видимо, желая потрогать, но резко отдёргивает руку. — Ох, прошу прощения. Проходите, проходите.

Я неловко улыбаюсь и прохожу в небольшое помещение с желтоватыми стенами. Обращаю внимание на два стола, стоящих друг напротив друга вдоль прохода. Оба завалены бумагами, на обоих по компьютеру. Место за левым столом пустует, за правым сидит мужчина лет тридцати в голубой рубашке и бежевом галстуке в белую полоску. Он сосредоточенно печатает что-то на клавиатуре и смотрит в монитор, не обращая на меня внимания. Тем временем старушка поспешно подбегает к своему месту, садится, встряхивает случайную стопку бумаг, кажется, просто для вида, и опускает очки, глядя на меня с немым вопросом.

- А, точно. Мне нужен документ о разрешении. Дело о ШТИРе.

Как только я это говорю, щелчки клавиатуры, доносившиеся с правого стола, резко прекращаются. Брови старушки поднимаются неестественно высоко.

- Евграфовна, он же третий, верно? - спрашивает мужчина свою коллегу.

— Верно, Артурчик, верно, — она вздыхает. — Я пока схожу за ключом.

— Ага, я проверю, — отвечает он ей и снова утыкается в монитор.

Как только Евграфовна уходит за дверь в конце помещения, мужчина достаёт из кармана брюк маленький серебряный ключик и кладёт его на стол.

- Фамилия, имя, отчество, - монотонно говорит он мне.

- Безмятежев Василий Максимович.

Артур быстро что-то печатает на клавиатуре.

- Ага-а... Всё. Нашёл. Можем идти, - он встаёт со стула и берёт ключ, после чего подходит к двери, в которую зашла та старушка, и приоткрывает её. - Чего стоим? За мной, - повернув голову в мою сторону, говорит он.

Молча следуя за ним, я попадаю в помещение, вместо стен у которого, бесконечно тянущиеся вдаль, стеллажи с картотекой. Вот и сама святая святых - архив во всей своей красе.

— Значит, ты у нас третий из группы ШТИРа, да? — спрашивает он меня.

- Да, - неуверенно отвечаю.

- Последнее место, выходит, занял. Что ж, ладно.

- А что такое? Это плохо? - начинаю немного беспокоиться.

— Да так, просто один знакомый всё рвался на это место. Только никак не мог понять, как туда попасть. Кто ж знал, что для этого достаточно просто не быть человеком, — архивариус коротко хихикает.

- Не совсем понимаю, о чём вы.

— Неважно, — он засовывает руки в карманы брюк. — Ты же знаешь, что вакцинированные агенты немного умнее людей?

- В первый раз слышу.

- Неважно. Сколько вы там проходите обучение? Три месяца? Люди изучают этот материал одиннадцать лет. Некоторые тесты и исследования показали, что среднестатистический агент усваивает информацию лучше, чем среднестатистический человек. Также большинство агентов способны производить в уме гораздо более сложные вычисления. Недавно я распределил отчёты по этим исследованиям по категориям, так что можешь не сомневаться в их правдивости.

- Я не понимаю к чему вы ведёте.

- Хех, не понимает он. Всё ты понимаешь, котяра, - он бросает на меня укоризненный взгляд. - Гибриды сильнее, агенты умнее, а люди? А люди не нужны, понимаешь, Василий Максимович?

— Вы имеете в виду, что я попал в группу ШТИРа из-за того, что я агент? Прошу прощения, но вам не кажется, что это весьма предвзятое отношение? Вероятно, ваш знакомый просто не оказался в нужное время в нужном месте, как я.

— Наивно полагаешь, котёнок. Как только появились гибриды, людей выгнали из силовых структур. Сейчас, конечно, вернули, но надолго ли? Как думаешь, сколько времени потребуется руководству, чтобы постепенно вытеснить малоэффективных людей и заменить их более результативными агентами?

- Мне кажется, вы напрасно беспокоитесь.

В ответ он лишь усмехается и ускоряет шаг. Через минуту мы наконец доходим до нужного места. Серая металлическая дверь сильно выделяется на фоне общего интерьера. Надпись над ней гласит: «Отдел документов третьего уровня допуска». Под дверной ручкой — замочная скважина, ещё ниже — чёрная гладкая пластина, похожая на те, что есть на всех дверях в жилой зоне. Архивист пару раз проворачивает ключ в скважине и переводит взгляд на меня.

— Приложи карточку серебристым квадратом к середине пластины, — командует человек.

Делаю, как сказали. Ровно через секунду механизм издаёт противный писк, а затем щёлкает. Дверь, оказавшаяся довольно толстой, открывается.

— Шумоизоляция на высшем уровне. Можешь кричать во всё горло — никто не услышит, — на его лице появляется ядовитая ухмылка, которая тут же исчезает. — Зайдёшь один, мне с тобой нельзя, я не в форме, найдёшь пятьдесят восьмой ящик, откроешь карточкой и достанешь нужный тебе документ. Если попытаешься прочитать другой — всё увидят камеры, и тебя посадят за решётку или на цепь, — ещё одна кривая ухмылка. — Всё понял?

Я коротко киваю.

Я никогда до конца не мог понять людей, использующих фразеологизмы в подходящих жизненных ситуациях. Хоть мне всё это и объясняли, но опыта в понимании подобного у меня ещё мало. Ирония — дело непростое.

— В таком случае, — он полностью открывает дверь и выставляет руку, как бы пропуская меня, — вперёд, кошары.

- Вы можете не называть меня так? - мои брови автоматически хмурятся.

- Иди уже! У меня и без тебя дел по горло, - Артур проводит указательным пальцем по горлу.

И как мне это понимать? Что значит «не балуйся»? К чему этот жест? Лучше благоразумно промолчать.

Как только я вхожу в круглую серую комнату, дверь захлопывается за мной и издаёт писк.

Вероятно, необходимая процедура. Защита, чтобы никто посторонний не вошёл.

Вокруг — великое множество шкафчиков с чёрными пластинами, как на дверях, и номерами, сверху — одна яркая лампа, под ногами — чёрный бетонный пол. Нахожу нужный ящик, прикладываю карточку, открываю. На удивление, ящик выдвигается очень далеко. Внутри меня встречают десятки разных папок с бумагами. Мельком замечаю их названия. «Дело о ШТИРе-1», «Дело о ШТИРе-2», «Дело о ШТИРе-3» и так далее.

Почему их так много?

Продолжаю искать нужный документ. Нахожу и достаю его. На папке, как и на остальных, написано название дела, дата и, естественно, штамп «Особой важности. Третий уровень допуска».

Что ж, командир, давай узнаем тебя получше.

***

Название: Шпионский тактический исследовательский робот модель 42 (далее «ШТИР»)

Кол-во в наличии: 1

Статус: Находится в полноценной эксплуатации

Дата регистрации: 12.08.2042

Описание:

1. Общее определение: Представляет собой совокупность технологии механического человекообразного тела (См. "Проект «Железный кулак»"), искусственного интеллекта (См. "Проект «Ясность ума»") и личностного модуля (См. "Проект «Самоопределение»")

2. Внешний вид: Человек среднего возраста. Рост составляет 1,836 м (с учётом обуви). Резкие и чёткие черты лица. Цвет радужной оболочки глаз — серый. Цвет кожи — серый. ШТИР одет в комплект одежды из эластичных материалов. Стиль одежды — деловой, классический. Список предметов одежды: мужское пальто (чёрное); фетровая шляпа-федора (чёрный); мужские брюки (чёрный); мужские туфли (одна пара, чёрные, лакированные); мужские кожаные перчатки (одна пара, чёрные, имитация кожи); мужская рубашка (белая); жилетка с узором (серая); галстук (серый).

3. Вооружение: 1) Распылитель нестабильной вакцины МВ (малый, встроенный) — 2 шт. (встроены в нижнюю часть предплечья обеих рук).

2) Сверхъяркий подавляющий фонарь «Луч» МВ (малый, встроенный) — 2 шт. (встроены во внешнюю часть прибора, обеспечивающего зрение).

3) Пистолет с Колючей Водой (выдан для личного пользования).

4. Особенности: 1) ШТИР имеет непосредственный и постоянный доступ ко всей совокупности научных данных, доступных организации «Порядок».

2) Скорость выполнения логических операций ШТИРом, обеспечиваемая его искусственным интеллектом, схожа со скоростью передовых компьютеров, которая, очевидно, превосходит любые человеческие возможности. Это позволяет ШТИРу просчитывать потенциальные действия противников, чтобы предотвратить их или использовать в своих интересах для выполнения поставленной задачи.

3) Личностный модуль и искусственный интеллект ШТИРа позволяют ему адаптироваться к новым ситуациям или условиям, подобно тому, как это делают люди. Для эффективной работы ШТИР не требует заранее составленных алгоритмов действий, так как способен составлять их самостоятельно без посторонней помощи.

4) Механическое человекоподобное тело позволяет ШТИРу перемещаться в пространстве, как человеку. Однако физические возможности этого тела намного превосходят человеческие. Например, максимальная высота его прыжка составляет 20 метров. Подробнее о физических характеристиках механического человекоподобного тела смотрите в документе «Проект «Железный кулак»».

5) ШТИР может удалённо подключаться к любой технике Порядка, в которую встроена СЭУ (Система Экстренного Управления). После подключения ШТИР получает полный контроль над аппаратом, к которому подключился. Эта способность позволяет ШТИРу мгновенно выполнять действия, необходимые, по его мнению, обоснованному разработанной им же тактикой, в конкретной ситуации. Количество подключённых аппаратов ограничено лишь вычислительной мощностью самого ШТИРа.

5. Миссия как сотрудника: непосредственное участие в стратегической работе при подчинении действующему главе организации «Порядок». ШТИР также используется в боевых ситуациях, где может понадобиться тактик, способный просчитывать действия как врагов, так и союзников так же быстро, как это сделал бы компьютер.

6. Особые права как сотрудника: 1) ШТИРу присвоен второй внутриорганизационный ранг, который даёт разрешение на получение информации из любых документов организации «Порядок» второго уровня допуска, а также на её распространение среди лиц, которые, по его мнению, должны обладать этой информацией для успешного выполнения основной задачи. Кроме того, ШТИРу предоставлено особое право на получение информации из документа третьего уровня допуска «Дело о ШТИРе-42», а также на распространение информации из этого документа среди членов группы «Железный дровосек».

2) ШТИР имеет возможность подать запрос на получение/использование каких-либо материалов/оборудования для конструирования собственных аппаратов при условии, что КОЭ (Комиссия по оценке эффективности) одобрит отправленный им заранее документ с полным описанием и чертежом конкретного проекта, для которого требуются запрашиваемые материалы/оборудование.

3) ШТИРу в пользование выделены три помещения разных габаритов, одно из которых создано по его заказу. Перечень помещений: мастерская (высота – 12 м; длина – 30 м; ширина – 30 м); склад мастерской (высота – 5 м; длина – 30 м; ширина – 7 м); жилое помещение биологически живых членов группы «Железный дровосек» (высота – 2 м; длина – 3 м; ширина – 3 м (без учёта нестандартной формы помещения); площадь помещения – 4 м^2). Мастерская оборудована новейшим оборудованием по заказу ШТИРа (некоторые элементы оборудования дополнены или усовершенствованы по чертежам и инструкциям самого ШТИРа, либо улучшены им самим). Склад мастерской оборудован стандартными стеллажами. Жилое помещение биологически живых членов группы «Железный дровосек» было снабжено тремя комплектами постельного белья.

4) Под командование ШТИРа был передан спецотряд «Тессеракт», для которого он самостоятельно спроектировал и создал новейшую экипировку, превосходящую по эффективности в столкновениях с агентами любую из созданных людьми ранее.

ШТИР как личность (совокупность только искусственного интеллекта и личностного модуля):

(Присвоение ШТИРу статуса личности является результатом заседания Совета Директоров Организации «Порядок» «О морально-этическом определении проекта “ШТИР” (и его подпроектов) как личности (2042 год, № 68)»)

Дата регистрации: 27.07.2042

Особо важные события, описанные в отчётах о наблюдении за объектом: 1) Сразу после первого успешного запуска ШТИРа он был подвергнут серии тестов, целью которых было проверить его способность воспринимать и анализировать информацию, поступающую к нему через кабельное соединение с персональным компьютером. Поскольку информация, не относящаяся к проводимому тесту, не была заранее удалена или перенесена с этого компьютера, ШТИР смог извлечь её вместе с той, которую он должен был получить в ходе теста. Несанкционированные негативные последствия теста были оценены как несущественные. ШТИР получил личную информацию сотрудника, проводившего тест, которую впоследствии (по просьбе вышеупомянутого сотрудника) удалил из своей базы данных.

2) Во время проведения серии тестов на способность устанавливать логические связи на основе полученной информации ШТИР получил несколько приостановленных уголовных дел, связанных с коррупционной деятельностью, для доведения вышеупомянутых дел до завершающего этапа. ШТИР, проанализировав всю информацию, как предоставленную сразу, так и предоставленную по его запросу, сделал некоторые выводы, определившие дальнейший статус ранее упомянутых уголовных дел. Тщательно проверив и сопоставив эти выводы с объективно подтверждённой информацией, комиссия, уполномоченная устанавливать статус различных уголовных дел, подтвердила объективность выводов ШТИРа и в дальнейшем передала дела в Верховный суд организации «Порядок», который, в свою очередь, привлёк к ответственности всех подозреваемых, статус которых был изменён на «виновен» в ходе расследования ШТИРа. Было принято решение не передавать ШТИРу на рассмотрение и анализ часть оставшихся приостановленных уголовных дел, связанных с коррупционной деятельностью, в связи с продолжением тестирования других возможностей ШТИРа.

3) В процессе проведения различных тестов ШТИР неоднократно изъявлял желание предоставить сотрудникам, связанным с этим проектом, собственные чертежи и планы различных устройств, разработанных им. По окончании всех тестов и проверок ШТИРу была предоставлена возможность предоставить эти чертежи и планы, тщательный анализ которых показал, что эффективность описываемых ШТИРом аппаратов в несколько раз превосходит эффективность ранее созданных человечеством устройств. Проектам ШТИРа был присвоен особый статус, который ставил их реализацию в приоритет. К таким проектам относятся: сверхъяркий подавляющий фонарь «Луч», нестабильная вакцина, подавитель агрессии «Связь» и т. д. Одним из выделяющихся проектов ШТИРа стал «Железный кулак», целью которого было создание армии, намного превосходящей по боевым качествам живых солдат как скоростью выполнения логических операций, так и более приспособленным для ведения боя телом. Проект был отложен из-за дороговизны и сложности производства, однако для него был создан и дополнен по инструкциям ШТИРа единственный экземпляр механического человекоподобного тела. Характеристики его индивидуального тела описаны выше во втором, третьем и четвёртом подпунктах описания.

4) На этапе создания специального механического человекообразного тела для ШТИРа, он обратился к одному из сотрудников, связанных с проектом, с просьбой выдать ему комплект одежды (описанный выше) из эластичного материала, разработанного им же, в тот момент, когда его тело будет готово. Полезность этого ШТИР объяснил сначала крайне сумбурно, что очень сильно отличалось от его обычного поведения. По итогу, ШТИР сказал, что костюм необходим ему, чтобы обозначить свой статус, как при работе в бункере, так и на поле боя. Объяснить полезность подробнее он отказался, однако, просьба была удовлетворена.

Тонкости: 1) Номер модели ШТИРа, а именно номер “42”, является номером образца конструкции, представляющей собой совокупность ШТИРа (как искусственного интеллекта и личностного модуля) с механическим человекообразным телом. Так как данный документ составлен по последней, а также успешной, модели ШТИРа, он описывает этот проект полноценно, а не указывает изменения по отношению с прошлой моделью.

***

- Такое огромное количество информации я однозначно буду переваривать ещё пару дней, - беззвучно шепчу я себе под нос.

В голове полная каша. Думалось, что, прочитав этот документ, я, наконец, пойму, кто на самом деле мой командир, но та моя тонна вопросов, которая накопилась за неделю, после знакомства со ШТИРом, просто превратилась в бессвязный комок терминов и определений. Что ж, ладно, разберусь с этим позже. С информацией я ознакомился, значит, теперь я могу идти.

Кладу папку в нужное место, закрываю ящик, прикладываю своё разрешение к гладкой пластинке под ручкой двери и открываю её. Снаружи, прислонившись спиной к стеллажам и сложив руки на груди, стоит заждавшийся архивист с явно недовольным лицом.

- Ну что, прочёл? Можем идти? – как-то сердито спрашивает он.

Киваю головой, и мы направляемся к выходу из помещения. Пока мы идём, я успеваю разложить всё по полочкам у себя в голове и задаться новыми вопросами, на этот раз не касающимися ШТИРа.

Архив такой большой, что в нём точно должна быть информация о тех лягушках, которых я видел неделю назад. Знает ли о них Порядок? Ведь если знает, то как он их определил? Как врагов? Вряд ли. Они уничтожали агентов. Как союзников? Тоже нет. Мне кажется, та лягушка смотрела на меня явно не с добрыми намерениями. Нейтральная сторона или даже неизвестные наблюдатели? Вероятно.

Тем временем мы оказываемся в приёмной, где уже сидит второй архивариус. Как только Артур появляется в поле её зрения, она резко встаёт и молниеносно подходит к нему, хватая за ухо, из-за чего молодой человек изгибается, пытаясь вырваться из железной хватки.

— Зачем ты носишь с собой ключ? — голос старушки хоть и взволнованный, но такой же скрипучий. — Что я тебе говорила, олух, о хранении ключа от отдела документов с третьим уровнем доступа, непослушный?

— Оставлять в специальном месте хранения, а не носить с собой, — старательно выговаривает он сквозь боль, которую я ощущаю, глядя на всю эту картину.

- То-то и оно! – она немного поворачивает его ухо, от чего архивист искривляется ещё сильнее. – Отвечай же, как на духу, по что с собою таскаешь, как мураш соломину? А ворвись кто недоброй, обыщи меня старую да тебя дурака, кто потом ответ перед начальством держать станет?

- Не знаю, - ещё более сдавленно пищит он.

— Ладно, чего уж там. Молодо — зелено. Уйди с глаз моих! — Евграфовна отпускает беднягу, который, держась за покрасневшее ухо, смущённо садится за свой стол и продолжает работу. — Всё разузнал, чего хотел-то, котофей? — спрашивает она, мгновенно изменившись в лице, на котором появилась добрая улыбка.

Вновь киваю.

- Ну и ладно! Может, ещё что-нибудь спросить хочешь? Не стесняйся, спрашивай! Я сегодня добрая, - весело подмигивает она Артуру, угрюмо уставившемуся в монитор.

- А вы случайно ничего не знаете о лягушках? – немного помявшись, говорю я.

— Лягушках? — она изгибает левую бровь, недоумённо глядя на меня.

— Я имею в виду тех самых — необычных, — мои руки автоматически сцепляются и начинают странно перебирать пальцами от лёгкого волнения.

- Слыхом о таких, милок, не слыхивала. Хотя уж почитай полсотни годков верой и правдой служу. И что это за «необычные»? — её старческое лицо становится крайне удивлённым.

— Ну, хе-хе, да так, ничего особенного, — тараторю я, пытаясь быстро проскользнуть к выходу в коридор, чтобы избежать неловких моментов, но вдруг ударяюсь спиной о что-то металлическое.

Обернувшись, вижу перед собой ШТИРа.

Да уж, метр восемьдесят четыре. Громадина. Не то, что мои метр шестьдесят с хвостиком, как сказал врач, который меня измерял. На самом деле, я уже не так сильно пугаюсь его неожиданных появлений. Даже не знаю, может, привык? Хотя, как к такому можно привыкнуть?

— Здравствуйте, — громкий и невыразительный голос, от электрической нотки в котором меня всё ещё немного подёргивает.

- Здравствуйте, - слегка дрожащим голосом говорит архивистка.

Артур просто застывает в одном положении, кажется, желая стать невидимым.

Как там говорилось? Костюм необходим, чтобы обозначить его статус? Он определённо справляется со своей задачей. Правда, все почему-то боятся этого статуса.

— Василий Максимович, пройдемте, — чеканя слова, он опускает на меня взгляд.

— Хорошо, сейчас, — я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на работников архива. — До свидания, спасибо.

В ответ они лишь провожают меня испуганно-сочувствующими взглядами.

Далее, я молча следую за командиром по коридорам бункера.

Пока мы ничем не заняты. Вот он — шанс рассказать ему о тех странных фотографиях звёзд.

— Штир, мы должны кое-что обсудить, — сдавленным голосом произношу я. — Прямой показал мне одну странную вещь, которая удивила и его, и Косого, и меня.

- Сейчас не время. Обсудим позже, - отвечает он, даже не взглянув на меня.

- Л-ладно.

Продолжаем идти. Попадаем в жилую зону, спускаемся на тридцать девятый этаж, заходим в шестнадцатый коридор и, кажется, идём в сторону двадцать четвёртой квартиры.

Зачем ему понадобилось идти туда, где я живу? Что случилось?

Штир подходит к двери и трижды стучит. Через некоторое время дверь открывается, и из квартиры выглядывает радостный Максим Иванович в пижаме и мягких тапочках, готовый, как он, вероятно, думал, обнять меня с порога. Но стоит ему понять, что перед ним не только его любимый агент, как выражение его лица постепенно становится всё более испуганным.

- Безмятежев Максим Иванович, здравствуйте. Я, как вы могли догадаться, являюсь куратором вашего подопечного, живущего с вами по программе социализации агентов. Не могли бы мы вместе обсудить некоторые моменты, которые могут касаться как вас, так и вашего протеже?

— Конечно, проходите, — он поспешно отходит от двери, пропуская нас.

Максим Иванович провожает нас в гостиную, которая также является его комнатой, и усаживает на диван, после чего пододвигает к нам небольшой круглый деревянный столик.

На стенах — серые обои с повторяющимся узором. Порядок снова проявил себя во всей красе. Пол застелен большим ковром с высоким ворсом такого же серого цвета. На самом деле, вся комната выглядит довольно серой и унылой. Выделяется лишь одна деталь — картина. Стоит мне взглянуть на неё, и мне сразу становится легче. Впрочем, не стоит отвлекаться.

- Может, чаю? - спрашивает Безмятежев, уже невозмутимо глядя на ШТИРа.

- Нет, спасибо.

Некоторое время старичок молча смотрит в одну точку, а потом, резко очнувшись, ударяет себя по лбу.

- Прошу прощения! Совсем вылетело из головы. Какой тут чай, - он опускает голову. – Ещё раз прошу прощения.

- Не стоит, - нисколько не изменившись в лице, отвечает робот.

— Как скажете, — Безмятежев слегка улыбается, пододвигает к столу старый деревянный стул и садится. — Итак, что бы вы хотели обсудить?

- Я хотел задать несколько вопросов лично вам.

— Конечно, я весь во внимании, — оживляется Максим Иванович и, сложив пальцы в замок, упирается локтями в колени, принимая более серьёзную позу.

- Первый вопрос. С каким количеством ваших коллег вы дружите? - судя по бегающим глазам, Штир внимательно изучает доктора.

Что он хочет узнать? Зачем всё это?

- С большинством. Я в Порядке не последний человек и работаю не первый год, - коротко и с достоинством отвечает Безмятежев, поправляя очки.

- Второй вопрос. Были ли случаи, когда ваш друг-коллега совершал на работе какой-то проступок или что-то похуже, о чём стоило доложить руководству, но вы не доложили?

- Были. К кляузам и наушничеству я не приучен с детства, не то воспитание. Уж, извольте простить старика.

Зачем? Почему он вдруг решил отвечать честно? А если начальство узнает через ШТИРа?

Дрожь проходит по всему моему телу при одной только мысли о том, что Максима Ивановича посадят за решётку или того хуже.

— Третий вопрос, — Штир и бровью не повёл. — Жалеете ли вы о том, что не доложили руководству об этих проступках?

- Нет. Без всяких сомнений, - говорит твёрдо и чётко, без колебаний, гордо задрав седую бородку.

— В таком случае, у меня больше нет к вам вопросов, — общее напряжение резко спадает. — Сейчас я хотел бы кое-что обсудить с Василием. Мы можем сделать это здесь?

— Разумеется. С вашего позволения, я оставлю вас наедине, — он встаёт со стула и подходит к двери. — Судя по вашим вопросам, это что-то определённо важное. Можете не опасаться, я понимаю, что мне лучше этого не знать, как и многого другого, — вздохнув и едва заметно улыбнувшись, он выходит.

— Благодарю, — андроид провожает старика взглядом, а затем поворачивается ко мне. — Василий, изначально я просто хотел предупредить тебя, что завтра ровно в девять утра тебе нужно быть в мастерской для выполнения нового задания. Однако я услышал, что ты что-то говорил о лягушках. Расскажи всё, что ты о них знаешь.

— Я… я видел одну лягушку неделю назад. В тот день, когда мы впервые встретились, — волнение переполняет меня.

Вдруг, я скажу что-то не так? Что он сделает?

- Что она делала?

— Она п-просто вышла из соседнего помещения и дошла до середины комнаты, перед которой я стоял, — я медленно отползаю от робота, как диктует мне мой напряжённый мозг, желающий отстраниться от чего-то, что кажется ему страшным в ШТИРе. — Ах да, там ещё были чугунные агенты. Они бежали в мою сторону, помню, что сильный испуг помешал мне быстро достать пистолет с колючей водой. Как только агенты увидели лягушку, они остановились, но один из них не успел и споткнулся о неё. Помню, она подняла лапку, и металлические прутья, торчавшие из пола и стен, словно ожили и впились в чугунного, пронзив его насквозь. Потом они принялись за остальных… — неприятные воспоминания проносятся в голове.

- Больше ты их не встречал?

- Н-нет.

— В таком случае, можешь не описывать дальше то, что ты видел. Я смотрел запись со встроенной камеры твоего шлема. Теперь расскажи мне, что ты узнал от Мурцова. Я понимаю, что прошло достаточно времени с нашего интервью, но обстоятельства заставили меня отложить этот момент.

- Косой оказался прав. Ни Афанасий, ни Анастасия на самом деле ничего не помнят. Видимо, им просто выдали специальную легенду. Вы думаете, руководство действительно что-то скрывает?

- Теперь это очевидно. Ладно, на этом мы можем закончить. Не забудь, что завтра тебе нужно быть в мастерской в девять утра.

- Хорошо, понял.

Робот встаёт и уже подходит к двери, собираясь выйти из комнаты.

- Подождите! – я автоматически протягиваю руку в его сторону, приподнимаясь с дивана, чтобы пойти за ним.

ШТИР оборачивается.

- Мне нужно рассказать вам о том, что показал мне Прямой.

- Позже. Сейчас нет времени.

— Х-хорошо, — я опускаю руку и оседаю на диване.

Я слышу, как хлопает дверь, свидетельствуя о том, что командир ушёл, оставив меня в полном недоумении.

Зачем Максиму Ивановичу эти вопросы? Куда он так торопится, что даже не может выслушать?

В этот момент в комнату заходит Безмятежев и садится рядом со мной, обнимая за плечи.

- Что нос повесил, Васенька? – такая добрая интонация, даже уютная. – Что случилось? Расскажи старику.

— Я не понимаю, что происходит. Вроде бы, прочитав документ, я узнал, кто такой Штир, но почему-то, глядя на него… — опускаю голову и говорю тише. — Глядя на него, я никак не могу сопоставить ту информацию с тем, что вижу.

- А ты как хотел, Васенька? – снова его тёплая улыбка согревает душу, а рука гладит шерсть на моей макушке. – Он не так прост даже для самих верхов, раз все так переполошились, когда он появился. Мне кажется, даже он сам себя не до конца понимает. Сколько ему, как думаешь? Наверняка не больше года. А ему уже дали кучу полномочий и обязанностей. Представь только, каково с таким жить, - доктор сокрушённо качает головой.

- Но он же робот. Машина. Хотя... Личностный модуль, - я прикладываю указательный и большой пальцы к подбородку.

- Вот то-то и оно!

- Погодите, а откуда вы это знаете? – резко поворачиваюсь, удивлённо глядя Безмятежеву в глаза.

— А я и не знаю, — он издаёт короткий смешок. — Просто по нему всё видно, поверь. У меня есть кое-какой опыт в таких делах, я уже давно здесь и таких личностей встречал не раз. Поначалу они все кажутся безликими, но по глазам всё видно, будь они хоть обычными, хоть металлическими.

- Вы думаете, он тоже боится? Как и я?

— А ты как думал? На кой я ему сдался, старый пень? Он ведь не просто так вопросы задавал. Он проверял, буду ли я хранить секреты, которые ты по простоте душевной можешь выболтать. А простота, Васенька, хуже воровства.

- Но он же ничего про секреты не говорил.

— А он и не скажет. Ты не того бойся, кто скажет, не подумав, а того, кто подумает, не сказав. Я его понял, поэтому и ушёл, не задавая лишних вопросов, когда он заикнулся о разговоре с тобой наедине. Ты, Васенька, пойми, он хоть и кажется непоколебимой скалой, на самом деле, как и ты, чувствует себя маленьким котёнком в этом огромном мире. Ты боишься агентов, к которым отчасти относишься сам, а он боится начальства, которое внимательно следит за каждым его шагом с момента создания, а может, и раньше.

- Вы так думаете? – я заглядываю прямо ему в глаза.

— Я в этом уверен, — снова тяжело вздыхает Максим Иванович, прижимает меня к себе и крепко обнимает. — Ладно, давай чем-нибудь займёмся. Я как раз собирался кое-что приготовить нам на ужин. Хоть посмотришь, как это делается, — он встаёт с дивана и идёт на кухню.

Я пока не могу встать, так как обдумываю весь этот разговор.

Тоже боится? Разве такое возможно? Ну, видимо, да. Безмятежев не стал бы врать, да и ошибается он редко, если вообще ошибается. Что ж, может, стоит просто принять ШТИРа как второго, но менее эмоционального Безмятежева? Думаю, так я и поступлю.

- Васенька, давай скорее, а то всё пропустишь! – кричит старичок из дальней комнаты.

- Уже иду, Максим Иванович!

Инцидент №18 "Вторая встреча — вторая точка зрения"

Небольшое помещение, стены и пол которого выложены стерильно-белой плиткой. На таком же белом и скучном потолке висит несколько квадратных ламп, освещающих каждый уголок комнаты и множество полочек в шкафах, заполненных различными лекарственными препаратами. Я сижу на кушетке, ожидая, когда наконец подействует специальный препарат, который, по заверениям медработников, просто необходим для успешного проведения предстоящей мне операции. Время от времени я поглядываю в окно, за которым пушистые облака медленным караваном плетутся в известном только им направлении, а солнце внимательно наблюдает за их вечным путешествием. На мне больничная полосатая пижама, состоящая из рубашки и штанов, лёгкие тапочки, а также бейдж, текст на котором я почему-то никак не могу прочитать. Стоит мне сосредоточить на нём внимание, как он тут же расплывается, превращаясь в кашу из символов. За столом напротив меня сидит врач — кот с короткой серой шерстью, в белом халате, под которым виден воротник бледно-зелёной рубашки, плотно прилегающий к горлу. Он вяло водит взглядом желтоватых глаз по монитору рабочего компьютера, изредка поглядывая на меня, видимо, проверяя, проявились ли видимые симптомы воздействия препарата. В это время я нервно ёрзаю на стуле, размышляя, хотя, скорее, беспокоясь о том, как пройдёт операция.

- Доктор, это действительно необходимо? – смущённо спрашиваю я, приподнимаясь на кушетке.

Кот вздыхает, явно показывая свою утомлённость.

— Послушайте, — он полностью разворачивается ко мне, упираясь руками в подлокотники кресла, и серьёзно смотрит мне в глаза, заставляя сесть обратно, — вы и без меня прекрасно понимаете, что без операции ничего не получится.

В ответ я хмыкаю с ноткой грусти и киваю головой. Он замечает это, и его морда принимает более спокойное выражение.

— Ничего страшного не случится, вы же понимаете, — голос смягчается. — Перед операцией вам введут специальный анестетик, из-за которого вы почти сразу уснёте. Проснётесь, когда из вас извлекут образец. Главное — не волнуйтесь.

— А что я буду чувствовать во время сна? Сколько мне придётся спать? Вдруг такое долгое пребывание в бессознательном состоянии как-то повлияет на мой разум? — засыпаю его вопросами, искренне желая отсрочить этим роковой час.

— Не бойтесь, те, на ком тестировался этот метод, описывали ощущения, похожие на те, что испытываешь во время обычного сна. В бессознательном состоянии вы пробудете не больше... Дайте подумать, — кот потирает свои белые короткие усы. — Так... Полтора месяца плюс неделя плюс ещё неделя и... Не больше двух месяцев по максимальным срокам. Некоторые испытуемые находились под воздействием образца гораздо дольше, но с ними ничего не случилось.

- А образец точно уберут?

- Вы считаете, что у нас есть причины вас обманывать? Подумайте сами, вы уже стали полноценной единицей нашего общества. Как мы можем просто взять и лишить вас собственной личности, заключив её в вечное забвение?

От последних его слов меня бросило в пот, дыхание участилось.

Значит, вот как это происходит. Они просто отключают моё сознание, позволяя кому-то другому управлять не только моим телом, но и мозгом. Всеми знаниями и опытом, которые я приобрёл тяжким трудом. Хотя я изначально знал, чего они от меня хотят. Нет смысла притворяться удивлённым.

— Повторюсь, в этом нет ничего страшного. Эти два месяца пролетят для вас как один миг. Вы даже не вспомните, что происходило с вами во время эксперимента.

— Вы так уверены, будто сами через это прошли, хотя очевидно, что в вашем случае использовалась гораздо более продвинутая, даже серийная технология, — уже тише говорю я, опустив голову, чтобы он не видел моего испуганного взгляда.

Врач снова вздыхает, встаёт со своего кресла и садится сбоку от меня на кушетку. Когда он так близко, легко заметить, насколько он меньше меня ростом и, скажем так, объёмом. Неудивительно, что тот, кто был создан огромным, будет выделяться на фоне других.

— Послушайте, конечно, я не могу в полной мере понять вас, потому что в моей жизни не случалось и не могло случиться того, что предстоит пережить вам, но и вы поймите меня. Для меня этот эксперимент — большая, я бы даже сказал, огромная радость. Только представьте, какое финансирование нам выделят, какое новейшее оборудование заменят всю эту рухлядь, — он протягивает лапу в сторону компьютера на своём столе, который не выглядит старым или несовершенным, — когда наш отдел сможет САМОСТОЯТЕЛЬНО справиться с очередной угрозой, — его глаза начинают гореть восторгом. — Нас наконец-то начнут воспринимать всерьёз! Разве вас не переполняет гордость при одной только мысли об этом?

— Конечно, но когда ради всех этих привилегий приходится жертвовать чем-то личным, их ценность кажется не такой значимой, — пожимаю я плечами.

— Жаль, — доктор заметно скучнеет. — Очень жаль. В любом случае, пора снова провести проверку. Препарат уже должен подействовать. Поднимите правую лапу вверх.

Как и в прошлые несколько раз, я поднимаю лапу вверх, не глядя на неё, это обязательное условие. Ничего необычного не ощущается.

- Та-а-ак... Сожмите пальцы в кулак, а потом поднимите указательный и мизинец, - кот внимательно смотрит на мою лапу.

Делаю, как сказано. Вновь ничего необычного.

- Отлично! – восклицает он. – Я уж подумал, что дозировка снова оказалась недостаточной.

Я перевожу взгляд на свою лапу. Кулак сжат, хотя я точно помню, что поднимал пальцы. Что происходит?

— Давайте я помогу вам, — врач встаёт с кушетки и подставляет мне плечо, чтобы я мог опереться на него.

Пытаюсь встать самостоятельно, но ноги не слушаются, однако ощущения такие, будто всё нормально. Всё же принимаю помощь доктора и с большим трудом поднимаюсь.

— Я провожу вас до кабинета. Только, пожалуйста, не расслабляйтесь и не наваливайтесь на меня так сильно. Боюсь, моё телосложение не позволит мне удержать вас, — говорит он с лёгкой усмешкой и выводит меня в коридор.

Стены, выкрашенные в бежевый цвет, плиточные полы и потолки, классическая больничная обстановка, только без скамеек, так как здесь не предполагается большого количества «пациентов». Туда-сюда снуют медработники, если их можно так назвать, не обращая на нас никакого внимания, будто в ближайшее время не произойдёт ничего революционного, будто это их не касается. Те, что в синих рубашках, полупрозрачных шапочках, закрывающих практически всю голову, масках и длинных перчатках, достающих до самых плеч, очевидно, куда-то торопятся, судя по их быстрой походке, в то время как доктора в белых халатах и тёмных брюках неспешно и даже вальяжно бродят по коридорам. Направляясь в нужный нам кабинет, мы проходим мимо множества других дверей, таблички на которых должны иметь совершенно разные причудливые названия, однако все символы снова смешиваются в моей голове, не давая нормально прочитать хоть что-то.

Симптом препарата? Возможно.

Наконец мы доходим до нужного помещения и заходим внутрь. Снова яркий свет, снова белые стены, пол и потолок, снова шкафчики с разными лекарствами. В самом центре стоит операционный стол, над которым нависает устрашающая машина — скопление механических рук с разными модулями на концах. Безъигольные инъекторы, обычные шприцы, закреплённые в держателях, маленькие фонарики и камеры, чтобы робот сам видел, что делает, и другие устрашающие инструменты, которые выглядят так, будто сами просятся вонзиться во все незащищённые места тела любого, кто подойдёт слишком близко. От основания механизма, закреплённого на потолке, отходит пучок проводов, подключённых к какому-то терминалу, рядом с которым стоит кот в белом костюме, полностью закрывающем его тело, и смотрит на экран, вероятно, что-то проверяя, а может, и перепроверяя. Рядом с операционным столом стоят ещё трое котов, одетых в такие же костюмы и специальные маски с прозрачными пластинами для глаз. Один из них держит в руках небольшую колбу, закупоренную с нижней и верхней сторон металлическими округлыми вставками. Внутри находится странный ярко-синий толстый сгусток, от которого к стенкам сосуда отходят десятки мелких щупалец. С каждого щупальца свисает один или два отростка, некоторые из которых достают до дна колбы. При одной только мысли о том, что всю эту массу засунут мне прямо под черепную коробку, шерсть встаёт дыбом. В голове крутится только один вопрос, который никак не хочет меня покидать.

- Как его поместят мне в мозг? – не отрывая взгляда от колбы, спрашиваю я.

— Вам лучше не знать, честно говоря, — доктор, сопровождавший меня, встаёт впереди, стараясь закрыть мне обзор, хотя его рост не позволяет ему этого сделать.

- Как. Это. Сделают.

В ответ он сыплет тысячей успокаивающих фраз, которые уже не раз повторял, но в конце концов вздыхает и ненадолго замолкает, видимо, поняв, что это не сработает.

- Через глазницу, - короткий, но невероятно страшный для меня ответ.

- Нет, - ноги сами несут меня обратно к двери. – Нет-нет-нет-нет-нет-нет!

Как только я разворачиваюсь, чтобы выйти, я встречаюсь взглядом с охранником в чёрном легкобронированном костюме с дубинкой в руках. Он поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх сквозь тёмное защитное стекло своего шлема. Пытаясь замахнуться на него рукой, я лишь вяло выставляю её вперёд, из-за чего подаюсь в сторону охранника, который удерживает меня и возвращает в исходное положение.

Довольно крепок для обычного кота.

— Пожалуйста, не делайте глупостей, — обращается ко мне доктор. — Мы не хотим вас заставлять, но вы и сами прекрасно понимаете, что у вас нет выбора. Этот план слишком важен для всех нас, чтобы отменять его только из-за ваших совершенно необоснованных страхов.

Бормоча что-то себе под нос, я разворачиваюсь лицом к операционному столу и снова вижу угрожающий механизм. Нехотя направляюсь к нему, с трудом передвигая ватные ноги по полу. Наконец, оказавшись под жуткой машиной, я в бессилии падаю всем телом на стол.

Я знал, к чему всё идёт. Будь, что будет!

Стоящие рядом коты быстро хватают меня, затаскивают на него и переворачивают на спину. Я даже не могу открыть глаза, потому что в них бьёт яркий свет. Слышу, как оператор этого робота вводит какие-то команды в терминал, на что машина отвечает писком. Что-то холодное хватает меня за правое запястье, вероятно, манипулятор, после чего вытягивает руку ладонью к потолку. Затем в предплечье вводится игла. Несколько секунд слабой боли, и я перестаю чувствовать собственное тело. Сознание тоже постепенно растворяется в пустоте. Всё темнеет.

Сквозь вечную тишину пробивается противный писк и неприятный электронный голос.

- Получено новое сообщение.

Поднимаю тяжёлые веки и бегло осматриваюсь. Моя комната. Пол застлан серо-белым ковром с узором из тонких перьев, на светлых стенах висят картины с великолепными пейзажами, помещение освещает круглая переливающаяся лампа на белом натяжном потолке. Сижу в глубоком мягком кресле сиреневого цвета, на коленях, закрытых тёмно-синим махровым халатом, лежит небольшая открытая книга.

— Кошмар, — шепчу я, переводя дыхание после приступа страха. — Всего лишь кошмар. Спокойно, всё в прошлом. Этого больше не повторится. Здесь — точно не повторится.

Ещё какое-то время я пытаюсь прийти в себя, пока телефон, лежащий на тумбочке между креслом и односпальной кроватью, продолжает пищать, требуя, чтобы я всё-таки просмотрел новое сообщение. Беру его в лапы и, открыв нужную папку, читаю письмо: «Уважаемый заключённый особого отдела, сообщаем Вам, что Вам назначена встреча с нашим специалистом в области дознания. Встреча состоится ровно в 9:30 утра. Пожалуйста, начните подготовку прямо сейчас, так как Вас доставят к месту встречи через двадцать минут.

- Хех, снова отрабатывать свои «хоромы»? Ладно, что уж тут поделаешь.

Кладу телефон с книгой на тумбочку, встаю с кресла, подхожу к шкафу с одеждой и открываю его. Внутри меня встречают целых пять вешалок с рубашками разных цветов, но одного стиля и фасона, моего большого размера, под ними в ряд стоят официальные чёрные ботинки. В боковом сегменте шкафа, отведённом под полки, лежат сложенные стопкой брюки.

- Ну-с, выбор невелик. Хотелось бы чего-нибудь поэкстравагантнее. К сожалению, приходится довольствоваться тем, что есть, - беру комплект делового костюма.

Через десять минут я был готов. Оставалось только дождаться, когда за мной придут.

— Неплохой костюмчик, — говорю я, вертясь перед большим зеркалом, встроенным в дверцу шкафа. — Правда, воротник рубашки сильно жмёт, и пальцы на ногах как-то неуютно себя чувствуют в туфлях. А так, очень даже неплохо. Молодцы — людишки, на славу сшили!

Продолжая красоваться, я случайно обращаю внимание на собственную морду и концентрируюсь на трёхполосом шраме, проходящем через левый глаз. Медленно провожу по нему рукой, как и десятки раз до этого. Весёлый настрой мгновенно исчезает.

- Кто же смог оставить его тебе? – шепчу я так тихо, что даже сам себя не слышу. – Кто смог тебя победить? Ответь…

Постояв ещё немного в ступоре, я выбрасываю из головы все мысли на эту тему, снова сажусь в кресло и берусь за книгу. Не успеваю я открыть нужную страницу, как слышу звонок в дверь. Кладу книгу обратно на тумбочку и иду в прихожую. Аккуратная небольшая комната с парой пустых шкафов и полочкой с зеркалом. Бежевые стены с редкими чёрными деталями. Из всего уютного интерьера выделяется тяжёлая на вид металлическая дверь с маленьким окошком на уровне глаз, закрытым толстым стеклом. Звонок повторяется. Заглянув в окошко, я вижу группу из четырёх охранников в чёрных костюмах, полностью закрывающих как тела, так и лица. Все вооружены пистолетами с транквилизаторами.

Людишки меня боятся. Приятное ощущение. Ну, хоть что-то неизменно.

- Я готов, можете открывать, - несколько раз стучу согнутым указательным пальцем, подгоняя сотрудников.

Дверь открывается.

- Пройдёмте с нами, - говорит, вероятно, главный в этом отряде.

Молча выхожу вперёд, разговорчивый человек встаёт сбоку от меня, остальные трое остаются позади на подстраховке. Начинаем движение. Тот, что рядом со мной, идёт ровной походкой, остальные иногда сбиваются, когда замечают мой взгляд. Решаю немного подшутить над ними, резко разворачиваюсь и выставляю лапы так, словно готов на них наброситься. Все трое, как один, хватаются за свои пистолетики и направляют их на меня. Даже сквозь их шлемы чувствую исходящий от них страх.

— Не зря вы боитесь, солдатики, — приглушённо говорю я и улыбаюсь своей фирменной острозубой улыбкой до ушей, вызывая у охранников ещё большую дрожь.

- Искренне просим вас больше не повторять подобное, - неожиданно обращается ко мне слишком уверенный в себе командир.

Нахмурив брови и фыркнув, я отворачиваюсь от троицы оболтусов.

Дилетанты.

Наконец, когда мы доходим до нужного помещения, меня заводят внутрь только двое из отряда, а остальные остаются в коридоре, охраняя выход. Они усаживают меня на какой-то неудобный металлический стул, а сами встают у стен позади меня. Из-за слепящего света лампы я только через пару секунд могу разглядеть до боли знакомое окружение. Светлые стены и потолок, тёмный пол. Металлический квадратный стол в центре, разделённый плотным прозрачным барьером с несколькими продолговатыми отверстиями на уровне головы сидящего. С другой стороны этой преграды находится металлическая дверь, точно такая же, как и с моей стороны. Общая гнетущая атмосфера заставляет пасть духом. Однако этим меня уже не запугать. Порядок по собственному опыту прекрасно знает, что страхом из меня ничего не вытянуть.

Интересно, кого они послали на этот раз?

Дверь в противоположной половине помещения открывается, и в комнату входит мужчина среднего роста в белой рубашке, узорчатой серой жилетке, чёрных брюках и таких же мужских туфлях. Примечательно, что его кожа серого цвета.

Неужели тот самый? Ситуация становиться интересной.

Сразу за ним заходит невысокий кот в голубоватой толстовке, джинсах и кедах.

О, сородич. Привитый, очевидно, но от этого не менее приятный. Неплохая толстовка, нужно будет напрячь Порядок, чтобы мне такую же сделали.

Человек в сером садится на стул напротив меня, агент встаёт сбоку от него.

- Здравствуйте, заключённый особого отдела. У нас есть к вам несколько вопросов. Вам нужно будет на них ответить, - раздается механический голос.

Точно он. Что ж, берём инициативу на себя.

- И вам не хворать. Вы же Штирлиц, верно?

— Верно, но это не имеет отношения к делу, — сухой ответ, как и ожидалось.

- Ну что вы, разве не лучше будет обменяться любезностями? – спрашиваю я, слегка улыбаясь. – В конце концов, это невежливо – с места и

сразу в карьер.

Агент наклоняется к роботу и тихо что-то говорит ему. Видимо, он не учитывает, что я тоже кот с хорошим слухом и прекрасно его слышу.

- Командир, кто это? Это ещё один невакцинированный агент? Почему он так важен?

— Он вакцинирован, — нахмурившись, отвечает андроид в полный голос. — Важен его статус до вакцинации.

- Не лучше ли спросить у меня самого? – привлекаю внимание агента. – Позвольте представиться, Пуш, а с кем имею честь?

- Василий Максимович, - он смотрит на меня с недоверием.

- Очень приятно, Василий! Вы позволите мне так вас называть, без

сентиментов? Мы же как-никак одной крови.

- Кто вы такой? Вы чем-то выделялись среди других?

- Ох, разумеется! И не раз! – полностью заваливаюсь на спинку стула и складываю руки на животе, показывая своё непринуждённое отношение к беседе. – Знаете, мне кажется, вы сразу всё поймёте, стоит мне объяснить. Не буду томить, Пушем меня назвали сами агенты, однако, вы тоже дали мне очень интересное имя, точно меня описывающее.

Некоторое время выдерживаю драматическую паузу, чтобы привлечь особое внимание к своим словам. Придвигаюсь чуть ближе к защитному стеклу и внимательно смотрю прямо в глаза этого робота-помощника.

— Меня зовут Исполин, рад знакомству, — я снова улыбаюсь своей жуткой улыбкой, с удовольствием наблюдая, как в глазах моего сородича медленно нарастает ужас.

Его шерсть заметно поднимается, ещё ярче демонстрируя испуг.

- Нет, этого не может быть! - он пятится назад, пока не упирается спиной в стену.

Я ударяю ладонью по защитному стеклу и провожу по нему когтями, оставляя тонкие выделяющиеся полосы.

- Достаточно! – противный электронный голос, усиленный динамиком, вызывает лёгкую боль в ушах, вынуждая снова откинуться на спинку стула. - Василий, подойди.

Кот послушно выполняет приказ.

- Первый вопрос. Командующий агент единственный подобный тип агента?

Итак, начнём с простого. Не думаю, что есть смысл что-то скрывать. Кормят слишком хорошо, чтобы привередничать.

- Вы имеете в виду, единственный ли он командир? Разумеется, нет. Но я могу с уверенностью сказать, что он единственный командир, непосредственно участвующий в сражениях.

- Ясно. Второй вопрос. На кого конкретно распространяется гипноз котов-баюнов?

Очередное их «точно описывающее» название? Не удивлён. Однако слова про гипноз смущают. Неужели им удалось реализовать тот проект?

- Не совсем понимаю, о ком вы. Можете показать изображение?

Помощник ШТИРа вновь неодобрительно глядит на меня.

Думает, что я вру? Пусть думает, мне всё равно.

— Разумеется, — робот закрывает левый глаз, а правый зрачок начинает испускать голубоватое свечение, которое за считаные секунды складывается в нечто похожее на голограмму, показывающую изображение крупного худощавого агента со странными наростами на щеках.

На такое чудо невозможно смотреть без улыбки. А наш отдел не перестает меня удивлять.

- Я его не знаю. При мне этот проект находился на стадии подготовки.

— Понимаю, — андроид скептически прищуривается. — Третий вопрос, — голограмма резко меняется на изображение светящейся прозрачной пластинки и маленького тёмного шарика, в глубине которого виднеется ещё более тёмное ядро. — Что это?

Моя физиономия мгновенно мрачнеет. Агент замечает это и незаметно, как он думает, ухмыляется.

Как они попали в руки Порядка? Нашим «специалистам» нельзя доверять абсолютно ничего.

— Пластинка — это особое устройство, способное хранить огромное количество данных в небольшом объёме своего корпуса. Используется редко из-за дороговизны производства. Шар — считыватель информации с пластинки, — без особого энтузиазма объясняю я.

- Как ими пользоваться?

Закономерный вопрос. Я был почти готов к нему. Сказать правду или немного приукрасить? Есть вариант получше.

— Одной рукой нужно держать пластину, другой взять шар и начать водить им по поверхности пластины, совершая круговые движения, — показываю это на пальцах. — От того, по часовой стрелке или против, зависит направление перемотки информации. Данные передаются напрямую в мозг того, кто использует аппарат. Связь устанавливается сразу при соприкосновении пользователя и шара, однако для установления связи между считывателем и мозгом необходимо быть невакцинированным агентом.

- Почему?

Тоже ожидаемо. Но на этот раз лучше не выдавать всё сразу. Всё-таки нужно сохранять свою полезность, а то могут лишить привилегий.

- Дело в том, что представляет собой шар. Особая капсула для хранения биологического материала с дополнительным функционалом, включающим телепатическую связь.

- Что за материал?

— Не могу сказать, — приподнимаю уголки губ. — Думаю, ваше руководство прекрасно понимает, о чём я.

— Ваша задача — отвечать на мои вопросы, — лицо робота не меняется, но, судя по негодованию его помощника, ответ их не устроил.

- Вы не поняли. Я буквально не имею права рассказывать вам об этом. Информация об этом должна храниться в документе с третьим уровнем допуска, к которому у вас нет доступа, верно?

Агент сжимает свои пушистые кулаки.

- Да как ты смеешь?! – выкрикивает он, приблизившись к защитному барьеру между нами и уперев руки в стол. – Отвечай немедленно!

ШТИР хватает его за плечо и оттаскивает назад.

- Отставить. Вероятно, он прав. Будем исходить из того, что есть, - робот складывает руки на столе, и его голограмма исчезает.

Василий всё ещё злобно смотрит на меня, но теперь держит руки по швам.

Послушный. Похвально. На таких болванах мир держится.

- Четвёртый вопрос. Какова причина нападения агентов?

Хех, нападения агентов? Интересная теория. Подыграем, но намекнём.

— Ответ на ночном небе, — показываю указательным пальцем вверх, снова изображая улыбку.

Его агент оживляется и пытается достать что-то из кармана толстовки.

- Что это значит?

Помощник андроида достаёт телефон, что-то ищет в нём и тут же показывает это своему командиру, что-то шепча ему на ухо.

— Понял, объясню позже, — отвечает ему ШТИР и снова смотрит на меня. — Пятый вопрос. Каков последний масштабный план агентов, о котором ты знаешь?

- Боюсь, они уже попытались его воплотить.

- Не имеет значения. Информация важна.

— Понимаю-понимаю, сейчас, секунду, — я пару раз провожу лапой по шерсти под подбородком, притворяясь, что размышляю.

Так приятно пользоваться своим положением и лишний раз набивать себе цену! Почему я раньше так не делал? Ну, первые попытки провернуть такое с Порядком закончились чередой пыток. Но когда они наконец поняли, что меня так просто не расколоть, настал мой черёд править балом. Как вспомню, так и восторг берёт за себя!

- Полагаю, вам нужно узнать, чего стоит опасаться, верно?

- Не имеет значения.

- Значит, верно. Предлагаю использовать один интересный метод, чтобы разобраться в этой ситуации. Давайте вместе попытаемся составить хронологическую цепочку. Мои знания о планах агентов и ваши знания о том, во что вылились эти планы, вместе позволят нам увидеть всю картину целиком. Как вам такая идея?

- Устраивает, - подумав всего секунду, отвечает Штир.

— Прекрасно! В таком случае, пожалуй, я начну. Итак, важно отметить, что при первом обнаружении ваших точек контроля наше командование сильно встревожилось. Мы, конечно, ожидали, что вы нас удивите, но не настолько, хе-хе. В этот момент и начал готовиться план полномасштабной атаки, которая должна была прорвать все потенциальные линии обороны до самого бункера, а там… — отвожу взгляд. — Ну, вы понимаете, о чём я? — не упускаю возможности язвительно ухмыльнуться. – Так вот, для такой атаки мы начали приводить в боевую готовность самые инновационные на тот момент виды войск, – я выставляю ладонь вперёд и готовлюсь загибать пальцы. – Облака, то есть плывущие, чугунные, микро-исполины, как вы изволили их обозвать, собственно, сам исполин, то есть я – «ваш покорный слуга», и командующий агент. Первым пунктом плана была, естественно, проверка ваших точек контроля на боеспособность. Так сказать, разведка боем. Наши периодические слабые атаки показали, что вы способны сопротивляться, а значит, пришло время проверить вас чем-то посерьёзнее, чтобы скорректировать дальнейшие действия. К тому моменту я уже должен был быть в состоянии, необходимом для атаки. Теперь вы расскажите мне, как прошла эта атака.

- Полное уничтожение контрольной точки и огромные потери среди личного состава. Выживших трое, раненых семеро, мёртвых двадцать четыре.

— Отлично, — случайно вырывается у меня. — Прошу прощения, конечно, это не отлично, хотя для кого как. Далее по плану нужно было проверить боеспособность плывущих. Расскажете, как прошла проверка?

— Плывущий обезврежен с помощью турели «Пуля», которая предназначалась для нейтрализации Исполина. Исполин сумел увернуться от снарядов и приблизиться к точке контроля, однако другая наша разработка, направленная против Исполина, смогла отпугнуть его.

Василий тем временем с интересом и даже некоторым замешательством наблюдает за нашей беседой. Кажется, его сбивает с толку то, что андроид говорит обо мне в третьем лице. Хотя, с одной стороны, такое обращение даже правильно, учитывая, что я не помню, что происходило, пока моим телом «управляли».

- Что это была за разработка? - теперь моя очередь скептически щуриться в его сторону.

- Цербер. Крупный робот, оснащённый рядом боевых усовершенствований.

Я замечаю, что, когда он говорит об этой разработке, его руки слегка дрожат. Какая связь между технологиями? Интересно.

- Смог отпугнуть? – открываю глаза шире и покачиваю головой, показывая искреннее удивление. – Видимо, и правда устрашающее вооружение. Но, вернусь к теме. Следующим шагом была проверка командующего агента. По сути, не имеет значения, как она прошла, так что продолжу. После всех этих действий должен идти финальный пункт, но, думаю, наше командование должно было сконцентрироваться на проблеме Цербера, который мог помешать плану.

— Верно. Агенты организовали нападение на контрольную точку, чтобы заманить его и внезапно атаковать. Результатом сражения стали значительные повреждения Цербера, а именно уничтожение всех боевых модулей и нанесение большого урона обшивке, а также незначительные увечья Исполина в виде шрама на левом глазу.

Моя рука тянется к бывшей ране, но я подавляю это желание.

— Значит, последний пункт плана всё же мог осуществиться. Чтобы начать полномасштабную атаку через точки контроля, нужно было собрать основные силы на городской площади и оттуда двигаться к бункеру. К тому времени уже должны были быть готовы особые агенты, которых вы назвали котами-баюнами. Об их особенностях вы уже знаете, поэтому перейду к сути. За некоторое время до встречи агенты получили приказ от командования отправить в одно из пустующих зданий небольшое количество слабых бойцов, выполняющих второстепенные задачи, таким образом, чтобы их точно заметили дроны, постоянно отслеживающие всё происходящее. Это должно было спровоцировать Порядок на то, чтобы выслать в это здание отряд зачистки, который, в свою очередь, должны были накрыть коты-баюны, тем самым получив в своё распоряжение относительно большую группу бойцов, к которым сложно эффективно применить оружие, используемое Порядком. Что же произошло на самом деле? Кажется, серьёзность разговора полностью поглотила меня, потому что у меня не было никакого желания подшучивать ни над роботом, ни над его помощником.

— Часть спецотряда «Шиш» смогла обезвредить одного кота-баюна и сбежать, сообщив о ситуации командованию, которое мгновенно приняло меры, приказав отряду выдвигаться на городскую площадь, где их встретила поддержка в виде танков. Первый появившийся на площади кот-баюн вёл за собой загипнотизированную часть спецотряда. Против них были применены дополнительные турели танков, снаряды которых подействовали на них как усыпляющее вещество. Через некоторое время к месту сражения прибыл второй кот-баюн, которого нейтрализовал лично я. Затем появилась пара плывущих, с которыми справился вертолёт, доставивший меня. В это время первый кот-баюн отвлёк моё внимание на себя, и пока я был занят им, на площади появился Исполин. Учитывая, что кот-баюн не отнял много времени, а зафиксировав Исполина, командование послало на подмогу ещё три вертолёта, нейтрализация опаснейшей боевой единицы агентов не была такой уж неожиданной.

— Значит, основные силы микро-Исполинов, плывущих и чугунных, возглавляемые командующим агентом, не успели подойти?

— Отчасти верно. Перед обезвреживанием Исполина он успел издать мощный рёв, который, вероятно, послужил сигналом к ускоренному продвижению отрядов, о которых вы говорите. Через несколько минут вся территория площади была занята большими чугунными и микро-Исполинами, нейтрализация которых происходила с вертолётов. Большая часть живой силы агентов отступила сразу, как только осознала, что они загнаны в невыгодное для ведения боя положение. Плывущие прибыли позже всех, когда остальные агенты отступали. В бой не вступали, быстро отступили. Мелкие подразделения всей этой армии в дальнейшем совершали отдельные нападения на контрольные точки, которые успешно отбивались.

— Основные силы агентов подавлены, если вы хотели это услышать, — мой голос звучит разочарованно. — Скорее всего, им больше нечего противопоставить, кроме командующего агента и горстки оставшихся микро-исполинов с чугунными и плывущими.

- Эта встреча была полезной. Благодарим за сотрудничество, - вставая со стула, произносит Штир и покидает комнату.

— Не сомневаюсь, — я встаю сразу после него и уже подхожу к выходу из помещения, но ненадолго оборачиваюсь.

Кот-помощник всё ещё смотрит на меня так, будто подозревает в чём-то, словно уверен, что в какой-то момент я солгал.

— Василий Максимович, вам не стоит сомневаться в моих словах. Я могу недоговаривать, но не лгать. Лишиться своей камеры здесь и защиты от агентов сейчас — худший вариант для меня. Но, боюсь, вы поймёте это только тогда, когда узнаете все подробности лично, — замечаю его растерянный взгляд. — Теперь мы с вами очень похожи. Единственное, что нас отличает, — это моя память о прошлом. Это всё, из-за чего я нахожусь за этой прозрачной стеной, а не вместе с вами. Надеюсь, ещё увидимся, — киваю ему вслед и разворачиваюсь к выходу.

Меня проводят до моей весьма удобной камеры. Снова запирают. Переодевшись в домашнее, я ещё некоторое время размышляю над тем, о чём меня заставили подумать.

- Что же ты предпримешь, командующий? – расхаживая по комнате, спрашиваю я сам себя, после чего засматриваюсь на один из пейзажей на стене. – Что же ты задумал?

Инцидент №19 "Конец начала"

Душно, сыро, холодно. Небо скрывают тысячи огромных тёмных туч. Промозглый ветер, кажется, продувает насквозь, а мелкий моросящий дождь бесконечно барабанит по прозрачному забралу шлема, из-за чего каждые две минуты приходится протирать его, чтобы хоть что-то видеть. Таким выдалось начало октября. Унылым, словно размазанным по серому асфальту.

Столь отвратительная погода могла наступить только в тот момент, когда началась моя смена, не иначе. Ещё и каска эта тяжеленная, аж шея болит. Что в неё такого напихали? Конечно, хорошо, что теперь голова не раскалывается от воздействия новой антенны, но я не ожидал, что наше руководство подменит шило на мыло.

Измученный скукой, я решаю осмотреть свою контрольную точку. Простые часовые, как и я, спокойно стоят на своих местах у закреплённых на штативах винтовок, наблюдатель сидит на ящиках с боеприпасами и изучает записи с дронов, разведывающих окрестности, и только наводчики турелей наслаждаются «прекрасной атмосферой» в своём куполе, защищающем как от противного дождика, так и от пронизывающего ветра. Присматриваюсь к одному из них повнимательнее, чтобы разглядеть его надменную рожу. Он замечает это и бросает на меня высокомерный взгляд, дополненный горделивой улыбкой. Моё лицо становится ещё более недовольным, а наводчик, усмехнувшись, отворачивается, устраивается поудобнее в кресле и устремляет взгляд вдаль. Решаю последовать его примеру и отвожу от него взгляд.

Ну ты и чертяка, Тимоха! Вот смена закончится, и я тебе обязательно припомню! Как он только к наводчикам попал? Почему на его месте не я? Я что, хуже? Небось, и льгот больше, чем я, получает, упырь. Что же я в своей жизни не так делаю?

Некоторое время я бездумно смотрю вдоль дороги. Моросящий дождь несколько ухудшает видимость, создавая подобие густого тумана. Почему-то на душе становится спокойнее, когда я вижу, как с карнизов небольших магазинчиков, встроенных в нижние этажи высоток, и водосточных труб, ведущих к недостижимым вершинам тех же высоток, стекает вода. Приятное журчание едва уловимым эхом разносится в кажущемся бесконечным лабиринте исполинских бетонных гигантов.

Ладно, может, я слишком пессимистично всё воспринимаю. В конце концов, сейчас хотя бы нападений довольно мало. Правда, обычных котов я давно не видел. Только микро-исполины да плывущие с чугунными прутьями.

Как только в моём мысленном потоке проскальзывает образ чугунного, я почему-то больше не могу сосредоточиться на других мимолетных мыслях или идеях. Возникает странное, но очень сильное чувство. Оно будто пытается заставить меня напрячься, задуматься о чём-то важном. Предупреждает об опасности, но так, словно паранойя, слишком импульсивно. Чугунные агенты появляются везде, куда ни глянь: на северной дороге передо мной, на территории контрольно-пропускного пункта и даже в окнах зданий. Среди них выделяется один довольно крупный и меньше всех похожий на кота. Массивное тело плавно переходит в голову с кошачьей мордой, вместо хвоста — толстое брюшко, как у паука, но с шестью трубками, расположенными ровно по двум параллельным линиям. Длинные, будто переломанные, четыре ноги существа тоже выглядят довольно пугающе: первый сегмент, который у пауков называется голенью, отходит вниз; от него вверх идёт второй сегмент, заканчивающийся примерно в полуметре от кончиков ушей агента; последний и самый длинный третий сегмент острым концом упирается в асфальт, проламывая его. Из-под брюха кота выглядывает огромная цилиндрическая пушка.

Такого я вижу впервые. Раньше были только простые чугунные, но это…

Эти галлюцинации начали периодически проявляться пару дней назад. К врачам пока не обращался, откладываю эту идею, так как есть то, что помогает. Тёмная сфера, которую ШТИР отдал мне на хранение. Стоит взять её в руки — все переживания уходят, забирая с собой видения, наступает блаженное спокойствие. Роюсь в кармане своих камуфляжных брюк и на ощупь нахожу своё спасение от кошмаров наяву. Доставать не решаюсь — могут увидеть сослуживцы и начать расспрашивать, а может, кто-нибудь заберёт. Такого допустить нельзя ни в коем случае.

Я даже представить боюсь, что случится, если я расстанусь с этой загадочной вещью. Я точно сойду с ума.

Тем временем призрачные агенты постепенно исчезают, растворяясь в воздухе, и тревога отступает. Я убираю руку из кармана и снова смотрю вдаль, слушая завораживающий звук льющейся воды.

Истинное спокойствие, если бы оно длилось вечно… Хотя, кого я обманываю? Хорошее не может длиться не то что вечно, но даже долго.

Подтверждением моих мыслей становится вышедшая из-за поворота тройка микро-Исполинов, сопровождаемая парой плывущих. Как и в предыдущие разы, пушистые дирижабли атакуются турелями, а с уменьшенными версиями великанов справляется антенна «Импульс». Ко всему сборищу агентов присоединяются большие чугунные. Важной, но вынужденной походкой они продвигаются к точке с западной стороны, пока гранатомётчик целится в них. Выстрел, грохот взрыва, и мощные брызги колючей воды от снаряда разлетаются в разные стороны, попадая на всех чугунных и заставляя их застыть в одном положении, пока микро-исполины, у которых уже подкашиваются лапы от действия подавителя агрессии, продолжают идти по северной дороге. Кажется, что атака отбита, но внезапно странный шипящий звук оглушает своей громкостью, а большие агенты останавливаются, встряхивают головами и продолжают движение в прежнем темпе, словно Импульс на них не действует. Я оборачиваюсь к антенне и вижу, что теперь она буквально висит на одной из четырёх «ног», удерживающих её на поверхности, а на трёх других видны оплавленные кончики стыковочных узлов. Вот-вот металлический шест не выдержит, согнётся, и вся конструкция рухнет на восточную стену. Пытаюсь осмотреться, чтобы найти того, кто мог такое сделать. На восточной дороге стоит тот самый чугунный паук, который был моей галлюцинацией. Конец его пушки раскалён докрасна, а капли дождя, падающие на неё, мгновенно превращаются в пар, значит, именно он стрелял по антенне. Мой взгляд прикован к нему, пока на заднем плане падает подавитель агрессии, а часовые с той стороны стены разбегаются в разные стороны.

Не может быть. Как такое возможно? Это просто бред, это не могло быть настоящим предупреждением!

Пока я пытаюсь прийти в себя от увиденного, турельные установки стреляют по микро-Исполинам, а гранатомётчик с восточной стены уже целится в агента с пушкой. Внезапно, прорвавшись через витрины магазинов и с грохотом снося всё на своём пути, на ту же дорогу выбегает ещё один уменьшенный Исполин и пытается закрыть своим телом паукообразного чугунного. Гранатомётчик не успевает среагировать и стреляет. Снаряд попадает прямо в бок подоспевшего вовремя агента и с громким хлопком взрывается, разбрызгивая колючую воду. Замечаю на теле шипящего на нас кота большой кратер опалённой взрывом шерсти, в некоторых местах видна голая кожа. Быстро поняв, что нужно делать, часовые снова бегут к восточной стене и начинают стрелять по незащищённому месту. На этот раз их дротики не отлетают, а впиваются в кожу агента, как и должны. Кажется, что поступок кота довольно странный, но его жертва не напрасна, на чугунного не попало ни капли. В этот момент, уже расправившись с микро-Исполинами на северной дороге, Пули поворачивают на восточную, чтобы помочь часовым обезвредить ещё одну цель, защищающую необычного железного. Гранатомётчик, заметно нервничая, ждёт, когда Чугун выйдет из-за своего живого щита, чтобы сделать точный выстрел. Стоит ему только высунуть свою острую лапу, как в него уже летит боеприпас с разъедающей жидкостью и ударяется об пол. Взрыв. Агент отдёргивает ногу, на которую попало немного колючей воды, после чего полностью вылезает из укрытия, неспособный больше пошевелиться из-за действия вакцины, и стреляет в одну из турелей, которая только-только развернулась в нужную сторону. Огненный жёлтый луч прожигает кабину насквозь, задевая не только потрескивающую от перегрева аппаратуру, но и самого наводчика. Остекленевшими глазами я наблюдаю, как Тимоха с обгоревшей воронкой в груди падает на пол своей капсулы. Гранатомётчик делает второй выстрел, который попадает точно в спину паукообразного и расплавляет часть его панциря. Кажется, дело сделано, но агент не замирает на месте, как обычный чугунный, а скрывается за зданием, отползая боком, как краб.

Не могу поверить. Этого не может быть! Почему именно его?! Почему не кого-то другого? Кого-то менее важного для меня? Почему проклятый агент убил именно МОЕГО друга, а не чужого?!

Сердце бешено колотится. Руки сжимаются в кулаки. Сейчас я готов разорвать в клочья любого, кто хоть на шаг приблизится ко мне. К счастью, здравый смысл берёт верх, и я не трачу силы на бесполезный гнев, а направляю их на что-то более нужное сейчас. Достаю из кобуры на поясе пистолет с колючей водой, велю ближайшим товарищам сделать то же самое, пока наш младший смотрящий в недоумении оглядывается по сторонам, не предпринимая решительных действий, чтобы командовать нами. Уже через пару секунд вся точка контроля была готова к неожиданному появлению слишком живучего чугунного. Как назло, тучи начинают сгущаться, а дождь усиливается, ещё больше ухудшая и без того плохую видимость. Напрягая слух и зрение, я стараюсь дышать как можно тише, чтобы ничего не пропустить. Где-то вдалеке я слышу шум лопастей вертолёта… Нет, вертолётов. Множества вертолётов. С каждой секундой шум нарастает, пока я не замечаю, как в небе над крышами зданий пролетает целая эскадрилья винтокрылых машин. За ними по земле следуют колонны боевой техники, тарахтя и громыхая в унисон, ещё сильнее напрягая слух. От грузовиков с боеприпасами, загруженных под завязку, до танков, увешанных различным вооружением. В основном колонны движутся на север по соседним дорогам, но некоторые машины едут и по нашей. Как только они приближаются к точке, механизм перед ними опускает сегмент дороги, чтобы они могли проехать по подземному туннелю под блокпостом.

Куда направляется столько техники? Похоже, Порядок решил начать наступление. Неужели мы наконец побеждаем?

Продолжая осматриваться, я вижу, как на крыше здания между северной и восточной дорогами появляется тот самый агент. Как только я открываю по нему огонь из пистолета, все остальные замечают это и присоединяются. Однако ни струи колючей воды из ПКВ, ни разрывы снарядов не долетают до него, остаётся только наблюдать, что мы и делаем. Чугунный паук осторожно спускается с крыши прямо на стену, на которой и закрепляется, вбив каждую из лап глубоко в железобетонный массив, крошки которого неслышно осыпаются на асфальт на фоне рокота машин. Теперь, когда я вижу его спину, замечаю, что пробоины от гранатомётного выстрела нет, будто она затянулась. Со своей новой позиции он целится пушкой прямо в колонну техники, проезжающую по дороге под ним. Выстрел. Яркий луч летит в сторону грузовика, перевозящего ящики с боеприпасами, которые мгновенно взрываются, разбрызгивая повсюду жидкость, которая, скорее всего, является колючей водой. В ушах отдаётся финальный взрыв боеприпасов. Все машины, которые ехали позади того грузовика, останавливаются, а чугунного лишь слегка задевает брызгами, но повреждения панциря от едкого для него вещества мгновенно покрываются новым слоем резинового металла.

Напоминает регенерацию. Как теперь им противостоять?

Внезапно непонятно откуда взявшийся снаряд попадает прямо в брюшко агента и взрывается, оплавляя колючей водой значительную часть брони кота. От этого он заметно пошатывается, и одна его лапа случайно отрывается от поверхности стены, но три другие всё ещё держатся. Я верчу головой в разные стороны, пытаясь увидеть, кто сделал этот меткий выстрел, но никак не могу его найти. Слышу, как стоящие рядом сослуживцы удивлённо охают, и один из них заставляет меня оглянуться. На боку чугунного, который уже залечил новое ранение, во весь рост стоит сам ШТИР. Он подходит ближе к лапе агента, обхватывает её руками, упирается ногами в стену и, видимо, пытается вытащить конечность, чтобы кот упал на землю. У него это получается. Паук едва держится на двух лапах и всё же срывается. За секунду до падения ШТИР отпрыгивает от него и оказывается на крыше, после чего делает второй прыжок и скрывается за другими высотками. Железный Бок с грохотом падает на асфальт, пробивая его своим весом. Пока агент пытается встать на спину, словно жук, дёргая лапами, из оказавшихся рядом бронетранспортёров начинают выходить полностью готовые к бою бойцы и окружают его. Тяжёлая броня, кажется, может полностью их защитить, а устрашающие автоматы, висящие на ремнях, наводят ужас даже на меня, их союзника. Солдаты окружают чугунного и уже достают пистолеты с колючей водой, но вдруг кот резко переворачивается на живот и встаёт на ноги, после чего набрасывается на первого попавшегося рядового, сбивая его с ног. Замах острой лапой — удар: и казавшийся прочным экзоскелет пробивается насквозь острой конечностью. Остальные начинают стрелять в него, отходя подальше, чтобы он не смог их задеть, но это не помогает. Все отверстия, проделанные струями колючей воды, очень быстро зарастают, а сам Чугун продолжает насаживать бойцов на свои лапы, как на шампуры. Придя в себя, я крепче сжимаю свой пистолет и пытаюсь помочь им, остальные повторяют за мной. Гранатомётчик выпускает несколько снарядов в сторону врага, который удачно блокирует их телами гибридов, насаженных на конечности, словно щитами, не сильно отвлекаясь от своих зверств. Словно посланный ангелом-хранителем, из-за поворота дороги, где происходит бойня, появляется некий робот высотой метра три. Недлинные, но устойчивые ноги, мощные большие руки с сегментированными пальцами, тело, покрытое тяжёлыми на вид бронепластинами того же серого цвета, что и линза его глаза на небольшой округлой голове, по бокам которой выделяются две массивные пушки, принцип работы которых я пока не понимаю. Под кистью левой руки у него находится ещё какое-то оружие, представляющее собой два длинных ствола с разными наконечниками: один расширяется к концу, другой сужается. От обоих стволов к спине отходит несколько шлангов. Как только бойцы замечают андроида, они тут же расступаются. Агент видит это и разворачивается в сторону новой угрозы. Я вижу, как брюшко чугунного начинает подрагивать, будто он к чему-то готовится, пока машина медленно приближается к нему. Кот отползает назад, его брюшко начинает трястись всё сильнее, в этот момент робот правой рукой достаёт из-за спины двухметровый широкий металлический щит с большой эмблемой Порядка в центре и прикрывается им за секунду до выстрела агента. Яркий луч полностью блокируется щитом, а робот продолжает наступать. Паучара вертит головой во все стороны, вероятно, думая, как сбежать, но все выходы для него перекрыты либо техникой, либо самим андроидом. Тогда он решает наброситься на главного врага, который с лёгкостью отбрасывает его ударом слегка оплавленного щита, сразу после этого убирая его на место. Агент падает на спину и снова начинает дёргать лапами, желая перевернуться, но не успевает, так как машина придавливает одну из его конечностей ногой, не давая пошевелиться. Робот подносит левую руку с пушками поближе к груди чугунного и выстреливает из первой плотной струёй жидкости, разъедающей резиновый металл, а из второй — потоком нестабильной вакцины, которая, словно туман, закрывает собой весь обзор на бой. Когда облако рассеивается, остаётся лишь застывшее тело агента с круглой пробоиной в резиново-металлической броне.

Вот и победа. Наконец всё закончилось.

Колонна военной техники, ехавшей по нашей дороге, продолжает движение, как только андроид убирает с пути раскуроченный грузовик, и очень скоро заканчивается, а робот остаётся на месте, оглядываясь, будто ища кого-то. Вдруг, он останавливается в одном положении, глядя в нашу сторону, а я слышу приближающиеся громкие шаги. Обернувшись, чтобы посмотреть, вижу, как по южной, относительно нас, дороге идёт практически такой же андроид. Единственным его отличием являются пушки на левой руке, похожие больше на те, что стоят на турельных установках. Как только он подходит к стене нашей точки контроля, он слегка сгибает колени, а потом резко подпрыгивает вверх, пролетая над преградой и чуть не касаясь наших голов. Обойдя обрушенную антенну, он подходит к северной стене и делает точно такой прыжок, сразу оказываясь рядом с первым роботом. Они кивают друг другу, после разворачиваются к уезжающей колонне техники и идут в их сторону.

Кажется, это и правда победа. Теперь не агенты давят на нас, а мы на них! Пора показать, на что мы действительно способны!

Наконец, спустя пять минут, последние отдалённые звуки тяжёлой техники затихают.

Мы были последней линией обороны, дальше им придётся несладко. Лишь бы они смогли выполнить свою миссию, какой бы она ни была. Я слишком долго ждал конца всего этого.

Смотрящий командует «Вольно!», а значит, можно убрать ППК в кобуру и расслабиться.

Ага, как же тут расслабишься? Буквально несколько минут назад моего друга, с которым мы совсем недавно общались, прожёг лазером какой-то новый чугунный агент из моих галлюцинаций! Тимоха, ты был очень полезным другом. Только завидуя твоему более высокому положению в службе, я находил в себе силы двигаться вперёд, а не опускать руки. Вот закончится смена — тут же расторгну контракт. Да пошло оно всё! Непонятно, сколько ещё это будет продолжаться. Вдруг наступление провалится, и агенты с удвоенным рвением будут нападать на контрольные точки? Нет уж, лучше переждать всё это дома в тёплой постельке. Слишком дорого мне обходятся эти льготы от руководства.

Ещё какое-то время я прихожу в себя после всего этого кошмара. Смотрю вдаль, на дорогу, на крыши высоток. На ближайшей замечаю человека в чёрном пальто и шляпе.

Снова Штирлиц? Разве не он должен вести войска в наступление?

Робот стоит на самом краю здания и как-то странно смотрит на меня своими серыми искусственными глазами из-под шляпы, с которой стекают крупные капли дождя.

Возможно, я знаю, чего он хочет от меня. Хочет забрать моё спасение, мою сферу. Не сейчас. Сейчас я точно её не отдам.

- Смотритель, агенты приближаются с севера! – кричит один из часовых изо всех сил.

Я оборачиваюсь в нужном направлении и вижу, как в небе летит пятёрка плывущих, каждый из которых держит в лапах по микро-исполину.

Что ж, опять простые часовые бессильны. Замечательно.

Единственная оставшаяся Пуля стреляет в первого плывущего. Тот сбрасывает кота, которого нёс, закрывает глаза и медленно опускается на ближайшую крышу. Остальные четыре пушистых облака тоже разжимают лапы, предоставляя судьбу мохнатых громад гравитации. Турельная установка готовится ко второму залпу, но плывущие одним ударом уничтожают пушку, превращая её в растёкшуюся по бетонным «ногам» массу. На месте, где была капсула наводчика, невозможно разглядеть даже очертания человека. Похоронен в металлическом саркофаге, даже не успев понять, что произошло. Больше нам нечего противопоставить ни дирижаблям, ни микро-исполинам, которые уже приближаются к нам.

Где же этот ШТИР, когда он так нужен?

Меня охватывает неконтролируемая паника. В надежде найти хоть какое-то спасение я смотрю на крышу, где он стоял некоторое время назад. Там никого нет.

Сбежал? Тоже мне, бесстрашный робот. А смотрящий что? Почему он ничего не делает? Хотя, я знаю почему. Что ему делать? Активировать распылители на стенах, от которых эти агенты защищены своими живыми противогазами? Видать, не смогу я спокойно пожить…

Смотрю на плывущих. Странно, но теперь они летят не в нашу сторону, а куда-то вправо. Стреляют непонятно куда. Присмотревшись, вижу, что они пытаются попасть по ШТИРу, который подпрыгивает до высоты их полёта. Он цепляется за одного, переползает на морду и выпускает откуда-то из рукавов пальто белый дым, после перепрыгивает на другого и повторяет, пока все коты не опускаются на крыши, одурманенные нестабильной вакциной. Не теряя времени, он приземляется на дорогу прямо перед микро-Исполинами спиной к нам. Агенты видят его, но не останавливаются, думая продемонстрировать свою непреклонность, даже не подозревая, кто перед ними. Всех опаляет яркий зелёный свет, исходящий из глаз андроида. Ближайший к ШТИРу кот мгновенно падает без сознания, а остальные лишь корчатся от боли, пытаясь закрыть глаза лапами или отвести взгляд. В конце концов, пересилив себя, они всё равно продолжают свой неумолимый поход. Робот начинает медленно отходить от них, пока не упирается в стену. Как только это происходит, свет гаснет, а сам он, совершив мощный прыжок, покидает поле боя.

Он нас бросил? Чёртова машина! Я так и знал, что в конце концов он посчитает нас менее важными, чем себя.

— Гранатомётчики! К северной стене и огонь по микро-Исполинам! — командует наш наблюдатель. — Часовые! Как только увидите оголённые участки кожи — стреляйте!

Точно! Как я сам не догадался? Взрыв не так сильно вредит им, чтобы нельзя было его использовать. Я до сих пор поражаюсь этим правилам, которые, кажется, направлены против нас самих.

Делаем всё по инструкции командира. Сначала гранатомётчики поливают агентов разрывными снарядами, после чего мы начинаем обстреливать незащищённые места. Двоих уже обезвредили, осталось столько же, но вдруг они прижимаются друг к другу и переходят на бег, готовясь со всей силы врезаться в северную стену.

- Снять винтовки с сошек и бегом на соседние стены! – командует младший дозорный.

Дрожь пробегает по телу при виде несущихся на меня машин, но руки послушно выполняют приказ. Открутить крепление, достать винтовку, покинуть позицию.

Чёрт-чёрт-чёрт, я не успею! Они уже совсем близко!

Наконец, достав оружие, срываюсь с места, как ошпаренный, и бегу к товарищам, которые уже перебрались на другую стену. Они протягивают руки, чтобы схватить меня и притянуть к себе, но земля уходит у меня из-под ног, и я неизбежно падаю, ударяясь обо что-то головой, отчего глаза автоматически закрываются. В голове эхом раздается грохот. Все что-то кричат, стреляют, рычат. Не могу пошевелиться. Скованное тело ужасно болит. На фоне слышится гром грозы.

Так всё и кончиться, верно? Интересно получается…

Гром повторяется. Слишком часто. Такого в природе не бывает. Стрельба и крики стихают. Остаётся только вода, мирно барабанящая по обломкам стены, придавившим меня.

Неужели не всё так плохо?

Я слышу приближающиеся шаги. Защитная пластина на стене надо мной начинает двигаться. Кто-то поднимает её, освобождая меня из-под завала. Передо мной предстаёт гуманоид в костюме, покрытом металлическими вставками. Лицо полностью закрывает маска с противогазом, трубки которого уходят куда-то за спину. Выше, на месте глаз, находятся две красные точки. Одной рукой существо держит пластину, а второй — большую винтовку, которая выглядит явно серьёзнее моей. Ещё более длинный ствол треугольного сечения, покрытый с каждой из трёх сторон рядами цилиндров, вероятно, электромагнитов. Два магазина, как и у моего, но тот, что для патронов, а не для аккумуляторов, заметно больше.

Так напоминает пушку на турели. Может, именно её звук показался мне грозой?

Существо поворачивает голову в сторону и кивает. Тут же подходит кто-то другой. Протерев глаза от заливающей их воды, я вижу ШТИРа, грозно нависшего надо мной.

- Стрелок, сфера при тебе? – звучит тяжёлый электронный голос.

— Д-да, — я тянусь рукой к карману, где она лежит.

Погоди, нет, я не хочу отдавать её. Она мне ещё пригодиться.

- Но она мне нужна! Я не смогу без неё, - уже держа в руках шар, говорю я.

- Твоё благополучие не имеет весомого значения. Отдай сферу немедленно! – он протягивает правую руку.

- Н-но… Я же… - сжимаю в ладонях свою драгоценность, как нечто самое важное.

Ладонь робота сжимается в кулак, а из-под рукава пальто начинает валить густой белый дым. Он заполняет всё пространство, так что становится трудно дышать. Я закашливаюсь. Нестабильная вакцина проникает всё глубже, глаза постепенно закрываются, по телу разливается слабость. Пальцы разжимаются автоматически, я слышу, как шар падает на асфальт.

- Что?! ШТИР, зачем? Мы могли бы решить всё более лояльно! – голос, несколько расплывчатый из-за моего помутнения рассудка. Явно не принадлежит андроиду. – Мы ещё можем… Виноват, слушаюсь.

Темнота сгущается, чувствительность тела падает настолько, что я перестаю ощущать капли дождя на лице. Ещё мгновение, и я окончательно потеряю связь с реальностью, провалившись в сон…

Я слышу шаги, которые эхом разносятся в пространстве. Каждый шаг отдаётся небольшим толчком в животе. Ноги, кажется, свободно висят, как и голова с руками. Очевидно, кто-то несёт меня, пока разговаривает с кем-то. Я очень смутно различаю диалог этих людей.

— Дальше по коридору — развилка. Я иду с этим направо, — чувствую, как меня встряхивают, — вы двое — налево, — серьёзный знакомый голос с лёгкой хрипотцой.

- Почему это я с ним? Давай-ка я лучше Стрелка потащу, - более высокий и какой-то весёлый. Он мне тоже знаком.

Шут… Точно.

— Ты даже поднять его не сможешь, не говоря уже о том, чтобы нести, — угрюмо бурчит тот, кто меня несёт.

— Верно, здоровяк, — Шут посмеивается, но как-то фальшиво.

- Так, может, я его понесу? - этого я уже никак не могу узнать. Голос какой-то неправильно-глухой, слишком нечеловеческий. Каждое слово, кажется, повторяется несколько раз, когда он говорит.

Десятисекундная неловкая пауза.

- Ты уверен? Если кто-то нападёт на вас, тебе придётся отбиваться самому и защищать Стрелка.

- Справлюсь. Доверьтесь мне.

— Как скажешь, — довольно скептически говорит первый, берёт меня одной рукой и перекидывает, как мешок, на плечи третьего.

— Смотри, не прикончи его там ненароком, — подшучивает Шут, удаляясь от нас.

- Постараюсь, - от этой фразы меня передёргивает.

Так мы идём ещё минуту или две. Атмосфера кажется довольно напряжённой. Не знаю почему, но сейчас встреча с каким-нибудь монстром кажется мне менее страшной, чем прогулка с этим человеком, поэтому я стараюсь вести себя тише, чтобы лишний раз не напоминать о себе.

— Я знаю, что ты очнулся, — загробный голос, словно призрак решил заговорить со мной.

Не решаюсь ничего ответить.

- Слезай-давай, нечего просто так на мне кататься.

Резкая остановка. Он берёт меня подмышки, стаскивает со спины и вытягивает перед собой, словно котёнка, приподнимая выше, так как сам он ниже меня. На нём тот же защитный костюм, что и в прошлый раз. Через правое плечо на ремнях висят мой автомат и дробовик. Сейчас я мог бы рассмотреть его лицо получше, но противогазная маска закрывает всё, оставляя только глаза, которые смутно видны сквозь линзы. Однако даже такого вида достаточно. Взгляд, проникающий прямо в мозг, настолько пронзительный, что хочется поскорее спрятаться, лишь бы не чувствовать его на себе.

— Отпускаю, — руки разжимаются, и я падаю на пол, потому что ещё не привыкшие к такому ноги не держат меня. — Как жаль. Вставай, — протягивает мне руку.

Он помогает мне встать и отдаёт автомат, ремень которого я перекидываю через плечо. Из моего правого рукава снова выползает тот серый червячок и сразу же включает фонарь.

- Вижу, готов?

- К чему?

- А сам-то, как думаешь? – в голосе слышна усмешка. – Я тебе напомню, зачем мы здесь. Ищем всё, что имеет отношение ко всяким зверствам бывших здешних учёных. Найдём что-то интересное – сообщу. В основном, всё это добро должно выглядеть либо, как необычные устройства, либо, как странное, потенциально травмоопасное, оборудование, либо, на худой конец, как документики. Так что без лишних вопросов, пошли, — спокойным шагом он направляется вглубь коридора, и я следую за ним.

- Послушай, а как тебя зовут? Я совсем ничего не помню, извини, - немного смущённо и даже испуганно говорю я.

Он медленно поворачивает голову в мою сторону. Сквозь линзы я вижу его весело прищуренные глаза.

— Ты вообще ничего не помнишь, говоришь? Хех, отличная возможность повеселиться, — на последнем слове его голос становится игривым, но не теряет своего устрашающего эффекта, похожего на эхо. — Меня зовут Табу.

В ответ я лишь киваю, чтобы не провоцировать его на дальнейший диалог. Информация была бы полезной, но чуйка подсказывает, что с этим человеком лучше лишний раз не разговаривать. Продолжаем идти по старым обшарпанным коридорам, вдоль которых тянутся чёрные тонкие провода, оборванные в некоторых местах. Иногда попадаются электрощитки и другое техническое оборудование. Продолговатые потолочные лампы либо разбиты вдребезги, либо просто не горят. На бетонном полу часто встречается всякий мусор: осколки тех самых ламп, какие-то металлические детали неизвестного назначения, обрывки бумаги с записями. Пройдя уже достаточное расстояние, мы оказываемся перед перекрёстком. Левое ответвление, на мой взгляд, выглядит довольно странно. Если присмотреться, то хлам, лежащий прямо рядом с ним, будто повторяется в его коридоре. Идеально зеркальные пластинки с выгравированными буквами. Табу останавливается, я тоже.

- При обычных обстоятельствах нам стоило бы разделиться. Однако твоя амнезия делает всё несколько особенным, - раздаётся мерзкий протяжный смешок. - Подойди к левому отвороту.

- Ты уверен? Мне кажется он каким-то странным.

— Не бойся! Всё будет хорошо, — я чувствую в его голосе какую-то сдавленность, словно он сдерживается.

Выхожу на перекрёсток. Смотрю в сторону левого коридора. В метре от меня стоит человек в таком же бронекостюме, как у меня. На плече у него висит автомат, как у меня. Одной рукой он тянется вперёд, как и я. Наши ладони соприкасаются, но я ничего не чувствую, будто просто пытаюсь потрогать воздух.

Это буквально я, но… отражённый? Не видно никаких искажений, это точно не простое зеркало.

- Надави сильнее, - подначивает меня… союзник.

Разум отчаянно протестует против этого, но любопытство не даёт ему покоя. Я надавливаю чуть сильнее. Сам человек и пространство за ним слегка искажаются, словно всё это — просто рисунок на холсте, который изгибается под моей рукой. Кажется, что стоит мне надавить ещё чуть сильнее, и эта «ткань» просто лопнет. Внезапно совсем рядом с моей головой пролетает какой-то маленький объект и врезается в своё отражение в этом странном зеркале, сильно замедляясь. Он продавливает пространство своей небольшой массой ещё сильнее, и я замечаю, как оно начинает трескаться, расходиться по швам. Из этих разрывов вытекает чёрная густая масса, она растекается по отражению пространства, ещё раз доказывая, что это не более чем иллюзия. В конце концов «холст» окончательно рвётся, сворачивается сам в себя и поглощается тем, что скрывал за собой. Ровный прямоугольный участок стены, полностью покрытый той самой чёрной жижей, из которой торчат смоляные глянцевые шарики — глазки, и угольно-чёрные короткие щупальца, не достающие до меня. От неожиданности я отшатываюсь назад, но напарник ловит меня и тут же начинает дико хохотать. Не так, как Шут, намного громче и даже жутковато.

- Ч-ч-что эт-т-то б-было? – едва шепчу я, скованная страхом.

- Обычная зеркалка, - новая порция гортанного смеха, который резко обрывается. – Ты правда ничего не помнишь? – серьёзный тон без капли сарказма или насмешки. Что за резкая смена настроения?

- Н-не п-помню.

— Зеркальная аномалия. Самая безобидная из всех. Тонкий слой парящего отражающего вещества, который заворачивает в себя любой предмет, который слишком сильно продавливает поверхность. Лёгкие деньги, если повезёт найти, но в нашем случае всё интереснее, — последнее слово звучит зловеще. — За зеркальной аномалией прятался застенщик. Обычно это бесполезная груда слизистого мяса, но мы встретили большого, а значит, можем забрать заслуженный трофей.

Табу достаёт из ножен на поясе свой длинный тонкий нож с угловатой рукояткой. Поверхность холодного оружия выглядит идеально чистой. Он подходит к существу ближе, выискивая что-то на его поверхности.

— Так-так-так, где же у тебя глазик побольше... Ага, вот он! — напарник встаёт на одно колено перед существом и свободной рукой начинает расчищать от вязкой жижи область вокруг выбранного глаза. — Уберём-ка с тебя лишнюю дрянь... — вдруг он резко вонзает нож чуть дальше от глаза и вырезает некоторую область вокруг него. Откуда-то из глубины существа доносятся булькающие звуки. – Ничего-ничего, сожрал мою плёночку – придётся платить чем-то другим, - саркастично-успокаивающе издевается Табу. – Сейчас ещё немного… - он второй раз проводит по кругу, но гораздо глубже погружая нож в плоть создания, бульканье которого становиться всё более невыносимым. – И… Вот! – наконец, живодёр достаёт заветную награду. – Подержи-ка пока, - протягивает её мне.

Дрожащей правой рукой беру этот трофей. Чувствую, как внутренности выворачивает наизнанку от осознания того, что я только что видел. Перевожу взгляд на полученное нечто, чтобы не думать о произошедшем. Идеально круглый шар, помещающийся в ладони, в некоторых местах покрыт вязкой чёрной, как и сам глаз, субстанцией, вытекшей из существа, пока его пытали. Места, не затронутые слизью, выглядят как поверхность какого-то огранённого кристалла, так ярко отражающего свет моего живого фонарика.

- Зачем он тебе? Он стоил того, чтобы мучить этого… стеснительного? – едва слышно спрашиваю я.

— Тебе его жалко, что ли? — усмехаясь, отвечает он вопросом на вопрос. — Да и что такого в том, что кто-то пострадал от моих забав? Разве не в этом вся соль жизни? У поступков есть последствия.

— Что? Ладно, неважно. Просто… Просто пойдём дальше. Мы и так задержались, — тараторю я, передаю глаз обратно Табу и иду прямо по коридору, игнорируя правое ответвление.

— Как скажешь, хе-хе, — он кладёт награду за старания в рюкзак за спиной и следует за мной.

Исследуя окружение, мы попадаем в небольшое помещение, напоминающее мастерскую. Решётчатый пол, под которым проходит множество труб, потрескавшаяся белая краска на стенах, обнажающая бетонную поверхность, закрытые металлическим каркасом потолки со свисающими с них неработающими лампами. Всё завалено ещё большим количеством мусора, среди которого теперь попадаются обломки сложной старой аппаратуры. Вдоль стен стоят столы, заставленные различными приборами непонятного назначения и оборванными нечитаемыми документами. Однако на одном из столов стоит что-то довольно большое, накрытое тканью. Как только я подхожу к нему ближе, у меня начинает болеть голова, как будто я отхожу от того лекарства, которое мне дали в прошлый раз. Чем меньше расстояние между мной и этой загадочной штукой, тем сильнее головная боль. Я не решаюсь подходить вплотную.

- Чего встал? Что-то случилось? – обращает на меня внимание Табу.

— Не знаю, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Мигрень. Ужасная! — хватаюсь за затылок и давлю на него, пытаясь заглушить боль.

- Тогда потерпи немного. То лекарство тебе лучше не принимать, от него только хуже было.

В безуспешных попытках остановить режущее мозг чувство я забиваюсь в самый угол комнаты и сижу там. Вижу, как напарник снимает ткань с загадочного предмета. Это оказывается большим аппаратом, напоминающим старинную керосиновую лампу, но напичканным всякими устройствами с кнопками и переключателями. За стеклом вместо сердечника находится толстая электрическая катушка.

Боль многократно усиливается. В изнеможении я закрываю глаза и сжимаюсь в комок. Сквозь черноту я вижу маленькую синюю точку, которая приближается ко мне. Это снова тот странный вращающийся куб. И снова я не чувствую, что это что-то странное, скорее, я даже рад его видеть, ведь боль отступила.

— Цель-цель-цель-цель-цель-цель-цель… — бесконечно повторяющиеся слова звучат в голове.

Тьма резко исчезает. На её месте появляется длинная асфальтированная дорога, по обеим сторонам которой растёт пышный еловый лес. Солнце мягко освещает пространство. Прямо передо мной чуть правее дороги стоит белый прямоугольный знак с перечеркнутым красной линией словом: «Огорск». Всё было бы прекрасно, если бы не голос в голове, который не перестаёт повторять одно и то же. Я снова закрываю глаза, и всё исчезает. На этот раз я даже не буду пытаться вернуться к этому. Я знаю, что это бесполезно. Остаётся лишь смириться и…

Проснуться.

Белое помещение, люди в белых костюмах, белый плед на моём неподвижном теле. Больничный отдел, не иначе.

Что ж, если я оказался здесь, значит, мне нужен покой. Не буду сопротивляться, приму то, что мне дают. Надеюсь, сегодня я закрываю глаза в последний раз.

Снова темнота, но на этот раз настоящий покой и умиротворение. Долгожданный сон…

Инцидент №20 "Приоритеты"

Тихая ночь. Ни звона капель дождя, что кончился несколько часов назад, ни завываний ветра, что разогнал тучи, чтобы вновь показать небесную тёмную гладь, усыпанную мелкими огоньками звёзд, ни шума выстрелов вдалеке. Лишь рокот моторов и хлюпанье луж, покой коих нарушается наезжающими на них гусеницами и массивными колёсами техники. Но к этому шуму легко привыкнуть. Поставить его на фон и сконцентрироваться на созерцании города, погруженного во тьму. Такого спокойного. Такого тихого. Такого пустого…

Ночное безмолвие… За столь долгое время противостояния агентам она не навещала нас ни разу. Каждую ночь без исключения мои бешеные сородичи рвались к бункеру через блокпосты. Нападения их оставили множество ран на тех серых великанах, что сейчас, возможно, наблюдают за нашим продвижением.

Я поднимаю голову выше, чтобы посмотреть на верхушки тянущихся к небосводу многоэтажек, и мысленно вопрошаю: “Гордитесь ли вы нами?”. Но в ответ – ничего. Дома молчат.

Не удивительно. Они наконец могут спокойно спать. Они слишком долго ждали этой тихой ночи. Пусть отдыхают. А вот мне отдыхать ещё рано.

Всё ещё глядя вверх, я вновь обращаю своё внимание на чёрное полотно, закрывшее собой пространство выше горизонта. Оно покрыто тысячами микроскопических дырочек, сквозь которые проникает завораживающее сияние, кое хотелось бы созерцать вечность. Рассматривать, вглядываться вглубь, чтобы попытаться представить, как они выглядели бы с другой точки зрения. Погрузиться в эту глубину всей своей сущностью, дабы прочувствовать тот покой, царящий в космических далях. Но мысли… Мысли не отпускают сознание в полёт фантазии, притягивая всё сильнее к реальности, от которой не сбежать.

Неправильное положение звёзд. Я обязательно должен спросить про это. Обстоятельства идеальны, но сомнения не дают покоя. Подожду ещё немного. Пара минут ничего не изменят. За столь малое время точно ничего не случиться…

Опускаю взгляд вниз, на маску своего костюма, которую держу в руках. Два красных глаза глядят на меня в ответ, внушая простую, но такую неприятную мысль. “У нас ещё много работы”.

И от того мне становиться настолько тошно, настолько гадко на душе, что хочется немедленно выпрыгнуть из этого грузовика и умчаться так далеко, как только можно. Забиться в укромный уголок, чтобы никто не смог меня найти.

Но получиться ли скрыться от мыслей? Хотя, нет, не мыслей… Истин.

Меня ждёт ещё много сражений со своими собратьями. Так тяжело осознавать наше родство. И ведь нас отличает всего-навсего одна незамысловатая, но такая существенная вещь. Как и говорил Исполин…

Воспоминания.

Только из-за их отсутствия я беру в руки винтовку, надеваю на лицо маску, целюсь и стреляю. Только из-за их наличия они точат когти, облачаются в чугун, выбирают мишень и нападают.

Вся эта борьба ощущается такой неправильной, такой мерзкой от одной только этой мысли. Мысли, что мы похожи.

Глазами я ищу, за что бы зацепиться, чтобы отринуть и забыть всё это. Взгляд натыкается на моего командира. ШТИР сидит напротив меня и с задумчивым видом смотрит на груз, что мы охраняем. Огромный вблизи, напоминающий паука чугунный агент с проплавленным брюхом, через которое виднеется тело одурманенного вакциной кота, лежащего внутри.

Интересно, как этот чугунный мог восстанавливать свой панцирь?

- ШТИР, - тихонько обращаюсь я к командиру, моментально оторвавшемуся от своих дум, чтобы выслушать меня, - а как, по-вашему, устроена эта регенерация?

- Не могу сказать наверняка, но изучение внешних признаков показывает, что энергия для такого интенсивного роста слоёв резинового металла, берётся из самого агента, - резко, словно давно ждал этого вопроса, отвечает робот.

- Не совсем понимаю. Можете объяснить?

Он легко встаёт, будто находиться на твёрдой земле, а не на движущемся транспорте, подходит к резиново-металлической громаде и подзывает меня взглянуть поближе. К поверженному агенту подхожу и я. Мой взгляд сразу приковывает кот, мирно спящий в этой тяжёлой броне, словно в палатке, опутанный красноватыми пульсирующими лианами, напоминающими тонкие корни кустов, основание которых выходит прямо изо рта.

Странное зрелище. Обычно, это растение у всех чугунных выглядит высушенным и мёртвым из-за воздействия воздуха, но тут оно ещё живо.

- Присмотрись к его телу, - андроид указывает на выпирающие рёбра и впалые щёки пушистого. – Очевидно, истощён. Растение, которое позволяет управлять резиново-металлической оболочкой, называемое также сталеваром, потребляет готовые питательные вещества из крови своего носителя, так как неспособно самостоятельно перерабатывать сложную органику. Вероятно, значительная часть этих питательных веществ используется для быстрого роста новых слоёв брони. Также, думаю, ты заметил, что конкретно этот экземпляр не подвержен разрушительному для сталеваров влиянию воздуха. Эти свойства вкупе позволяют чугунному агенту регенерировать защитный слой.

- То есть, этот “сталевар” – это паразит на теле агента?

- Не стоит забывать, что именно из-за этих растений чугунные агенты так называются, - ШТИР кладёт руку на резиново-металлическую броню и глядит на кота, что лежит внутри. – Сталевар защищает тело носителя оболочкой, а взамен получает питательные вещества, - он резко убирает руку в карман своего серого пальто и поворачивает голову в мою сторону. - В любом случае, эта регенерация не имеет решающего значения в противостоянии. У нас достаточно средств и способов, чтобы справиться с подобной угрозой.

- ШТИР, а зачем нужны все эти средства и способы?

Робот концентрируется взглядом прямо на моих глазах, брови его хмурятся, отчего моя смелость моментально испаряется.

- Объясни, - эта фраза окончательно выбивает меня из колеи, из-за чего я забываю, что хотел сказать.

- Ну… Я имею ввиду… - пальцы невольно начинают завязываться в узел от волнения.

Так, спокойно. Он ничего плохого мне не сделает, если я скажу что-то не то. Мы не в стенах бункера, чтобы необходимо было следить за каждым своим словом.

Делаю глубокий вдох, затем выдох.

- Я не совсем понимаю, зачем люди начали использовать вакцину, чтобы противостоять агентам. У них же есть обычное оружие, пользоваться которым намного проще, чем всем тем оборудованием, что напридумывали учёные и инженеры. Мне кажется, никакой Исполин не пережил бы несколько ракетных залпов обычных вертолётов.

- Это верно, но недальновидно. Глава Порядка осознавал с самого начала, что первый контакт человечества с инопланетным разумом нельзя строить на конфликте. Пусть у нас не вышло остановить его изначально, но сгладить углы мы способны. Когда наши основные силы дойдут до командования войск агентов, мы сможем предъявить им нашу щадящую политику, как аргумент к тому, что мирное решение – единственно-верный исход конфликта.

- Вы уверены, что это мирное решение будет стоить всех жертв людей и гибридов?

- Единичные смерти не имеют значения, когда речь идёт о глобальных взаимоотношениях цивилизаций. Необходимая жертва во благо мира, - на последней фразе голос моего командира кажется мне ещё более роботизированным, чем он есть на самом деле.

- Понимаю…

Такое равнодушие к смертям… Хотя, стоит ли удивляться? Может, его личностный модуль и способен на многое, но явно не на сострадание.

Пока голова забита попытками спроецировать мировоззрение ШТИРа на себя, взгляд сам тянется к звёздному небу. Андроид это замечает.

- Возможно, мне, наконец, стоит прояснить всю ситуацию, в которой мы оказались, - в его тоне появляются какие-то меланхоличные, несвойственные ему нотки.

- Что вы имеете ввиду? – недоумённо гляжу на его лицо, которое теперь выглядит как-то странно. Будто он сомневается в чём-то.

- Мы находимся в завершающей фазе всего противостояния, скоро всё будет решено, - он, сложив руки за спиной, поднимает голову и тоже начинает рассматривать тёмную даль. - Этот момент был просчитан мной сотни раз. Большинство итераций приводили к выводу, что оптимальным решением в этот конкретный момент будет снабдить тебя информацией о реальной расстановке сил в этом конфликте.

Не смею его прерывать. Кажется, от важности момента, робота самого начинают захватывать эмоции. Впрочем, их проявление я уже видел, но сейчас – это чувствуется во сто крат сильнее.

- Прямого и Косого неспроста смутило положение звёзд. Некоторым заинтересовавшимся руководство Порядка объяснило это помутнением сознания в связи с долгим нахождением под землёй в бункере, воздух в который не просто закачивается с поверхности, но и специально обрабатывается, чтобы быть более стерильным. Однако, думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что никакого помутнения на самом деле нет.

- Но в чём же тогда причина? – нечаянно вырывается у меня вопрос.

- Если небесная сфера изменилась настолько кардинально, это может означать лишь одно. Мы переместились в пространстве на очень большое расстояние. Настолько большое, что, вероятнее всего, находимся сейчас в другой части галактики, если не вселенной.

Некоторое время я бездумно смотрю то на своего командира, то на ночное небо, не моргая и не дыша. Слишком много вопросов заполнили голову, из-за чего разобраться во всём этом бардаке становиться непосильной задачей. Мне никогда не было так сложно сформулировать конкретный вопрос, ведь общее непонимание так и хочет получить ответ на всё сразу. Вдох, выдох.

- Вы хотите сказать, мы на планете… агентов?

“Ответ на ночном небе”. Вот о чём говорил Исполин.

- Вероятнее всего, - ШТИР обращает на меня свой серьёзный взгляд. – Мирное решение необходимо, если мы хотим выжить. Неизвестно, почему агенты не используют все свои ресурсы для подавления наших сил, но эту ситуацию стоит рассматривать, как возможность выиграть наилучшие условия договора. Наступление – это наш последний ход в этом противостоянии, скоро всё кончится.

- Но, если эта миссия так важна, почему мы охраняем этого чугунного? – показываю рукой на груз.

- По официальной версии, мы доставляем очередную технологию противника в бункер для дальнейшего изучения. На самом же деле, нам нужно лишь не дать агентам понять, как именно был побеждён этот чугунный. Вспомни вчерашний допрос. Каждый раз они выпускали своих особых юнитов в реальный бой, чтобы проверить, на что те способны, и учесть ошибки. Мы не можем с точностью сказать, насколько быстро агенты бы устранили выявленные уязвимости на этот раз. Возможно, настолько быстро, что смогли бы применить улучшенную версию этого агента против нашего наступления.

- Ясно, - говорю я перед тем, как погрузиться в размышления, чтобы осознать всю полученную информацию.

Планета агентов… Моя планета. Я думал, ты совсем другая.

Начинаю водить взглядом туда-сюда, пытаясь разглядеть что-то необычное, на что я не обращал внимания, но что явно сопоставляется со словами ШТИРа. Ожидаемо ничего не нахожу. Новое осознание привычных вещей не помогает выявить что-то особенное. Если, даже узнав правду, мне трудно найти, за что бы зацепиться, становится понятно, почему люди не осознали всё сами. Выходит, наши миры настолько неотличимы, но…

- Командир, насколько планета агентов схожа с Землёй?

- Практически идентична. По крайней мере, с нашей точки зрения. Мы не можем посчитать точные размеры планеты, но примерные вычисления показывают тот же результат, что и на Земле. Воздух состоит из тех же газов, в той же концентрации. Разве что, углекислого газа больше на девять тысячных процента. Температура в нашем регионе выше на одну целую две десятых градуса Цельсия. Средняя влажность выше на три процента. Все эти атмосферные отличия объясняются более развитой промышленностью агентов. Однако, нет информации о том, что находится за территорией города. Все попытки выйти за его границу не увенчались успехом. Посланные дроны моментально отключались, стоило им подлететь к черте ближе, чем на два километра. Отряды солдат и техники переставали выходить на связь, как только попадали в зону близ границы.

Невообразимое совпадение. Интересно, насколько люди далеко от своего дома?

- Но, если вы и правда на чужой планете, разве не стоит рассказать об этом людям? Какой смысл Порядку это скрывать? – благо, я сейчас не в бункере. Могу позволить себе такое говорить.

- Если люди узнают, может начаться паника или просто массовое беспокойство, которое приведёт к падению доверия. Руководство и так с трудом подавило АНнВ, ещё одного подобного объединения ему точно не нужно.

Сокрытие и дезинформация во благо. Звучит, как что-то неправильное, но и мы не в идеальных условиях. Напрягает только вопрос, ответ на который не известен, вероятно, даже главе Порядка.

- ШТИР, как вы думаете, почему целый город в момент переместился на другую планету? Полагаю, у всего должно быть объяснение.

- Есть пара гипотез, однако, только одна из них имеет весомое основание. У агентов вряд ли есть резон перемещать целый город на свою планету даже для того, чтобы отработать нападение на Землю, так как способ нападения кардинально разниться. Вторая же гипотеза опирается на малоизученность потенциальных инициаторов перемещения. Я имею ввиду… - робот замолкает и поднимает прищуренный взгляд чуть выше моей головы.

- Что? Кто они?! – пытаюсь я добиться ответа, но андроид лишь пристально смотрит куда-то за мою спину.

Обернувшись, я вижу, как странные тёмные силуэты со светящимися глазами парят в небе и явно приближаются к нам.

- Приготовиться к бою! – командует ШТИР и тут же совершает высокий прыжок, чтобы достать до неизвестных.

Надеваю маску, беру в руки винтовку, что лежала всё это время рядом со мной, чтобы я мог быстро сориентироваться. Встроенный в маску ПНВ позволяет мне наконец разглядеть неизвестных нападающих. Это оказываются летающие агенты, но не привычные плывущие, для них эти слишком малы. Пока робот разбирается с угрозой, распыляя повсюду нестабильную вакцину и отводя налётчиков подальше от техники с ценным грузом, я присматриваюсь к пушистым внимательнее. Замечаю, что кончики их ушей слегка загнуты. Таких я уже видел, когда командир показывал мне кадры первого крупного нападения агентов. Именно такие не пощадили людей в больнице. Именно из-за таких жена Максима Ивановича…

Уже поднимаю винтовку в их сторону, чтобы помочь андроиду и заодно отомстить агентам, как слышу знакомые тяжёлые шаги вдалеке за моей спиной. Оборачиваюсь. Огромный микро-Исполин несётся по восточной дороге к перекрёстку, к которому подъезжает техника вместе с грузом и мной. На боках котяры висят толстые металлические пластины, так похожие на те, что крепят к внешней броне “Ветеринаров”, а на спине у него сидит некий наездник в точно таком же чёрном защитном костюме, как у наших бойцов спецотрядов.

Прижимаю винтовку к плечу, активирую балансировку костюма нажатием кнопки на предплечье, чтобы было проще целиться, высматриваю через оптику уязвимое место в теле громады. Нахожу небольшую щёлку между головой и ближайшей к ней пластиной, стреляю. Гром грозы, издаваемый винтовкой, наверно, ненадолго оглушил бы меня, не будь в костюм встроена система подавления резкого шума. Моментально среагировав, наездник, круто вывернувшись, обеими руками двигает пластину чуть дальше, чтобы та заблокировала снаряд. Шприц отскакивает от неё. В этот момент он поднимает голову так, чтобы я видел переднюю часть его шлема. Сверху и снизу от линз нарисованы синие треугольники, на месте рта видна длинная красная улыбка.

Раскраска командующего. Неужели...?

Тем временем микро-Исполин всё приближается и приближается. Танк, что едет впереди грузовика, поворачивает в его сторону своё главное орудие. Выстрел. Более мощные, чем от моего ружья, раскаты грома разносятся по бетонному лабиринту. Снаряд так же попадает в пластину, но застревает в ней. В надежде успеть проехать перекрёсток, обе машины ускоряются. Агент делает то же самое. Командующий вжимается в густую серую шерсть своего транспорта так, что скрывается в ней, тем временем сам микро-Исполин опускает голову вниз, будто готовиться к тарану. Кажется, грузовик вот-вот уйдёт с линии удара, но ровно в тот момент, когда я подумал, что мы успели, большущий котяра врезается в заднюю часть машины с такой силой, что сначала она разворачивается на триста шестьдесят градусов, из-за чего я теряю равновесие и падаю на дно кузова, а потом переворачивается на бок и ещё несколько метров скользит по сырому асфальту, высекая небольшие искры от трения металлических частей о дорогу. Чугунный агент с характерным звоном и громыханием вываливается из кузова, падая на проезжую часть. Меня выбрасывает прямо к нему под лапы так, что его тело частично меня накрывает. Микро-Исполин, по инерции продолжающий движение, резко останавливается, разворачивается к грузовику и медленной походкой направляется в его сторону лишь для того, чтобы тяжёлым ударом передней лапы раздавить кабину машины вместе с водителем.

Всё тело ломит от боли. Костюм пусть и защищает от подобных ударов, но импульс такой силы компенсировать не способен. Пытаясь подавить неприятное чувство, я приподнимаюсь на руках и ищу глазами свою винтовку, чтобы успеть выстрелить большому котяре прямо в за… В незащищённую область. Однако, присмотревшись к врагу, замечаю странность. Наездника уже нет на месте.

Неожиданно, слышу рядом шаги.

Прятаться нет смысла, если захочет – всё равно найдёт, но встать не получится в любом случае, слишком болят ноги.

Шаги продолжаются. Кто-то издевательски долго выхаживает вокруг моего укрытия.

Ничего. Вот ШТИР разберётся с теми агентами, так покажет тебе, кто тут ферзь!

Прямо перед моим носом встают чёрные сапоги. Их владелец поворачивается в мою сторону и приседает на корточки. Командующий. Сквозь линзы его раскрашенного шлема виднеются хитрые улыбающиеся глаза. Правой рукой он придерживает мою винтовку за ствол, уперев её дулом в пол.

- Не это потерял, дружок? – с явной усмешкой в заглушённом шлемом голосе говорит мне агент.

Такая странная интонация, а слова звучат, как какие-то мяукающие звуки. Язык агентов довольно красивый. Хорошо, что заложен в меня изначально.

Через секунду после вопроса его глаза резко меняются. Теперь они серьёзно и немного свысока глядят на меня. Грубо швырнув в меня оружие, он встаёт и отходит на пару шагов, чтобы я мог видеть его целиком.

- Не теряй больше. Хотя, это всё равно не поможет, - той же его издевательски-медленной походкой он обходит чугунного с другой стороны.

Хватаюсь за винтовку и спешу её перезарядить, чтобы хотя бы попытаться помешать командующему. Руки еле двигаются от постоянной ноющей боли, но я понимаю, что должен.

ШТИР может и задержаться, значит, я сам обязан со всем разобраться.

С трудом я разворачиваюсь, подползаю ближе к ногам Командующего и, выставив ружьё перед собой, собираюсь стрелять. Агент это замечает.

- Хех, сдаюсь-сдаюсь! – он притворно поднимает руки вверх, но сразу же опускает. – Я знаю, ты не выстрелишь. Если я правильно понял, ты не просто так стрелял в моего крупного друга. Вакцина концентрированная, не так ли? – слегка наклоняет голову в бок. – Один такой дротик моментально убьёт меня своей большой дозой вакцины, а на убийство ты не решишься. Это ведь не по правилам, верно? – вновь усмешка.

Молчу. Знаю, что не выстрелю, но отвести пушку… Ни за что.

Резким движением он ударяет меня в лоб сапогом, но не убирает ногу, а только сильнее надавливает. И так болевшая голова начинает раскалываться. Становиться сложно держать глаза открытыми, но руки всё ещё крепко сжимают винтовку.

- Ты ничего мне не сделаешь, мягкотелый предатель! – Командующий переставляет ногу к моему подбородку и поворачивает ей мою голову в сторону упавшего грузовика, где уже оставшиеся летающие агенты вместе с микро-Исполином сражаются со ШТИРом.

Громада удерживает андроида на земле своими массивными передними конечностями, а летуны пытаются хоть как-то повредить свою цель. Один из последних лапами закрывает глаза робота, не давая ему применить свои подавляющие фонари.

- Видишь? Я всё продумал. Когда каждый твой подчинённый знает, что ему делать в конкретный момент времени, можно проворачивать удивительные планы и обезвреживать самых сильных соперников, - в его голосе явно слышны нотки самодовольства. – В любом случае, я здесь не для того, чтобы показывать вам вашу неполноценность. Должен сказать, факт того, что вы одолели нашу новую разработку, достоин уважения. Однако, хочу сказать тебе кое-что по секрету… - он наклоняется ко мне и начинает говорить намного тише, но так же высокомерно. – Ваше ничтожное наступление будет разгромлено, и даже эта консервная банка в шляпе тебе не поможет, - язвительно хихикает. – Что скажешь на это? Не согласен? Давай же, я весь внимание!

Словно бурлящая лава, гнев вскипает внутри меня. Боль не отступает, но теперь она становиться тем, что лишь придаёт сил и уверенности. Лапы сами сжимаются в кулаки и уже дрожат от желания заткнуть его наглую морду.

Не выдержав больше, я со всей силы ударяю его левой рукой прямо промеж линз шлема, отчего он отшатывается. Не теряя времени, я берусь обеими руками за винтовку и, замахнувшись, сбиваю его с ног. Пока агент пытается понять, где он, я вылезаю из-под чугунного, забираюсь прямо на Командующего, приподнимаюсь и начинаю наносить удар за ударом прямо по его шлему. В какой-то момент, ярость охватывает меня так сильно, что я не замечаю, как начинаю промахиваться, всё чаще ударяя асфальт вместо противника. Этим пользуется агент и, схватив меня за руку в нужный момент, заламывает её и валит на пол, принимаясь душить. Пока я стараюсь сбить его с себя, чувствую, как воздух в лёгких постепенно заканчивается. Ещё минута или даже меньше, и я не смогу пошевелится. Усталость волнами накатывает на меня, тело постепенно слабеет, глаза закрываются.

Неожиданно шею перестают сдавливать руки Командующего, но звон в ушах не прекращается, усталость не уходит бесследно, а боль, которую я пытался игнорировать, с новой силой охватывает меня.

- Ладно, достаточно с тебя. Я же не хочу, чтобы ты пропустил главный номер! – с ненаигранной торжественностью говорит агент. – В любом случае, мне ещё нужно к нему подготовиться, так что уж постарайся не мешать мне и лежи спокойно.

Из последних сил переворачиваюсь на живот и поднимаю голову, чтобы посмотреть, что происходит у ШТИРа. Все летающие агенты уже лежат на асфальте, одурманенные нестабильной вакциной, но микро-Исполин с мокрицей-противогазом на морде, продолжает сдерживать робота, передними лапами прижимая его руки к земле, а длинным хвостом закрывая ему глаза, чтобы тот не использовал подавляющие лучи. Взгляд приковывает небольшая щель между пластинами агента.

Один точный выстрел и андроид свободен. Главное – добраться до винтовки.

Пока Командующий что-то ищет внутри брони чугунного, я тихонько отползаю назад к своему оружию. Тело всё ещё неимоверно болит, а картина перед глазами периодически то мутнеет, то плывёт. Левой рукой я пытаюсь нащупать приклад ружья, но никак не получается и я безуспешно вожу ладонью по асфальту. Вдруг, средним пальцем я касаюсь заветной винтовки. Ещё немного и я смогу дотянуться. Последний рывок.

Лишь бы разукрашенный не заметил.

Заветное оружие уже у меня. Дрожащими руками выставляю его перед собой, занимаю правильную лежачую позицию, целюсь, но прицел водит то в одну, то в другую сторону. Только зафиксировавшись на нужном месте и готовясь выстрелить, чувствую сильный удар прямо по предплечью. Рука автоматически отдёргивается, ружьё выпадает, а внезапно появившийся сбоку от меня чёрный сапог отталкивает винтовку подальше.

- Сволочь, - вырывается ругательство сквозь зубы.

Командующий наклоняется ко мне.

- Я же сказал тебе – лежать спокойно, - каким-то умиротворённым голосом говорит он. – Ну, не важно, посмотри лучше, что я достал! – в правой руке он держит то самое растение, что опутывало агента внутри резиново-металлической брони. – Ещё живой, нетронутый. А красив до чего! – начинает поглаживать пульсирующий корень вдоль его длины. Распустившиеся и обмякшие отростки, что отходят от основного стебля, начинают еле заметно подрагивать. – Наши постарались на славу! Несколько лет его выводили и, знаешь, только недавно закончили. Как раз к моменту, когда есть на ком протестировать, - сейчас его голос кажется ещё более насмешливым, будто под шлемом он улыбается до ушей. – Кстати, у меня появилось желание провести один крайне интересный эксперимент, ты обязан это увидеть! Знаешь ведь, что обычно под тяжёлой бронёй мы прячем своих простых бойцов. Не задумывался, что будет, если посадить туда такую махину? – левой рукой он указывает в сторону микро-Исполина, всё ещё удерживающего ШТИРа. – Ты главное внимательно за всем наблюдай!

Агент встаёт в полный рост и неспешной походкой направляется к громаде. Встав напротив него, прямо у головы зафиксированного робота, Командующий опускает на последнего взгляд, махнув правой рукой микро-Исполину, чтобы тот убрал хвост с глаз врага и закрыл им свои.

- Ты же меня понимаешь, железяка? В тебя не могли не встроить переводчик, так что слушай, - голос из насмешливого становиться серьёзным. – Не вижу смысла говорить тебе, что у вашего наступления нет ни единого шанса на успех, ты и сам это прекрасно понимаешь. Я хочу кое-что тебе предложить. Мы ни разу не встречали подобных тебе, и, мне кажется, ты бы мог послужить на благо более высшей цели, чем эта, не имеющая смысла войнушка, - некоторое время они молча глядят друг другу в глаза. Командующий садится на корточки, чтобы ближе рассмотреть ШТИРа. – Послушай, я знаю, что тебя могут контролировать и влиять на твои действия, но конкретно сейчас ты абсолютно свободен. Не спеши, я дам тебе время. Очень надеюсь, ты примешь верное решение, – агент встаёт прямо и переводит взгляд на микро-Исполина. – А сейчас, мы кое-что проверим. Держи, крепыш! – он бросает растение прямо в глотку большого кота. – Главное – не жуй, - с усмешкой произносит Командующий и тут же отбегает на пару метров в мою сторону.

Громада застывает на месте. Зрачки агента постепенно расширяются настолько, что занимают всю поверхность глаз. Будто не понимая, что происходит вокруг, и какова его задача, микро-Исполин отшатывается от ШТИРа, наконец освобождая его, и, быстро развернувшись, устремляется в сторону южной дороги, по которой мы планировали довезти чугунного до основной базы. Как только котяра добегает до поворота, на его пути встаёт танк, что ждал всё это время своего шанса, прикрывая путь к бункеру. Однако, бронемашина лишь немного задерживает агента, который вмиг переворачивает её брюхом к небу, после чего скрывается за высоткой.

Взглянув на место, где секунду назад был Командующий, я его не обнаруживаю, но замечаю ШТИРа, что уже стоит чуть дальше и осматривается. Чёрное пальто робота выглядит сильно потрёпанным. Вдоль правого рукава проходит длинный разрез. Видимо, громада всё-таки зацепила когтями андроида, пока удерживала. На обоих полах спереди видны такие же разрезы и небольшие разрывы. Все пуговицы сорваны, из-за чего пальто больше не скрывает серую жилетку с узором. В остальном, сам андроид не выглядит повреждённым.

Ничего страшного. Он в порядке. Но, где эта разукрашенная морда?

Игнорируя ломоту во всём теле, я чуть приподнимаюсь, чтобы оглядеться вокруг и найти Командующего. Засмотревшись на высокие здания, я замечаю в одном из больших окон его фигуру с парой летающих агентов, которые парят в воздухе рядом с ним. Он тоже меня замечает и машет правой рукой, будто в знак приветствия. Вдруг, со стороны, куда убежал микро-Исполин, разносится громогласный рёв, который моментально становиться чуть слышимым, будто его источник попытались заглушить чем-то. Командующий же в этот момент, глядя на меня, обеими руками показывает два больших пальца.

- Приготовиться. Внимание на южную дорогу, - слышу голос ШТИРа по встроенной в шлем рации.

Приготовиться?! Я даже подняться не в силах. Так, спокойно, нужно взять себя в руки. Сейчас нужно добраться до винтовки.

Оружие лежит метрах в трёх впереди меня. Ползком я еле-еле добираюсь до него, но стоит мне только взять его в руки, как из-за поворота южной дороги выбегает массивное на вид существо, полностью облачённое в чугунную броню. Этот агент крупнее изначального раза в полтора, но больше всего заметны его дополнительные конечности, растущие от боков, на которые ранее были навешаны пластины. Две пары толстых металлических отростков, разветвляющихся на концах в несколько щупалец, которые держат те самые защитные пластины, мерно покачиваются из стороны в сторону. Настоящая морда котяры полностью закрыта резиново-металлическим слоем, как и у обычных чугунных, но в отличии от них, мимика микро-Исполина намного более выражена. Стальные глаза направлены ровно на главную цель – ШТИРа, хищный оскал явно показывает намерения громадины. Лишь пару секунд противники переглядываются, вероятно, предполагая, как лучше начать свою атаку, после чего котяра бросается всей своей массой в сторону робота, пока тот продолжает стоять на месте. Тем временем, я уже достаю из закреплённого на поясе подсумка специальный снаряд – ДУПЧ (дротик утяжелённый противо-чугунный) и заряжаю им винтовку.

Вновь крайне полезная разработка Порядка – дротик с небольшой хрупкой капсулой на конце, в которой содержится концентрированная колючая вода. При попадании в тело чугунного, капсула моментально рассыпается от силы удара, а жидкость, что была внутри, по инерции движется вперёд, разъедая броню агента и проделывая путь для дротика с вакциной, который расправляется с самим агентом. Изначально думал, что вещь далеко не очень полезная, чугунные всё-таки из брони выбраться не могут, если её хоть частично расплавить, однако, инженеры будто предсказали появление таких железнобоких, которым “по боку” на пробоины в их защите.

Наконец, ужасное состояние, что мешало мне нормально вести огонь, отпускает меня. Целюсь в незащищённые пластинами места микро-Исполина. Ориентируюсь по аппаратуре прицела на винтовке, который заранее рассчитывает траекторию движения цели и её скорость, предполагая, куда именно стрелять, чтобы попасть наверняка. Внезапно, котяра поворачивает голову в мою сторону и ровно в момент выстрела выставляет свои пластины так, чтобы не оставить никакого зазора, в который мог бы пролететь дротик. Снаряд сталкивается с преградой, капсула лопается, но дротик отскакивает, а не проходит дальше.

Чёрт! Видимо, и правда пластины от наших танков были. Теперь выбираем время выстрела точнее.

Пока я достаю из подсумка второй снаряд и перезаряжаюсь, ШТИР совершает высокий прыжок, чтобы увернуться от тарана большого агента, попасть сразу к перевёрнутому танку и опрокинуть его набок, дав возможность выбраться экипажу. Из-за большой скорости и массы чугунный не успевает остановится и врезается в стену здания, в которой и застревает. Андроид помогает выбраться двум солдатам, а третьему говорит что-то, и тот залезает обратно, чтобы буквально через несколько секунд вытолкнуть через выходной люк гранатомёт, используемый обычно против железнобоких. Его сразу подхватывает робот, приводит в боевой режим и тут же стреляет прямо в микро-Исполина, всё ещё пытающегося выбраться. Снаряд попадает ровно в бок врага, разъедая внушительную часть его брони, а также сильно задевает его отростки, держащие пластины, которые тут же отваливаются, лишая владельца дополнительной защиты, из-за чего тот в ярости издаёт приглушённый его же лицевой бронёй рык. Пробоина зарастает на глазах, а из спины агента начинают стремительно вырастать новые щупальца, которые упираются в стену здания, чтобы вытолкнуть тело из ловушки, что у них получается. ШТИР, перезарядив РГ-6, стреляет во второй раз, но, успев среагировать, котяра “ловит” оставшимися двумя пластинами гранатомётный выстрел и тут же разворачивается в мою сторону.

О нет. Только не это! Я-я… Я даже с места сдвинутся не смогу, не то, что убежать!

Мой взгляд концентрируется на монстре, уже движущемся в мою сторону. Металлические безжизненные глаза, еле различимые зрачки которых глядят прямо на меня, пасть с внушительными и, вероятно, крайне острыми стальными зубами, одновременно и тяжёлые и манёвренные щупальца, торчащие из спины и боков, готовые проткнуть меня насквозь, всё это внушает неимоверный страх. В голове вертится лишь одна мысль: “ШТИР меня спасёт, всё будет хорошо”, в то время как руки уже готовятся нажать на спусковой крючок винтовки, чтобы поразить цель прямо в шею. Выстрел. В последний момент агент отшатывается в сторону, из-за чего валится на бок, но удачно избегает снаряда. Длинные щупальца помогают ему встать, упираясь в асфальт, после чего он продолжает своё движение в мою сторону.

Достать новый шприц и перезарядится? Не хватит времени. Достать из кобуры пистолет с колючей водой? Не хватит времени. Попытаться уползти? Не хватит времени. Безнадёжно, но я постараюсь сделать хоть что-то.

Не сводя глаз с микро-Исполина, я достаю новый снаряд. Как только я готовлюсь загнать его в патронник, уже представляя, как громада просто раздавит меня тяжёлой лапой, прямо перед моим лицом оказывается ШТИР. Он стоит ко мне спиной с гранатомётом наперевес. Не теряя ни секунды, он стреляет прямо в морду чугунному, после чего отбрасывает оружие и уже руками хватается за оплавленные части брони продолжающего движение агента, который, наконец, начинает рычать в полную громкость, так как нечему его заглушить. Я несколько раз перекатываюсь вправо, чтобы занять более удобную позицию для стрельбы, пусть и на близкой дистанции. Как можно быстрее пытаюсь перезарядить ружьё, но сильное ускорение это процессу не придаёт, руки не слушаются. Андроид в это время пытается сдержать натиск микро-Исполина как физической силой, так и подавляющими зелёными фонарями, действие которых нивелируется небольшим кусочком резиново-металлической брони, которую агент вырастил на уровне своих глаз. Видно, как последний, упираясь всеми своими щупальцами в дорогу, старается пересилить робота, ноги которого начинают сгибаться в коленях от такой нагрузки, из-за чего он выпускает в воздух нестабильную вакцину из распылителей, спрятанных под рукавами пальто. Как и ожидалось, на морду пушистого сразу же заползает мокрица, но, ослабив хватку, ШТИР хватает её правой рукой, отдирает от котяры и сжимает в руках с такой силой, что та просто лопается, разбрызгивая внутренности наружу. Громада пользуется секундной слабиной противника и валит того на спину, крепко прижимая к полу и стараясь дотянутся до его головы, чтобы перекусить острыми зубами металлическую шею. Пусть белый туман из распылителей робота и продолжает заполнять пространство под бронёй агента, становится очевидно, что действие вакцины слишком долгое.

Снова нехватка времени. Помогу.

Без особых промедлений я заканчиваю перезарядку винтовки, недолго целюсь и стреляю. Снаряд врезается в бок котяры, колючая вода разъедает путь для шприца, который втыкается в ставшее уязвимым место. Микро-Исполин резко застывает в одном положении.

Передозировка. Моментальное отключение сознания. Всё-таки, он успел надышатся, а я ещё и добавил. Ничего страшного. Для такого крепкого – это не смертельно.

ШТИР быстро вылезает из-под крупного агента и, даже не обращая внимания на поражённого могучего врага, тут же осматривается вокруг, выискивая, вероятно, разукрашенного.

- Встать. Искать Командующего, - поступают новые приказы через наушник в моём шлеме.

Действительно, уже давно пора напрячься и занять более подвижное положение. Боль, наконец, отошла, осталось лишь общее утомление, с которым снова помогут справится новейшие разработки андроида.

Ищу на шее спрятанный тумблер и переключаю его. На край правой линзы костюма выводится сообщение: “Внешняя опорно-двигательная система активна” и сразу же исчезает. Все движения сразу становятся какими-то лёгкими, не требующими особых усилий.

Удивительно. Целый комплекс сложной аппаратуры, включающей компьютеры, рассчитывающие траекторию моего движения и предполагая намерения, обеспечивают меня подвижностью. Звучит так, будто какой-то робот берёт меня подмышки и учит ходить.

Не напрягаясь, я встаю на ноги, беру в руки винтовку и гляжу на командира.

- Проверь окно, - говорит он вслух.

Отвечаю ему коротким кивком и разворачиваюсь в сторону того окна, в котором стоял Командующий агент. Разумеется, его там уже нет. Подойдя чуть ближе к высотке, я поднимаю голову вверх, чтобы смерить примерное расстояние.

Тринадцатый этаж… Что ж, костюмчик, давай проверим твои возможности.

Закрепляю на спине винтовку в специальных держателях и переключаю на шее другой запрятанный тумблер. На правой линзе высвечивается новое сообщение: “Усиленная отталкивающая система активна”. Слегка сгибаю колени и прыгаю.

Полёт вверх. Интересное чувство. Почти как падение, но немного по-другому. Воздух снова мешает двигаться, но теперь, он не спасает, замедляя продвижение, чтобы пришлось не так сильно удариться, а наоборот, чтобы ты не долетел до нужной тебе высоты, словно… Предостерегая от чего-то. С одной стороны кажется, что он лишь мешает, а с другой… Вдруг, и правда, там скрывается что-то настолько страшное и опасное, что даже сами воздушные потоки стараются уберечь меня, не желая видеть, что сделает со мной то нечто. Всё может быть.

Мгновения, и я уже стою на подоконнике, держась за белые пластиковые рамы, выбитого окна. Помещение, куда ведёт этот “проход”, выглядит, как обычная кухня. Кафельная плитка на полу, стол, стулья, шкафчики, весь интерьер оформлен в белых тонах. Раковина завалена посудой, а на индукционной плите стоит большая сковорода без крышки. Всё помещение, как и полагается, выглядит давно и внезапно покинутым: за месяцы отсутствия людей оно покрылось пылью. Продолжая осматриваться, замечаю, что на плите рядом со сковородкой сидит маленькое существо, которое смотрит как раз на эту самую посуду, наполненную некой явно испорченной массой: на поверхности видны то ли пузырьки, то ли всплывшие кусочки чего-то. Кругленькое коричневое тельце, покрытое мелкими пупырышками, короткие лапки того же цвета, два выразительных грязно-жёлтых глаза с большими горизонтальными зрачками. А ещё эти забавные квакающие звуки, издаваемые существом. Осознание приходит постепенно.

Лягушка… Тихо, без резких движений. Просто аккуратно сползти на нижнее окно и оттуда спрыгнуть вниз.

Как только я хотел было повернуть назад, чтобы поискать, куда лучше ступить и спуститься, послышались более тяжёлые квакающие звуки. Взглянув в сторону их источника, замечаю, что та масса в сковородке самостоятельно двигается. Проморгавшись, я всё же различаю, что это. Толстое тёмно-коричневое тело, покрытое маленькими наростами, которые показались мне пузырьками, и два круглых глаза, выглядывающих оттуда и направленных на лягушку.

- Это что, жаба? – нечаянно произношу я и тут же закрываю рот ладонью, хотя понимаю, что уже поздно.

Кваканье резко затихает. Сковородка медленно разворачивается ко мне, хотя никто её не двигает. Лягушка, что сидит рядом, также теперь смотрит на меня, но её зрачки заметно сузились, будто она чего-то боится. Ещё немного поёрзав, жаба вновь квакает ровно один раз. Будто подстёгнутая этим звуком, лягушка вздрагивает и поднимает левую лапку. Тут же меня ударяет нечто, что можно было бы сравнить с мощным потоком воздуха, но никакого ветра я не ощутил. Лишь неведомая сила, вытолкнувшая меня из окна. От неожиданности, мои глаза автоматически закрываются.

Падение. В такие опасные моменты, мозг начинает работать намного быстрее, понимая: если ничего не предпринять - смерть или сильные повреждения неизбежны. Однако, одно дело – получить увеличенную вычислительную мощность, другое – правильно ей распорядится. Сознанию ещё нужно придумать, как спастись, что не так-то и просто. Особенно в моей ситуации. Как назло, ничего не приходит в голову, пока я пытаюсь перерыть все воспоминания, связанные с костюмом. А ведь скорее всего, ШТИР рассказывал мне о чём-то, что могло бы меня сейчас спасти. В любом случае, стоит уделить небольшую долю времени тому, чтобы получить какие-то новые данные.

Открываю глаза. Предо мной – чёрное небо и звёзды. Космос всегда представлялся мне таким спокойным. Ему однозначно безразличны все наши противостояния, все наши победы, все наши жертвы. Есть лишь чернота и свет исполинских газовых шаров, находящихся в этой черноте, настолько далеко от нас, что даже представить страшно. Космос выставил этих гигантов напоказ, словно медали на бесконечно-тёмном кителе. Невероятно яркие медали. Настолько, что слепят даже его самого, из-за чего тому и невдомёк, чьи судьбы решаются здесь, на пылинке, прилипшей к ворсу пространственной ткани его парадного костюма. Возможно, один выживший здесь человек, добравшись до тех огромных медалей сможет сорвать одну из них. И вот тогда он заметит. Тогда все заметят нас – ничтожно-малых букашек, что действиями своими способны рушить миры колоссов. Достаточно лишь желания и действий, на что эти великаны не способны.

Впрочем, подобными схожими с бредом мыслями я лишь пытаюсь оттянуть момент, когда придётся что-то предпринять. На все эти размышления я потратил, как оказалось, лишь доли секунды, за которые моё тело успело развернутся в воздухе так, что в поле моего зрения попала та часть дороги, на которой происходили основные действия недавнего сражения. Там я вижу поверженного микро-Исполина, прямо перед которым стоит тёмная фигура Командующего, правая рука коего погружена глубоко в пасть громады, вытаскивая, вероятнее всего, то самое растение. Андроид находится поодаль от них, но по его позе видно, что он уже заметил свою основную цель и стремительно к ней приближается. В это время пара летающих агентов, что парят рядом со своим командиром, внимательно следят за продвижением врага, готовясь подхватить и унести подальше от него разукрашенного. Вся эта картина представляется мне фильмом, застывшим в одном кадре. Мозг усиленно даёт мне ресурсы и время для продумывания плана спасения, хотя, вполне очевидно, что никакого плана здесь не придумать. Не за что ухватится, нечем оттолкнутся, нечего применить. Единственной надеждой мог стать робот, что спас бы меня, но у него есть более приоритетные задачи, нежели спасение одного бойца, который не дал бы сильное тактическое преимущество. Захват Командующего в свою очередь даст финальный толчок к победе над агентами. Ничего бы больше не угрожало наступлению. Не такой уж и сложный выбор, но я надеюсь, ШТИР выберет правильный вариант. В любом случае, думаю, я сам виноват, что был так неосторожен. Пора бы смирится с этим.

Извиняюсь, Максим Иванович. Был слишком тороплив и опрометчив.

Продолжая приближаться к гибели, я вновь закрываю глаза.

Инцидент №21 "Разменная монета" часть 1

Темно. Очень темно. Темнота закрытых век поглощает меня целиком.

Пусть так. Лучше, чем видеть своё приближение к концу.

Падаю головой вниз.

Ещё лучше. Просто исчезнуть. Без боли. Как и не было никакого Васьки. Впрочем, что это я всё о себе да о себе? Надеюсь, у ШТИРа с наступлением всё получится. Лишь бы Командующего смог поймать, а остальное, думаю, не сильно его задержит. Надеюсь…

Тем временем затылок охватывает странное и неприятное ощущение. Оно будто пытается предупредить, что вот-вот случится что-то плохое. Предупреждает, чтобы я среагировал и спас себя.

Не в этот раз. Точно не в этот раз…

По мере усиления этого ощущения можно примерно понять, насколько я близок к земле. Не в метрах, разумеется, в мыслях. У меня осталось примерно одна развёрнутая мысль до приземления. Так сложно выбрать, о чём подумать в этот момент. Так происходит всегда. Поэтому я и не люблю выбирать.

Неприятное чувство в затылке внезапно усиливается.

Что ж, одна короткая мысль до падения. Опять же, что выбрать? Вряд ли у меня есть время на поду…

Мощный импульс, ударивший в спину и ноги, будто я упал на что-то неровное. Из меня вырывается сдавленный хрип.

- У нас ещё много работы, - звучит электронный голос, моментально возвращающий меня в реальность.

Чувствую, как принимаю вертикальное положение. Наконец, открываю глаза.

ШТИР стоит напротив меня и удерживает за правое плечо, чтобы я не свалился.

- Командир, вы спас… - пытаюсь задать я риторический вопрос, но мне не дают этого сделать.

- Сопроводи экипаж танка до ближайшей точки контроля, после – двигайся к Прямому и Косому. Исполнять! – он тут же разворачивается и бежит в сторону Командующего, что метрах в двадцати.

Разукрашенный, заметив это, быстро накидывает длинный отросток красного корня, что вытащил из поверженного чугунного микро-Исполина, на обоих летающих агентов, после чего растение залезает прямо в глотки пушистых. Вокруг корня сталевара начинает разрастаться резиново-металлическая броня. В считанные секунды эта масса принимает определённую форму худого существа с шестью непропорционально длинными лапами, лишь отдалённо похожими на кошачьи, и хвостом, на конце которого явно заметно несколько длинных острых когтей. Это существо своим телом полностью закрывает всех агентов внутри. На большой скорости оно убегает от андроида, который хватает набегу гранатомёт, после чего совершает высокий прыжок на одну из ближайших высоток и скрывается от моего взгляда.

- Слушаюсь! – отвечаю ему вслед, хотя знаю, что он не услышит.

Даже не задумываясь о случившемся, я разворачиваюсь в сторону поваленного на бок танка и следую к нему.

Странно. Всё произошло так быстро. Хорошо, что меня спасли, но разве не логичнее было бы поймать Командующего? Что случилось со ШТИРом? Может, он всё-таки не так чёрств, или дело всё же в том, что это очередной заранее просчитанный ход? Достаточно вопросов. Нужно выполнить задачу.

Около опрокинутой набок бронемашины стоит лишь один человек в серой камуфляжной форме танкиста: лёгкий бронежилет с прикреплённой к нему рацией и “ушастая” каска, от которой отходит пара проводков, несколько подсумков у пояса, защитные перчатки и уже приевшиеся глазу берцы. Судя по тому, что солдат как-то нервно переминается с ноги на ногу, очевидно, он кого-то ждёт.

- Ну? Что там? – наклонившись к люку танка, довольно тихо спрашивает сотрудник.

В ответ слышно приглушённое бурчание.

- Отлично! – радостно восклицает военный. – Выбирайтесь давайте. Будем думать, что дальше дела… - вдруг, человек замечает меня, из-за чего сразу замолкает.

На лице его видно явное изумление, будто он увидел призрака. Всё время пока я неспешно к нему подхожу, он ошарашенно глядит на меня не сводя взгляд.

- В-вы живы?! – наконец, выдавливает военный из себя этот вопрос.

Не спешу отвечать. Жду, когда сообразит.

- А, извиняюсь! Здравия желаю, товарищ… - выражение лица бойца становится неловким.

Приятно, когда перед тобой так стелются. Официальное обращение в такой обстановке… Интересно.

- Василий Максимович, - продолжаю я за него.

- Василий Максимович, - стеснённо повторяет он.

Сразу после этого из люка бронемашины выбирается остальная часть экипажа, вероятнее всего, наводчик и водитель. Заметив меня, они сначала немного даже пугаются, но потом резко становятся по стойке смирно и так же приветствуют.

- Какие будут инструкции, Василий Максимович? – вероятно, уже собравшись, отчеканивает командир танка.

- Вам необходимо проследовать на ближайшую точку контроля, а далее в бункер. Можете спокойно выдохнуть, бойцы, для вас бой окончен, - пару раз хлопнув по плечу командира, успокаивающим тоном говорю я. – Ваша машина в норме? Ехать сможет?

- Так точно! Провели полевой осмотр, критичных повреждений нет. Бортовой компьютер неполадок не обнаружил. Однако, разрешите поинтересоваться.

- Разрешаю, - на моём лице, скрытом маской, медленно проявляется вопросительное выражение.

- Мы готовы отправиться на помощь своим. Почему вы отдаёте приказ об отступлении? Мы практически полностью укомплектованы, не считая отсутствие гранатомёта от чугунных, в пополнении боезапасом не нуждаемся.

- Вы понимаете, что можете погибнуть? Вам даётся шанс выжить. Используйте, пока можете, - уже серьёзно отвечаю я.

- Нельзя останавливаться прямо у финиша. Может, именно мы внесём решающий вклад в успешное завершение миссии? – неожиданно выдаёт наводчик.

- Это приказ ШТИРа, не мой. Во избежание проблем, лучше поступить так, как он сказал.

- Мы тихонько, он нас даже не заметит! – встревает водитель.

Некоторое время я думаю.

Так рвутся в бой. Хотя, не удивительно, это же люди, добровольцы, то бишь. Хотят за кого-то отомстить или просто показать себя? Вероятно, всё вместе. Стоит учесть, что они не сбежали, когда напал микро-Исполин. У них была прекрасная возможность спастись, но… Что ж, думаю, стоит дать им шанс. Скорее всего, ШТИР отправил их к бункеру, просто чтобы не загружать себя лишней информацией. В конце концов, если ослушаться всего одного малозначимого приказа, ничего плохого случится не должно.

- Переходите под моё личное командование, - тяжело вздохнув, бормочу я. - Сопровожу вас до основных войск, но постоянно рядом не буду. Придётся держать связь, всё поняли?

- Так точно, - отвечает храбрая троица хором.

- Отлично, тогда пора выдвигаться. Помогите чутка! – подхожу ближе к танку, упираюсь руками в его башню, готовясь переворачивать.

Удивлённые бойцы повторяют за мной. Когда все на своих местах, я переключаю очередной тумблер на шее. “Усиление внешней опорно-двигательной системы активно”.

- Ну, навались! – командую я.

Первые мгновения ничего не получается, но, когда компьютер костюма распознаёт мои намерения и включает усилители, танк всё же начинает приподниматься. Ещё немного усилий, и он уже падает на гусеницы, принимая необходимое положение. Экипаж гордо смотрит на результат проделанной работы.

- Неужели танк настолько лёгкий, что мы вчетвером смогли его перевернуть? – командир сначала строит задумчивую гримасу, но, видимо, не надумав чего-то дельного, принимает позу Апполона и напрягает мышцы рук. – Иль это мы такие сильные? Как думаете, команда? – гордо усмехнувшись, он хлопает щуплого наводчика по плечу.

- Мне кажется, дело скорее в костюме Вас… - невнятные пояснения водителя резко прерывают.

- Не важно, Мухин! У нас сейчас нет на это времени. Давайте, в темпе вальса занимайте места, а то задерживаем отважного сотрудника! – с явной весёлостью в голосе подгоняет солдат командир экипажа.

Все бойцы немедля забираются внутрь бронемашины, только сам командир задерживается в момент, когда его голова уже должна была погрузиться под толстые защитные листы.

- Василий Максимович, а вы чего всё стоите? Забирайтесь с нами! Места хватит, не боитесь. А коль не хватит, так освободим!

- Не-ет, что вы, не стоит. Я снаружи буду. Быстрее среагирую, если вдруг появится какой-нибудь агент, - головой мотаю назад, показываю на винтовку за спиной.

- Отличная идея! – говорит он, окунаясь внутрь танка, словно в прорубь, и закрыв за собой люк.

Уже через секунду, фары бронемобиля загораются, двигатель начинает шуметь, а пушка возвращается в изначальное положение, то есть ровно вдоль машины и под сорок пять градусов к горизонту. Я ловко забираюсь на часть корпуса танка, что около башни, усаживаюсь поудобнее, свесив левую ногу вниз и три раза стучу по одной из пластин, чтобы водитель начал движение. Шум двигателя усиливается и мы, наконец, стартуем.

Пока мы едем, я всё никак не могу сосредоточиться на миссии и постоянно отвлекаюсь, глядя в бесконечные тёмные дали ночного неба, размышляя о том, что совсем недавно, не побоюсь этого слова, пережил.

Так странно… Я помню свои, как мне казалось, последние мысли. Мало кто может похвастаться подобным. Я и вправду думал, что это конец. С одной стороны хорошо, что судьба решила иначе, с другой… Не могу перестать ощущать вину за то, что отвлёк ШТИРа от захвата Командующего. Мы были в шаге от абсолютной победы, но тут появился я и всё испортил.

Практически невольно я прижимаю колени к себе и утыкаюсь в них. Металлическая маска звонко ударяется о наколенные пластинки костюма. Этот звук застревает в моей голове. Теперь именно с ним будут ассоциироваться мои мысли о “втором рождении” и невыносимой вине из-за этого.

В конце я извинился перед Максимом Ивановичем. Интересно, как он сейчас? Что делает? О чём думает? Может, обо мне? Может, сейчас он как раз думает, что у меня на уме? Возможно…

Ещё пару минут я с пустой от мыслей головой гляжу на звёзды. Всё ещё такие далёкие. Всё ещё такие яркие. Всё ещё такие манящие.

Когда-нибудь я обязательно окажусь там, среди них. Когда всё кончится, мы все будем там.

“Но это ещё не кончилось”.

К сожалению… Пора вернуться в реальность.

Перевожу взгляд с неба на дорогу и здания, что стоят по бокам от неё. Сейчас моя объективная реальность – это истерзанные каменные джунгли, узкие прямые проходы которых усеяны поверженными агентами и разбитой в дребезги техникой. Вскрытые, словно консервные банки, БТРы, проплавленные насквозь танки, сбитые и догоревшие вертолёты. Редко, но всё же попадаются трупы солдат в боевых костюмах последнего образца и с оружием в руках. Гибриды, агенты или люди – не важно. Лежат все одинаково. В воздухе витает странный, еле уловимый горький запах. Запах смерти. Картина, которая лучше всего возвращает в настоящий мир из мира фантазий и вымысла, где все счастливы.

Каково моим новеньким подчинённым созерцать этот кошмар, если даже мне тошно?

Подползаю к выходному люку и стучу по нему пару раз. Он открывается. Оттуда показывается уже не такое весёлое лицо командира.

- Слушаю, Василий Максимович, - взгляд полный разочарования. В первый раз видит просчёты Порядка. Надеюсь, его запала хватит, чтобы он не успел разочароваться в командовании.

- Как вам виды? Ещё не передумали геройствовать?

- Мы… - командир мешкает. Видно, что сомневается, но всё же пытается настоять на своём. – Мы должны помочь. Не можем бросить своих, - гримаса абсолютно безрадостная и даже унылая, но в глазах видна твёрдая уверенность. Я, конечно, не Прямой с Косым, чтобы быть компетентным в таких вопросах, но я уверен, что эти парни не отступят даже в самой тяжёлой ситуации.

- Тогда продолжаем, - сухо отвечаю я и сам закрываю люк.

Нечего тут говорить. Только смотреть и думать. Смотреть и думать.

Чуть больше пяти минут дальнейшей поездки шли намного дольше, чем самое томительное ожидание в любой очереди. Нескончаемые ряды агентов, солдат и техники. Практически кладбище. С одним лишь отличием. Часть “мёртвых” не мертвы. Все агенты мирно спят, ожидая, когда приедет специальный транспорт и заберёт их в бункер на обследование и последующее лечение. А вот гибридам с людьми никто уже помогать не будет. Большие рваные раны, раздавленные и раздробленные конечности, разодранные в клочья тела. Никого из них уже не вылечить.

Мне рассказывали о жажде мести. По моему мнению, это крайне неправильная форма принятия случившегося, но глядя на всё это, я уже не так уверен. У людей и гибридов железная воля. Их товарищи гибнут здесь, но они сохраняют свою верность щадящей политике ведения войны. Я здесь не так давно, но даже мне хочется взять в руки настоящее оружие, чтобы заставить агентов заплатить за все эти жертвы. Однако, будет ли это иметь смысл? Те коты, с которыми мы сражаемся – лишь солдаты, такие же как мы. Виноваты ли они во всём этом или виноват тот, кто взял за всех них ответственность? Их командиры, их руководство. Мы обязательно доберёмся до них. Я буду держаться. Месть – не выход, мы способны договориться.

Давящая тишина и кошмарные виды – всё, что сопровождало меня в этом путешествии. Но ночь не бывает вечной. Рано или поздно наступает рассвет. Так и сейчас - из-за горизонта показались первые солнечные лучи. Яркие блики задорно перебегали с одних окон высоток на другие, никогда не останавливаясь. Такие озорные, такие весёлые. Свет прогнал все страхи и переживания. Дорога отчаяния кончилась, начиналась новая – дорога уверенности. Уверенности в предстоящем, уверенности в будущем. Для меня это было как никогда необходимо.

Солнце позади меня всё продолжало подниматься, а мы всё двигались вперёд навстречу к неизбежному финальному сражению. Моменту, когда придётся проявить себя в полной мере. Моменту, который определит наше дальнейшее существование.

Приглядевшись повнимательнее, я замечаю вдали какое-то движение. Движение маленьких пятен. Мы совсем близко. Скоро для нас всё начнётся. Ещё пара минут…

Стоит подготовиться.

Делаю глубокий вдох, после – выдох. Снимаю с держателей на спине винтовку и встаю, чтобы размяться, забыв, что нахожусь на движущемся танке, из-за чего чуть было не падаю, но успеваю удержать равновесие.

- Да, Васька, было бы крайне неловко сейчас просто взять и упасть, свернув себе шею, после того как тебе был дан второй шанс, - посмеиваясь, шепчу я себе под нос.

Тем временем, уже становятся слышны раскаты грома вдали.

Мне кажется, такой звук выстрелов звучит даже более пугающе, чем просто грохот орудий. Иронично, учитывая, что наши танки не убивают, а вот обычные… Страх – странная штука.

Безоблачное небо уже давно поголубело, скрыв за собой звёзды.

Солнце в этом плане очень эгоистично. Не желает, чтобы мы восхищались другими. “Смотрите лишь на меня! Я – единственная важная для вас звезда”. Даже похоже на ревность.

Какие забавные мысли посещают мою пустую голову. А всё из-за желания отвлечься от морально тяжёлых обязанностей. В любом случае, основные колонны техники уже метрах в ста от нас. Можно считать, мы на месте.

Зажимаю маленькую запрятанную кнопку на виске шлема, чтобы активировать рацию.

- Дальше – сами. Всё ещё буду держать с вами связь, но старайтесь как можно реже вызывать меня. Просто следуйте за другими и пытайтесь подстраховать. Всё понятно? Приём.

- Так точно! Приём. – слышится уверенный и как никогда бойкий голос командира.

- Принял. Конец связи, - убираю руку с кнопки. - Что ж, Косой и Прямой, я направляюсь к вам! – последние мои слова, перед тем как взять поудобнее винтовку и высоко отпрыгнуть от бронемашины, сразу попав на одну из высоток.

Полёт уже не ощущается таким страшным. Всё же, самое неприятное его проявление я пережил. Бесконтрольное падение не смогло полностью выбить меня из колеи, значит и ШТИРовские прыжки не смогут.

Оглядевшись вокруг, я замечаю далеко впереди группу плывущих и пятёрку вертолётов, нависшую над ними. Кажется, обе стороны перезаряжаются. Уже через секунду мохнатые дирижабли открывают огонь, огненными лучами задевая пару вертушек, оплавленные по краям части которых моментально падают на землю. Оставшиеся три коптера не упускают возможность выстрелить в отвлечённых процессом атаки агентов. Мощные раскаты грома. Три из четырёх пушистых уже невольно снижаются, засыпая в полёте, в то время как техника разворачивается в другую сторону и улетает, оставив ещё одного плывущего в недопонимании. Недолго думая, он начинает активно всасывать воздух для последующей атаки в спину, но резко прекращает. Его морда кажется крайне удивлённой и немного испуганной чем-то неизвестным, чего он не может увидеть. Воздушный кот убирает лапы из своего обычного положения и прикладывает их к вискам пытаясь, вероятно, сдержать нежданно накатившую головную боль.

Впервые вижу, чтобы он не держал лапы под собой. Кажись, я знаю, что это на него так влияет.

В итоге, агент всё же закрывает глаза и повторяет судьбу своих парящих собратьев, опустившись на одну из крыш.

Так, ладно, пора бы уже к ним присоединиться.

Вновь мощный прыжок, которым, я полагаю, преодолею расстояние примерно в пять крыш. Этот оказывается особо высоким. Почему-то до этого момента казалось, что я не боюсь высоты, но находясь в верхней точке своей траектории, я осознал обратное.

Не смотреть вниз. Только не смотреть вниз!

Смотрю вниз. Маленькие серые квадратики, разделённые тонкими более тёмными линиями. К северу – на линиях появляются крошечные пятнышки. Приближаясь к земле, начинаю различать в них явную схожесть с игрушками. Танчики, машинки и солдатики. Все на своих местах, все движутся, будто заведённые. Вот показываются и ещё более живые персонажи – котики. Серые - на земле, дурачатся с машинками и солдатиками, белые – чуть выше, играют в догонялки с вертолётиками. Среди всего этого игрушечного мира выделяются две крупные фигуры, похожие на роботов, забавно размахивающих непропорционально большими руками. Однако, чем ближе я к месту приземления, тем вся эта картина видится серьёзнее. Микро-Исполины разбираются с живой силой и опрокидывают технику, в то время как чугунные вскрывают бронемашины, кромсая экипаж. Плывущие мечутся из стороны в сторону, пытаясь маневрировать, чтобы не попасть под шприцы вертушек, параллельно разряжая в них раскалённые лучи и плавя их прочные корпуса, обломки коих с грохотом падают наземь, иногда попадая на отряды бойцов или технику. Те два робота сейчас смотрятся намного более устрашающе. Высотой в три метра ходячие арсеналы специального вооружения для противодействия агентам. Внушительные конструкции защищённые, кажется, со всех сторон. Это не просто новая боевая единица. Это новый виток эволюции военной промышленности. Маневренный относительно танков робот, способный заменить небольшую роту, поддерживаемую техникой. Всего два экземпляра, но значительный прирост эффективности. ШТИР не мог не сделать что-то подобное для финала противостояния, но тут он превзошёл себя. Но, все эти преимущества упираются в одну большую проблему, решение которой зависело уже не от моего командира, а от паранойи руководства. Робот не беспилотный. Моему командиру не доверили технологию создания искусственного интеллекта, а времени разработать собственную критически не хватало. Оставалось лишь одно – использовать живой интеллект для управления. Многие функции пришлось урезать или полностью стереть, но шлифовка дала свои плоды, превратив автономного робота в костюм. Думаю, не сложно догадаться, кого туда поместили. Двух верных штурмовиков и по совместительству моих коллег.

Приземляюсь на перекрёсток дороги, застланной телами крупных агентов, ровно перед одним из гибридов, который только что обезвредил очередного микро-Исполина.

На самом деле, довольно сложно отличить их в этой броне, однако, если обратить внимание на стиль их ведения боя, различия всплывут сами собой. Косой привык стрелять издалека, а Прямой наоборот – сражается с противником лицом к лицу. ШТИР учёл это при распределении. Удачно совпало, что на этапе продумывания всех мелочей назначения его проекта, андроид решил сделать не двух одинаковых суперсолдат, а немного разных. Один – подстраховка, второй – ударная сила.

- Уже отвезли железнобокого? Где командир? – доносится роботизированный, искажённый динамиками его костюма голос, не потерявший, однако, своей серьёзности и твёрдости. Голос Прямого.

- Не успели. Командующий напал. ШТИР погнался за ним, - коротко отвечаю я, пытаясь отдышаться от резких перепадов давления. Полёты и приземления оказывают не самое хорошее влияние на организм.

Хочется и самому поинтересоваться чем-то у коллег, но рёв моторов, доносящийся отовсюду, никак не позволяет сформировать мысль. Бронетранспортёры, танки, вертолёты, ревущие от гнева агенты, постоянный и непрекращающийся гром грозы – всё невообразимо давит на мозг. Перед глазами всё мелькает и взрывается. Попытки сконцентрироваться на чём-то лишь сильнее всё усугубляют. Вот, вижу, как одна из групп спецотряда разбирается с громадным чугунным, который раза в два выше самого высокого солдата. Тут же их место в моём поле зрения занимает микро-Исполин, бегущий в сторону отдалившегося от своего взвода танка, который, быстро среагировав, пускает шприц в преследователя, успокаивая громадину. Вдруг, прямо надо мной пролетает тройка плывущих, за которыми гонится пара вертолётов, периодически стреляя в пушистых. Сжимаю в руках своё ружьё, чтобы быть наготове. Смотрю за спину Прямого. Очередной мохнатый великан несётся прямо на нас. Винтовка у плеча, глаз у прицела, палец на спусковом крючке. Выстрел. Ещё один готовенький кошара валится на асфальт.

- Вижу, ваши дела тоже идут не так, как мы рассчитывали? – гляжу снизу вверх на одноглазую округлую голову робо-Прямого.

Внезапно, метрах в пяти от меня будто с неба валится второй трёхметровый суперсолдат. Он быстро встаёт на ноги, выставляет перед собой левую руку с двумя пушками, одна из которых производит выстрел. Снаряд влетает прямо в группу несущихся на гибрида железнобоких, со слабым хлопком взрывается и разбрызгивает в большом радиусе колючую воду, оплавляющую резиново-металлическую броню агентов, заставляя их застыть на месте.

- Абсолютно! – встревает такой же электронный, но уже заметно более весёлый и бойкий голос. Косой. - Всё это наступление цензурно не описать! Полный…

Он вновь выставляет перед собой пушку, но уже развернувшись на сто восемьдесят градусов. Вновь выстрел. На этот раз из другого дула. Похожий снаряд летит далеко вдоль западной дороги, где с таким же хлопком подрывается, оставляя после себя густое, расширяющееся облако нестабильной вакцины. Через секунду с той стороны выбегает ещё одна подделка на Исполина. Мокрица на морде, запыхавшийся вид, яростный взгляд. Он бросается в мою сторону, но дорогу ему заграждает Прямой. Выставив перед собой металлические руки, он готовится принять агента. Вдруг, котяру опаляет ярчайший зелёный свет, исходящий прямо из груди управляемого робота. Зрачки пушистого моментально сужаются, лапы он выставляет перед собой, чтобы затормозить, но это ему не помогает, и уже через пару мгновений его бессознательное тело ловит и удерживает мой серьёзный сослуживец.

Наконец, одна из множества битв этого противостояния окончена. Или?..

Прямой, отпустив микро-Исполина, разворачивается к Косому. В этот момент я замечаю, как фонарь на груди первого плавно закрывают двенадцать маленьких треугольных пластинок. Взгляды гибридов встречаются. Оба шагают друг к другу. Одновременно остановившись, продолжают глядеть глаз в глаз. Косой замахивается правой рукой, вероятно, для победного рукопожатия, но столь душевный миг портит новая партия плывущих, только что появившаяся в небе. Оглядевшись, они замечают тела других, таких же как они. В глазах появляется страх. Они с ужасом таращатся на роботов, после чего один из белоснежных дирижаблей разворачивается и набирает скорость, чтобы ретироваться. Остальные следуют его примеру. Когда уже кажется, что враги сбежали, я обращаю взор на одну из крыш высоток, на которой заметил что-то выделяющееся. Махонькое существо на фоне мохнатых облаков. Лягушка. Левая лапка уже поднята. Не к добру. Сейчас что-то произ… Первый плывущий, что испугался сражения, исчезает. Просто пропадает, растворившись в воздухе. От агента остаётся лишь внутренняя установка, позволяющая ему стрелять огненными лучами, которая сразу же с грохотом падает на дорогу метрах в двухстах от нас. От лягушки на крыше тем временем не остаётся и следа, будто и не было там никого. Оставшаяся троица резко отшатывается от места, где секунду назад был их товарищ. Один даже издаёт крайне жалобный мяукающий звук. Они разворачиваются в нашу сторону и уже вдыхают воздух для залпа. Я быстро перезаряжаю винтовку, целюсь и стреляю. Остаётся двое, но до их выстрела я не успею, надеюсь на коллег. Они в свою очередь уже заняли устойчивое положение и что-то готовят. Еле-еле я начинаю слышать какое-то жужжание. Оно исходит отовсюду, но одновременно ниоткуда. Те самые пушки на плечах роботов выглядят, будто активно работают, судя по небольшим вибрациям. Пушистые дирижабли резко останавливают свою перезарядку. Теперь выражения их морд крайне напоминает выражение того плывущего, который так же пал не от шприца или лечащего дыма. Бездумно бегающие из стороны в сторону суженные зрачки, точь-в-точь как у того бедняги. Оба котяры медленно закрывают глаза и плавно опускаются вслед за тем, кого сбил я.

Фух, вроде всё. Относительная тишина.

Бой окончен. Не затих лишь шум техники, но к нему скорее стоит привыкнуть, нежели пытаться заглушить. Бронемашины выстраиваются в две колонны вдоль дороги и продолжают движение. Вертолёты устремляются за ними, сопровождая. Косой с Прямым вновь встречаются взглядами. На этот раз они одновременно кивают друг другу и, замахнувшись правыми руками, сцепляют их в неизмеримо крепкой товарищеской хватке.

- Достойная бойня! – раздаётся победоносный голос Косого. Однако, есть в этой фразе какая-то малозаметная нотка… Нотка ненависти.

- Как вы можете так спокойно реагировать на всё это?! – возмущённо почти кричу я, разводя руками в разные стороны, обращая их внимание на мёртвых и раненых солдат, подбитую технику, в которой нашли своё захоронение другие бойцы. – Это сражение унесло жизни стольких наших сослуживцев, а вы… Рады?

- Мы более опытные, чем ты, - холодный и рассудительный бас Прямого. - Более закалённые и чёрствые. Для нас потеря товарищей – частая практика.

Косой отстраняется от своего друга.

- Говори за себя! – внезапно выпаливает он так, что даже аппаратура на мгновение заглушает его слова звуком, похожим на треск электрических искр. – Ты давно забыл о том, что значит чувствовать. Но я – не ты. Я никогда не позволю себе того, что ты сотворил с собой! И ни за что не позволю, чтобы ещё хоть кто-то стал таким же. Стал ШТИРом или даже хуже, - гибрид закрывает свою линзу рукой и разворачивается ко мне, сразу же убирая ладонь. Вновь этот жест. И досада, и слабое раздражение от непонимания. – Боль потерь – это одна из важнейших вещей, что отличает нас от простой железяки. Эту боль, - он выставляет передо мной свою большущую руку и сжимает её в кулак, - нужно ЧУВСТВОВАТЬ, а не скрывать! Станет слишком больно – сожми эту боль в кулаке! Так сильно, как сможешь. Но ни за что и никогда не позволяй себе зарыть её в душе! Иначе, во всём этом не будет никакого смысла. Нет смысла в войне, если каждый солдат - Прямой, а каждый командир – это ШТИР.

Даже сквозь толстые защитные пластины, даже в электронном голосе чувствуется вся эмоциональность его речи. Он мне открылся. Он меня признал.

- У нас ещё есть работа, - прерывает всю чувственность момента Прямой. – Испарившийся плывущий оставил после себя орудие, которое может быть нам полезно.

- Вечно ты так! – махнув рукой, Косой разворачивается в сторону, где приземлились остатки пушистого дирижабля, и, понурив бронированную голову, быстрым шагом уходит, скрываясь за зданиями.

Циничный гибрид провожает его взглядом.

- Послушай, Прямой. Тебе не кажется, что ты обошёлся с ним как-то… Не по-дружески? Вы как-никак товарищи, - с некой подавленной интонацией спрашиваю я.

- Он многое преувеличивает. Нельзя забывать, что мы на задании. Тут нет места эмоциям.

- Как скажешь… - наступают несколько бесконечных секунд сверлящей мозг тишины.

Не знаю, как на это реагировать. Всегда казалось, что эти двое должны быть единственным лучиком человечности в команде “железного дровосека”. Однако, всё сложнее, чем мне кажется. Вновь сложнее…

- Тогда, думаю, нам пора. Пошли за ним. Надеюсь, командир знает, где с нами встретиться, - без энтузиазма говорю я и направляюсь за Косым, пару раз оглянувшись, чтобы удостовериться, что Прямой идёт за мной.

- Уже сообщил ему о нашей ситуации. В скором времени прибудет. Необходимо будет занять на месте защитную позицию, он всё ещё гонится за Командующим, - роботизированный голос и без того излишне правильного гибрида.

Некоторое время мы молча следуем на обозначенную точку. В моей голове вертится один вопрос, который я как раз хотел разобрать с моим коллегой, но он никак не хотел начинать разговор, хотя, вероятно, и сам думал об этом.

Раз ты такой неразговорчивый, начну, пожалуй, сам.

- Прямой, я хотел обсудить с тобой кое-что, - осторожно обращаюсь к нему, подняв голову, чтобы смотреть точно в его линзу.

- Слушаю, - смотрит на меня в ответ.

- Ты же видел лягушку в момент до исчезновения того плывущего?

- Видел, - монотонная, абсолютно незаинтересованная интонация, будто он даже не задумывался об этом, когда наблюдал.

- Ты видел их раньше? Вернее, видел, на что они способны? – неутолимо продолжаю спрашивать, надеясь на более развёрнутый ответ.

- Видел, - зря надеюсь.

- То есть, знаешь, что они способны неизвестным образом манипулировать материей? – вот теперь он точно должен сказать что-то внятное.

- Знаю.

Неловкая тишина.

Всё настолько плохо? Сколько в нём осталось живого, тянущегося к неизведанному и готового рисковать? Если подумать, даже ШТИР проявлял больше эмоций, чем Прямой. Я видел своего командира заинтересованным, реже – раздражённым, но этот гибрид… Ни одной ужимки, ни одного изменения интонации, ни одного проявления инициативы, ничего, что могло бы выделить его среди, например, груды камней. Всё, что он делает, выглядит так, будто он просто знает, что это нужно сделать, потому что… Так надо? Потому что этого от него ждут?

- И… Тебя это не волнует? Разве не хочешь узнать, как это работает? – последние попытки достучаться до него. На самом деле, я уже не вижу в этом смысла, но, может, что-то получится?

- Я не смогу рационально применить эту информацию. Нет резона заполнять этим голову.

И этим всё сказано. Без Косого рядом он перестаёт проявлять интерес к чему-либо. Лишь его товарищ всё ещё поддерживает в нём жизнь, например, как неделю назад, когда мы рассматривали его костюм в мастерской. Думаю, не будь там моего непоседливого коллеги, Прямой бы просто сидел, уткнувшись взглядом в стену, или занимался бы в спортзале. “Нет резона заполнять этим голову” – странная мысль. О чём он думает, раз настолько не хочет нарушать свой покой? Хотя, возможно, именно покой – и есть то, чего он желает. Никаких внешних раздражителей, никаких чувств, никаких мыслей, только бескрайняя пустота. Не ад ли это, изредка упоминаемый людьми?

Дальнейший путь проходит, как в тумане. Медленно, неясно, безмолвно. Чувствуется, будто безразличие Прямого пожирает и меня. Пелена заползает на глаза, всё размывается, становиться серым и… неважным. Взгляд не желает даже подняться вверх, чтобы посмотреть на крыши или небо, что уже затянули тучи. Такие же серые. Кажется, это будет длится вечно. Бесконечная тоска и уныние для меня, который ещё не привык к такому. В этот момент становится невыносимо жалко напарника. Для него подобное состояние, как он и говорил – частая практика. Думаю, приукрасил. Не частая. Постоянная. Непрекращающаяся бессмысленность.

Больше не выдержу. Хочу ускориться. Ноги не слушаются. Продолжают зацикленные движения с одной скоростью. Хочу увидеть что-то, что вытащит меня из этого тягучего отчаяния. Ничего не попадается. Серость закрыла собой всё поле зрения. Хочу подумать о чём-то прекрасном и в то же время загадочном. Ничего. Мысленный поток замыкается сам на себе, без конца гоняя моё сознание по вечному кругу уныния.

Я лишь надеюсь, что кто-то мне поможет. Хоть кто-то, прошу!

Но никто не услышит. Дымчато-серый мир никогда не отвечает…

Инцидент №21 "Разменная монета" часть 2

Дымчато-серый мир никогда не отвечает…

Кажется, ничто не способно пробиться сквозь пелену этой монохромности. Любая мысль, вопрос или мечта растворится в ней, сольётся с окружением, чтобы не отвлекать. Вечный покой и безмятежность.

Может, всё не так уж и плохо? Понимаю: странная мысль, учитывая, как я воспринимал это буквально пару минут назад, но… может, Прямой и не страдает вовсе? Скорее всего, однако мою ситуацию это не красит. Мой коллега уже давно не знал искренней радости или печали. Постоянное уныние стало нормой, которую не с чем сравнить, дабы понять, что не так она и хороша, как кажется. Мне есть с чем сравнивать, и я больше не могу это выносить.

Даже эти мои мысли – часть борьбы с серостью, так что я уже ближе к концу кошмара, чем Прямой, навечно в нём погребённый. Мне не хватает лишь немногого – возможности увидеть краски, что в бесцветном бетонном лабиринте сделать довольно тяжело. Взгляд вверх не помогает, небо всё ещё закрыто тяжёлыми тучами. Походу, нигде мне не найти что-то яркое, чтобы прогнать всю блёклость с глаз.

Чувство бессмысленности всех моих действий продолжает волнами накатывать на меня. Кажется, найти выход будет значительно труднее, чем я думал. Одних моих усилий не хватит. Нужно что-то извне. Рано или поздно оно точно появится, я уверен. Надо всего лишь немного подождать. Совсем чуть-чуть. А пока я хочу немного отдохнуть, слишком много думал. Эмоции требуют много энергии, которая мне ещё пригодится. Нет смысла тратить её на думы и переживания, а вот капелька покоя не помешает…

Внезапно всё пространство озаряет лучезарный свет. Он плавно складывается в такую знакомую фигуру. Она стоит боком ко мне метрах в пятидесяти. Взгляд направлен ввысь, на небо. Почему-то чудится, что этот взгляд такой живой, такой понимающий. Она оборачивается, глядя на меня. Свет становится невыносимо ярким, режет глаза, но без боли. Это ощущается как что-то, что меня спасает. Вытягивает из густой серости в реальный красочный мир, где ещё есть о чём мечтать, о чём думать. Где есть надежда, а не только прагматичный расчёт. Свет заполняет всё пространство, выжигая блёклость и тоску, на месте которой вновь появляются краски. Такие же серые, но более живые, полные истории. Мрачной истории. Истории сражений. Разбитые стёкла, глубокие следы когтей, сегменты защитных костюмов, ружья, дротики с вакциной. А та фигура… Она выполнила свою задачу, о коей, возможно, и не знала.

Косой молча глядит то на меня, то на Прямого. Уже не контролируя себя, я подбегаю к лучу надежды и хватаюсь за ногу его костюма.

- Только не снова, только не снова, только не снова, - тараторю я про себя, продолжая, как можно сильнее, сжимать своё спасение.

- Эй, Васька, ты чего!? – недоумённо возмущается Косой. Не важно, что голос с примесью электроники, главное - живой. – Что случилось? – спрашивает он, взглянув на своего товарища, что смиренно стоит неподалёку и таращится на нас. – Точно… - тон неодобрительный и какой-то сожалеющий. – Прости, что оставил вас. Вновь погорячился. Не стоило так остро реагировать, - массивная рука прислоняется к моей спине.

- Нам следует занять защитную позицию, как говорил ШТИР, - невыносимо размеренный монотонный голос.

- Подожди секунду, - умиротворяюще говорит Косой. – Не видишь? Ему плохо. Пара минут ничего не изменят, - заключает он и придерживая меня второй рукой, практически полностью меня ею закрывая.

Прямой ничего не говорит, не прекращая таращится на нас. После, переводит взгляд на то самое орудие плывущего. Два внушительных прямоугольных баллона, от каждого из которых отходит по две толстых трубки. Одна пара соединяется практически в самом начале и одной длинной трубой идёт дальше, обрываясь расширяющимся наконечником. Вторая пара проходит через округлый металлический каркас и оканчивается в нём двумя шипастыми шариками. Противоположная трубе сторона каждого из этих шариков – жёлтая с чёрным кружочком. Это механические глаза плывущего. Шипы – скорее всего, для лучшей фиксации внутри черепа. Вдоль каждой из трубок и по поверхности всех частей конструкции проходит мёртвое сжатое растение – обычный сталевар. Смотреть на это, осознавая, что всё нагромождение находилось в теле агента, неприятно. Пытаюсь меньше думать об этом и перевожу взгляд в другую сторону. В поле зрения попадает Прямой, уже занявший своё место и осматривающий окрестности, как часовой, коим он и был раньше.

- Косой, как ты считаешь, о чём он думает? – спрашиваю я, наконец, отцепившись от большой металлической ноги.

- Ни о чём, - на выдохе отвечает гибрид. – Он больше ни о чём не думает.

Некоторое время я понимающе молчу, однако вопросы, которые я хотел задать, не перестают меня беспокоить.

- Когда с ним это случилось? Он ведь раньше был другим, верно? – несколько наивно вновь вопрошаю я.

- Да, раньше он был другим. Давай лучше обсудим это позже. У нас всё-таки есть задача, - довольно неожиданный ответ, но я понимаю. - Сплоховать сейчас нельзя ни в коем случае. От нашей бдительности многое зависит.

Полчаса. Час. Два. Не могу понять сколько прошло времени. Однако, ожидание было не напрасным. Откуда-то издалека становятся слышны приближающиеся глухие удары о бетон. На одной из крыш южных от нас высоток появляется худощавый металлический кот на шести тонких острых лапах. Агент постоянно вертит головой в разные стороны, вероятно, пытаясь найти некоего преследователя. Чугунные глаза выглядят обеспокоенными, длинные погнутые усы подрагивают. Кажется, он даже не замечает нас, настолько напуган. Внезапно, рядом с ним взрывается неизвестно откуда прилетевший снаряд, забрызгивая его правый бок колючей водой, от чего он сильно оплавляется, теряя связь со средними лапами, которые тут же отпадают. Сквозь широкое отверстие становится видно три фигуры: два средних агента, опутанных красным сталеваром, и гуманоид в чёрной броне с разукрашенным ярко-красной улыбкой шлемом. Пара летающих и Командующий. Повреждённая резиново-металлическая броня постепенно зарастает. Вдруг рядом с этим чугунным появляется ШТИР с РГ-6 в руках. Второй выстрел. На этот раз в заднюю часть тела агента… агентов? От полноценной брони остаётся примерно половина. Разъеденные задние лапы и хвост отваливаются. Агент наклоняется вперёд, из его глотки показывается третья острая конечность, которой он упирается в пол, чтобы восстановить равновесие. Тем временем ШТИР, уже бросив тяжёлое оружие, направляет обе свои руки на противника. Из рукавов вырывается два потока белого дыма. Андроид пытается попасть в пробоины защиты агентов, что ему удаётся, однако, чугунный, проткнув ногой его правую руку, спрыгивает с крыши на южную дорогу и с огромной скоростью устремляется в нашу сторону, одновременно наращивая новые слои резинового металла на незащищённых участках тела. Косой достаёт из-за спины щит и закрывается им. Я успеваю отпрыгнуть назад к Прямому за секунду до столкновения. На всю округу раздаётся оглушающий металлический звон. Взгромоздившийся на щит гибрида трёхметровый металлический монстр острой лапой, что торчит у него изо рта, уже собирается проткнуть линзу лежащего на спине Косого. Тот, в свою очередь, поднимает левую руку с пушками, готовясь выстрелить противочугунным снарядом, но агент протыкает его предплечье насквозь, выводя из строя орудия. Из задней части существа, уже даже не напоминающего обычного железнобокого, вырастает ещё тройка дополнительных заострённых конечностей, которые тут же упираются в асфальт. Голова агента чуть-чуть поднимается, взгляд падает на оружие плывущего, лежащее на дороге в десяти метрах от него. Прямой быстро понимает, что котяра хочет сделать. Он достаёт из-за спины щит и устремляется навстречу чугунному, который тоже начинает движение, намереваясь доломать агрегат. Ни себе ни людям. Моему напарнику удаётся быстрее добраться до цели агента, закрыть её своим щитом и занять устойчивую позицию. Чугунный вновь врезается в щит, но сбить с ног подготовленного бойца у него не выходит. Пока группа котов под единой бронёй отходит от резкого удара, вызвавшего у них, скорее всего, неслабое головокружение, гибрид, недолго думая, направляет на них левую руку и обливает из нижнего дула разрежённой струёй колючей воды, что моментально разъедает чугунную морду. Бросив наземь щит, Прямой хватает правой рукой одну из лап врага, но тут же получает ногой-иглой в механический глаз, из-за чего на секунду разжимает хватку. Именно этой секунды хватает агентам, чтобы отскочить от робота и, перепрыгивая с одной пары лап на другую, ретироваться с поля боя, забравшись в одно из окон ближайшей высотки, словно жук в трещину стены.

Догонять бесполезно, да и нужно восстановиться, прежде чем выдвигаться куда-то. Жаль, я не был достаточно собран, чтобы помочь. Так был увлечён наблюдением, что не удосужился даже зарядить слабый противочугунный снаряд в винтовку.

Неожиданно, прямо передо мной появляется ШТИР, только что спрыгнувший с многоэтажки. Выглядит довольно потрёпанным. Пальто разодрано ещё сильнее, чем было при последней нашей встрече. В правом предплечье зияет сквозная дыра, из которой выглядывает множество мелких проводков. На лице явно написано, что мой командир активно подавляет в себе злобу на себя же самого. Кулаки крепко сжаты и еле заметно подрагивают.

- Необходимо провести полевые ремонтные работы. Остановимся здесь, - звучит сдавленный электронный голос. Робот разворачивается к гибридам, концентрирует взгляд на Косом, который только что поднялся на ноги. – Гаврилов, покинуть силовой костюм! – раздражённо командует андроид.

Серая светящаяся линза брони моего коллеги тухнет в ту же секунду. Защитные пластины на его спине с закреплёнными на них автоматами перезарядки орудий открываются, давая увидеть внутреннюю конструкцию робо-доспеха, которую я уже имел удовольствие наблюдать. Всё застлано относительно толстыми чёрными резиновыми или силиконовыми трубками. Больше ничего нет. Все остальные аппараты находятся между внешним слоем брони и этими змеями угольного цвета. Наконец, Косой вылезает оттуда и встаёт лицом к ШТИРу. Одетый в один лишь чёрный термокостюм, специальные ботинки того же цвета и перчатки, на пальцах которых заметны кружки и идущие от них к запястьям серые линии. Командир уже собирается сам подойти к нему, но, только сделав один шаг, застывает на месте, будто вкопанный. Руками он берётся за недвижимую левую ногу и перемещает её вперёд, чтобы ровно встать.

- Гаврилов, ко мне, - выставляет перед собой повреждённую правую руку, чтобы подозвать гибрида, но та так же застывает в одном положении, а пальцы начинают бесконтрольно то сгибаться, то разгибаться. Левой рукой андроид хватает правую, сжимает все её пальцы в кулак и опускает вниз. – Воронин, покинуть силовой костюм и ко мне!

Прямой вылезает из робо-брони и вместе с Косым они подбегают к ШТИРу.

- Воронин, - серьёзный взгляд искусственных глаз падает на угрюмого подчинённого. – Поможешь мне с ремонтом. Безмятежев и Гаврилов, - теперь он глядит на нас. – Встретите бронетранспортёр с боезапасом. Приедет с северной дороги. Можете идти, - схватившись за левую ногу, он принимается переставлять её вперёд синхронно своему шагу, чтобы дойти до костюмов гибридов.

Мы с Косым, наблюдая эту картину, следуем на обозначенное место, чтобы занять позицию. Останавливаемся рядом со вскрытым острыми чугунными когтями танком, пара колёс которого валяется на полу. Сев на них, мы принимаемся ожидать, изредка поглядывая вдаль северной дороги, на которой пока никого и ничего не видно, не считая другой разрушенной техники и тел агентов.

Решаю снять наконец маску, всё равно не пригодится в ближайшее время. Тут же мой взгляд сам притягивается к командиру и Прямому. Всё же интересно увидеть, как они будут взаимодействовать наедине. ШТИР задирает свою жилетку с рубашкой, чтобы достать инструменты из запрятанной в его торсе ячейки, что только что открылась сама по себе, опустив задвижную дверцу вниз. Правой рукой он тянется к чему-то похожему на тонкий паяльник, но та внезапно останавливается, не дотягиваясь до предмета. Взгляд командира поднимается на гибрида, что просто стоит, наблюдая за процессом и не проявляя инициативы или желания помочь.

- Гаврилов, передай мне этот инструмент, - андроид пытается указать одним из дёргающихся пальцев правой руки на то, что ему нужно.

Только после команды Прямой, словно выйдя из прострации, помогает роботу, который кивает ему в знак благодарности, после чего проводит какие-то манипуляции со своей сломанной рукой и начинает ремонт.

- Косой, можешь подробнее рассказать про то время, когда он был другим? Думаю, сейчас более чем подходящий момент, - смотрю на измученное лицо напарника.

- Хорошо, - тяжело вдохнув, произносит он. – С чего бы начать, дай подумать… - в размышлениях он прикладывает к подбородку указательный и большой пальцы. – Раньше всё было проще, - заглянув мне точно в глаза говорит гибрид. – До всего этого нашествия агентов мы с ним служили в одном полицейском отряде. Охраняли городской, хех, порядок.

- От кого?

- От, как бы это сказать… От нехороших людей. Преступников. Тех, кто не хотел следовать правилам. Были, как и по-настоящему плохие, готовые жертвовать чужим благополучием ради себя, так и просто борющиеся за свои права слишком активными методами. Иногда, правда, попадались и те, и те в одном флаконе, но это я отошёл от темы, - опускает голову, бесцельно рассматривая асфальт под ногами. – Тогда Прямой был таким же послушным, как и сейчас, но более… живым, знаешь? Мы вместе не понимали, почему нужно разгонять сборища недовольных нами людей, которые лишь просили у власти хотя бы частично вернуть службу в полиции для простых рядовых. Не водителей, не механиков. Ну, ты понимаешь, верно? Ты ведь знаешь, что гибридов не допускают до всяких машин и техники?

Молча киваю, не желая отвлекать лишними звуками.

- Отлично. Так вот, нам приходилось их прогонять с площадей, улиц, дорог. А ведь они просто хотели служить во благо руководства, что забыло про них, когда появились мы – сильные, быстрые, выносливые и, что самое главное, не очень смышлёные. Идеальные рядовые. Дела шли не очень хорошо, однако, случилось чудо. Невиданное ранее существо, разгуливающее по улицам города. Потом – ещё несколько. А дальше, думаю, ты понимаешь к чему я веду, - слабый смешок. – Нет ничего, что сильнее объединяет, чем общая беда. В нашем случае – общий враг. Сразу после нападения народные массы затихли. Руководство поступило уж очень грамотно в этой сложной ситуации. Прошлые обиды забылись или отошли на второй, а то и третий план. Вот мы и подходим к “золотым временам” для нас с Прямым. Столько нового, столько интересного. Тогда он всё же проявлял маломальский интерес к некоторым вещам, не то, что сейчас. Хоть как-то реагировал на события. Я сильно переживал, когда ввели точки контроля, а он смог поддержать, приободрить. Думаешь, сейчас может произойти подобное? Не стоит даже отвечать… - вновь тяжёлый вздох. – Раньше всё было проще. Брали пример с выдержанности прапорщика Кузнецова. Поражались издёвкам сержанта Ковальчука. Смеялись с шуток старшины Ершова. И не было тогда никаких забот, никаких проблем, никаких… Ох, вот мы и приблизились к самому страшному… Мне немного тяжело об этом говорить. Я минутку обдумаю всё и продолжу, хорошо? – глядит на меня безрадостными и умоляющими глазами.

- Конечно-конечно, ничего страшного. Я тоже пока переварю всё это, - с успокаивающей интонацией отвечаю я.

Он кивает и упирается лбом в замок из пальцев.

Вот оно что, значит. Прямой и правда был более эмоциональным, чем сейчас. Всё-таки, обстоятельства на многое способны. Обстоятельства…

- Собственно, - продолжает Косой, - я говорил про самое страшное в этой истории. Так вот… Как не бывает бочки мёда без ложки дёгтя, так не бывает и августа без восьмого, тринадцатого и семнадцатого. Начну по порядку. Восьмое… Для меня – худший день в моей жизни. Знаешь, почему?

- Первое появление Исполина… - полушёпотом произношу я.

- Верно. Жуткое зрелище. Не буду повторяться, уже грузил тебя этим. Кстати, давно хотел извиниться за это, - снова глядит прямо в глаза. – Прости, сорвался.

- Всё хорошо, я понимаю.

- Спасибо, - отворачивается и продолжает глядеть в пол. – На Прямого это не сильно повлияло. Его слабое место было в другом. Моё же – в товарищах. Я – гибрид общительный. Много знакомых, много друзей. А когда неведомая сущность, по-другому я не могу назвать этого монстра, пожирает живьём твоих сослуживцев это… Тяжело. Очень тяжело. В тот день я изменился. Стал более вспыльчив. Прямой это заметил, но скрывал. Делал вид, что ничего не случилось. Я же так делать не мог. Почти каждый день я отпрашивался у сержанта, чтобы сходить в медпункт и поговорить с ранеными или умирающими товарищами. Поговорить о чём угодно, но не о войне. Не помогло. Стало лишь хуже. Впрочем, больше нечего сказать. Стоит пойти дальше. Тринадцатое, думаю, тоже знаешь, даже спрашивать не буду. Командующий повторил успех Исполина. Полное уничтожение точки контроля. Благо, он не рассчитал свои силы и рванул на вторую, на нас. Если бы не этот ход, яйцеголовые бы намного позднее создали колючую воду, - на секунду он замолкает, потирая лоб рукой. – Скажу честно, весь вечер колотил стены, бился о них головой. Не помогло. Долго останавливаться на этом не буду. Я всё же про Прямого рассказываю, а не про себя. Вижу, ты всё и так понимаешь. Так ведь?

Киваю. Чувствую, что выражение моего лица стало совсем унылым. Нечему тут радоваться. Пусть лучше так.

- Я не просто так упомянул его слабое место. Мы до него добрались. Не терпится узнать, да? – лукавая улыбка возникает на его опустошённой гримасе. Выглядит даже страшно. – Сейчас поведаю. Моё слабое место, как я и говорил – товарищи. А его – Порядок. Вернее, вера в Порядок. Никогда не забуду его: “Порядок нас защитит!”. На него было так приятно смотреть, когда он впервые увидел Цербера. Он буквально расцвёл. Он был искренне счастлив. Его любимые создатели показали Исполину, кто здесь главный. Однако, не долго музыка играла. Пять дней. Всего пять дней огромный трёхголовый пёс радовал его своими успехами в противостоянии агентам. Семнадцатое число стало решающим в судьбе Прямого. Именно в этот день он сломался. Никто бы не выдержал такого удара. Он искренне верил в превосходство Цербера, но, когда тот взглянул на него после боя. Прямой не выдержал. Все поражения резким потоком нахлынули на него. Не знаю, что творилось в его голове, но он нашёл способ справиться со всей болью. Ужасный способ, но действенный. Боль не страшна, если тебе нечем её чувствовать, - его руки сжимаются в кулаки. – Обещаю, я позабочусь о том, чтобы никто больше не испытал такое! Ты понимаешь?! – взгляд полный ярости. Будто горючая смесь печали и тоски воспламенилась, высвобождая неостановимый пожар гнева. – Война не должна была бить в спину! – огонь в глазах крайне быстро гаснет. – Однако, это произошло. Война сумела создать идеального солдата. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы такой солдат был лишь один.

- Из-за того, что не желаешь никому такой судьбы?

- Из-за того, что не хочу позволить войне стать нормой. Подумай сам. Идеальный солдат не испытывает боль утраты. Он просто выполняет приказы. Убивает пока не убьют его. Но если война не несёт за собой боль, то как можно понять, что война ужасна? Как показать идеальному бесстрашному солдату кошмар, чтобы он испугался? Никак. Люди должны понимать, что война – это не просто способ достижения цели. Это невыносимая боль, через которую ты обязан будешь пройти. Если люди перестанут чувствовать боль, война станет этим способом. И тогда, я тебе обещаю, война не закончится никогда. Стороны не устанут терять, не устанут горевать, не устанут хоронить. Не будет смысла примирятся.

- Выходит, ты противоположность идеального солдата?

- Не совсем так, - Косой тяжело вздыхает, на лице видно разочарование. – Может, наш разговор о Прямом и смог выставить меня белым и пушистым, но я этого не хотел. У меня полно негативных черт, которые не позволят мне стать примером для подражания. Одной из них является моя, как ни странно, противоположность нашему неразговорчивому товарищу. Он относится к своим врагам нейтрально, просто делает свою работу, - гибрид переводит тяжёлый взгляд на меня. – А я агентов ненавижу. Всем сердцем. Я готов задушить каждого собственноручно, без всяких вакцин и антенн. Пока что меня сдерживает только благоразумие. Надеюсь, я до конца буду осознавать, что мир с кошарами нам необходим, - некоторое время он молча смотрит на меня, вероятно, пытаясь понять, что я думаю обо всём этом. Однако я молчу. – Васька, я очень боюсь сорваться. Если усатые доберутся до Прямого, тебя или ШТИРа, я… - видно, как его глаза наливаются кровью, кулаки сжимаются сами собой, а на лбу начинает подёргиваться венка. – Я за себя не ручаюсь. – Тут же его отпускает, и взгляд снова падает в пол. – Хех, тогда агентам останется лишь молиться.

- Разве все мои безумные сородичи виноваты в этом конфликте? Они же просто солдаты под командованием, прямо как мы.

- Как думаешь, поступал ли этим “просто солдатам” приказ, рвать в клочья наших бойцов и оставлять их мучительно умирать на поле боя? Кошары не проявляют к нам ни капли жалости, стоит ли нам жалеть их?

- Но ведь не все агенты так жестоки, - мой голос почему-то становится тихим под напором Косого. Его уверенность в своей правоте заставляет сомневаться меня в собственной позиции.

Он смотрит на меня насмешливым взглядом, готовый, кажется, рассмеяться в истерике. Всё же он берёт себя в руки.

- Хочешь сказать, ты готов пощадить их всех ради кучки “хороших”? – ухмылка расползается по его лицу. Явно видна уверенность, что вопрос риторический. Я так не думаю.

- Готов, - коротко и чётко отвечаю я.

Тут же его ухмылка сходит на нет. Взгляд становится серьёзным. Косой отворачивается от меня и опускает голову.

- Я… подумаю над этим, - тихо произносит он.

Что ж, лучше, чем ничего. Ненависть Косого, конечно, оправдана, но это всё равно может помешать нам в заключении мира. Надеюсь, он сможет сдержать её, иначе этим придётся заниматься нам.

Мои мысли прерывает постепенно усиливающийся шум двигателя. Подняв голову и взглянув на северную дорогу, вижу приближающийся к нам БТР.

- Явились, не запылились, - бурчит коллега себе под нос.

Бронемашина, проезжает перед нами и останавливается в пяти метрах от перекрёстка. ШТИР, используя как костыль какую-то гнутую тонкую трубу, ковыляет ему навстречу, волоча левую ногу по асфальту. Отперев боковой люк, из транспорта выбирается пара солдат, вероятно, гибридов, которым изнутри передают патронную ленту с пятью крупными снарядами, предназначенными, скорее всего, для пушек костюма Косого. Взяв её за оба конца, они осторожно несут её к андроиду и кладут рядом с ним.

- Гаврилов, Воронин, помогать, - командует робот, даже не взглянув на них.

Гибриды срываются со своих мест к БТРу, чтобы взять следующую ленту и так же отнести её на место. Некоторое время четверо полупсов разгружают машину, пока, наконец, ничего не остаётся.

- Отлично, - заключает ШТИР, всё это время, оценивающе рассматривавший бронетранспортёр. Когда работа окончена, его взгляд всё же падает на образовавшуюся кучу из боеприпасов, бронепластин, деталей и какой-то значительно более сложной аппаратуры. – Мне понадобится весь бронетранспортёр, - неожиданно заявляет андроид. – Экипаж, покинуть машину!

Уже через пару секунд вся команда в составе десяти бойцов выстраивается в шеренгу перед моим командиром.

- Всем проследовать на ближайшую точку контроля, оттуда к бункеру. Выполнять! – очередной приказ, отчеканенный раздражённым электрическим голосом.

Солдаты в колонне строевым шагом послушно направляются по южной дороге, пока мы провожаем их взглядами.

- Гаврилов, Безмятежев, свободны. Воронин, ко мне!

Прямой подбегает к командиру, и вместе они начинают разбираться и структурировать все полученные материалы. Обращаю внимание на оружие плывущего, которое за время нашего с Косым разговора, довольно сильно изменилось. Теперь это не просто какая-то труба, а полноценная пушка, к которой прикреплено множество странных маленьких угловатых устройств, неизвестного назначения кольца опоясывают орудие по всей его длине, от основания тянется чуть менее тонкая, чем само дуло, трубка, покрытая частыми маленькими пластинками. Костюмы гибридов всё ещё стоят в одном положении. Некоторые повреждения исчезли, однако более тяжёлые поломки ШТИР, вероятно, может устранить только с этими материалами. За огромными роботами замечаю полуразобранный на запчасти БТР, изначально вскрытый каким-то большим чугунным.

Так вот зачем ему ещё один. Он использует их детали для ремонта. Эффективно, нечего сказать. Похоже, плазменную установку плывущего он тоже улучшил именно запчастями бронемашины. Уж больно пластинки на трубке напоминают её корпус. Правда, себя андроид ещё не успел полностью починить. Не будет же он с этим костылём сражаться? Хотя, думаю, он и так смог бы, если бы пришлось.

Пока я всё это рассматриваю, ШТИР с Прямым уже занимаются модернизацией пушки плывущего. Как и запланировано, робот делает основную работу, а гибрид выполняет роль принеси-подай. Похоже, они вносят последние коррективы.

- Безмятежев, ко мне! – неожиданно обращается командир.

Тут же подхожу к нему.

- Включи усилители внешней опорно-двигательной системы, - командует он, не давая мне и секунды на простое “Слушаюсь!”.

Выполняю.

– Подними, - указывает на орудие мохнатого облака.

Обхватываю обеими руками довольно большую и крайне тяжёлую конструкцию. Усилители начинают работать. Поднимаю её, словно пушинку.

- За мной, - андроид разворачивается к костюму Косого и ковыляет к нему, следую за ним. Остановившись около габаритной правой руки, ШТИР разворачивается ко мне лицом. - Присмотрись, над кистью есть специальный паз с крепёжным механизмом, - указывает на ровное прямоугольное углубление, из которого лозами стелются серые светящиеся канальчики, уходящие к кисти робо-руки. – Рядом с локтем есть такой же. Вставишь установку в пазы.

Я уже было начинаю подносить пушку к руке, поглядывая на командира, как замечаю его выпученные негодующие глаза. Вижу такое впервые. Тут же он хмурится.

- Аккуратнее! Нужно поставить идеально ровно, а твои руки издают вибрации, - упрекающим тоном говорит ШТИР. – Стой так, подожди.

Удерживаю конструкцию над собой, пока командир обходит меня сзади, хватает за локти и указательным и средним пальцами, начинает управлять моими руками.

- Не расслабляй руки, иначе система усиления отключится. Дополнительный ремонт и твои травмы нам не нужны.

Медленно…медленно…аккуратно.

Внезапно активируется рация моего шлема.

- Приём, Василий Максимович, – я чуть было не роняю груз от неожиданности вызова. – Докладывает командир танка под вашим командованием. Дроны обнаружили огромную группу агентов: чугунные, микро-Исполины, плывущие и некое существо из резинового металла. Связаться с руководством или ШТИРом никто не может, нет сигнала. Получилось только до вас. Какие будут указания?

Как же вовремя. Совсем забыл про них.

- Приём, - еле выговариваю я. – Как вы та…

- Безмятежев! – грозно обращается ко мне робот. – Не отвлекаться. Обсудим позже.

- Не могу говорить. Конец связи.

Отключились. Надеюсь, с ними всё будет в порядке, пока мы тут восстанавливаемся.

Через пару минут возни, у нас со ШТИРом всё же получается поставить на место убийственный аппарат. Крепёжный механизм задорно щёлкает. Звучит, как хороший знак.

- Безмятежев, кто это был? – осуждающий взгляд искусственных глаз сверлит меня.

- Это… Экипаж того танка, который сопровождал нас, когда мы ехали к бункеру с чугунным, - опустив глаза в пол, бормочу я.

- Был отдан конкретный приказ. Почему ослушался?

- Они сказали, что готовы сражаться. Хотели помочь своим. Я взял их под своё командование и приказал помогать основным отрядам наступления.

- Ты понимаешь, что взял ответственность за них? Если с ними что-то случится, виноват будешь ты, - андроид упирает указательный палец правой руки мне в грудь.

- Я… Понимаю.

- В таком случае, посмотрим, что из этого выйдет. Вызовешь их, когда скажу, а пока – ничего не предпринимать, - с этими словами он разворачивается к Прямому. – Воронин, за мной! – отходит к костюму моего молчаливого коллеги.

Косой оказывается сбоку от меня. Глядит на безэмоциональную часть нашей команды, что сейчас занимается ремонтом.

- Уже идёшь против системы, Васька? – усмехается он, после чего поворачивается ко мне лицом. – Плохо кончится, родной, - говорит уже с серьёзным выражением.

- Не мог поступить иначе, - опускаю голову. – Они так этого хотели, по ним было видно, что им обидно. Обидно упустить шанс отомстить за кого-то. Ты бы смог отказать им?

- Нет, конечно, - он снова отворачивается в сторону ШТИРа и Прямого. – Просто даю совет на своём опыте. Больше, чем хаос, Порядок ненавидит выскочек. Знаешь, что стало с АНнВ?

- Нет, а что? – поднимаю на него заинтересованный взгляд.

- Вот и я не знаю. Никто кроме руководства не знает полностью. Тех, кто смог отнекаться, отпустили, а вот другие… Пропали… Без следа. В последнее время стал обращать внимание на пропажи. Помниться, моего сослуживца Петухова неизвестно куда уволокли, когда он отказную от контракта подписал. О нём больше никто и не слышал. Порядок что-то готовит. Что-то масштабное.

- Снова? Разве не мы – это что-то масштабное? Целое наступление, сметающее всё на своём пути.

- Не думаю я, что на нас всё кончится, - Косой тяжело вздыхает. – ШТИР, наступление, мы с тобой – всего лишь часть возможностей Порядка. Он любит всё просчитывать и предугадывать. На случай нашей неудачи точно найдётся, что нас заменит. Вот тогда агенты и пожалеют, что не сдались нашему командиру.

- Ты так уверен в силах Порядка? Мне казалось, ты больше в них сомневаешься.

- Раньше сомневался, сейчас же я видел слишком много, чтобы так думать. Он в любой ситуации сможет вытащить ещё один туз, чтобы утереть врагам нос. “Исполин снёс непреступную точку контроля? Не беда! Цербер уже в пути. Его уничтожили? Тоже не проблема! Зря мы что ли ШТИРа делали?“. И такое происходит каждый раз. Руководство всегда находит выход.

- И то верно.

Пару минут мы молча наблюдаем за работой нашего командира и Прямого. Кажется, они близки к завершению. Решаем подойти и поинтересоваться успехами.

- Ну как там у вас? – задорно спрашивает Косой.

- Подготовка к калибровке опорно-двигательной системы, - сухо отвечает Прямой, пока ШТИР, не отвлекаясь от дела, собирает обратно руку костюма.

Сам андроид уже не выглядит таким повреждённым, каким был изначально. Руки, ноги туловище, всё целое, не считая его пальто. Видимо, он не посчитал, что имеет смысл его залатать.

- Воронин, - обращается мой командир к гибриду, - протестируй настройку чувствительности.

- Слушаюсь, - Прямой начинает забираться в свой костюм, а ШТИР подходит к нам с Косым.

- Гаврилов, то же самое, но не сгибай одновременно мизинец и безымянный пальцы левой руки.

Косой забирается внутрь, линза робо-костюма загорается. Гибриды вместе выполняют некоторые упражнения, чтобы проверить, что все конечности их брони работают должным образом. Ровно через минуту “физкультминутка” кончается.

- Гаврилов, наведи свою правую пушку на БТР, - андроид указывает на машину, что привезла ему боезапас и детали. – После этого сожми мизинец и безымянный пальцы левой руки и не разжимай пока я не скажу: “Стоп”. Начать!

Встряхнувшись, Косой направляет вытянутую правую руку на бронемашину и сжимает нужные пальцы. Тонкие полоски между пластинами бывшего орудия плывущего загораются ярко-жёлтым светом, бронированная трубка, что идёт к спине костюма, постепенно приобретает более тёплый цвет, вероятно, из-за нагрева, вся конструкция начинает издавать характерное гудение, что длится лишь пару секунд. Сразу после этого из дула вырывается ослепительный жёлтый луч, который на огромной скорости пролетает расстояние до бронетранспортёра и вонзается в него. Защита машины плавится и медленно стекает на дорогу, создавая серые каплеобразные сгустки. Проходит совсем немного времени перед тем, как луч прожигает БТР насквозь, впиваясь в серый асфальт. В этот момент становится заметно, как испепеляющий поток постепенно тускнеет, а от места его соприкосновения с дорогой вылетает всё больше искр.

- Стоп! – громко командует ШТИР.

Гибрид разжимает пальцы, луч тут же исчезает, оставляя после себя лишь мимолётный след марева, что растворяется за доли секунды. Косой приподнимает правую руку, чтобы внимательнее рассмотреть своё новое оружие.

- Вот это вещь! От такого ни один агент сбежать не сможет, - в электронном голосе слышен неподдельный, но злой, восторг.

- Использование на незащищённых агентах строго запрещено, - прерывает его ликование андроид.

- Чего? – недоумённо спрашивает Косой, повернувшись в его сторону. – А какой тогда в этом смысл?

- На случай непредвиденных обстоятельств, не более.

- Но, ШТИР, это же полный бре… - пытается что-то ответить мой коллега.

- Это приказ, Гаврилов. Не обсуждается, - резко осаждает того командир.

Гибрид с явным раздражением сжимает правый кулак, но сдерживается, чтобы ничего не сказать.

- Безмятежев, - ШТИР смотрит на меня, - нужны координаты тех, кто тебя вызывал по рации. Подтверди передачу.

Вновь надеваю маску, на правую линзу выводится сообщение: “Запрос на получение данных. Чтобы принять или отклонить запрос, поднимите или, соответственно, опустите большой палец правой руки”. Поднимаю.

- Теперь свяжись с ними, спроси об их положении. Двигаемся по северной дороге, - последняя команда адресована всем бойцам “Железного дровосека”.

На ходу я зажимаю маленькую кнопку на виске.

- Приём, это Василий Максимович. Доложить о ситуации.

- Приём! Всё ещё наблюдаем. Находимся от группы агентов на расстоянии километра, наблюдающий дрон ещё не обнаружили, - уже не особо весёлый голос командира танка.

- Получилось установить связь с руководством?

- Получилось, на нашу голову, - сокрушённо отвечает он. – Был дан приказ окружить и наступать.

Что? Но там же Командующий, он точно что-то предпринял, чтобы защититься. Не может быть, чтобы его так просто застали врасплох. Что-то не так…

- ШТИР, им дали приказ атаковать.

- Очевидная ловушка. Нужно лично узнать, - он прикладывает указательный палец к виску. - Приём, говорит ШТИР-42. Доложить о составе войск в точке В36. Какая часть общего состава находится там? – агрессивный и не менее серьёзный тон. – Принял. Как руководитель операции наступления отзываю приказ к атаке, – напряжённая тишина. Брови его хмурятся. – Уточню у вышестоящего, - он убирает палец с виска и тут же прикладывает обратно. – Приём, говорит ШТИР-42. Кто отдал приказ атаковать войскам в секторе В36? – андроид невольно ускоряет шаг. Пытаюсь поспеть за ним. – Полковник Баранов, я – руководитель операции, вы не можете…

Его прервали? Видимо, вмешался действительно кто-то высокопоставленный.

- В неисправностях аппаратуры нет моей вины, это может быть подавляющее поле… - на этот раз я даже не могу представить, что ему говорят. – Полковник Баранов, в секторе В38, который собираются атаковать наши основные силы, находится Командующий агент. Высока вероятность, что эта атака – часть его плана. Мы не можем так рисковать, - затылком начинаю ощущать напряжение этого разговора, от которого может зависеть успех всего нашего противостояния. – Именно из-за того, что я -“просто машина”, меня и назначили руководителем этой операции. Ваш приказ к атаке отозван, по завершении миссии об этом инциденте будет доложено непосредственно генерал-майору Молчанову. Конец связи.

Фух, наконец, это кончилось.

- Воронин, Гаврилов, ускорится и двигаться по высланным координатам. Безмятежев, за мной, - судя по напряжённому голосу, он ещё не отошёл от того разговора.

ШТИР совершает высокий прыжок, оказываясь сразу на крыше одной из высоток. Следую за ним. Так мы преодолеваем внушительное расстояние, прыгая по крышам домов. По пути вызываю своих подопечных танкистов .

- Приём, это Василий Максимович. Как вы там?

Ответа нет.

- Приём, говорит Василий Максимович.

Вновь тишина.

Что у них там происходит, раз они на связь не выходят? Ничего. Поспешных выводов не делаем. Разберёмся на месте.

Ещё пара прыжков и мы уже оказываемся в нужном секторе. Никого нет. Лишь пустые дороги со следами от гусениц и колёс техники.

- Командир, а где все? – потерянно спрашиваю я, даже не желая на самом деле слышать ответ.

- Они могли приступить к атаке. Возможно, Баранов всё же настоял на своём приказе.

- Если это так, очень вероятно, что значительная часть наших войск падёт в сражении.

- Верно. Следуем на точку В38.

ШТИР вновь взмывает в воздух, я устремляюсь за ним. В полёте от первого прыжка я уже замечаю поле боя. Вновь разрушенная техника и лежащие на дороге агенты. Приближаясь к назначенному месту, я всё больше замечаю, что уничтоженные бронемашины будто специально выставлены в несколько рядов вдоль дороги. Останавливаемся на этом перекрёстке. Внимательнее рассматриваю последствия сражения. Танки, БТРы, грузовые машины, тела агентов, людей и гибридов. На высоченных зданиях следы этой битвы.

Вдруг, моя рация активируется и начинает издавать противный писк, который за несколько секунд становится всё тише и тише, пока всё же не прекращается.

- Та-ак, приём-приём. Меня слышно? – раздаётся знакомый голос из наушников. Мяукающая насмешливая манера. Командующий. – Эта бандура работает? Переводчик включён?

- Включён, - тяжёлый голос моего командира.

- Охх, прекрасно! – агент заливается смехом. – Всё-таки смог сам разобраться в ваших примочках и подключиться к общему каналу, хе-хе. Что ж, ладно, перейдём к сути. ШТИР, моё предложение всё ещё актуально. Ты же помнишь?

- Помню. Не согласен.

- Погоди-погоди, ты даже в условиях не разобрался. Разве твоя цель – это не закончить наш конфликт? Я могу с этим помочь! Тебе лишь нужно принять моё предложение и мы, наконец, займёмся действительно важными делами, - в конце его голос становится зловещим. Хотя, возможно, это уже мои предубеждения.

- Если вы оставите всех людей, гибридов и вакцинированных агентов в живых, мы сможем договориться, - абсолютно равнодушно отвечает робот, даже не рассчитывая на то, что Командующий согласится на это.

- Ну, ШТИР, - жалобно произносит кот. – Ты же понимаешь, что я – простой командир. Я не смогу обеспечить такие условия, меня же вздёрнут! Знаешь, мне было сложно выбить место даже для тебя, а ты хочешь, чтобы они пощадили всех?

- В таком случае, не согласен.

- Нет-нет-нет, ты не можешь просто отказаться, - он нервно посмеивается. - Подумай сам, ты же видел их, ты знаешь, на что они способны. Только представь, единым ударом, металлическим кулаком и пушистой лапкой мы выбьем наблюдателей с их зрительских мест! Это совершенно новый уровень, подумай только!

Наблюдателей? Наблюдателей... Лягушек? Не может быть. Выступить против самих лягушек?! Кто же они такие? Зачем это Командующему? Звучит как бред, но, если разукрашенный не блефует, это в самом деле новый уровень. Вместе они смогли бы изучить этих существ, может даже изучить их телекинез. А если изучат, смогут и использовать. Слишком хорошая возможность, чтобы отказаться. Не знаю даже, что бы ответил на такое.

Некоторое время ШТИР молча смотрит в одну точку. Воцарившуюся тишину прерывает тяжёлый топот двух здоровенных роботов, в которых заключены мои коллеги. Андроид на секунду разворачивается в их сторону, тут же его лицо становится ещё более задумчивым.

- Эй, Васька, что происходит? – спрашивает уже приблизившийся ко мне Косой.

- Мне… Сложно сказать. ШТИР разрабатывает план действий.

Да, соврал, но во благо. Им лучше не знать об этом предложении Командующего.

- И ещё, отключитесь на время от общего канала. ШТИР сказал, что агенты частично получили доступ к нашей системе связи. По ней они смогут вас обнаружить, если сейчас что-то пойдёт не так.

Линза робо-Косого прищуривается на меня. Тело охватывает дрожь.

Только бы не догадался.

- Принято, пушистый, - с некой теплотой в электронном голосе говорит гибрид. – Прямой, слышал? Отрубай связь.

- Выполняю, - отвечает мой безэмоциональный напарник.

Решаю немного отвлечь командира от раздумий. Всё же, мы могли бы что-то сделать в это время.

Дотрагиваюсь до его плеча. Нет реакции. Провожу рукой перед его глазами. Нет реакции. Продолжать не осмеливаюсь. Очевидно, ему сейчас не до нас. Сложно осуждать за это. Безосновательно отказаться от того, что ему предлагают, было бы глупостью. Новые горизонты для изучений, новые знания. Разве сможет исследовательский робот отказаться от этого? Только если он найдёт в своих вычислениях и расчётах неудовлетворительный момент. Сложно представить, что сейчас у него в голове. Может прозвучать странно, но интересно наблюдать за ним, когда он использует свой главный козырь как компьютера с искусственным интеллектом – создание симуляций для предвидения будущего. Всегда на несколько шагов впереди, было бы только время всё это посчитать и вычислить. Удивительное создание. Воистину прорыв в человеческой науке.

- Ну так что? Надумал, жестянка? – вновь голос Командующего. Почему-то он ощущается каким-то противным, однако, если не думать о том, кто говорит, голос вполне приятный. Восприятие – интересная штука.

- Не согласен.

- Точно уверен? – с надеждой спрашивает агент, однако ответа не получает. – Что ж, в таком случае… - он тяжело вздыхает. – Было интересно узнать, что существование таких как ты возможно. Жаль, что даже тебя задела общая для всех разумных существ эмоциональная болезнь. Конец связи.

- Приготовиться к бою, - громко командует ШТИР. – Воронин, Гаврилов, подключиться к общему каналу связи и следить за периметром. Безмятежев, цель – плывущие и микро-Исполины.

Так, вероятно, сейчас будет непросто. Ничего, справимся. Всегда справлялись и сейчас справимся. Да, нет поддержки техники, зато вся команда в сборе! Этого не отнять.

Неожиданно, один из повреждённых танков, что стоял ближе к краю дороги метрах в пятидесяти от нас, начинает трястись, пока из его выходного люка не показываются четыре огромные тонкие конечности. Поднявшись на некоторую высоту, они сгибаются пополам и втыкаются в дорожный асфальт. Пошатываясь, танк поднимается на этих “ногах”. Очевидно, в нём и сидит Командующий. Косой недолго думая, выставляет перед собой левую руку с очевидным намерением выстрелить. Тут же становится слышен странный шум, состоящий сразу из множества разных звуков. Треск стекла, грохот кирпичей, лязг металлических предметов. Как только пушка гибрида совершает выстрел, с левой стороны от ходячей бронемашины выбегает микро-Исполин, что протаранил первый этаж здания своей головой лишь для того, чтобы своим телом закрыть нечто. Брызги колючей воды даже не задевают резиново-металлическое существо в панцире. Как только громадина падает набок, странное существо поднимает над ним одну из своих острых лап, собираясь, кажется, проткнуть его насквозь, однако этого не происходит. Из самого кончика конечности показывается тонкий красный отросток, который, стремительно удлиняясь, обвивает микро-Исполина. Тут же вокруг него начинает разрастаться чугунный слой, закрывающий тело. Всё это действие происходит в течении считанных секунд, из-за чего только сейчас Прямой, достав из-за спины массивный щит, срывается с места, направляясь к врагу, чтобы расправиться с ним в ближнем бою. ШТИРа уже нет на месте, успел сменить позицию, в то время как я остаюсь там же, позади Косого.

Выглядит странно, но пока что чего-то особенного не замечаю. Вероятно, разукрашенный, сидя в танке, решил использовать сталевара на себе. Двойная защита, хитёр.

Внезапно, прямо за резиново-металлическим существом, что только начинает обретать новую форму, поглотив микро-Исполина, появляется мой командир. Пока люк танка ещё не закрыт, он запрыгивает на него, направляет обе руки внутрь, выпуская нестабильную вакцину, как его тут же хватает за пояс одна из резиново-металлических лап, заострённый конец которой превращается в четырёхпалую клешню, и отбрасывает его далеко в сторону северной дороги. Само же существо, наконец, полностью обретает форму сферы, закрыв себя слоем брони, который сразу же пробивает Косой новым снарядом. Недолгую уязвимость перед заживлением панциря использует подоспевший Прямой, что начинает поливать противника колючей водой, дополнительно задымляя воздух белым газом вакцины. Его действия освобождают крупного агента от значительной части защиты, открывая для меня свободное место, куда можно всадить шприц, что я успешно делаю. Однако, ничего не происходит. Резиновый металл не прекращает свой рост, а наоборот, лишь ускоряет. Уже через несколько секунд существо возвращает себе форму шара с тянущимися из него длинными конечностями, которыми он сковывает выронившего щит из руки гибрида, не давая тому пошевелится. Косой направляет на чугунные отростки правую руку с оружием плывущего, решив, вероятно, испытать его в реальном бою. Раздаётся гудение, пара мгновений и из дула вырывается огненный луч. Столкнувшись с основанием ноги существа, он быстро его нагревает, из-за чего этот участок сферы принимает отличный от серого резинового металла цвет. Ярко красный, почти оранжевый, что становится ещё ярче с каждой секундой. Гибрид медленно направляет плазменный поток на другие отростки чугунного, отсекая их от тела и освобождая товарища. Но, вырвавшись, Прямой не успевает предпринять никаких действий перед тем, как с ног его валит грузовик, который существо держит парой оставшихся конечностей словно биту. Робот, лёжа на спине, достаёт рукой до выпавшего щита и успевает закрыться им в момент до удара тем же грузовиком, что на этот раз вдавливает Прямого в дорогу, дробя асфальт. Существо вновь пытается опутать его резиново-металлическими щупальцами, но Косой пресекает эту попытку очередным противочугунным снарядом.

Как бы не завораживающе было наблюдать за этой битвой, но здесь я не так полезен, как могу быть полезен ШТИРу, который до сих пор не вернулся. Вероятно, он сражается с другими агентами. Стоит ему помочь.

Подпрыгнув достаточно высоко, чтобы достать до крыши одной из многоэтажек, я рассматриваю, что происходит значительно севернее нас. На следующем перекрёстке от нашего видны тела микро-Исполинов и зелёное свечение, источник которого находится где-то на восточной дороге. Слегка подняв взгляд, замечаю группу плывущих из шести особей. Каждый удерживает лапами по подобию Исполина. Со своей позиции я целюсь сразу в перевозимого агента, чтобы мохнатый дирижабль не сбросил его на землю, где мне будет сложнее его достать. Выстрел. Лапы, до этого крепко прижатые к брюху, повисают. Громадина засыпает. Перевожу прицел на плывущего, что его несёт. Тот уже заметил, что пассажир подозрительно расслабился. Резко он поворачивает голову в мою сторону. От испуга я вздрагиваю и прицел сбивается. Глядя точно мне в глаза, он разжимает лапы, передавая микро-Исполина во власть свободного падения. С переживанием я наблюдаю за его приземлением, сопровождающимся грохотом, однако, судя по его виду на земле, агент ничего не повредил. Остальные пушистые облака, заметив это, так же выпускают из лап котяр, которые более удачно приземляются и тут же направляются к чугунному существу. Плывущий, обращённый мордой ко мне, тем временем уже набирает воздух для залпа. Среагировав в последний момент, я резко отпрыгиваю влево, из-за чего падаю, но так же быстро поднимаюсь. Перезарядив винтовку и прицелившись прямо в бок плывущего, я стреляю. Тот медленно закрывает сначала пасть, а потом и глаза, снижаясь, пока не приземляется на дорогу. Остальные пятеро уже устремляются ко мне, готовясь стрелять. Неожиданно, на спине одного из них появляется ШТИР, распыляющий нестабильную вакцину, затуманивающую обзор агентам и заодно обезвреживающую их. Однако, паре белых дирижаблей удаётся покинуть облако, созданное андроидом. По неизвестной причине, эти двое начинают осознанно снижаться. Вдруг, молниеносные чугунные щупальца существа достают до них, схватив за передние лапы. Они ещё сильнее притягивают плывущих к земле, покрывая их тело красными лианами. Взглянув вниз, вижу, как уже значительно разросшееся резиново-металлическое чудище, принявшее вид бесформенной массы с множеством конечностей, погружает внутрь себя летающих бедняг. Что-то, что изначально было танком на четырёх тонких ножках, стало девятиметровой стальной горой, внутри которой “плавает” вся та техника, что так удачно была оставлена на поле боя. Вся вершина этой горы усеяна десятками чугунных глаз, некоторые из которых смотрят на меня, другие – на гибридов, безуспешно старающихся отбиваться от нижних бритвенных щупалец. Косой пытается повредить тело существа, но все его снаряды с колючей водой блокируются танками, БТРами и грузовиками, которые противник использует как компоненты своей брони. Даже огненные лучи, что выпускает гибрид из новообретённого оружия, не особо помогают, так как повреждения тут же обрастают новыми слоями резинового металла.

Походу, ситуация безвыходная. Даже усыпление захваченных им котов не поможет. Этот сталевар, как и говорил мой командир, использует их тела просто как источник питательных веществ, чтобы восстанавливаться и расти. Нужно как-то достать тот танк, с которого всё началось.

Прикладываю палец к виску.

- ШТИР, мы можем вызвать подмогу?

- Уже вызвал. Вертолёты с противочугунными ракетами должны прибыть ориентировочно через две с половиной минуты. Нужно держать его на этом месте и не подпускать к нему агентов, - следует незамедлительное распоряжение.

- Приняли! - отвечает по общему каналу за всех Косой.

Так, собраться! Всего пара минут и это кончится. Жаль, сам по себе я сейчас помочь не могу. Нет даже намёка на места в теле резиново-металлического существа, в которые я мог бы выстрелить, чтобы это имело какой-то смысл, так что приходится лишь наблюдать.

Косой с Прямым всё ещё отбиваются от подвижных чугунных конечностей монстра, отсекая их от тела колючей водой и залпами плазменных лучей. Но теряя одно щупальце, существо на его месте отращивает два новых, не давая продыху гибридам. Вдруг, один из множества БТРов, что “плавают” на поверхности стальной горы, на огромной скорости вылетает прямо в моих коллег, впечатывая их в стену ближайшей многоэтажки. Пустующее место на существе тут же застилает слой брони, сквозь который, словно сквозь тонкую плёнку, прорезаются очертания морды кота. Часть этого слоя сползает со лба на пасть, чтобы образовать подобие респиратора. Освободившиеся глаза загораются ярко-жёлтым цветом, напоминая прожектора. Тут же они направляются на гибридов, постепенно становясь всё ярче и ярче. Мои коллеги успевают в мгновение до выстрела прикрыться тем самым бронетранспортёром, что их и откинул. Как только луч отключается, Косой выглядывает из-за укрытия и несколько раз стреляет противочугунными снарядами в металлическую морду. Наконец, у меня есть возможность хоть как-то помочь. Целюсь в шею, что уже начинает зарастать резиновым металлом. Выстрел. Снаряд успевает попасть в уязвимое место, глаза поглощённого плывущего гаснут.

Уже неплохо! Всё же полезен бываю иногда.

Внезапно, бо́льшая часть глаз на верхушке стальной горы обращается на меня. Намерения явно недобрые. Всё существо вжимается в себя, начинает трястись. Техника, что плавает внутри, тоже втягивается внутрь, освобождая небольшой ровный участок резинового металла. Воспользовавшись моментом, прямо в него стреляет Косой. Защитный слой снят и теперь я могу увидеть нутро чудища, а также “насладиться” металлическим скрежетом, исходящим оттуда. Внутри у него лишь груда сваленных, перемолотых друг другом частей боевых машин Порядка, что перемешивается, будто овсяная каша в кастрюле. Весь этот металлолом связан между собой где-то тонкими, где-то толстыми чугунными отростками, каждый из которых заметно пульсирует. Кажется, пробоину существо латать не планирует, из-за чего у меня закрадываются определённые опасения, что это вовсе не повреждение, а… Дуло. Отверстие тем временем сжимается, но не залечивается, а, скорее, закрывается, словно рот, пережёвывающий пищу.

Что-то мне подсказывает, что мне стоит подпрыгнуть. Например, прямо… СЕЙЧАС!

Как только я оказываюсь в воздухе, огромная пасть моментально раскрывается и из неё вылетает скопление мелких и не очень деталей бронемашин. Походу, их разброс оказывается довольно большим, так как после выстрела я тут же чувствую импульс, направленный прямо в мой лоб. Невольно отклонившись в полёте назад, я понимаю, что не приземлюсь на ноги.

Вновь падение? Неужели всё настолько циклич…

Чёрная пустота перед глазами. Ощущения крайне странные. Болит спина и затылок. Звон в ушах не даёт покоя. Однако, сквозь него прорезаются слова.

- ШТИР… помоги… - знакомый энергичный голос. Косой.

- Не могу… подмога… необходимо указать… - тяжёлый и роботизированный. Командир.

Плавно звон заменяется на… стрекотание? Чтобы увидеть источник этого звука, я с усилием поднимаю веки. Небо. Свинцовые тучи. Тело всё ещё не желает двигаться, дабы не чувствовать лишний дискомфорт. В любом случае, я заставляю его хотя бы перевернутся на живот и подползти к краю крыши. Свесив руки вниз, наблюдаю за дорогой подо мной. Вновь подросшая резиново-металлическая гора, всё ещё сражающаяся щупальцами с гибридами, которые, судя по вялым движения, уже измотаны борьбой с вечно восстанавливающимся врагом. Благо, их спасение близко, стрекотание всё приближается. Я догадываюсь, что это.

- Вы были подключены к каналу связи “ЖелДров №2” пользователем “ШТИР-42”, - раздаётся искусственный голос из наушников.

- Что ещё за… - бурчу себе под нос я, как вдруг замечаю в воздухе долгожданную группу вертолётов.

Новые модели выглядят крайне устрашающе. Настоящий летающий танк, что больше своей прошлой модели раза в полтора. Тяжёлые бронелисты закрывают слабые места, по бокам - две сферические башни с пушками, как у “Пуль”, наводятся на громадного противника, прикреплённые к малым крыльям ракетные установки, вселяют во врагов страх своим потенциалом. Тройка коптеров подлетает ближе к чугунному существу и окружает его. Внезапно, одно из щупалец, что уже схватило Прямого, отпускает его, и молниеносно устремляется к ближайшему вертолёту. Прямо перед ним, конечность разделяется на ещё несколько, чтобы схватить винтокрыла и утянуть глубоко внутрь стальной горы. Место, где “утонул” вертолёт, вдруг, сначала разглаживается, а затем вытягивается наружу, принимая очертания знакомой морды агента. Вновь подобие респиратора вместо пасти, вновь жёлтые глаза, которые теперь направляются на другой коптер, готовятся к залпу. Быстрая зарядка орудия и выстрел огненными лучами прямо по боковине летающей машины. Ожидая уже услышать удар её оплавленных половинок о дорогу, я зажмуриваю глаза, чтобы не видеть этого. Однако, ничего не происходит, звука нет. Открыв глаза, вижу, что атака резиново-металлической морды оставила на винтокрыле лишь два небольших вертикальных пятна от нагрева.

- Полста первый, говорит ШТИР, повреждения есть?

- Говорит полста первый, никак нет.

- Полста первый и полста второй, использовать все противочугунные ракеты, - отчеканивает андроид.

- Говорит полста второй, вы уверены? Подтвердите приказ, - растерянный голос штурмана-оператора.

- Подтверждаю. Использовать весь запас.

- Принято. Полста первый, манёвр номер двадцать один.

- Выполняю.

- Гаврилов, Воронин, атаковать колючей водой, - поступает новая команда от андроида.

- Приняли, - вновь отвечает Косой за обоих.

Вертолёты начинают кружить над существом, безуспешно пытающимся зацепить их всеми щупальцами, от которых теперь гибридам не нужно защищаться. Косой стреляет противочугунными снарядами по основаниям конечностей чудовища, а Прямой отсекает их потоком колючей воды. Набрав некоторую круговую скорость, коптеры выпускают ракеты. Множество ракет, которые направляются в совершенно разные относительно друг друга места резиново-металлической горы, чтобы задеть как можно больше её площади. В одно мгновение все они взрываются, достигнув цели, и оплавляют броню существа. Все тентакли отпадают, оставшийся чугунный панцирь медленно стекает на дорогу, оголяя внутренности, состоящие только из металлолома, всё ещё связанного тонкими нитями резинового металла. Оба гибрида продолжают поливать монстра колючей водой, однако, Прямой вдруг срывается с места и на большой скорости направляется к противнику. Во время бега он достаёт из-за спины щит и, прикрываясь им, влетает прямо вглубь скопления обломленных и погнутых деталей техники Порядка. Расталкивая всё на своём пути, он добирается до сердца существа – танка с тонкими лапами, откуда и контролируется вся эта масса перемолотых машин и резинового металла. Пока конструкция расплывается по асфальту, не в силах собраться вновь, гибрид уже стоит у выходного люка, направив на него пушки и готовясь распылить нестабильную вакцину. Вдруг, оттуда вырывается ещё одно щупальце. Это отличается от остальных. С боков его покрывают довольно большие загнутые зубья, словно предназначенные специально, чтобы пилить, что-то прямо как бензопилой. Как только из дула оружия Прямого вырывается белый дым, конечность существа резко дёргается в его сторону, проходя прямо сквозь левую руку костюма полупса. Поток лечащего тумана останавливается, а сама рука со звоном ударяясь о металлолом, а в последствии и о дорогу, падает. В ровном срезе можно по слоям определить, что именно было повреждено. Очевидно, поверхностные бронепластины, внутренняя аппаратура, те самые скопления чёрных шлангов и… В самой середине среза виден красно-розовый круг, внутри которого находится такой же, но поменьше и светло-серый. Осознание приходит не сразу.

Плоть и кость.

- ПРЯМО-О-ОЙ! – надрывается Косой. Его голос крайне сильно искажается динамиками костюма, из-за чего становится намного более тяжёлым, но всё ещё ярко передающим смесь эмоций.

Без промедлений он срывается с места и стремится к товарищу на выручку, уже заряжая оружие плывущего. На полпути он стреляет из него прямо по танку, в котором, вероятно, находится Командующий с несколькими агентами. Однако, вряд ли есть возможность остановить его, чтобы тот не совершил непоправимого. Огненный луч впивается в бронемашину, прожигая её насквозь за пару секунд. Лёгким движением руки на бегу Косой перемещает луч сначала выше, а потом ниже, отсекая тем самым примерно треть искусственного панциря для агентов. Всё ещё связанный резиново-металлическими нитями с основной конструкцией танк, повисает на них, но ненадолго. Сильным и резким ударом левой руки гибрид выбивает основную его часть из собственных сетей, поймав Прямого в прыжке и опустив того на дорогу. Боевая техника на большой скорости врезается в стену высотки, пробивая её.

- Безмятежев, помоги Воронину. Гаврилов – защищай, - поступает команда от ШТИРа.

- Так… Точно, - крайне гневный и даже устрашающий голос Косого раздаётся из наушников.

- Приступаю, - отвечаю я и сразу спрыгиваю с крыши, приземлившись рядом с моей целью.

Вид моего коллеги довольно удручающий. Лежит на спине, раскинув оставшиеся конечности в разные стороны. Из среза с большим напором течёт бордовая жидкость. Трясущимися руками я достаю из-за спины небольшой контейнер – экстренную аптечку и кладу её на асфальт, пытаясь как можно быстрее открыть. Внутри лежит множество разных приспособлений для быстрой медицинской помощи прямо во время боя. Несколько кровоостанавливающих жгутов, тактический турникет, стерильные бинты и много чего ещё, а также множество препаратов, среди которых выделяется нужный: шприцы с веществом, что заставляет кровь сворачиваться намного быстрее и даже закупоривать открытые кровоизлияния. Первым делом необходимо вколоть его. Благо, Порядок позаботился о том, чтобы каждый боец в точности знал, как пользоваться такими наборами, и мог в нужный момент залатать товарища. Препарат вколот. Через несколько секунд кровотечение останавливается. В любом случае, нужно закрыть ещё саму рану. Достаю перевязочный пакет, вскрываю. Оттуда беру специальную подушечку, что остаётся в той форме, которую ей придать изначально. Сорвав с её рабочей зоны защитную бумажку, я приклеиваю её непосредственно к ране. Наконец, дело сделано. Теперь его всего лишь нужно оттащить подальше. Тумблер на шее, “Усиление внешней опорно-двигательной системы активно”. Берусь за правую руку Прямого и пытаюсь выволочь его из обломков, оставшихся от стальной горы, периодически поглядывая в сторону Косого. Он медленно и угрожающе приближается к выпавшему сердцу чудовища. Обзор мне сильно закрывают обломки техники, связанные чугунными нитями, которые образуют объёмную сетку, закрывающую нас. Когда мой разгневанный коллега добирается до противника, то сразу же заряжает плазменную пушку.

- Стой! Ты его убьёшь! – пытаюсь я отговорить полупса.

Он оборачивается на меня, пушка гаснет. В момент, когда гибрид отвлечён, из люка танка показывается очередное щупальце с зубьями на рёбрах. Я не успеваю предупредить союзника, однако, это и не требуется. В последний момент перед ударом, он поворачивает голову обратно и ловит правой рукой опасную конечность. Взявшись за неё второй рукой, Косой начинает раскручивать вокруг себя бронемашину с чугунными лапками. Через пару полных оборотов, он отпускает. Существо вновь впечатывается в стену здания. На оставшихся конечностях существа замечаю дрожь, будто оно боится, но ничего не может сделать. Гибрид снова медленно приближается к нему, но, неожиданно, на спину ему прыгает микро-Исполин. Его тело выглядит истощённым, обвисшая кожа, выпирающие рёбра и замедленные движения. Полупёс с лёгкостью сбрасывает его с себя, схватив того за лапы и швырнув перед собой, сильно ударяя о дорогу. Котяра начинает шипеть, шерсть его встаёт дыбом, но стоит бойцу Порядка поднять на него правую руку с пушкой плывущего, как тот выпучивает глаза и стремительно сбегает с его пути.

Откуда он мог взяться? Хотя…

Осматриваю сетку, окружающую нас внимательнее. В некоторых её частях видны некие коконы – овальные фигуры, состоящие из отделённых погнутых пластин, скреплённых между собой резиновым металлом. Некоторые из них не полностью скрывают то, что хранят в себе, и через эти пробелы я замечаю лапы, хвосты, головы агентов. Все целые, но скованные, хотя, судя по их измождённому виду, не все способны двигаться.

Лишь бы не выбрались, лишь бы ШТИР быстрее пришёл.

Но никто не приходит. Вызывающие мурашки скрежеты и лязганья металла становятся всё чаще и громче, пока передо мной всё же не появляется громадный агент. Да, он обессилен, но всё ещё достаточно активен, чтобы раздавить меня или навредить Прямому. Рядом нет даже моей винтовки, чтобы я мог хоть что-то ему противопоставить. Остаётся только надеяться, что кто-то спасёт нас. Или, может, рискнуть? Позвать на помощь? Рот сковал страх, но я должен.

- Косой! – кричу я так сильно, как позволяет ужас, охвативший меня. Выходит не очень громко, но достаточно, чтобы меня услышали.

Микро-Исполин встаёт на дыбы. Уже готовлюсь к судьбе тех несчастных, лежащих на дорогах солдат, что были разорваны агентами. Вдруг, большущие руки хватают громадину подмышки и поднимают выше. Задние лапы больше не касаются земли, на морде написано недоумение. Тут же эти руки отбрасывают котяру вправо на несколько метров. Спасение пришло. Вот, что чувствовали те бойцы, сражавшиеся с особым чугунным у точки контроля, когда появился Прямой и спас их положение.

- Он в порядке? – всё ещё пытаясь отдышаться от злобы, спрашивает Косой.

- Да. Вернее, почти, - глянув на его левое плечо, отвечаю я.

- Будем ждать ШТИРа здесь. Я защищу, - коротко говорит он и поворачивается ко мне спиной.

Прямо перед нами на расстоянии десяти или пятнадцати метров выстраивается тройка истощённых микро-Исполинов. Всё ещё ослабшие, но готовые сражаться, защищая своего командира. В воздухе повисает напряжение. Котяры не готовы наброситься, но и нашему защитнику опасно что-то делать. Вдруг, мне на маску что-то капает. Не дождь, что-то более липкое и тяжёлое. Ладонью я стираю с линз эту серо-прозрачную массу, от чего она размазывается по перчатке и противно стекает с пальцев. Похожа на колючую воду, но слишком тяжёлая и вязкая. Видимо, растопила резиновый металл, смешалась с ним и превратилась в эту жижу. Поднимаю взгляд выше. Прямо надо мной висит длинный резиново-металлический канат. Его защитная оболочка выглядит оплавленной, а в разъеденной части виднеется оборванный красный корень. Постепенно, чугунное покрытие становится всё тоньше и тоньше, пока канат не рвётся, а сталевар не выпадает из него прямо на раненого гибрида. Тонкий алый червь сам по себе движется по костюму полупса, подползая к его ране. В ступоре я не могу даже пошевелится. Приблизившись к уязвимому месту, корень заползает под подушечку, которой я закрыл срез. Только придя в себя, я срываю её с раны, но растения уже не вижу и понимаю, что допустил.

- О нет-о нет-о нет… - бубню я про себя. – Что с этим делать? Я… Я даже не знаю, что произойдёт. Почему я даже сейчас бесполезен? Не смог спасти боевого товари… - внезапно замечаю на плече Прямого что-то странное.

Из него тянется три длинных корня сталевара, обвивающихся вокруг друг друга. На конце они разветвляются. Теперь это становится похоже на… Руку? Трёхпалую, да, но точно руку, будто растение подстроилось под носителя, заменив недостающую конечность. За пару секунд из плеча выползает ещё пара корней, которые также обвиваются вокруг основного стебля, добавляя кисти ещё два пальца. После этого они начинают набухать, становясь толще, но не теряя заострённых концов. Теперь рука выглядит значительно больше правой, но… Она есть!

Это просто сумасшествие. Такое бывает? Хотя, ШТИР же говорил, что для них агенты – лишь органические батарейки, из которых можно черпать питательные вещества. Для таких целей подойдёт и гибрид.

Что ж, в любом случае, ничего сделать я с этим уже не могу. Он проник слишком глубоко в тело, чтобы его просто вытащить, учитывая, что он, скорее всего, будет сопротивляться. Остаётся лишь следить за ним и наблюдать за общей ситуацией.

Косой с очевидно недобрыми намереньями, глядит на троицу крупных агентов, принимает более устойчивое положение, сжимает мизинец и безымянный пальцы, орудие плывущего начинает разогреваться.

- Я испепелю каждую кошачью морду, что приблизиться ко мне хотя бы на метр! – нечеловеческий не только из-за искажений динамиков костюма, но и из-за интонации со злобой, вложенной в слова, раздаётся голос моего коллеги. – Я понятно объясняю?

Агенты замирают, стараются дышать ровнее, чтобы не провоцировать. Кажется, теперь они осознали, что именно они загнаны в ловушку, а не мы. Осторожно делая каждый шаг, они медленно отходят назад, чтобы потом резко развернутся и сбежать с поля боя.

Наконец, кончилось. Или не совсем?

- ШТИР, где Командующий? – спрашивает по нашему каналу связи Косой, громко и тяжело дыша во встроенный микрофон.

- Ретировался. Не смог догнать, - отрешённо отвечает ему командир по рации.

Руки гибрида начинают трястись. Он сжимает их в кулаки, но тряска не проходит. Тогда он, размахнувшись со всей силы, ударяет ими об пол, дробя асфальт. Абсолютно молча. Ни слова. Чистая ярость. Одного удара ему хватает, чтобы немного остыть. Тряска отпускает. Он, наконец, обращает внимание на своего лежащего товарища.

- Прямой… Это… Что это? – потерянно произносит он, глядя на новую руку друга.

- Это сталевар, - отвечаю ему.

- Такое возможно?

Но не дав мне времени ответить, между нами появляется ШТИР. Пальто порвано ещё сильнее, в остальном – цел.

- Это интересно. Гаврилов, включи запись и наблюдай.

- Принято, - не сводя глаз с Прямого говорит он.

- Безмятежев, встать, - командует андроид. – Нам нужно поговорить.

Отползаю от Воронина и поднимаюсь на ноги, следуя за роботом, отошедшим к перекрёстку дороги, выйдя из-под чугунного сетчатого купола.

- Безмятежев, думаю, понятно, что наше положение как никогда бедственно. Уже до начала этого сражения наши шансы на успешное завершение всей миссии составляли около двадцати целых семи десятых процента, - ШТИР проговорил последнее предложение намного более роботизированным голосом. Вновь расчёты. – Я только что связался с командованием, чтобы узнать, какая часть всей армии была отправлена на атаку этого сектора, - он опускает голову.

- И… Какая же? – уже примерно осознавая, какой будет ответ, спрашиваю я.

- Вся, - подняв взгляд ровно на меня, отвечает командир. – Остались только мы и два экспериментальных вертолёта. Больше ни техники, ни живой силы нам не выдадут. Они отказались использовать экстренный запас.

- И что нам делать сейчас? Возвращаться?

- Приказ – продолжить миссию.

Что? Без всего? У нас ничего не осталось, мы не сможем противостоять Командующему, если он ещё что-то придумает, а он точно придумает. Это самоубийство!

- Мы в четырёх километрах от территории агентов, до которой не долетают дроны и откуда не возвращаются разведотряды. Если отступим – есть вероятность, что больше никогда не сможем добраться до этой точки. Нельзя дать агентам время на восстановление. Однако, сейчас ты можешь отдохнуть. Без Прямого мы не выдвинемся.

ШТИР уже разворачивается, чтобы отойти к гибридам, но я останавливаю его, положив руку на плечо.

- Командир, я хотел спросить про… одну вещь, - смущённо говорю я.

- Слушаю, - взглянув на меня одним глазом, отвечает он.

- В-вы можете отследить местоположение радиостанции по последней связи с ней?

- Могу. Кто тебе нужен?

- Э-эм, танк, командир которого связывался со мной, когда мы только устанавливали орудие плывущего на костюм Гаврилова.

- Понял. Одобри передачу данных.

На линзе высвечивается сообщение: “Запрос на получение данных”. Сразу поднимаю большой палец вверх.

- За мной, - говорит он и обычной походкой направляется к чугунному куполу.

Нужная бронемашина находилась чуть дальше гибридов. Разумеется, была вскрыта и сильно повреждена самой стальной горой, когда та перемалывала свои же внутренности, но выглядела более целой, чем вся остальная техника. Башня отсутствовала полностью, гусеницы тоже, половины колёс на месте не было, но главное – люк погнут не был, значит, проходу ничего не мешало.

Забравшись внутрь, я обнаруживаю поломанную аппаратуру, детали других машин, которые, вероятно, случайно попали через люк, и… три тела. Рваные раны небольшие, но глубокие. Смерть от потери крови, как и у большинства защитников Порядка. Сильно выделяется их натянутая кожа на лице, будто они давно умерли. Намного раньше, чем десять-пятнадцать минут назад, как случилось на самом деле. Сталевар добрался и сюда. Высосал их, будто питательную массу из пакетика. А ведь недавно я с ними разговаривал. Совсем недавно они упрашивали меня позволить им идти в бой. Тяжело смотреть на это, решаю вылезти. Снаружи встречает андроид. Он глядит на меня сверху вниз каким-то осуждающим взглядом.

- Безмятежев. “Если с ними что-то случится, виноват будешь ты”, - очевидно, он цитировал себя же.

- Я понимаю. Зря это сделал, - опустив голову, мямлю я.

- Командование кем-то – это не просто власть, это ответственность, которую нужно осознавать. Нарушив мой приказ, ты взял ответственность за них на себя, так что конкретно в их смерти виноват ты. Я не доложу об этом, физического наказания ты не понесёшь, что, возможно, хуже для тебя, но поучительнее. Исходя из того, что мне известно из психологии, пусть и людской, эмоциональный груз тяжелее настоящего.

- Прошу прощения, командир, - ком в горле даёт сказать лишь это.

- Тебе не нужно передо мной извинятся. Стоило бы просить прощения у семей этих солдат. Впрочем, больше не вижу смысла говорить об этом. Я не пытаюсь тебя деморализовать. Это просто урок. У тебя есть время обдумать всё, - с этими словами ШТИР разворачивается и уходит к Косому и Прямому, оставляя меня на съедение собственной вины.

Мой взгляд приковывает танк, экипаж которого убил я. Всех троих. Ватные ноги не удерживают тело, и я падаю на колени. Склонившись перед бронемашиной, я могу лишь мерно покачиваться, пока не наклоняюсь так низко, что касаюсь лбом асфальта. В таком положении я и застываю.

Почему это так больно? Почему больнее, чем любая мигрень, вызванная подавителями агрессии? Чем любой удар в спину или затылок?

Слёзы сочатся из-под закрытых век, чёрная картина размазывается грязно-радужным пятном. Приходится снять маску. Порывом холодного ветра тут же обдаёт влажное лицо. Я вновь касаюсь лбом дороги. Запах сырости заполняет ноздри. Солёные капли плавно стекают вниз.

- Простите… простите… простите… – чуть слышно шепчу я, изредка всхлипывая.

Инцидент №21 "Разменная монета" часть 3

Как я мог? Почему ослушался? Почему убил? Я ведь не хотел такого исхода, я всего лишь… Всего лишь… Чего я хотел? А может, хотел вовсе не я? Может, к этому привела моя слабость? Я должен был настоять, но не смог, они переубедили. Значит, не так я и верен своему командиру, как сам считаю. А что, если я предам его однажды? Если из-за моей слабости, меня смогут переманить на другую сторону баррикад? Такое ведь возможно, верно? Если даже люди смогли меня переубедить, то агенты с легкостью это сделают. Вдруг они так же, как эти солдаты, заставят меня думать, что я прав, хотя на самом деле иду против своих же правил? Нужен ли ШТИРу такой боец, как я? Командующий точно догадается, кто в нашем отряде слабое звено, и тогда…

Вновь прижимаю голову к коленям, пытаясь закрыться от всего, словно некое беспомощное жалкое существо.

— Лучше бы он меня вообще не спасал, а погнался за разукрашенным… — тихо шепчу я себе под нос.

— Думай, что говоришь! — слышу знакомый голос из-за спины, что пугает меня неожиданностью.

Тут же разворачиваюсь и смотрю назад. Там стоит Косой без своего робо-тела, только в специальном черном термокостюме. Вид у него какой-то недовольный. Стоит с ровной спиной, руки сложены сзади, будто он прячет что-то, на меня глядит укоризненным взглядом, но не настолько осуждающим, каким был взгляд ШТИРа.

— Ч-что? — еще подрагивающим от испуга голосом произношу я.

В ответ он только шумно вздыхает, подходит ко мне и садится на дорогу рядом.

— Не нужно думать, что из-за одной ошибки, ты теряешь свою ценность. Ты все тот же. Невозможно вечно делать все правильно, когда-нибудь все равно оступишься, — успокаивающим тоном говорит гибрид.

— Н-но ведь… Это не просто ошибка, — снова сжимаюсь калачом, только бы он не видел моего лица. — Из-за меня они умерли. Если бы я был настойчивее…

— То ты не был бы собой, — продолжает он за меня. — Тебе может и кажется, что ШТИР в тебе разочаровался, но, я уверен, что он это давно предвидел. Он выбрал тебя для своей команды, именно потому, что ты — тот, кто ты есть, и никто больше. И, я считаю, он не ошибся в выборе. В конце концов, разве мы с Прямым лучше? Два гибрида, даже не человека, в самый важный отряд всей армии Порядка! А ведь мы далеко не лучшие. Лично я — полупес, чуть не отказавшийся от службы, но жестяная башка посчитала, что я ему подойду. А Прямой… Сам же видел, как тяжело с ним даже нашему командиру. Никакой инициативы, работает только по приказам. Однако, ШТИР рассчитал, что ему нужен именно он. И после этого ты думаешь, что из-за одной ошибки андроид бы от тебя отказался?

— Я ослушался приказа. Этого достаточно, — тихо бурчу я, выглядывая на него отсутствующим взглядом из-за прижатых колен.

Выражение лица товарища становится задумчивым.

— Знаешь, мне кажется, ты даже правильно поступил.

— Ч-чего?! — внезапно выкрикиваю я, отчего пугаю самого же себя. — Ты вообще п-понимаешь, что говоришь? Я убил их! Если бы не моя слабость, они бы спокойно добрались до бункера и жили бы дальше со своими семьями, друзьями и знакомыми. А я… Я забрал у них эту жизнь! — странная злоба просыпается во мне, но тут же гаснет. — Сам получил второй шанс и тут же подвел всех. Разве это не провал? Не предательство? Я подставил тех, кто не сомневался во мне.

— Думаешь, они были бы счастливы в бункере?

Уже было собираюсь ответить, приподнявшись и расправив ноги, но тут же останавливаюсь.

— Жизнь там не всем сладка, знаешь ли, — продолжает он. — Это мы с тобой имеем возможность иногда «гулять» по поверхности, а люди безвылазно сидят под землей уже четыре месяца. Да и не у всех хорошие отношения со знакомыми и родней, особенно в такой ситуации, когда куча народу на нервах сидит. Может, поэтому некоторые люди так и рвутся служить? Хотят сбежать от давящих стен, бесконечных коридоров и угрюмых взглядов окружающих.

— Это не идет в сравнение с самой жизнью. Она дороже простого дискомфорта, — фыркнув, мрачно отвечаю я.

— Разумеется, ведь это лишь часть возможной причины. Люди знают, что такое война, далеко не каждый готов даже представить, что будет непосредственным ее участником. Однако, есть ведь и те, в ком желание защитить выше страха. Как ты и говорил, они сами рвались в бой, так что… — не даю ему закончить.

— ОНИ ПРОСТО НЕ ОСОЗНАВАЛИ! — срываюсь я, но, заметив, что Косой даже не повел бровью, успокаиваюсь и продолжаю спокойнее. — Люди глупы. Они сначала делают, а потом думают. И похоже, что я понабрался у них этого, раз веду себя точно так же…

— Хех, это точно. Ты неплохо так очеловечился, — с усмешкой заявляет гибрид.

— Что ты имеешь ввиду? — мое лицо искажается гримасой сердитого непонимания.

— Ты, как и эти люди, готов пожертвовать собой, ради общего блага. Постоянно винишь себя за то, что ШТИР не смог поймать Командующего. Ты прямо как они. Они ведь могли просто промолчать, когда ты отдавал им приказ возвращаться, но они решили, что смогут помочь. Вдруг, если бы ты настоял, они бы так же винили себя, что дали слабину, когда нужно было действовать? Считали бы себя предателями, воспользовавшимися небольшой заминкой командования, которому некогда было с ними разбираться. Тебе же неприятно это, верно? Или ты уже считаешь, что робот не зря тебя спас, и твоя жизнь дороже простого дискомфорта? — с ухмылкой на лице риторически спрашивает Косой.

— Я… Не знаю, — окончательно уткнувшись взглядом в пол, мямлю я.

Гибрид некоторое время молча глазеет на меня, после чего хлопает по плечу пару раз.

— Знаешь, у меня есть для тебя задание, которое точно одобрили бы твои танкисты, — я поворачиваю голову в его сторону, взор слегка размазан накатывающими постепенно слезами.

Коллега тянется достать что-то из-за спины. Неожиданно, в руках его оказывается моя винтовка, на вид даже не поврежденная.

— Держи, растеряша, — передав мне ружье, он по-доброму улыбается, но, обратив внимание на мои влажные глаза, хмурится. — Эй! А ну, не хныкать тут мне! — полупес хватает меня правой рукой за подбородок, его серьезный взгляд обрушивается на меня. — Единственные жидкости, которые я допускаю на лице моих союзников — это либо дождевая вода, либо колючая, понял?

В ответ я лишь произношу что-то невнятное и вытираю ладонью лицо. Глаза Косого в этот момент теряют всю строгость, а сам он задорно хохочет.

— Не могу долго так смотреть на тебя без смеха, хех. Уж слишком твоя мордочка забавна, — он, наконец, отпускает меня. — Что ж, как я и говорил, твой экипаж точно одобрил бы, если бы ты взял себя в руки и разнес в клочья своих бешеных сородичей! Давай, поднимайся! — он встает и помогает подняться мне. — А теперь крепче возьми винтовку и, что самое главное, — Косой приближает ко мне кулак и указывает на него другой рукой, — всю боль держим вот здесь, помнишь? Не подавляем, но и не даем ей ослабить себя, договорились?

Молча киваю, вытирая с лица остатки влаги.

— Вот и отлично, кошарик! — по его лицу расползается лучезарная улыбка. — Пойдем-ка к остальной команде. Думаю, ШТИР уже успел пошаманить над нашим дважды гибридом, как считаешь?

— Почему ты решил оставить Прямого, чтобы утешить меня? — глядя под ноги, спрашиваю я, проигнорировав его слова.

Мой коллега недоуменно смотрит на меня, видно, опешив от внезапного вопроса.

— Я никак не смогу ему помочь, а вот тебе, как видишь, немного да получилось. Тем более, командир уже занимается им, я бы только помешал.

— Ты за него не переживаешь?

— Переживаю, конечно. Просто… Когда это повторяется снова и снова, я чувствую, что черствею. Невозможно постоянно реагировать на потери как в первый раз. Кажись, скоро мы с ним будем совсем похожи, — он издает печальный смешок.

Пару секунд я смотрю на него опустошенным взглядом, после чего снова отворачиваюсь.

— С Прямым все должно быть в порядке. Сталевару как организму-паразиту не выгодно терять носителя. Нет еды, нет и его.

— Хех, я уж подумал, что пришла наконец моя очередь поддерживать, — Косой хлопает меня по спине пару раз и посмеивается. — Спасибо. Не понимаю ничего в этих ваших сталеварах. Как думаешь, эту хрень смогут достать из него? — с надеждой в глазах спрашивает гибрид.

— Если только мы в бункер вернемся после миссии, — пессимистично отвечаю я.

— Когда вернемся, — поправляет меня он.

— Да… Разумеется.

Подойдя к командиру, пытающемуся понять, как привести бессознательного бойца в норму, я некоторое время разглядываю последнего. Вне своего робо-костюма Прямой выглядит каким-то немощным. Впалые щеки, побледневшая кожа, нездоровая худоба. Кажется, еще немного и он станет таким же, как те «выжатые» солдаты, попавшиеся на пути сталевару. Кстати, сам вампирский корень, стелящийся из его левого плеча, тоже выглядит неважно. Основание еще пытается сохранить багряный цвет, но ближе к кончикам острых пальцев серость захватывает все больше площади растения, словно оно медленно умирает вместе с носителем.

— ШТИР, есть предположения, что с ним и как помочь? — обеспокоенно спрашивает Косой.

— Истощен, как и остальные организмы, контактирующие со сталеваром. Растение пытается кормиться за счет носителя, но не так активно. Полагаю, расчет на то, что Воронин все же встанет. Это бы упростило сталевару выживание. Однако, из-за большой потери крови, он не очнется. Нужно срочное переливание, обеспечить которое мы не можем.

С каждым предложением андроида, лицо Косого приобретает все более удручающий вид.

— Н-но есть же еще какой-то способ ему помочь, верно? — голос пронизывает последняя надежда. — Мы ведь не можем просто оставить его умирать, так ведь?

— Обязаны.

Взгляд Гаврилова пустеет, сжатые до этого кулаки разжимаются.

— Этого не может быть… — внезапно, он хватает за плечи робота, бешеными глазами таращась на него. — Командир, молю, найдите способ! Может, Порядок знает что-то о сталеварах, что может ему помочь? Поищите там… в базах данных или еще где-нибудь, но спасите его! — уже переходит на крик.

ШТИР убирает от себя его руки и отталкивает самого гибрида, ткнув пальцем куда-то в область солнечного сплетения, от чего Косой отшатывается, чуть не падая, но успевая поймать равновесие.

— Нет никакого способа! — тон становится строгим. — Воронина не спасти.

Гримасу некогда веселого бойца закрывает маска гнева.

— Зачем тогда ты нужен? — процедив это, он падает на колени перед телом товарища и пытается его растормошить.

Робот свысока наблюдает за действиями гибрида, который сначала злобно бурчит что-то непонятное себе под нос, а потом, не выдержав, разрывается жалобными стонами.

— Выдвигаемся через десять минут, — цинично говорит андроид и разворачивается ко мне. — Безмятежев, вижу, винтовка уже у те… — обращается ко мне командир, однако я его уже не слышу.

В ушах лишь терзающие душу крики Косого. Перед глазами только его безуспешные попытки разбудить друга, скорее всего, уснувшего навсегда. Не желая наблюдать неприятную сцену, я слегка поднимаю взгляд. Все еще висящие над нами резиново-металлические «кабеля» тихонько плавятся. Несколько таких висят ровно над телом Прямого. Замечаю, что на одном из них медленно-медленно собирается тяжелая чугунная капля, растопленная остатками колючей воды. Еще мгновение и, набрав достаточную массу, капля падает на дорогу совсем рядом с новой рукой Воронина. Вдруг серые, почти безжизненные пальцы оживают и словно черви начинают тянуться к небольшой образовавшейся лужице. Плюхнувшись в нее, они сначала розовеют, а затем багровеют. Лужица тем временем становится все меньше и меньше. Получивший дополнительные силы сталевар тянется дальше, но теперь до обломков боевой техники, окутанной чугунными лозами. Как только красный корень к ним присасывается, те начинают таять на глазах. Растение мерно пульсирует. Сейчас вся ее поверхность окрашена насыщенным темно-красным цветом. Гляжу на Прямого. Теперь пульсация растения напоминает перекачивание чего-то прямо в тело гибрида. Кожа моего коллеги теряет серые оттенки, заменяя их более живыми — бледно-розовыми. До этого еле заметное и редкое дыхание учащается. Гаврилов это замечает.

— Безмятежев, ты все по… — ШТИРа перебивает его подчиненный.

— Командир, он стал дышать активнее! — все еще надрывающийся, но теперь крайне радостный голос Косого.

Андроид резко оборачивается, не закончив со мной, и внимательно изучает изменения своего «исследуемого образца». Хватает лишь пары мгновений, чтобы он понял, в чем дело.

— Сталевар окончательно укоренился в организме Воронина. Теперь он может влиять на его состояние напрямую. Только что он передал часть своих питательных веществ носителю, чтобы тот смог привести в норму жизненно важные параметры. Симбиоз между гибридом и сталеваром возможен, это можно будет использовать, — заключает ШТИР.

— Васька, ты видишь это?! Аха-ха-ха! Э-это же чудо, понимаешь? — Косой направляет на меня свой сумасшедший взгляд, но уже через секунду переводит его обратно на товарища. — Прямой! Прямой, ты слышал? Прямой, просыпайся скорее! — его вновь захватывает приступ истерического смеха.

Черствеешь, говоришь?

— Гаврилов, немедленно отойди от Воронина, — командует робот.

Абсолютно никакой реакции. Гибрид не прекращает попытки вернуть друга в реальность, продолжая бормотать что-то так быстро, что невозможным становится разобрать даже одно слово.

— Гаврилов! — ШТИР подходит к подчиненному, хватает его за шиворот терморубашки и разворачивает к себе лицом. — Гаврилов, нельзя его сейчас беспокоить. Ты для него — внешний раздражитель, сталевар может посчитать тебя врагом и атаковать.

— Отвянь от меня, железяка! — резко замахнувшись правой рукой, полупес наносит удар прямо в глаз андроида.

Командир разжимает хватку и отстраняется, закрывая другой рукой поврежденное место. Косой валится на землю, но придя в себя, с ужасом смотрит отрезвевшим взглядом на то, что натворил. Он спешно поднимается, пока андроид продолжает медленно от него отходить.

— К-командир, я-я прошу прощения… Я случайно, я не думал…

Не реагируя на его слова, ШТИР убирает с глаза руку и разворачивается ко мне.

— Безмятежев, оцени повреждения.

Все то же правильное ровное лицо без изъяна, однако… Нет, не совсем. Левый глаз на сером лице вдавлен внутрь так сильно, что из трещин в его почерневшем яблоке стекает некая жидкость смоляного цвета. Косой слишком удачно попал костяшкой точно в цель.

— Кажется, он сильно деформирован, командир. Тут поможет только полная замена, — удручающе озвучиваю я «диагноз».

Робот раздраженно выдыхает и потирает переносицу, обдумывая произошедшее. Подобные человеческие повадки он проявляет исключительно редко, только если нечто вызывает у него какие-либо сильные эмоции, что бывает нечасто.

— Командир, вы в порядке? — приблизившийся Косой украдкой выглядывает на лицо андроида из-за его же плеча.

— Гаврилов… — практически рычит ШТИР, что еще более ему несвойственно, и переводит взгляд на гибрида. — Живо в костюм!

— С-слушаюсь!

Он пулей долетает до своей брони и быстро в нее забирается. Робот неспеша подходит к нему и поднимает голову вверх, чтобы смотреть прямо в большой искусственный глаз.

— Вернуться в бункер, — в глубине души я надеялся, что командир не пойдет на этот шаг, но, честности ради, это было ожидаемо.

— Н-но, ШТИР, я-я еще могу быть полезен, клянусь! — восклицает Косой. Со стороны выглядит довольно забавно. Большущий робот, громадина, сиплым электронным голоском пытается добиться прощения у низенького, относительно его, андроида в шляпе.

— Это не обсуждается. Тебя невозможно контролировать, ты оспариваешь приказы, ты собирался убить нескольких агентов, что сильно помешало бы выполнению основной задачи, — загибая пальцы правой руки, объясняет он. — На первой же точке контроля вызвать грузовой транспорт для костюма. На том же транспорте прибыть в бункер.

— Я же… — пытается еще что-то вымолвить полупес.

— Выполнять!

Косой опускает голову и уходит по южной дороге.

Я подбегаю к ШТИРу. Он даже не обращает на меня свой взор.

— Командир, это действительно было необходимо? Мы могли бы…

— Довольно, Безмятежев, — громыхающие слова еще несколько раз отдаются в голове, болезненно рикошетя о ее стенки. Губы робота так сильно сжаты, что, кажется, скоро совсем исчезнут. Особо выделяется его жесткая линия челюсти, явно показывающая, что зубы командира сжаты с неимоверной силой. — Не тебе его выгораживать. Ты, к сожалению, тоже не идеален. Благо, хотя бы один из вас ведет себя адекватно на поле боя, — он как-то благосклонно смотрит на Прямого, все еще лежащего на спине.

Внимательно разглядывая его тело, замечаю, как пальцы правой руки начинают подрагивать. Кажется, он вот-вот встанет. Я уже потянулся было к нему, чтобы помочь хотя бы как-то, но тут же останавливаю себя. Сейчас мне действительно страшно еще сильнее вывести из себя командира, поэтому я лишь наблюдаю за его выражением лица. Подняв на секунду брови от удивления, андроид подходит к подчиненному и приседает на корточки, чтобы лучше все видеть. Молча разглядывая лицо полупса, он набирает воздух ртом и слегка дует в него, от чего Прямой еле заметно морщится. После этой процедуры ШТИР встает и наклоняется над болезным.

— Воронин, обозначь каким-либо образом, что ты в сознании.

Ответа нет.

— Воронин, обозначь каким-либо образом, что ты в сознании, — слегка повысив громкость голоса, повторяет командир.

На этот раз правая рука моего коллеги дергается и тянется к уху, но останавливается на полпути и вновь падает на асфальт. Некоторое время робот не произносит ни слова.

— Безмятежев, принеси что-нибудь из резинового металла. Лучше оплавленное колючей водой, — не отрываясь от наблюдения, обращается ко мне андроид.

— Слушаюсь, — вяло произношу я.

Осматриваюсь вокруг, в поисках чего-то, что одновременно и подойдет под описание, и будет достаточно маленьким, чтобы я мог унести, не прибегая к использованию усиления костюма. На глаза попадается только пробитое насквозь длинным чугунным шипом колесо БТРа. Разглядывая его поближе, я пытаюсь прикинуть, как именно достать этот шип, однако все мысли заняты совершенно не этим. Горький осадок, оставшийся от бурной реакции, кою успокоил во мне Косой, становится вдруг ядовитым, отравляя меня изнутри и вновь погружая в пучину вины.

Я снова ничего не сделал. Побоялся идти против, хотя должен был. Ради колле… друга. Ради друга мог бы и постараться, но снова нет. Снова провал, раз за разом одно и то же. Насколько велика моя никчемность? И вновь вопрос — стоило ли командиру спаса… Нет, постой! Предал даже Косого, так хотя бы не своди к нулю его старания.

— Я нужный. Я полезный, — твержу я про себя, повторяя мысль товарища. — В этом нет моей вины. Это устроил не я, а… ШТИР.

Разве это было необходимо? Разве он не видел другого пути? Не просчитал или даже не хотел просчитывать? Он проявляет все больше эмоций. Сложно сказать, как я к этому отношусь. С одной стороны — его действия будто становятся все менее логичными и выверенными. С другой — он все ближе к пониманию живого сознания, чувствующего и переживающего. Мне вроде и хочется поддержать его перемены, но, глядя на то, что он делает с этими переменами… Может, ему и не стоит становится человечнее? Может, он должен оставаться таким же роботом, каким был изначально? Даже не знаю. Возможно, он взял меня с собой, чтобы я его поддержал. Чтобы показал, как именно с этим разобраться, так как ни командование, требующее только результатов, а не душевных разбирательств, ни гибриды, погруженные в свои проблемы, не смогут ему с этим помочь. Конечно, он не хочет говорить об этом, показывать слабость не в его духе. Но как к нему подобраться? Только если напрямую. Любую мою подводку к теме он раскусит даже раньше, чем я закончу первое предложение, посчитав это тратой времени и лишней загрузкой процессора. Нельзя медлить, нужно действовать.

Совершенно забыв про поручение, я стремительно направляюсь к андроиду, уже составляя в голове, что именно я должен сказать или спросить.

Так, возможно, подойдет: «Командир, я понимаю ваши переживания…». Нет, точно не так. Может лучше: «Командир, прошу прощения за то, что поднимаю такую тему, но хочу сказать вам…»? Тоже нет, слишком длинно. Вспомни слова Максима Ивановича! ШТИР тоже боится, просто скрывает. Тогда: «Командир, я вижу, вы напуганы всем, происходящим вокруг и с вами лично. Я понимаю это чувство, ведь испытывал похожее. Мне тоже было сложно привыкнуть к новым ощущениям, новому окружению…». Что ж, походу, готово.

Буквально добежав до ШТИРа, я перевожу дыхание и в последний раз прогоняю придуманный текст.

— К-командир, — слишком часто дыша, очевидно, не из-за бега, а, скорее, от волнения, — я вижу, вы…

— Где то, что я просил? — не отворачиваясь от изучаемого им гибрида, грубо прерывает меня он, от чего я тут же теряюсь.

— Я хочу сказать… То есть, я тоже испытывал… — уже бессвязно тараторю я.

Робот поднимается в полный рост из положения в приседе и обращает на меня хмурый взгляд.

— Безмятежев, это было даже не серьезное поручение, — голос раздраженный. Ему уже явно надоело, что каждый его нерадивый подчиненный желает высказаться. — Что с тобой происходит? Что происходит с вами обоими? Вы совершенно забыли, что все еще на службе? Это серьез…

— ДА ПОСЛУШАЙТЕ ЖЕ ВЫ! — срываюсь я, не в силах больше держать это в себе и сразу переходя к сути, пока командир не отошел от моей наглости, — прошу, хватит скрываться от меня! Я прекрасно понимаю, что вам сейчас тяжело разобраться во всем. Вы ведете себя неестественно и не понимаете почему, но это нормально. Вы уже давно не просто робот, выполняющий поставленную задачу, вы гораздо большее. Вы — практически человек, — на повышенных тонах говорю я, активно жестикулируя под влиянием наплывших эмоций. — Вам и правда выпала далеко не простая роль, но это не значит, что нужно зарывать все в себе, чтобы не показаться слабым. Вы же с самого начала понимали, что к этому все придет, верно? Вы ждали, что я буду не просто бойцом под вашим командованием, а еще и тем, кто сможет поддержать вас в понимании всех сложностей чувств, ведь я сам недавно прошел через это. Через осознание своей новой жизни, такой странной и одновременно… — меня вновь резко прерывают.

— Достаточно, — отчеканивает ШТИР, вдалбливая меня в землю леденящим взглядом, для чего ему хватает и одного глаза.

Я тут же замолкаю. Вся смелость испаряется. Кажется, я снова все испортил.

— Вы с Гавриловым просто невыносимы, — он потирает переносицу.

Пытаясь сказать что-то еще, командир выставляет правую руку с поднятым указательным пальцем вперед, но почему-то останавливается, изумленно глядя на нее.

— Я… Не должен так делать, — робот сразу складывает руки по швам и нависает надо мной. — Рядовой, вы вновь… — теперь уже я его перебиваю.

— Командир, это был эмоциональный жест, — заявляю я, от чего его рабочий глаз округляется. — Снова.

— Это была случайность, не более, — нахмурившись, но заметно смутившись, отвечает он.

— Ваши брови. Это тоже не похоже на действия простого робота. Прошу, командир, дайте мне вам помочь. Это может быть крайне важно при выполнении задания, — попытка придать значимости.

— Расчеты говорят обратн… — он замирает. Зрачок не шевелится, искусственное моргание прекращается.

Ровно через минуту он вновь оживает.

— Не… возможно, — сгорбившись и схватившись за голову обеими руками, тихо шепчет ШТИР. Обращает испуганный взгляд на меня, — Не получается рассчитать. Слишком много вариантов, слишком мало данных.

— Об этом я и говорю.

— Почему? Такого не должно быть. У меня же были подготовлены все варианты исхода событий. Почему все изменилось? Теперь это просто… бессмыслица, — кажется, он сильнее нажимает пальцами на виски.

Подхожу ближе и кладу руки на его предплечья, опуская их, чтобы он случайно не продавил себе что-то самостоятельно.

— Командир, это нормально, — вероятно, безуспешно пытаюсь успокоить.

Робот, кинув на меня короткий растерянный взгляд, сбрасывает мои руки со своих и отстраняется. Сохраняя зрительный контакт, он осторожно отходит сначала на два метра, затем на пять, пока не останавливается, продолжая пялиться.

— Конец записи, — негромко говорит он. — Вырезать запись из основного хранилища и сохранить как «Запись № 1».

Тут же ШТИР выпрямляется, его остекленевший взгляд проясняется.

Он просто… СТЕР ПАМЯТЬ?! Значит, вот как вы воспринимаете мои слова, командир? Мои искренние переживания о вас. Как пустой звук.

Глаза его направляются ровно за мою спину. Это заставляет меня обернуться.

Лежащий за мной Прямой принимает сидячее положение, глядя на меня своими пустыми глазами.

— Коман… Командир, — еле-еле выговаривает гибрид, пробуя встать на ноги.

— Воронин, опиши свое состояние, — привычным безэмоциональным голосом спрашивает андроид.

— Я… Кажется, все в норме, — едва слышно отвечает полупес.

— Командир, постойте, — ошарашенно гляжу на ШТИРа. — Не нужно снова прятать все в себе, мы еще можем разобраться, — в голосе проскакивают нотки жалости.

— У нас есть работа, — в унисон говорят мне оба, ознаменуя очередную мою неудачу.

Кажется, даже не стоило пытаться?

Пока Прямой осматривается вокруг, вспоминая, что произошло до его отключки, робот уже подходит к нему и не в первый раз внимательно изучает.

— Воронин, посмотри точно мне в глаза, — командует он.

Повинуется.

— Подними левую руку и вытяни указательный и средний пальцы, не сводя с меня глаз.

Пять оплетенных друг вокруг друга корней сталевара поднимаются вверх и три их кончика вытягиваются.

— Посмотри на левую руку.

Полупес даже не вскинув брови, рассматривает растение, заменившее ему конечность.

— Вытяни один из пальцев дальше, если это возможно.

Кончик корня, заменяющий ему большой палец, поднимается еще выше на десять сантиметров, а затем снова опускается, втягиваясь внутрь руки.

Таким образом ШТИР еще некоторое время проверяет все особенности этого симбиоза, включая образование резинового металла на поверхности руки. Сталевар делает ровно то же, что и делал, будучи присоединенным к агентам. Полезность уже очевидна, учитывая отсутствие руки и у костюма Прямого, но вот как применить все это? Агенты использовали растение довольно оригинально, но слишком жестоко для нашей щадящей политики. Ну, по крайней мере, Прямой сможет останавливать котяр, опутывая их чугунными лозами. Уже неплохо.

— Воронин, возьми в левую руку что-нибудь из резинового металла, не двигаясь с места, — поступает новая команда.

Полупес осматривается и останавливает взор на том самом шипе, пробившим колесо. Багровые конечности растягиваются в сторону необходимого предмета, ловко вытаскивают шип и втягиваются обратно вместе с ним.

— Раствори его.

— Не понял, — с каменным лицом отвечает гибрид.

— Сталевар способен вырабатывать на своей поверхности вещество, растворяющее резиновый металл. Мы используем синтетический аналог этого вещества, называя его колючей водой. Попытайся подумать о том, как осколок растворяется в твоей руке. Возможно, это вызовет выработку вещества, — объясняет ШТИР.

Мой коллега коротко кивает и переводит взгляд на левую руку. Хватает нескольких секунд, чтобы у него получилось вызвать выработку раствора, стремительно разъедающего шип, по ощущениям даже быстрее, чем колючая вода. Вся образовавшаяся масса постепенно впитывается прямо в багровую «ладонь». Левая рука немного набухает, но через мгновение приходит в норму.

— Что случилось? Опиши, что ты почувствовал, — с несвойственной заинтересованностью в голосе спрашивает робот.

— Прилив сил. До этого чувствовал небольшой голод и слабость, сейчас нет, — все еще глядя на растение, сухо отвечает Прямой.

— Отлично, — андроид прикладывает ко рту кулак и в раздумьях медленно водит глазами туда-сюда. — Воронин, в костюм.

Он послушно выполняет команду. Когда полупес уже находится в силовой броне, сталевар высовывается через отверстие, оставшееся от отрубленного манипулятора, заменяя руку и костюма тоже. За пару мгновений растение покрывается толстым слоем резинового металла, догоняя по размерам правый манипулятор, но с небольшими отличиями. Привычные сегментированные пальцы заменяются короткими тентаклями, свисающими на пару сантиметров, а вся угловатость, присущая большей части техники Порядка, исчезает полностью, заменяясь гладкими округлыми загибами в необходимых местах. Практически абсолютная подвижность, костей-то нет.

— Интересно, — тянет ШТИР, наблюдая за тем, как ненормально для обычной руки выворачивается новая конечность его подчиненного, частично удлиняясь и сжимаясь обратно. — Нужно провести тренировку, чтобы эффективно это использовать.

— Командир, а что мне делать в это время? — подойдя ближе к андроиду, спрашиваю я.

— Ожидай, — до этого довольно позитивный электронный голос сразу становится полностью серьезным, когда робот говорит со мной.

— Слушаюсь, — мямлю в ответ я и отхожу подальше, чтобы на меня не отвлекались.

Что ж, хотя бы есть время на подумать. Правда, нет желания.

Найдя себе укромное место за кучей сваленного металлолома вперемешку с плавящимися остатками чугунного монстра, я усаживаюсь рядом и опираюсь на нее спиной, наконец отдыхая физически. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, размеренно выдыхаю. Теплый воздух из моих легких относительно ярко контрастирует с холодным воздухом октября. Только сейчас, когда я расслаблен, тело словно решает вспомнить все те нагрузки, которое оно испытало за эти…

«Дай-ка подумать, минимум двадцать четыре часа! Может, прилечь и поспать? Хотя, можно и стимулятором обойтись. Вредно, но эффективно. Не, не хочу ничего сейчас колоть, да и в сон не клонит, просто посижу немного.»

Ноги, руки и спина предательски невыносимо ноют. Сползая пониже и занимая более удобное положение, я непроизвольно тихо ойкаю. В конце концов, я укладываюсь на спину, уперевшись головой о ту металлическую кучу и глядя вдаль южной дороги. Уставшие глаза хоть и норовят закрыться, но все еще держатся, рассматривая тяжелые облака.

Такой унылый пейзаж…

В лицо дует прохладный ветер, усы слегка вздрагивают, а морда автоматически морщится.

Осень, верно? Интересно, какая у агентов система летоисчисления? Может, они вовсе не учитывают сезоны? Возможно.

Минут десять или пятнадцать я молча созерцаю унылое небо. Неторопливое движение серых облаков, часть из которых выделяется еще более темными оттенками, нагоняет некую тоску, которая, правда, не сильно меня задевает. Эта миссия уже выжала меня эмоционально, как могла, дальше просто некуда. Никакая тоска не властна надо мной. Я сам отлично справляюсь с тем, чтобы портить все и себе, и другим.

Вновь молчание, что в голове, что на устах. О чем тут еще говорить? О чем думать? Ни о чем. Даже звуки тренировки командира и коллеги не отвлекают меня. Воспринимаю только легкие дуновения ветра, разгоняющего влажный воздух.

Покой, это ли не счастье? Кажись, все мы потихоньку превращаемся в Прямого так или иначе. Рано мы начали ему сопереживать. Ему, вероятно, лучше, чем нам, что чувствуют и переживают. От того ШТИР и не хочет, чтобы мы ему помогали с эмоциями. Он видит, как это больно. А вот в Прямом отчетливо видно противоположную сторону медали — полное умиротворения от отсутствия эмоций. Может, я пытаюсь натолкнуть командира на путь, в выборе которого ошибся сам? Вдруг идеальный солдат — это верх развития таких существ как мы? Пожалуй, мне все же не стоит мешать командиру в его пути, когда сам в своем не разобрался.

Многотонные по ощущениям веки наконец берут свое, и глаза закрываются. Однако, уже разогревшееся сознание не желает отдыхать, предлагая мне взглянуть на свое новое замечательное творение под названием «Подборка худших моментов твоей жизни, от которых твою душонку вывернет наизнанку». Перед глазами мелькают кадры из прошлого. Вот я гляжу на лежащего на полу прямоходящего агента, прикрывающего папку с документами своим телом, размышляя о моей схожести с сумасшедшими собратьями. По совместительству, день знакомства с моим нынешним начальником. Теперь отрывок, где Мурцова рассказывает о нелегкой судьбе вакцинированных плывущих, а ШТИР добавляет про чудовищные операции, которые над ними проводят. Наводит на воспоминания о моем пробуждении в больничной палате. Не такое и плохое. Жаль, что просто пролетает, не задерживаясь. Сразу за ним… О нет, как же без него…

— Меня зовут Исполин, рад знакомству, — эхом раздается в голове низкий и насмешливый, но одновременно загадочный и жуткий голос.

За словами проявляется и образ. Синеватая рубашка, крепко сжимающая воротником горло, в которое в свое время помещался целый гибрид в полном обмундировании, черные брюки с идеальными стрелками, сделанными явно не этим громилой, классические мужские туфли, дополняющие образ дьявола в официальном костюме. Но это лишь одежда, обертка. Всю сущность выдает морда. Большие желтые глазищи, желающие загипнотизировать, вертикальные хищные зрачки, выглядящие больше, как лезвия ножей в анфас, длинная острозубая улыбка, вечно издевающаяся, но также вечно устрашающая, и грозный трехполосный шрам на левом глазу, оставленный не кем иным, как самим Цербером, некогда великим спасителем.

Если прошлые образы я мог затолкнуть обратно в глубины памяти, то Исполин туда бы не поместился. Кровожадный и рассудительный, идеальный маньяк. Даже будучи запертым в глубинах бункера, ведет себя так, будто он здесь главный, ведь все его боятся, оттого и ненавидят.

Но вот и угрожающая морда расплывается в темноте. На ее месте появляется мутное розоватое пятно, от которого веет некой теплотой. Неужели разум решил дать мне немного отдохнуть, чтобы с новыми силами уничтожить окончательно? Пятно медленно складывается, приобретая форму человеческого лица. Аккуратный черты, небольшие морщины, круглые очки, добрые глаза, седая бородка. Далее вырисовывается все тело. Белый врачебный халат, серые брюки, забавная шапочка на макушке.

— Максим Иванович! — вскрикиваю я и протягиваю руки вперед, чтобы ухватиться за него и не отпускать больше никогда.

В объятии обвивая старика руками, я утыкаюсь носом в его плечо. Прижимаю так сильно, как только могу.

— Ну что, рассказывай, чем занимался, — поглаживая меня по голове, мягко говорит он.

— Я… Я, — всхлипывая пытаюсь что-то ответить, но не выходит. Глаза уже покрыты соленой влагой, а горло разрывает тугой ком.

— Что случилось? Поведай старику. — голос становится обеспокоенным.

— Ма-Максим Иванович, я… — вновь всхлипываю. Тело охватывает дрожь, руки трясутся и ослабляют хватку, но не отпускают. — М-мне страшно. Я так больше не могу, — зажмурив мокрые глаза, все же отвечаю я.

— А как ты хотел, Васенька?

Некоторое время я лишь молча хнычу, размазывая слезы по халату, не в силах что-либо ответить.

— Ладно, давай-ка чем-нибудь займемся. Я тут как раз на ужин нам собирался кое-что готовить. Поглядишь хоть, как все это делается-то.

Постойте…

Я тут же отстраняюсь от Безмятежева, вытирая слезы рукавом.

— Я помню это… — растерянно лопочу я. — Вы уже говорили это в день допроса Мурцова.

— Он не так прост даже для самих верхов, раз все так переполошились, когда он появился, — интонация уже не кажется такой уютной, а скорее наоборот, пугающей.

— Нет, только не так, — медленно отхожу спиной вперед, не сводя глаз с человеческой фигуры.

— Они все поначалу безлик… — он резко останавливается, замирая в одном положении.

По белому халату расползаются невесть откуда взявшиеся черные квадратики. Постепенно они полностью покрывают Максима Ивановича, но как только я решаю подойти ближе, они тут же пропадают, а на месте старика оказывается громадный котяра в той самой синеватой рубашке и остальном костюме. Уперев руки в бока и расплывшись в фирменной улыбке, он глядит на меня сверху вниз, прожигая во мне дыру светящимися желтыми глазами.

— Испугался, котичка? — вязкий голос растекается эхом по пространству вокруг нас.

— Исполин, — злобно выговариваю я каждый слог. — Что происходит? Почему ты в моей голове? Почему до сих пор не пылишься на задворках памяти?

Как только я договариваю, агент прикрывает лапой глаза и начинает хохотать.

— Моя ли то вина, а Васенька? — насмехающийся взгляд осматривает мою морду, а ухмылка становится все шире. — Не сам ли ты все вспоминаешь и вспоминаешь меня, мои слова, мои мысли, что я до тебя донес за нашу короткую встречу? Знаешь, самое забавное, что мой образ ты проработал в своей головушке даже лучше, чем образ того старого пенька! — он заливается новой порцией гортанного смеха. — Ты не знаешь, что сказал бы тебе самый близкий для тебя человек, но знаешь, что бы сказал тот, с кем ты виделся один раз в жизни, представляешь?

— Достаточно! — рявкаю я, встав в устойчивое положение. Нахмуриваю брови, подобно ШТИРу, пытаясь так же испепеляюще смотреть на врага.

— Охх, достаточно? Тогда давай, ударь меня, если так не хочешь видеть! Ударь того, кого ты так боишься, что проработал сразу несколько версий его поведения!

Пытаясь не вникать в его слова, я срываюсь с места и за пару широких шагов преодолеваю нужное расстояние, заряжая удар прямо в челюсть. В моменте я закрываю глаза, но тут же чувствую сильную боль в руке, будто удар пришелся на что-то каменное или… металлическое. Открыв глаза, вижу перед собой высокую фигуру андроида. Он скидывает мою руку и переводит тяжелый взгляд на меня.

— К-ко-командир… — заикаюсь я, пытаясь сказать хоть что-то понятное. — Я-я случайно, я не хотел. П-прошу прощения.

— Видишь? — неожиданно спокойным голосом обращается он ко мне. — Ты готов был броситься на Исполина, но дрожишь от страха передо мной.

Механическая рука ложится мне на плечо, несильно зажимая. Лицо робота приближается к моему.

— Загляни мне в глаза, разве ты видишь в них угрозу?

Всматриваюсь. Серая радужка, черный зрачок, а в самом зрачке еле-еле видимая темно-зеленая точка. Взгляд не передает ничего. Он абсолютно пуст.

— Чего ты во мне боишься? Чем я так страшен, а? — шепотом спрашивает он.

— Я вас не понимаю… — произношу я, словно признаюсь в грехе.

— Вот именно, Василий. Боишься неизвестного, — другая его рука закрывает мне глаза.

Уже через секунду мне освобождают видение. ШТИРа заменил… агент? Другой агент, не Исполин и даже не Командующий. Лицо этого мне смутно знакомо, будто я видел его много раз, но не обращал внимания. Он одет в толстовку, в среднем кармане которой прячет руки, на ногах — потертые джинсы и серые кеды.

— Давно не виделись? — с усмешкой вопрошает он таким странным и неприятным слуху голосом, что хочется отойти подальше, но я подавляю в себе это желание.

— А ты кто такой? Кто-то пострашнее тех двоих?

— Хех, может и так, — пожав плечами, отвечает он. — Давно хотел тебе кое-что сказать, -приближается ко мне и заговорщически прикрывает свой рот рукой сбоку. — Что-то ты мне сегодня вообще не нравишься, — с довольнующей улыбкой он возвращается обратно.

— А ты, думаешь, лучше, что ли? — невольно отвечаю я на дерзость и тут же прикрываю рот, осознавая.

Котяра заливается простодушным и заразительным смехом, схватившись за живот, от чего уголки моих губ приподнимаются. Закончив, он подходит ко мне на шаг ближе, продолжая по-доброму улыбаться.

— Спасибо за это, давно мечтал так сделать, — хихикнув напоследок, говорит агент, после чего ухмылка исчезает с его морды. — Я хотел спросить… Об одной вещи. Просто, ты более опытный в этом… всем, — неловко закатывает глаза, странно перебирая пальцами.

— О чем же? — моя левая бровь изгибается.

— О… Как бы сказать… Да, точно! О страхе, — его глаза округляются. — Как ты с ним справляешься?

— Со страхом, — прижимаю указательный и большой пальцы к подбородку. — Обычно я просто пытаюсь пережить этот момент. Главное начать, а дальше нужно всего лишь переждать. Когда начал, всегда легче продолжить, я думаю.

— Хех, вот и ответ, — морда агента резко меняется на какую-то уверенную. — Однако, почему тогда ты не продолжаешь? Сам же осознаешь, что поступаешь правильно, в чем же тогда дело? Да, он свел твои старания к нулю, но можно же начать еще раз, если не получилось сразу! Ты же понимаешь, о чем я? — его глаза на мгновение вспыхивают зелеными огоньками.

— Понимаю, — опустив голову отвечаю я.

— Тогда у нас еще есть работа, — с теплотой в голосе, говорит он такие холодные слова. — Поднимайся, Безмятежев. Мы выдвигаемся сейчас.

Тьма растворяется. Перед моим лицом — лицо ШТИРа с подбитым глазом. Позади него Прямой в робо-костюме. Оба смотрят прямо на меня.

— Безмятежев, вставай! — подозрительно обеспокоенно говорит командир. — У тебя кончились стимуляторы? Возможно, я не учел некую индивидуальность в необходимом количестве сна для каждого из вас.

— Н-нет, все в порядке, у меня остались. Я… Я не захотел их принимать. Подумал, пока не стоит. Извиняюсь, в следующий раз…

— Безмятежев, это серьезно. Прошу, запомни это, — вставая в полный рост, говорит он и подает мне руку.

Берусь за нее. До боли знакомая железная хватка. Встав, я немного отряхиваюсь и смотрю на андроида.

— Безмятежев, мы с Ворониным выдвигаемся сейчас, но у тебя будет отдельное задание. За четыре прошедших часа я зафиксировал около тридцати пяти повторяющихся сигналов SOS. Тебе нужно их проверить. Если там будут выжившие, то отправь их к бункеру. Если нужно, сопроводи. Только, — он приближается ко мне еще сильнее, практически касаясь своим носом моего. Густые брови слегка нахмурены, от чего напряжение ощущается почти физически, — на этот раз без эксцессов, понятно?

— Слушаюсь, командир, — надеваю маску на лицо и беру в руки винтовку.

На левую линзу выводится сообщение: «Получены координаты нескольких точек».

— Могу идти?

— Можешь, — коротко отвечает ШТИР и отворачивается к гибриду, начиная обсуждать что-то лично с ним.

На их разговор я не обращаю внимания, направляясь к ближайшему источнику сигнала по восточной дороге, перебираясь через обломки техники и остатки резиново-металлической горы. Когда дорога становится более пустой, и мне не приходится задумываться, как перелезть через ту или иную преграду, внимание захватывает пейзаж пустого города. Подняв глаза повыше, я разглядываю тянущиеся к небесам высотки. Если подумать, этажей не так уж и много. Пятьдесят-шестьдесят в среднем. Для города недомилионника это кажется избыточным, но Огорск не так уж и велик по площади. Строился изначально под большое количество жителей, поэтому и понаделали многоэтажек.

Интересно, если у нас все же получится договориться с агентами, что будет дальше? Куда денут город? Куда денут всех нас? Вряд ли у котяр есть что-то похожее на космические корабли, чтобы перевести нас на Землю. Да и будут они еще тратиться на нас, конечно. А вдруг… Нет, не буду загадывать на будущее. Не хочу разочаровываться.

До первой точки я дохожу уже молча, в голове вертятся только мысли о том, как все же вывести ШТИРа на разговор о его эмоциональной части, кою он так активно, но неумело, подавляет. Между перекрестками дорог меня встречают последствия одного из десятков сражений. Тела агентов, сотрудников Порядка, раскуроченная техника.

— Ничего нового, — не сдерживая безрадостный вздох, говорю я в пустоту.

Вновь сверившись с координатами и осознав, что нахожусь ровно в нужной точке, смотрю под ноги. Шаг назад, и я замечаю разбитый планшет, с которого обычно смотрят «глазами» дронов.

— Что ж, походу, придется поискать его владельца. Надеюсь, с ним все хорошо, и он просто прячется.

Бегло окидываю взглядом всю территорию битвы. Из мест, где мог бы поместиться человек, выделяю только пару частично вскрытых танков. Заглянув в тот, что особенно исколот и изрезан чугунными когтями, обнаруживаю три тела, лежащих в одной кучке. Два из них исполосованы по рукам, ногам и туловищу, неглубокими царапинами, покрытыми затвердевшей кровью, а в животе третьего зияет сквозная дыра сантиметра три в диаметре. По ощущениям, мои кишки скручиваются и перемешиваются внутри меня от такого зрелища. Я тут же вылезаю через люк и снимаю маску, чтобы отдышаться.

— Черт, — переводя дыхание, негромко ругаюсь я. — Нет уж, похожу, пожалуй, без своего забрала. Так и замарать его недолго.

Направляюсь ко второй машине, из которой торчит массивная задняя часть большого чугунного агента с поднятым вертикально хвостом. Как удачно, что громадина решила проделать себе путь именно там, где находился выходной люк, закупорив тушей единственный проход. Нужно подумать.

Еще раз оглядываюсь, пытаясь найти, в идеале, РГ-6, но на глаза попадается только ПКВ, лежавший под рукой одного из бойцов, частично накрытого бессознательным телом микро-Исполина. Недолго думая, беру игрушку и решаю на всякий случай зарядить винтовку простым шприцом с вакциной. Громадный агент может и заперт в своей броне, но вполне вероятно лишь притворяется спящим. Забравшись на горизонтальную платформу танка и подобравшись ближе к чугунной… части тела, я целюсь пистолетом в бедро и зажимаю спусковой крючок, выводя кривой круг. Выплавленный кислотным потоком диск проваливается внутрь панциря и со звоном ударяется о его стенки. Заглядываю в получившееся окошко. На противоположной стороне резиново-металлической брони зияет дыра примерно того же размера, что сделал и я. В это отверстие просунута лапа агента, сидящего внутри. Мягкий храп котяры небольшим эхом отдается от стенок панциря, почему-то оказывая на меня успокаивающий эффект. Удостоверившись, что агент спит, я направляю пистолет на край своего выреза, чтобы его увеличить. Вновь поток колючей воды отлично справляется со своей задачей, открывая мне проход. Тихонько залезаю внутрь чугунной брони и аккуратно ступаю, чтобы не издавать лишних шумов. Выходит удачно, ни звука. Продолжаю двигаться к проплавленной не мной дыре, следя за большим спящим агентом, опутанным серым и скукожившимся сталеваром. Только сейчас замечаю, как на боку кота лежит небольшой дрон с торчащим вверх распылителем. Четыре красных лампочки на защитной окантовке пропеллеров исправно горят.

Кто-то догадался обезвредить чугунного дроном? Я удивлен.

Наконец, пропихнувшись через немного узкое отверстие в танк, я встаю на четвереньки и осматриваюсь. Застывшая резиново-металлическая морда со спокойным и одновременно жутковатым выражением глядит на тело солдата, что прижался спиной к стенке, в попытках спастись. Жаль, но ему это не удалось. Длинный вытянутый коготь чугунного воткнут в левую часть груди, проходя насквозь. Под правой рукой у бойца лежит пульт управления дроном.

— Вот я и нашел тебя, заклинатель вертушек, — из меня вырывается лишь печальный вздох.

Все эти жестокие виды, на самом деле, уже как-то приелись глазу, от чего чувствуется только физическое отвращение к подобному, вызывающее обычно рвотные позывы.

— Благодарю за службу, боец, — кивнув в сторону мертвого тела, я удаляюсь по тому же пути, по которому забрался сюда.

На улице меня резко охватывает какое-то странное чувство в затылке, которое так и вдалбливает мне в голову: «Осмотрись! Осмотрись! Тут что-то есть, я чувствую!». Без особой энергичности я верчу головой в разные стороны, но никого не замечаю. Пожав плечами, я уже было собираюсь посмотреть координаты второй точки, надев маску, но из-за неожиданного импульса в спину, падаю на асфальт, со звоном ударяясь о него лбом. Не успеваю прийти в себя, как мне уже заламывают руки и отбрасывают винтовку на пару метров вперед.

— Кто такой?! — рявкающий голос, тон на агентовский не похож, слишком грубый для него. Значит, один из наших. Мысленно я вытираю пот со лба.

— Агент. Вакцинированный, разумеется, — недовольно бурчу я в пол, даже не пытаясь вырваться.

Неизвестный коротко хмыкает.

— А доказать сможешь? Ружьишко-то твое что-то сильно от нашего отличается.

— Ага, еще в костюм тебя нарядили странный какой-то, — звучит более басовитый голос.

— Я из группы «Железный дровосек», не слышали? — меня начинает раздражать все это. Уже хочется с силой дернуть руку и переключить тумблер на шее, чтобы освободиться из столь унизительного положения, но все же интересно, что произойдет дальше.

— Слышали. А ты там кто? ШТИР, что ли? — с усмешкой спрашивает первый неизвестный, на что второй разрывается хохотом.

— Вы состав группы знаете хотя бы? — с явным недовольством получается прогнусавить у меня.

Пара секунд тишины. Видимо, переглядываются.

— Н-нет? — неуверенно говорит первый.

— Отлично, — устало вздыхаю. — Я под командованием ШТИРа. Могу связаться, если нужно. Только учитывайте, что, если он узнает о моем задержании, то непременно доложит об этом сразу нескольким вышестоящим.

— Хех, ну давай. Проверим, — отвечает второй.

Ладно, запугать не вышло. Есть еще одна идея.

— Руку только мне освободите, а то я рацию включить не смогу.

— Не вопрос.

Правую руку перестает сдавливать. Медленно подношу указательный палец к виску, а потом резко переключаю им тумблер на шее. «Усиление внешней опорно-двигательной системы активно». Небольшое усилие и левая рука вырывается из хватки, вероятно, гибрида, судя по силе захвата. Поднявшись на руках, быстро сгибаю ноги в коленях и отпрыгиваю на десяток метров, кувыркнувшись в движении и ровно встав на ноги.

— Так, а теперь спокойно, — выставив руки перед собой, осматриваю моих захватчиков.

Как я и думал, два гибрида. Примерно одной и той же комплекции оба в потрепанных бронежилетах, с несколькими бинтами на руках и ногах и с явно помятыми мордами. Тот, что стоит за плечом другого, выделяется высоким лбом и ростом слегка выше напарника. Лица у обоих практически одинаковые. Хотя, возможно, мне так кажется из-за одинаково большой растительности. Они же должны каждый день бриться, у них и правда все так быстро отрастает? Кто бы говорил, пушистый. Ладно, не суть. Пусть тот, что сзади будет Твердолобым, а другой… Угрюмым? Выражение лица у него какое-то недоброе, заслужил.

— Ч-чего?! — недоуменно выпучив глаза, выкрикивает Твердолобый. — К-как ты…

— Технология ШТИРа вашего любимого.

— Украл? Ну мы сейчас тебе, ворюга… — уже закатывает рукава он же, как Угрюмый его останавливает, прикрыв путь рукой.

— Погоди, ты уверен, что стоит? Видел, как он вырвался резво? Давай-ка не рисковать, — полушепотом говорит товарищу боец, думая, вероятно, что я не слышу.

— Вот именно. Рисковать не надо. Обговорим лучше, полупесики, — акцентируя внимание на последнем слове, продолжаю попытки договориться.

— Сам ты полупес! Мы — благородные гибриды! — приложив кулак к сердцу, возмущается Твердолобый.

Первый толкает его в плечо, чтобы тот не отвлекался.

— Так нас называют либо свои, либо люди. От них понабрался что ли? — угрюмо вопрошает, очевидно, более рассудительный из этой парочки.

— А откуда еще?

— И то верно… — он переглядывается с напарником. — В общем, иди-ка лучше с нами. Покажем тебя Косому. Он получше в агентах разбирается, чем мы. Он даже служил с одним из них, представляешь? — восхищенно объясняет гибрид, правда, все слова после упоминания моего друга просто размазываются в кашу в моей голове.

— Косому? — мой взгляд стекленеет. — К-конечно, давайте!

— Ты еще и Косого знаешь? Поразительный агент. Кажется, стоит расспросить тебя обо всем, пока идти будем, — заявляет Угрюмый.

— А если отвечать не захочешь, то уговорим, — посмеиваясь, второй потирает массивные кулаки без перчаток.

— Как скажете. Винтовку хоть можно забрать? Тут агентов много, что делать будете, если микро-Исполин нападет? А так я вас хоть уберечь смогу.

— Ага, уберечь. Верим мы, конечно, — Твердолобый недоверчиво искривляет бровь.

— Пусть берет. Я чувствую, он из наших, — осаждает того напарник, на что тот лишь пожимает плечами, не снимая настороженной гримасы с лица.

— Благодарю, — наиграно откланявшись, подбираю ружье, закрепляю на спине и подбегаю к бойцам, сняв маску, чтобы не смущать их. — Выдвигаемся! — командую я, и полупсы начинают движение, сопровождая.

— Рогов, это что за дела, почему он нами еще и руководит?! — возмущенно шепчет напарнику не шибко догадливый гибрид, вновь думая, что я не услышу их за моей спиной.

— Так, слушай. Он из наших, я тебе отвечаю. А если из наших, то врать не будет. Значит, он из «Железного дровосека». Нам же говорили, что во время выполнения миссии мы безоговорочно должны подчиняться членам этой группы, если от тех будут поступать приказы, — на секунду он останавливает разговорный поток, видать, обдумывая что-то. — Погоди, еще же говорили, что подчиняться мы должны только двум из них. ШТИРу и… Еще кому-то. Не помнишь?

— Припоминаю немного, — второй тоже задумывается. — У него такая фамилия интересная… Что-то на «В» или «П».

— Безмятежев, — с усталым вздохом поправляю их я.

— Точно! Видишь, я же говорил, что он из наших, — весело восклицает Рогов, как оказалось. Хотя, «Угрюмый» ему подходит больше. — А ты сам кем будешь?

— Василий Максимович.

— Это кто такой? — спрашивают оба.

— Безмятежев, — почти зло проговариваю я.

Услышав это, они оба посмеиваются.

— Хех, разумеется. Как-будто агенту доверили бы управление другими бойцами, — сложив руки на груди, усмехается Твердолобый.

Я обращаю на него свой непонимающий взгляд с приподнятой бровью.

— У тебя какая-то предвзятость к агентам что ли?

Он уже хочет ответить, но Рогов затыкает ему рот ладонью.

— Так, Кабанов, без фанатизма давай. Он все же наш союзник, — без нотки веселости говорит Угрюмый.

— Еще не доказано, — убрав ладонь с лица, отвечает он.

— Кстати, ты совершенно прав. Спасибо, что напомнил, — Рогов теперь смотрит на меня. — Время небольшой викторины.

— Так, скажу сразу, я не помню все модели вооружения Порядка, — признаюсь я, прикрываясь согнутыми в локтях руками.

— Не боись, это я спрашивать и не буду, — немного игривая улыбка расползается по его лицу. — Сколько этажей в жилой зоне?

— Ты реально думаешь, что агенты не смогли бы узнать это? Они вклинивались в эфир только для того, чтобы показать людям свое обращение, а ты тут с количеством этажей меня допрашиваешь.

— Отвечай, — хитро выглядывая на меня из-за прикрытых глаз, говорит он.

— Сотня.

— Отлично! Следующий вопрос. Кто отвечает за одну линию обороны точек контроля и какой у этой должности внутриорганизационный ранг?

Вот как бы гибридов не принижали за слабенькие умственные способности, но память у них отменная. Заученное однажды они способны практически цитировать. Хотя, может система обучения так хороша? Или же они днями и ночами зубрят материал? Все возможно.

— Может, следящий точек контроля? Второй ранг, если не ошибаюсь, — неуверенно отвечаю я, так как в связи с яркостью последних событий, теория ушла куда-то на второй план.

— Неправильно! — полупес тыкает мне в грудь указательным пальцем. — Старший следящий точек контроля. Правда, с рангом ты угадал.

— Стыдно не знать, сотрудничек, — язвительно замечает Кабанов.

— Ну, бывает, ничего. У агентов все-таки головы другим должны быть забиты. Кста-ати, — протягивает Угрюмый, улыбаясь еще шире, — скажи-ка, что нужно, чтобы из переменного тока сделать постоянный?

— Э-эм, как это относится к общей тематике вопросов? Да и, какой именно способ вам нужен?

Они изумленно переглядываются, но потом все же с псевдосерьезными лицами смотрят на меня.

— Любой.

— Хорошо. Так… — делаю вдох, после — выдох, прикладывая к губам сложенные вместе ладони, будто какой-то профессор перед лекцией. — Чтобы выпрямить оба полупериода синусоидальной волны в мостовом выпрямителе используются четыре диода, соединенных вместе в конфигурации «моста». Вторичная обмотка трансформатора подключена с одной стороны диодного моста, а нагрузка — с другой. Во время положительного полупериода переменного напряжения диоды, назовем их D1 и D2, смещены в прямом направлении, в то время как… — я отвлекаюсь на практически выпадающие из орбит глаза гибридов. — Полагаю, с вас хватит? — самодовольная улыбка самостоятельно появляется на моем лице.

Полупсы молча кивают.

— А ведь я даже не окончил курс для работы в промышленной зоне, — лыба все же спадает сама собой, как и появилась. — Может, закругляться будем с этой вашей викториной?

— Конечно нет! — первым отойдя от информационной нагрузки возражает Рогов. — Теперь ответь на такой вопрос. В каком блоке и отсеке зоны основного профиля содержится Исполин?

— И-Исполин? — сглотнув, мямлю я. Его адрес тут же высвечивается в сознании, но озвучивать его я не тороплюсь.

— Да-да, тот громадный котяра, — подгоняет меня Твердолобый.

— Секундочку, — кажется, я раскусил их план. — Информация второго уровня допуска. Все гибриды обладают первым.

Сопровождающие удивленно, но с неким уважением, смотрят на меня.

— Поздравляю! Ответ правильный, — Угрюмый пару раз хлопает меня по спине.

— То есть, какой-то агент знает, где находится эта махина, а нам нельзя? — насупившись, недовольно бормочет Кабанов.

— Было бы гораздо хуже, если бы он проболтался, — говорит тому на ухо второй гибрид.

— И то верно, — заключает Твердолобый.

К моему великому счастью, оставшуюся часть пути мы проходим молча, ничего не обсуждая. Лишь полупсы изредка шушукаются между собой, на что я уже не обращаю внимания, продолжая подбирать слова, чтобы правильно заговорить со ШТИРом про его эмоции, когда мы наконец встретимся. Однако, в голову ничего не лезет. Пожалуй, стоит отложить это в долгий ящик.

Как только старая тема размышлений уходит на фон, эфир занимают вопросы об этих гибридах. Что они здесь делают? Почему не с группой? Чего так сильно потрепаны? Кстати о потрепанности. Внимательнее осматривая моих сопровождающих, замечаю, что Кабанов прихрамывает на левую ногу, а Рогов периодически хватается за перевязанный бинтом бок. На спине последнего висит рюкзак, причем явно не выданный Порядком. Плотная ткань цвета зеленого камуфляжа, пара декоративных нашивок, обозначающих неясно что, словно полупес его в каком-то магазине взял, пока шастал по пустому городу. На поясе вижу кобуру с обычным ПсВ. У второго сотрудника на ремне, перекинутом через шею, висит дротиковый автомат.

И этим они собрались отбиваться от агентов? Ладно еще, если найдется где-то пистолет с колючей водой от чугунных, а что, если действительно микро-Исполин нападет? Печальное зрелище. Выходит, остатки основных сил? Собрались где-то кучкой и… Что? Что собираются делать? Ладно, стоит просто дождаться, когда Косой все объяснит. Охх, точно, еще же Косой здесь каким-то образом замешан… Прошло всего четыре часа, а он уже успел наворотить дел? Думаю, это в его стиле.

Посмеиваясь про себя, я обращаю более сфокусированный взгляд вперед. На следующем от нас перекрестке видны какие-то укрепления. Пара раскуроченных БТРов стоит боком ко мне, между ними навален всякий хлам, в основном состоящий из отломанных бронепластин, закрепленных гнутыми металлическими трубами или шестами, так похожими на фонарные столбы, и магазинных полок, выставленных стенкой. Приглядевшись, замечаю, что на небольшом возвышении над этой самодельной стеной стоит двое вроде как охранников с винтовками наперевес. Выглядят тоже не очень хорошо. Красноватые в некоторых местах бинты не вселяют уверенности в их готовность держать оборону. Как только часовые обращают на нас внимание, то сразу вскидывают оружие.

— Стой! Кто идет? — громко и четко спрашивает один из них.

— Свои! — кричит в ответ Угрюмый.

— Да, свои! Вот, медицины немного принесли, — поддакивает Твердолобый, снимая с плеч рюкзак и выставляя его вперед, — и, как видите, одну загадочную фигуру, — хлопает меня по спине. — Это агент. Косому показать надо бы, он агентов вакцинированных больше нашего видел.

— Можете идти, — опустив стволы, одновременно проговаривают охранники.

Рогов в ускоренном темпе добирается до заграждений и бесцеремонно отпихивает погнутую бронепластину, пропуская нас вперед. На территории этой самодельной точки контроля меня встречает, разумеется, еще тройка кривоватых стен, закрывающих остальные дороги и пара ящиков с боезапасом, на одном из которых с печальным видом сидит очередной боец и глядит в планшет для управления дронами, периодически проводя пальцем по экрану вправо и вновь тяжело вздыхая. Но больше всего выделяется полноценный танк, правда, со сбитыми колесами и порванной правой гусеницей, однако башня выглядит целехонькой. Хоть что-то. В остальном, на точке не так много бойцов. Не занятых делом точно нет. Даже те, кто просто сидят около ящиков с боеприпасами, расфасовывают дротики по магазинам, складывая их рядом на полу, чтобы другим было легче укомплектовываться. Тяжело приходится тому из них, у кого одна рука обмотана тактической медицинской шиной и привязана бинтами к шее, чтобы находиться в одном положении. Видимо, перелом.

Да уж, картина не очень воодушевляющая. Что это за сборище всех обездоленных?

— Вы тут решили аванпост устроить, бедолаги? А агентов не боитесь? Снесут ведь и не заметят, — немного цинично говорю я.

— Не боимся, выстоять сможем, — уверенно отвечает Рогов. — А аванпост — вещь необходимая в нашем положении. Давай, не спрашивай пока особо. Косой расскажет, что нужно, если посчитает необходимым.

Пройдя через «точку контроля» до восточной стены, Твердолобый убирает с пути укрепление и пропускает нас дальше. Оказывается, у них эта точка еще и не единственная. Буквально на следующем перекрестке стоит такая же странноватая стеночка, которая неясно, от чего может защитить. Однако направляемся мы не к ней, а ближе к правому зданию, с открытой нараспашку двойной стеклянной дверью, с красочной, светящейся когда-то вывеской: «Мебельный магазин — Порядок в доме».

Да уж, как всегда очень «оригинальные» названия. Люди умеют удивлять.

Довольно просторное помещение, заставленное, не сложно догадаться, мебелью. Разные стулья, столы, диваны, шкафы и так далее. Все разных цветов, разной формы. Так много разнообразия, не то что в бункере. Конечно, все могло быть хорошо, если бы не абсолютная темень, которую слегка разбавляет тусклый свет из окон и мрачная атмосфера. Последняя создается одним лишь фактом — помещение попытались оборудовать под временный госпиталь. Некоторые солдаты лежат на диванах без сознания, некоторые на столах; видимо, необходимо держать их ровно из-за каких-то повреждений, остальные пытаются хоть как-то облегчить положение раненых: меняют бинты, поят из фляжек или просто морально поддерживают разговором.

Такие сопереживающие… В компании ШТИРа и Прямого как-то забывается, что разумные существа способны на такое.

Однако меня ведут дальше, вдаль помещения мимо импровизированных кушеток. Чем дальше мы идем, тем меньше замечаю гибридов, ухаживающих за товарищами. В конце концов, начинается секция, где тела просто накрыты тем, что попалось под руку. В основном покрывалами, пледами, одеялами, что, скорее всего, сняли с выставочных кроватей. Над одним из прикрытых тел стоит боец знакомой комплекции в черном термокостюме. Нашелся.

— Товарищ Гаврилов, разрешите обратиться! — как по команде уверенно отчеканивают мои сопровождающие, вытянувшись в струну.

Слышится усталый вздох.

— Парни, мы же это обсуждали. Без формальностей, пожалуйста, — звучит какой-то слишком серьезный и мрачный голос Косого, продолжающего смотреть на павшего.

— Принято, извиняюсь, — вновь хором отвечают они.

— Мы тут медикаментов принесли, — Кабанов снимает рюкзак и ставит на пол, придерживая за верхнюю ручку. — И агента вакцинированного нашли странного какого-то, поглядите!

Косой медленно поворачивает к нам голову. Вижу его опустошённый взгляд со вскинутой левой бровью и… Не знаю, кажется ли мне, но сейчас он выглядит явно старше, чем был при первой нашей встрече. На лице выступают еле заметные морщинки, под глазами мешки, а на заросших скулах еще проще становится заметить белые волоски. Как только он бросает взгляд на меня, его физиономия тут же меняется на крайне удивленную.

— Васька… Ты чего здесь делаешь? — растерянно спрашивает он, бегая по моей морде взглядом широко раскрытых глаз.

— К тебе тот же вопрос, — складываю руки на груди. — Что это такое? Ты же должен был отправиться к бункеру. Почему тут так много гибридов? Это какое-то народное ополчение?

— Ухх ты-ыж… — протягивает Рогов. — Я же говорил, что он из наших все-таки, — подпихнув локтем бок товарища, негромко говорит он.

В момент взгляд Косого вновь становится серьезным.

— Так, Рогов и Кабанов, медицину отнесите ближе к пострадавшим, потом можете отдохнуть и постараться набраться сил. Планы резко поменялись, предупредите остальных, чтобы готовились.

— Слушаюсь, — синхронно отвечают они и, развернувшись на месте, покидают нас.

Сопроводив их взглядом, я вновь обращаю внимание на коллегу. Всей напущенной строгости будто и не было. В глазах явно читалась какая-то печаль с щепотью ужаса.

— Васька, ты даже не представляешь, насколько наше командование — с-су… — он с явным трудом сдерживается. В глубине суженных зрачков загорается пламя. — Наверху сидят не просто такие же как ШТИР, там самые бесчеловечные мрази, которых только видел свет, — вновь сжатые кулаки.

— Что на этот раз? — почему-то не сильно удивляясь этой мысли напарника, спрашиваю я так, будто делаю это из вежливости, а не интересуюсь на самом деле. Откуда во мне вся эта грубость?

— Они… — гибрид быстро вдыхает и выдыхает, видно, все ещё отходя морально от всей ситуации. — Они проигнорировали сигналы SOS от раненых бойцов. Сволочи, техники на нас пожалели!

Я лишь хмурю брови.

— Получается, поэтому ШТИР и отправил меня обследовать эти сигналы, — слегка опускаю голову и прижимаю к подбородку указательный и большой пальцы. — На первых же координатах меня схватили твои сородичи. А теперь по порядку, что произошло с момента, как ты якобы ушел к бункеру?

— Сначала я и вправду направлялся к ближайшей точке контроля, но когда в очередной раз проходил мимо последствий сражений с агентами, я услышал, как за моей спиной раздался сиплый голос. Это был раненый боец. Он прятался под брюхом подбитого грузовика, а когда увидел меня, решил показаться. По железяке этой огроменной меня узнал. Я уже хотел было вылезти из робота да помочь бедняге, который только полз в мою сторону на одних руках, в одной держа ПсВ, и волоча бездвижные ноги, но первое, что он сказал, просто вогнало меня в ступор, — полупес заглядывает мне прямо в глаза. — Что, по-твоему, мог сказать солдат, несколько часов пролежавший в полуживом состоянии под грузовиком, ожидая, что вот-вот на него может напасть потенциальный враг. С оружием наготове сидящий в засаде, но увидевший вместо противника — союзника, который мог бы помочь, донести до базы, чтобы уже там им занялись врачи. Нет, он не просил о помощи. Может, спросил бы, все ли живы из наших? Нет, и не это. Трясущимися губами он произнёс: «Почему ты возвращаешься? Мы что, уже победили?». Во взгляде не было надежды, только уверенность. Было видно, что он не допускал никакой другой причины моего ухода с поля боя, только победа, только до конца. Разве мог я ему сказать, что меня позорно отправили на базу? Разве мог я просто продолжить путь? Нет уж, теперь я был уверен, что обязан победить. Любой ценой, — он прерывисто вздыхает. — В общем, мы решили, что стоит собрать и других бойцов, еще оставшихся в живых, чтобы представлять из себя хоть что-то серьезное в противостоянии агентам. Я переключился на экстренную частоту, чтобы поймать сигналы о помощи, даже не надеясь, что найдется хотя бы один. Но их были десятки. Никому из них не прислали подмогу. Да чего уж там, никому даже не ответили! — оскалив зубы, практически выкрикивает Косой, после чего успокаивается и расплывается в ехидной улыбке, однако дикий взгляд выдает его истинные эмоции. — Думаешь, просто перебои со связью? Может даже, агенты на это повлияли? Специально заглушили наши частоты? Хе-хе-хе, как бы не так! Когда к нам присоединился двадцать первый раненый, он сообщил, что ему ответили с той стороны. Знаешь, что они сказали? «Слишком рискованно высылать за вами спасательный отряд». Они оставили их умирать, Васька! Просто бросили! И плевать они хотели на то, что кто-то из них в муках умирал в это время, истекая кровью без возможности себе помочь! Ведь пешка сама по себе значения не имеет, главное — место, куда ее поставит рука игрока. А вот кто потом будет собирать все эти фигуры с поля боя — не забота игроков, партия сыграна, сами разбирайтесь, — гибрид закрывает лицо руками, сдавливая лоб пальцами. Медленно ладони скользят ниже, оставляя красноватые следы на коже, которые тут же белеют.

Честно говоря, уже не было никаких сил выслушивать это. Меня и так пропитало уныние с ног до головы, куда еще больше? Но на этот раз это уже разочарование. Разве Порядок мог так поступить? Не знаю. Ничего не знаю. Просто… Просто держи себя в руках. Он выговориться и остынет. Хотелось бы его поддержать, разделить боль, но, мне кажется, я ей уже переполнен. С меня хватит. Тактика Прямого теперь меня устраивает. Не принимай близко к себе, держи дальше, чтобы не было так больно.

Однако рука сама тянется к коллеге и ложится на его плечо.

Нет. Через себя переступлю, но Прямому уподобляться не стану. Ни за что.

— Я… Понимаю. Ты сделал все правильно, — мой голос подрагивает. — Это лучшее из решений.

— Васька, — гибрид открывает лицо и вновь пронзительно глядит мне в глаза, — скоро мы выступаем. Ты можешь идти с нами.

— Разумеется, — на выдохе отвечаю я. — Только… Пообещай мне кое-что, — кажется, мой взгляд становится умоляющим. — Пообещай, что не убьешь ни одного агента.

Косой тут же мрачнеет.

— Васька, я… — он отстраняется от меня и обхватывает руками свои плечи, после чего опускает голову. — Ты же знаешь, я не смогу себя контролировать, когда увижу Командующего. Я понимаю, ты все еще надеешься на мир, но… У меня не выйдет сдержаться. И, честно говоря, я не хочу сдерживаться. По вине разукрашенной морды умерло слишком много хороших парней. Этого я ему простить не могу. За то, что совершил он, можно расплатиться лишь тем же. Кровь за кровь, Васька. Могу пообещать лишь, что садизма я не приемлю. Постараюсь расправиться с ним быстро.

Я лишь тяжело вздыхаю.

Впрочем, чего еще было ожидать?

Молча следую к выходу из помещения, на ходу надевая маску, чтобы лишний раз не провоцировать никого. Все-таки пострадавшие от агентов, хотя бы толику понимания проявить стоит. На улице толпой стоят побитые, подранные, искалеченные и просто раненые гибриды и люди. В простых бронежилетах, с неполными сегментами брони практически все замотаны бинтами, каждый пятый с шиной на одной из рук, есть даже пара бойцов с подобием костылей, сделанных из подручных средств. Но, что самое заметное, абсолютно каждый вооружен. Будь то винтовка, пистолет с колючей водой или вакциной, гранаты с теми же наполнителями или вовсе дроны, но абсолютно каждый при оружии. Все ждут, когда же покажется тот, кто все это начал. Грустное зрелище.

Вот выходит и Косой. Гримаса полной серьезности, но в глазах густой тучей висит некая печаль. Мой товарищ встает впереди меня, глубоко вдыхает и медленно выдыхает, видимо, настраиваясь.

— Мои сослуживцы, — начинает он с некой тяжестью в голосе, — давайте не будем медлить, вы и так понимаете, к чему я клоню. Поднимите руку, постарайтесь выйти вперед или еще хоть как-то выделитесь, если вы тяжело ранены.

И Косой был абсолютно прав. Все все понимали. Никто не сдвинулся с места. Даже те, кто, кажется, готов был уже свалиться и больше не встать, стояли на своем. Мой коллега осматривает всю толпу, надеясь выцепить хоть кого-то, кто честно признается, что не готов к продолжению наступления. Но никого.

— Прошу, не усложняйте. Вы ведь и сами понимаете, что просто не сможете сражаться, — немного жалостливо говорит Гаврилов.

— Хочешь, чтобы мы взяли и упустили возможность отомстить кошарам? Да ни в жизнь! — вырывается голос из толпы.

— Что ж… В таком случае, поступим иначе, — Косой вновь вздыхает. — Поднимите руки те, кто готов присмотреть за ранеными товарищами, а не бросить их на растерзание агентам?

Наступает мучительная тишина. В глазах бойцов селится сомнение, зрачки начинают бегать туда-сюда.

— Косой, это просто нечестно! Мы все хотим участвовать в походе на врага, без исключений, — слышится уже другой голос из толпы, сопровождаемый гулким ударом чего-то металлического об асфальт.

— Ситуация тоже нечестная, — отчеканивает мой напарник, проходясь строгим взглядом по всем и каждому в отдельности. — Искалеченные будут просто замедлять нас, а лежачим нужны те, кто за ними присмотрит и сможет защитить. Вы совершите гораздо больший подвиг, чем мы, если все же останетесь. Я как никто понимаю, насколько тяжело желать отомстить и не мочь отомстить, поэтому и говорю, что вам будет значительно сложнее, чем остальным. Вы готовы пожертвовать собой таким образом?

Вновь тишина. Однако уже через пару секунд из толпы начинают выходить люди. Те самые покалеченные, которые точно не смогли бы нормально даже защититься, не говоря уже о нападении. Гаврилов наблюдает за ними и облегченно вздыхает. Когда образуется отдельная группа из тех, кто остается, гибрид разворачивается к ним и становится по стойке.

— Я искренне горд, что служу вместе с вами, — заключает он и отдает честь. — Теперь, прошу, пройдите внутрь здания. Те, кто идут, приготовиться к походу. Выступаем через пару минут, — Косой удаляется к восточному самодельному блокпосту, в самом центре которого возвышается его костюм.

Я остаюсь наедине с бойцами, очевидно, смертниками. Они элементарно не готовы к тому, что может нас ждать, если отталкиваться от последнего нашего сражения с Командующим. И я уверен, все это понимают, однако, оглядев их физиономии, я не замечаю и тени сомнения. Намеренья всех тверды. Отправленные Порядком в самое пекло, практически убитые агентами, а в последствии еще и забытые командованием. Конечно, это уже не просто долг, в их глазах полыхает великим пожаром желанием мести. Руки слишком крепко сжимают ружья, по небольшим колебаниям щек и скул видно, как трутся друг о друга зубы. Ожидание их убивает. Возможно, желая как-то отвлечься от этого, некоторые глазеют на меня. Кто-то с опаской и подозрением, как же без этого, кто-то с уважением, значит, видели меня в сражении, ну а кто-то с простым интересом разглядывает мою броню и пушку.

Это элементарно бессмысленно. Они просто все умрут, ничего не изменив. Как ОНИ могут изменить хоть что-то? Мы и так обречены, почему им просто не провести оставшееся время с семьей? Они могли бы вернуться к бункеру, так было бы значительно проще…

— А ты сам, кем будешь? Чего это так близко с Косым общаешься? — сипловатым голосом обращается ко мне один из бойцов.

Приглядевшись к источнику звука, выделяю из этого сборища обреченных приземистого гибрида с забинтованным правым глазом и крайне недовольной мордой. Он один из немногих, на ком еще висит полностью целый бронежилет, правда, не без заплаток, но все же. Из не сильно выделяющего, но вполне заметного, он, вроде как, единственный вооружен противочугунным гранатометом, что уже делает его куда более серьезным соперником агентам, чем остальной сброд.

— В одной группе с ним служим, — коротко отвечаю я, своим ворчливым тоном давая понять, что продолжать разговор я желанием не горю.

— А под маской кто? Человек, полупес? — он щурит единственный глаз. — Вас, суперсолдат, не разберешь, кто есть кто.

— Почему только человек или гибрид? — спрашиваю уже более раздраженно. — По-вашему, вакцинированные агенты службу Порядку не несут? Отсиживаются в бункере, ожидая, пока вы сделаете всю работу?

— Значит, морда котячья, — тихо говорит он так, чтобы его услышали только рядом стоящие.

От этого внутри у меня начинает шевелиться что-то едкое. Так и хочется высказать ему все, что думаю об этом их отношении к вакцинированным. Вбить всем в башку раз и навсегда, чтобы не осталось больше никаких Кабановых и Хмельновских, которые вновь и вновь напоминают мне, что я и мне подобные в этом обществе лишние.

— Вы думаете, вы одни такие бедные и несчастные здесь? Единственные пострадавшие? Как бы не так! — снимаю маску, чтобы та не заглушала голос. — Никто ведь из вас даже понятия не имеет, что проходит каждый агент, чтобы просто нормально жить. Никто из вас даже ведь не задумывался, как именно проходит процедура полной вакцинации! Ваше дело простое — пульнуть дротиком и дело с концом. А то, что после этого каждый из нас восстанавливается несколько недель до состояния, при котором можно хотя бы ходить самостоятельно, никого не интересует! А знаете, что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь? Слышали об адаптации к военной службе? Конечно нет! Все еще ослабленное после вакцинации тело приводится в тонус изнуряющими тренировками, травмоопасность коих просто зашкаливает из-за хрупкости костей, которая возникает благодаря все той же вакцинации. Средний показатель переломов у всех агентов, что сейчас находятся на службе, за период этой адаптации — тридцать четыре! Каждый из нас за первый месяц после выхода из палаты успевает переболеть десятком всяких болячек, из-за чего снова приковывается к постели, но на этот раз без обезболивающих, ведь они не совместимы с препаратами. И после всего этого обязательно находится кто-то, кто скажет, что нам всё досталось благодаря генетике или еще лучше — благосклонности Порядка. А о судьбе Плывущих не слышали? Да откуда вам знать?! Они даже выйти из квартиры не могут, ведь, представляете, все поголовно абсолютно СЛЕПЫ! Вот так их наградили агенты, с которыми мы все боремся! — тяжелая одышка не дает продолжить. Переволновался, забыл, что должен дышать, когда говорю.

Толпа изумленными глазами изучает мое лицо. Тот одноглазый гибрид хмурится еще сильнее, но рта не раскрывает, помалкивает. Однако подает голос человек, что держит в руках планшет для управления дронами. Лицо выражает… сочувствие? Не нужно меня сейчас жалеть, я не для этого тираду читал.

— Согласен, нам не понять того, что испытал ты. Честно, даже представить сложно, — признание звучит искренно. Боец опускает взгляд в пол. — Но и нам не так просто видеть вас и как союзников, и как противников. Я понимаю, вы различаетесь, но, лично для меня, это все еще необычно и даже, признаюсь, страшно, — как только он поднимает голову, я вижу, как изменилось выражение его лица с раскаивающегося на более уверенное. — Но ради победы, я готов побороть свой страх. Думаю, остальные тоже. А, народ? — он отходит от толпы на пару шагов и разворачивается к ней.

Сборище шумно и вразнобой соглашается. Человек подходит ко мне ближе. Я лишь недоуменно на него гляжу.

— Жаль, что никто из других вакцинированных не сможет к нам присоединиться. Я заметил, что агенты с особым остервенением нападают на вас. Не оставляют раненых, — человек мнется, потирая шею. — В общем, я хотел сказать… Будь осторожнее. Ты все же теперь полноценная часть нашего общества. Не обращай внимания на то, что говорят другие, — он отворачивается и бросает косой взгляд на одноглазого гибрида. — Теперь-то я точно понимаю, что мы все пострадали от пушистых. А значит, держаться нам нужно вместе, согласен? — солдат протягивает мне руку.

— Согласен, — крепко ее жму.

На лице молодого парня появляется небольшая улыбка.

— Вот и отлично, — он возвращается на свое место.

Наконец, до меня доносится грохот шагов многотонной громады. Робо-костюм Косого нисколько не изменился. Собственно, не от чего ему было и меняться. Однако его плазменная пушка теперь внушает куда больше опасений, если учесть намерения ее владельца. Нужно постараться не допустить, чтобы он ее использовал на агентах. Единственный искусственный глаз машины направляется на толпу.

— Бойцы, все готовы показать кошарам, на что мы способны на самом деле? — тяжелый электронный голос прокатывается по каменному лабиринту эхом. — Час расплаты настал. Не гнушайтесь использовать все, чтобы подавить хвостатых. Если потребуется убить — убейте, — металлические кулаки сжимаются. — Взгляните на себя, искалеченных, благодаря им. Вспомните раненных, а лучше — павших. Если котяры не проявляют к нам жалости и сострадания, то и мы не обязаны! Порядок нас бросил, а значит, его «мирная» политика нас теперь не касается. Пусть руководство и смогло уберечь Исполина от возмездия, до Командующего мы доберемся первыми, — правый кулак вздымается вверх, тон искажается, вновь его пронизывает гнев. — Никакой пощады разукрашенной морде! Кровь! За! Кровь!

Масса со странной радостью подхватывает лозунг. Это больше не защитники. Теперь они убийцы. Такие же безжалостные, как и их враги. Если раньше боевой дух людей и гибридов вселял в меня надежду и вдохновлял, то теперь я чувствую лишь страх. Почему-то только сейчас я замечаю, что на поясе каждого бойца пристегнут чехол с ножом, у тех, кто вооружен винтовкой, этот самый нож закреплен под стволом, как некоторое подобие штыка. Просто не верится, что все они способны на убийство. Даже тот оператор дронов. Совсем молодой, если сравнивать с другими людьми. А его дружелюбная улыбка? Почему теперь она извращена до неузнаваемости, что напоминает больше злобный оскал? Откуда в нем эта ненависть? Он явно не простой служащий, нормальные люди не могут радоваться потенциальным смертям. Желает отомстить, как и все здесь. До чего же ужасно это чувство…

— Вперед! — громогласно объявляет их лидер — Косой. — Если смерть не забрала вас в первый раз, во второй захватите с собой пару-тройку агентов. Порадуйте старуху с косой!

Как же я ошибался. Как всегда думал, что самый умный, и вновь оказался не прав. Они ведь даже не рассчитывают, что выживут. Они и живы-то еще лишь благодаря гневу. Стоят только для того, чтобы убивать, не жалея себя, ведь жалеть уже некого. Это больше не люди и гибриды, это частицы и комки ярости, оставшиеся от разгрома наступательных отрядов.

Поход обреченных начался. Даже окружение не вселяет ничего положительного: пустынные улицы, темные тучи и бетонные великаны. Последние даже не сопровождают нас своими стеклянно-пластиковыми взглядами, не желая видеть своих создателей, зараженных немой злобой.

Лишь бы нам попалось как можно меньше агентов на пути. Они ведь даже не представляют, каких монстров встретят. Значительно страшнее всех чугунных вместе взятых и даже Исполина. Нацеленные не на захват и не закрепление на позициях, нет. Нацеленные на уничтожение всех, до кого дотянутся перебинтованные руки.

Марш полсотни солдат и топот громадного робота заглушает мертвая тишина, словно за нами следует та самая старуха с косой. Каждый звук проваливается под ее черный капюшон в бесконечную бездну. Скоро туда провалимся и все мы вместе с агентами.

Олицетворение смерти у людей весьма мрачное, если понимать под этим явлением лишь неизбежный этап жизни любого существа. В одном из разговоров о человеческой культуре, которые периодически происходили у нас с Максимом Ивановичем, мне этот образ проводника в иной мир представился несколько иначе. Почему-то мне ближе концепция олицетворения смерти как существа, что на протяжении вечности не просто сопровождает живых в небытие, но и выслушивает их, пытается успокоить перед погружением в ничто. Возможно даже, однажды это существо само ходило по земле и дышало воздухом, но некто счел нужным дать ему эту роль. Разумеется, не просто так. Это существо таким образом могло искупить свои прегрешения. Может, оно было слишком высокомерно и относилось к дару жизни как к чему-то не столь важному. А может, не считалось с чужими жизнями, шагая напролом к своей цели и снося на пути все, что станет преградой. Поэтому теперь оно обязано успокоить их души, сделать хоть что-то, чтобы облегчить судьбу тех, кому оно навредило. Забрать их боль об упущенных возможностях и горечь о потерянной жизни себе. Как по мне, звучит довольно красиво.

Размышления смогли немного отвлечь меня от происходящего. Мне это было нужно. Однако, судьба решила, что такого короткого отдыха мне хватит. Абсолютно пустые улицы, не заваленные даже телами и бронетехникой, что вселяли лишь спокойствие своей мертвой тишиной, теперь стали сдавливать меня. Будто невидимые нити, расслабленные до этого момента, резко вытянулись, сжимая мои внутренности в тиски, заставляя остановиться или хотя бы замедлится. Я бы и хотел их послушать, да только не могу. Нужно продолжать, слишком поздно отступать.

Предупредить Косого о предчувствии? Не смеши, это просто паранойя. Думал, все эти потрясения пройдут бесследно? Как бы не так. Не стоит его отвлекать, да и, на самом деле, не сильно-то и хочется. Нужен кто-то, кто смог бы быстро обследовать местность.

Повертевшись в разные стороны, чтобы отыскать в толпе того самого оператора дронов, я натыкаюсь взглядом на его бледное лицо и серьезный взгляд, направленный на планшет. Подойдя к нему и заглянув в экран устройства из-за его плеча, вижу на дисплее вид на нашу «армаду» с высоты птичьего полета. Соседние улицы так же пусты, рядом нет никого и ничего.

— Товарищи, в следующем доме, вероятно, засели агенты. Скорее всего, ждут нас, — неожиданно объявляет он.

Все поворачиваются в его сторону.

— Как определил? — к оператору подскакивает невысокий человек в легком затертом бронежилете, которые обычно выдают экипажу техники, и внимательно вглядывается в экран. — Едрена… Братва, тут плывущий на крыше засел. Надо его выманить оттуда и… Косой, жахнешь его?

— Не вопрос, — ладонь с металлическим лязгом ударяется о кулак.

— Я могу подстрелить его из винтовки, — решаю вмешаться, надеясь спасти агента. — Моя их берет, — достаю из-за спины и, сняв магазин и заглянув в него, проверяю тип дротика, чтобы убедиться, что заряжен тот, что с высокой концентрацией вакцины.

— Не стоит тратить боезапас, — большая серая линза громады направлена теперь на меня. — У меня осталось восемьсот выстрелов по две секунды каждый, у тебя явно меньше патронов.

— Ты оцениваешь жизнь агента дешевле одного поганого дротика? — раздражение вновь захватывает меня. Просто в голове не укладывается, как тот, кто поддержал меня в тяжелую минуту, кто так переживает о своих товарищах, может не просто подумать об этом, а сказать вслух!

— Васьк… Василий Максимович, мы не сможем больше пополнить запасы, следует тратить их экономно, — неужели Косой решил позаимствовать рациональность у своего безэмоционального друга? Как всегда вовремя. — Ты бы мог прикрыть нас от микро-Исполинов, если они появятся.

Через маску не видно моего хмурого взгляда, но, думаю, он и без того понимает, как я к этому отношусь.

Он говорил только о Командующем. Я надеялся простых он трогать не будет, но нет. Конечно, нет. Кровь за кровь, как же по-другому? Уже не важно, кто виноват на самом деле, для него теперь причастны все. Вот и она — полная противоположность идеального солдата. Такая же машина для убийства, но с одним небольшим, но чертовски важным отличием. Этот будет убивать по своей воле, а не потому, что командование указало на кого-то пальцем.

Молча отхожу от воинственной массы ближе к зданиям, опираюсь спиной о стену и медленно сползаю по ней до сидячего положения.

Почему все так сложно? Почему судьба без остановки проверяет меня на прочность? Нет уж, если и винить кого-то, то только себя. Почему не послушался Максима Ивановича? Работал бы на промышленной зоне и горя бы не знал. Но нет, Васенька решил, что должен отдать долг своим спасителям именно службой, ничем иным. Помочь в освобождении, как же. И что теперь? Я не думал, что дойдет до убийств! Я не хотел этого! Мы должны были отличаться от агентов, но теперь мы и в этом похожи. Все катится в тартарары, а я даже повлиять на это никак не могу.

Взгляд падает на толпу, что активно обсуждает план действий.

Почему именно сейчас они решили выплеснуть всю злобу, копившуюся с начала противостояния? Что мне с этим делать? Я все еще должен что-то предпринимать? Пытаться исправить? Все зашло слишком далеко, чтобы их исправлять. Вновь осточертевшее бессилие. Мы же союзники! Почему я должен думать, как можно их остановить? При этом нужно следить, чтобы их тоже в живых осталось как можно больше. Почему так много задач? Никто не подумал, что я с этим просто не справлюсь?

Прижимаю к себе колени и утыкаюсь в них лбом.

Я всего лишь вакцинированный агент. Я осознал себя всего месяц-другой назад. Разве я заслужил такие испытания? Почему все не могло быть хорошо просто… Потому что? Я снова хочу просто беззаботно жить в бункере с Максимом Ивановичем. Бывать у него на работе, ходить с ним в столовую, слушать его рассказы о жизни до эвакуации или даже просто смотреть вместе всякие глупые сериалы по телевизору, смеясь над откровенно странными решениями героев. Он хотел научить меня готовить… Почему я вообще записался в добровольцы? Чем бы то ни было, это того не стоило.

Осознание того, что то правда было моей мыслью, прошибает голову насквозь, словно пуля.

«Не стоило»? Я совсем с ума сошел? И вправду совсем позабыл, для чего все это. Порядок меня спас! Дал, я считаю, значительно более счастливую жизнь, чем могла у меня быть при агентах. Если бы не Порядок, не знаком был бы я с Максимом Ивановичем. Да чего уж там, не мог бы даже сказать ему что-то, чтобы он меня понял. Может руководство и принимает периодически малоприятные для своих подчиненных решения, но приуменьшать значимость того, что я получил, благодаря ему, просто абсурдно! Если я должен подняться, отряхнуться и взять себя в руки не за Порядок, тогда за Максима Ивановича! Это определенно стоит всего, что я пережил и еще могу пережить.

Распираемый некой силой, исходящей из самого нутра, я встаю и оглядываюсь. Гляжу в высоту, на крышу здания, около которого нахожусь.

— Я знаю, что должен сделать. Мирному договору быть! И никто этому не помешает, — твердо говорю я, кажется, сам себе.

Взмываю в воздух аки сам ШТИР, приземляюсь на краю той самой крыши и тут же ложусь, скрываясь за парапетом. Всё-таки, тот плывущий вполне может следить за происходящим, а тут я у него как на ладони. Даю себе буквально пару секунд отлежаться после прыжка и приподнимаюсь так, чтобы выглядывали из-за ограждения только глаза. На соседней крыше, которую указал тот парень, обнаруживаю, пушистый дирижабль, повернутый ко мне боком. Такая важная белая морда, величавости хоть отбавляй. Прекрасный профиль, так четко описывающий саму суть агентов, их напыщенность, особенно свойственную Исполину и Командующему. Недолго думая, я выставляю винтовку в его сторону. Целюсь, стреляю. Задача не из сложных, в бок попасть проще всего. Дротик впивается в кожу, слегка выпирая из-под шерсти тоненьким продолговатым цилиндром с небольшим оперением на конце. Важность тут же улетучивается, веки опускаются все ниже, как бы не пытался их держать в нужном положении агент. Секунд через десять он засыпает, видно по более размеренному движению грудной клетки.

Так, ладно, одного уберег, осталось… Еще сколько-то? Лишь бы мои союзнички не поспешили идти в бой.

Вдруг из шахты лестничного пролета, выходящего на крышу, выпрыгивает классический агент. Исключительная редкость в наше время. Бегло осмотревшись, он вальяжной походкой следует к плывущему, обходит его вокруг да около и натыкается на дротик в боку. Шерсть у него медленно встает дыбом, хвост поднимается. Я автоматически залезаю рукой в подсумок, лихорадочно обыскивая его на предмет слабого дротика, но никак не могу найти. Пушистый срывается с места в сторону надстройки, из которой вылез. Наконец, нахожу то, что искал, быстро перезаряжаюсь, готовлюсь целиться. Агент уже на полпути к заветному выходу. Беру на мушку, выстрел. В последний момент невольно даю осечку, слишком сильно сдвинув прицел в сторону движения агента, и промахиваюсь. Хвостатый исчезает в глубине здания.

Не тратя время на негодование, прислоняю указательный и средний пальцы к пластинке на виске шлема.

— Косой, агенты зашевелились, готовьтесь.

— Приняли, — отвечает живой, а не роботизированный голос коллеги. Как хорошо, что хоть по рации его можно услышать без этих искажений.

Уже полностью высунувшись из-за укрытия, я наблюдаю за действиями воинственной оравы. Решают, видимо, принять более выгодное построение. Впереди всех становится, не удивительно, лидер, за ним распределяются остальные. Кто-то из них остается на месте, чтобы прикрывать, в основном те, кто вооружен винтовками. Нападающая группа останавливается, чтобы выждать момент, когда агенты сами вылезут, но ничего не происходит. Медленно они подходят к правому зданию, на котором и сидел плывущий, но все еще никого не обнаруживают. Внезапно, в окне пятого этажа левого здания я замечаю какое-то шевеление. Я уже тяну руку к пластинке на виске, чтобы сообщить об этом Косому, как вдруг, вышибая окна вместе с рамами, со второго этажа высотки вываливается большой чугунный, за ним второй и третий. Тяжеленными глыбами свалившись на дорогу, местами продавив ее своими железнобокими тушами и просто-напросто раздавив нескольких бойцов, они поразительно быстро встают на лапы и, немного покачиваясь из стороны в сторону, направляются к отряду. Быстро среагировав, все переводят внимание на чугунных и, выставив перед собой ПКВ, открывают огонь, выпуская разъедающую жидкость. Первый резиново-металлический агент получает прямо в морду заряд из гранатомета одноглазого полупса, из-за чего тут же застывает на месте. Пусть и повреждения нанесены не сильные, но пара отверстий в броне виднеется. Вождь гибридно-людской оравы устремляется ближе к врагам, заряжая по пути свою плазменную пушку. Быстро замахнувшись левой рукой, он бьет кулаком прямо по одной из резиново-металлических голов, из-за чего на всю округу разносится схожий с колокольным звон, после чего обхватывает шею котяры, блокируя побег и направляет прямо в его морду основное оружие, уже вот-вот готовое выстрелить. Внезапно, выбив своим массивным телом большие двойные двери правого здания, на сцене боевых действий появляется микро-Исполин. Не теряя скорости, он врезается в спину робота, заваливая того на землю и освобождая чугунного товарища, которого тут же поливают дождем из колючей воды. Целюсь в бок громады и сразу же стреляю. Дротик попадает, но случается неожиданное. Подобие Исполина не сразу же падает на землю, держась еще пару секунд на лапах, из-за чего автоматчики, подумав вероятно, что тот еще представляет опасность, разом пронзают его туловище штыками. Из глотки агента вырывается глухой стон. Места ранений тут же обрамляются багровой окантовкой, что мерно начинает стекать вниз, собираясь на брюхе. Лапы подгибаются, туша опускается на дорогу. Заметно прерывистое дыхание, что с каждым вдохом становится все слабее и слабее.

Что они творят?! Так нельзя! Мы не должны! Не должны…

На это нет времени. Сосредоточиться!

Из того же дома, откуда появился микро-Исполин, через освободившийся проход выходит еще несколько больших чугунных, а за ними пара худощавых длинноногих котов с короткой облезлой шерстью и наростами на щеках. Коты-баюны. Пока железнобокие простой физической силой и своей тяжестью подавляют отряд, получая взамен колючий душ, мутанты среди агентов уже раскрывают пасти, показывая не только свои кривые разноразмерные зубы, но и омерзительные внутренние части нащечных наростов. Один из чугунных благодаря своей толстой броне, так долго сдерживающей разъедающую жидкость, добирается до самого Косого, только-только вставшего на ноги, и, попытавшись подняться на задние лапы для сильного удара, получает кулаком в металлическое брюхо, от чего сразу падает на спину. Пока Косой разбирается с оставшимися чугунными, гибриды нацеливаются на лежачего пистолетами с колючей водой, но вдруг, останавливаются, как вкопанные. Коты-баюны уже во всю транслируют зомбирующий сигнал прямо в мозг полупсам, отчего те, бросив огнестрел на землю, кидаются с голыми руками на своих человеческих сослуживцев. Не все из последних могут достаточно долго сопротивляться более физически сильным гибридам. Некоторых успевают задушить или забить до смерти. Но люди, как всегда, пользуются своим главным преимуществом — инструментом. Против своих же в ход идут штыки. С бесконечным сожалением и болью в глазах, им приходится пронзать своих защитников, чтобы спастись. Благо, подоспевают прикрывающие, начавшие вести огонь по источникам всего беспорядка — худощавым агентам. Одного они превращают в живую игольницу, нашпиговав дротиками, а второго подстреливаю я. Оба баюна без сознания падают наземь, убаюканные кровавой колыбельной войны. Гибриды приходят в себя, их тут же подхватывают люди, держат на себе, чтобы те не повалились от того, как резко отпустило их разум. За этим наблюдает их лидер, уже закончивший с последним чугунным, держа его за край оплавленной дыры в морде. Оплавленной не колючей водой. Металл разогрет до красна. Железнобокая броня теперь не просто тюрьма для сидящего внутри агента, это саркофаг с трупом.

Кажется, все кончилось. Бойцы все еще лихорадочно осматриваются, выискивая врага, но никого нет. Косой молча и неподвижно наблюдает за последствиями бойни. За кучей тел как гибридов, так и людей. Раздавленные чугунными лапами, затоптанные микро-Исполином, задушенные руками союзников и вспоротые ножами тех же. Нужно хотя бы попытаться помочь ему справится с этим.

Закрепляю винтовку на спине, спрыгиваю с крыши и приземляюсь в паре метров от него. Никакой реакции.

— Косой, — пытаюсь обратить на себя внимание. — Косой, послушай меня…

— Ничего не меняется, — электронный голос, словно кувалда бьет по ушам своей интонацией, почему-то так хорошо передаваемой костюмом. Интонацией отчаяния. — Мы пытаемся сражаться, а после умираем.

— Так ничего не изменится! Насилие порождает лишь себя же. Поэтому нам и нужен мир с агентами. Разрешение конфликта с наименьшими потерями, как говорил ШТИР.

— Хех, мир? С ними? — он указывает на пару лежащих друг на друге котов-баюнов. — Они монстры. Самые настоящие. Не из сказок или страшилок, из реальности. Они безжалостно убили бесчисленное количество наших бойцов. Но это еще не самое ужасное, — теперь светящаяся линза робота смотрит прямо мне в душу. — Они начали с убийств мирных, непричастных. Первый агент и нападение на больницу, тебе рассказывали? Уверен, даже показывали. Мы слишком долго пытались стелиться под их тяжелые сапоги, время отомстить. Отомстить за все!

Косой подходит ближе к мутанту, чей бок усыпан воткнутыми дротиками, хватает его левой рукой за шею и поднимает на уровень своего подарка плывущего, начиная его заряжать. Не сводя с меня глаза, он прислоняет пушку к истощенной груди агента, которая размеренно втягивается и вытягивается в такт дыханию.

— Прекрати немедленно! Он уже вакцинирован, ты не посмеешь! — яростно кричу я, хоть мой голос и приглушается маской.

Но он не останавливается. Орудие продолжает заряжаться. Я переключаю тумблер на шее и, быстро приблизившись, хватаюсь обеими руками за его манипулятор. Прикладываю все усилия, костюм входит в работу, медленно, но верно, получается перенаправить пушку. Однако, когда до выстрела остается лишь пара мгновений, она отключается и остывает. Косой небрежно отпускает шею агента, из-за чего тут шумно падает на дорогу, а другой рукой отодвигает меня.

— Признайся, Васька, тебе жизни кошар важнее наших, — слишком прямолинейно, в лоб говорит он.

— Абсолютно равны, — я отталкиваю от себя его массивный манипулятор, а сам складываю руки на груди. — Ты только что готов был убить вакцинированного агента. Ему совсем немного осталось до того, чтобы стать полноценным сотрудником Порядка. Ты хотел убить своего коллегу.

В ответ тишина.

— Товарищи, отойдите, залатайтесь. Устраиваем небольшой привал, — командует он, а после снова глядит на меня.

Люди и гибриды расходятся, утаскивая павших и раненных вглубь зданий. На дороге остаемся только мы с Косым и тела агентов. Вновь тишина.

— Васька, ты правда веришь, что мир возможен?

— Я верю, что ШТИР способен найти общий язык с ними.

— Ладно, представим, он договорится с кошарами. Ты сможешь простить им все эти жертвы? — он выставляет вперед левую руку с отогнутыми пальцами и начинает их загибать. — Сможешь простить им восьмое, тринадцатое и семнадцатое?

— Косой, ты не понимаешь. Эти агенты не виноваты в том, что нападают. У них есть руководство, оно должно будет расплатиться, — сам того не замечая, я спиной вперед подхожу к котам-баюнам. — Не они желают нам зла. Они в этом плане невинны… — мой взгляд приковывает разогретая пушка моего коллеги, от чего я сразу забываюсь. — Что случ…

Он подрывается с места, выставляет перед собой правую руку. Из дула вырывается ослепительный желтый луч. Я тут же оборачиваюсь и вижу, как облезлый долгоногий агент с нашпигованным дротиками боком занес над моей головой худую лапу с когтями. Не хватило концентрации, притворился, что спит. Его морда прожжена насквозь. Внутренности головы покрылись черной-черной коркой. Тело в очередной раз падает, но сейчас без возможности подняться. Воздух наполняет запах горелой плоти. На самом деле, он был и раньше, Косой сжигал чугунных. Но теперь он ударил в нос прямо через маску, не включившую фильтры, так как та не обнаружила ядовитых веществ. Запах ощущался чем-то знакомым. Такой же запах был в столовой, когда мы с Максимом Ивановичем приходили ровно в обед, а не позже на час-другой. Похоже, но далеко не так же. Этот запах значительно более резкий, более едкий. Медленно, шаг за шагом я отступаю от тела назад, пока не упираюсь спиной в ногу робо-костюма.

— Невинны, значит, — многозначительно произносит он. — Что скажешь на это?

— Ш-ш-ш… ШТИР бы… — язык заплетается, не могу выговорить. Да даже сформулировать мысль тяжело. — ШТИР бы не одобрил.

— Раз уж ты беспокоишься только о его мнении, может, тебе стоит сейчас быть с ним? — в роботизированном голосе слышна надменность и частично обида. — Зачем тебе я, Васька? Я же теперь плохой пример. Я не такой добрый, как ШТИР. Я не щажу агентов, — он наклоняется ко мне, глядя ровно в глаза. — Я их ненавижу, Васька, — на секунду его голос становится до невозможности злым, но тут же смягчается. — А командир жалеет. Жалеет всех, кроме своих. Хотя, что для него свои? Так, ресурс, не более. Это нам с тобой может быть больно за кого-то. Так больно, что сердце разрывается, когда видишь трупы сослуживцев. А вот роботу плевать. Он отчитал тебя только за то, что ты его ослушался. Он боится лишь того, что ты не сможешь выполнить приказ, когда будет необходимо. Ему на нас плевать. И все это его более лояльное отношение к нам, все ради чего-то, а не просто потому что мы его прямые подчиненные и довольно близкие личности. Личности… Он в нас личностей даже не ви…

— Замолчи немедленно! — выкрикиваю я, схватив металлическую голову и направив свой испепеляющий взгляд в линзу. — ШТИР не такой! Он просто еще не разобрался в себе, но он сможет. Нужно всего лишь дать ему время и постараться помочь.

— Тогда, — слышен тяжелый вздох, — иди. Иди к своему ШТИРу, раз способен ему помочь. Меня ты изменить уже не сможешь, не стоит и пытаться. Железяка оказалась более податливой, чем плоть.

Руки сами собой опускаются и вытягиваются плетьми вдоль тела.

— Косой, но ведь, мы могли бы вместе… — пытаюсь вымолвить я, но меня прерывают.

— Не могли бы, — он встает в полный рост. — Я не собираюсь меняться ради очередного командира. Я, наконец, определился, чего хочу на самом деле. Не спокойствия на простой человеческой работе, даже не мира с агентами. Я хочу выступить рукой правосудия для всех причастных к этому конфликту. Командующий, Исполин, руководство агентов, сами агенты, командование Порядка, всех. Утащу за собой в преисподнюю как можно больше бесчеловечных тварей. Может, хоть так смогу сделать что-то полезное, — под конец речи его голос становится совсем тихим.

Мне ничего не остается кроме как просто смотреть, не сводя взгляда с линзы его костюма. Вглядываться вглубь, пытаясь пробиться сквозь металл, прекрасно осознавая, что преграда вовсе не в защитных пластинах и толще сложной аппаратуры. Косого, как и Прямого, и правда уже не изменить. Но не из-за его опыта, нет. Он сам этого не хочет. Он просто не хочет становиться лучше, в точности, как и Прямой. Все же, они слишком сильно похожи друг на друга, хоть сразу этого и не заметить.

— Мы обсудим это, — интонация у меня получается холодной, даже отрешенной. — Обсудим все вместе. С командиром, с Прямым и с тобой.

— Так точно, начальник, — в искусственном голосе чувствуется усмешка.

Я отхожу на середину дороги и поворачиваюсь лицом к северо-западу. Уже включив усиленную отталкивающую систему, оборачиваюсь, чтобы взглянуть на коллегу. Почему-то теперь сложно назвать его товарищем, пусть он и не сделал лично мне ничего плохого.

Он приставляет к виску робо-головы прямую ладонь и махом отставляет ее вперед, после чего опускает руку. Я машу ему в ответ, отворачиваюсь и подпрыгиваю.

Потоки воздуха окутывают мое тело, закрытое броней, из-за чего ощутить я их не могу.

Интересно, это приятно? Мало кто мог бы мне рассказать. Разве что, сам ШТИР. Но, чувствует ли он прикосновения или дуновения ветра? Имеет ли осязание? А ведь именно благодаря этому чувству можно передать эмоции даже не глядя на собеседника и не открывая рта. Ему бы пригодилось.

Так, ладно, нужно хотя бы узнать, куда я должен добраться. Но для начала стоило бы подумать, что ему сказать по поводу моей миссии. Перейти от недоговорок к полноценному вранью? А что еще остается? Не могу же я просто рассказать про ситуацию с Косым. Или обязан? ШТИР точно постарается его остановить, если узнает. Возможно, дойдет даже до прямой угрозы жизни Косого. Этого нельзя допустить, рука командира может и не дрогнуть. Но вдруг мы доберемся до Командующего позднее? Договариваться может быть уже не с кем. Тогда мира с агентами точно не видать. Твою ж… Почему снова я должен выбирать? Почему ответственность снова на мне? Я был простым снайпером в спецотряде, да и сейчас я простой боец. Не должна была взвалиться на мои плечи эта ответственность! Я не какое-то эфемерное божество, не могу я решать, кому жить, а кому нет! И все же… Может, все получится? Может, мы успеем раньше Косого? Да, думаю, все выйдет не так плохо, как я себе напридумывал. Просто не буду вмешиваться в ход событий, не буду баламутить воду и лишний раз нагружать командира. Ему и так непросто.

Прикладываю пальцы к пластинке, настраиваюсь на личную связь с андроидом.

— Командир, задание… выполнено, — голос предательски подрагивает, а в горле собирается ком, не позволяющий нормально говорить. — Куда я должен проследовать?

— Высылаю координаты. Прибудешь раньше нас — ожидай.

— Принято! Конец связи, — убираю пальцы от виска.

Что ж, надеюсь, он не заметил мою неуверенность. Хотя, кого я обманываю? Он точно бы узнал, если бы я и вправду отправил раненных к точкам контроля. Как же мне сейчас достанется…

Так, а ну, отставить жалеть себя! Будем объективны, эта толпа меня бы скорее живьем загрызла, чем отступила бы к бункеру. Вариантов у меня не было, однако правду я все равно сказать не могу. Выходит, если что-то пойдет не так — врать придется до конца. Пусть я захлебнусь в своей же вине и лжи, но не дам им друг друга убить! На том и порешу.

Половину пути я проделываю с пустой головой. Ни единой полноценной мысли.

Хотя бы немного отдыха. Виды отсюда довольно красивы.

Подо мной пролетает крыша за крышей, улица за улицей, дорога за дорогой. И уже не обнаруживаю на пути ни разбитой техники, ни тел кого бы то ни было. Благодать. Покой. До сюда еще никто кроме нас не добирался. Не считая разве что самые-самые первые попытки Порядка выйти за границы города. Пожалуйста, хоть бы мне не попались последствия этих попыток…

Погоди, «никто не добирался»? Это верно, но… Странно? Мы почти у самой границы территории агентов. Выходит, где-то должна быть эта самая граница, четкая линия или хоть какой-то переход от Огорска к базе агентов, или что там у них?

Взглянув по направлению севера, находясь в самой верхней точке очередного прыжка, я не замечаю чего-то выделяющегося. Высотки продолжаются до горизонта.

Это странно. Огорск не настолько большой город. Я видел карту, у него нет таких огромных территорий. Здесь что-то не так… Нужно уточнить.

— Открыть карту, — командую костюму.

На левой линзе тут же появляется проекция местности, сделанная с помощью дронов в первые дни после эвакуации. Я в двух километрах от границы, до которой добирались дроны. Все, что дальше, помечено как «Вражеская территория». Решаю остановиться на одной из крыш и рассмотреть все внимательнее. Лицом становлюсь к северу и снова вглядываюсь. Те же многоэтажные дома, простирающиеся явно дальше, чем на два километра. На сотни. Но карта уверенно показывает мне, что граница вражеской территории совсем рядом, а дальше — ничего не исследовано.

Этого не может быть. Что происходит?

Взгляд слегка поднимается, фокусируясь на темно-серых тучах, закрывающих всю небесную гладь и вот-вот готовых выплеснуть на землю копившуюся влагу. В одном конкретном месте облака выглядят как-то неестественно, слишком размыто. Эта размытость проходит длинной горизонтальной полосой по облакам. Там, где начинается одно облако, на другой стороне полосы уже два других, никак не связанных с первоначальным. Будто небо взяли и разделили. Разрезали, но потом, чтобы переход был не так заметен, решили размазать этот срез.

— Скрыть карту, — на выдохе говорю я.

Проекция пропадает с левой линзы.

Нет уж, хватит с меня новых чудес. Разобраться бы сначала с тем, что есть.

Немного передохнув от «попрыгушек», продолжаю путь. Я уже совсем близко. Буквально вижу отмеченное ШТИРом место. Вновь перекресток. Благо, полностью пустой. Никого и ничего. Ни последствий сражений, ни дальних звуков других битв, ни рева агентов. Приземляюсь в самый его центр.

Дома кажутся совсем незнакомыми. На них нет ни царапинки, все целы, но… Больше не смотрят. Ни надежды, ни сожаления, ни отвращения. Ничего. Они пусты. Прошло слишком много времени. Южным высоткам повезло больше. Повреждения можно исправить, а вдохнуть жизнь в мертвое — невозможно. Они ждали, ждали своих спасителей. Но не дождались. Смирились. Оставили все. Закрылись и обросли бетонной корой. От них остались лишь тела, возвышающиеся над всеми. Теперь им нет разницы, кто ползет у их подножья: люди с гибридами или агенты, свои или чужие. Теперь они — хранители мертвой тишины, а не великаны, закрывающие нас от опасностей и принимающие самые тяжелые удары врага. Таких тоже не изменить. Уже ничего не изменить.

Вглубь тишины склепа прорывается тихое-тихое стрекотание. Сначала не заметное, но усиливающееся, раздирающее ткань безмолвия. К стрекотанию медленно добавляется знакомый шум моторов. Звуки становятся все громче. Оборачиваюсь к южной дороге — единственному направлению, откуда они могли поступать. В небе зависли два новеньких вертолета, а за ними плетется пятерка простых вертушек. Последние выглядят так, будто их готовы уже пустить на детали, если не на металлолом. Лобовые стекла разбиты, шасси погнуты либо вообще отсутствуют, корпуса в глубоких вмятинах, в некоторых местах отсутствует обшивка. Кабины пусты. Пилотов нет, коптеры летают сами по себе. Экипаж есть только у двух экспериментальных разработок, что прилетели первыми. Опускаю взгляд на дорогу. В две колонны едут БТРы, танки и один грузовик. В сумме около десяти машин. Все так же покоцаны, как и пятерка вертолетов. У бронетранспортеров и танков не все колеса на месте, броня вскрыта с боков, на других ее частях выделяются глубокие следы когтей. Пушка одного из танков отогнута вниз, будто ее придавил микро-Исполин или большой чугунный.

На первый взгляд выглядит так же, как и армия Косого. Жалко. Но, тут есть хоть что-то. У побитых вертолетов все еще на месте пушки и распылители вакцины. У большинства танков боковые турели в рабочем состоянии, судя по виду, основные орудия тоже, не считая одного исключения. У БТРов небольшие башенки сверху не сильно повреждены, а значит, что-то против чугунных у нас есть. Коротенькие стволы могут обеспечить в бою крайне сильное превосходство над железнобокими, расстреляв их массивными снарядами с колючей водой. Брызги от одного такого разлетаются на десятки метров. Не сложно предположить, что пара таких точно сведет на нет всю броню даже восстанавливающегося чугунного. Это уже вселяет надежду. В кабине единственного грузовика, как и в кабинах повидавших виды вертолетов, нет человека за рулем. Машина едет сама, и это самое странное во всем этом походе восставшего металла.

Вполне очевидно, благодаря кому это стало возможным. Предположения подкрепляются, когда я обращаю взгляд на кузов грузовика. Громадный робот с устрашающей и немного неприятной на вид красной рукой, состоящей из связки щупалец, и серый человек в черной шляпе и таком же черном открытом пальто, которое покрывают несколько рваных дыр. Первый стоит по стойке смирно, а второй — сложив голову на руках, а их на бронированной кабине. В десяти метрах от меня колонны останавливаются, пассажиры покидают свои места. ШТИР подходит ко мне ближе. Взгляд, как и всегда, эмоций не показывает. Выражение лица нейтральное. Влияние Прямого слишком заметно. Вероятно, молчали всю дорогу.

Боюсь, не заговорит, если я не начну. В таком случае, сначала интересующее.

— Командир, можете объяснить, как все это — обвожу руками поломанную армаду, — функционирует? Почему нет пилотов?

— Система Экстренного Управления. Могу подключаться к бортовому компьютеру каждого аппарата, на котором установлена эта система, и управлять всеми возможными его процессами, — отчеканивает он, словно озвучивает какую-то документацию. Слова его мне кажутся смутно знакомыми. Вероятно, это было в документе о нем самом. — Мы с Ворониным обошли другие точки, откуда исходили сигналы о помощи. Никого живого там не обнаружили. Полагаю, агенты добили оставшихся, а значит, могут быть поблизости, так что необходимо быть особо внимательными. А ты, выходит, нашел выживших? — андроид вскидывает левую бровь, вновь напоминая этим, что является не просто бездушной машиной.

О нет, снова. Так, нельзя показать сомнения! Любая лишняя ужимка может стоить его доверия.

— Верно. Поставил на ноги, кого мог, а тем, кто сам мог ходить, поручил сопроводить неходячих до ближайшей точки контроля, — уверенно отчитываюсь я на одном выдохе.

— Отлично, — на несколько мгновений он замирает на месте, не двигаясь ни на миллиметр. Зрачок застывает в одном положении, но сразу же отмирает, направляясь на меня. — Наша нынешняя задача — продолжать следовать на север, пока не наткнемся на границу с территорией агентов. Пока неизвестно, что именно находится на самой границе. Известно о некоем отражающем барьере, не позволяющем увидеть, что за ним находится, но непосредственно сам барьер изучен не был. Все дроны, пытавшиеся собрать информацию, были выведены из строя. Стоит понимать, что мы можем столкнуться с чем-то, с чем не сталкивались ранее. Неясно, как поведут себя агенты, когда мы будем находиться в непосредственной близости к их территориям. Уверен, Командующий точно будет там, — корпус его опускается, а лицо приближается к моему. Теперь еще лучше могу рассмотреть его искусственную кожу, на которой заметны даже поры. Но, разумеется, взгляд приковывается к поврежденному глазу робота. Белая оболочка в области зрачка резко обрывается сколом, за которым находится темно-серая округлая пластина, перетекающая в слегка выпирающую полусферу, в середине коей еле-еле светится зеленый кружок. Яркость так мала, что заметить на расстоянии вытянутой руки его было невозможно, не то что сейчас. Косой не пожалел сил. — Безмятежев, я не смогу тебя защитить в экстренной ситуации. Контроль стольких единиц техники тратит слишком много моих вычислительных мощностей, я не смогу просчитать даже твои действия, не говоря уже о действиях агентов в отношении тебя. Рассчитывай только на себя. По возможности пытайся не подпускать ко мне агентов, так как свои действия я тоже контролировать смогу лишь отчасти. Прямой уже знает, что делать, о нем беспокоиться не стоит. Вопросов нет?

— Что делать, если появится лягушка?

ШТИР хмурится.

— О них слишком мало информации, чтобы составить определенный алгоритм взаимодействия. На данный момент могу лишь сказать, что к ним нельзя приближаться ни при каких обстоятельствах, — отвечает он и выпрямляет спину. — И еще кое-что, — снова внимательный и серьезный взгляд буравит меня, — Командующего агента нельзя подвергать действию вакцины. На нем использовать исключительно усыпляющие дротики. Его память может нам понадобится. Однако, это актуально только в том случае, если придется ему противостоять. Я постараюсь с ним договориться.

— Ч-что?! — на повышенных тонах спрашиваю я. — Договориться? Вы хотите согласиться на его предложение? Это же противоречит основной задаче!

Он снова хмурится.

— Ты неправильно понял нашу задачу. Нам необходимо обеспечить завершение конфликта с минимальными потерями. Если предложение Командующего будет соответствовать этому условию, то правильным решением будет с ним договориться. На нашей стороне все еще есть преимущество. Основные силы агентов разбиты, а мы способны противостоять тому, что осталось, как показало прошлое столкновение с Командующим. У нас есть право корректировать условия, и, если влияние непредвиденных обстоятельств будет не так велико, мы сможем добиться заключения мирного договора.

— Командир, я начинаю сомневаться, что это возможно, — отвожу взгляд и неловко потираю предплечье правой руки. — Командующий был слишком уверен, когда говорил, что наше наступление обречено на провал, однако, он не мог знать о том, что руководство Порядка так… необдуманно поступит с оставшимися его силами. Разумеется, есть вероятность, что он блефовал, чтобы подавить лично мой боевой дух, но это лишь вероятность, не более.

— Риски велики, согласен. Однако, альтернатив нет.

Как только он говорит последнее слово, я чувствую слабенький удар по самой макушке. Поднимаю лицо к небу и вижу, как темные тучи исторгают воду мелкими каплями, частота падений которых постепенно увеличивается. Одна за одной тяжелые прозрачные линии вонзаются в асфальт, но в момент столкновения раскалываются каплями поменьше и растекаются по поверхности. По-своему красиво. Хотелось бы смотреть на это еще несколько часов, но жужжащее глубоко в груди чувство беспокойства не дает расслабиться и насладится моментом.

Надеюсь, Косой не слишком быстро продвигается на север.

Устремляю взгляд на андроида.

— Командир, думаю, нам стоит поторопиться. Возможно, мы сможем занять более выгодное положение, — мое лицо автоматически искривляется в неуверенности. Благо, оно закрыто маской, однако интонация вновь частично выдает меня.

ШТИР прищуривается, но как-то неестественно. Приглядевшись, вижу, что веко над его поврежденным глазом не опустилось, а вот нижнее — поднялось, как и должно. Лишь бы дожили до момента, когда это починят…

— Справедливо, — медленно выговаривает робот с небольшим сомнением в голосе. — Но дальше мы пойдем пешком.

На мгновение в самом зрачке рабочего глаза моего командира проскальзывает яркая зеленая искорка. Техника за его спиной приходит в движение. Она делится на небольшие группы по две единицы каждая и разъезжается по разным дорогам перекрестка, но ни одна не едет по северной. На месте остается лишь один БТР с грузовиком. В то же время стрекотание лопастей заметно затихает. Над головой уже не парит пятёрка восставших коптеров, возможно, они приземлились на крышах высоток, но те две новых вертушки все еще в небе.

— Необходимо будет выждать момент, чтобы применить весь наш потенциал, — андроид прикладывает указательный палец к виску. — Полста первый, полста второй, разведать местность. Особое внимание на площади имени Звягинцева.

— Принял, — одновременно отвечают пилоты.

Оба вертолета тут же срываются с места и направляются к границе.

— Нам вперед, — взглядом указывает ШТИР и приходит в движение, поддерживая скорость быстрого шага.

Прямой в робо-костюме, до этого молча и неподвижно стоявший, следует за ним. Догоняю командира, пытаясь за ним поспевать. Такую шпалу попробуй еще догони! Перешагнет — не заметит. Правда, прогулка длилась недолго. Уже через пять минут пилоты вышли на связь.

— Говорит полста первый, на площади обнаружен танк. Половина… танка, — неуверенно заканчивает отчет человек. — Прием.

У ШТИРа округляется правый глаз, а сам он значительно ускоряет шаг, практически переходя на бег.

— Оставаться там, следить за объектом, не приближаться! — вновь этот приказной тон с ноткой искусственности. — Приняли? Прием.

— Принял! — вновь отвечают в унисон летчики.

— Безмятежев, занять позицию по высланным координатам. В Командующего — только усыпляющими. Понял?

— Понял.

На левой линзе высвечивается план нужного здания с видом сверху. Подписанный под картинкой этаж — седьмой. Судя по планировке, высотка не жилая. Офисные помещения. Пытаюсь найти глазами многоэтажку. По координатам подходит самая высокая в моем поле зрения. Классическое здание, построенное Порядком. Высокая бетонная коробка с парой сотен широких окон. Никаких изысков в виде украшений и особых дизайнерских решений, исключительный минимализм и эффективность. Великий рационализатор котирует только подобное, от того весь город выглядит довольно мрачным даже при хорошей погоде, которая крайне редко тут бывает.

Запрыгиваю сначала на крышу ближайшего низенького магазинчика, после чего на крышу второго, что на этаж повыше, а дальше — только прыжок в окно. Желательно попасть сразу на нужный этаж, поэтому прыгать придётся на шесть метров в высоту. Разбитых окон нет, выходит, стану на секунду тараном.

Что ж, делать нечего. Вдох-выдох.

Прыжок. Мгновения свободного полета. Группировка. Удар о стекло. Его хруст и звон ударяющихся об пол осколков. Приземление.

Оказавшись в лежачем положении животом на полу, я быстро вскакиваю на ноги и осматриваюсь. Мое вторжение подняло в воздух немало пыли, что теперь парит вокруг пушистыми хлопьями, плавно опускаясь обратно. Все помещение заставлено столами с компьютерами и стульями на колесиках, некоторые из которых перевернуты. Светлый ламинат устилает не только старая пыль, но и листы бумаг да разноцветные папки с документами. Видимо, тут эвакуация происходила значительно более резко и неожиданно, чем в остальных районах города. Оно и не удивительно. Буквально в окнах виден зеркальный барьер. Не хотели разводить лишнюю панику известиями о блокаде, а получилось, как получилось…

Пытаясь не сильно отвлекаться на рассматривание помещения, я подхожу к окнам, на подоконниках которых стоят горшки с завявшими в них некогда зелеными растениями. Распластавшиеся на земле, в последние месяцы видавшей влагу лишь за окном, тонкие и хрупкие серенькие листочки внушают своим видом лишь уныние. К этому настроению присоединяется давно выцветший рисунок на белом пластиковом горшке, изображающий разные цветочки и травинки. Мерный стук дождя о стекло яркости картине не прибавляет. За окном — бесконечный город, уходящий вдаль. Серые печальные квадраты и параллелепипеды натыканы, словно ушные палочки в цилиндрическую упаковку, плотно-плотно. Лишь относительно тонкие линии дорог разделяют их на группы. Сильно выделяется длинная площадь начинающаяся прямо у основания многоэтажки, в которой я нахожусь. В самом ее конце находится крайне невписывающееся в скучное окружение здание. Красивые белые колонны у входа, витиеватые узоры на их основаниях и под, вытянутыми вверх окнами, декоративная кирпичная кладка. Все какого-то кремового приятного цвета. Над большой входной дверью широкая надпись из золотистых букв: «Огорский Военно-Исторический Музей».

Впрочем, каким ещё музеем он мог быть? Это же старый добрый Порядок.

Напротив него, на другом конце площади спиной ко мне стоит внушительных размеров статуя первого и ныне действующего генерального директора организации Порядок — Звягинцева Юрия Владимировича. Выполнена она из какого-то серого металла и покрыта чем-то, что делает поверхность больше матовой, чем блестящей. Поза выбрана довольно необычная: левая рука поднята вертикально вверх, ее ладонь раскрыта к небу, правая же лежит на главе треугольного щита, боковые закругленные стороны которого выгнуты наружу, а в самом центре вырезана мишень с тремя кольцами и толстой серединой. Точно такой же щит выложен на самой площади в виде узора из брусчатки более тёмными, но все еще серыми, кирпичиками. Костюм для статуи выбрали как никогда подходящий под нынешнюю ситуацию: раскрытое пальто с жилеткой, рубашка с галстуком, классические брюки и мужские туфли. Выражение у главы нашего великого защитника стоическое, черты его худого лица, как и в телевизоре — идеально ровные. Хмурый взгляд, сжатые губы, крепкая хватка за щит — все говорит о суровости нашего руководителя. Вся эта четкость, весь этот порядок, все это — от него. Даже ШТИР, как выяснилось, не смог сравниться в безэмоциональности с ним. Однако сейчас важно не это. Прямо перед музеем стоит оплавленная с краю часть танка, повернутая открытыми внутренностями в сторону культурно значимого здания. Уже изрядно потрепанная машина, явно не годная для нормального функционирования и служащая лишь панцирем для того, против кого была создана, тихо лежит на своем месте без движения. Командующий ждет. Ждет ШТИРа. Глазами пытаюсь найти его где-то со стороны статуи, но обнаруживаю нечто иное. Те два вертолета, что прибыли сюда раньше нас, уже вбиты в брусчатку позади изваяния, а их лобовые стекла разбиты. Пилотов внутри не видно. От сбитых коптеров к танку отходят две тонкие еле различимые алые полоски, которые активно размазывает и смывает постепенно усиливающийся дождь, переходящий в ливень.

Командующий…

Наконец, на сцене появляется мой командир. Неожиданно приземлившись прямо перед памятником, он встает в полный рост и медленно подходит к зловещим остаткам наземной техники, в коей скрывается враг. Внезапно меня оглушает знакомый противный писк из наушников. Снова он решил поговорить.

— Прием, меня слышно? — та же мяукающая интонация, но теперь не насмешливая. Видать, запал иссяк.

— Слышно, — сухо и с явной агрессией в голосе отвечает андроид.

Пара секунд напряженной тишины заполняют эфир.

— ШТИР, прошу, выслушай меня. Я предла…

— Если в сделку не входит сохранение жизни для оставшихся людей, гибридов и вакцинированных агентов, я не согласен, — резко прерывает он разукрашенного.

И снова молчание.

— Это невозможно, ШТИР, — подавленно или даже удрученно отвечает Командующий. — От человечества нам нужен только ты и никто больше. Их технологии сильно уступают нашим в развитии, но работа, проделанная над тобой — поражает. Грубые военные машины, попытки вмешаться в свой же геном — все это не более чем…

— Достаточно, — вновь осаждает его мой командир. — Пока этот конфликт не завершится миром, я не соглашусь.

— Они не дадут этому случиться. Чего уж там говорить, этого не позволят даже агенты. Для нас чужды союзы и примирения, мы живем войной уже крайне долгое время. Но я хочу это остановить. Вместе мы смогли бы убрать причину всего этого, но гарантировать, что руководство не решит добить оставшихся я не могу. Меня просто не послушают. Не послушает.

— Почему убиты пилоты? — он словно игнорирует все то, что пытается донести Командующий.

— О-они… Они попыт-таулись напасть, — видимо из-за волнения начинают проявляться дефекты агентовской речи. От этого логопеды избавляют в первые недели после завершения полной процедуры вакцинации. Удивительно, что до этого он говорил вполне чисто. Переводчик дефекты не исправляет.

— Ты хочешь со мной договориться, но продолжаешь убивать моих подчиненных, так еще и нагло лжешь! — циничность переходит в явный гнев.

Этого я и боялся. Молю, хоть бы его не занесло. Если он не сможет контролировать эмоции, ни о какой тактике в бою и речи идти не может.

— Продолжаешь диктовать свои условия, но упускаешь тот факт, что с нашей силой нужно считаться. Уже в который раз ты недооцениваешь наши возможности, рассчитывая, что точно одержишь победу. И в который раз ты терпишь поражение. Пора признать, что мы равны, — робот делает несколько шагов вперёд. — Я требую встречи с руководителем ваших сил, участвующих в этом конфликте. Если требование не будет удовлетворено, то мне придется повторить успех операции по устранению Исполина.

Наступает гнетущая тишина. Эфир пуст. От Командующего не поступает ни слова, будто он вовсе отключился. Но неожиданно, танк, в котором он находится, начинает шевелиться. С моей точки зрения видно, как из его задней части высовывается несколько похожих на паучьи лап, но на концах которых находится по четыре противопоставленных когтя, впивающихся в щели между кирпичами брусчатки. Пока нечто выбирается из панциря, сбоку от ШТИРа встает только что подошедший Прямой. Его сталеварская рука обрастает слоем резинового металла, практически в точности повторяя правую. Я тут же расталкиваю в разные стороны столы и стулья, чтобы они мне не мешали, открываю окно во внутрь и занимаю позицию, зарядив усыпляющий дротик в винтовку. Через прицел наблюдаю, как агент покидает свою защиту и встает перед ней. Красный корень полностью оплел тело Командующего, расстелясь по черной броне и оставив видной только голову, к которой прицеплено переговорное устройство без защитного шлема. Два тонких стебелька отходят прямо в пасть кота через уголки рта. Морда, на удивление, полностью чиста. Никаких красных улыбок и синих треугольников над и под глазами. Белая и мокрая от дождя шерсть. Из спины торчит две длинных конечности с выгнутыми вверх коленями, основаниями с когтями упираясь в пол. Ноги разукрашенного просто висят вдоль тела, не касаясь земли.

— Падение Исполина — лишь случайность, — дефекты речи испарились, словно их и не было, а интонация стала куда серьезнее. Упоминание великана явно его не обрадовало. — Прошлое наше сражение — частичная победа лишь из-за недооценки всех войск противника. Ставка на объективную глупость человеческого командования сыграла. Траты ресурсов на подавление связи оправдались. Разгром вашей армии — результат эффективного использования имеющихся сил. Лично ваша победа — результат того же. Если вы намерены продолжить свой обреченный поход, наплевав на разумность моего предложения — пускай будет так. Надеюсь, отдел робототехники сможет разобраться в вашем строении, чтобы создать нечто более сговорчивое.

Ответа не следует. Все становится слишком очевидно. Целюсь прямо в шею Командующего и тут же стреляю. Враг стоит на месте, значит, попасть не проблема. Вдруг, в момент, когда дротик должен был вонзиться в тело, он отскакивает. Приглядевшись через прицел, вижу, что шея агента покрылась резиновым металлом в первую очередь, уже после нее в защитный слой погружаются остальные части тела. Сам кошак на длинных задних лапах отходит назад, пока с боковых относительно музея дорог начинают выходить агенты всех мастей: классические и чугунные всех размерностей, микро-Исполины, коты-баюны. Все в огромном количестве заполняют собой добрую четверть огромной площади. ШТИР наблюдает, не предпринимая никаких действий. Прямой тоже стоит, не шевелясь. Вдруг андроид вертикально поднимает левую руку ладонью вверх, правая сжимается в кулак. Агенты продолжают приближаться, но мой командир больше ничего делает.

Что происходит? Что мне делать? Я вообще должен что-то делать? Разукрашенного теперь не достать, выходит, бить по тем, по кому могу. Ну, пародии на Исполина, держитесь!

Благо, все они как на ладони, бери да стреляй только, что я и делаю. Совершая выстрел примерно раз в четыре секунды, я с мрачным осознанием понимаю, что мало чем могу помочь. Их слишком много, а количество патронов у меня ограничено. Как только я тянусь в подсумок за десятым дротиком, до моего уха доносится отдаленное стрекотание. Отпрянув от прицела, наблюдаю, как со стороны музея летит клином группа тех самых побитых вертолетов. Как только первый в построении пересекает черту, где начинается территория площади, все выпускают в воздух нестабильную вакцину, окутывая ей всю армаду агентов и пролетая дальше. Останавливаются они над статуей, после чего разворачиваются и рассредотачиваются. Павшие вертушки за ШТИРом медленно раскручивают свои винты пока не взлетают, а за самим андроидом показывается только-только подъехавший бронетранспортер. Белый туман потихоньку рассеивается, открывая вид на часть агентов нетронутых газом, на морды которых залезли мокрицы с надутыми мешками под брюшком. Не выстоявшими оказались только средние и малые классические да коты-баюны, которых из-за растянутого рта не спасли даже живые противогазы. Андроид в этот момент отпускает левую руку вниз. Вся воздушная сила начинает вести огонь по микро-Исполинам. К стрекотанию винтов присоединяется тарахтение наземной техники, выехавшей с боковых дорог, прилегающих к площади. Все четыре БТРа, включая тот, что стоит за ШТИРом, тут же открывают огонь по чугунным. Как только снаряды разрываются, оплавляя толпы железнобоких, по ним начинают работать танки, выехавшие навстречу врагу. Больших они устраняют из башенных пушек, подобных установке «Пуля», а более мелких из боковых дротикометов. Четверть изначальной армии уже подавлена, но неожиданная подмога в виде семи больших колесных, выкатившихся из самого здания музея, выбив двери, несколько сбавляет обороты покореженной техники. Двое свернувшихся калачом агентов устремляются к ближайшему танку, еще двое — к БТРу, оставшиеся трое попадают под выстрелы вертолетов. Те две пары на большой скорости врезаются в выбранную технику, тут же ее переворачивая на «спину». Дополнительной, но более серьезной помехой, становятся внезапно поднявшиеся из лабиринта многоэтажек плывущие. В сумме десять пушистых облаков разлетаются в разные стороны, чтобы, вероятно, не стать одной большой мишенью. Двоих один из экспериментальных коптеров подстреливает сразу, использовав обе боковые пушки, одного успокаиваю я. Все трое снижаются и оседают на крышах. Оставшиеся семеро, все это время вдыхающие воздух для залпа, концентрируют огонь на металлическом обидчике. Жаропрочная броня не выдерживает и плавится под давлением огненных лучей. Перед падением вертушка успевает еще раз выстрелить по плывущему. Приземляется она прямо на бронетранспортер, что стоял за моим командиром, сминая его, но не задевая ШТИРа.

Баталия продолжается. Старые вертолеты падают один за одним, разрезаемые лучами плывущих. Последние в свою очередь оседают на крыши, утомленные действием вакцины, кою в них всаживают то танки, то сами же вертолеты. Наземную технику в свою очередь уничтожают чугунные, наконец, добравшиеся до цели. Но теперь не хватает просто вскрыть «банку», агентам приходится постараться, чтобы вывести из строя бронетехнику, работающую без людей, из-за чего большинство нападок котяр кончаются не в их пользу. Из БТРов остается только пара рабочих, а железнобоких еще слишком много. Прямой срывается с места, видимо, получив команду от андроида, выжидавшего подходящего момента. Перевернутую наземную технику, он ставит обратно на колеса или гусеницы, а с резиново-металлическими котами разбирается своей новой рукой. Достаточно лишь одного касания, чтобы корень его сталевара проплавил чужую оболочку, обездвижив живую броню. Параллельно с этим его наплечные пушки работают по плывущим, выводя последних двух из строя, после чего переключаются на микро-Исполинов, которые группой из четырех котяр окружают его. Одного он вырубает наплечными подавителями агрессии, а второго гипнотизирует зеленым светом из нагрудного фонаря. Обе громады падают без сознания, а другие двое совсем близко подбираются к гибриду, готовясь напрыгнуть. Прямой несильно ударяет не своей рукой о брусчатку, кулак расходится на несколько щупалец, которые быстро подползают к лапам агентов и фиксируют их на одном месте. В мгновение, когда пародии на великана понимают, что не могут сдвинуться с места, в их тела уже вонзается по шприцу из пушек экспериментального вертолета, из-за чего они тут же отключаются.

Войско агентов тает на глазах. От былого их количества осталась лишь треть, все остальные либо заперты в своих же чугунных панцирях, либо вакцинированы. Однако и техники осталась только половина: две вертушки, три танка да два бронетранспортера. Некоторые расплавлены плывущими, другие проткнуты в нужных местах чугунными. Вроде, есть все шансы на победу, но активизируется сам Командующий, представляющий теперь из себя овальный резиново-металлический кокон на четырех паучьих лапах. Словно настоящий паук, перебирая конечностями, он подбегает к группе железнобоких, остановленных Прямым, и прикладывает к ним свободные лапы. Их когти прикипают к броне, которая стремительно тает, стекая вверх по конечностям разукрашенного, и собирается вокруг его кокона, образуя новые слои. Видимо, ШТИР обращает на это внимание, так как БТРы переводят свои башенки в его сторону и открывают огонь. Оба снаряда влетают ровно в кокон, сильно его плавя. Становится видна даже багровая сетка на теле Командующего. Но особого эффекта это не дает, так как панцирь тут же зарастает вновь. Однако брызги сильно задевают лапы, из-за чего те просто-напросто отваливаются, оставляя агента только с двумя ногами, на которых он спешно ретируется ближе к зданию музея, схватив по пути еще оставшихся в сознании, но сильно измотанных, двух колесных. Гибрид в робо-костюме уже было догоняет разукрашенного, оставив беззащитным бронетранспортер, который тут же вспарывает большой чугунный, но на его пути встает пара микро-Исполинов. В одного стреляю я, а второго коллега успокаивает подавителями и светом одновременно, чтобы быстрее перейти к погоне, но оказывается сбит протаранившим его третьим громилой. Кошак неудачно наступает прямо на правую ногу костюма, из-за чего его колено выгибается в обратную сторону. Благо, конструкцией предусмотрено положение стопы носителя выше колена брони. Маневр дает агенту всего пару секунд, чтобы резким ударом лапы сломать одну из наплечных пушек и вырвать зубами искусственную голову, после чего тот получает удар механической рукой по уже своей голове. Небольшие дырочки в углах нагрудных пластин костюма загораются синим светом. Дополнительные камеры, чтобы носитель не полностью лишился видимости при потере головного модуля. Схватившись металлическими щупальцами за шею микро-Исполина, Прямой направляет его морду прямо на подавляющий фонарь, что уже начал испускать лечащий свет. Несколько секунд воздействия такого вида излучения выводят котяру из строя.

Сражение, кажется, подходит к концу. Последний БТР на пару с последним танком добивают группу железнобоких. Микро-Исполинов не осталось совсем, остальных агентов и подавно. Хотя, нет. Еще трое точно остались. Командующий и пара колесных. На самой площади их не видно, пусть и разглядеть тут хоть кого-то довольно сложно из-за обилия тел и обломков техники. Подозрительно нетронутой остается оболочка танка, в которой сидел разукрашенный. К этой самой оболочке подъезжает и подлетает оставшаяся техника, Прямой тоже пытается приблизиться, используя руку как правую ногу. Неожиданно, из задней части панциря Командующего показывается новая пара заостренных конечностей, которые молниеносно вытягиваются в сторону подъехавшей техники, прокалывают ее насквозь и с силой сдвигают навстречу друг другу, зажав между ними робо-костюм. Коптеры пытаются отлететь, но вторая пара лап, вылезшая оттуда же, протыкает их обоих. Приподнявшись на свободных конечностях, чугунное существо резким рывком опускается, сохраняя положение другой пары лап относительно тела, из-за чего вертолеты впечатываются в пол, окончательно разрушаясь. Оболочка танка вновь начинает шевелиться. Она придвигается ближе к Прямому, пока не утыкается в сжимающую его технику. Наконец Командующий покидает свой панцирь, но не один. Разукрашенный выходит совершенно без чугунной защиты, но вот за ним выкатывается пара двухметровых резиново-металлических шаров. Один сразу же направляется к ШТИРу на огромной скорости, объезжая все преграды или перепрыгивая их на тонких остроконечных ножках, которые то появляются, то исчезают в его сферическом теле.

Идеальный момент. Командир справится сам.

Заряжаю усыпляющий дротик и целюсь в шею Командующего. Уже готовлюсь нажать на спусковой крючок, как вдруг палец замирает. Все тело окутывает необъяснимый страх, шерсть встает дыбом, хвост рвется наружу, желая распушиться, по спине пробегает холодок. Максимально медленно отвожу голову от прицела. Что-то странное. Боковым зрением замечаю что-то, что было нормальным буквально минуту назад. В самом уголке глаза. Фокусируюсь.

Стена сбоку от меня выглядит неестественно, но что не так? Почему так страшно?

Пытаюсь всмотреться, не шевелясь. Вижу какие-то угловатости. Просто обои такие? Тут бежевые стены без обоев. Угловатости объёмные. Их не может быть на ровной стене! Стены покрыты десятками конусов или… Шипов! Таких же бежевых, из того же материала, что и стена, но теперь это шипы. И их острия направлены на меня.

— Моя. Смотровая. Площадка, — проносятся слова в моей голове. Мысли, принадлежащие не мне.

Этого не может быть. Этого не может быть. Только не снова. Только не встреча с ней!

Оборачиваться нельзя. Нельзя сделать даже лишнего движения. Есть идея. Просто выпрыгнуть в окно. Я ее не увижу, и она меня не тронет. Всё просто, конечно!

Прижимаю винтовку к телу. По ощущениям, бесконечно долго поднимаю ногу, чтобы закинуть ее на подоконник. Упираюсь коленом и начинаю поднимать вторую. Взгляд падает вниз, в самый низ.

Седьмой этаж. Не так высоко, но не тогда, когда ты можешь просто упасть с него с вероятностью приземлится так, что встать потом сам не сможешь.

Вторая нога оказывается вместе с первой. Осторожно подползаю к краю, страх сковывает движения. Внезапно чувствую какую-то легкость в спине, будто никакой вес теперь не давит на позвоночник. От этого становится лишь страшнее, ноги сами прижимаются к телу.

Она схватила меня! Теперь точно не убежать!

Еще пару секунд, словно некое изваяние, я сижу на одном месте не в силах сдвинуться, как вдруг что-то толкает меня в спину в точности как в прошлый раз. Тот же неведомый поток воздуха, но без… воздуха.

Падение. Мое спасение. Она пощадила? Решила не издеваться? Я мог разделить судьбу тех чугунных, прошитых арматурой, словно иглой. Свободное падение слишком многогранно…

Приземление. Сейчас это не проблема, дело привычки. Но вот, что точно не дело привычки, так это спасение своего командира.

ШТИР с простым ПКВ пытается отбиваться от толстостенного резиново-металлического шара. Любые повреждения зарастают в тот же миг, как он их получает. Быстро заряжаю противочугунный дротик, целюсь и стреляю. Очевидно, никакого толка. Капсула разбивается о броню, но углубление тут же заполняется вновь, хороня внутри брони дротик. Пытаюсь оглядеться, чтобы найти хоть что-то, что может помочь, но как только оборачиваюсь в сторону Командующего, чувствую неистово сильный удар в грудь. От боли темнеет в глазах, дышать становится тяжело, но поднять веки всё же получается. Надо мной нависает чугунный шар на тонких ножках, готовый меня придавить всей своей массой. Желая выкатиться из-под него, осознаю, что не могу пошевелить руками. Боль постепенно стихает, а страх приходит вновь.

Из огня да в полымя.

Но ничего не происходит. Он просто стоит на одном месте без движения. Только сейчас замечаю, как все окружение стихло. Нет звуков борьбы. Все кончено.

Неожиданно, резиново-металлический шар поднимает одну свою лапку, наконечник которой меняет форму на полуокружность. Сразу после, конечность с силой втыкается в пол, накрывая мою руку формой и пробивая брусчатку, пару секунд скрепит и дребезжит под ней, а после освобождается, открепляя от себя фигуру. Со второй моей рукой существо поступает так же, после чего отходит от меня назад и укатывается к своему хозяину.

Наручники. Зачем? Чем я так полезен Командующему?

Прикованный к полу, я поворачиваю голову в сторону ШТИРа. Второй чугунный шар, упираясь всеми четырьмя дрожащими от напряжения ножками в брусчатку, дополнительными конечностями прижимает андроида к постаменту статуи. Внезапно, на мгновение он отпускает робота из лап, чтобы проткнуть все его конечности своими, окончательно закрепляя моего командира на одном месте.

И вновь тишина. Минуту или несколько. Сложно понять. Оглушающая из-за контраста с такой шумной битвой. Такая неправильная.

Не может быть. Разве, могли мы проиграть? Неужели к этому всё и шло? Разумеется. Мир с агентами? Идея даже звучит смешно, не говоря уж о реализации.

Прерывая мысли и дробя в крошку тишину, раздается грохот, будто что-то тяжелое ударили с неимоверной силой. Между мной и ШТИРом появляется Прямой, пробороздивший брусчатку от своего изначального положения до нынешнего. Его робо-костюм крайне сильно поврежден: головного модуля нет, одна нога выгнута в другую сторону, несколько бронепластин отсутствуют, а оставшиеся либо разбиты, либо вогнуты вовнутрь, обе наплечные пушки разбиты в дребезги, а из нагрудного фонаря торчит вырванное с корнем дуло танка. Гибрид не может пошевелиться, но, судя по пульсации потускневшего сталевара, всё еще жив. Этого достаточно.

Тем временем, Командующий уже медленной походкой подходит к нам, внимательно глядя на ШТИРа. В руках он вертит пистолет с вакциной. К чему ему этот трофей? Подойдя к андроиду на расстояние вытянутой руки, агент останавливается. Чугунный шар, державший робота, приковывает его скобами к постаменту и откатывается, не мешая своему командиру, по морде которого разъезжается ядовитая ухмылка, а взгляд становится по-злому радостным.

— ШТИР, не могу не сообщить, что мое предложение всё еще актуально. Однако, теперь, думаю, у меня не выйдет уговорить руководство не разбирать твое тело на составляющие, — кот гаденько посмеивается и свободной от оружия рукой поправляет недлинные усы. — Признаюсь, мне очень понравилась твоя новая способность — давать вторую жизнь металлолому. Нам бы она пригодилась.

— Я всё еще не согласен, — не поднимая взгляда, медленно отвечает андроид, чеканя каждое слово.

Разукрашенный лишь усмехается и подходит еще ближе. Его морда практически вплотную приближается к лицу робота.

— К сожалению, твоя воля больше не имеет ценности, железяка. Я боялся лишь того, что смогу повредить не только твое тело, но теперь… Ухх, теперь все намного лучше! — зрачки его зеленых глаз сужаются в тонкие-тонкие полоски, а оскал становится всё шире. — Если ты не захочешь содействовать сам, тебе помогут передумать наши спецы из отдела робототехники. Увы, придется еще немного поуговаривать руководство, чтобы дали добро на их вызов, но я уж постараюсь передать всю важность такого мероприятия, — агент отстраняется и поворачивается спиной к ШТИРу. — Я сделаю великое дело для своего отдела! Только представь, тот самый бездарный и вечно отстающий биологический, который и способен только мертвым грузом волочиться за остальными, предоставляет материал для изучения самому робототехническому! Именно так я должен восхищаться своей победой, но… — вся торжественность речи испаряется в воздухе. Интонация приобретает невеселый оттенок. Он снова разворачивается к андроиду лицом. — ШТИР, пока у нас есть время поговорить в спокойной обстановке, скажи, насколько важна для тебя твоя задача? У нее высший приоритет или есть что-то весомее? — никаких улыбок и насмешек, только серьезность.

— Я создан для выполнения своей задачи. Ответ очевиден, — всё еще не поднимая головы, отвечает робот.

Разукрашенный безрадостно вздыхает.

— Как и ожидалось… А ведь знаешь, мне почему-то казалось, что ты заинтересуешься моим предложением. Ты же их видел, видел на что они способны. Почему тебе всё равно? Мы вместе могли бы изучить триа…

Внезапный взрыв совсем рядом с нами заглушает его последние слова. Белесая шерсть агента в одно мгновение встает дыбом, а сам он от испуга подпрыгивает на пару метров вверх, приземляясь на все четыре лапы, после чего начинает оглядываться, выявляя источник взрыва, оказавшийся совсем рядом. Один из чугунных шаров становится вдруг наполовину оплавлен, оставляя незащищенной спину скрученного внутри большого колесного. Через секунду, пока сфера не успела зарасти, раздаётся второй взрыв в том же месте, теперь покрытом белым туманом. Один выведен. Разукрашенный молниеносно ныряет в туман, пока тот плавно рассеивается, стелясь по брусчатке и скапливаясь в борозде, оставленной костюмом Прямого. Второй чугунный шар следует за хозяином. В этот момент я начинаю улавливать крайне знакомый звук. Нарастающее гудение, а затем нечто похожее на свист. Тут же пространство озаряет ярчайший желтый луч, пролетевший прямо надо мной.

— КО-МАН-ДУ-Ю-ЩИЙ! — раздается громогласный роботизированный яростный крик со стороны здания музея.

Туман окончательно растворяется и моему взору предстает очередное резиново-металлическое существо. Округлое вытянутое по вертикали тело с четырьмя массивными противопоставленными остроконечными лапами, от туловища отходит по две конечности с обоих боков. Шар на тонких ножках стоит рядом, но сразу же отбегает подальше, чтобы не путаться под ногами.

Чугунные сильно изменились…

Не дав агенту и секундной передышки, в него влетает новый снаряд с колючей водой, которая тут же разъедает добрую треть туловища монстра, только сейчас отскочившего вбок. Вновь опутанное красным корнем тело Командующего открыто, но очень быстро покрывается новым слоем брони. Еще один снаряд не заставляет себя долго ждать, падая под ноги существа и оплавляя уже их, из-за чего чудовище валится на спину. Только сейчас начинаю слышать всё приближающиеся тяжелые шаги и очередное гудение плазменной пушки. Косой настроен серьезно.

Смущает только одно — почему он один? Неужели? О нет…

Луч проходится по правым верхним рукам монстра, отсекая их.

— НА КОЛЕНИ! — искаженный аппаратурой истошный крик режет уши своей громкостью.

Косой, наконец, приближается к врагу и, заранее замахнувшись обеими руками, окончательно вбивает в землю существо. Готовясь в последний раз выстрелить из подарка плывущего, он надменно стоит над поверженным соперником, заряжая орудие, как вдруг, существо хватает его за ноги оставшимися руками и резко удлиняет их вперед, от чего гибрид теряет равновесие и падает на живот. Чудовище поднимается, переминается с лапы на лапу и отползает подальше. Его верхние конечности вытягиваются, истончаясь в процессе, и хватаются когтями за наплечные подавители агрессии робо-костюма, после чего вырывают их и отбрасывают в разные стороны, возвращаясь на место. Этого промедления хватает Косому, чтобы подняться, сразу же выстрелить в упор из противочугунной пушки и начать заряжать плазменную. Колючая вода вновь оплавляет туловище существа, открывая для атаки сидящего внутри Командующего. Левой рукой гибрид хватается за край резиново-металлического кокона, прижимая всё существо к земле, а правую наставляет на самого агента. В этот же момент включается подавляющий прожектор на его груди, направленный ровно в морду кота.

— НА-КО-ЛЕ-НИ! — еще сильнее искажающийся речевым аппаратом костюма разъяренный тяжелый крик пробирает до дрожи во всём теле. Сам не знаю, кого боюсь сильнее.

Жмурящийся от яркого света, полностью заливающего глаза, Командующий пытается вжаться в себя, дабы избежать ужасной участи быть расплавленным оружием плывущего. Когда пушка уже вот-вот готова выстрелить, ее хватает чугунный шар, только что подбежавший, чтобы спасти своего командира. Острыми лапами он пронзает орудие насквозь, из-за чего то моментально отключается. Резким движением Косой отталкивает назойливое существо, отвлекаясь буквально на секунду. Этой самой секунды хватает разукрашенному, чтобы сориентироваться в ситуации. Верхние конечности чудовища сливаются в одну длинную, напоминающую пику, которая тут же вонзается прямо в грудь костюма, прошивая его насквозь. С высунувшегося из спины громадного робота острия стекает багровая гуща и, смешиваясь с дождевой водой, заливает брусчатку.

— Косой! — воплю я и пытаюсь вытянуть руку в его сторону, но вновь осознаю, что не могу пошевелиться.

Существо тем временем стряхивает с длинной конечности Косого, оставляя его просто лежать на полу с пробитой насквозь грудью. Резиново-металлическая оболочка самопроизвольно растворяется, оставляя окутанного сталеваром Командующего без защиты, коя ему теперь не нужна. Агент медленно подходит ко мне, крепко держа в правой руке ПсВ. Красный корень сам слезает с большей площади его тела, концентрируясь на поясе и ногах, чтобы не мешать. Мрачное выражение лица кота дает понять, что намеренья его серьезны. Как только его черные сапоги оказываются в непосредственной близости ко мне, он опускает взгляд на меня.

— Сними сегмент, — угрюмо, но довольно тихо, цедит сквозь зубы Командующий.

— Пошёл к черту! — рявкаю я, тут же получая тяжелым сапогом по ребрам. Броня не так хорошо гасит импульс.

— Снимай, — совсем грозно проговаривает он.

— Снять правую предплечную тыльную пластину, — одними губами произношу я команду для костюма.

Подчинившись, сегмент над кистью открепляется. Командующий наступает на него и отбрасывает в сторону ногой, после чего направляет пистолет на незащищенное место и молча стреляет. Шприц втыкается в плоть. Больно, но терпимо. Тут же накатывает усталость, все тело расслабляется, а веки закрываются, пусть я еще пытаюсь держать их, глядя на уставшую морду разукрашенного. Через установившуюся тишину вновь что-то прорывается. Гудение, периодически захлебывающееся и начинавшее походить в шипение, захватывает внимание. Командующий оборачивается к источнику звука за его спиной. Мои веки не выдерживают и опускаются. Скованное цепями сна сознание в последний миг улавливает хлюпающее шипение и крик боли, совсем рядом с моим телом. Но все звуки растворяются в пустоте забытья. Больше ничего не важно.

Темнота уже поглотила меня целиком.

Инцидент №22 "Непринятие"

— Мужчина, я ничем не могу вам помочь, вы поймите! – в очередной раз на повышенных тонах говорит мне женщина средних лет за стойкой регистратуры. – То, что вас почему-то не устраивает Максим Иванович, не является уважительной причиной для перевода вас к другому специалисту.

— Ну почему же? – в очередной раз пытаюсь я добиться своего так же на повышенных тонах. – Если вы не переведёте меня, то я просто никогда не смогу закончить это долбанное обследование! Он просто не хочет взять и наконец подписать мне чёртову справку о том, что я здоров, хотя я вполне здоров!

Медработник вновь тяжело вздыхает и на секунду прячет лицо в ладонях, после чего снова глядит на меня взглядом человека, готового убить.

— Если он считает, что вы ещё не полностью здоровы, значит это так. Безмятежев — заслуженный, я бы сказала, ветеран медицины, и уж точно лучший психиатр на ближайшие пару сотен километров, — довольно бойко заявляет она, после чего ослабляет нажим. — Тем более при нынешней ситуации. Сейчас таких, как вы, пруд-пруди, всякие психиатры, психотерапевты и чёрт знает какие ещё психи загружены так, что макушек не видать. А вы на такой самородок жалуетесь. Вам от счастья прыгать надо, что вы у САМОГО Безмятежева наблюдаетесь. Не каждому дано такое право, знаете ли.

— Да мне не нужен лучший! Мне нужен тот, кто подпишет бумажку, чтобы я спокойно мог уже устроиться на промышленную зону, и всё!

Вера Степановна, судя по бейджику на её белом халате, закрывает глаза и начинает массировать виски.

— Нет уж, я больше так не могу, — шепчет она про себя достаточно громко, чтобы я мог это слышать. — Лида, подойди сюда!

— Сейчас-сейчас! – раздаётся тонкий голосок из глубин офисных помещений, за которым сразу следует цокот каблучков по кафельной плитке.

— Ну послушайте вы, разве я многого прошу? Мне всего-то и нужно, что получить справочку, — уже начинаю умолять.

— Нет-нет-нет, сейчас подойдёт Лидочка и вы всё обсудите. Я с вами больше говорить не буду, это не имеет никакого смысла. Как об стенку горох, — более злобно добавляет она в конце.

Тут же женщина цепляет на нос очки, висящие до этого на верёвочке у неё на шее, и принимается читать какой-то документ, лежащий у неё на столе. Цокот тем временем всё приближается, пока в поле моего зрения не попадает молодая девушка в медицинском халате с толстой кипой каких-то бумаг в руках.

— Вызывали, Вера Степановна? – и вновь этот прекрасный голос, словно звон маленьких колокольчиков.

Стройная фигура, прямая осанка, чёрные аккуратные волосы, заправленные в хвост, чистое личико с веснушками, глубокие карие глаза – всё в ней было прекрасно. Своим появлением она прям-таки заставила всё нудно-светло-серое окружение засиять чем-то более приятным глазу. Я бы так и глядел лишь на неё, если бы не дело, которое волновало меня куда сильнее. Уж её я точно смогу уговорить.

— Да, вызывала. Ты у нас правильная, поговори с этим наглецом. Уже почти полчаса стоит, выпрашивает у меня перевод к другому психотерапевту. Не хочет к Максиму Ивановичу идти, хоть ты тресни! — начинает бухтеть женщина, но тут же останавливается. — Ладно, давай, садись. Я погляжу, — она встаёт с насиженного кресла на колёсиках и отходит, сложив руки на груди и как-то недобро косясь на меня.

Девушка занимает место и переводит на меня свой очаровательный взгляд.

— Слушаю, молодой человек.

— Здравствуйте, — гляжу на её бейджик, — Лидия Фёдоровна. У меня сейчас назначен курс обследований у психотерапевта Безмятежева Максима Ивановича. Он необходим для допуска на работу в промышленной зоне, так как я бывший служащий от НСУ. Я бы хотел, чтобы меня перевели к другому специалисту.

— Хочется, видите ли, ему, — недовольно хмыкнув, бурчит Вера Степановна.

— Есть ли какая-то конкретная причина, из-за которой вы хотите, чтобы вас перевели? — на лице девушки появляется мягкая улыбка. Точно сработает.

— Знаете, Максим Иванович слишком дотошно пытается «расковырять мою голову», если вы понимаете, о чём я, — невольно развожу руками, намекая, что не хотел бы раскрывать подробности.

— Да-да, понимаю. Причина нерегламентирована, в переводе отказано. Хорошего дня! — улыбка её становится ещё милее.

Мгновение я нахожусь в прострации.

— Ч-чего? — непонимающим взглядом я буравлю медработницу.

— Чего слышал! — неожиданно гаркнув на меня, женщина, стоявшая в метре от стойки, подходит ближе. — Всё, топай к Безмятежеву. Хоть он тебе мозги вправит. Когда там у тебя приём?

— В три часа дня, — всё ещё отходя от неожиданного удара, мямлю я.

— Вот и отлично! Успеешь ещё над своим поведением подумать, - теперь она смотрит на свою коллегу. – Лидочка, благодарю. Можешь идти.

— Хорошо, - девушка встаёт с кресла, берёт свою кипу бумаг и уже удаляется, но вдруг останавливается и поворачивается ко мне лицом. – До свидания, молодой человек, — быстро кивнув, она скрывается в длинных офисных помещениях.

— До… свидания, — произношу я, продолжая глядеть на место, где она была секунду назад.

— Никакого свидания. До Лидочки я тебя не допущу, знай! – погрозив мне пальцем, Вера Степановна садится на кресло и снова принимается за чтение документа на столе.

Наконец я прихожу в себя.

— Больно надо, —язвительно отвечаю я и разворачиваюсь к выходу. — До свидания.

— Не дай Бог! — бубнит она мне вслед.

Раздражённо шагая по кафельной плитке медицинского блока, продвигаюсь в сторону своей квартиры. Весь мой опрятный вид, который так подходил моей сдержанной физиономии, тут же стал более забавным в глазах прохожих, после того как я покинул эту шарашкину контору, громко хлопнув дверью. Люди то отворачивались от меня, то смотрели с явными ухмылками во взглядах, стоило мне пронестись перед ними. Некоторые даже испуганно отшатывались, словно я какой-то неприкасаемый. Будто они бы отреагировали по-другому, случись с ними то же, что со мной.

— Лицемеры, — невольно получается процедить у меня. — Чёртовы лицемеры.

А в голове, как назойливый комар в душной тёмной комнате, всё крутится образ миловидной стервы, так ловко сумевшей меня… отшить.

— Зараза! Паскуда! Молодая, красивая ДРЯНЬ! — никак не могу остановить лавину ругательств, бьющую потоком из-за трущихся до скрежета зубов.

Да как она вообще себе такое позволяет?! Я многого просил?! Нет! Всего лишь забыть уже об этой заносе с козлиной бородкой. Ну ничего, я-то отыграюсь. Ух, я-то отыграюсь!

Агрессивный клубок мыслей не перестаёт накручиваться до самого моего появления дома. С таким же хлопком закрыв входную дверь, я скидываю ботинки у порога, даже не поставив их на место, как делаю обычно, и прохожу в комнату, сразу же падая на диван. Пару минут пытаюсь самостоятельно разгрести всю чёрную кашу в голове, чтобы дальше не портить себе настроение, однако быстро сдаюсь, взяв в руку пульт от телевизора и решив, что проще завалить эту гадость потоком ненужной информации. Почти ста восьмидесяти сантиметровый в диагонали тёмный прямоугольник загорается изображением эмблемы Порядка и надписью «Портелеком», после чего сразу переключается на Первый канал, на котором я и остановился в прошлый раз.

Благо, я не попал на новостную сводку. Ещё не хватало грязь с грязью мешать. В последнее время новости в край осточертели. Лучше и не знать, что там творится, чем потом пустым взглядом буравить пол. Сейчас идёт какой-то очередной сериал про «бравых» ментов. Без этого никак, нужно же показывать, какие у нас полупсы хорошие, честные и так далее. Может, я бы даже посмотрел это, а не просто поставил на фон, если бы все серии не были пересмотрены мной уже раза три. Что-то хоть каплю новое докрутили в первую же неделю изоляции, а дальше пошли повторять. Сохранить успели не так много, да и не особо пытались, честно говоря. Большая часть записей осталась на поверхности, причём в северной части города, занятой агентами. Ничего-то Порядок не может сделать по-человечески. Правильно, может, во главе такие же безмозглые гибриды сидят? Не мудрено, что мы никак не можем навалять кошарам. Не удивлюсь, если прямо сейчас в экстренном порядке объявят, что та самая непобедимая армия, которую они отправили на агентов, полностью разгромлена по вине одного или парочки генералов. Нет бы забыть уже к чёртовой матери эту мирную политику ведения войны! Так нет, давайте помучаемся, вооружим бойцов хрен-пойми-чем, чтобы сильнее огрести от кошачьих морд, а потом с каменными лицами огласим списки погибших и гибридов, и людей. Будем каждый день в новостях талдычить, какие агенты плохие и жестокие, а потом отправим целую ораву смертничков, вооружённых палками и камнями, биться с такими монстрами, коих в кошмарах даже самые отъявленные бойцы не видали. Совсем забыл, мирная политика же даже подумала о том, куда девать тучу вакцинированных пушистых! К людям отпустить! Они решили не просто сохранить врагам жизнь, но ещё и вместе с обычными гражданами их поселить. Мало же нам было к гибридам привыкать, те хотя бы изначально за нас были, так они решили ещё больше нас порадовать: «Давайте-ка, народ, научите-ка кошар в обществе жить, а то они шарами по пять копеек хлопают, ни черта понять не могут». Я бы на их месте в самом начале, когда только агентов целые толпы попёрли, ракетами бы всё разнёс, да и всё! Чего мы с ними сюсюкаемся? Будто человечество когда-то было мирным…

Ещё некоторое время я размышляю об этом, вернее вымещаю недовольство, шепча ругательства под нос, лёжа на диване и глядя в потолок, уперевшись головой о подлокотник, как вдруг мысленный поток прерывается неожиданно громким писком, исходящим от телевизора. Лениво повернувшись к экрану, вижу нечто странное. Экран искажён помехами, весь прямоугольник затянут бело-чёрными искрами, сквозь которые пробиваются очертания человека, его видно по плечи. Хотя, нет, не человек, контур головы слишком большой и… пушистый? Чёрный силуэт плавно раскрашивается, как и искры по ту сторону экрана, и тогда я осознаю.

— Твою мать, снова, — скрипя зубами, произношу я, тут же подскочив и заняв сидячее положение.

Вещают агенты.

— Человечество, — обращается всё тот же чёрно-белый кот во всё том же деловом костюме с красным клетчатым галстуком. На фоне — то же футуристичное здание, но теперь сам хвостатый сидит за столом, серьёзным взглядом жёлтых глаз глядя в мои, ни сантиметром правее или левее. — ваше нападение отбито, ваша армия уничтожена, сопротивление бесполезно. Наши войска продвигаются в вашу сторону, и они достигнут цели. Это наша окончательная победа и мы имеем полное право закончить это противостояние единственными победителями, но даём вам шанс. Мы предлагаем заключить мир на наших условиях. С нашей стороны мы гарантируем безопасность всех и каждого сотрудника организации «Порядок», но взамен требуем предоставить в неограниченное пользование все ваши технологии и знания. Также цикл вашей жизнедеятельности будет оптимизирован для наибольшей эффективности в соответствии со стандартами нашей цивилизации. Проще говоря, вы будете жить так же, как мы. Ни лучше, ни хуже, — агент глубоко вдыхает и выдыхает, собираясь с мыслями. — Чтобы продемонстрировать, что вы готовы к сотрудничеству, выведите из бункера делегацию ваших представителей, с которыми мы сможем более подробно обсудить условия мирного договора. Мы даём вам сутки на размышление. — Экран лишь на секунду переключается на помехи, прежде чем продолжить стандартное вещание, словно ничего не произошло.

— И это тот мир, к которому вы так сильно стремились? — вопрос без получателя растворяется в тишине комнаты.

Вот же… чёрт. Хотя, может условия будут не такие уж и плохие? Агенты ведь даже больше развиты, чем мы, это о чём-то да говорит. Думаю, они могли напридумывать чего-то, что ещё сильнее облегчает жизнь, чем у нас есть сейчас. Остаётся лишь надеяться, что они не врут. Лишь бы особо агрессивные индивидуумы не решили противостоять кошарам. Они ведь разбирать не будут, кто за, а кто нет, загасят всех без разбору.

Нервно подёргивая правой ногой, я обдумываю примерные варианты того, что сейчас произойдёт в нашем “прекрасном” обществе, мысленно скрестив пальцы за вариант, где все послушно соглашаются на условия договора.

Нет уж, если Порядок опять решит что-то вытворить, я сам выйду из бункера и сдамся. Нет в этой войне места геройству. Просто кто-то по её итогу останется жить с космическими хвостатыми, а кто-то получит свои 2 квадратных метра земли. Лично я за первый вариант, а второй всегда успеется.

Однако из размышлений меня выбивает неожиданно зазвонивший телефон. Будильник, поставленный на 14:45, чтобы не опоздать на приём к Безмятежеву.

Имеет ли это сейчас смысл? Имеет. Верь в лучшее, готовься к худшему. Порядок может и не пойти на предложение агентов, тогда справочка мне пригодится. Тем более, это лучше, чем просто лежать и загонять себя в яму мыслями о недалёком будущем.

Подорвавшись с дивана, я выключаю телевизор и, надев в прихожей ботинки, покидаю квартиру. По пути до медицинского блока пытаюсь привести себя в нормальное эмоциональное состояние, чтобы не выдать психиатру что-то, что оставит меня без справки ещё на месяц или даже больше.

Если подумать, такая перспектива кажется даже более радужной, учитывая последние события. Целый месяц привычной жизни, звучит неплохо. В любом случае, подобные резкие изменения в виде “оптимизации цикла жизнедеятельности” не могут оказаться сугубо положительными, где-то да будет загвоздочка. Так, ладно, давай пока не будем об этом. Мне нужно держать лицо. Надеюсь, этот заслуженный специалист не решил, что по такому поводу выходить на работу не обязательно.

Снова попадаю в больничное отделение, дойдя до конца главного для этажа коридора.

Именно здесь я очнулся после встречи с ШТИРом, чтоб его черти драли. Надо же додуматься! Отобрать у инвалида коляску! Хотя, на самом деле, после того дня я больше и не видел галлюцинаций. Но факт остаётся, сфера мне помогала. Или же? Да не, точно помогала. Думаю, нечто иное повлияло на прекращение галюнов. Мало ли, чем меня обкололи, пока я на больничной койке валялся. Но вот что это за шар был по итогу? Какой-то инопланетный медицинский аппарат? Зачем он тогда железной башке? Почему он не передал его учёным? Нам бы явно понадобились их технологии, если Порядок всё-таки хочет противопоставить агентам хоть что-то. А может, ШТИР не так уж и предан командованию? Может, давно уже осознал, на чьей стороне сила? Ну, ежели правда, то и мне среди кошаков место найдётся. Лишь бы люди не сглупили…

Тем временем я уже стою около нужного кабинета, напротив которого на скамейках выстроилась длиннющая очередь. Благо, я по записи.

Так много людей хочет попасть к этому Безмятежеву. «Лучший на ближайшие пару сотен километров», всё-таки. Правда, только для тех, кто действительно болен. А вот я готов даже заплатить, чем есть, чтобы не встречаться больше с этим специалистом никогда.

Сменив своё недовольное выражение лица на нейтральное, я занимаю место на не особо мягкой белой скамейке со спинкой и ожидаю. На часах 14:49. Десять-то минут точно меня не убьют. Взгляд утыкается в стену кремового цвета и замирает. Замирает и окружение. Тишина оседает на полу, стенах и потолке. Лишь изредка её нарушает покашливание, доносящееся откуда-то из других коридоров, где принимают больных телом, а не разумом. Сейчас в медицинском блоке довольно спокойно, не то что пару недель назад, когда была шумиха по поводу остаточных симптомов у вакцинированных агентов. Тогда такая беготня была, ужас! Записаться на приём просто невозможно, все врачи поголовно заняты. Однако, свои плоды это дало, по словам руководства, которое уверяло нас, что беспокоится не стоит и скоро всё придёт в норму. Правда, что такого важного они обнаружили, так и не выяснилось, но что-то было. Как всегда, найдут что-то интересное и необычное – тут же под замок, чтоб никто не увидал. Порядок.

Вдруг, женщина, сидевшая справа от меня примерно в полуметре, пододвигается ближе ко мне. Оборачиваюсь в её сторону и вскидываю левую бровь в знак непонимания, рассматривая её внимательнее. Грузная тётя Мотя лет так сорока в красной мятой блузке, только больше выделяющей полноту, чёрной мрачной юбке, опускающейся ниже колен даже в сидячем положении, и белых, как унылая плитка на полу, туфлях без каблука. На голове неаккуратный пучок с выбивающимися каштановыми волосинками, всё лицо откровенно красное, а под такими же красными глазами видны ужасные мешки. В общем, зарёванная мордашка.

Не хватало мне ещё нюни чужие слушать, ага.

Отодвигаюсь подальше, она это замечает и всё же решает воспользоваться речью, а не знаками.

— М-молодой человек, — голос сбивчивый и надломленный, — можете сказать, а вы от НСУ не служили?

На меня глядит пара полных одновременно и отчаяния, и надежды глаз.

— Да, служил от НСУ, — с невозмутимым лицом отвечаю я. — А что?

Женщина начинает заметно чаще дышать.

— Охх, замечательно, — она тут же достаёт откуда-то сбоку сумочку и начинает в ней рыться. – Хотела спросить, не видели ли вы такого же молодого человека, - на секунду смотрит на меня взглядом, в котором надежда затмила отчаяние, и снова принимается за поиски чего-то, - вашего возраста по имени Тимофей Зайцев? – наконец, она достаёт из сумки то, что искала – маленькую фотографию, будто на паспорт, на которой изображён очень знакомый мне человек.

— Тимоха… - нейтральность тут же исчезает с моего лица, заменяясь изумлением. Однако, я беру себя в руки и снова спокойным взглядом смотрю, очевидно, матери моего бывшего друга в глаза. — Да, знаю.

— П-правда? — спрашивает она, не ожидая ответа, так как сразу продолжает. — Солдатик, расскажи, пожалуйста, что с ним? Как он там? Чего его не отпускают к мамке родной?

Она всё спрашивает и спрашивает, но я уже не слушаю. Перед глазами пролетает день, когда мы увиделись в последний раз. День его смерти. Проплывают образы того противного дождя, тех чугунных из галлюцинаций, того яркого жёлтого луча, пронзившего его грудь, как он падает на пол капсулы своей любимой «Пули» с прожжённой воронкой в груди. И как в прошлый раз, меня охватывает не уныние, а злость. Тупая злоба на всех окружающих, так безмятежно ждущих очереди, а в особенности на эту тётку, посмевшую напомнить мне о далеко не самом позитивном дне в моей жизни. Где-то внутри начинает бурлить что-то едкое, что так и хочется выплеснуть на всех вокруг, но раз именно она обратилась ко мне, то пускай получит всю смесь желчи.

— Ц-и-н-к, — чеканя каждый звук, произношу я сквозь зубы, убийственным взглядом буравя её морщинистый лоб.

Поток вопросов тут же прекращается, огонёк в глазах тухнет, и женщина закрывает рот ладонями, пока две влажные полоски спускаются по её лицу. Уже через секунду начинаются всхлипы, потом откровенное рыдание.

— По-мол-чи-те, — с такой же твёрдостью в голосе проговариваю я. — Думаете, мне хочется видеть вашу заплаканную моську? Или слушать эти стенания? Нет! Тимоха был мне другом, и мне тоже очень его жаль. Так что имейте совесть, не напоминать мне своим жалким видом о случившемся, ясно?! — как только я почти выкрикнул последнее слово, на меня тут же обернулись все, сидящие в очереди, а мать наводчика отскочила.

Убравшись подальше от меня, она уселась на место и продолжила рыдать, а люди всё не переставали пялиться на меня, хотя я уже изменился в лице и не подавал виду, что что-то произошло. Изначальная тишина так бы и нарушалась всего лишь шепотками, но, внезапно, их затмил редкий, но громкий, звук шагов. В голове сразу всплыла картина, как какой-то здоровенный мужик приближается ко мне, чтобы «спросить» за случившееся. Одними глазами я смотрю в разные стороны, но пока никого не вижу. Идея побега приходит незамедлительно.

Уже должны были пройти те несчастных одиннадцать минут. Кабинет напротив меня. Встать, два шага вперёд, быстро открыть и войти. Дальше не тронут. Без ошибок.

Повторяю. Как только берусь за ручку двери, боковым зрением замечаю высокую фигуру, но сконцентрировать взгляд не успеваю, так как остальное тело резко ускоряется страхом и залетает в кабинет. Спасение.

Встречает меня обитель заслуженного специалиста тускловатой потолочной лампой и теми же белыми стенами, как в коридоре. Сам Безмятежев восседает на старом деревянном стуле, откинувшись на спинку и глядит в потолок пустым взглядом. Всем своим видом он явно показывает, что крепко о чём-то задумался. Белая шапочка на самой макушке, очки вот-вот могут упасть с кончика носа, а пальцы сложены в замок на животе.

— Здравствуйте, Максим Иванович, — натянув улыбку, тихонько произношу я.

Медик промаргивается, обращает взгляд на меня и выпрямляется.

— И вам здравствуйте, Константин Михайлович, — с некой тоской в голосе отвечает приветствием он. — Как поживаете? Жалоб, как обычно, нет?

— Разумеется, — подхожу к его столу и сажусь на стул на моей стороне.

Безмятежев вздыхает, поправляет круглые очки и шапочку и кладёт руки на стол.

— Значит, снова вытягивать, как из партизана? — на морщинистом лице появляется весёлая ухмылка.

— Ну зачем же? Давайте вы просто подпишите, — уже тянусь в карман за злосчастной справкой.

— А я смотрю, пластинка у вас всё та же играет, верно? Вам не подписи моей не хватает, а совести, мил человек, — явный упрёк. За что же? – Ну надо же было так расстроить милую Верочку с регистратуры. Так ещё и Лидочку дёрнуть, почём зря. Кошмар, никак иначе, — он качает головой, а я свою опускаю, мол, сожалею. — Знаете, раз эта ситуация уже выходит за границы этого кабинета, думаю, пора бы что-то с этим делать, вы так не считаете?

— Стоит, определённо, — энергично кивнув пару раз, соглашаюсь я.

— А как иначе? Вы не могли не согласиться. Давайте так, в отведённое нам время, — доктор поднимает правый рукав белого халата и сверяется со старинными наручными часами, после чего снова глядит на меня, – немного поговорим. Вы снова расскажете мне про ваши удивительные повторяющиеся сны, а я в свою очередь распишусь в вашей справке. Но пообещайте больше не вести себя так в обществе! Стыдно, ей Богу стыдно, — взгляд его становится немного осуждающим.

— Согласен. Некрасиво получилось. Ну и вы меня поймите, очень не хочется тухнуть в четырёх стенах без дела.

— Понимаю. Все мы были молоды, все мы были свежи. Больше тухнуть не будете, уверяю вас. Особенно с последними событиями, — заканчивает он как-то мрачно. — Вы же видели его, да?

— Разумеется. Очень жаль, что, имея всё, мы так просто это «всё» потеряли. К сожалению, не в первый раз с таким сталкиваемся.

— Отнюдь не всё мы потеряли, прошу заметить, — поднимает указательный палец вертикально, словно делает мне замечание. — Уверен, ШТИРа это не коснулось.

— Почему же? Разве он не должен быть первой целью для агентов? Всё-таки, одолел самого Исполина, можно сказать, символ их непобедимости.

— ШТИР бы этого не допустил, повторюсь, я уверен. С ним мой подопечный, разве имею я право представлять худшие исходы? — пару секунд мы молчим. А что тут говорить? Не спорить ведь. — Что ж, давайте приступим к изучению вашей головы через призму сновидений. Давно не терпится послушать новую «главу», — он мягко улыбается.

— Давайте, — вздохнув, я достаю из кармана телефон и ищу там последнюю заметку, в которую успел записать все события, пока те не вылетели из памяти пару дней назад. — Могу начинать?

— Да-да, конечно.

Молча киваю.

Звон стекла и металла от удара о решётчатый пол. Глаза ещё закрыты, а открыть их не хватает сил. Судя по общим ощущениям, я полулежу, оперевшись спиной о стену. Голова всё ещё побаливает, но не так сильно.

— Живой? — вновь этот замогильный голос кровожадного напарника. – Давай, разлепляй глазёнки. Работы ещё много.

Хочу протереть лицо, но кисти ударяются о шлем. Точно. Наконец, открываю глаза. Табу стоит напротив того стола со странной лампой, держа дробовик так, словно только что ударил что-то его прикладом. Собственно, обнаружить это «что-то» не составляет труда. Лампа разбита вдребезги, её осколки валяются на полу, а тонкие стержни каркаса погнуты. Катушка, которая была за стеклом, так же лежит на полу.

— С-спасибо, — произношу я и пытаюсь подняться, что у меня с трудом, но получается.

— Не говори только Топору да Шуту, что мы такое нашли и расколотили. Их же жаба задавит, — он глядит на уже не представляющий ценности аппарат. — Поищи пока ещё чего-нибудь. Совсем без всего выходить тоже не вариант.

— Постараюсь, — постепенно приходя в себя, отвечаю я и вновь оглядываю помещение.

Замутнённый взгляд упирается в металлический шкафчик с окошком-решёткой на дверях. Шаткой походкой я приближаюсь к нему и открываю. Обычный пустой шкаф для рабочей формы судя по вешалкам внутри. Достаточно места для двух человек. Не знаю, почему подумал об этом. На дне, как и на других поверхностях, лежат обрывки документов. Приглядевшись внимательнее, замечаю, что среди клочков бумаги с нечитаемыми надписями лежат ещё и кусочки фотографий. Почему-то именно они меня заинтересовали. Присев на корточки, принимаюсь собирать обрывки в единое целое, но многих фрагментов не хватает. Однако, даже из тех, что есть, можно понять, что на фотографии изображён человек. Вернее… Гибрид.

— Чего? — нечаянно вслух произношу я, что точно слышит мой напарник.

— Нашёл что-то? — в голосе слышна заинтересованность.

Тут же он бесшумно ко мне подходит и наклоняется, чтобы рассмотреть. Эта его беззвучная хищная походка немного напрягает.

— Бумажки разглядываешь, значит. Бесполезное дело, яйцеголовые не берут макулатуру, — интерес из интонации тут же пропадает. – Только целёхонькие документы им подавай.

Не решаюсь сказать ему, почему меня так зацепила эта картинка. Может, потом узнается? Но вот про яйцеголовых я всё-таки не понял.

— Мы собираем всё это, чтобы сдать учёным?

— Разумеется, а кому ж ещё? Думаешь, кому-то из простых смертных это барахло нужно? Ну разве что самым заинтересованным, — на секунду он задумывается, — или просто умеющим пользоваться. Ладно, вставай-ка давай, поможешь просмотреть то, что я нашёл, — он поднимается и отходит к другому краю помещения, где рядом с рабочим столом стоит какой-то не вписывающийся в общий антураж мастерской картотечный шкаф. Серый и идеально ровный, даже почти чистый. Пыли на нём заметно меньше, чем в остальных местах. Опустив взгляд вниз, замечаю следы от ножек на бетонной части пола, будто его сюда намеренно недавно притащили, а не поставили в те времена, когда здесь всё цвело и пахло.

— Начинай с верхнего ящика, я начну с нижнего. Мне по статусу положено, — напарник хлопает себя ладонью по макушке шлема пару раз, намекая на свой низкий относительно меня рост.

Выдвигаю ящик и вижу целую гору неаккуратно сложенных в стопку документов в папках. Надписи на папках стёрлись так, что даже примерно понять, о чём бумаги, невозможно. Взяв первую папку, открываю и просматриваю содержимое. Листы замазаны какой-то чёрной дрянью, происхождение которой остаётся для меня загадкой. Пробегаю глазами различимую часть текста. Пишется о некоем эксперименте, в ходе которого изучали влияние какого-то излучения, вызванного объектом «Телестриж», на гибрида. Даты не видно.

Это только первый отчёт, описывается проведение эксперимента и промежуточные результаты, а именно – никакие. Ничего не произошло.

Просматриваю другие листы в той же папке, особо не вчитываясь и обращая внимание только на результаты. Везде одно и то же – изменений не обнаружено. Бедолагу исследовали, как только можно. И анализы брали, и рентгеном светили, и изнутри всё у него просмотрели трубкой с камерой. Никаких изменений, здоров, как бык. Ровно ничего до последнего отчёта. Только одно изменение – побелели глаза, полностью. Ни зрачков, ни радужек, чистое бельмо. Однако, следующих отчётов нет. Походу, в этот момент отсюда все и сбежали, куда смогли.

Вдруг, откуда-то из коридора доносится громкий звук захлопывания металлической двери. Не успеваю я осознать происходящее, как Табу уже хватает меня и заталкивает в тот шкаф, в котором я собирал фотографии, и залезает сам, бесшумно прикрыв двери. Стеснённый не только вширь, но и в рост, ведь из-за малой высоты шкафа мне приходится держать шею согнутой, я стою практически вплотную к компаньону.

— Это же наши могут бы… — не успеваю я договорить, как он пихает меня локтем в живот, и я замолкаю.

— Заткнись, — цедит он сквозь зубы тихо, но так, чтобы я слышал. — Наши так не хлопают.

Тем временем в коридоре начинают раздаваться медленные шаги и синхронный с ними лязг, а слышное до этого дыхание Табу становится беззвучным. Я тоже стараюсь вести себя как можно тише, мало ли чего. Шаги приближаются, кажется, тот, кто их издаёт, уже совсем у входа в мастерскую. Я сгибаюсь ещё сильнее, чтобы видеть помещение через окно-решётку шкафа и разглядеть нечто, как только оно войдёт. На боковую часть дверной рамы ложится уродливая конечность этого «нечто». Бледная кожа натянута на слишком длинные для человека пальцы так сильно, что у основания кисти видны разрывы. Ногти на пальцах не плоские, а больше похожи на когти какой-то птицы. Металлический отблеск на этих когтях несколько смущает до момента, пока существо не сжимает пальцы и оставляет царапины на поверхности бетонной стены. Это мощнее когтей простых зверей. За конечностью следует выглядывающий из проёма грязно-жёлтый клюв, заляпанный чёрными пятнами и исчерченный ровными неглубокими бороздами по всей длине. Направлен клюв так, будто голова владельца находится сильно выше дверного проёма. Теперь появляется нога, вернее, лапа. Длинная конечность с одним коленом, той же растянутой и в местах порванной кожей, пятью передними и одним задним пальцами с короткими и загнутыми, но такими же блестящими когтями на концах. Примерно на середине голени заканчивается рваная запачканная штанина серой камуфляжной расцветки, будто носитель давно вырос из одежды, но не снимал её всё это время. И вот, нечто заваливается в помещение целиком, сгибаясь перед входом чуть ли не пополам, хотя он мне был как раз по росту. Гуманоид худощав настолько, что кажется, будто его морили голодом уже несколько месяцев. Туловище закрыто замызганным камуфляжным костюмом с лёгким потёртым бронником, рукава достают только до предплечий. Шея длиннее человеческой примерно в полтора раза и уже раза в два. Кожа на ней покрыта какими-то мелкими глянцевыми чешуйками. Голова по размеру сравнима с человеческой, но кардинально отличается в деталях. Самая заметная из них - огромный клюв торчащий прямо из области рта и носа, связанный с лицом лоскутами обвисшей кожи. Если присмотреться, на его краях видны мелкие зазубрины. Уши — человеческие, но выглядят, будто недоразвитые, слишком маленькие и плоские раковины, а слуховой проход расширенный и частично закрытый теми же, что на шее, поблёскивающими чешуйками. Глаза полностью белые и чуть заметно светятся.

— Что это? — шёпотом спрашиваю я напарника подрагивающим голосом, в ответ получая очередной толчок локтем.

— Не знаю, - так же тихо, как и в первый раз отвечает он. — Молчи.

Продолжаю наблюдать. Существо оглядывает помещение, если я правильно понимаю, так как движущихся зрачков у него нет. Поворачивается к столу с разбитой на нём лампой и быстро щёлкает клювом пару раз. Почему-то мне кажется, что от негодования. Сгибается в три погибели, чтобы собрать с пола осколки, после кладёт их внутрь лампы и ищет, видимо, кнопку включения на корпусе. Находит, нажимает, раздражённо щёлкает клювом и повторяет ещё пару раз, после чего берётся обеими руками за аппарат и с силой сдавливает, окончательно превращая его в комок металлолома и стекла, а свои ладони в кровавое месиво этими самыми осколками. Однако кровь быстро останавливается, а раны затягиваются. Тяжело дыша, существо начинает ходить по комнате, почёсывая лысую голову, оставляя порезы, которые так же быстро зарастают. В момент оно останавливается и быстро подходит к другому столу, под которым навалена целая куча всякой рухляди, и начинает в ней копаться, пока не достаёт прибор, отдалённо напоминающий фонарь-прожектор. Как только монстр нажимает на кнопку включения, хватается за голову, выронив аппарат, начавший светится ярким белым светом. Тут же боль разрывает и мою голову, и я не могу сдержать протяжного стона. Табу тут же закрывает мне нижнюю часть шлема с фильтром ладонью, чтобы было не так громко, но сам ничего не говорит. Понимает, что не специально. Благо, тварь не замечает, отвлечённая своей болью. Секунды тянутся неимоверно долго, пока мозг бурит невидимый враг. По подёргивающейся руке напарника понимаю, что на него тоже действует, но тот держится. Он явно крепче меня будет, не мудрено. Пересиливая боль, нечто водит руками по полу в поисках аппарата и находит, тут же нажимая кнопку снова. Голову отпускает. Можно выдохнуть, но лучше тихо. Гуманоид снова принимается изучать прибор. Теперь он обращает внимание на маленькие открытые задвижки, прикреплённые к корпусу около углубления с самой лампочкой, которая и светилась так ярко. Пластинки он выставляет в такое положение, чтобы они направляли свет прямо, блокируя ему другие выходы, после чего снова включает. На этот раз существо никак не реагирует, а вот мой мозг снова начинает просить о пощаде. Мой очередной стон глушится ладонью Табу, которую он решил не отпускать, но мои руки, которые инстинктивно схватились за голову, задевают дверцу шкафа, лязгая по ней защитной пластиной костюма. Боль отходит на второй план, её место занимает страх, из-за чего думать становится чуть проще. Но получается лишь думать о неизбежной кончине, представлять сцены, в которых нас разрывает эта мерзость на части, а после выклёвывает самые лакомые, по её мнению, куски. Чудовище резко поворачивается в нашу сторону. Мой компаньон придавливает меня сильнее к стенке шкафа, а сам пытается вывернуться так, чтобы суметь поставить дробовик в нужное положение, что у него не получается из-за нашего стеснённого положения. Существо, встав на ноги, осторожно подходит к шкафу. Как только оно оказывается в полуметре от нас, Табу пинком открывает дверцы, выставляет перед собой дробовик и стреляет в грудь монстра. Он издаёт протяжный хриплый крик, словно ястреб, хватается одной лапой за место ранения, которое уже пропитало кровью одежду, а вторую выставляет перед собой, отходя на пару шагов назад. Когда мой напарник делает второй выстрел в то же место, задевая ещё и руку твари, та падает на пол и начинает отползать, продолжая кричать, но уже значительно более хрипло, видно, задыхаясь. Когда и третий выстрел не успокаивает создание, Табу берётся за ствол дробовика и со всей дури бьёт прикладом в его правый глаз, и в лоб, и в грудь, и он уже не может остановится. Пока он в порыве своего зверства не успел превратить интересную особь в фарш, я, пытаясь игнорировать головную боль, оттаскиваю его подальше, пока он продолжает махать руками и тянутся к горлу существа. Удержать напарника уже не кажется такой выполнимой задачей, ведь мозг не отпускает влияние аппарата, а силы кончаются. Однако, он через пару секунд успокаивается сам, продолжая тяжело дышать.

— Извиняй, должен был предупредить, — неожиданно вполне спокойно заявляет компаньон, встаёт, отряхивается и подбирает с пола прибор, тут же его выключая.

Буря в голове, наконец, утихает, и в бессилии я падаю спиной на решётчатый пол.

— Как думаешь, что это за чудо природы? — спрашивает он, глядя на меня, после чего осекается. — А ладно, отлежись пока. Я сам осмотрю.

Минут пять или десять я лежу без движения и гляжу в потолок на свисающую надо мной лампу. Двигаться не хочется вообще, не вижу смысла подниматься. Не хочется даже думать о чём-то, лишь бы не напрягать мою бедную уставшую голову. Слишком многое на неё свалилось.

— Мне тебя здесь оставить или всё же встанешь?

С другой стороны, если подумать, надо бы размяться. Да и существо внимательнее осмотреть будет не лишним.

Переваливаюсь на бок, потом на живот и встаю, слегка пошатываясь. Гляжу на тело «чуда природы». Череп проломлен, изнутри вытекает смолянистая розово-красная бурда. Бронник прошит тяжёлой картечью насквозь, пули застряли внутри туловища. В остальном, ничего не изменилось. Присматриваюсь к одёжке. Простая униформа для какого-нибудь охранника. И тут же всплывают перед глазами фотографии из описания того эксперимента. Та же униформа. Смотрю более сосредоточенно и замечаю непримечательную, замазанную эмблемку на груди за бронежилетом. Стерев с неё чёрную слизь, узнаю знакомый серый щит с чёрной мишенью.

— Порядок… — вслух, но довольно тихо произношу я про себя.

— А ты думал, чьё это всё? — отзывается явно оживший в голосе Табу. — Великим и ужасным только дай повод поизучать, они всех в лабу загонят. За это их и уважаю.

Решив проигнорировать реплику напарника, я перевожу взгляд на всё ещё светящиеся глаза существа. Почему-то так сложно оторваться от этого свечения, мелькающего чёрными искорками, будто помехи на древних телевизорах. Осознаю, что уже и двигаться не могу, только вглядываться всё глубже в свет. Он зовёт. Зовёт куда-то далеко отсюда, где будет явно лучше. Кажется, я уже проваливаюсь в этот белый шум, как вдруг чувствую удар по затылку чем-то тяжёлым и в глазах темнеет.

Вновь синяя точка в темноте. Вновь приближается и разворачивается в чудной куб. Вновь повторяющиеся слова. На этот раз, это «Здесь». Снова темнота растворяется, и я оказываюсь перед каким-то блокпостом. Тишина, лес, бетонные стены высотой метра четыре с колючей проволокой на верхушке, шлагбаум и небольшое зданьице рядом. Где-то дальше видно другое здание уже более серьёзных размеров. Видимо, казарма. Над всем возвышается смотровая вышка, закрытая бронелистами со всех сторон. Всё вроде нормально, всё целое, всё выглядит, как новое, но что-то смущает. Почему на вышке никого нет? Почему перед шлагбаумом никого нет? Почему нигде никого нет? Абсолютно пусто.

Слова уже не раздражают, они просто идут фоном. Больше напрягает одиночество. Здесь, в какой-то глуши перед блокпостом. Тишина. Даже птицы не поют. Даже ветер не шумит. Даже не… А, нет, звон капель на месте. Тот самый звон, который слышит каждый человек на фоне. Который можно различить только в гробовой тишине. Который тут же появляется, если подумать о нём. Мерный стук капель о твёрдый гранит. Сконцентрируешь на нём внимание и через минуты две начнёшь молить всех богов, чтобы оглушающий звон прекратился.

— От него я и проснулся тем утром, — заканчиваю рассказ я.

— Довольно интересно, что в ваших снах теперь фигурирует и Порядок, — подняв брови, с умной физиономией говорит Безмятежев. — Я всё не могу перестать удивляться тому, как чётко вы запоминаете их! Абсолютное большинство даже примерно после пробуждения не могут сказать, что им снилось, а вы описываете самые мелкие детали. Поразительно! — восхищается он, но вдруг его лицо становится серьёзным. — Однако не могу не поинтересоваться одной крайне напрягающей меня вещью. Звон капель, вы говорите? Тот, который слышат все люди?

— Нет-нет-нет, даже не начинайте, — резко отвечаю я. — Мы договаривались, что после моего рассказа вы подпишите справку и мы разойдёмся. — достаю её из кармана, разворачиваю и кладу на стол прямо перед ним.

Доктор не глядя убирает её на край стола и продолжает смотреть мне прямо в глаза.

— Мы договаривались на время всего сеанса, так что осталось ещё пять минут. Константин, расскажите, когда начался этот звон?

— Это всего лишь элемент сна, не более, — пытаюсь убедительно соврать я, но он, очевидно, не верит, судя по неизменно каменному лицу.

— У вас уже были описанные вами приступы, в которых звон становится невыносимо громким? — ненавижу, когда медработники превращаются в дознавателей. В случае с Максимом Ивановичем это не превращение, а постоянное пребывание в роли, что раздражает ещё больше.

— Даже если были, какая вам разница? Хотите изучить меня? Тогда подождите, пока меня приведут к вам в белой рубахе с завязанными рукавами. А пока, — снова кладу справку перед носом психотерапевта, - подпишите, пожалуйста.

Он вздыхает, опускает на неё взгляд и берёт ручку из органайзера, стоящего на углу стола.

— Знаете, — говорит он, снова глядя на меня, но уже сочувствующими глазами, — если бы вы дали мне хотя бы шанс на изучение вашего недуга, вероятнее всего, мы вместе смогли бы с ним справится.

— Вы уже сказали, что этот звон — что-то ненормальное, спасибо. Мне вашей помощи хватило, — саркастично, но немного злобно, отвечаю я. – Буду надеяться, мысль о моей ненормальности не придёт ко мне перед сном.

Он вздыхает, поправляет очки и, наконец, ставит свою подпись. Дело сделано. Беру справку, встаю и направляюсь к выходу.

— Когда одумаетесь, я буду ждать вас здесь, — словно какой-то наставник, говорит Безмятежев, как только я поворачиваю ручку двери.

— Сам разберусь, — раздражённо взглянув на него из-за плеча, рявкаю я и выхожу из кабинета.

Дойти до квартиры получается довольно быстро, так как голова занята молчаливым негодованием.

Нашёл, понимаете, себе подопытного, ага. Только услышал о чём-то необычном, так сразу глаза округлились. Все эти учёные такие. На людей не смотрят, лишь бы открытия свои открывать. Не его это дело, что у меня в башке творится!

Захожу в прихожую, небрежно скидываю ботинки и заваливаюсь в комнату, сразу усевшись на диване перед телевизором. Пару секунд молча гляжу в чёрный прямоугольник, после чего достаю из кармана заветную справку с подписью одного из самых дотошных людей в моей жизни. Ещё проблемнее его была только мать. Эта настырная женщина так активно старалась заставить меня учиться тому, чем заниматься я не хотел, что вызвала ещё больше отвращения к этим занятиям. Умею боксировать, но ненавижу это делать. Хорошо рисую, но терпеть это не могу. Даже петь красиво обучен, да только не пригодилось ни разу, ведь отмалчивался, когда молодых певцов искали, лишь бы не заметили. В любом случае, лучше, чем начинать с нуля. Так я хотя бы понял, чем заниматься по жизни точно не буду. Польза имеется.

Чтобы прервать поток негативных мыслей, я включаю телевизор, надеясь почему-то на что-то положительное в новостях на Первом канале. Может, Порядок решил не изображать героя и уже подготовился сдаться? Хотелось бы верить...

Экран загорается, показывают кадры наших поверженных войск. Дороги усеяны разбитой техникой и телами солдат. Агентовские тушки тоже на месте. Дрыхнут, сволочи. Перешагивая через обломки и тела прут толпы чугунных, но не простых. Каждый размером примерно с микро-Исполина, но худой, из спин торчат щупальца с красными окончаниями, которые присасываются к телам спящих агентов и что-то перекачивают из них. На глазах здоровые до этого морды кошар становятся всё более истощёнными, а чугунные увеличиваются в размере. Высасывают даже трупы наших солдат. И людей, и гибридов, и вакцинированных агентов. Теперь показывают опустошённую точку контроля. Стены снесены, антенна повалена, башни с турельными установками тоже задело. Новая толпа резиново-металлических кошачьих копается в обломках, разыскивая оставшиеся тела, пока ещё полные жизненных соков.

И с этими существами мы хотим заключить мир? Хотя какая разница, если цель — выжить.

— На данный момент армия агентов в четырёх километрах от нашего бункера, — вещает диктор на фоне. — Руководство ещё не дало окончательного ответа на требования захватчиков, но по известной нам информации, Порядок не сможет ничего противопоставить неизученному врагу. Кажется, нам стоит готовится к резким переменам и новым условиям жизни.

Да уж, говорят так, будто это горе великое. Нас под опеку берёт значительно более развитая цивилизация! Да мы как сыр будем в масле кататься, если не лучше.

— В последнее время участились случаи обращения населения к руководству путём проведения митингов в коридорах жилой зоны. Можно назвать это новой волной интереса к НСУ, ведь все, кто выходили на демонстрации требовали увеличения набора добровольцев и упрощения необходимых критериев для них же. Особенно количество митингующих возросло после объявления агентов. Напоминаем, что принятие решения лежит исключительно на плечах главы организации «Порядок», - на пару секунд диктор останавливается. Кажется, трансляция с поверхности тоже останавливается. — Мы прерываем эфир для обращения Юрия Владимировича Звягинцева.

Кадр сменяется кабинетом «великого» руководителя. Всевидящее око восседает за своим дубовым столом, за спиной у него знамя Порядка, руки сложены в замок. Выражение лица, как обычно, излишне серьёзное, немного даже хмурое.

Значит, всё настолько серьёзно? Умоляю, скажи, что рациональнее всего в нашей ситуации сдаться!

— Дорогие сотрудники организации «Порядок», — чеканя каждое слово, начинает он, — для нас настали не лучшие времена. Инопланетные захватчики угрожают нашей безопасности, ставят условия и собираются контролировать нас! Мы потеряли множество соотечественников в этом кровавом конфликте, придя в итоге к тому, что нас хотят поработить, НО! — неожиданно восклицает он.

Твою мать...

— Но мы — люди! Человечество никогда не прогнёт спину перед расой захватчиков! До сего момента мы были милосердны к агентам. Применение вакцины, колючей воды, антенн «Связь» и «Импульс» — это всё наше милосердие. Мы хотели мира, не выстраданного войной и жестокостью, но, кажется, их желания были иными. Они поставили нас в безвыходное положение, они рвали наших бойцов, не задумываясь ни на секунду о гуманности, они угрожали нам расправой, но теперь они ответят за все свои преступления! — Звягинцев в исступлении ударяет кулаком о стол.

— Умоляю, одумайтесь, — произношу я одними губами.

— Мы до последнего надеялись, что не придётся использовать проект «Стальное пламя», но они не дали нам иного выбора. Нам приходится отказаться от мирной политики ведения войны в угоду элементарного выживания.

Вместо кабинета главы Порядка снова показывают улицы Огорска. Снова та точка контроля заполненная чугунными, но теперь ещё более разваленная и растащенная. Вдруг, прямо в основание обломанной антенны прилетает снаряд, взрывается и всю точку накрывает чёрный, смолянистый дым. Через секунду во все стороны начинают выбегать оплавленные во всех местах чугунные, но пробежав пару метров падают. Пробоины не зарастают, а щупальца опали. На этом моменте я выхожу из закрытой позы и продвигаюсь ближе к телевизору.

— Это была прямая трансляция, кадры показанные до моего обращения были сняты вчера, — голос Юрия Владимировича становится ещё строже, но теперь в нём нет и отблеска эмоциональности. — Этот газ — всего лишь одна составляющая того, что было заготовлено на случай вроде нашего. Этот проект позволит полностью отказаться от живой армии, ведь заменит её искусственной. Больше ни один солдат не потеряет товарища, больше ни одна мать не будет оплакивать не вернувшегося с фронта сына. Мы входим в новую эру ведения войны. Теперь всё будет иначе.

Вещают непосредственно с места событий от лица, вероятно, одного из этих неживых бойцов. Смотрит ровно вперёд на своих боевых товарищей. Ростом с человека весь закрытый серыми защитными пластинами, а в промежутках между ними видны сплетения проводов. В затылочной пластине видна пара изогнутых чёрных линз с маленькой слабо светящейся белой точкой в самой середине. На спине — ранец, напоминающий большой баллон прямоугольной формы с несколькими короткими и толстыми трубками по бокам и длинной ребристой трубкой идущей к оружию, которое не видно за его спиной. Андроид поворачивает голову налево. Открывается вид на другую часть его отряда. Примерно пятнадцать идентичных друг другу бойцов, сопровождающих боевую машину внушительных размеров. У неё нет ни кабины, ни люка, ни даже намёка на дверь, ничего, куда мог бы забраться человек, управляющий ей. Однако она едет. Шесть больших колёс, угловатый корпус и огромная бронированная пушка, похожая на танковую, но ещё длиннее и с более широкой башней. На броне иногда попадаются мелкие углубления, тускло светящиеся желтоватым светом. Подобные были и на ранешней технике, это камеры, которые использует ИИ, управляющий мелкими турелями, но здесь подобных нет. Значит, эта бандура не рассчитана на близкие дистанции. Внезапно, она совершает выстрел. Раздаётся оглушительный гром грозы, колонки телевизора в этот момент издают треск, а экран на пару мгновений накрывают помехи, видимо, выстрел повлиял даже на камеру оператора, тут же повернувшего голову прямо. Потом происходит ещё несколько выстрелов и трансляция переключается на другого оператора, находящегося в намного менее спокойных обстоятельствах — идёт бой с чугунными. Агенты пытаются поймать крайне быстрых роботов, отстреливающихся из каких-то футуристичеых винтовок, не оснащёнными ни прицелами, ни даже магазинами, но подключённых той самой трубкой к ранцу на спине, из дул которых бьют жёлтые яркие лучи, прожигающие кошар насквозь. Всего одного андроида удаётся поймать щупальцам сразу нескольких чугунных, зафиксировать его в одном положении и разорвать на части, но тех железнобоких тут же прошивают плазменные лучи. Врагов становится всё больше, а механические бойцы не успевают сдерживать их натиск, пусть и не теряют своих. В этот момент прямо в толпу чугунных влетает снаряд и громко взрывается, пространство закрывает чёрный туман. Оператор включает тепловизор и, вероятнее всего, нечто, похожее принципом действия на эхолот, так как становятся видны очертания объектов. Что удивительно - даже самых мелких. Особенно видны множества трупов агентов и их, ещё живых собратьев, задыхающихся едким газом, очевидно, не только разъедающим их броню, но и отравляющим как носителя, так и само растение.

Ну, раз всё повернулось именно таким образом, думаю, я не так и разочарован тем, что Порядок решил отбиваться. У него неплохо получается.

Тем временем начинается трансляция от лица другого оператора. В тесном и слабо освещённом единственной красной лампой на потолке помещении, в какой-то прозрачной камере стоит аналогичный предыдущим робот, но теперь можно лучше рассмотреть его переднюю сторону. На лицевой пластине имеется четыре глаза, поставленных квадратом в разных его углах. Каждое око белым большим зрачком осматривается независимо от остальных, напоминает глаза хамелеона. В углах грудных пластин — углубления, тускло светящиеся белым светом. Камеры, как на бронемашинах. Без эмблемы Порядка не обошлось, находится на левой грудной пластине. Сам Андроид выглядит довольно худым, а конечности тонкими, относительно человеческих.

И не скажешь, что это машина для убийства. Довольно забавный.

Внезапно оператор резко падает вниз, будто под ним провалился пол. Оказывается, запись велась из какого-то воздушного транспорта, который не получается разглядеть из-за того, что робот опускает голову, чтобы видеть, куда он приземлится. Сейчас он находится не так высоко, но человек бы точно не выдержал такого удара, который спокойно переносит андроид, влетев в асфальтированную дорогу с такой силой, что она продавливается под ним и покрывается трещинами. Тут же оператор выставляет перед собой винтовку и оглядывается. Видимо, трансляция ведётся только с одного из четырёх его хамелеоновских глаз. Дорога усеяна каким-то хламом, покалеченными телами людей и гибридов, и лишь пятью неподвижными чугунными, с единичными пробоинами в боках, из которых капает густая багровая жижа, частично засохшей лужей растекающаяся по дороге. Рядом с поверженными бойцами лежат дротиковые винтовки или автоматы, к дулам которых самодельно прикреплены покрытые засохшей кровью ножи, являющиеся частью обязательной экипировки для каждого.

А вот это уже интересно. Померли, я так понимаю, давненько. Выходит, пошедшие против приказа? Загнанные в угол звери. В любом случае, это их не спасло.

Из здания справа от оператора начинают вылезать восстанавливающиеся чугунные, доламывая и так обрушенные стены, за которыми виднеется обстановка разграбленного мебельного магазина. С железнобокими довольно быстро разбираются четырёхглазые солдаты, прожигая сквозные отверстия в их тушах, однако те не перестают выползать на дорогу, вскоре заполняя её целиком. Они прижимаются друг к другу, обвиваясь щупальцами, сливающимися с бронёй других резиново-металлических кошар. После этого сливаться в одну массу начинают и конечности агентов, образуя громадную кучу, растущую вверх. Из неё вылезают гораздо более длинные, чем были, щупальца, пытающиеся схватить роботов, что периодически у них получается. В момент, когда чугунное чудовище достигает размеров трёхэтажного здания, прямо в его бок влетает снаряд и разрывается чёрным туманом, занимающим собой всё поле зрения оператора, тут же включившего эхолот и тепловизор. Уже расплавленная громада медленно растекается по дороге, хороня под собой и задыхающихся агентов, сидевших в резиново-металлических костюмах, и тела давно павших бойцов. Оператор забегает в мебельный, чтобы добить оставшихся, до которых газ, медленно заползающий в помещение, ещё не добрался. Внутри в ряд поставлены диваны и столы, некоторые сломаны или повалены. На тех, что стоят ровно, лежат тела, накрытые то одеялами, то простынями, то ещё чем-то, чем можно накрыть и что можно найти в этом магазине. Тех чугунных, что были недалеко от выхода, убивают другие искусственные солдаты, из-за чего оператор устремляется вглубь здания, оббегая поваленную мебель, сложенную в подобие баррикад. Вдруг, прямо под ноги роботу прилетает граната. Он тут же пинает её от себя подальше, а та взрывается в полёте и обрызгивает окружение колючей водой.

— Получите, падлы шерстяные! — доносится злобный крик откуда-то из-за диванных укреплений. — Мы так просто не сдадимся! Да, братва?

Но никто не отвечает.

— Люди! Гибриды! — протяжно зовёт он. — Кто-нибудь! - в конце он закашливается.

Вновь ничего.

— Ищите противогазы! — продолжает единственный выживший, снова кашляя. — Котяры решили нас, — слышен кашель и звук отхаркивания, — травануть! Добейте их! Я, кажись, всё.

Глухой удар шлема о кафельный пол. Андроид находит человека с помощью тепловизора и подбегает к нему. Простой боец, видать, от НСУ, в рваном бронежилете, весь замотанный алыми бинтами. Крепление для противогазного фильтра на его шлеме погнуто и из него сочится кровавая масса. Рядом с ним лежит дротиковый автомат с таким же штыком, как у остальных. Прерывистое хриплое дыхание останавливается. Тишина. Никого живого здесь не осталось, только куча железяк. Оператор смотрит, как в помещение заходит ещё несколько роботов, которые принимаются изучать обстановку и осматривать трупы.

Вот к чему мы пришли. Добиваем своих. Что ж, очень хочется узнать, как Порядок сможет оправдаться. Как Звягинцев сможет оправдаться.

Будто по команде, трансляция выключается, и на экране снова кабинет главы, выглядящего слегка удивлённым.

— Увиденное вами сейчас — результат грубейшей оплошности в планировании операции, не буду скрывать, — с серьёзным видом признаётся он. — Мы, честно, не учли наличие на поле боя возможных выживших после жестокой атаки агентов. Я лично приношу свои глубочайшие соболезнования семьям погибших бойцов НСУ. В дань уважения жертве наших сограждан, предлагаю провести минуту молчания, — заканчивает он и замолкает.

Кажется, в этот момент затих весь бункер.

— Хорошо, что меня там не было, — тихо произношу я. — Разодрали бы, как Тузик грелку. Сколько потом семьям погибших выплатят и какие льготы дадут? Хотя, лучше не знать, меньше зависть будет корёжить. Я своё дело сделал, получу свои надбавки за службу и работу, - на последнем слове я гляжу на карман штанов, в котором лежит справка от психиатра.

Минута кончается и неподвижное до этого лицо Юрия Владимировича оживает.

— Также не могу не упомянуть жертву вакцинированных агентов, решивших отдать жизнь ради защиты всех нас. Мы не забудем их подвига, доказавшего, что «свои» не с той стороны баррикад, где похожи на тебя внешне, а с той, где похожи внутренне, — он прижимает ладонь к области сердца, после чего вздыхает и занимает привычную позу. — Однако теперь должен сказать о том, что ждёт нас в ближайшем будущем, — ещё крепче сжимает пальцы в замок. — На данный момент нам не нужны солдаты, но необходимы инженеры, программисты, слесари и многие-многие другие профессии. Обеспечение настолько новой для человечества армии - дело не из простых и дешёвых. Именно для этого нужны специалисты, готовые работать на благо всего нашего общества. Я призываю вас подать заявку на работу в промышленной зоне, если вы обладаете подходящим образованием, а если нет — пройти курс обучения необходимой профессии. Вместе мы сможем показать агентам, на что способны вместе! Я очень надеюсь на ваше содействие. В конце концов, мы определяем судьбу межцивилизационных отношений, и только мы можем поставить себя так, чтобы нами не могли помыкать. На этом моменте, считаю, стоит закончить. Благодарю за внимание, соотечественники.

Начинается межпрограмма. На экране — медленно покачивающаяся на слабом ветру трава, слышно пение птиц.

Что ж, решили не оправдываться, неожиданно. Порядок удивляет меня всё сильнее с каждым днём. Чтобы верха признали вину? В какое интересное время я живу.

Оставшийся вечер я провожу, за просмотром какого-то нового, вернее, хорошо забытого старого, сериала про ментов. Больше нечего бояться, Порядок будет грызться до конца. Ещё и с работой всё получилось. Бьюсь об заклад, в связи с последними событиями льготы неплохо так повысят. Когда всё кончится, выйду в мир человеком, а не простым работягой. Надеюсь пожить на пособия получится хотя бы пару годиков.

С такими мыслями я погружаюсь в полное расслабление перед экраном, смакуя последние безработные деньки.

Инцидент №23 "Скольких ты спас?"

Но страшнее самой густой темноты может быть лишь луч ярчайшего света, вытаскивающий тебя из такой родной и безмятежной тьмы.

Нет! Я останусь здесь! Я не хочу снова видеть этот кошмар. Я не проснусь. Не проснусь...

Сквозь вечную тишину пробивается до раздражения знакомый голос.

- Не смей... перемирии, - мяукающая интонация языка агентов узнаётся сразу. - Забудь... знал другой... Он не будет... прикажет, - но сейчас он какой-то хрипловатый. - Про напарников... Оставь на меня.

Командующий договаривается со ШТИРом. На самом деле, вся ситуация теперь не кажется такой плохой, какой она была до... До появления Косого.

В мыслях всплывает его образ. Представляется его лицо, искажённое горючей смесью обиды и гнева. Он не заслужил такой судьбы, а уж тем более смерти. Никто не заслужил такого, даже руководство агентов. Представить страшно, он потерял всех своих товарищей из-за них и Порядка. Но его не приставили к награде или хоть как-то утешили. Его убили. Убили, а затем бросили в лужу, словно надоевшую игрушку. Командующий обязан ответить за это. Если мне выдастся шанс поговорить с ним, я обязательно спрошу про Косого. Расспрошу, как он чувствовал себя в момент и после его убийства, что он думает по этому поводу. Хочу услышать его оправдания и то, как он будет доказывать, что сделал всё правильно.

Воспалённым сознанием, продумывающим наш возможный диалог, случайно задумываюсь о причинах такого исхода. Вдруг, кто-то из группы ШТИРа мог повлиять на это? Если бы у Командующего не было этого восстанавливающегося сталевара, Косой был бы жив. Но он был с самого начала погони за ним. Если бы белошёрстный не напал, когда мы с командиром везли того чугунного к бункеру, то погони бы не было. Но он напал. В таком случае, важен исход его нападения. А именно момент, когда...

Вдруг, я осознаю.

Момент, когда ШТИР мог схватить Командующего.

Не хочется в это верить, но иной причины найти не могу.

Если бы мой командир успел его обезвредить, как и хотел, то армада Порядка не лежала бы сейчас в развалинах, не было бы никакого кровавого ополчения и... Косой был бы жив. Если бы я не попал в ту ситуацию, из которой ШТИРу пришлось меня вытаскивать, многие остались бы живы. Выходит, их кровь и на моих руках тоже.

Теперь желания возвращаться в этот проклятый мир ещё меньше.

Нет! Не хочу! Я останусь здесь! Здесь я ничего не испортил и не испорчу, здесь никто не пострадает по моей вине.

Но приходится открыть глаза. Нахожусь в какой-то узкой капсуле. Не пошевелится, оков не ощущаю, но даже палец поднять не могу, словно меня залили в бетон, и он уже застыл. Головы тоже не повернуть, благо, прямо перед глазами - небольшое окошко с тёмным и толстым стеклом. Через него видно бесцветно-серое помещение по всем канонам Порядка, но, очевидно, это не его работа. Стены покрыты какими-то массивными чёрными пластинами. На простую защиту не похоже, да и, почему тогда внутри? Скорее, шумо- или радиоизоляция. Низкий потолок видно лишь отчасти, из-за того, что окошко не слишком большое, но заметны, вероятно, бетонные крепления, связывающие противоположные стены. Пол чёрный, словно резиновый.

Неужели бункер? Не опять, а снова...

Напротив моей капсулы стоит ряд точно таких же. В окошке одной из них еле-еле могу разглядеть закрытые глаза Прямого. Больше там просто некому быть.

- Твой ненаглядный уже должен был очнутся, - приглушённый голос Командующего. - Прошло семь релл с остановки подачи смеси.

- Если он пострадает от ваших препаратов или от чего бы то ни было ещё, наш договор расторгнут, - строго говорит ШТИР, на что агент отвечает раздражённым вздохом.

- Да помню я, помню, - на пару секунд он замолкает.

В образовавшейся тишине становится слышен странный звук, похожий на порыв ветра, будто слабенькая вентиляция резко начала всасывать воздух. Через пару мгновений он исчезает, а на его месте появляются частые тяжёлые шаги. Вдруг, как только шаги останавливаются, дверь моей капсулы слегка выдвигается вперёд, а потом поднимается. В нос ударяет стерильный воздух.

Точно бункер.

Передо мной стоит гуманоид ростом чуть выше меня в чёрной куртке, материал которой похож и на кожу, и на резину одновременно, с застёжкой молнией на левой части груди и квадратными вырезами чуть ниже воротника, закрытыми мелкой сеткой, за коей видно что-то металлическое, судя по слабому блеску. Тонкие перчатки на руках не выглядят ни как элемент защиты, ни как просто аксессуар. Может, просто прикрывают увечья? Штаны из того же на вид материала с толстым ремнём, на котором закреплено несколько тонких устройств, похожих на стимуляторы, выданные ШТИРом. На ногах - некая смесь берцев и сапог, но без привычной шнуровки. Нет ничего, что могло бы стягивать их на ноге, однако, они стянуты. Больше всего выделяется шлем, чем-то похожий на мой, но не рассчитанный, видимо, на использование в бою из-за отсутствия защитных пластин. Белая маска с пустыми затуманенным линзами и плоским подобием респиратора в области рта выглядит жутковато.

Я увидел Командующего в домашнем?

- Долго уже подслушиваешь? - несвойственно хриплым голосом спрашивает он, на этот раз на человеческом языке. - Неважно. В любом случае, твой металлический хозяин настоял на том, чтобы ты был в курсе. И что он в тебе такого нашёл?

- Воронина тоже, - звучит голос командира откуда-то справа. Вероятно, он в такой же капсуле.

- Зачем? Хочешь, чтобы эта генетическая катастрофа глаза ЕМУ мозолила?

- Открывай. Я должен убедиться, что он в порядке.

Котяра беззлобно хихикает. В связке с его жутковатой маской, выглядит довольно странно.

- В порядке, - повторяет он, безуспешно пытаясь сдержать смех, в котором всё чаще проскакивает то нездоровый хрип, то электронный писк. - Он же всегда в Порядке, понял, да? - агент обхватывает бока руками и ещё сильнее начинает смеяться пока что-то, вероятно внутри него, не щёлкает. Тут же смех прекращается, и его заменяет скрежет, а сам Командующий упирает руки в трясущиеся колени, после чего валится на пол и судорожно ищет на поясе одно из тех самых продолговатых устройств. Как только находит, вставляет его в паз под маской, и скрежет усиливается, а под курткой в области живота начинает что-то шевелиться, но останавливается вместе со скрежетом через пару секунд. Медленно Командующий поднимается на ноги, отряхивается и вынимает устройство, закрепляя его на прежнем месте. - Скоро он должен подойти. Не вздумай открывать рот, сосуд, - говорит он, глядя на меня пустыми белыми линзами, после чего разворачивается к капсуле Прямого, прикладывает два пальца к виску, и она сама по себе открывается.

Обёрнутый по шею в, предположительно, резиновый металл гибрид мерно дышит с закрытыми глазами. Всё ещё спит.

Ну и пусть, лучше не осознавать, в какой ситуации мы находимся. Скованные сталеваром. Абсолютно беззащитные в самом сердце врага. И всё по моей вине.

Вдруг, Командующий разворачивается куда-то вправо, а я слышу шум, похожий на работу автоматической двери. Агент снова прикладывает к виску пальцы, но как только он это делает, раздаётся слабенький трескоток, и кот хватается за грудь, ударяет по ней пару раз и треск исчезает. Шаги ускоряются, и я вижу просто огромнейшего котяру, сравнимого разве что с вакцинированным Исполином. Хотя, неизвестный больше даже его. Командующий рядом с этой громадой выглядит просто котёнком. Одет агент в некое подобие кителя тёмно-зелёного цвета, но с очень минималистичным видом. Ни застёжек, ни карманов, ни даже каких-либо знаков отличия. Штаны того же цвета, от брюк отличаются отсутствием карманов и, скорее всего, материалом. Сапоги точь-в-точь, как у разукрашенного, только объёмнее в два раза. Рукава кителя резинкой сжимают толстые запястья, покрытые густой белой шерстью. Шерсть на голове выглядит, как огромный взрыв с чёрным эпицентром на морде. На виске выделяется какое-то устройство, паутиной покрывающее небольшой радиус вокруг оранжевого центра-кругляшка. Жёлтые, почти светящиеся, глаза строже даже взгляда ШТИРа.

- Физарум, обратись к робототехникам. Пусть изготовят более подходящий тебе аппарат, - басом обращается он к Командующему на чистом агентовском языке с тем самым мяукающим звуком почти в каждом слове. - Конечно, если до сих пор против полной замены, - он кладёт огромную лапу на его плечо, и тот заметно пригибается под её тяжестью.

- Мне кажется, в таком виде я более эффективен, - робко отвечает разукрашенный, снимая с плеча ладонь обеими руками, и выпрямляется. - Я обращусь к ним, как только будет свободное время.

Видно, ответ гиганта не устроил, так как тот слегка нахмурил кустистые брови и сложил руки за спиной, окинув всех нас взглядом.

- Примитивный генетический эксперимент, пустой сосуд и... - он внимательно смотрит на ШТИРа. - Кто это?

Командующий спешно подходит к капсуле андроида.

— Это искусственный интеллект в механическом теле, - в голосе легко читается неуверенность, а сам разукрашенный нервно перебирает руками.

- Что за искусственный интеллект? - ещё более грозный тон. Кажись, инвалиду предстоит очень нелёгкая беседа.

Как и ожидалось, Командующий теряется и начинает что-то мямлить.

- Робототехники могли бы объяснить всё лучше, но лично я представляю его себе, как вычислительную машину без биокомпонентов со своим сознанием.

— Вот оно как. То есть, оно разумно? - начальник Физарума вскидывает левую бровь, указывая ладонью на моего командира.

- Разумеется. Он даже умеет говорить на нашем языке. Соответственно, он понимает, о чём мы говорим сейчас.

Громада задумчиво хмыкает.

- Умеет говорить... - хмурится и складывает руки на груди. - Машина, назови себя.

- ШТИР модель сорок два, - неожиданно послушно отзывается андроид.

- Отлично, - переводит тяжёлый взгляд на подчинённого. - Ты говорил, мне стоит обсудить с ним что-то. Чем он может быть полезен?

- Он должен знать крайне много о технологиях людей, - правой рукой Командующий невольно пересчитывает стимуляторы на поясе. Страх перед начальством свойственен не только человеческой культуре. - Если его допросить, можно будет узнать слабости новой их армады и тогда наш отдел сможет справиться самостоятельно. Думаю, я смогу выведать у него эту инфор... - Физарум затыкается, как только видит, что гигант поднял на уровень плеча ладонь и медленно опустил.

- Я займусь им сам, - косясь на моего командира заблестевшими недобрыми намерениями глазами, говорит он.

- Не стоит! Я-я смогу и сам всё сделать. У вас, наверное, есть более важные задачи, - тараторит разукрашенный пока его вновь не останавливают тем же жестом.

- На данный момент, у этой задачи высший приоритет, - высокий чин полностью поворачивается к ШТИРу. - Меня зовут - Диктиостелиум Дискойдеум. В скором времени, ты должен будешь изложить мне всю информацию, прямо или косвенно касающуюся новой армии человеческой расы. А сейчас, у тебя есть время задать мне один вопрос, на который я отвечу исключительной и прямой истиной.

- Гарантируете ли вы сохранность моих подчинённых? - стальной голос с ноткой раздражения. ШТИРу явно не нравится то, что происходит.

Диктиостелиум лишь фыркает и прикладывает указательный и средний пальцы к прибору на виске. Командующий нервно оглядывается то на меня, то на Прямого, как вдруг, резиновый металл внутри капсулы моего коллеги начинает шевелиться. Воронин резко открывает глаза, сталевар тут же закрывает его рот, и вдруг чугунный кокон сжимается. Раздаётся глухой хруст, а за ним - сдавленный крик. Гримаса ужаса на лице сослуживца пробирает до мурашек.

- Дипрафектус, что вы сделали?! Это было вовсе не обязательно! Он мог пригодится! - выпаливает Физарум, тут же приложив пальцы к своему виску, желая, видимо, обратить процесс, но снова получает болезненный удар от аппаратуры, из-за чего теряет равновесие и влетает в левую относительно меня капсулу, обхватывая её, чтобы не свалиться окончательно.

Нет. Нет-нет-нет, только не снова! Я не хочу этого! Почему со мной постоянно это происходит?!

Как только моя морда начинает принимать озлобленный вид, Дискойдеум бросает на меня косой высокомерный взгляд, вдалбливающий меня в землю похлеще взгляда моего командира.

- Осознай, машина, - кажется, агент вот-вот начнёт ядовито лыбится, как делали это Исполин с Командующим, но этот только грозно смотрит на ШТИРа сверху вниз, ещё сильнее выпрямив спину, - ты - первый, кому было позволено подобное, и вот, как ты решил применить дарованную возможность? Наглец, ты просишь о том, о чём другие и мечтать не смели! Понимаешь ли ты, кого видишь пред собой? В первую очередь я - дипрафектус. Ты встретил того, кто начал эту "войну", как вы её называете. Я обладаю неоспоримой властью над силой, способной выкорчевать ваше подземное жилище и уничтожить его, не оставив даже следа от присутствия на Кицелиуме человеческой расы. - он сгибается, чтобы быть на одном уровне со ШТИРом. - Ты силён, машина. Я видел тебя в бою. Но сейчас, ты не сильнее даже бактерии в организме твоего подчинённого. И хочешь ты того или нет, ты признаешь мою власть и будешь повиноваться, если его жизнь дорога тебе.

- Может хватит уже? - внезапно выпаливаю я на языке людей, сам даже не успев осознать, что решился на это.

Диктиостелиум плавно поворачивает ко мне свою огромную голову. Не хватает только скрипа несмазанных деталей. Его глаза горят гневом. Видать, не привык, что к нему так обращаются. Он выпрямляется, складывает руки за спиной и обрушивает на меня уничтожающий всё на своём пути взгляд.

- Говори на родном языке, сосуд, - чеканный голос бьёт по перепонкам кувалдой, но я не сжимаюсь от страха.

- Изволь перевести, великан, - бросаю косой взгляд на Командующего, который самыми очевидными жестами показывает, что мне пора заткнуть рот. Но не сейчас. - Вы, агенты, так много говорите о своём превосходстве, но лично я вижу лишь то, что вы, так же, как и мы, из кожи вон лезете, чтобы победить, - разукрашенный начинает переводить мои слова на агентовский, как только его начальник оборачивается на него. - Где ваша хвалёная сила? Вы настолько боитесь Порядка, что начали брать пленных и допрашивать их, чтобы понять, как же противостоять новой угрозе. Где та самая сила, способная выкорчевать бункер? Где та армия, которая смела бы все наши войска, стоило им только появится в её поле зрения? Я повторю ещё раз. Хватит нести чушь!

- Безмятежев, достаточно, - встревает андроид. Его голос не звучит строго, что странно. Скорее уныло.

- Нет, командир, недостаточно! - на секунду отвожу взгляд от злобной пушистой морды и с ещё большей решительностью впериваюсь ей прямо в глаза. Пусть он и смотрит сверху вниз, сейчас ведущая роль у меня. - Вы всё кормите нас этими бреднями о своём могуществе, подкрепляете их показными убийствами, но что в итоге? Всё ваше вооружение, что я видел, нацелено больше на запугивание, чем на реально эффективное подавление сил противника. И вот, что я никак не могу понять уже очень долгое время. Если вы такие сильные, как говорите, почему мы все ещё живы?! - вопрос звоном разносится по помещению.

Гримаса котяры сдержанно-злобная. Мышцы лица напряжены, но зубы не скалит.

- Физарум, сколько их новой армии нужно времени, чтобы добраться до купола? - будто забыв обо мне, обращается он к подчинённому.

- На данный момент, на её пути ещё шесть крупных групп радикс-интегратов. Смогут продержаться около восьмидесяти релл, - перебирая руками, тараторит Командующий. - Но, зачем вам это? Пограничная охрана сможет сдерживать их столько, сколько понадобится. Нет смысла переживать.

- Они не доберутся до границы, - он вновь обращает свой взор на меня, а я вновь пытаюсь разглядеть на его морде ухмылку или хотя бы игривый огонёк в глазах. Но не нахожу ничего, кроме стальной твердости. - Хочешь доказательств? Ты их получишь. Физарум, свяжись с нашим викарусом. Необходимо пять полных групп универсалов. Командование операцией на тебе. Как только получу какую-либо важную информацию, касающуюся их армии, передам.

- Н-но, дипрафектус, у нас есть шанс самосто... - разукрашенного прерывают.

— Это не будет считаться самостоятельной победой, если враг доберётся до границы, - гигант отворачивается от меня и отходит в сторону капсулы андроида. - Я не говорил тебе, но из-за прошлого подобного... инцидента были введены некоторые правки в систему отзыва особого статуса. Можешь ознакомится с новым положением, когда закончим с этим циркалусом - выражение лица Дискойдеума становится более спокойным, взгляд уже не такой строгий. - Попробуем в следующий раз.

- Понимаю.

Огромный кот снова активирует устройство на виске и из капсулы моего командира вылезает несколько резиново-металлических щупалец, которые сразу ложатся на пол около ног Диктиостелиума. За ними подтягивается кокон со ШТИРом внутри. Видно только непокрытую голову, всё остальное скрыто за слоями чугунного панциря. Робот смотрит на меня неодобрительным взглядом, но лицо выдаёт, о чём он думает на самом деле.

Как он и говорил, командир берёт ответственность за своих подчинённых, и именно он отвечает за них. От группы "Железный дровосек" остались только сам дровосек и непутёвый вакцинированный агент. И факт переживания по этому поводу практически написан у него лбу.

- Также проследи за сосудом, - говорит напоследок Дискойдеум и важной походкой удаляется из помещения. Кокон следует за ним, перебирая щупальцами.

Разукрашенный провожает взглядом своего командира и, как только дверь, обвешанная теми же толстыми шумоподавляющими пластинами, за ним закрывается, подбегает ко мне.

- Ты же понимаешь, что этой своей выходкой ты навредил только ШТИРу? - интонация его успокаивается. Разумеется, теперь бояться некого.

- С чего бы? - вскидываю левую бровь. - Если бы твоего разбухшего начальничка реально взбесила моя речь, он бы отыгрался на мне. На слабом и ограниченном. Ведь так вы все любите делать? - по лицу расползается ядовитая ухмылка.

- С того, что здесь тебя никто даже пальцем тронуть не посмеет - приказ дипрафектуса, - проигнорировав мою язвительность, отвечает Физарум. - Мы с твоим командиром смогли найти общий язык, но условием с его стороны стало сохранение твоего благополучия. Понимаешь, к чему я клоню? Ты спрашивал, почему всё ещё жив. Так вот, ты жив только благодаря ШТИРу, которого ты только что очень сильно подставил. Изначально Диктиостелиум относился к нему с интересом. Но сейчас, когда он увидел, что позволяют себе его подчинённые, - Командующий, сильно повысивший на меня голос, начинает хрипеть, из-за чего останавливает словесный поток и пару секунд мерно дышит. - В общем, твои действия ужесточили процесс допроса.

Неужели снова? Это уже какой-то бред. Разве может хоть кто-то лажать настолько часто? Раз за разом одно и то же. Я будто совсем не учусь на своих ошибках. Почему так сложно взять и запомнить, выдолбить себе на подкорке золотое правило - "Инициатива наказуема".

- В следующий раз просто постарайся держать язык за зубами, - он подносит к моему лицу руку и щёлкает пальцами, заметив, видимо, что я ушёл в свои мысли. - Но сейчас важно не это. Пообещай, что не навредишь мне, когда я тебя выпущу.

Последняя его фраза выбивает меня из колеи похлеще щелчка перед глазами.

- В союзники нас решил записать?! - довольно громко выкрикиваю я, от чего Командующий чуть сжимается. - Чёрта с два! Я никогда не прощу тебе, - он резко затыкает мне рот ладонью.

- Поверь, я тоже не хотел работать с тобой. Но ШТИР, напоминаю, настоял, чтобы ты был в курсе всего, что мы собираемся делать. Так что я буду очень рад, если ты постараешься хоть немного помочь мне. На данный момент, от тебя требуется всего две вещи: не привлекать к себе внимание и слушаться меня. Всё понял?

Рычу ему в перчатку и пытаюсь испепелить взглядом, но через секунду киваю и затихаю.

— Вот и отлично, - он убирает ладонь от моего лица и подносит два пальца к виску, но не касается устройства на шлеме. - Ты пообещал мне, - другой рукой он грозит мне указательным пальцем и активирует устройство.

Тело, по ощущениям закопанное до этого в песок, наконец, чувствует себя свободнее. Однако, конечностями шевелить всё равно довольно сложно - одеревенели. Как только резиновый металл полностью меня отпускает, я хватаюсь за края капсулы, чтобы не свалиться. Левая область шеи начинает болезненно пульсировать. Касаюсь ладонью этого места. Горячее и влажное, словно свежая рана. Взглянув на покрытые кровью пальцы, убеждаюсь в этом.

Видимо, вкачивали в меня всякую дрянь именно через шею. Ладно, теперь уже неважно.

Осторожно переставляю одну ногу вперёд, и тут же оступаюсь, не заметив, что пол ниже, чем я думал. Ослабленным рукам не хватает сил удержать тело, и я заваливаюсь вперёд, уже готовясь принять удар гравитации лицом. Но этого не случается. Командующий ловит меня, ноги предательски подкашиваются, и я обрушиваюсь на него всем своим весом. Разукрашенному, на удивление, удаётся сохранить равновесие. Одной рукой он поддерживает меня за спину, а второй переносит мою руку себе на плечо, чтобы я не съехал вниз. Как на зло, всё тело резко ослабевает ещё сильнее из-за прилива неописуемого голода, словно я ничего не ел около трёх дней. Я расплываюсь в хватке Физарума, не в силах даже подтянуть под себя ноги. Он же в свою очередь старается поставить меня прямо, держа подмышки. Моя голова, лежащая до этого на плече агента, слезает с него и, не поддерживаемая уставшей шеей, опускается вниз. Взгляд устремляется под ноги, обутые в какие-то полу резиновые сапоги, те же, что на Командующем, без каких-либо застёжек, но всё ещё держащиеся настолько крепко, что сначала я даже не почувствовал их. Остальное тело закрыто тёмно-синим несильно прилегающим комбинезоном с парой креплений для чего-то на поясе. Внезапно, слышу знакомый звук вентиляции прямо перед собой, а в лицо, находящееся уже на уровне груди Физарума, ударяет слабенький поток воздуха с металлическим запахом.

- Совсем ноги не держат, да? - спрашивает он, ещё раз пробуя поставить меня прямо, после чего, осознав, видимо, что это бесполезно, просто усаживает меня на дно капсулы. - Посиди пока так, сейчас принесу кое-что.

Агент подходит к выходной двери, неуверенно подносит руку к устройству на виске, нажимает, и ничего не происходит. Он нажимает ещё раз, потом ещё раз и ещё раз, но вновь ничего. Прорычав что-то себе под нос, он привстаёт на носочки, чтобы достать до верхней части двери, и стучит по ней. Она открывается и он, наконец, покидает помещение. Дверь за ним самостоятельно закрывается, и в комнате повисает настолько безмолвная тишина, что сознание непроизвольно проигрывает звуки выстрелов из винтовок, гром грозы, рык агентов и крики людей и гибридов.

Походу, со мной это навсегда.

Примерно минуту я без движения сижу, медленно сползая спиной по внутренней стенке капсулы на её дно. Подтянутся и занять нормальное положение нет ни сил, ни желания. Взгляд упирается в капсулу Прямого, уже полностью покрытого резиновым металлом. Хочется отвернутся, но мышцы не слушаются. Нет энергии. Чувствую, как желудок сворачивается сам в себя от голода, а кишки завязываются в узел.

Невозможно терпеть. Почему голод — это так неприятно? Даже больно. Ещё ни разу с ним не сталкивался.

Даже думать выходит с натяжкой, мысли дробятся на мелкие части.

И что мне теперь делать? Просто сидеть здесь и ждать пока этот союзничек придёт и вколет мне какую-то дрянь, чтобы я был посговорчивей? Нет уж. Не поведусь на его россказни. Говорят, что не нужен — значит, необходим. Если не сделаю что-то сейчас, больше шанса может не быть. Плевать, что тут есть шишка покрупнее. Разберусь с этой - уже окажу Порядку невероятную помощь. Он-то точно разберётся тут со всем. А мы с командиром вряд ли сможем выбраться отсюда живыми, так что стоит хоть что-то сделать.

С огромным усилием я переваливаюсь на пол, подбородком ударяясь о него, из-за чего зубы болезненно клацают. Пару секунд я перевожу дыхание, после чего ставлю руки под себя и пытаюсь подняться. Локти трясутся и, кажется, они вот-вот согнуться, и я снова ударюсь об это напольное резиновое покрытие, но пока держусь. Теперь остаётся лишь немного приподняться и встать на колени.

План прост, Васька. Осмотреть помещение, найти что-нибудь тяжёлое, доползти с ним до двери и, когда придёт разукрашенный, шибануть его этим по голове. С обездвиженного тела нужно будет в первую очередь снять шлем с устройством, а потом стоит взять себе весь костюм, чтобы меня не узнали сразу. Белошёрстного закрыть в капсуле, чтобы не мешался под ногами, а потом найти командира. Разве план не идеален?

Живот громко урчит, а по телу проходится волна слабости, из-за которой мышцы на секунду болезненно сжимает.

ШТИРу придётся подождать. Сначала нужно будет найти что-то съестное. Не забегай вперёд! Тяжёлый предмет...

Мотаю головой в разные стороны. Всё перед глазами расплывается, но я усиленно концентрируюсь на деталях, которых... нет. Стены, пол, потолок и около десяти капсул, поставленных в два ряда друг напротив друга. Комната пуста.

Твою ж... Так, ладно. Должна быть альтернатива.

Чтобы не тратить силы на стойку пока думаю, перекладываюсь на спину и сверлю взглядом потолок.

Что-то тяжёлое... Или хотя бы весомое. Что-то, чем можно ударить. От капсулы я вряд ли смогу что-то отодрать. Из предметов, которые я могу поднять, только то, что на мне. Сапог.

Подтягиваю ногу ближе и принимаю сидячее положение. Гляжу на обувь. Никаких видимых способов её расстегнуть не обнаруживаю, а просто стянуть не получится - слишком крепко сидит. Шарю по сапогу, надеясь найти что-то вроде скрытого замка, но ничего. Пытаюсь просунуть ладонь под голенище, но тоже не выходит. Не имея больше разумных идей, замахиваюсь ногой и ударяю ей об пол. Боли не чувствуется, будто обувь каким-то образом поглотила импульс. Ударяю ещё раз и попадаю по полу всей стопой. Внутри сапога начинает что-то шевелиться. По телу пробегает дрожь, руки практически самостоятельно тянутся к обуви и панически пытаются её стянуть. Ощущения от этого шевеления крайне неприятные, словно тысячи мелких жуков копошатся в ботинке. Но длится это не так долго, сапог разжимается и сам спадает с ноги. Со вторым проделываю то же самое и заползаю в свою капсулу, бешеными глазами таращась на них. Правый мирно стоящий сапог сам по себе падает набок. Преодолевая животный страх неизвестного, я подползаю к нему, бью лапой так, чтобы он подвинулся, отскакиваю назад и снова наблюдаю, что будет дальше. Но ничего не происходит. Подползаю и засовываю руку внутрь. Мягкая и упругая масса вместо стельки или чего-то подобного. Её там довольно много, вся кисть скрывается в этой обволакивающей жиже. Внезапно, она застывает, теряя свою податливость, а сапог стягивается, фиксируя руку в одном положении. Удар об пол подошвой, и она снова вязкая, как и была.

Это удобно... Полагаю.

Страх отпускает, и ещё большая слабость берёт своё. Вытаскиваю руку из сапога и берусь за его край, параллельно поднимаясь на ноги держась другой рукой за капсулу. Шатко стоя на лапах, я поднимаю голову и гляжу в сторону выходной двери.

Нужно только дойти. Давай, Васька, ты обязан.

Убираю руку от капсулы и пошатываясь делаю первый шаг, потом второй и третий. Конечности подрагивают, босые ступни неприятно покалывает от холода пола. Вроде получается, но внезапно ноги покидают последние силы, и они сгибаются в коленях, не спросив владельца. Я тут же падаю и выпускаю сапог из хватки, выставив перед собой руки, принявшие основной удар. Усталость укрепляет позиции по всему моему телу, и я чувствую, что не могу даже пошевелить пальцем, не говоря о том, чтобы доползти до двери. Распластавшись на полу, могу лишь думать. Но о чём же? Об истощающем голоде. И никакое желание, никакая сила воли не поднимет меня на ноги.

Ничтожен, как всегда. Почему я так жалок? Нет. Поднимайся!

Упираю руки в пол, как при отжимании, и стараюсь хоть немного приподняться. Но всё тщетно. Нет энергии.

Стоит ли оно того? Может, ШТИР и правда договорился с разукрашенным? Нет, бред какой-то. Командир ни за что бы не согласился на эти условия. Спасение жизней как можно большего числа сотрудников Порядка - основная прерогатива. Он от неё не отступил бы. А агенты точно не пошли бы на уступки, учитывая, что сотворил только что этот Дискойдеум.

Челюсть невольно начинает сжиматься, а в горле образуется тягучий ком.

- Паскуда! - цежу я сквозь зубы.

Просто чтобы наглядно показать свою серьёзность, отнять чью-то жизнь! Да, я знал, что их руководство жестокое, но не думал, что настолько. Но, если поразмыслить, к этому были предпосылки. Постоянные и бесполезные нападения на точки контроля большими незащищёнными группами прекратились только с появлением микро-Исполинов. Они не могли с самого начала знать, что Порядок будет вести мирную политику, но отправляли десятки простых солдат, ещё не знающих врага. Если этот Диктиостелиум так относится к своим, то не удивительно, что он так жесток к нам. Откуда столько ненависти? Зачем столько убийств? Для чего?

Снова гляжу на сапог, лежащий в полуметре от меня.

Я должен хотя бы попытаться. Да, не было приказа. Но ШТИР не мог отдать мне приказ в таких условиях. Да, это снова моя инициатива. Но сейчас от моих действий зависит слишком многое. Вдруг, он рассчитывал на то, что я догадаюсь сам? Сейчас только у меня есть такая возможность, а я валяюсь на полу и ничего не делаю. Встать живо! Собраться немедленно!

Вновь упираю руки в пол и изо всех сил поднимаюсь, вставая на одно колено. Беру многотонный по ощущениям сапог и уже хочу встать на ноги, но желудок снова бастует, требуя топлива, и я оседаю в изначальное положение.

Нельзя оставлять всё так. У меня нет выбора, я должен действовать!

Но тело не слушается.

Нет, я не могу сдаться сейчас! Кто, если не я? Никого уже не осталось, только я и Командующий в шаге от меня. Должен сделать хоть что-то. Ради всех живых.

Результатом новой попытки становится относительно устойчивое вертикальное положение моего измождённого тела. Шаг к цели, ещё один и ещё пара. Ноги ужасно ноют, коленки трясутся, но зато мозг работает на пределе. Правда, думать выходит лишь о еде.

Терпеть! Осталось немного.

Наконец, дохожу до двери, особо не выделяющейся на фоне стены, и хватаюсь пальцами за верхние торцы пластин на её поверхности, чтобы хоть чуть-чуть перенести вес.

Так, отлично. Теперь только вспомнить, как она открывается. Вроде, выдвигается вовнутрь помещения и отъезжает вправо.

Занимаю положение слева и увереннее берусь за голенище сапога для более мощного удара.

Только бы выстоять. Если упаду, встать больше не смогу. Я обязан держатся.

И я держусь. Время по ощущениям растягивается. Каждая секунда превращается в минуту, затем в час, в день. В этом вечном безмолвном кошмаре, состоящем лишь из мук пожирающего себя тела и скорбящего о потерях сознания, нет ничего, что могло бы хоть каплю утешить спасённого, что не хотел быть спасённым. Но вдруг, улавливаю еле-еле слышимый мерный звук шагов. С каждой секундой они всё ближе. Кажется, дверь вот-вот откроется, но шаги только приближаются, словно звуковая иллюзия с бесконечно поднимающимся тоном. Сжимаю сапог крепче.

Это всё голод путает мысли, скоро появится Командующий. Нужно только дождаться.

И я жду. Жду невыносимо долго. Шаги не прекращаются, однако, вскоре я осознаю, что это всего лишь звук биения моего же сердца. Становится немного спокойнее, что не играет мне на руку. Напряжение от этих приближающихся шагов держало меня в тонусе. Я боялся и был готов действовать, но теперь тело медленно выходит из состояния “бей или беги”, из-за чего хватка слабеет, колени вновь начинают подрагивать. По ощущениям, смогу простоять ещё пару минут от силы. Ударить и остаться в вертикальном положении не получится уже точно, но это не так критично. Главное, чтобы удара хватило на оглушение. Скидку на простую дезориентацию разукрашенного делать нельзя. Если он останется в сознании, то будет в более выгодном положении, чем я, и тогда весь план насмарку.

Чтобы организм окончательно не перешёл в энергосберегающее состояние лежащего на полу овоща, периодически ударяю о стену то ногой, то рукой. Боль очень неплохо заставляет напрячься, из-за чего усталость немного отступает. Но долго это продолжатся не может.

Где ты там шляешься, подонок!?

Внезапно, дверь выдвигается вперёд и уходит в правую сторону. Что находится за ней, разглядеть не могу, да и не сильно пытаюсь, ведь цель прямо передо мной. Шатким шагом Командующий заходит в помещение, дверь за ним закрывается, а он уже направляется к моей капсуле, как вдруг останавливается ровно в тот момент, когда я начинаю замах. Он резко разворачивается назад, ловит мою руку с сапогом, уже направляющуюся к его голове, а другой рукой хватает моё левое запястье и прижимает меня к стене. В лицо вновь ударяет поток воздуха с запахом железа.

- Как думаешь, что ты творишь? – спокойным голосом спрашивает он. – Ты обещал меня не трогать.

Ладонь расслабляется, выпуская сапог, который глухо ударяется об пол.

Это конец. Ничтожество. Бесполезный кусок кошатины. Подвёл всех. Даже не буду повторять, что не в первый раз. Смогу ли хоть чем-то оправдать своё спасение ШТИРом? Зачем я ему нужен, если толком не могу сделать ничего полезного? Он рассчитывает, что я на что-то годен, но на что же? Чем я лучше Косого? А ведь именно он мог оказаться на моём месте. Должен был оказаться.

- Безмяутежев, чего ты хотел добиться? – агентовский акцент режет слух. Лучше тебе сейчас заткнутся, разукрашенная морда. – Убить меня в твоём-то состоянии? Так ещё и этим? – мотает головой вправо, в сторону моего “оружия”. – Хотя, на самом деле…

Терпение кончается. Как только он начал говорить, с каждым его словом злоба внутри меня вскипала всё сильнее, постепенно вытесняя слабость. И теперь я, наконец, оказался готов, чтобы что-то противопоставить. Всё-таки, эмоционального топлива хватило моему истощённому телу.

Рывком я освобождаю руки от хватки и сильно отталкиваю от себя Командующего, не дав закончить предложение. Он валится на пол спиной вниз, я возвышаюсь над ним.

Не нужен был никакой тяжёлый предмет, мне хватит и моих рук.

Вновь слышен звук вентиляции от его груди. Белые пустые линзы безмолвно глядят на меня. Руки его снова пытаются нащупать на поясе продолговатое устройство.

Думает, если спрятался за всеми этими технологиями, то может чувствовать себя в безопасности и оставаться безнаказанным? Не бывать такому.

Наступаю на его судорожно копошащуюся ладонь. Выходит так, что в этот момент несколько его пальцев оказываются полусогнутыми, из-за чего, вероятно довольно болезненно, прижимаются об пол. Хриплый стон, тихий, как и вся речь Физарума в последнее время.

- Мне… нужно, - пытается протянуть другую руку к поясу, но тут же бросает эту попытку, получив от меня удар по рёбрам. Весьма странный удар, учитывая, что рёбер я не почувствовал, будто бил в живот. – Я могу умереть! – внезапно выкрикивает он. Выходит только чуть громче, чем его обычный тон.

- Врёшь! – рявкаю я. – Такой, как ты, точно не сдохнет раньше времени. Это было бы слишком хорошо, для правды.

- Ты не понимаешь, - он делает ещё одну безуспешную попытку схватить стимулятор другой рукой. Вновь получает пинок в бок. Вновь страдальческий стон, за которым следует глухой удар затылка шлема о резиновое покрытие пола. Теперь руки его расслаблены, линзы смотрят в потолок. Сдался. – Впрочем, если хочешь снова подвести ШТИРа, продолжай в том же духе, я не буду тебе мешать.

Уловка. Очередной трюк, чтобы запутать меня, не вижу смысла в этом сомневаться. Ему нельзя доверять, это точно. Перейду к осуществлению плана.

- Снимай шлем.

- Я не могу его снять, - не шелохнувшись, спокойно отвечает Командующий.

- Врёшь, - опускаюсь на колени, чтобы самостоятельно всё сделать, но как только я подношу руки к вискам агента, он хватает меня за запястья и приподнимается.

- Мне нельзя его снимать! – неожиданно громко и взволнованно говорит он. Уже похоже на правду. – Дай мне всё объяснить, прежде чем сделаешь что-то, о чём пожалеешь.

Кулаки сжимаются сами собой, тело снова напрягается.

Я и так слишком многое ему позволяю. Уже давно нужно было просто сорвать с него шлем и засунуть в чёртову капсулу. Почему я продолжаю потакать ему? Зачем пытаюсь слушать? Косой бы на моём месте давно размозжил его башку, оставив лишь кровавое месиво на полу. Самый простой исход и самый действенный. Так бы он точно помог Порядку всё разрулить. Но я, разумеется, другой. Даже представить не могу, как убил бы кого-то по-настоящему. Слишком изнеженный, чтобы приносить реальную пользу.

Очередная волна самоненависти накрывает меня целиком. Одно по одному, ничего не меняется.

Должно было бы уже приестся, если бы не было правдой. Горькой правдой. Я бы проще всё воспринимал, если бы раньше не мнил себя более полезным и нужным кому-то. Даже Максим Иванович просто залатывает мной дыру от потери любимой, сам я не нужен никому. Да и зачем я кому-то? Шерстистая кучка неуверенности и предрасположенности к совершению ошибок. Такое “счастье” и даром не возьмут. И будут правы!

Ожидаемо слабость возвращается.

Так, кому я тогда пытаюсь что-то доказать? Зачем я всё это делаю, если всё равно ничего не выйдет? У руля сейчас сам Васька – апогей ничтожества во плоти, жди беды. Так может не стоит и пытаться? Зачем снова и снова обрекать себя и окружающих на страдания? Пусть всё само катиться в тартарары, без меня. Я просто постою рядом и погляжу, что выйдет. Вдруг, само собой образуется? Чем в очередной раз расхлёбывать последствия своих действий, лучше вообще их не совершать. Хватит корчить из себя героя, сейчас всё зависит от более важной фигуры, которую я недавно подвёл.

Отползаю от Командующего и прислоняюсь к ближайшей капсуле, подавляя внутренние вопли желудка, продолжающего переваривать себя же. Слежу глазами за поднимающимся и отряхивающимся агентом, как только он приводит себя в порядок, берёт устройство с пояса и на пару секунд вставляет в паз под шлемом, после чего закрепляет на прежнем месте. Теперь он смотрит на меня. Не сводя глаз, правой рукой он нащупывает на поясе, с другой стороны от стимуляторов, небольшое подобие подсумка, который не висел у него на поясе до его ухода. Оттуда кот достаёт две ампулы с полужидким содержимым тускло-жёлтого цвета. Посмотрев на них пару секунд, он вздыхает и убирает одну обратно. Подходит ко мне и садится на колени, чтобы быть со мной на одном уровне.

- Сначала стоит решить проблему с твоим вялым состоянием, согласен? – он берёт ампулу двумя пальцами, открывает крышку и подносит к моему лицу. – Открой рот.

- Что это? – спрашиваю я, пытаясь как можно меньше открывать рот, чтобы он не залил в меня это без спроса.

— Это не особо интересно, но раз уж ты мне не веришь, - поняв, что быстро всё сделать не получится, он усаживается передо мной поудобнее. – Кишечные бактерии для переработки отходов жизнедеятельности. Наш отдел не только военным делом занимается, как видишь. Выпьешь их, и я дам тебе вкусняшку, - другой рукой он хлопает по подсумку. – Ну что, устроило объяснение?

Сначала в голову закрадываются сомнения, но после ещё одной рези в области живота, они тут же пропадают. Молча беру склянку и выпиваю содержимое. Вкус отвратительный. Пытаюсь проглотить всё как можно быстрее, но, как и бывает с некоторыми лекарствами, от горечи это избавится не помогает.

- Быстро ты с руки бывшего врага есть начал, - проскакивает едкий смешок Командующего.

Отвечаю злобным взглядом исподлобья и отдаю ампулу, которую он сразу убирает, откуда достал.

- Ладно, шучу, конечно. Не буду говорить, что ты сделал правильный выбор, сам для себя это решишь, когда обсудишь всё со ШТИРом, - из того же подсумка он достаёт светло-коричневый брикет с однородной текстурой. Выглядит как какой-то кирпичик, но, не трудно догадаться, что это еда.

Как только в голове проносится первая мысль о том, что освобождение от ужаснейшей боли в кишках и слабости во всём теле так близко, взгляд приковывается к пайку. Начинается неконтролируемое слюноотделение, организм буквально криком заставляет меня сорваться с места и выхватить такой желанный брусок, но я пытаюсь не менять даже выражения лица, чтобы не подать виду. Однако, сузившиеся бешеные зрачки меня выдают.

Командующий протягивает мне брикет, осторожно беру его, подавляя желание вырвать из лап и моментально умять, из-за чего просто гляжу на него, держа перед лицом. Твёрдый на ощупь, пальцы не оставляют углублений на поверхности. Возможно, придётся грызть. Плотный и увесистый, значит, наестся таким можно легко, не то, что теми пакетиками с однородной массой, что выдавал Порядок.

- Что ты в нём разглядываешь? – вновь с усмешкой спрашивает Физарум. – Просто съешь его уже и мы, наконец, начнём.

Кидаю быстрый взгляд на него, после чего делаю первый укус. Брикет, и правда, оказывается достаточно твёрдым, чтобы пришлось отламывать зубами небольшие его куски.

Вкус… не ощущается. Никогда не пробовал чего-то, у чего вообще нет вкуса. Даже у воды он есть, а у него нет абсолютно никакого. Может, вкус просто настолько слабо выражен, что я его не чувствую? Привык к еде, от которой можно получить удовольствие, вот теперь и не ощущаю ничего, когда ем что-то пресное.

Агент смиренно ждёт, когда я закончу. Не желая провоцировать его на ещё какие-либо комментарии в мой адрес, ускоряюсь. Приятное насыщение сменяет собой жуткий голод, слабость медленно отступает.

- Уже лучше? – белые линзы внимательно глядят на меня.

- Как долго я был без сознания?

- Почти четверо суток. Признаюсь, эта капсула поддерживала твой сон всё это время, так как до этого момента ты не был так необходим. ШТИР, кажется, осознал, что я готов практически на всё, ради его сотрудничества, поэтому пришлось подчинится ему, когда он потребовал разбудить тебя. Если бы ты не был ему зачем-то нужен, проснулся бы значительно позже, - на секунду он замолкает и посмеивается. - А может, и не проснулся бы, кто знает? Собирайся, нам пора.

Поднимаюсь даже без опоры, слабость полностью отошла. Подбираю брошенные на пол сапоги и надеваю их. Ноги тут же схватывает субстанция внутри и сапоги стягиваются сами собой. Встаю прямо перед Командующим, пронзительно глядя точно в линзы его шлема.

- Безмяутежев, для безопасности дальнейшего нашего взаимодействия должен кое-что более подробно тебе объяснить. Осмотри меня внимательнее и попробуй догадаться сам, что изменилось во мне с нашей последней встречи несколько суток назад.

— Это настолько важно? – спрашиваю я, игнорируя коверканье моей фамилии. - Мы можем просто заняться делом?

- Да, важно.

Утомлённо вздохнув, бегло прохожусь взглядом по нему.

Соотнести с тем, как он выглядел там на площади? Очередная издёвка и попытка подколоть, чтобы потешить своё эго и вновь показать своё превосходство?

- Я не понимаю, о чём ты, - пожав плечами, равнодушно говорю я.

- А ты подумай, - он выпрямляет спину и складывает руки за спину. – Ладно, ты прав. Нам не стоит так много времени тратить на то, что не имеет отношения к задаче. Но понять это ты всё равно должен, - подходит на шаг ближе. Белая жутковатая маска его шлема оказывается прямо перед моим лицом. Попытки разглядеть глаза сквозь его линзы ни к чему не приводят. – Ты на самом деле чуть не убил меня, когда повалил на спину. И на счёт шлема я тоже не врал. Если его не будет на мне хотя бы пол релла – я умру, - Физарум снова отходит. – И чтобы ты понимал, насколько всё серьёзно, я кое-что покажу.

Агент расстёгивает молнию куртки на левой части груди и распахивает её. Под ней нет ничего, что прикрывало бы тело. Хотя, это лучше назвать внутренностями. Голые рёбра, пытающиеся закрыть уязвимые места, но не способные полноценно это сделать из-за своего малого количества и повреждений. На своём месте только половина из должного числа, да и те резко обрываются на второй трети своей длины обугленными закоптившимися срезами. На левой стороне рёбер нет вообще. От того мне и показалось, что этот бок Командующего слишком мягкий. За уцелевшими костями скрываются неестественного вида внутренние органы. Лёгкие, сердце, печень и другие, все кроме желудка и кишечника, словно сплетены из каких-то тонких красных трубок. Те же трубки обвивают все остальные внутренности, будто связывают между собой. Сердце бьётся значительно чаще нормы, на нижней части лёгких находятся небольшие аппараты, представляющие собой металлические коробы с толстыми трубками, идущими к месту, где должны быть вырезы на куртке, закрытые сеткой. Сами коробы держатся в таком положении, благодаря длинным креплениям, прилаженным к уцелевшим костям. От такого зрелища начинает мутить.

Командующий буквально одной ногой в могиле. Печальный конец для агента, на которого устроил охоту сам ШТИР. С другой стороны, поделом. В чём-то Косой всё же был прав. Простые агенты хоть и не виновны в конфликте, но за те зверства, которые они устраивали, за ту их кровожадность, они должны ответить сполна. Целенаправленное истребление вакцинированных агентов, жестокость к солдатам противника, не объясняющаяся эффективностью ведения войны. За это поплатится не только верхушка, но и подчинённые.

- Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? – вскидываю левую бровь и складываю руки на груди.

- Достаточно будет осознания того, что сделал со мной твой напарник, - он застёгивает куртку и поправляет перчатки на запястьях, продолжая пустым взглядом сверлить меня.

- Ты убил его у меня на глазах, Физарум. Я смогу тебе посочувствовать только в том случае, если тебе придётся лично наблюдать смерти своих сослуживцев без возможности хоть как-то на это повлиять.

- Уже.

Хмурю брови и более пристально смотрю на агента.

Очередная манипуляция. Но я поддамся, хотя бы ради интереса.

- О чём ты? Разве тебе дороги их жизни? Наблюдая, как толпы агентов безрезультатно наступают на точки контроля, и на то, как часовые их расстреливают из дротикомётов, даже как-то не получается подумать о жалости к ним их командира.

- Я лично знаю каждого из них. И вовсе не доволен таким раскладом вещей, но мне приходилось использовать те ресурсы, которые мне выдали. Мог бы я их каким-либо образом защитить, я бы так и поступил. И я пытался, - разворачивается ко мне спиной и разводит руки в разные стороны. – Как думаешь, что это? И, пожалуйста, не говори про камеру для пленных. Ты прекрасно и сам понимаешь, что вы – огромные исключения в нашей практике.

И что же это тогда? Практически идеальное место и для пыток, и для простого содержания вражеских солдат. Сталевары в капсулах – гарант безопасности для допрашивающего. Но они не для пленных. Для кого в таком случае? Для своих? Почему-то я сомневаюсь, что тут “исправляют” дезертиров и всяких отклонившихся от правильного образа мысли. Всё-таки, делать ставку на космический тоталитаризм слишком смело в моей ситуации практически полного отсутствия информации.

- Без понятия, - без особой заинтересованности отвечаю я.

Командующий разворачивается обратно, всё так же держа руки ладонями вверх.

- Центр локального управления войсками. Здесь я работал и должен работать. Ты ведь догадывался, что я не один такой? – мимолётная усмешка. – Кстати, мои коллеги ждут снаружи, - мотает головой в сторону двери. – Но не переживай, они подождут.

- Ближе к делу.

- В общем, отсюда и исходят команды, какую именно точку контроля атаковать. А в последние несколько суток – в каком здании засесть. Сначала я пытался подбирать своим подчинённым наиболее безопасные для них самих варианты нападения на блокпосты, но, знал бы ты, насколько сложно правильно передать команду классическим способом. В подавляющем числе случаев все мои тактики упрощались при передаче до “приказ - атаковать”. Такой способ коммуникации только в разработке, не подумай, что я виню наших био-инженеров, однако, павших из-за этого способа слишком много, чтобы закрывать на это глаза. Тогда я пошёл на отчаянный шаг – обратился к Дискойдеуму, чтобы он позволил мне лично руководить войскам для большей эффективности нападений. Но в голове у меня в тот момент крутились мысли лишь о возможности защитить своих бойцов. Вышло всё, разумеется, не так, как я планировал. Забыл учесть, что я стал для вас особой целью, соответственно, в меня стреляли сразу, как замечали. Когда я в первый раз чуть не словил телом дротик, подумал, что следующий для меня точно будет последним. И я почти был прав. Следующий летевший в меня снаряд попал в одного из самых инициативных бойцов, которые у меня были. Ликогала был первым, кто решился меня защитить, за ним повторили и другие. Каждый дротик, что летел в меня, они останавливали собой. И я ничего не мог с этим поделать. Безумно хотел защитить их так же, как и они меня, но понимал, что без меня некому будет их защищать. Приходилось терпеть, - он подходит ближе. – Думаешь, легко быть командиром? – тон Физарума до этого возрастающий, собирающийся, кажется, перейти в повышенный, резко сводится к нормальному. – Может показаться странным, но мне почему-то кажется, что ты знаешь, почему это не так. Твой взгляд резко изменился, будто я ткнул тебя в открытую рану своими словами, - агент приближается ещё сильнее, вглядываясь в моё лицо, и тут же внезапно отстраняется. – Так или иначе, да, мне дороги их жизни. Я не бесчувственный убийца.

- Да что ты!? – восклицаю я. - А как же все те убитые тобой бойцы, выжатые досуха сталеваром или просто растерзанные твоими подчинёнными? Командир берёт на себя ответственность за солдат, так что не пытайся отгородится от своих преступлений!

- Я не мог поступать иначе, как и все здесь, я скован обстоятельствами, - опустив голову, отвечает он. – Думаешь, я хотел этого? Думаешь, я не мечтаю каждые сутки закончить этот бесконечный поток повторяющихся убийств? Думаешь… - не даю ему закончить.

- Плевать, что ты думаешь! Все вы оправдываетесь обстоятельствами. Никогда никто не признает, что во всех своих неудачах и грехах виноваты они сами. Если тебя всё это так сильно не устраивает, почему ты не попытался изменить хоть что-то? Почему ничего не сделал?

- Я сделал и делаю прямо сейчас, - внезапно твёрдый голос раздаётся из-за маски Командующего. – Вы со ШТИРом здесь потому, что я решил что-то изменить. Вам всем чрезвычайно повезло, что вы встретили меня. Будь на моём месте кто-то другой, у вас не было бы и шанса на успех. Он бы не пытался так усердно договорится с твоим командиром, ему было бы достаточно схватить его, чтобы доставить сюда и отдать на изучение. И поверь, возможностей для такого исхода было даже больше, чем просто много.

- Ты пытаешься меня запугать или выставить себя великим спасителем? – нарочито укоризненно спрашиваю я.

- Донести, что мы теперь не враги.

- Находясь в плену, я говорю с одним из главных своих врагов, унёсшим сотни жизней моих союзников, который доказывает, что не враг мне. Когда отмоешься от крови на лице и руках, тогда и набивайся в друзья.

- На каждого вашего солдата приходится около пяти моих. Но я не ссылаюсь на свою боль о потерях, потому что понимаю, что война – это война. На ней гибнут все. И нет смысла вечно думать о том, кого уже нет. Думать нужно о том, как защитить тех, кто ещё есть.

Мои брови взметаются вверх. В голову огромной кувалдой бьёт мысль довести начатое до конца и всё-таки придушить циничную сволочь. Однако, приходится сдержать наплыв эмоций, лишь бы не совершить непоправимое.

Я не убийца.

- Тебе легко говорить! Подавляющее большинство твоих “павших” живы, просто находятся на другой стороне баррикад, в отличии от жертв агентов, которых уже не вернуть.

Он не отвечает, просто смотрит на меня без движения.

- И чего ты молчишь? Нечего сказать? Осознал, что Порядок намного лучше справляется с мирным решением конфликта, да? – напираю я риторическими вопросами, стараясь окончательно подавить в нём эту чёртову самоуверенность.

- Уже не справляется, - внезапно и совершенно спокойно отвечает он. – Однако это не важно. Ты не мог знать, что сейчас происходит. Но то, что они скрыли это даже от тебя – напрягает.

- Хватит юлить! Просто признай наконец, что ты никакой не добродетель, а такой же, как и вся верхушка агентов, убийца!

- Ты так уверенно определяешь, кто тебе враг, а кто нет, но даже понятия не имеешь, кто на самом деле перед тобой. Для простоты, но не слишком забегая вперёд, скажу, что в этой комнате два агента и один киссар. А теперь, прошу, проследуй за мной.

Физарум разворачивается к выходу, прикладывает пальцы к виску, дверь открывается. Он подзывает меня рукой, подхожу и мы вместе покидаем помещение. Снаружи оказывается коридор, по планировке не отличающийся от комнаты. Такие же серые вроде-бетонные стены и потолки, пол устлан всё тем же чёрным похожим на резину материалом. Вдоль коридора находятся такие же, как и та из которой мы вышли, двери. Очевидно, центр управления не один. Прямо напротив нас стоят в шеренгу одетые в похожие на мой комбинезоны… Командующие? Все десятеро одного роста, у всех яркие зелёные глаза, у всех шерсть идентично-белого цвета, у всех одно выражение лица на всех – спокойно ожидающее. Так же у каждого на виске аппарат, который, кажется, является пультом управления для всего в этом бункере. Знакомый мне Командующий прикладывает ладонь к своему виску и тут же убирает. Взгляд подчинённых становится заинтересованным, а у некоторых обеспокоенным.

- Пятую группу радикс-интегратов объединить со второй, использовать мою последнюю тактику. Попытаться объединится с первой и четвёртой группами, продолжая следовать тактике – мой приказ. Фектусам предоставить подтверждение, высылаю, - на пару секунд прикладывает пальцы к виску, остальные повторяют за ним. – Выполнять.

Подчинённые колонной заходят в помещение, дверь за ними закрывается. В коридоре остаёмся только мы с Физарумом.

- Как тебе они, а? – внезапно спрашивает он.

- Одинаковые, - без особого энтузиазма отвечаю я.

- Я бы не сказал, что это негативная черта, - фыркает он, складывая руки на груди.

- Я этого и не говорил, - перевожу на агента свой усталый взгляд.

Ответа нет. Он лишь убирает руки по швам и начинает движение по правой стороне коридора, следую за ним. Через десять или пятнадцать дверей попадаем на развилку, но продолжаем идти прямо. Путь занимает около пяти минут, но чувствуется намного дольше. В конце концов оказываемся во всё таком же маленьком и неуютном помещении, но теперь содержащим лишь одно непонятное устройство – пьедестал с прозрачной полусферой, внутри которой нечто тёмно-синего цвета, заполняющее всё свободное пространство. Командующий встаёт рядом с ним, опираясь руками о края подставки, но не касаясь сферы, и шумно вздыхает.

- Безмяутежев, тебе придётся помолчать некоторое время, - искоса взглянув на меня, говорит он. – Постой где-нибудь, а потом я всё тебе расскажу. Работы ещё много.

Подхожу к ближайшей стене и опираюсь о неё спиной. Физарум вновь активирует устройство на виске и на передней части пьедестала показывается маленький шарик, крайне похожий на тот, что ШТИР забрал у часового на точке контроля. Агент берёт его в руку, сначала слегка цокает им о сферу на пьедестале, а затем подносит к респиратору.

- Прафектус биологического отдела Физарум Полицефалум вызывает викаруса био-робототехнического отдела Леокарпуса Фрагилиса. Причина – обеспечение поддержки во время циркалуса, - монотонно произносит он, после чего ждёт около десяти секунд. – Угроза робоподобная, необходима поддержка в количестве трёх групп универсалов, - снова пауза. – Да, противник располагает дальнобойными мобильными установками и летательными аппаратами. Пехота использует плазменное оружие, сравнимое по мощности со вторым поколением. До столкновения с куполом около семидесяти восьми релл без учёта сдерживания врага радикс-интегратами, - ещё одна. – Неизвестно, но, вероятно, защищены. Дипрафектус рекомендовал использование плазменного оружия шестого поколения, - на этот раз разукрашенный ждёт значительно дольше, чем до этого. – Переключиться на личный канал? Зачем? То есть, конечно, сейчас переключусь, - агент вставляет на место маленький шарик, который тут же погружается вглубь пьедестала, достаёт из поясной сумки другой и подносит к лицу. – Н-нарушения? – голос его становится испуганным, а сам он подносит шарик ещё ближе и начинает шептать, вероятно, рефлекторно. – Одно есть. Что должен делать? – Командующий нервно перебирает пальцами свободной руки и постукивает носком сапога по полу. – Зафиксировано. Переслать по личному каналу? Принято. Он об этом не узнает? – вдруг, Физарум резко успокаивается и перестаёт шептать. – Понял, сообщу.

Кот достаёт из другой поясной сумки второй шарик и приводит в соприкосновение с первым, а его со сферой, после чего убирает оба на свои места.

- Понял хоть что-то? – усмехнувшись спрашивает он меня.

- И не пытался, - отвечаю с неизменной усталостью.

- Был бы я на твоём месте, расспросил бы своего проводника о каждой неизвестной мелочи.

- Был бы ты на моём месте, остался бы в бункере Порядка, - огрызаюсь я.

- Как бы то ни было, я тебе обязан всё рассказать, а ты обязан выслушать. Время у нас есть, так что торопиться не буду. Сейчас отправимся в одно место, где мой рассказ будет более наглядным.

Вновь покидаем помещение и идём вдоль коридоров, не встречая никого по пути. Странно, бункер Порядка в этом плане намного более живой. Попадаем в очередную каморку. Вытянутая в длину комната с тонким пьедесталом по середине, на верхушке которого так же находится сфера с тёмно-синим веществом внутри. За ним – цилиндрической формы закрытые капсулы, подвешенные к массивному рельсу на потолке. Сам рельс уходит в левую сторону в тёмную пустоту, проход в которую вырезан точно под размер капсул.

Скорее всего, местное метро

Физарум подходит к пьедесталу, достаёт шарик, цокает им о сферу и подносит к респиратору.

- Прафектус Физарум Полицефалум и сопровождаемый. Тридцать вторая наполняющая станция, - вновь прикладывает шарик к сфере и убирает в сумку.

У двух левых капсул открываются двери. Внутри капсулы значительно меньше в объёме, чем снаружи. Свободна только половина, остальная часть закрыта пластиной с парой отверстий, в глубине которых лишь чернота. Остальная внутренняя поверхность капсулы однотонна и ничем не выделяется. База агентов намного скучнее, чем ожидалось.

- Заползай, - командует агент, уже забираясь в самую крайнюю капсулу.

Подхожу ближе к своему лифту, глядя под ноги, ожидая увидеть под ним бесконечную пустоту, как бывает в фантастических фильмах, но вижу лишь, как пол под резким уклоном опускается на пару сантиметров, чтобы дно капсулы не касалось его. Как только ровно встаю внутри, двери автоматически закрываются, отрубая меня от внешнего мира и, как следствие, возможности хоть что-то разглядеть, так как светильники здесь не предусмотрены. Через пару мгновений, ощущаю, как что-то обвило мои ноги в той области, где находятся отверстия, ведущие в заднюю часть капсулы, однако, я не паникую. После хватающих за ноги сапог, нет резона удивляться подобному в лифте. От пят до шеи полностью заливает в бетон, и только тогда начинается движение, сопровождаемое глухим из-за толстых стенок свистом. Уже через две или три минуты мой саркофаг замедляется и останавливается, тут же заливка начинает сползать вниз пока полностью меня не освобождает, двери открываются. Выходим в точно такой же комнате, в которой зашли. Физарум поворачивается ко мне и приподнимает руку, видимо, желая что-то сказать, но сразу отворачивается и молча следует к выходу из помещения. Далее – лишь те же коридоры, но с гораздо более редко встречающимися дверьми, напротив одной из таких мы останавливаемся. Уже занеся руку к виску, желая скомандовать двери открыться, Командующий резко останавливается.

- Подготовься, зрелище не из приятных, - сухо говорит он и стучит по верхней части двери, после чего она открывается.

Больших размеров помещение, особенно, если сравнивать с теми каморками, в которых мы были до него, оборудованное множеством широких рельс. По рельсам на специальных держателях ездят капсулы, отличные от тех, которые я видел до этого, практически полной прозрачностью и, соответственно, защитной рамой, несильно закрывающей обзор. В каждой и них находится агент в позе эмбриона, залитый чуть-тёмной жидкостью. Его тело удерживают в одном положении багровые щупальца – очередной подвид сталевара. Коты без сознания, видно по закрытым глазам, дышат тем же образом, что и чугунные – с помощью сталеваров, залезших в глотку. Эти растения способны значительно быстрее земной фауны вырабатывать кислород в ходе своей жизнедеятельности, поэтому железнобокие и не задыхались в своей броне, так не задыхаются и эти пушистые. Капсулы на рельсах выезжают из правой части помещения, разъезжаются по нему, занимая выделенные каждой места, образуя подобие круга, и опускаются в углубления. С потолка спускается массивный механизм, представляющий собой прозрачную сферу с той же жидкостью внутри, удерживаемый множеством креплений. В жидкости плавает неисчислимое количество мелких существ, похожих на кальмаров, но тёмно-синих и несколько бесформенных. От нижней полусферы отходит около десяти труб, которые сами находят отверстие в верхней части своей капсулы и присоединяются к ней. Как только трубы фиксируются на отверстиях, в них из сферы заползают те самые кальмары – по одному на каждую трубу. Быстро преодолевая весь путь, они оказываются внутри капсул, кружат около голов агентов и начинают сжиматься, вытягиваясь в невероятно тонкие макаронины, отчего их становится крайне трудно различить в тёмной жидкости. Новообразовавшиеся черви заползают прямо в глазницы агентов, те никак не реагируют. По окончанию процедуры, капсулы опускаются ещё ниже, уходя вглубь здания, а за ними появляются новые. Круг замыкается.

Ощущения немного неприятные, но, если не представлять себя на месте тех агентов, всё не так уж и отвратно. Разумеется, у меня не получается не представить это, за что получаю от своего организма прекрасный подарок – слабенькие рвотные позывы.

- Честно говоря, не очень люблю здесь находится, - с ноткой грусти в голосе говорит Физарум, повернувшись ко мне. – Новая партия для отправки в бой с армией Порядка. Их задача лишь в том, чтобы сдержать натиск, если она прорвётся быстрее, чем мы ожидаем.

- Что вы с ними творите?! Что это за существа в колбе на потолке? Какого чёрта они заползают именно через глазницу? – разрываюсь я гневными вопросами.

- Неужели я сумел вытащить из тебя интерес? – лёгкая усмешка, сопровождаемая наклоном головы набок.

Руки автоматически скрещиваются на груди, брови хмурятся, а уголки губ неимоверной силой тянет вниз, отчего моя морда, скорее всего, принимает озлобленный вид.

Нет никаких сил терпеть его гаденькие комментарии. Лишь бы он скорее уже выполнил своё обязательство и отвязался.

- Ты получишь ответы на свои вопросы, но я начну издалека, - внезапно став серьёзней, продолжает он и вновь разворачивается лицом вглубь помещения. – Киссары – так называется наш вид, существа крайне специфичные для всех тех, кого мы встречали. Однако, лишь немногим удавалось узреть наш истинный облик, ведь практически каждый из наших воинов облачён в органический доспех, который ты зовёшь своим телом, - он успевает тыкнуть меня пальцем в живот до того, как я откину его руку. – Мы же зовём его – сосудом. Ты – пустой сосуд, ведь в тебе нет киссара, хоть он и был раньше.

- Синие кальмары в колбе – это твои сородичи? – оперевшись спиной о стену и скрестив ноги, вскидываю левую бровь, смягчив свою злющую гримасу.

- Верно. Только, киссары не похожи на тех существ, кого ты успел повстречать за свой недолгий период жизни. Когда я исследовал культуру людей, смог найти лишь несколько сотен видов, похожих на нас, но обладающих основной отличительной характеристикой – неразумностью. Простые микроорганизмы, живущие инстинктами. В человеческом хранилище информации была пометка о том, что их часто ошибочно называют грибами – организмами, намного более распространёнными на планете людей. Была бы у них воля, человечество не смогло бы даже зародиться, - на секунду он замолкает и глядит мне в глаза. – Знаешь, подумав об этом так, меня навело на одну интересную мысль. Если бы не киссары, здесь могли бы жить подобные людям. Они же уже заметили, что наши условия невероятно схожи? А, если довериться тому, что знает человечество о прошлом своей планеты, выходит, раньше наши миры были так же схожи. Интересно, ты так не считаешь? – в голосе слышна подлинная увлечённость.

- Ты хочешь сказать, киссары истребили предков существ, подобных людям?! – от его простодушного отношения к факту геноцида раздражение вновь охватывает меня, из-за чего мои зрачки сужаются.

- Почему ты так взволнован этим? Думаешь, влияние одних существ не способствует вымиранию других? Естественная борьба за выживание предполагает вытеснение тех, от кого не получить пользы. Безмяутежев, разве люди не дали тебе эти знания?

- Но вы были разумны! – резко встав прямо перед разукрашенным и убрав руки из положения на груди, выпаливаю я. - Вы могли сохранить эти виды, зачем было их уничтожать?

- Мы не были так развиты и не имели ресурсов, чтобы кому-то помогать, - отойдя на шаг от меня отвечает он. - На самом деле, вся наша история – это история выживания в агрессивной среде. Люди живут намного проще, чем мы. У них есть возможность тратить свои жизни на нечто необязательное для выживания. Киссары же отдают себя общему делу целиком. Всё не так просто, как ты себе представляешь. Наш вид, ещё не зная сосудов, влиял на экосистему, чтобы сохранить себя. Мы были её каналами связи. Лишь разумность дала нам разорвать рамки, в которых мы были заточены с самого зарождения Кицелия – прародителя всех киссаров. Думаешь, люди пришли к тому, что ты видишь сейчас, иначе? У них тоже был период, когда разумность – не была настолько сильным аргументов в споре с установившимися соотношениями сил в природе.

Мне нечего ответить. Хочется обвинить агентов… или киссаров? Неважно. Обвинить их в жестокости, но они ведь и правда выживали. Можно ли считать это оправданием? Можно ли хоть что-то считать оправданием для убийства?

Из мыслей меня вырывает гадкий смешок Командующего.

- Ты сейчас думаешь, насколько правильно убивать кого-то, чтобы выжить, я прав? В любом случае, это, возможно, самый подходящий настрой для того, чтобы, наконец, узнать, что же делает вакцина. Слушай внимательно, Безмяутежев, возможно, это полностью изменит твой взгляд на привычные вещи, - на мгновение его голос становится каким-то загадочным. - Судя по тому, что говорил мне ШТИР, вы все считаете, что вакцина выводит из организма агента некий препарат, заставляющий его безукоризненно подчинятся приказам и идти в бой. Отчасти – это правда, но это лишь побочный её эффект. Агент невольно подчиняется приказам киссара, пилотирующего его тело, а киссар – приказам командования. Вакцина убирает перемычку между командованием и агентом.

- Нет, - пятясь назад мямлю я.

- Проникая в кровеносную систему и доходя до мозга, она растворяет тело мне подобного целиком, так как тот питается именно через кровь носителя, - продолжает Физарум.

- Не может быть, - произношу практически неслышно, хватаясь за голову и чуть сгибаясь.

- Агент засыпает из-за ещё одного побочного действия вакцины, пока организм приходит в себя, привыкая вновь контролировать всё самостоятельно, ведь до этого всеми процессами жизнедеятельности руководил пилот, - он приближается, пока я, оперевшись о стену, сползаю вниз, всё ещё держась за голову.

- Этого просто не может быть, - мой пустой взгляд упирается в пол. – Всё это не может оказаться напрасным…

- Может, Безмяутежев, - сев на корточки, он заглядывает мне в лицо. – Нет никакой мирной политики ведения войны, она только в ваших мыслях и, возможно, в мыслях руководства Порядка. На самом деле, если задуматься, это даже хуже, чем просто убивать. Те, кто сделал тебя таким, какой ты есть сейчас, оборачивают союзников против своих. Киссары в первый раз сталкиваются с подобным. Сосуды нападают на нас, такого ещё не было, - опустив взгляд, он посмеивается, придерживая рукой голову. – Конечно, я не забываю про то, что мы относительно недавно начали делать то же самое, но всё же…

- Замолкни.

- Нет, мы, конечно, применили бы дейтров, тех облезлых, если помнишь, в любом случае, но…

- Хватит уже! – с явным недовольством, но всё ещё довольно тихо, выдавливаю я.

- Я просто считаю интересным наблюдением, что именно люди первые так поступили. Забавно, не правда ли?

— Это не забавно! Я… Я думал, что спасаю агентов, вакцинируя их. Пытался спасти как можно больше от жестокости Косого. Как это могло быть напрасно? Я ведь не знал, что убиваю. Я не убийца, я не мог…

Командующий приглушённо хихикает.

- Спасаешь? – не успевшим убавить весёлости голосом, говорит он. – И скольких спас, как считаешь? Хех, скольких ты не-убил?

- Тебе нравится издеваться надо мной? – исподлобья взглянув ему в глаза, тяжёлым голосом спрашиваю я. - Зачем ты притворяешься моим союзником, а потом высмеиваешь меня и всё, что со мной связано? Чего ты добиваешься? Тебе и так посчастливилось лично разбить большинство оставшихся столпов, на которых балансировала моя психика. Что тебе ещё от меня нужно?! – срываюсь я, вскакивая на ноги, гневно и одновременно непонимающе глядя на Физарума.

Он тоже встаёт в полный рост и складывает руки за спину.

- Всё настолько просто, Безмяутежев, что даже ты догадался. Ты прав, мне нравится над тобой издеваться. Из раза в раз доказывать, что ты и подобные тебе, не ровня Легат… - киссар уже пренебрежительно указывает на меня пальцем, но как только осекается, сжимает кисть в кулак, и снова убирает руки за спину. - Что вы не способны на осознанное мышление самостоятельно. Без киссаров – вы мало, что из себя представляете. Вы изначально задуманы, как инструмент, не более того! – его дыхание учащается. – Просто возможность для нас более удобно взаимодействовать с окружающей действительностью. Вы объективно медленнее думаете и меньше помните, и не можете так концентрироваться на определённой задаче, и я не могу понять, почему триары позволили вам уничтожить так много мне подобных! – кажется, в последние слова он вкладывает настолько много злобы и… горечи, что, хоть он и озвучивает их не так громко, но ощущаются они намного сильнее даже криков смертников Косого.

Стоит ему только прийти в себя, он тут же отходит от меня на шаг.

- Ты не слышал последних моих слов.

Очередная жертва войны, хоть и отчаянно пытающаяся приуменьшить её влияние на свой рассудок. Вот только, зачем? Все мы в одном болоте, вновь я для себя это подтверждаю. Легче от осознания этого не становится, да и плевать. Но выглядит так, будто ему необходимо поддерживать свой образ циничного подонка. Хочет – ну и пусть. Меня это особо не волнует. А вот триары… Кажется, чем-то знакомым. Не помню, чтобы слышал это где-то, но какое-то фантомное ощущение от этого слова чувствую.

- Не слышал. Скажи, кто такие “триары”.

- Рад, что ты решил всё-таки пойти мне навстречу. Есть ещё одно место, которое я должен тебе показать, расскажу всё нужное по пути.

Командующий выходит в коридор, я за ним, дверь автоматически закрывается, отрезая нас от столь неприятных видов. Путь по бесконечным коридорам со звуковым сопровождением рассказа киссара начинается. Прогулочным шагом мы ступаем по прорезиненному покрытию, навстречу нам никто не попадается, как и раньше. Словно это безжизненное место совсем пустое. Отвлечься не на что и не на кого, так что я решаю внимательнее слушать рассказ проводника.

- Снова придётся начать практически с самого начала, чтобы понять, как всё пришло к тому, что мы видим сейчас. Придётся тебе запастись терпением, хотя, лично мне кажется, что история эта довольно интересна, - абсолютно непринуждённым голосом говорит он, направив взгляд прямо вдоль коридора. – Как я уже говорил, мне довелось заняться изучением культуры людей. Довольно большую её часть занимает религия и её разновидности. Самые распространённые разновидности часто подразумевают создание первых людей каким-то высшим существом. Это же высшее существо способно влиять и влияет на всё происходящее с людьми, однако, доказательство наличия этого влияния – слабая сторона религии. Исследуя её дальше, я находил всё больше корреляций с тем, с чем имеют дело киссары. Проще говоря, у нас есть создатели, но в отличии от людей, мы можем общаться с ними напрямую. Мы видим их влияние на окружающую действительность практически каждые сутки, и ты, кстати, тоже видел. Триары – наши создатели и покровители. Если же использовать религиозные термины, то триары – это боги.

- Боги?! Я видел только одно существо, которому хоть как-то подходит это слово. Но какого чёрта они убивали вас? Я своими глазами видел, как лягушка проткнула металлическими прутьями группу чугунных, другая просто испарила плывущего, чтобы испугать остальных. Разве не должны они быть милосердны, раз покровительствуют над вами?

- Ты даже не представляешь, как часто я задаюсь этим вопросом, - смотрит на меня, и я сквозь линзы его шлема ощущаю тяжесть его взгляда. – Но факт остаётся фактом, они – противоположность милосердия. Изначально киссары сосуществовали с окружающим миром, но по прихоти покровителей нам пришлось использовать все его ресурсы, чтобы просто остаться в живых. Когда ещё киссары жили в почве, существовали и другие виды, подобные нам. Амберсары, пульвиссары, сангуиссары и многие-многие другие. Покровители дали всем нам имя “трисары”, мы же в дальнейшем, видя очевидные различия между нами, дали каждой группе своё название. Мы всё ещё существовали, как единый организм, опутав значительную часть Кицелиума своими корнями. Это разделение мало на нас повлияло, оно было, скорее, простым упрощением общения. Далеко не то, что есть у человеческого рода с их расами и нациями. Триары периодически посещали нас, наблюдали, как мы осваиваемся и развиваемся. Мы, вернее наши предки, со временем научились направлять всю экосистему по выгодному для всех трисаров пути эволюции. В конечном счёте, это привело к тому, что они могли контролировать всю жизнь на планете. На это ушли миллионы лет, но только сделав это, они могли перестать думать о выживании и начать более глубоко изучать всё вокруг и самих себя. Иронично довольно вышло, что прежде всего они изучили биологию, а теперь биологический отдел лишь пытается догонять остальные.

- Подожди, я не понимаю, - пытаясь скомпоновать всю полученную информацию, останавливаю я Физарума. – Как можно управлять экосистемой, а тем более эволюцией?

- Представь, что ты разумная радиостанция, по которой проходят все важнейшие военные переговоры людей на их планете. Представь, что ты способен влиять на передаваемую информацию. А теперь подумай, насколько много у тебя на самом деле власти в этот момент. По твоей воле человечество может избавиться от всех крупных конфликтов навсегда, а может уничтожить само себя в неистовом огне новой войны. Но трисары того времени пошли дальше, они были и жестами, и речью, и письменностью, и любым другим способом передачи информации для всей растительности на планете. Послать каждому представителю одного вида деревьев, плодами которого питается какой-то вид животных, сигнал, что необходимо именно сейчас перевести из плодов питательные вещества в ствол для хранения, ведь якобы надвигается засуха, и тот вид животных просто вымрет с голоду, если не приспособится. А даже если приспособится, то можно провернуть то же самое уже с другим видом растений, понимаешь, к чему я? Что будет если аппаратуре, следящей за воздушным пространством над секретным объектом, послать ложный сигнал, что в запретной зоне пролетает вражеский бомбардировщик? Как долго стоит ждать объявления войны? У трисаров тогда не было ни особых инстинктов самосохранения, ни мощных лап, ни толстой шкуры, ни яда, ничего, но они были на вершине пищевой цепочки просто потому, что вся эта пищевая цепочка работала на них.

- Но раз трисары так умело всё контролировали и жили дружно, почему остались только вы?

— Вот тут и вступают в дело наши покровители. Со временем они посещали трисаров всё реже и реже, пока вовсе не прекратили. Странное затишье продолжалось около пятнадцати лет, как вдруг триары стали появляться чуть ли не каждые сутки. Ровно через двадцать трое суток и шестьдесят три релла после конца затишья трисары ощутили, что не контролируют больше территорию, занятую сангуиссарами, словно все они исчезли в один миг. Сразу после этого триары обратились к своим созданиям лично. Они сказали, что тот вид трисаров решил пойти против остальных, чтобы лишь он остался на Кицелиуме. Наши предки долго недоумевали, как могло так получится, но покровители подгоняли их скорее ополчится против захватчиков, лишь бы у них не получилось осуществить свой вероломный план. И трисары поверили. Разве возможно не доверится создателям? – Командующий вновь поворачивает голову ко мне. – Никого не напоминает? Слушаешь меня, запоминаешь, строишь заново представления о нас. Веришь беспрекословно. Ведь, какой смысл мне врать, верно? – чуть посмеявшись добавляет он. – И они думали так же.

- Но тебе ведь на самом деле незачем врать, я не представляю ценности, как пленный.

- Как пленный – конечно, но не забывай, ШТИР очень сильно на тебя полагается. Это очевидно. Сам подумай, он выбрал спасти тебя, а не поймать меня. А значит, ты – рычаг давления на него. Стоит мне всего лишь наплести тебе всякой чепухи про то, что киссары невиновны во всём происходящем, так ты сразу передашь это своему командиру, а тот прислушается к тебе и сделает то, о чём пожалеет весь людской род. Я же стану героем для своего отдела, дипрафектус ещё сильнее станет мне доверять и уже я смогу более успешно продвигать свои идеи через него. Как тебе такой план, Безмяутежев?

- Ты бы не рассказывал всё это, если бы планировал так поступить.

- Думаешь? Может весь смысл как раз в том, чтобы заставить тебя думать, что этот замысел глуп, когда на самом деле я отвлекаю твоё внимание от него, рассказывая в лицо?

- Ты хочешь, чтобы я перестал верить твоим словам?

Он только долго вздыхает, и направляет взгляд вперёд.

- Я просто издеваюсь. Но ты и вправду намного доверчивее Легатума, - замолчав на секунду, он шёпотом проговаривает что-то себе под нос.

- Кто этот Легатум? Ты упоминаешь его уже второй раз.

- Твой хороший знакомый, - нехотя отвечает Командующий. - ШТИР рассказывал, что вы с ним беседовали. Он тебе очень не понравился, а зря. Он один из самых разумных существ, которых я встречал за свою жизнь. Сообразительный, расчётливый, ответственный, так ещё и разделяет мой интерес к культурам чужих рас. Никто не приходит на ум?

Это не может быть он. Нет, ни за что. Я не хочу снова его вспоминать. Я должен забыть его, просто забыть навсегда.

- Порядок назвал его Исполином. Ему идёт, - преспокойно продолжает он.

- Почему ты описываешь его так положительно?! Эта тварь убила десятки сотрудников с особой жестокостью! Даже сидя в клетке, он всё время выказывал своё превосходство. Он наглый, эгоистичный маньяк, думающий лишь о себе и о том, как бы себя потешить! – внутренности разрывает от накатившего праведного гнева. – Да ты хоть представляешь себе, что он вытворял? Скольким он сломал жизни, скольких товарищей и сыновей угробило это кровожадное чудовище! Если Исполин и заслуживает чего-то, так только сгнить в одиночной камере в полной темноте!

- Он не наглый.

Ошарашенно смотрю на профиль Физарума. Моя маска гнева сменилась гримасой недоумения.

- Большинство из того, что ты описал, касается не его, а киссара, управлявшего им. Я говорил о сосуде. Да, Легатум может показаться неприятным на первый взгляд, но на самом деле, с ним довольно интересно беседовать. В нём есть что-то, что отличает его от всех киссаров и даже сосудов. Разумеется, не внешние характеристики, я про его сознание. Что-то похожее на недоверие. В любом случае, сейчас мне нужно вернуться к изначальной теме.

Нет уж, вот на это я не поведусь. “Исполин просто кажется неприятным”, ага, как же! Я достаточно знаю его, чтобы судить. Нет такого оправдания, которое подняло бы его в моих глазах. Ладно, стоит послушать, это может пригодится.

- Трисары довольно быстро придумали, как можно противостоять себе подобным. Достаточно нарушить баланс экосистемы на территории, где находятся сангуиссары, что лишит их стабильного источника пищи и, как следствие, уничтожит. Всё было сделано в довольно сжатые сроки, так как трисаров подгонял страх. Такого ещё не случалось, ещё никогда свои не нападали на своих. По прогнозам, колония врага должна была полностью лишиться запасов за десять или пятнадцать лет. Ещё до окончания минимального срока пропала связь с хербалсарами. Триары пришли с новыми известиями. Хербалсары присоединились к предателям в попытке заработать их доверие и поделить планету поровну. И снова покровителям поверили, и снова решили заморить голодом врагов. Так и произошло, на этот раз удачно и до конца. Только вот, в умах трисаров всё ещё витал страх того, что кто-то из них может оказаться затаившимся изменником мирных идеалов, который медленно, но верно, перестраивает свою часть экосистемы для атаки остальных. Всё чаще вместо анализа поведения существ и растений ради изучения всплывали разговоры о том, как может потенциальный предатель напасть, и как от этого защититься. Анализировалось поведение жизни только для сравнения с нормой и выявления отклонений, которые тут же сочлись бы агрессивным изменением экосистемы для нападения. Обстановка накалилась настолько, что самый влиятельный в плане территорий и самый фанатичный поклонник покровителей вид – амберсары, объявили, что отныне они будут контролировать абсолютно всю расу трисаров для сохранения мира и порядка. Их корни дойдут до грибниц каждого из видов, чтобы передавать всю информацию напрямую грибнице амберсаров. Были те, кто поддержал идею, и были те, кто предложил иной вариант. Пульвиссары, занимавшие самый малый участок территории, так как не успели в своё время разрастись из-за слишком рано проявившегося интереса к изучению самих себя, давно думали, как можно противостоять предателям. Они предложили каждому из видов провести корни к каждой другой грибнице, чтобы быстрее среагировать коллективно в случае появления врага. Метод, очевидно, требовал слишком большого количества ресурсов, которые можно было бы направить непосредственно против потенциального изменника, на что и сослались амберсары и их последователи. Киссары в тот момент примкнули к противникам идеи главенства амберсаров и высказали идею, моментально уничтожившую всё доверие участников противоположной стороны спора к моим предкам. Киссары решили, что амберсары слишком подозрительны в своих потугах нарушить баланс влияния трисаров друг на друга, ставя себя выше остальных. Проще говоря, амберсаров обвинили в измене и попытке захватить полный контроль над планетой. Предположил это один конкретный киссар, отличавшийся резкостью суждений, но в то же время способностью грамотно планировать свои действия на несколько шагов вперёд.

- Погоди, я совсем перестал понимать. Киссары тех времён были всё же отдельными индивидами или чем-то вроде коллективного сознания? До этого момента ты упоминал их, как второй вариант, а сейчас появился “один конкретный”.

- Оба варианта верны. Киссары обладают телепатическими способностями – мы можем передавать свои мысли сородичам на близких дистанциях, если ничего не создаёт помеху между нами.

- Зачем тогда твой начальник говорил с тобой, если мог сказать всё мысленно?

- Потому что между нами была помеха, - он два раза стучит по шлему. – Даже стенка черепа слишком плотная и толстая, чтобы позволить общаться таким образом, не говоря уже о шлеме. Благо, для решения этой проблемы уже довольно давно создали устройство, выводящее сигнал наружу и транслирующее его в сторону, необходимую носителю, - указывает на оранжевый круг на виске шлема, который периодически потухал, а затем вновь зажигался. – Такой же ты мог видеть у Диктиостелиума. И да, он всё равно не мог нормально говорить со мной с помощью аппарата, так как мой неисправен. Этот шлем нашли и немного подогнали под меня в кратчайшие сроки, так что не очень удивительно, что он сбоит.

- От того тебя и корячило так, когда к тебе обращались именно через устройство?

- Не понял, что ты сказал, но суть ясна. Да, из-за этого. Я продолжу, осталось не так много, как и времени, кстати, - он достаёт из поясной сумки маленький шарик, пару секунд пялится на него, и тут же убирает, недовольно хмыкнув. – Диктиостелиум, вероятно, заканчивает с допросом, - сразу после этих слов, темп его речи ускоряется. - И так, после обвинения амберсаров конфликт перерос из простого спора в крайне ожесточённые дебаты, которые закончились обоюдным полноправным обвинением в предательстве. Началась первая масштабная война трисаров. Не вижу смысла в подробностях описывать её ход, скажу только, что перевес сил был явно на стороне амберсаров. Множество союзников наших предков не смогли пережить то противостояние. Они просто умерли от голода. Амберсары отточили своё умение исключать из экосистемы своих врагов необходимые для их выживания организмы до уровня, с которым никто не мог соперничать. Киссары это понимали ещё до начала войны, так что не спешили действовать. Тех же, кто решил все силы пустить на безрезультатные атаки, уничтожили первыми. За ними последовали те, кто удерживал защиту совместной экосистемы наших предков. В итоге, остались только два вида, противящихся воле амберсаров - киссары и пульвиссары. Последние отчаянно хотели договорится и прийти к мирному решению. Их даже выслушали и приостановили атаки, а киссары в это время уже завершали финальный этап своего плана, - он на мгновение замолкает. – Знаешь, тут снова нужно небольшое пояснение. Думаю, ты понимаешь, что большинство действий растений довольно медленны. Чтобы, например, поляна естественным образом поросла кустами, может понадобиться несколько лет, если не больше. Этого времени может хватить на один цикл жизни какого-нибудь мелкого животного. К чему я веду, все трисары могли непосредственно влиять лишь на растения, поэтому война длилась крайне долго в сравнении с тем, что мы наблюдаем сейчас. Но ведь экосистема состоит не только из растений, но и из животных, которые во много раз быстрее могут что-то изменить. Проблема была в том, что на животных можно влиять лишь косвенно, через растения. Ещё сложнее всё становится из-за отсутствия представления о том, кто такие животные. Трисары могли наблюдать только следствия существования кого-то, кто не подключён к их корням. Вновь один конкретный киссар предположил, что у этих не-растений всё-таки должно быть что-то, с помощью чего они связываются друг с другом. Своя корневая система, залегающая на уровень выше той, которую они знали.

Невольно хмыкаю, на мгновение приподняв правый уголок рта, словно меня что-то позабавило. Вся эта история уж слишком странная. Кажется, будто специально составлена так, чтобы запутать. Может, это и есть причина усмешки? Я уже практически уверен, что Командующий просто пытается окончательно меня дезориентировать, лишь бы не дать мне заметить некую важную деталь во всём его рассказе, которая одновременно является неотъемлемой его частью, обязательной к упоминанию, но при этом крайне неудобную для формирования у меня нужного ему мнения.

- Не смешно, Безмяутежев. Ты даже представить не можешь, как ощущают всё вокруг киссары в своей естественной форме и среде. А я не могу даже описать.

- Зато я знаю того, кто точно может сказать, как себя ощущают лишённые зрения, - с презрением зыркнув на него и убедившись, что Физарум заметил мой взгляд, говорю я. – Плывущие. Облака, если по-вашему. Может пойдёшь к ним поплакаться о вселенской несправедливости природы? Или скажи лучше, что вскрывать живым существам череп, чтобы засунуть туда огромную плазменную пушку, это необходимость в сложившейся ситуации!

- Облака – это ошибка, - тихо отвечает он.

Эти слова ещё минуту циркулируют в моём мысленном потоке, после их растворения в воздухе.

- Ч-чего? Что ты сказал?

- Способ перевода их в боевой режим слишком груб и жесток. У их использования есть цель, ты сам видел, насколько они эффективны. Но цена этой эффективности слишком высока, - сдавленный голос Физарума в этот момент звучит так, будто он искренне раскаивается.

Не могу поверить, что Командующий признал наличие хоть какой-то ошибки, пусть и такой очевидной. Так хвалился достижениями своей расы, а теперь просто признаёт этот огрех? Это совсем на него не похоже. Хотя, скорее, это не похоже на Командующего. Может, для Физарума это вполне естественно?

- Мы сможем обсудить эту и подобные темы позже, - всё ещё не своим голосом говорит киссар, повесив голову. – Сейчас я должен закончить. Если захочешь спросить ещё что-то такое, пожалуйста, оставь до более подходящего момента. Я не откажу в объяснении, - он недолго глядит мне в глаза, после чего отворачивается и продолжает рассказ. – Уже другой киссар, заинтересовавшийся предположением существования некой корневой системы, объединяющей всех животных, в дальнейшем предложил в эту систему вторгнуться, чтобы получить возможность воздействовать на животных непосредственно. Ему доверились, решив распустить корни во все стороны, потратив практически последние ресурсы, чтобы найти животных и привлечь их внимание к себе. Им невероятно повезло, кончик одного из корней наткнулся на полое пространство под землёй – на самую нижнюю камеру гнезда подземных насекомых, как оказалось в дальнейшем. Предложивший идею киссар был первым, кому “повезло” встретиться с его обитателями. Насекомые насильно отделили его и ещё нескольких от корня и оставили в камере хранения их пищевых запасов. Пока его несли, он пытался нащупать ту самую корневую систему, но ничего не нашёл, хоть и опутал всеми отростками муравья, из чего он сделал вывод, что никакой корневой системы у животных нет. По крайней мере, физической. Зная это, инициатор понял, что захватить нужно какое-то конкретное существо, и уже имея над ним контроль, взяться за остальных. Всю эту авантюру по захвату колонии насекомых описывать смысла не вижу, к морали истории она отношения не имеет. Важно, что голод киссарам теперь страшен не был, захваченные насекомые найдут пищу, когда приспешники амберсаров доберутся до них. Но для ответной атаки необходим был кто-то, крупнее муравья. Захватить одного мелкого подземного грызуна с помощью целого муравейника не составило труда, пусть и потребовало определённых жертв со стороны киссаров. Всю эту операцию спланировал и возглавил тот же киссар-инициатор, за что его и запомнили, как первого полководца и героя, спасшего свой вид пока Кицелий, который и должен был быть занят этим, бездействовал, - последнее он говорит как-то нехотя.

Для таких заносчивых гадов, киссары довольно живучи. Их способности приспосабливаться можно только позавидовать. Но этот инициатор, кажется, подозрительно много на себя брал. Чувствую, в конце окажется, что теперь он правит всей этой империей зла… Ой, то есть, конечно, выживания.

- И вот на этом этапе, наконец, стало очевидно, кто выйдет победителем из противостояния. Захватив ещё несколько млекопитающих под контроль, киссары начали атаковать ими союзников противника. Защитники амберсаров даже понять не успели, что в этих атаках виноваты мои предки, настолько они были быстры по сравнению с классическим методом борьбы. Хватило около двух лет, чтобы полностью истребить приверженцев идеи господства когда-то самого сильного вида киссаров. Началась эра развития в новых условиях, расширение горизонтов познания. Вот только страх того, что кто-то ещё нападёт и пожелает уничтожить расу киссаров, никуда не делся, поэтому развитие напоминало больше отчаянную попытку придумать что-то, что сможет защитить от любой угрозы. Теперь эволюцию некоторых видов не подавляли, а наоборот стимулировали в нужном направлении. Хотели получить организм, которому проще будет взаимодействовать с окружением, но для этого одной только эволюции было мало. И в этот час нужды появились покровители. Кицелий обратился к ним за советом, как защитить то малое, что осталось от трисаров. Они решили изменить тела всех животных определённого вида так, чтобы те стали удобнее для киссаров. Так появились вы, сосуды. Мои предки заняли эти тела, получив безоговорочное господство на Кицелиуме, но всё ещё были одержимы параноидальным ощущением неизвестной опасности. Прародитель вновь обратился к триарам, умоляя дать им что-то, что даст им защиту от всего, что только может с ними случится. Покровители пообещали, что создадут условия для наибыстрейшего развития собственной возможности киссаров защищаться. Они стали раз в некоторое время отправлять на нашу планету небольшое поселение инопланетных разумных существ, чтобы киссары получили их знания, переняли их опыт и смогли придумать что-то новое для самозащиты.

Признаюсь, это было очевидно. Командир, скорее всего, давно уже догадывался, кто стоит за перемещением Огорска на планету агентов. И как обычно не доверил мне свои догадки.

- Сначала это были мирные поселения, но и от них мои предки смогли научится многому. Организация локальной непостоянной экосистемы для обеспечения пищей сосуды, как пример. Но в последствии эти поселения становились всё больше, разумнее и опаснее. Если сначала жители даже не понимали, что переместились, то в дальнейшем их города начали оказывать серьёзное сопротивление изучению. Хоть после стольких лет изучения иных форм жизни, это уже кажется формальностью, примерно раз в сотню циркалусов, то есть, отрезков времени от появления поселения до его уничтожения, встречаются крайне интересные виды, - Командующий, наконец, делает передышку. Он смотрит то на меня, то вглубь коридора, будто сомневается, продолжать ли рассказ. – Ты же заметил, что в этой истории триары представлены благодетелями с чистым намерением защитить своих же созданий? Уверен, тебе знакомо понятие “официальная история”, я прав? – киссар чуть посмеивается. – То, что я тебе поведал, она и есть. Но, так как ШТИР поручил мне ничего от тебя не скрывать, придётся ещё пару деталей тебе прояснить. Во времена между окончанием войны трисаров и первым циркалусом мои предки хотели изучить останки первых предателей, чтобы лучше понять, как именно они перестраивали свои экосистемы для уничтожения остальных. С новыми возможностями в виде зрения, например, это не составило проблем. Вот только на месте, где должна была залегать грибница сангуиссаров находился огромный кратер выжженной земли, глубиной достававший как раз до уровня, где могут находится самые глубокие корни. Ничего, из наблюдаемого киссарами ранее, не могло такое сделать. Мор, который, как мы думали, и стал причиной смерти предателей, не стоило и вспоминать. И это так бы и осталось загадкой, если бы не первый циркалус, в котором мы уже разделили сферы развития на отделы, чтобы создать искусственную сложность в подавлении сил противника, а значит, увеличить скорость развития наших. Произошло всё на территории нашего, биологического отдела, который тогда только-только пытался освоится, как самостоятельная часть инструмента получения технологий. Тогда нам попался довольно серьёзный противник, не допускавший столкновений в ближнем бою, из-за чего наши атаки заканчивались полным провалом. Никакой мотивации сражаться у войск не было, часто они прибегали к отступлению, не слушаясь приказов. В разгар самого крупного такого отступления вмешались покровители, которые обычно, как ты мог заметить, просто наблюдают. По словам выживших, один из триаров прямо из своей конечности выпустил яркий луч, которым сжёг заживо нескольких отступавших. Причём, от их тел не осталось ничего кроме неглубокого кратера с оплавленными краями. Войско развернулось в обратную сторону, однако атака, как и ожидалось, провалилась. Был дан приказ отступить оставшимся, но не это сейчас важно. Из того наблюдения мы поняли, что наши покровители обладают разрушительной мощью и могут использовать её далеко не на благо нам. Очевидно, это они уничтожили сангуиссаров и хербалсаров, именно поэтому их так резко перестали ощущать соседи по территориям. Именно они заставили остальных трисаров боятся каждого шороха, из-за чего те начали беспочвенно подозревать друг друга в предательстве, а в последствии и истреблять. И когда остались только киссары, они превратили нашу жизнь в бесконечную череду войн. Это не упоминается в официальной истории, разумеется. Никто не хочет лишних волнений. Именно поэтому наш прародитель – Кицелий, сформировал особую группу, занимающуюся поиском возможности для освобождения киссаров от покровителей, - Физарум выпрямляется в спине, видимо, пытаясь казаться более важным. - Я – один из представителей этой группы. Теперь понимаешь, почему мне не так интересна победа в нашем противостоянии с людьми? Если бы я, как и грозился, передал ШТИРа в робототехнический отдел, то упустил бы шанс выполнить своё главное поручение. Твой командир идеально подходит для завершающего этапа плана Кицелия, о котором, надеюсь, тебе расскажет уже лично он. Свою задачу я выполнил. Даю время обдумать и подготовить ответ для ШТИРа.

Командующий замолкает и обращает взгляд вдаль коридора, туда же гляжу и я.

Насколько же длинный этот коридор? Ощущение, будто идём уже полгода, если не больше.

Разум отчаянно не желает даже допустить появление мысли о всём услышанном. Слишком много, слишком запутанно, слишком фантастично.

Командир полагается на моё мнение? Звучит, как фантастика. Единственный, на кого из своих подчинённых он мог бы полагаться – мёртв. Умер, не имея возможности сопротивляться.

Однако не могу не думать об этом.

Но командир ведь не мог знать, что Дипрафектус его убьёт. Тогда есть только два варианта. Либо Физарум решил сымпровизировать и взвалить груз ответственности на единственного оставшегося подчинённого ШТИРа, либо так всё и было задумано. Во второй вариант я поверить не могу, слишком он нереалистичный. Но первый… Звучит тоже довольно натянуто. Они даже посовещаться не успели после инцидента с Прямым, а учитывая, что Командующему я неприятен, чего он даже не скрывает, непонятно, почему это вдруг он решил бы так долго со мной взаимодействовать. Хоть мне и не хочется верить, что командир на самом деле рассчитывает на меня, но к этому, как заметил Физарум, удачно подходит моё спасение от падения. Конечно, он с самого начала всё продумал. У каждого была своя роль. Прямой – подавал пример подчинения. Косой вносил дисбаланс, чтобы я сохранял своё мнение о ситуации, а не полностью поддерживал ШТИРа. А я же только для того, чтобы в нужный момент вразумить его. Дать такой ответ, который не дал бы ни Косой, ни Прямой. Что-то среднее, не настолько сильно подвергшееся искривлению излишней эмоциональностью и сухим расчётом. Даже в такой безвыходной ситуации он продолжает всё контролировать. Разве после такого возможно не восхищаться им?

На мгновение перед глазами появляется образ командира в момент последнего нашего более-менее нормального разговора. Момент прямо перед битвой с Командующим.

Несмотря на невозможность просчитать исход предстоящего тогда боя, в ШТИРе не было заметно сомнений, будто всё шло по его плану. А сейчас? По ощущениям, он просто пытается создать иллюзию контроля, чтобы убедить хотя бы себя, что держит всё в своих руках. Выходит, ситуация стала слишком серьёзной даже для гениального искусственного интеллекта.

И вдруг, до меня, наконец, доходит.

Да что ты?! Только понял, Васька? Наш главный враг – потенциально бессмертные существа, обладающие силой, противостоять которой не может ничто. И единственная наша надежда — это план группки отщепенцев от, конечно, более развитой, но всё ещё просто цивилизации. В их технологиях люди смогли бы разобраться, в то время как способности наших общих недругов настолько выбиваются из окружающей действительности, что сравнимы с магией. Мы сражаемся с богами палками и камнями! И ты всё ещё рассчитываешь на победу? Буквально несколько дней назад ты узнал, что, оказывается, перевес сил в изначальном конфликте сравним с противоборством шавки и стаи волков, от чего чуть не отпустил последние надежды на победу. Время утешится! Сейчас у нас нет даже микроскопического шанса выжить. Кровожадные всевышние проконтролируют истребление каждого из противящихся их воле. Никакой искусственный интеллект не спасёт ситуацию. Мало того, он ещё и нуждается в моей помощи! Моей! Если ему нужна помощь такого, как я, наши дела и в правду плохи.

Делаю глубокий вдох стерильного воздуха. Сознание чуть проясняется, будто хлебнул кофе. Они точно подмешали в него что-то тонизирующее.

Так, ладно, ближе к делу, Васька! Мне нужно только задать ШТИРу вектор развития, а дальше он всё сделает сам. Мой вклад пусть и основополагающий, но всё же не такой сложный в реализации. Нужно лишь решить, стоит ли сотрудничать с Командующим. С вариантом согласия всё просто, согласимся – доверимся плану агентов и, вероятнее всего, триары выжгут всю жизнь на планете. Но, если каким-то чудом у нас получится, киссары освободятся от своих покровителей, а человечество получит мощного союзника. Быть может, мы даже сможем добраться до Земли, благодаря их технологиям. Хорошая концовка… Но будем рациональны, намного вероятнее, что нас истребят под чистую, так что это огромный риск, пусть и оправданный, ведь мы спасём не только себя с агентами. Мы спасём всех тех существ, которых триары могут создать, когда им наскучат нынешние их игрушки, а, как следствие, и тех, кто попадётся их новым созданиям.

Обращаю взгляд на Физарума. Бледная пластина маски и пустые туманные линзы.

Не могу даже в глаза ему посмотреть, как такому можно верить? Вдруг, как только агенты исчерпают полезность моего командира, они тут же приступят к его изучению? Нельзя забывать, что все они параноики до мозга костей. Они могут побоятся сотрудничать и поступят, как делали всегда. Проглотят, пережуют и выплюнут лишнее. И у них вполне есть ресурсы это осуществить. Я могу сколь угодно долго говорить, что дипрафектус просто зазнавшийся генералишка, но стоит признать, мы понятия не имеем, что могут противопоставить нам другие отделы их военной промышленности. А мы точно с ними столкнёмся, если откажемся от сотрудничества. В таком случае, придётся придумать, как противостоять целой цивилизации, будучи в абсолютном меньшинстве. Шансы на победу ничтожны, но, как мне кажется, их значительно больше, чем в противостоянии богам. Но важнее в этом случае не способ достижения победы над агентами, а её итог. Все, кто выживет в этой мясорубке станет всего лишь новой куклой триаров, если те захотят нас оставить. Если же нет, то повторится сценарий противостояния покровителям, но с нашей стороны будет разрушенная промышленность агентов и людей, что уменьшит вероятность победы, по сравнению с вариантом сотрудничества. С другой стороны, возможно, во время войны с агентами будет разработано оружие против триаров на основе знаний самих агентов и ускорения взаимного прогресса из-за эскалации конфликта.

Ещё раз осмыслив последний вариант, хватаюсь за голову, а взгляд опускаю в пол, чтобы Физарум не видел моё жалкое выражение лица в этот момент.

Какого чёрта, Васька!? Как ты вообще мог подумать об этом!? Геноцид ради победы? Ты с ума сошёл что ли!?

Шаг замедляется, за ноги железной хваткой берётся слабость.

Я же никогда всерьёз не хотел кому-либо вредить, откуда у меня такие мысли? Плевать, насколько это рационально или нет, это – точно не тот вариант, который можно рассматривать. Я своими глазами видел, что случается, когда начинаешь оправдывать свою жестокость. Чужая жестокость нацеливается на тебя. Такой судьбы для людской цивилизации я не хочу и допустить её не могу. С киссарам можно только сотрудничать. Пусть боятся, пусть воткнут нож в спину. Если есть хотя бы шанс помочь им реабилитироваться и поступить правильно, им нужно воспользоваться. Тогда, решено.

- Физарум, - окликаю агента, догнав его. – Я решил, что согласен сотрудничать.

- Поздравляю, - безразлично отвечает он. – Но ты должен говорить это ШТИРу, а не мне.

Смотрю на него, потупив взгляд и не зная, как реагировать. Ожидания были несколько иными. Он поворачивает голову в мою сторону и усмехается.

- Думал, обрадуешь меня? Я завершил только один из самых простых этапов всего плана – уговорить вас на сотрудничество. Сейчас это лишь означает, что отступить будет опаснее, чем продолжить. Так что, не расстраивайся слишком сильно, если ничего не получится и мы все умрём, - без должного беспокойства говорит Командующий. – Мы практически на месте.

Буквально через минуту мы уже стояли около стандартной двери, которая завершала собой этот неимоверно длинный коридор. Пройдя через неё, оказываемся в редком для здешнего бункера большом помещении. Даже огромном. По левой стороне в стене на приличном расстоянии друг от друга находятся ангарные двери метра 4 в высоту и в ширину. В углу каждой такой – маленькая дверь, размерами подходящая росту среднего агента. Все они закрыты. В стене напротив них похожие, но ещё более громадные, напоминающие выходные двери бункера Порядка.

Может, эти тоже ведут наружу?

Желание бросить всё и сбежать вместе с командиром из этого проклятого места резко повышается. Однако, разумное начало беспрестанно повторяет, зачем я всё ещё стараюсь что-то делать. Упрашивает потерпеть до поры, до времени. И я смиренно соглашаюсь.

Замечаю слона в комнате – большого классического агента, обёрнутого серым, вероятно, мёртвым, сталеваром. Он лежит прямо у, предположительно, выходной двери с закрытыми глазами, пока с него снимают дохлого кровососа из мира растений. Делают это прямоходящие агенты в похожих на мой комбинезонах, но светло-серого цвета и полностью закрывающих тело. Они впятером аккуратно отцепляют прилепившиеся к коже, под обожжённой в некоторых местах шерстью, присоски и укладывают в металлическую квадратную тележку на четырёх колёсах. Приглядевшись, замечаю в темноте под дном тележки прикрепившуюся к раме кучку красных щупалец. Одно из них вдруг начинает медленно тянутся к содержимому тележки. В этот же момент пара агентов разворачивается, чтобы погрузить новую партию бесцветной массы, и тоже замечают существо. Тот, что ближе, не глядя, бросает свой груз к остальному биологическому мусору и ставит ладонь на пути вытягивания тентакли. Та, в свою очередь, сталкивается с преградой и спешно сворачивается, заползая обратно. Агенты продолжают работу.

Надо бы уже идти, но Командующий смирно стоит, как истукан. Взгляд направлен на крупного сородича, а правая ступня отбивает ритм о твёрдый пол. Видно, его эта картина не очень радует.

- Куда дальше? – щёлкнув пальцами рядом с его “лицом”, чтобы он вернулся в реальность, спрашиваю я.

Не издав ни звука, а лишь бегло глянув на меня, Физарум быстрым шагом направляется к одной из левых дверей. Дойдя до неё, киссар не рискует самостоятельно её открывать своим устройством на виске, поэтому просто громко стучит по самой верхней части, до которой может дотянуться, не вставая на носки. Через несколько секунд дверь сама задвигается вовнутрь и отъезжает вправо. Очередное помещение тоже оказывается не маленьким, ещё и похожим на какую-то лабораторию, мастерскую и склад вместе. Относительно остальных комнат, эта – освещена лучше. Свет чуть ярче, пусть и не сильно, и ещё белее, хотя, возможно, так кажется из-за цвета стен, пола и потолка. Они светло-серые, а не тёмные, как во всех других помещениях. В дальней части находится целая гора контейнеров и цистерн, некоторые подключены к каким-то конструкциям, напоминающим бойлеры или что-то подобное. Из открытых контейнеров, словно сами по себе, выплывают различные устройства, а другие, наоборот, вплывают внутрь. Проследив за ними дальше, вижу, что их тащат на себе сгустки красных щупалец. Один сгусток, что размером побольше тех раз так в пять-шесть, передвигает контейнер, чтобы освободить маленьким путь. Другой, такого же размера, поочерёдно загружает контейнеры на платформу, что стоит в углублении в полу на путях, которые проходят поперёк помещения, рассекая его на две части. В черноте туннелях, куда эти пути уходят, ничего не разглядеть, кроме очертаний ещё одной цистерны, погруженной на другую платформу. Даже наверху нашлось место для сталеваров – они перемещают между ярусами мастерской тяжёлые на вид механизмы, обвивая их половиной доступных тентаклей, пока другой половиной держаться за горизонтальные прутья у самого потолка. По всему помещению бродят туда-сюда агенты, одетые, то в светло-серые комбинезоны, закрывающие всё тело, то в белые, которые оставляют открытой голову и кисти рук. Последние, в основном, просто наблюдают за работой и иногда говорят что-то, используя устройство на виске, или стоят около полусферических терминалов, приложив к ним маленькие шарики. Первые же как-раз выполняют основную работу – разбирают механизмы, сравнивают с другими, пробуют воздействовать на них целым набором различным инструментов. Довольно многочисленная группа рабочих, состоящая из примерно десяти киссаров в серых костюмах и двух в белых, окружила знакомый экспериментальный вертолёт Порядка. Сейчас он выглядит крайне плачевно. Корпус разобран полностью, так что я узнал его лишь по угловатости рамы. Группа рассматривает летательный аппарат и так же пытается аккуратно доразобрать его. Но я вновь не замечаю самое важное здесь – прямо передо мной стоит группка поменьше, окружившая небольшой стол, на котором кто-то лежит. Кто-то с металлическими конечностями, выглядывающими из-за спин рабочих. Кто-то с углублением в груди, в которой копается один из агентов, доставая оттуда мелкие детали. Кто-то, чья овальная голова так похожа на… Человеческую.

Нет. Это не может быть мой командир! Они не могли просто его разобрать! Физарум же говорил, что не станет!

Срываюсь с места и бегу к нему, расталкивая, проходящих мимо агентов. Некоторые шарахаются заранее, завидев меня перед собой. Своим резким появлением распугиваю всю группу, которая занималась разборкой ШТИРа, и сам встаю рядом с его бездыханным телом. Глаза уже смазало влагой, так что нормально разглядеть его я не могу.

Неужели я остался совсем один? Неужели я потерял всех? Как мне теперь выбираться? Физаруму я не нужен без моего командира. А ведь он самый доброжелательный из всех, кто сейчас рядом.

Упираюсь руками в стол, перенося часть веса с вновь дрожащих ног. Ком в горле поднимается ещё выше.

- Твою ж… - даже выругаться не получается.

Почему именно я всех теряю!? Почему не остался ШТИР? Он бы смог даже сам со всем разобраться. Медленно, но верно, он бы понял, как управлять эмоциями и наставил бы киссаров на верный путь. Но что могу сделать я без него?

Чувствую приближающиеся ко мне шаги. Тех, кто их издаёт, явно несколько.

Сейчас меня просто прикончат на месте, как совершенно ненужный, так ещё и деструктивный элемент. Сосуд, верно? Они ведь даже не воспринимают меня, как того, с кем можно договариваться. Просто неисправное оборудование. Я – робо-костюм для их солдат, не более. Последний из тех, кто рядом, кто считал меня кем-то большим… Его нет. В лучшем случае меня просто используют, как тело для другого киссара. Сначала, конечно, вскроют черепушку, достанут оттуда всё полезное, что я знаю. Ну а потом… Раз череп уже вскрыт, можно и плазменную установку засунуть. Да, только на такое я и годен. В конце концов, чем ещё я могу быть полезен?

На моё правое плечо кто-то кладёт руку.

И что это? Хватит медлить. Оглушите, и дело с концом! Буду надеяться, что если они достанут из меня всю информацию, а не только определённую, то наткнуться на что-то о морали. Может, тогда им не так просто будет умертвлять кого-попало.

Рука какая-то слишком тяжёлая. Они же все с меня ростом, откуда такие мощные лапы? Если это только не… Дипрафектус. Я удостоен такой чести?

- Безмятежев, что ты делаешь? – сквозь грохот сердца в ушах, различаю холодный электрический голос.

Фраза, будто током прошибает всё моё тело. Командир?

Распахиваю мокрые глаза и вытираю их как можно тщательней. Гляжу себе за плечо и вижу серое лицо с резкими чертами. Перевожу взгляд обратно, на того, кого я посчитал ШТИРом. Лицо совсем не человеческое. Просто белая пластина с четырьмя отверстиями, образующими квадрат, если мысленно соединить их. Из каждого отверстия выглядывает камера, все они смотрят в разные стороны. На грудных пластинах в дальних углах такие же, но поменьше. Конечности слишком тонкие для моего командира. Да и, всё тело сейчас представляет собой две половины, разделённые небрежным разрывом в зоне пояса. Детали на границе разрыва и в некоторых других местах погнуты так, будто кто-то крепко его держал и специально разрывал. Аккуратные работники так бы не поступили. С чего я вообще подумал, что это он? Кажется, после всего этого нужно будет пропить курс колёс, чтобы избавится от этой постоянной тревоги.

- Я… Не знаю, - мямлю я, вновь глядя на командира. – С вами всё в порядке?

Внимательнее осматриваю его, чтобы найти последствия допроса, но, благо, не обнаруживаю. Он всё тот же, но теперь, кстати, свободно ходит, а не перемещается внутри резиново-металлического кокона с лапками.

- Вполне, - спокойно отвечает он и тут же оглядывается куда-то вправо.

Посмотрев туда же, вижу, кого он пытался найти взглядом. Огромный агент в тёмно-зелёной без каких-либо мелких деталей форме с густой белой шерстью и чёрной на морде своим ярко-жёлтым взглядом сверлит киссара в белоснежном комбинезоне, которого я оттолкнул полминуты назад. Тот что-то говорит ему, используя устройство, от чего хмурая гримаса Дискойдеума становится ещё более мрачной. Тем временем к нам подходит Физарум.

- ШТИР, ты всё ему выложил? – резко спрашивает он на человеческом языке, глядя при этом на меня.

- Пришлось лично показывать все уязвимости конструкции. Если появится оружие дальнего боя, способное пробить защитную пластину полностью, они смогут противостоять роботам на равных, - отчеканивает он, не сводя глаз с Диктиостелиума.

- Я не только об этом.

- Нет, выдал только техническую информацию.

В общении с Физарумом голос командира становится заметно более роботизированным. Со мной он говорит… Мягче что ли? Хотя, мне, скорее всего, просто кажется.

- Даю вам время всё обсудить между собой. Выйдите из помещения и стойте у входа, не мешайте работать.

Командующий устремляется к своему начальнику, а мы в обратную сторону.

- Дипрафектус, викарус направит три группы универсалов. Прибудут в течении четырёх релл, - отдалённо слышу, как Физарум отчитывается, пока мы не выходим из мастерской и ШТИР закрывает дверь стуком о верхнюю её часть.

Наконец-то одни, если не обращать внимание на рабочих, что всё ещё загружают серого сталевара в тележку. Хотя, они, кажется, уже заканчивают. Упираюсь спиной о стену и сползаю по ней вниз, закрыв лицо ладонями.

- Безмятежев.

Мне хватает одного упоминания моей фамилии, чтобы прийти в себя и вспомнить, что передо мной стоит мой командир, а не просто единственная ниточка, связывающая меня с человечеством. Тут же я вскакиваю, выпрямляюсь и отряхиваюсь.

- Безмятежев, - рабочий глаз ШТИРа сосредоточенно смотрит на меня, - Командующий рассказал тебе, кто такие киссары?

- Да, - вспоминая тех маленьких синих осьминогов в колбах, самую малость растерянно отвечаю я.

- То есть, ты знаешь, что делает вакцина на самом деле? – этот вопрос он задаёт с ещё большим скепсисом. Вероятно, думает, что Физарум чего-то недоговорил.

- Знаю, - хочу было замолкнуть, но… - Но никак не могу понять, зачем Порядок придумал всю эту путаницу с амнезией агентов после вакцинации? Почему сразу не сказать, что она делает?

- Наверняка знать не могу, но логичнее всего предположить, что для сохранения перед людьми статуса жертвы в конфликте. АНнВ могло бы принять гораздо более крутой оборот, если бы не этот нюанс.

- Понятно, - на мгновение я замолкаю, пока в голове всплывают события моего предпоследнего дня в бункере. - А ведь мы почти сами до этого дошли. Мы уже точно знали, что вернуть воспоминания агенты после вакцины не могут. Если бы это была просто амнезия, как и говорилось в официальной версии, некоторые сохранили бы память. Хотя бы частично.

- Верно.

- Ещё хотел спросить. Вы выяснили, почему теми сферами, которыми агенты считывают информацию, могут пользовать только невакцинированные? Во время допроса Исполина вы не уделили этому моменту внимание. Просто я видел, как Командующий использует одну из таких для общения с высшим руководством на терминале.

Командир чуть хмурится, как только я упоминаю допрос.

- Внимание было уделено достаточное, но Исполин на самом деле не имел права разглашать эту информацию, так как ни ты, ни я не были допущены к ней, - тон чуть смягчается. - Внутри шара находится киссар, телепатические способности которого усиливаются техническими средствами оболочки и пластинки. На допросе мы получили несколько отличающуюся информацию, если помнишь. В любом случае, вся сложность сохранения у себя сферы оправдалась. Физарум узнал, что на ней кроме всего прочего записано первое появление нескольких плывущих. Полагаю, он рассказал тебе об искусственной сложности развития их военной промышленности, которая допускает использование только определённых методов ведения боевых действий. Из этого следует, что использование плывущих запрещено, так как их плазменные установки представляют собой кибернетические модификаторы, а не исключительно биологические.

Так вот, что это было за нарушение. А Командующий, в таком случае, боялся, что о его докладе узнает его начальник. Даже здесь не обошлось без своевольничества опоённых властью. Этот Дискойдеум, видно, так хотел вытянуть свой отдел в свет, что решил наплевать на правила. Что ж, даже с этим у него не вышло. Он довольно быстро сдался, узнав о робо-армии Порядка, пусть сейчас и пытается изучить их. С другой стороны, его мотивацией могло быть сохранение жизней простых солдат. Стоит признать, плывущие довольно эффективно противодействовали технике. Но что-то мне подсказывает, дело совсем не в этом. “Что-то” в виде шарика для передачи информации. Сделать из сородича флешку? Какого чёрта?! Впрочем, что-то подобное меня уже мало удивляет.

- И так, Безмятежев. Что ты можешь сказать о ситуации, в которой мы оказались? – внезапно спрашивает ШТИР абсолютно серьёзно. – Мне нужно знать, что нам следует предпринять по твоему мнению.

Время пришло. От моих слов сейчас зависит судьба целой цивилизации. Я ведь всё точно продумал? Насколько это возможно. Впрочем, тут ответ только один. Я же не могу позволить довести весь этот кошмар до апогея, так что воевать с киссарами мы точно не будем. Давай, уверенно, будто готовился к этому всю жизнь.

- Мне кажется, нам стоит сотрудничать с Командующим. Противостоять расе киссаров в нашем положении губительно для всех, - на выдохе отвечаю я.

— Это неверное суждение, - внезапно быстро отвечает он, его зрачок сужается, а из взгляда тут же исчезает человечность. – С полученной от Физарума информацией и моими знаниями о военном потенциале Порядка я изучил несколько десятков симуляций нашего положения. Для понимания – сейчас мы находимся в очень выгодной позиции, так как оба физически свободны. Это значит, что, пусть я и лишён всего оборудования для вакцинации, я всё ещё могу использовать физическую силу, чтобы пленить Диктиостелиума и Физарума или уничтожить их. Также, по словам Командующего армия боевых роботов Порядка должна добраться до границ территории киссаров менее чем за восемнадцать часов. Учитывая всё это, расчёт показал, что с вероятностью в примерно девяносто шесть процентов силам Порядка удастся занять и удержать территорию всего биологического отдела. Далее, используя технологии киссаров и время до нападения их универсальных войск, что можно получить, угрожая уничтожением Диктиостелиума и Физарума, можно будет подготовится к обороне, а затем и к нападению на остальные отделы. Успех всей операции, а именно истребление киссаров, как расы, оценивается в шестьдесят три процента. Для сравнения, вероятность победить триаров даже вместе с киссарами – не более двадцати. Оценивая боевые возможности триаров я использовал информацию Командующего. Но необходимо учитывать, что она может быть не полной, так как киссарами не было зафиксировано ни одного открытого нападения триаров, где они понесли бы хоть какие-то потери, что значит, они использовали не весь свой потенциал. Если сделать поправку на это, то шансы на успех снижаются до восьми, - и вот, он снова глядит на меня, а не в пустоту. Но во взгляде читается некая потерянность. Или, может, мне так просто кажется. – Так что, нет, Безмятежев. Сотрудничество с киссарами – это не рациональное решение для выполнения основной задачи.

Не могу вымолвить и слова, ведь понимаю, он прав.

Только не говори, что уподобишься Прямому, прошу! Мы обязаны спасти их, но не так!

- Однако, мы не можем полагаться только на рациональность.

Мысленно вытираю пот со лба.

Не знаю, существует ли кто-то, кто вершит нашу судьбу, но я благодарю тебя.

- Василий, - голос окончательно растерял фоновый электрический шум. Хотя, может, я просто перестал обращать на него внимание, - я принимаю твоё решение.

— Благодарю за доверие, командир! Постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы у нас получилось.

- Я рад, что ты сохранил энтузиазм. Но перед тем, как начать действовать, есть ещё кое-что.

Глаза от меня ШТИР не отводит, но по еле заметному движению зрачка то чуть влево, то чуть вправо, понимаю, он хочет сказать что-то определённо важное. Как-то слишком резко он стал таким… не-Прямым.

- Безмятежев, должен сообщить тебе, что без сознания ты находился 4 дня. Именно тогда мы с Командующим и успели полностью обговорить план и обсудить все наиболее вероятные исходы событий. Однако, - его голос серьёзнеет, - я заметил, что мои вычислительные мощности при прогнозировании значительно снизились. Пытаясь найти причину в своей программе, я обратился к архивной памяти, где обнаружил запись, которую вырезал из своей основной памяти шестого октября, практически сразу после того, как, - он делает небольшую заминку, вероятно, думая, как бы не упомянуть свою поломку, - отправил Гаврилова к бункеру.

И тут всё моё расслабленное состояние сдувает плотным потоком малоприятных воспоминаний.

- П-простите, - совсем тихо говорю я, уже понимая, к чему он клонит.

Но, не обратив на мои слова внимания, он продолжает.

- Я просмотрел запись и должен сказать, - ещё одна заминка кажется вечной.

Скажи уже всё, что думаешь! Просто скажи, что разочарован во мне, и всё закончится!

- Ты прав.

Эти слова вбивают меня в твёрдый пол по самые колени.

Неужели я заслужил признание?

- Ты нужен мне не только, как боец под моим командованием. И теперь я, наконец, это полностью осознаю. Так как эмоции постепенно начинают захватывать мой разум и влиять на принятие решений, мне необходимо, чтобы ты научил меня контролировать их. Если этого не сделать, я не смогу корректно просчитывать дальнейшие действия, что может негативно повлиять на выполнение некоторых пунктов плана, в том числе, одного из наиболее важных. Так что, - левой рукой он снимает закалённую в боях федору, а другую протягивает мне для рукопожатия, - прости меня за то, что оставил без объяснений в тот день.

Опешив, я несколько секунд гляжу то на протянутую ладонь в чёрной кожаной перчатке, то на лицо своего командира. Наконец, придя в себя, я чуть улыбаюсь и пожимаю руку. Крепко сжать не получается, пусть я и не сильно пытаюсь.

- Я не в обиде, командир. В той ситуации имело смысл не отвлекаться на подобные, не первостепенные вещи.

- Хорошо, что ты это понимаешь, - отпускает руку. На удивление, не было даже немного больно, будто, он подстроил силу сжатия, чтобы не давить слишком сильно. Не то что… Косой.

Но о грустном думать не хочется. Пока что, всё довольно хорошо. Пусть наши шансы на победу не велики, зато ШТИР признался, что ему нужна моя помощь в контроле над эмоциями. Думаю, если… когда будет ещё немного свободного времени, я постараюсь объяснить ему, почему же вариант геноцида так мне неприятен. Он, скорее всего, осознаёт, что убийства – это крайне негативное явление, но вот понимания этого я в нём пока не видел. Можно было бы на примере Косого попытаться объяснить, какого это, терять близких. Главное – не переборщить с его примером. Если командир станет похожим на него, конец света будет обеспечен. Пока я жив, я не допущу этого.

Некоторое время мы ещё стояли и обсуждали разные отвлечённые темы, например, технологии киссаров. Оказывается, их сородичи обеспечивают работу всего имеющегося у них информационного оборудования. У них нет ни книг, ни телевизоров, ни компьютеров, ничего привычного. Все вычислительные операции производятся скоплениями неразъединившихся киссаров, затем им и нужен ШТИР в их плане. Биологические компоненты, если их можно так назвать, слишком громоздки и неудобны для необходимых вычислительных мощностей. Человеческий компьютер, а тем более искусственный интеллект справится намного качественнее и быстрее, что крайне важно в их плане. Почему же у них не развита эта отрасль? Долгое время они использовали самих себя, чтобы быстро считать что-то и моделировать. Это намного удобнее, чем использовать физические хранилища и преобразователи информации, ведь в своей истинной форме киссарам не нужно даже говорить, чтобы понять друг друга. Общение мысленными образами буквально отрезало им надобность в создании лингвистики, как науки. Только появление сосудов заставило их создать язык. Но даже в этом они лишь попросили помощи у триаров, которые любезно предоставили им чей-то более-менее подходящий язык под набор звуков, которые могли издавать сосуды.

Рабочие, снимавшие мёртвого сталевара, уже давно ушли, а с собой увели и большого классического. В помещении стало совсем пусто и тихо, если не считать нас с командиром и наш разговор. Вдруг, дверь цеха, из которого нас выгнал Командующий, открывается. Из проёма выбирается Дискойдеум, выпрямляясь из согнутого вдвое положения, и чинно проходит к центру зала, вставая прямо напротив средней выходной двери. За ним выскакивает Физарум, высота проёма как раз ему подходит. Он останавливается около нас, в руках держит увесистого на вид сталевара, что уже обвился вокруг его пояса, груди и левой ноги.

- В-вам придётся некоторое в-время побыть в таком положении, - судя по заиканию и слегка дрожащим ногам, он чего-то боится. – На этот раз – ни слова! – ровно секунду он смотрит на меня, после чего бросает нам в ноги вампирский корень и отходит на пару шагов.

Щупальца тут же отпускают киссара и обвивают нас с командиром. Мы не сопротивляемся. Как только тентакли окутывают большую часть наших тел, связывая нас вместе, они покрываются тонким серебристым слоем, который за считанные секунды разрастается, закрывая нас резиново-металлическим коконом, оставляя свободными только шеи и головы. На последнем этапе в нижней части кокона вырастают тонкие лапки, на которых мы поднимаемся и приближаемся к Командующему.

- И так, слушайте внимательно, - на человеческом языке обращается он. – Сейчас сюда прибывает викарус – киссар, с ещё большим влиянием, чем Дискойдеум. А раз так, то ничего хорошего ожидать не стоит. Он прибудет с несколькими группами универсалов – наших настоящих бойцов с настоящим оружием, а не теми поделками, что вы видели у облаков, - голос становится увереннее, Физарум поочерёдно смотрит на каждого из нас. – Я попытаюсь уговорить его дать нам ещё время, чтобы справится с угрозой хотя бы этими силами. Если же он сочтёт ту армию роботов слишком опасной или же вас – пленников слишком уверенными в своей победе, то начнёт масштабную операцию по принудительному окончанию циркалуса. Объяснять времени особо нет, дипрафектус и так недоволен, что я говорю с вами не на родном языке, так что просто повторю – ни при каких обстоятельствах не выделяйтесь. Если он вами заинтересуется, шансы на полное уничтожение человечества возрастут вдвое, а наш план рухнет! Вы всё поняли? – протараторив всё это, он пытается восстановить дыхание.

- Мы поняли, - с привычной сталью в голосе отвечает ШТИР.

Физарум молча разворачивается к Диктиостелиуму и подбегает к нему, кокон ползёт за ним. Прождав всего минуту или две, командир сообщает мне, что фиксирует еле уловимые колебания в воздухе, вызванные неким инородным объектом. Тут же выходные двери поднимаются вверх, открывая вид на… Хотелось бы сказать огромный город под свинцовым небом, но ничего этого нет. Есть только противоположная округлая стена, находящаяся за несколько километров от нас. Между нами – огромная пропасть. На той противоположность стене видны такие же выходные двери, толстые трубы, монорельсы, по которым идёт один крайне длинный поезд, везущий кучу цистерн и контейнеров. “Видно” я, конечно же, говорю с долей иронии. Всё залито непроглядной темнотой, которую лишь совсем чуть-чуть разбавляет свет откуда-то сверху. Надеюсь, настоящий, солнечный.

И вот, как только я подумал про свет, пространство около двери становится таким ярким, что хочется немедленно закрыть глаза. Кажется, нас освещают огромными прожекторами. Когда я всё же сжимаю веки, начинаю слышать нарастающий гул и шипение. В момент своего апогея шум так усиливается, что я прижимаю уши к макушке, чтобы хоть отчасти заглушить его. Руками было бы сподручнее, но они заблокированы. Совсем скоро шум стихает сам, а двери, судя по звуку, закрываются, и свет перестаёт бить в глаза. Осматриваюсь, пытаюсь привыкнуть к изначальному уровню освещённости. Метрах в десяти от себя обнаруживаю что-то очень отдалённо напоминающее тяжёлый транспортный вертолёт. Очень отдалённо. Вместо верхних винтов – плоская поверхность обшивки, а вместо колёс – вытягивающиеся механические лапки. По бокам находятся намного более толстые лапы, на концах которых – что-то вроде слабых реактивных двигателей. Слабых, потому что из сопла не видно даже струи раскалённого вещества, только небольшое свечение. Сзади, где должен быть хвост, две самые массивные лапы с самыми большими двигателями. Кабины пилота нет, большую часть объёма конструкции занимает контейнер под корпусом летательного аппарата. Приземлившись, двигатели окончательно потухают, а часть плоской стенки контейнера выдвигается наружу и в влево. Сразу же оттуда выходит трое солдат, облачённых в тёмно-серые бронированные костюмы. Грудь и область ниже пояса прикрыты горизонтальными толстыми бронепластинами, обёрнутыми общей оболочкой бронежилета. Из подобного есть наплечники, нарукавники, наколенники и так далее. Под всем этим “на” – плотная на вид ещё более тёмная… нет не ткань, на неё как раз не похоже. Похоже на различные вогнутые и выгнутые пластины, скреплёнными между собой так, чтобы не оставить зазоров. Учитывая всё это, они уж очень ловко двигаются. В крайне резких пробелах между пластинами видны только чёрные плети кабелей или чего-то, похожего на них. На ногах – сапоги, такие же, как мои сейчас, но дополнительно обёрнутые в эти гнутые пластины. Маски их шлемов в точности повторяют маску шлема Командующего. Но, если на его шлеме защиты не было от слова совсем, то здесь ей обёрнута вся голова. Всякие трубки, закрытые гнутыми пластинами и выступы, которые, видимо, аппаратура для более дальней связи, как на шлемах наших элитных отрядов. В руках все держат длинные винтовки, на самом деле, не сильно отличающиеся от человеческих представлений об оружии далёкого будущего. Разумеется, форма не отличается из-за схожего строения тела, однако, ни магазинов, ни прицелов нет. По сути, просто тёмный параллелепипед с дыркой вдоль длины и короткими трубками снизу. Как только солдаты занимают позиции, в проходе появляется он.

Большую часть тела покрывает бледно-жёлтый балахон ниже колен. Ноги замотаны тёмно-синими широкими бинтами. Обуви будто нет, только подошва и ткань, связывающая её с бинтами. Под балахоном на теле видна одежда, похожая на китель дипрафектуса, но ещё более тёмного зелёного цвета. Из-под рукавов еле выглядывают тонкие даже для меня кисти рук со светло-серой шерстью в чёрную полоску. Голова не закрыта ничем, только шея ещё обмотана теми же бинтами, что на ногах. Шерсть на голове короткая такая же, как на руках, но это не первое, что попадается взгляду. Глаза киссара ещё сильнее сияют жёлтым, чем глаза Дискойдеума. В них даже трудно разглядеть зрачок, настолько они яркие.

Киссар вальяжно выходит наружу, не сводя пристального взгляда с Диктиостелиума, и встаёт прямо перед ним. Никаких жесток приветствия, они оба просто прикладывают правую лапу к виску и, не моргая, глядят друг другу в глаза. Командующий в этот момент стал заметно более нервно топать по полу носком сапога.

Что ж, ладно. Ещё одно препятствие на пути к заветному миру. Никакого больше отчаяния. Проделав такой долгий путь, нельзя просто сдаться. Физарум говорит, из-за него всё может обернуться прахом. Чёрта с два! Слишком много было сожжено, чтобы расцвела надежда. На такой плодородной почве её будет трудно извести.

Инцидент №24 "Уязвимость"

Странно, что у киссаров нет или просто не используются жесты приветствия. Я ожидал, что Дискойдеум для приличия хотя бы вскинет правую руку с прямой ладонью перед викарусом. Ладно, шутки в сторону. На самом деле, немного не по себе от того, что они обсуждают что-то определённо важное именно так, чтобы нельзя было понаушничать.

Разговор идёт уже около двух минут, за это время Командующий не успокоился, а только активнее продолжил стучать по полу носком сапога. Видно, ему тоже не по душе эта ситуация. Учитывая, что сейчас они общаются мысленными образами, что гораздо быстрее, чем привычным мне способом, боюсь представить, насколько глубоко дипрафектус смог посвятить в проблему своего начальника. Если тот решит, что новая армия Порядка слишком опасна, он может принять определённые меры. Остаётся надеяться, что эго Диктиостелиума не позволит ему приукрасить робоподобную угрозу.

Вдруг, огромный котяра выпучивается глаза и, кажется, вот-вот раскроет пасть от удивления. Викарус продолжает спокойно глядеть на него. Один из охранников, что каменными статуями стоят за спиной самой властной фигуры в этой комнате, встаёт в боевую стойку и направляет оружие на Дискойдеума, который уже убрал руку от переговорного устройства на голове. Тот лишь бросает короткий хмурый взгляд на солдата. Физарум, не оборачиваясь, медленно отходит к нам. Это замечает викарус и теперь глядит на него со всё ещё прижатыми к виску двумя тонкими пальцами. Оранжевый кругляш на шлеме Командующего начинает то гаснуть, то снова зажигаться, и разукрашенный тут же падает на пол, схватившись за голову. Зрачки викаруса сужаются, из-за чего становятся полностью неразличимы в его ярко-жёлтых глазах. Второй охранник быстро подходит к Физаруму и осматривает его, пытаясь, скорее всего, понять, что не так и как это исправить. Разукрашенный трясущейся рукой указывает на прибор, прикреплённый к его поясу, и отверстие в шлеме около шеи. Вояка берёт прибор и вставляет в паз. Под курткой инвалида вновь шевелятся щупальца сталевара, а сам он перестаёт трястись. Охранник медленно поднимает его, придерживая даже после того, как он занял устойчивое положение.

- Леокарпус Фрагилис, мой передатчик неисправен, могли бы вы говорить без его использования? – тяжело дыша, он беспокойно перебирает руками.

Зрачки высокопоставленного киссара увеличиваются до нормального состояния, но обеспокоенность в выражении лица не исчезает.

- Конечно, Физарум, - звучит довольно грубый, будто прокуренный, голос. Тут же агент прокашливается и продолжает сильно изменившимся тонким голосом. Кажется… женским. – Виновата, нужно было уточнить сразу. Немного непривычно общаться так, но, если вам так легче, я не против.

Командующий, застывший в одной позе и, вероятно, не зная куда себя деть, лишь неуверенно кивает.

- Физарум, что-то не так?

Чистый агентовский язык, но теперь не такой грозный тон, как у Дискойдеума. А голос чем-то даже напоминает голос Мурцовой. Хотя, наверно, только из-за того, что она была первым и единственным агентом женского пола, с которым я говорил.

- Нет-нет, всё в норме. Только… Разрешите узнать, почему вы задерживаете дипрафектуса?

- Ничего страшного для вас, не беспокойтесь, - Леокарпус мягко улыбается и немного сокращает расстояние с Командующим, самую малость пригибаясь, чтобы их глаза были на одном уровне. – Это касается только Диктиостелиума Дискойдеума.

- Именно про это я и хотел бы… - Физарума прерывает его начальник.

- Облака, - совершенно спокойно и лаконично говорит Дискойдеум. - Викарус прибыл, потому что узнала про них. Меня снова осудят за несоблюдение бессмысленно ужесточённых правил.

- Диктиостелиум Дискойдеум, - она отходит от Командующего и поворачивается к громаде, а её лицо мрачнеет, - вы должны понимать, эти правила не ужесточаются, а конкретизируются и уточняются только на благо всего инструмента освоения технологий.

- От этих уточнений работа малых отделов только усложняется, из-за чего становится невозможно положительно закончить хотя бы один циркалус, - всё так же надменно, как и в разговоре со мной, ШТИРом и Командующим, отвечает он. Насколько большое самомнение нужно иметь, чтобы вступать в активный спор с кем-то, кто выше тебя по званию, находясь в системе с такой дисциплиной?

Викарус, уже явно находящаяся не в духе от излишней говорливости дипрафектуса, выстраивает на лице гримасу серьёзности, что получается у неё не очень хорошо, и она выглядит, скорее, как-то обиженно.

- Ещё ни один малый отдел не прибегал к нарушению правил, ради отзыва особого статуса. Ваш – первый, - она раздражённо выдыхает и снова оборачивается к Физаруму. – Могли бы вы найти одного из ваших знаменитых радикс-интегратов? Мы в робототехническом отделе искренне восхищаемся этой вашей разработкой! – восторженно говорит она, будто только что не вела напряжённую беседу с выскочкой.

- Б-благодарю. Сейчас будет, - разукрашенный всё никак не может успокоится. Может, первый раз в живую видит кого-то, имеющего столько власти?

Он подходит к нашему резиново-металлическому кокону, стучит по нему пару раз, после чего, разъедая себе путь, изнутри показывается отросток сталевара. Красное щупальце послушно ложится на ладонь Командующего, он хватает его и тянет на себя, пока кусок щупальца не отсоединяется, оставаясь в руке агента. Остальная часть забирается внутрь кокона, а Физарум второй ладонью пару раз поглаживает тентаклю вдоль длины, из-за чего та резко начинает удлиняться в обе стороны и ветвиться, покрывая всю руку агента до локтя. Пустые белые линзы разукрашенного обращаются на викаруса.

- Можете сказать, этот радикс-интеграт слушается только вас? – указывая пальцем на вампирский корень, спрашивает Леокарпус. – Смогу ли я им управлять?

- Конкретно этот слушается только меня.

- Это хорошо, - она чуть улыбается. – Скомандуйте ему заточить дипрафектуса в такой же слой, в каком сидят… Эти двое, кто бы они не были, - Леокарпус указывает на нас, прищурив глаза.

Командующий сначала молча смотрит то на викаруса, то на Дискойдеума, но всё же слушается приказа. Он слегка сгорбившись медленно подходит к начальнику, опустив голову, пока тот сверлит его макушку своим фирменным уничтожающим взглядом, но не произносит ни слова. Фрагилис лишь изредка поглядывает на происходящее, не желая, видимо, наблюдать эту картину.

Подчинённый, который покрывается мурашками от одного присутствия начальника, застёгивает ему же наручники. Соглашусь, не очень приятная ситуация, в особенности, если ты её вызвал.

В конечном итоге, сталевар, как и нас, так же покрывает тело Дискойдеума своими корнями, а после и панцирем, оставляя только шею с головой. Разукрашенный во всё ещё согнутом положении спиной вперёд отходит от него, ближе к нашему кокону.

- Извините, Физарум, если это доставило вам излишние неудобства. Возможно, стоило поручить это одному из моих универсалов. Но мы не можем себе позволить тратить время на поиск альтернативного способа его обездвижить, - в её глазах читается сочувствие, однако, мне, почему-то, кажется, что вся эта её эмоциональность – не более чем маска, за которой скрывается руководитель, ещё более жестокий и бесчувственный, чем Дискойдеум. – Но, благо, теперь мы можем заняться действительно важным делом. Пожалуйста, расскажите мне подробно, как проходит ваш циркалус, - это точно маска.

Следующие пару минут Командующий рассказывает о всех удачах и неудачах для агентов, которые происходили на протяжении конфликта. Про то, как он в начале циркалуса смог организовать личную группу специалистов, изучивших человеческий язык и их компьютерное оборудование, чтобы иметь возможность взаимодействовать с информационными технологиями людей – совершенно новой отраслью для агентов. Про то, что люди в этот момент научились точечно уничтожать киссаров прямо в головах сосудов, освобождая их тем самым. То есть, про меня. Про провал с Исполином, использование плывущих и первое применение в бою радиксов и радикс-интегратов. И в конце концов, про ШТИРа. Разумное существо, созданное людьми. Как только он объяснил, кто такой мой командир, Леокарпус, до этого внимавшая каждому слову подчинённого и сосредоточенно кивавшая, отвлекается, безмолвно глядя на ШТИРа. По лицу сложно понять, что у неё на уме, но взгляд… Взгляд очень серьёзный. По-настоящему серьёзный. Этот серьёзный взгляд она опускает на Физарума, прежде чем остановить его.

- Простите, что прерываю, я хотела уточнить кое-что.

- Д-да, конечно. Что именно вас интересует? – отзывается, всё ещё дёргающийся при каждом слове викаруса, Командующий.

- Я ведь правильно поняла, что это, - указывает на моего командира, - живое существо?

- Это так, - быстро глянув на ШТИРа, отвечает он.

- Но его создали люди, - теперь в её голосе я замечаю нотки недоверия.

- Всё верно, а что вас смущает?

- Физарум, вслушайтесь. Вы хотите мне сказать, что кто-то кроме триаров способен создать разумную жизнь. И не просто кто-то, а моносары. Те, кто не имеет никакого отношения к покровителям.

- Леокарпус Фрагилис, я уверен, прафектус просто преувеличил, назвав эту машину разумным существом, - внезапно подаёт голос Дискойдеум. – И, разумеется, моносары никак не могли создать что-то разумное. Это удел покровителей. Физарум Полицефалум об этом прекрасно знает, но подобрал не совсем подходящие слова для описания этой технологии, - грозный взгляд обрушивается на Командующего.

- Дипрафектус, - тут же изменившись в лице, но не обернувшись, а только расправив спину, суровым, насколько это возможно для неё, голосом отвечает викарус, - я запрещаю вам говорить без разрешения, поступившего в устной или телепатической форме, от меня, прафектуса или моей охраны.

Диктиостелиум резко вдыхает ртом воздух и шумно выдыхает через нос, но помалкивает.

- Скажите мне, возможно ли такое? - вновь изменив лицо на просто серьёзное и чуть наклонившись, она обращается к Командующему.

Особенно уверенный при разговоре со мной или ШТИРом киссар начинает трястись, словно его пробил сильнейший озноб.

- Я-я, д-думаю… - он опускает взгляд в пол, лишь бы не смотреть в лицо Леокарпус.

- Не беспокойтесь, прошу. Я хочу услышать ваше мнение, - голос становится мягче, но Физарума, кажется, уже так просто не успокоить.

- О-он, вероятно… Его, в-вероятно, нельзя назвать вполне… разумным, полагаю, - еле-еле выдавливает он из себя.

- Вы уверены? Может, стоит это проверить? – она встаёт в полный рост, что на пару сантиметров больше роста Командующего, а значит, и меня, и подходит к нам с командиром. – Сосуд, машина, как вас зовут? – не дав андроиду и начать, она на секунду отворачивается к разукрашенному. – Они же знают наш язык, верно?

Киссар молча кивает, потирая предплечья в попытках успокоить дрожь, а викарус, сияя позитивом, ждёт нашего ответа.

- ШТИР, - отчеканивает робот.

- Василий Безмятежев, - немного неуверенно говорю я.

- Прекрасно! Как зовут меня, вы должны были слышать, но могу повторить, если угодно, - эта улыбка и звонкий голосок не заставят меня довериться ей.

- Мы слышали, - отвечает за нас обоих командир.

- Это тоже хорошо, - улыбка становится ещё теплее. - Скажите мне, ШТИР, вы понимаете, кто я? Из нашего с прафектусом и дипрафектусом разговора вы могли выудить эту информацию.

- Понимаю, насколько могу судить. Вы – викарус. Руководитель, стоящий выше прафектуса и дипрафектуса, отвечающий за био-робототехнический отдел инструмента освоения технологий.

- Это верно. А скажите, какова ваша цель? Ради чего вы делали всё то, что делали, до попадания сюда?

- Моя основная задача – закончить конфликт с наименьшими потерями.

- Весьма кратко и без лишних слов. Можете теперь предположить, что я думаю о вас? – на этом вопросе улыбка киссара становится какой-то хитрой.

- Я считаю, вы пытаетесь оценить, насколько факт моего существования вписывается в ваше представление о мире.

Зрачки Леокарпус увеличиваются примерно в два раза в сравнении с нормой.

- Поразительно! Именно такой вывод я бы и сделала, если бы мне задали этот вопрос, - она отходит от нас на два шага, не сводя восхищённого взгляда со ШТИРа. Но, вдруг, в мгновение ока с её лица пропадает весь восторг. – Цельсь!

Оба свободных охранника вскидывают ружья в направлении моего командира.

Чего-то такого я и ожидал. Никогда не стоит верить милой мордашке.

- Вы ведь и сами понимаете, ШТИР, что не можете оказаться разумным, не так ли? – ох уж этот взгляд, вся эта их серьёзная порода, что Дискойдеум, что она. - Никто из моносаров не способен создать сознание, это ересь. К сожалению, я не могу позволить робототехническому отделу изучить даже ваши останки, чтобы не посеять в их умах сомнения, - безусловно, дело в этом. Может, я зря снял ставку с космического тоталитаризма? – Но перед тем, как исчезнуть, скажите, что бы вы хотели сейчас сделать, учитывая, что ваш скорый конец неизбежен?

- Заложить в вас сомнения в идее невозможности создания искусственной разумной жизни, а как следствие, и сомнения в её ущербности, в сравнении с естественной.

Леокарпус посмеивается. Сначала этот смех кажется неотличимым от насмешек Командующего, но под конец он становится… Не таким. Не таким надменным.

- Простите, не удержалась, - вытирая слезинку, говорит она. – Не подумайте, я смеюсь не над вашим последним желанием, ни в коем случае. Но ваше лицо… - викарус прикрывает рот рукой, сдерживая новый порыв смеха. – Оно будто каменное, особенно с таким цветом.

Мой командир растерянно глядит на неё, не зная, как реагировать.

- Может, вы уже перестанете так себя вести? – подаю голос я. - Вы высокопоставленный военный или клоун? Зачем вы устраиваете нам эти эмоциональные качели?

Командующий снова знаками показывает, что мне нужно заткнуться.

- Клоун? Качели? – она вопросительно глядит мне в глаза, очевидно, не зная смысла этих слов. – Прошу прощения, если я вас напрягаю. Только, вам, по всей видимости, придётся набраться терпения. Я должна задержаться здесь на некоторое время, - поправив свой балахон, Леокарпус переводит взгляд на андроида. – ШТИР, не беспокойтесь, мне всего лишь нужно было создать правдоподобную обстановку. Извиняюсь за это. Отставить!

Охранники опускают пушки, а викарус преспокойно продолжает.

- Это последний вопрос по этой теме, после чего я займусь тем, зачем прибыла. ШТИР, можете описать, что вы ощутите, если выполните свою основную задачу?

- Вы издеваетесь?! – снова не могу себя сдержать. - Сначала угрожаете жизни, а через пару секунд спрашиваете про эмоции? Это просто бред какой-то! Если бы ШТИР мог в полной мере испытывать эмоции, чтобы уметь их описать, он бы явно не так спокойно отреагировал на угрозу!

Взглянув на него, я замечаю его встречный утомлённый взгляд. Он даже не пытался меня осадить. Неужели, я перестал видеть в нём начальника настолько открыто, что даже он сам это заметил? В какой момент он потерял свою авторитетность в моих глазах, что я перестал его слушаться? Я ведь даже не хотел этого. Не считал его каким-то излишне жёстким командиром, просто в меру серьёзным. Косой начал с этого?

- Василий Безмятежев, - совершенно без этого коверканья, с которым обычно называет меня Физарум и которое я списывал на акцент, обращается ко мне викарус, - прошу, будьте терпеливы. Я не хочу, чтобы вас временно заглушили без вашей на то воли.

Походу, мне на самом деле стоит перестать так встревать. Забываю, где моё место.

- Возможно… - робот сомневается. Звучит дико, но эта пауза похожа только на сомнение. – Я бы, наверно… - он смотрит на меня, на Физарума, на Леокарпус, окидывает взглядом помещение, а в конце этой безрезультатной попытки найти ответ, начинает таращится в пол. – Я надеюсь, смогу ощутить что-то особенное.

Викарус прикрывает рот и задумчиво глядит на ШТИРа. У меня в голове крутиться только сожаление, что я не успел хоть как-то ему помочь до того, как это понадобилось.

- Полагаю, я убеждена, что он разумен, Физарум, - весь её вид и даже голос становится каким-то траурным. Будто она понимает, что пытается переварить в себе мой командир! - Ты выполнил свою часть даже лучше, чем предполагалось.

Дискойдеум неодобрительно коситься на Командующего, застывшего в оцепенении.

- Что-то не так? – и, конечно, за секунду вся напущенная жалость к не себе подобному пропадает. - Мне кажется, сейчас мы можем себе позволить перестать скрываться: дипрафектус обездвижен, а больше в этом помещении нет ни одного не посвящённого киссара.

- Полагаю, так, - быстро глянув в сторону раздражённого Диктиостелиума, Командующий, наконец, выпрямляет спину полностью, но всё ещё не знает, куда деть руки, поэтому просто перебирает ими на уровне груди.

- В таком случае, чтобы приступить к следующему пункту, необходимо лишь договориться с руководством людей о перемирии.

Глаза дипрафектуса наливаются кровью, а шерсть медленно поднимается дыбом, но он всё равно не раскрывает рта.

- В-викарус, вы хотите сказать, вы из… - разукрашенный мешкает, боясь продолжить.

- Верно, - не дождавшись, она продолжает за него, - я тоже из группы противодействия триарам.

Как только звучит слово “тоже” Командующий молниеносно шарахается от Леокарпус и, чуть сжавшись, поглядывает на своего начальника, нисколько не изменившегося в лице. Кошка только посмеивается, прикрывая рот.

- Ну что вы, Физарум? Не бойтесь. Отныне, вы, все киссары и сосуды, которые будут содействовать нам, и даже вы, - указывая на нас с командиром, говорит она, - находитесь под моей защитой. Непосвящённые нам не угрожают.

Инвалид выпрямляется, долго смотрит на Дискойдеума, потом на Фрагилис, снова на Дискойдеума и, всё же, спрашивает.

- Викарус, разрешите поговорить с дипрафектусом?

- Конечно! Мне, в любом случае, пока стоит проконтролировать прибытие остальной части моей армии, - она на пару шагов подходит к своему кораблю, как вдруг резко останавливается, словно что-то вспомнила. – И, не мог бы ты освободить Василия Безмятежева и ШТИРа? Мы же не можем приравнивать их к пленным или арестованным, верно?

- Да, конечно.

Когда Командующий успевает отреагировать на просьбу, хотя, скорее, завуалированный приказ, Леокарпус уже исчезает в темноте контейнера своего корабля. Разукрашенный стучит по поверхности кокона, в который мы замурованы, три раза. Как только звучит третий удар, скованность пропадает, и по ощущениям я снова оказываюсь в вязкой цементной смеси, пусть я никогда в ней и не находился на самом деле. За секунду до того, как сталевар отпустит нас с командиром полностью, чувствую, что меня хватают за руку. Это оказывается весьма кстати, ведь, непривыкшие к напряжению ноги не удержали бы меня, если бы не поддержка ШТИРа. Используя его руку, как опору, я занимаю наименее шаткое положение и отпускаю. Физарум, быстро окинув нас взглядом, отходит в сторону своего начальника.

Вот сейчас будет кино. Я уже представляю, как они друг друга поливают грязью.

Встав прямо перед ним и глядя сверху вниз в его пылающие глаза, Командующий сначала немного мнётся, но всё-таки начинает.

- Диктиостелиум, - назвать не по званию, а сразу коротким именем. Хорошее начало, – работать под вашим руководством было невыносимо. И дело не во мне или моём восприятии вас, а в ВАШЕМ поведении. Вы постоянно выказываете своё превосходство, хотя все уже давно знают, что вы сами и ваш сосуд намного лучше всех, находящихся на Кицелиуме и даже колониях. У меня был опыт работы с руководителями, получше вас, так что я уверенно могу сказать, что ты – просто зазнавшийся третьесортный управленец, которого, если бы не прошлые заслуги, не подпустили бы даже к званию фектуса! – перешёл на “ты”. Жжёшь! - Ты думаешь о потерях только как об уменьшающемся потенциале армии, а не как о настоящих павших киссарах. Но даже это не было бы проблемой, если бы твои тактики работали хотя бы в половине случаев! Но, - он хохочет в потолок, держась за голову, - если бы это было всё! Тебя хоть как-то можно было бы оправдать! Тебя бы можно было просто назвать закостенелым и слабоумным, назначенным на эту должность кем-то, кто тебя ещё уважал. Но нет! – натурально выкрикивает Физарум в лицо начальнику. - Твоё пренебрежение к сосудам, хотя, нет, не так. Твоё ярое пренебрежение ко всем разумным формам жизни кроме киссаров и покровителей – вот, что не даёт возможности хоть как-то тебя оправдать! Облака и дейтры. Они такие не только во имя эффективности. Они – твоё реализованное желание нести боль и мучения всем живым существам! Вы позволили мне заняться доработкой дейтров только потому, что они не могли находится в сознании больше часа из-за невыносимой боли, которую испытывали каждый миг своего существования. Только поместив их мозг в раствор из разнообразных одурманивающих препаратов и заглушив тем самым всякую возможность хоть что-то чувствовать, мы смогли вывести их на поле боя. А поощрение жестокости простых солдат? Зачем это нужно? – Командующий делает передышку, отвернувшись на секунду от дипрафектуса, глаза которого всё так же надменно глядят на него. – Ты – безумец, Дискойдеум. Только безумец мог так далеко зайти и не сойти с ума окончательно. Я искренне не могу понять, как тебе удаётся каждый день видеть десятки сосудов перед собой и не сходить с ума от неприязни к ним. Как тебя не разрывает от ненависти каждую секунду, когда ты управляешь своим сосудом? Нет, я не хочу это понимать. Но, знаешь? Это всё общее. Есть одна личная вещь, которую я не прощу тебе никогда, - он выставляет указательный палец перед собой и тут же убирает. – Сейчас, я ощущаю странную боль. Не в теле, в этом я был бы виноват сам. Я не могу описать, где она ощущается, но она настолько невыносима, что хочется кричать. Я чувствую, что с Легатумом что-то не так. Трое суток назад всё было нормально, но потом… Я уверен, люди делают с ним что-то, причиняющее вред. И я не виню их, не-ет, - сквозь хриплый голос слышен сдавленный и нездоровый короткий смех. Инвалид приближается к Диктиостелиуму так, чтобы между лицом одного и маской другого остаётся всего пара сантиметров. Ради этого он даже поднимается по чугунному кокону, чтобы компенсировать рост. – В этом. Виноват. Только. Ты! – Командующий таращится ему в глаза ещё несколько секунд, после чего спрыгивает и несколько раз вдыхает и выдыхает. – А теперь, Дискойдеум, я ПОЗВОЛЯЮ тебе ответить.

Дипрафектус молчит, но взгляд его не смягчается, не ужесточается. Он всё так же сверху вниз смотрит на подчинённого. Даже если сейчас, он лишился своей власти над ним, на взгляде это не отразилось.

- Предатель, - своим обычным, нисколько не изменившимся от гнева или подобных эмоций, басовитым голосом отвечает Дискойдеум.

Тишина. Наконец, дипрафектус отводит взгляд от него и направляет ровно вперёд, в пустоту. Инвалид, опешив, некоторое время приходит в себя, после чего продолжает свои попытки уже откровенно унизить огромного агента. Вот только никакой реакции от него не поступает, как бы тот не старался. Даже ус не шелохнулся, словно, никакого прафектуса и нет рядом.

Вот дамбу и прорвало. Ясное дело, когда так долго пресмыкаешься перед начальством, накипеть может знатно. Странным остаётся одно, ему просто кажется, что с Исполином что-то делают, или нет? Но что с ним может сделать Порядок? У них же мирная политика и всё такое. Или… Помнится, когда Командующий только связывался с викарусом, он говорил, что эти роботы вооружены плазменным оружием. Неужели..? Неужели, мирной политики больше нет? Выходит, придётся договариваться с теми, кто уже решил драться до конца. И преимущество на их стороне. И с информацией Исполина они об этом, вероятно, уже узнали. И, кажись, мы снова в проигрыше. Не привыкать?

Викарус заходит в помещение в крайне хорошем расположении духа, судя по выражению лица, но как только замечает, что творит Командующий, лучезарная жизнерадостность тут же меркнет. Она прикладывает кулак к губам и молча наблюдает минуту или две, ничего не предпринимая. В процессе наблюдения она даже совсем неслышно хихикает. Но вскоре, наверняка, насмотревшись, она ладонью проводит по лицу сверху вниз и подходит ближе к инвалиду.

- Физарум, немедленно прекратите! – наигранно грозно осаждает она его. – Я не потерплю унижения достоинства, пусть и арестованного, но героя расы киссаров.

Как только Командующий слышит своё имя, замирает на месте. Через секунду встаёт прямо и разворачивается к Леокарпус.

- Виноват, - только выходит ответить у него.

- Подойдите-ка к нашим коллегам, - она указывает на меня с командиром. – Мы должны обговорить дальнейшие действия.

Разукрашенный послушно встаёт сбоку от меня. Кошка окидывает нас троих взглядом и слегка улыбается, а её зрачки самую малость увеличиваются.

- Оставшаяся часть моей армии уже на полпути, осталось подождать самую малость до их прибытия, - достав маленький шарик откуда-то из-под балахона, она прислоняет его к устройству на виске и сразу убирает. – Всего одиннадцать релл и шестьдесят каан, если точнее. Так вот, для проведения операции необходимо будет обеспечить устойчивую связь со всей армией. Не хотелось бы как-то принижать ваш отдел, Физарум, но, должна удостовериться, возможно ли это обеспечить на должном уровне?

- Сможем обеспечить.

- Отлично! Только учитывайте, что и вы, и Василий Безмятежев, и ШТИР тоже принадлежите моей армии. Вы все должны быть на связи постоянно, так что используйте для этого лучшее, что есть. Если же чего-то не будет хватать, пара моих кораблей обеспечения всё равно прибудет сюда. Думаю, вместе с техниками вы разберётесь, - она делает глубокий вдох и медленно выдыхает, будто настраивается. – И так, давайте поговорим о сути операции. Наша цель – напугать своими возможностями триаров. Вы же оба понимаете, о чём речь? – Леокарпус смотрит на нас, а после на Физарума. - Вы им объяснили?

- Да, викарус.

- Прекрасно! Тогда продолжу. Триары в сути своей – существа… Очень зависимые от своей неприкосновенности. Любое посягательство на их тело они считают высшим преступлением. Но так как их способности позволяют им не получать особого вреда от чего бы то ни было, они привыкли к своей неуязвимости. Благо, - она кладёт одну ладонь на грудь, глядя куда-то вверх, и тут же убирает, - группа противодействия уже давно узнала про их слабость. Видите ли, покровители так уверенно избегают любых повреждений, даже от крайне быстрых объектов, что была выведена теория о способности их к предсказанию. Проще говоря, триары, вероятнее всего, могут видеть будущее. Но всего на десятые доли каан вперёд. Такого малого промежутка времени им хватает, чтобы увернуться даже от потока плазмы или перенаправить его. Вот как раз в этой их особенности и заключается основная сложность борьбы с ними. У нас нет массового оружия, которое могло бы доставлять поражающий элемент быстрее плазменных установок и при этом быть достаточно мощным, чтобы пробить насквозь всего лишь металлическую копию триара на большом расстоянии в нашей атмосфере, - на её лице появляется недобрая ухмылка. – Но есть единичное. Физарум, помните, какого типа оружие преимущественно использовал враг при тысяча сорок пятом циркалусе? Кажется, ими тогда был занят химический отдел.

- Вы имеете ввиду… - разукрашенный упирает ладонь в лоб и медленно переводит её назад на шею. – Точно, это же… Я даже подумать не мог, что это пригодится! Циркалус шестидесяти пяти релл – самая быстрая победа киссаров. Враг использовал высокочастотные лазеры. Химический отдел накрыл плотной дымовой завесой всю их территорию и практически без потерь как состава, так и вражеских информационных хранилищ, успешно окончил циркалус.

Ботан.

- Признаюсь, вы первый, кто смог ответить на этот вопрос, - довольная улыбка расплывается по её мордочке. – Приятно, что кто-то ещё действительно интересуется историей, а не только самыми эффективными технологиями, которые мы смогли освоить. В любом случае, да, дальнодействующее лазерное оружие – единственный на данный момент теоретически рабочий способ навредить триару. Плотный световой поток они не смогут перенаправить, значит, останется только уворачиваться. Очевидно, они не успеют среагировать на уже выстрелившее оружие, но смогут предвидеть нанесение себе вреда этим оружием, а значит, увернутся до выстрела, но после нацеливания. Наши ресурсы, а я учитываю и ресурсы людей тоже, можно использовать, чтобы отвлечь триара. Достаточно только непрерывно стрелять в него из плазменного оружия, которого у нас в избытке, - викарус восторженно глядит прямо на ШТИРа. – Я на самом деле поражена тем, как быстро люди смогли разработать эту технологию. Ваши создатели так похожи на нас! А, подскажите, как именно они её получили?

- Воспроизвели на основе образцов плазменных установок из плывущих, - тут же отвечает андроид.

Яркая улыбка плавно сползает с лица Леокарпус.

- Значит, за это стоит благодарить дипрафектуса? Постараюсь не забыть упомянуть как его заслугу перед осуждением, - на мгновение она впадает в раздумья, всё ещё пялясь на моего командира суженными зрачками. – Давайте не будем о плохом, - проморгавшись, Фрагилис продолжает. - По одной достаточно мощной мобильной лазерной установке находится в каждом отделе, одна есть и здесь. Чтобы расконсервировать её нужно только дождаться прибытия моих кораблей обеспечения, там всё нужное для этого оборудование. Но, это уже лично моя забота, можете не переживать насчёт этого. С вашей стороны пока что нужно только подготовить ШТИРа и Василия Безмятежева к отбытию, - указывает на Командующего пальцами сложенных ладоней, после чего переводит их на нас с командиром. – Ваша же задача – договориться с людьми о перемирии. Впрочем, я сказала всё, что вам нужно знать, но, если возникнут вопросы, можете обращаться, буду у терминала своего корабля.

Как только она заходит в контейнер корабля, на выходе из него встаёт охранник спиной к викарусу. Второй становиться около кокона с Диктиостелиумом, а третий - в шести шагах от него, лицом к арестованному.

- За мной, - инвалид подзывает нас рукой.

Он направляется к правой ангарной двери, относительно той, из которой мы полным составом вышли около часа назад. Открыв маленькую дверь в углу ангарной, он заходит в помещение, за ним мы. От соседнего отличается только планировкой, работа всё так же кипит. Тут работяжки разбирают пару БТРов Порядка и что-то странное на вид, что я не могу определить сразу. Когда заходим дальше в помещение, я приглядываюсь внимательнее и начинаю различать детали. Дуло танка, торчащее явно не из своего места, обломки чего-то, напоминающего катушки, и...

Нет, я понял, что это.

Вдруг, Командующий разворачивается ко мне, выглядывая из-за тела ШТИРа.

- Безмяутежев, посмотри-ка на это, - он указывает прямо туда, куда я смотреть не хочу. – Ничего не напоминает? Давай, твои предположения!

Не отвечаю.

- Не можешь вспомнить? Ну, тогда я сам. Даже мне нужно иногда тренировать память, - агент отворачивается от меня и глядит на груду металла.

Андроид в этот момент просто рассматривает помещение. Разумеется, ему нет дела до юмориста.

- Точно! Ой… - инвалид снова смотрит на меня, но голос его резко становиться наигранно жалостливым. – Прости, Безмяутежев, что напомнил о твоём покойном генетическом кошм… друге! Я и подумать не мог, что его определят именно в этот цех, предназначенный для изучения не только простых технологий врага, но и, совершенно случайно, смешанных их технологий с технологиями киссаров, - выставив одну руку вперёд, он начинает шевелить её пальцами, словно щупальцами. – Ну, ты ведь помнишь, что он использовал моего радикс-интеграта вместо руки? – внезапно Командующий перестаёт перебирать пальцами и, охнув, прикладывает обе руки к респиратору. – Прости-прости, я опять напомнил.

- Заткнись, - сквозь скрежет собственных зубов, произношу я.

- Извини, я не могу так же молча заниматься делом, как твой агрессивный друг. Ну, который…

Не дав договорить, его за запястье хватает ШТИР и поднимает так, чтобы его ноги не касались пола.

- Достаточно. Ты прекратишь издеваться над моим подчинённым немедленно, - направив грозный взгляд на лоб Физарума, чеканит он.

- Да-да, прекращу! Только отпусти! – пытаясь подтянуться, агент дёргает в разные стороны всеми свободными конечностями.

Робот молча продолжает его держать.

- Хватит! Я понял! Отпусти меня уже, я перестану! – его верещание начинает надоедать.

- Командир, прошу, отпустите его.

Инвалид с грохотом падает на пол, робот недоумённо глядит на меня.

- Почему ты попросил за него? Разве, тебе не были неприятны его слова?

- Мне не нравиться, когда кому-либо причиняют боль, - потирая рукав, отвечаю я. – Да и, нам не следует тратить на это время. Всё же, армия Порядка не будет нас ждать.

- Понял. Если будет возможно, постараюсь в дальнейшем избежать подобного.

Командующий поднимается на ноги и отряхивается.

- Знаешь, Безмяутежев, твой командир не всегда будет рядом, - говорит он, после чего разворачивается ко мне спиной, и продолжает идти.

ШТИР за ним не следует, видимо, чтобы сказать что-то, что не должен слышать Физарум.

- Я не оставлю тебя, - когда он это говорит, в единственном глазу проскакивает зелёная искра. – Я обещаю.

Потупив взгляд, вздыхаю.

- Спасибо, командир. Приятно, что вы готовы давать такие обещания, но… Но в наших обстоятельствах их вряд ли возможно будет сдержать.

- Мне казалось, так тебе будет легче. Люди часто лгут, чтобы приободрить. Это не тот случай?

- Я понимаю, почему вы решили это сказать, но всё же… Меня не так сильно задели его слова, чтобы вы беспокоились об этом. Думаю, если захотите кого-то утешить, когда с ним произошло что-то неприятное, вам стоит обратить внимание на его реакцию. Но, пока вы не так опытны, можете просто спрашивать, всё ли в порядке.

- Запомнил. Постараюсь действовать именно так.

С улыбкой на лице я ему киваю, и догоняю разукрашенного. Тот, в свою очередь, уже разговаривает с агентом в белом комбинезоне, за которым группа из пяти агентов в серых костюмах работает с чем-то отдалённо напоминающим винтовку. Труба с парой ручек и оборванным шлангом сзади. Рядом – с тем же оборванным шлангом металлическая коробка, углы которой закруглены.

- Сможете? – уперев руки в бока, спрашивает Физарум у своего, внимательно слушающего, подчинённого.

- Конечно, прафектус! – бойко отвечает он. – Закончим через половину суток, если будет возможность разобрать ещё несколько их боевых машин.

- Должно быть готово через девять релл.

Агенты в серых костюмах резко оборачиваются на Командующего, а тот, что в белом, разводит руками.

- Прафектус, это невозможно! Н-нам нужно разобраться с тем, как устроена связь на конкретно этом образце. Нам нужно больше материала для изучения. Нам нужно… - он запинается и растерянно глядит на начальника.

- Предоставляю вам эксперта в области технологий человеческой расы и его помощника, - обеими руками Физарум показывает на нас с командиром. – Использовать можете любые нужные образцы, которые есть в этом отсеке исследования. Приму работу через десять релл, - с этими словами он разворачивается и следует к выходу из помещения.

Окулярами по пять копеек агент в белом комбинезоне глазеет на андроида.

- Меня зовут ШТИР, а вас? – попытавшись придать своему лицу максимально не угрожающий вид, говорит он, перейдя на агентовский язык.

- Стемонитис Фуска, - уже придя в себя после внезапного приближения срока сдачи работы, отвечает киссар. – Давайте быстро введу вас в курс дела, и мы сразу начнём, - спешно проговаривает он, после чего подзывает своих работников, и направляется к одному из соседних столов, рядом с которым стоит его коллега в белом и группа в сером.

Робот следует за ними, я тоже медленно их догоняю.

- Наша задача – связать нашу сеть экстренных переговоров с вашей, чтобы не зависеть от человеческих передатчиков сигнала. Но, если ваша сеть основана на радиосигналах, наша – на усиленном телепатическом поле. Пусть у нас и есть опыт работы с человеческим информационным оборудованием, вторжение в телесеть, если помните, настроить его для работы с телепатическим полем не так просто. Необходимо научить каждый приёмник конвертировать информацию в понятную для вас форму, - из кармана он достаёт маленький шарик, как я уже знаю, с киссаром внутри, и отдаёт ШТИРу.

- Он ведь может преобразовывать получаемый сигнал в ваш язык? – он внимательно рассматривает его и пытается увидеть содержимое через полупрозрачную оболочку. - Мы достаточно им владеем.

- Важно иметь возможность передать и визуальную составляющую. Основная сложность как раз в этом. У моего коллеги есть идея, как это можно осуществить, но ваша консультация будет необходима, чтобы полноценно сформировать принцип работы аппарата. Тубифера, - обращается он к агенту с абсолютно чёрной шерстью на голове и лапах, который пристально следит за моим командиром, пока тот находится рядом, - расскажи, что ты придумал.

Далее их беседа обрастает кучей сложных терминов агентского и человеческого языков, из-за чего становиться слишком сложной для того, чтобы даже я что-то понимал. Мне остаётся только стоять рядом и изображать сосредоточенного слушателя. Сам же я уже давно плаваю в ожидании скорого возвращения в Огорск, в бункер, к Максиму Ивановичу.

Ведь, не может же так произойти, что мне не удастся с ним встретиться? Не может. Там моего командира ждут и его возвращению будут крайне рады. Они-то уже думают, что от наступления не осталось вообще никого, и вдруг появимся мы. Вот только, придётся как-то подтолкнуть их к принятию решения о перемирии. Уж не знаю, насколько они на самом деле готовы воевать до конца, но, надеюсь, мы со ШТИРом сможем отговорить их. В конце концов, они же люди, слово “человечность” – обычно про них.

Буквально спустя пять минут разговоров они принимаются за дело. Агенты в серых костюмах защиты разбредаются по помещению, видимо, в поисках подходящего оборудования. Стемонитис прикладывает два пальца к виску, но, кажется, ничего не происходит. Внезапно, разгруженная линия подвижных платформ на путях, “разрезающих” цех надвое, трогается с места и движется в левую сторону. Через полминуты она возвращается обратно уже заполненная кучей контейнеров и небольших металлических ящиков. Сталевары принимаются их выгружать, а коты на побегушках – доставать из ящиков всяческую аппаратуру, в том числе созданную людьми. Чтобы лучше видеть, как эти рабочие пчёлки занимаются делами, залезаю на один из пустых контейнеров по куче ящиков рядом. Киссары, судя по всему, не страдают перфекционизмом. Забравшись, свешиваю ноги и откидываюсь на спину, резко почувствовав, что хочу чуток полежать и поглазеть в потолок. Наверху работы не сильно меньше: огромные сталевары перетаскивают механизмы с верхних ярусов на нижние. Их методичные движения и, что удивительно, отсутствие сильного шума неплохо успокаивают. Можно и поспать немного, но пока что не очень хочется. Всё-таки, четыре дня подряд спал. Решаю поразмыслить, чем я займусь, когда вернусь в бункер.

Как только закончим с делами и появится хотя бы капелька свободного времени, побегу к Максиму Ивановичу. Думаю, ему явно будет интересно узнать, где я пропадал… Почти неделю?! Если наступление началось пятого, длилось один день, а четыре я проспал, выходит, сегодня уже десятое октября. Его день рождения сегодня. Заключение мира – неплохой подарок к шестидесяти пяти. Слишком много хорошего, чтобы быть правдой, но пока ничего плохого не намечается. Если, конечно, не считать, что мы собираемся стать богоубийцами. Надеюсь, правда, что до убийства не дойдёт. Очень хочется верить, что они, как и говорила Леокарпус, испугаются наших возможностей, когда мы не летально навредим триару. Но что-то мне подсказывает, одной травмы им будет мало.

С такими мыслями я закрываю глаза. Твёрдая поверхность не особо мешает мне улечься удобнее. И не на таком дремал. Воздух чуть прохладный, даже кажется свежим.

В бункере Порядка такого не было. Там приходилось ждать рабочих дней, чтобы нормально подышать. Странно, что сейчас я так хочу вновь вдохнуть этот стерильный, совершенно неживой воздух.

Постепенно сознание моё улетучивается куда-то в вентиляцию этого цеха, и сон берёт меня в свой нежданный плен.

Темнота рассеивается так же быстро, как наступила.

- Пора, - всё ещё промаргиваясь, бормочу себе под нос я.

Вероятно, меня разбудил этот ужасный шум. Рёв моторов, лязг железа, будто весь цех внезапно ожил. И вдруг, сквозь весь этот шум прорывается гром… Грозы.

Резко распахиваю глаза и хватаюсь за лицо, но натыкаюсь на металлическую маску. Гляжу вниз – одет в свой боевой костюм. Смотрю по сторонам – высотки Огорска кругом и разбитые асфальтные дороги, поливаемые обильным дождём. Техника Порядка и в небе кружит, вакцинируя плывущих, и на земле, расстреливая из всех орудий радикс-интегратов, микро-Исполинов и дейтров. Поднимаюсь на ноги, хватаю винтовку и срываюсь с места. Бегу туда, где меньше всего движущегося. Лишь бы не задело, лишь бы не задело, лишь бы…

Ощущаю неимоверной силы удар в спину, из-за чего мои ноги отрываются от земли, а телом я лечу вперёд. Первыми дороги касаются колени, ударившись один раз, они отскакивают, я переворачиваюсь лицом к полу. В пояснице раздаётся сильнейшая боль, которую я когда-либо чувствовал. Следующей удар принимает маска, а как следствие и голова, отчего у меня тут же темнеет в глазах. На этом моменте оружие в руках уже не держится и отлетает в неизвестном направлении. Меня продолжает нести, стирая маску в пыль, пока всё моё тело не касается поверхности, тормозя тем самым. Когда, наконец, останавливаюсь, голову пронзает жуткий звон. Сквозь ужасающую боль в области начала хвоста, я сначала снимаю маску, через которую уже ничего не разглядеть, после чего безуспешно пытаюсь подняться. Ноги не слушаются совсем, даже пальцами не пошевелить. Отталкиваясь одними руками, двигаюсь туда, куда бежал, пока передней частью тела повёрнут в сторону сражения. Бойня успела только сильнее разгореться. Микро-Исполин с большим чугунным вскрывают обездвиженный танк, оттуда высовывается боец с противочугунным гранатомётом и стреляет прямо в морду железнобокому. Подобие Исполина тут же бьёт его лапой, заталкивая обратно в глубь машины. Пока громадина другой лапой залезает внутрь, выискивая оставшихся, всё пространство рядом с ним окутывает белый туман, поднимающийся из-под танка. Агент тут же выскакивает из облака в мою сторону, но прямо перед тем, как приблизиться на расстояние длины его лапы, резко останавливается. Страшную морду озаряет зелёный свет, источник которого быстро приближается, пока в моём поле зрения не оказывается робо-костюм Прямого, судя по пушкам на левой руке. Его наплечные волновые пушки работают, гипнотизируя агента пока тот не падает на бок без признаков сознания. Не заметив меня, он спешит вперёд, помогать экипажу танка. Я же обращаю взор в небо. В голове только мольба остановить этот кошмар. Я готов верить в кого-угодно, лишь бы это кончилось.

На фоне тяжёлых тёмных облаков и гоняющихся друг за другом вертолётов и плывущих появляется маленький знакомый силуэт. Единовременно все пушистые дирижабли, несмотря на ливень, вспыхивают ярким пламенем, а коптеры падают без ведомой на то причины, давя и своих, и чужих под обломками. Прямого не задевает, он вовремя успевает отойти назад. Яркий жёлтый луч пронзает небо совсем рядом с лягушкой. Второй, более точный залп резко останавливается, совсем немного не задев бога. После внезапной остановки, луч огибает земноводное и начинает кружится вокруг него, образуя огненное кольцо, которое будто наматывается само по себе, становясь всё больше. Когда плазменный поток перестаёт бить с земли, кольцо медленно отлетает от триара и, словно диск для метания, направляется туда, откуда бил огненный луч.

Где-то вдалеке всё ещё слышны бесчисленные бои, но этот окончен. Писк в ушах постепенно сходит на нет, и я начинаю различать голоса по радиосвязи. Множество матерных ругательств вперемешку с чёткими командами. Люди кричат о новых странных врагах, слышны краткие отчёты о потерянных позициях и точках контроля. Опускаю взгляд в пол. Сквозь слышимый ужас, молюсь о спасении, как умею. Приближающиеся тяжёлые шаги не отвлекают меня. Из транса достаёт только упоминание моей фамилии в радиошуме из криков. Поднимаю голову. Прямой стоит передо мной, направив на меня дула пушек. Рукой я вытираю слёзы с глаз, но получается только их размазать. Грозная машина нависает надо мной, угрожая или..?

- Стой, - сиплым от слабости голосом бормочу я и выставляю перед собой обе руки, из-за чего падаю на спину.

- Сержант Безмятежев, вы приказали не слушать вас, если будете противиться, - звучит голос Воронина без доли человечности в нём.

- Прошу! Стой!

Оглушительное мгновение и темнота.

Резко поднимаюсь и открываю глаза. Белые стены огромного цеха, красные сталевары, ползающие по потолку, занятые делом рабочие и ШТИР среди них. Тяжёлая отдышка, холодный пот и бегающие глаза. Закрываю лицо руками, сильно вжимая в него пальцы.

- Какого чёрта? – шепчу себе под нос.

Локтями упираюсь в колени, а ладонями продолжаю поддерживать голову, глядя в пол и пытаясь обдумать кошмар.

- Безмятежев, - слышу непривычно живой голос командира. – Мы закончили, можешь спускаться.

Слезаю с контейнера и подхожу к нему. Надеюсь, мой взгляд сейчас не такой стеклянный, как я себе представляю.

- Можешь надеть прямо сейчас, - андроид протягивает мне аккуратно сложенный боевой костюм и шлем с маской.

Зрачки резко сужаются, шерсть встаёт дыбом, а сам я отпрыгиваю, встав на четыре лапы и подняв хвост. Именно в этот момент открывается малая дверь, судя по звуку, и в помещение кто-то заходит.

- Стоило мне покинуть тебя на несколько релл, Безмяутежев, как ты сразу озверел, - противный надрывный смех разноситься по помещению. – Прошу, только не кидайся на ШТИРа! Лично я не хочу, чтобы его одежда выглядела, как в последнем нашем сражении.

Отдышавшись, я поднимаюсь на ноги, зрачки каплю увеличиваются, но не до нормального размера. Молча беру костюм и отхожу за контейнер, чтобы переодеться. Сейчас я точно не готов с кем-либо говорить. Нужно как-то переварить всё. Хотя бы унять до сих пор неистово стучащее сердце. Глубокий вдох, выдох. Ещё раз. И ещё. Лучше. Самую малость.

Переодевшись, выхожу к командиру и Физаруму.

- За мной, - сухо буркнув это, инвалид покидает цех.

Во внешнем помещении всё так же стоит охрана викаруса и кокон дипрафектуса. Киссар ведёт нас прямо к кораблю Леокарпус.

- Викарус, они готовы отправляться. Стоит ли им знать ещё что-то? – из-за плеча охранника, спрашивает он.

- Уже?! Подождите немного! – живо прощебетав, кошка выходит к нам, скомандовав бойцу освободить путь.

Она кажется немного уставшей. Чуть сгорбившаяся спина и взгляд, не такой живой, как голос, её выдаёт.

- Должна кое-что сказать, просто для понимания ситуации. Беспокоиться не стоит, - как только она начинает говорить, внешний вид и её поведение становиться довольно бодрым. Что не скажешь про взгляд, оставшийся тем же.

- Машина, - неожиданно обращает на себя внимание Дискойдеум, - ответь, ты, правда, веришь, что сможешь победить?

ШТИР уже собирается ответить, но, вновь не отворачиваясь от нас, Леокарпус серьёзнеет.

- Ликогала Коника, ударьте дипрафектуса прикладом в висок, - глядя в пустоту командует кошка.

Инвалид резко напрягается и отходит от начальницы на два шага. Охранник, что стоит рядом с коконом, недолго думая, замахивается винтовкой и выполняет приказ. Раздаётся неприятный слуху хруст. Ни пискнув, Диктиостелиум принимает удар. Правый его висок начинает кровоточить, но он стойко направляет взгляд вперёд, в никуда, словно, отключившись. Но, думаю, если ничего с этим не сделать, он действительно отключиться. Навсегда.

- Прафектус, прикажи радикс-интеграту залечить рану, - подаёт следующую команду викарус.

Разукрашенный пулей долетает до бывшего начальника, проводит пальцами по резиново-металлической оболочке и нажимает на определённые точки высунувшегося вампирского корня. Прямо у шеи Дискойдеума появляется такой же корень, который тут же прижимается к его пробитому виску. Всю кровь около раны он сразу всасывает и пускает по шее агента тонкие отростки, прочнее закрепляясь на нём. Никакой реакции от арестованного не поступает.

- Простите, что вам пришлось это наблюдать, - викарус виновато улыбается и складывает руки в замок у груди. – Я не должна была так поступать с героем своей расы. Но, честно говоря, в настоящее время от него намного больше вреда, чем пользы. Хоть это и не оправдание.

- Леокарпус Фрагилис, хотел спросить, - обращаюсь я, немного нервничая по поводу случившегося. – А какие именно у него заслуги перед расой киссаров?

- Физарум вам не рассказал? – искренне удивившись, кошка смотрит на меня, а после – на Командующего.

- Да, виноват, - он внезапно оказывается рядом с начальницей. – Безмятежев, помнишь, я рассказывал тебе о трёх выделившихся во время первого конфликта нашей расы киссарах?

- Помню. Ты говорил, один из них стал первым полководцем, другой предложил… - он перебивает меня.

- Верно. Так вот, - на секунду он оборачивается в сторону кокона, - Диктиостелиум Дискойдеум – это всё он. Если бы не его действия тогда, киссаров бы не существовало как вида. Кицелий не мог рационально мыслить, поэтому контроль над ситуацией взял он. В настоящее время дипрафектус – всё ещё уважаемый военный, но из-за множества провалов циркалусов в других отделах его закрепили за не таким успешным как остальные отделом.

- Жаль, что нам пришлось тратить время на это сейчас, - делает замечание Леокарпус.

- Лучше поздно, чем никогда. Так говорят люди, - оправдывается инвалид. – Виноват.

- Ох, это умно, - она мягко хихикает, но мгновенно меняется в лице. Глядя только на моего командира, она полностью серьёзно продолжает. – Вам стоит учитывать возможность прибытия лояльных дипрафектусу армий. Если это произойдёт, мне они подчиняться не будут, но моя армия противодействовать им сможет. Также, я передам вам всю техническую информацию об их боевых единицах сразу, как только смогу их засечь, - викарус вновь натягивает на лицо неширокую дружелюбную улыбку. – Надеюсь, у вас всё получиться. При любых сложностях или вопросах можете обращаться ко мне.

- Леокарпус Фрагилис, разрешите расставить камеры в этом помещении, чтобы иметь возможность связаться с вами по видеоканалу? – спрашивает андроид.

- Конечно, прошу! – она отходит от него вправо, пропуская на корабль. – Физарум, вызовите пока транспорт. Их нужно доставить хотя бы до купола.

Полицефалум кивает и прикладывает два пальца к виску. Робот в этот момент методично прикрепляет мелкие устройства к контейнеру: два снаружи, два внутри и оставшиеся два он решает отдать охране викаруса.

Пока оба заняты, я решаюсь обратиться к Леокарпус лично по вопросу, который я не могу доверить разукрашенному.

- Викарус, у меня есть одна просьба.

- Какая же? – заинтересованный взгляд её ослепляющих глаз ложится на меня.

- Понимаете, мы с командиром прибыли сюда не одни. С нами был мой коллега – Михаил Воронин. Дипрафектус… Убил его.

- Оу, - лицо кошки сразу становиться соболезнующе жалким, - сочувствую вашей утрате.

- Спасибо. Так вот, в человеческой культуре важная роль отводиться тому, где будет находится мёртвое тело близкого. Я бы хотел, чтобы тело Воронина передали вместе с остальными телами, которые оставили у себя ради каких бы то ни было целей киссары этого отдела, в бункер. Не так важно, каким именно образом, но, мне кажется, новая армия Порядка занимается сбором тел с полей сражений. Возможно, если бы вы незаметно оставили тела на территории города, они бы их забрали сами.

Не меняя выражения лица она ещё несколько секунд смотрит на меня.

- Я не думаю, что это будет проблемой, Василий Безмятежев. Дам паре кораблей задание доставить тела на территорию города, когда они прилетят. Благодарю, что доверяете мне этот вопрос. Я понимаю, насколько важны бывают подобные культурные феномены.

- Спасибо вам. Это, на самом деле, важно для меня лично и для человеческой цивилизации в целом.

Уже через пару минут соседние от корабля ворота открываются. Вновь вижу противоположную стену технологической бездны. Идентичный корабль приземляется у выхода и открывает пассажирский контейнер. Андроид заходит первым, я уже перешагиваю порожек, как вдруг слышу, что меня окликает Командующий. Разворачиваюсь в его сторону.

- Надеюсь, видимся в последний раз, Безмяутежев.

- А я надеюсь, что нет, - говорю я и следую за ШТИРом.

Дверь за нами закрывается и жуколёт, как я его окрестил из-за этих “лапок”, на которые он приземлился, не дождавшись, как мы сядем, начинает движение. Удержав равновесие, сажусь на скамью. Тут же меня обвивает сталевар и заливает резиновым металлом. Железного дровосека хватает соседний корень и насильно усаживает, пусть робот и не сопротивляется. Может показаться, что не совсем удобно, зато нет никакой тряски, густой внутри кокона резиновый металл поглощает и равномерно распределяет каждый импульс. Да и сам жуколёт летит плавно.

Жаль, тут нет ни одного окна. Хотелось бы с высоты посмотреть на весь этот бесконечный завод. Зато можно насладиться непроглядной темнотой, ведь даже здесь киссарам оказался не нужен свет.

- Василий, - вдруг, обращается ко мне ШТИР, - прости, что не попытался утешить, после того, как выдал тебе костюм. Я был так увлечён работой и озадачен твоей реакцией, что не подумал, какого тебе было. Что случилось тогда?

Становиться немного неловко, когда командир так разговаривает со мной.

- Ничего серьёзного. Это просто последствия неприятного сна.

- Я знаком с концепцией снов у людей, но не до конца понимаю, почему они могут вызывать беспокойство. Разве, проснувшись, тебе не должно сразу стать лучше от осознания нереальности произошедшего?

- Не всё так просто. Сны могут напоминать о ситуациях в жизни, которые не хотелось бы вспоминать. Ещё и воображение может сыграть злую шутку в такие моменты, не давая чёткого понятия, что реально, а что нет.

- Понимаю, - пару секунд он молчит, но тишина эта ощущается всё так же неловко. – Тебе снилось наступление?

- От вас сложно что-либо утаить, - усмехнувшись говорю я, но тут же замолкаю. Я впервые засмеялся в разговоре со ШТИРом. Если это не хороший знак, то что тогда? – Да, это было наступление. Извините, но я бы не хотел вспоминать подробности.

- Понимаю. Гаврилов тоже, думаю, не хотел бы это вспоминать, - как только он упоминает его фамилию, что-то в груди больно укалывает меня. - Он, как и ты, воспринимал всё крайне болезненно. Сейчас, вспоминая его поведение и его слова, я понимаю, что ему тоже нужна была поддержка. Жаль, я не смог об этом позаботиться. Совсем недавно я запустил весьма короткую симуляцию. В ней я изменил только одну деталь. В этой симуляции я позволил Гаврилову побыть рядом с Ворониным, когда сталевар на месте его руки передал часть питательных веществ носителю. Как следствие, - и тут его голос начинает терять человеческие нотки, - Гаврилов не повредил меня, а значит, и я не отправил его к бункеру, что в конечном итоге привело к…

- Командир, мне бы не хотелось знать, что там произошло, - набравшись смелости, прерываю его я. – Мне понятно, что для вас это способ разобраться в вопросе детально, но для меня… Для меня это всё ещё неприятное напоминание о том, что произошло в действительности. Ведь в действительности и Косой, и Прямой мертвы.

- Приношу свои извинения. Если ты не хочешь, я не буду упоминать их без должной причины.

- Спасибо.

Полёт заканчивается где-то через полчаса. Хотя, я, пожалуй, преувеличил. Стоит двери открыться, маска моего шлема сообщает о низком содержании кислорода в воздухе и предлагает активировать режим противогаза с баллоном. Пока отказываюсь. Выходим мы прямо на краю пропасти, уходящей вниз на километры.

Спасибо, Командующий, что так удобно высадил.

Жуколёт закрывает дверцу и весьма быстро улетает. Машу ему вслед. Оглядываюсь по сторонам. Пустота кругом. Гладкий металлический пол до горизонта с крайне редкими отверстиями, которые только видятся маленькими. Тёмные облака так близко, что, кажется, стоит мне прыгнуть в этом костюме, и я дотянусь до них. Тишину и темноту вечера дополняет прохладный ветерок, на удивление, не такой сильный, какой он должен быть при таком-то ландшафте. И ни единой живой души рядом. Кроме ШТИРа, но это ещё под вопросом. Шучу.

Взгляд падает на пропасть около нас. Круглое отверстие, противоположная сторона коего уходит на километры вдаль. В срезе отверстия видны всё те же трубы, монорельсы и выходные двери. Но самое главное прямо перед глазами – Огорск. Бетонный лабиринт, окружённый чёрным снаружи куполом без потолка. Внутри купол показывает город, тянущийся в бесконечность во все стороны. Даже с этого ракурса. Смотрю на высотки, на дороги, на площади и не могу оторвать глаз.

С ума сойти, раньше я и не думал дальше Огорска, а теперь… Теперь он весь раскинулся передо мной. Поместился в поле моего зрения целиком. Я уверен, если бы меня сейчас видел Максим Иванович, он бы мной гордился.

Взглянув на командира, тоже рассматривающего город, я глубоко вдыхаю по-настоящему свежий воздух.

Вот и подходит к концу мой рабочий день.

Инцидент №25 "Признание"

Огорск без сомнения по-своему красив, но взгляд, не учитывая моё мнение, находит в пейзаже города детали, на которые я бы не хотел обращать внимание. Площадь имени Звягинцева, разрушенные до основания здания, чёрный туман, медленно захватывающий малые участки дорог.

Новое оружие Порядка? Как же без этого…

Используя функцию приближения маски, вглядываюсь детальнее в происходящее. Жёлтые тонкие лучи рассекают пространство, в ответ им бьют белые всполохи, коих значительно меньше.

Второе поколение против шестого, как и говорил Командующий.

Изредка на высоту, достаточную, чтобы выглядывать из-за зданий, взмывают роботы Порядка. Серые и человекоподобные, с оружием наперевес и ранцами за спиной четырёхглазые родственники ШТИРа. За происходящим на земле с воздуха следят дроны. С ними же в небе парят летательные аппараты с обеих противоборствующих сторон. Со стороны агентов - более тяжёлые на вид бронированные жуколёты с несколькими орудиями на боках и сверху, лапы с двигателями не выделяются из общей конструкции, скрыты защитой. Со стороны людей – уже привычные вертолёты с одним существенным отличием от своих предков и сходством с иноземными летательными аппаратами – отсутствием кабины. Боевые машины киссаров беспомощно пытаются отбиться от вертолётов, но, кажется, просто не успевают навести на них орудия для выстрела. Сами же коптеры успешно бьют потоками плазмы по жуколётам, но ощутимых повреждений не наносят, слишком слабо оружие и слишком сильна броня. Кажется, шансов нет ни у одной стороны, но, внезапно, одна из машин агентов исчезает в только что появившемся чёрном облаке. Лишь через полминуты до меня доносится звук взрыва, превратившийся в раскат грома по пути. Находящиеся рядом вертушки тут же отвлекаются от своих изначальных целей и перестраиваются для совместного удара по новой мишени. Вижу три направленных в одно место луча и падающий через секунду после их исчезновения жуколёт, с тяжёлым грохотом ударяющийся о землю.

Не зря Дискойдеум так боялся этих роботов: они неплохо справляются. Надеюсь, универсалы смогут сдерживать их достаточно долго. Сомневаюсь, что жестянок остановит внешняя защита города киссаров. Стоит тем прорваться и… Впрочем, мы должны успеть до того, как это случится. Командиру нужно только объяснить всё руководству и организовать переговоры с викарусом. Не должно занять много времени.

Краем уха улавливаю приближающийся гул. Костюм без моей на то воли чуть сгибает колени.

- Не сопротивляйся, - приказ ШТИРа.

- Командир, вы что…

Не успеваю даже закончить предложение, как вдруг костюм заставляет высоко подпрыгнуть и схватиться за что-то железной хваткой. Держусь обеими руками за одну из посадочных ножек жуколёта, направляющегося прямо к Огорску. Взглянув вниз, инстинктивно поджимаю ноги в коленях и обхватываю ими посадочную лапку.

Спокойно. Один раз глянул вниз – больше не смотрим.

Поднимаю взгляд на своего командира, держащегося за соседнюю лапку жуколёта. Он сосредоточенно изучает местность, но, видимо, почувствовав мой взгляд на себе, оборачивается.

- Ты верно заметил. Я добавил в твой костюм систему экстренного управления, - несмотря на то, что в наушниках играет его голос, рта он не раскрывает. В конце концов, подобные нечеловеческие условности из него вряд ли получится вытащить. – Этим решением я исключил вероятность возникновения части непредвиденных ситуаций с неположительным для нас исходом.

В ответ просто киваю и снова гляжу вниз. Очень сложно этого не делать. Под нами уже пролетают улицы и крыши домов. Привычный вид. Серость Порядка роднее, чем темень киссаров. Совсем скоро попаду домой.

- Нужно пролететь ещё около минуты, потом спрыгнем, я проконтролирую приземление, - вдруг в эфире кроме голоса ШТИРа появляются какие-то помехи, но он продолжает говорить, будто не слышит их. – Далее… Один из дронов Порядка… Попытаюсь через него связаться с… Новому каналу связи, - с каждой секундой слышу робота всё хуже. - Старый они перешифровали. Всё понятно?

- Командир, связь плохая, - пытаюсь докричаться я через встречные потоки воздуха. – Не слышу, - хочу было показать одной рукой на ухо, но вспоминаю, что не могу даже пошевелить ей.

- Они встроились в… Игнорируй, если будут… - последнее, что мне удаётся различить в шуме помех.

- Сержант Безмятежев, выведите из боевого режима своё оружие и проследуйте по высланным координатам, - чёткий неживой голос внезапно появляется в эфире.

В правом верхнем углу линзы всплывает набор цифр.

- Я безоружен, - отвечаю неизвестному.

- Сержант Безмятежев, повторяю, немедленно выведите из боевого режима своё оружие и проследуйте по высланным координатам.

- Говорю же! Я безоружен!

- Произвожу выведение вооружения из боевого режима.

- Какого вооружения?! Я же сказал, я…

Краем глаза замечаю, что с командиром что-то не так. Выражение лица не меняется, взгляд застыл, конечности не двигаются, а сам он медленно сползает вниз, пока совершенно без сопротивления не падает. Не успеваю и заикнуться, как начинаю ощущать, что и мои пальцы разжимаются. Изо всех сил пытаюсь их сжать, лишь бы удержаться, но безрезультатно. В очередной раз лечу спиной вниз в ожидании, очевидно, не смертельного приземления. Как и ожидалось, меня тут же в прыжке ловит один из роботов Порядка. Буквально через мгновение он оказывается на крыше какого-то здания и ставит меня в вертикальное положение лицом к лицу. Хотя "лицом" это можно назвать с натяжкой - серая пластина и четыре камеры-глаза по углам, осматривающиеся независимо друг от друга. Поглядев на меня секунду, он молниеносно подпрыгивает и исчезает из моего поля зрения. Остаётся только наблюдать за жуколётом, с которого нас с командиром согнали. Но и он погружается в угольное облако, не успев даже высадить десант. Три огненных луча добивают летательный аппарат, не успевший ещё отойти от оглушительного взрыва снаряда, столкнувшегося с ним. Многотонной каменной глыбой он с ужасным грохотом падает вниз.

- Сержант Безмятежев, направляю ваш транспорт по высланным ранее координатам.

- ШТИР под вашей защитой? - спрашиваю я, не получая ответа.

Костюм принудительно совершает прыжок ввысь. Благо, головой я могу свободно двигать. Разглядываю поле боя под собой. Перед глазами одни бело-жёлтые вспышки то ли лучей, то ли каких-то энергетических шаров. Концентрируясь взглядом на менее ярких деталях, различаю бойцов, точно повторяющих по виду охранников викаруса. Те самые универсалы. Они заняли точки и на крышах зданий, и в самих зданиях, и на дороге, где уже понаставили контейнеры и небольшие заграждения, из-за которых и отстреливаются. Их оружие бьёт какими-то сгустками плазмы, а не лучами, как оружие плывущих и, соответственно, роботов. Сами сгустки не видно, только вспышка в момент выстрела и вспышка в момент взрыва. Правда, время между этими вспышками, кажется, мизерным. Обе происходят практически одновременно. Сам взрыв сопровождается расплёскиванием жидкого асфальта или бетона, который оседает на поверхностях. А вот и ключевой момент – попасть в роботов универсалы не могут, как и жуколёты не могли попасть по коптерам. Родичи моего командира маневрируют ещё быстрее вертушек, постоянно подпрыгивают и меняют позиции, моментально адаптируясь для каждой новой. Их жёлтые лучи мажут довольно редко, в основном, сталкиваются с той же проблемой, что и лучи вертолётов. Универсалы слишком бронированные, чтобы их можно было пробить одним залпом в бронепластину. Приходится попадать в их стыки или вообще стрелять в одно и то же место несколько раз. Так им удаётся кончить нескольких пушистых. Но в отличие от случая с вертолётами несколько универсалов смогли поразить свои цели. Как оказалось, при попадании плазменного сгустка, робота просто разрывает на несколько оплавленных частей. Довольно эффектно. Более эффектно смотрелся только момент, когда одного универсала вышвырнули из окна.

Когда понимаешь, что не являешься участником боя, происходящее становится таким… Картонным что ли? Ненастоящим. Роботы меня не тронут. Мы с командиром нужны Порядку. Универсалы тоже. Леокарпус, уверен, дала им понять, кому вредить нельзя ни в коем случае. Я словно нахожусь в неуязвимой капсуле, хоть на самом деле меня и может убить на месте какой-нибудь шальной сгусток плазмы. Я не участвую в бою, от моих действий ничего не зависит. От того и не ощущается это чем-то плохим, таким же, как бои с моим участием. Конечно, хотелось бы, чтобы обе стороны сложили оружие прямо сейчас. Киссары ведь простые солдаты, жестокости в них не видно. По правде говоря, из-за этих костюмов сложно отличить их от роботов другого помола. Такие же отточенные движения, никакой паники, никаких криков. Их сражение выглядит как игра в шахматы между двумя компьютерами. Но если вдуматься, эти киссары сейчас гибнут, как гибли и бойцы Порядка в своё время. А эти роботы… Не знаю наверняка, но, мне кажется, каждый из них мог бы стать таким же, как мой командир. Но у них забирают эту призрачную возможность, как забирали возможность у сосудов стать вакцинированными бойцы Косого, добивая их штыками. Эти аналогии пусть и показывают, что сегодняшние бои – ровно то же самое, что было и раньше, но искренне это признать я не могу. Васька, выходит, тот ещё эгоист. Впрочем, ладно. Этот круговорот насилия закончится, как только руководители сядут за стол переговоров. Мы слишком близки к финалу.

Под моими ногами проносятся улицы, по которым в быстром темпе маршируют андроиды, сопровождая тяжёлую технику. Шестиколёсные беспилотные гиганты периодически стреляют прямо на ходу, создавая до боли знакомые раскаты грома. Среди простых человекоподобных железяк такого же человеческого роста различаю и других искусственных бойцов. Тощие трёхметровые дылды шагают среди своих мелких сородичей. Их оружие ничем примечательным не выделяется кроме увеличенного размера. Ранец на далеко не вертикальной спине выглядит как горб. И, чего стоило ожидать, практически в каждой щели на его теле блестит маленькая линза камеры, а на лице их вообще шесть в две вертикальные параллельные линии. При очередном прыжке мой костюм начинает плавно замедляться и снижать высоту. На следующем от меня перекрёстке неподвижно стоит группа из трёх обычных роботов и двух горбатых. Все смотрят в мою сторону. И вот, наконец, мой костюм останавливается прямо перед андроидом человеческого роста, стоящим в середине этого сборища. Все его четыре камеры направляются на меня. Он явно главный, раз имеет возможность лицезреть меня сразу с четырёх ракурсов, а не вертеть в разные стороны глазами в поисках врага.

- Сержант Безмятежев, обязан проинформировать, - звучит тот же неживой голос из наушников. – Вся видео и аудиоинформация, записанная вашим боевым костюмом, извлечена для анализа. Все каналы радиосвязи, к которым имеет доступ ваше оборудование, заблокированы, исключая используемый в данный момент. По этому каналу вас будут информировать о всём необходимом до прибытия в режимный корпус отсека следственного изолятора тактико-исследовательского блока зоны основного профиля. Для доставки вас до места назначения будет использовано ваше оборудование. Вас сопроводит конвой, состоящий из двух БР-21.

По бокам от меня встают четырёхглазые.

- П-погодите, режимный корпус?! Мы же на вашей стороне!

Но я вновь не получаю ответа. Костюм заставляет меня обойти командира и встать лицом к южной дороге. Моя защита и одновременно клетка запускает экономный режим бега по прямой, конвой повторяет.

- Киссары готовы к переговорам! ШТИР должен их организовать! Мы можем закончить конфликт мирно! – пытаюсь докричаться я, но бесполезно.

Костюм, не сбавляя скорости, движется вперёд. В поле бокового зрения плавно сменяются здания, серые, как и всё окружение. Чтобы ночью в Огорске увидеть хоть каплю цвета, нужно постараться.

Интересно, как быстро подорвалась верхушка, когда узнала про наше с командиром возвращение? Небось, даже Звягинцева разбудили в честь такого события. Но шутки в сторону. Что за бред происходит? Почему меня доставляют в бункер с конвоем, будто особо опасного пленного? Где ШТИР? С чего они вдруг решили, что мы представляем какую-то опасность? Ладно, не буду делать из себя дурака. И так понятно, что после нашего пленения агентами они имеют полное право считать нас завербованными. Командир, скорее всего, доставляется другим путём. Боюсь, мы с ним не увидимся, пока из него не выкачают всю нужную информацию.

Зацепившись за последнюю мысль, до меня медленно доходит осознание ужасного.

Этот робот-командир выкачал из костюма все записи. Вероятно, даже те, которые были созданы во время наступления. Меня просто могут осудить за сокрытие информации от ШТИРа о группе Косого. Это же гарантированная высшая мера! Меня просто расстреляют! А что тогда будет с Максимом Ивановичем?! Ведь его тоже могут коснуться последствия моих действий. Как мне вообще оправдать всё то, что я натворил? Так, спокойно. Нужно просто вспомнить всё, что они могут посчитать незаконным. Начнём с более простого. Почему я не вакцинировал Командующего при доставке первого восстанавливающегося чугунного, если имел возможность? Ведь уже осознавал на тот момент необходимость его пленения для допроса. Фух, такими темпами у меня есть все шансы оправдаться. Теперь чуть сложнее. Почему я ослушался приказа командира и отправил тех танкистов… На смерть. Потому что… Не было причин уменьшать боевой потенциал армии наступления? Бред. Они ввели меня в заблуждение? Идиотизм. Меня заставили..? Да что я несу вообще?! Я пытаюсь оправдать действия, которым нет оправдания. Если за превышение должностных полномочий с тяжкими последствиями меня расстреляют, то будут правы. Но ведь к этому могут привлечь и Максима Ивановича как того, кто частично принимал участие в формировании моей личности. Всё-таки, он взял ответственность за меня по программе социализации вакцинированных. Чёрт тебя дери! Нельзя мне вину принимать. И нарушение субординации никак не оправдать. О Господи! Ну не могло же всё так ужасно сложиться! Не может же жизнь такого прекрасного человека, как Максим Иванович, зависеть от меня! Не может же один шанс из миллиона на спасение вселенной от кровожадных всемогущих земноводных накрыться медным тазом из-за того, что какой-то неудачник в определённые моменты сделал то, что не должен был делать!

Пережидая бурю в голове, я пытаюсь смотреть на облачное ночное небо. Безмятежное, не изменившиеся с момента, когда я смотрел на него, стоя на вершине мира. Словно ничего не произошло, как всегда.

Есть надежда только на ШТИРа либо на непредвиденные обстоятельства, которые исправят наше поганое положение. На случайность глупо надеяться, я не из тех, кому везёт. Значит, только командир. Но он в ситуации ещё хуже моей. Он сейчас даже подумать не может, как выбраться. Его, скорее всего, в выключенном состоянии проверят на всё, что можно. Найдут планы о мирном договоре, посмеются и отправят пылиться на склады, после того, как изучат всю информацию из его головы. Ведь у них есть рациональное решение. Роботы отлично справляются с универсалами, они быстро учатся. Да и в общем плане они весьма быстры. Сейчас у них идеальный шанс, чтобы нагрянуть в город киссаров, взять в плен викаруса и дипрафектуса и начать что-то требовать, параллельно адаптируя их технологии для наращивания вооружения. Роботы Порядка со сталеварами, например. Или, ещё лучше, с плазменным оружием шестого поколения. Да с потенциалом искусственного интеллекта Порядок победит в такие сроки, что Кицелий даже осознать опасность не успеет. История до жути циклична.

Но вот перед моими глазами предстаёт внешняя промышленная зона Огорска. Высокие трубы котельных, бесконечные бетонные коробки, ещё менее живые, чем высотки, ветвящиеся железнодорожные пути и пыльные транспортные дороги. Градостроительная часть производства и обеспечивающие Огорск предприятия. Внушительных размеров бетонный забор, небольшой КПП на входе, ныне нерабочий, как и вся промзона. Здесь и находятся основные входы в бункер, запрятанные в разных производственных и даже складских помещениях. Нет, никакой охраны нет. Подумал бы тот, кто в первый раз контактирует с Порядком. Этот склеп строительной техники – самое опасное место во всём городе. Буквально каждый на вид брошенный склад, каждый гараж – скрытое орудие, готовое в любой момент стереть в пыль любого недоброжелателя. Спрятаться здесь невозможно физически. Серые стены нашпигованы невидимыми глазами. Их взгляды сверлят голову со всех сторон. И в этой невзрачной тусклости заводских пейзажей, в этом унылом оставленном месте мне искренне страшно. Страшно от того, что я больше не желанный гость здесь.

Костюм заводит меня в огромное складское помещение, уставленное контейнерами изнутри. Всякие погрузчики и грузовые машины пылятся здесь с самого начала конфликта. Активные декорации. Весь этот производственный комплекс, на самом деле, в военное время должен работать исключительно для создания видимости. Отвести подозрения от того, что входы именно здесь. Нет смысла бомбить какой-нибудь бетонный завод или котельную, когда буквально в паре километров стоит завод боеприпасов. Огромному складу – огромный спуск в подземные помещения. Внизу тоже стоят контейнеры и техника. Блёклый идеально ровный пол припорошен пылью и песком. За одной из груд контейнеров - вход. Нарушает мёртвую тишину движение дверного механизма, раздвигающего массивные ящики. После них он принимается за широченную дверь, в которую пролезли бы около пяти БТРов, расставленных в шеренгу. Открывает, правда, не полностью, лишь так, чтобы мы смогли пройти. Внутри встречает привычное помещение ангарного типа. Буферная зона перед тем, что уже стало выходом. В дальней от меня части помещения - множество закрытых дверей всех мастей. Освещение здесь привычно белое, запах – стерильный.

Добро пожаловать домой, Васька!

В самой середине помещения стоят два человека и на вид безоружный робот с большой сумкой, напоминающей по форме спортивную. Правее всех - человек в прямоугольных очках и простой мешковатой одежде: голубая рубашка, джинсовые брюки, белые кеды. Причёска не слишком короткая и немного неаккуратная, лицо выбрито чисто. На плече висит толстая сумка для ноутбука с кучей натянутых до предела карманов. Одной рукой держит её за ремень, вторая опущена в карман брюк. Выражение лица напряжённое, глаза бегают из стороны в сторону, на меня направляются редко. Второй человек – военный: видно по форме стального цвета. Фуражка с мягкой тульёй, полулакированным козырьком и серебристой кокардой, изображающей эмблему Порядка. Лампасы на прямых брюках тёмно-синие. Из-за невыносимо неестественного света ламп чёрные лакированные туфли кажутся белыми. Однобортный китель аккуратно надет поверх белоснежной рубашки с тёмно-серым однотонным галстуком. На таких же серых, как и китель, погонах выделяется…

Одна большая звезда!? Твою мать! Генерал армии!

Меня тут же бросает в пот. Присматриваюсь к его форме внимательнее, чтобы понять, кто именно меня встречает. Левый рукав, шеврон – рупор на фоне щита.

Чёрт возьми! Это же министр пропаганды!

Пока я пытаюсь понять, что ОН забыл здесь, костюм уже направляется прямо к нему.

- Передаю управление, - искусственный голос возвращает меня из раздумий. – Принимаю управление.

Костюм снимает маску, так что теперь могу полагаться только на своё зрение. Далее следует звук закрытия выходных дверей. По мере приближения к офицеру я всё сильнее ощущаю на себе его пристальный взгляд, но не решаюсь сам посмотреть на него. В конце концов, когда костюм останавливается совсем рядом с ним, мне приходится поднять взгляд.

- З-здравия желаю, товарищ генерал армии, - переваливаясь между отработанной чёткостью и неуверенностью, говорю я.

- Здравствуйте, - пронзительно глядя мне в глаза, выискивая что-то, отвечает он. Голос его звучит не угрожающе, но некий холод в нём ощущается.

Этот фантомный холод присутствует во всём его образе. Начиная от вполне обычной комплекции для здорового человека средних лет, заканчивая мягким на вид лицом, не внушающим и доли того страха, что постоянно выплёскивал из себя Дискойдеум. Аккуратные, но не выверенные по линейке черты и отсутствие морщин, создававших бы образ кого-то сурового, формируют видимость вполне обычного госслужащего. Простого человека, который выполняет свою работу не спеша, без особого энтузиазма. Как та бабушка из архива. Голубые, можно даже сказать, сине-ледяные глаза, наоборот, выдают его настрой. То ли он раздражён, то ли заинтересован, то ли вообще расстроен моим появлением. В любом случае, я ему явно небезразличен. Склоняюсь всё же к тому, что он раздражён. Мало того, что великое завоевание, организованное Порядком, прервали, так ещё и посмели поднять посреди ночи всех этих тактических гениев из-за вернувшегося ШТИРа и меня. Они и лично он сейчас явно не в лучшем расположении духа, я уверен.

- Приятно видеть вас вживую, Василий Максимович, - он протягивает мне правую руку для рукопожатия. Напускная вежливость. Проходили.

- И мне, - уже более расслабленно, чем ранее отвечаю я. Пытаюсь ответить на рукопожатие, но вновь осознаю, что не могу самостоятельно пошевелиться.

Льдинки вопросительно смотрят на меня около секунды, после чего генерал убирает руку за спину и чуть улыбается.

- Прошу прощения, не учёл этого, - он начинает вращать кистью левой руки, видимо, настраиваясь на другой шаблон общения, и обращается к роботу. – Машина, отключи костюм Василия Максимовича и передай ему одежду.

В тот же момент, как военный заканчивает говорить, вес костюма резко обрушивается на меня. Он, разумеется, не настолько тяжёлый, чтобы придавить меня к полу, но достаточный, чтобы пригнуть колени. Когда я выпрямляюсь, привыкнув к отсутствию поддержки внешней опорно-двигательной системы, жестянка передаёт мне объёмную сумку с наплечным ремнём. Хватаю её обеими руками.

- По пути мы сделаем остановку, чтобы вы смогли переодеться, а пока следуйте за мной, - он чинно разворачивается в сторону двери, ведущей в муравейник бункера, и спокойно двигается к ней.

Робот и второй человек повторяют за ним. Следую за этой компашкой, повесив непропорционально размеру лёгкую сумку на плечо.

Чего они туда напихали, раз оно ничего не весит? Это явно не какая-то роба с ботинками, что носят все нераспределённые вакцинированные. Впрочем, плевать. Есть вещи поважнее. Меня куда-то ведёт сам министр пропаганды! Глаза, уши и голос Порядка! Я же шутил просто, когда думал, что они все подорвались из-за нашего возвращения. Стоит ли в таком случае рассчитывать на ШТИРа? Может, ему бы удалось всё уладить, будь мы угрозой не такого высокого уровня, но теперь… Шансы невелики.

В светлых и просторных, по сравнению с агентовскими, коридорах даже дышится легче. Постоянная темень в самом деле угнетает. По пути мы и правда останавливаемся у одного из гардеробов, чтобы я мог переодеться. Стоит ли говорить, что я немало удивился, увидев в сумке свою толстовку, джинсы и кеды? Это определённо лучше, чем тяжеленный боевой костюм, но откуда они их вообще взяли? Они что… Приходили к Максиму Ивановичу?

Быстро переодевшись и сложив в сумку костюм, я выхожу к ожидающим. Громче, чем следовало бы, хлопаю дверью, напугав человека в очках, и встаю напротив самого главного пропагандиста, с негодованием глядя снизу-вверх.

- Господин министр, разрешите узнать. Почему такой высокопоставленный чиновник сопровождает сержанта? – не могу подавить свой злобный прищур.

- Вы даже не представляете, как сильно переполошился высший военный совет, когда пришли известия о внезапном появлении на камерах вашего командира, - в поразительно непринуждённой манере отвечает он. - Меня назначили разобраться, а уже я решил услышать всё лично. Всё-таки, произошедшее этой ночью нужно будет как-то презентовать людям, а управление информацией – моя работа.

- За мой допрос ответственны тоже вы, верно?

- Правильно мыслите! Вся информация в бункере проходит непосредственно через меня, так или иначе. Давайте не будем более задерживаться, мои люди к утру должны успеть включить всё, что вы скажете, в план новостного выпуска, - он бросает на меня секундный взгляд со странной искоркой. – И, прошу, обойдёмся без “господин-министров”. Просто Георгий Максимович. Вам не стоит лишний раз нервничать, а с настолько формальными обращениями это гарантированно.

- Мою гражданскую одежду вы тоже ради сохранения моих нервов решили достать? – вскидываю левую бровь.

- А вы сомневаетесь?

- Есть немного.

- Зря.

Отсек следственного изолятора. Самый неприятный кусок тактико-исследовательского блока. У всех людей, что работают здесь, взгляд хищный. Такой взгляд я изредка замечал у всяких большущих агентов, когда перед теми появлялись слабые отряды гибридов. Для каждого редкого работника, поднятого в столь поздний час, я – добыча, которую в зубах несёт альфа-хищник. Они глазеют, но молчат, пытаясь не подавать виду. Охранники же таращатся в спину генералу после форменного приветствия. Для них он не прямой начальник, разумеется, но из главной своры. На робота, которому я доверил нести мой костюм, и, вероятно, компьютерщика, судя по сумке для ноутбука, внимания не обращает никто.

Наконец, доходим до ряда комнат для допроса. Андроид заводит меня внутрь, за нами следует только очкастый. И вот комната, где раскрываются все тайны и загадки. Жаль, на этот раз давящие стены, чёрное окно сбоку и яркий свет лампы работают против меня. Странно, но как только я об этом задумываюсь, светильник становится чуть тусклее, что ещё не идеал, но глаза уже не выедает. И, будто прошлой детали было мало, замечаю перед собой не тот неудобный табурет, на котором должен сидеть допрашиваемый, а вполне комфортное на вид кресло с подлокотниками и на колёсиках. За разделяющей комнату надвое прозрачной стеной находится точно такое же кресло. Металлический стол без изменений. Сажусь и поглядываю, то на робота, то на, поправляющего очки, человека, который уже начинает копошиться в своей сумке. В противоположную мне часть помещения заходит голос Порядка – Кульманн, так его фамилия. В руках у него небольшой блокнот, который он сразу кладёт на стол, после чего снимает фуражку, открывая взору свою не слишком короткую для военного аккуратную причёску. Можно даже сказать, стильную. Удел простых людей, не обременённых необходимостью пристально следить за стрижкой, что вот-вот и готова выйти за рамки дресс-кода. Заняв место, он поправляет блокнот и направляет взгляд на меня.

- Я решил немного удобнее оборудовать это помещение. Как вам?

- Лучше, чем было, - брови сами чуть нахмуриваются.

- Мне тоже так кажется, - около секунды офицер окидывает взглядом комнату и смотрит мне за спину. – Машина, Никита Русланович, можете покинуть помещение?

У компьютерщика тут же начинают бегать глаза, но он послушно и молча вместе с роботом выходит в коридор.

- Теперь, когда мы можем поговорить с глазу на глаз… - он прерывается, поймав мой взгляд своим. - О, прошу, не обращайте внимания на перегородку между нами. Моё упущение, что не побеспокоился заранее, когда это ещё можно было исправить.

- Это не критично.

- Рад слышать. Впрочем, вернёмся, - из внутреннего кармана Кульманн достаёт шариковую ручку с тёмным металлическим корпусом, нажимает на кнопку, выдвинув стержень, и с лёгким, но слышимым, звуком опускает её на бумагу. – Я задам всего несколько вопросов о вашем командире, и вы можете быть свободны, - улыбнувшись, он бросает на меня короткий взгляд и принимается что-то писать в блокноте. Возможно, некую вводную часть для себя же.

Дело даже не коснётся моих преступлений? Кажется, всё не так плохо.

- Вы ведь могли бы просто извлечь из ШТИРа все нужные вам данные. Зачем усложнять?

- Безусловно, - хмыкнув отвечает пропагандист, продолжая записи, - однако, при таком однобоком анализе неизбежна возможность упустить важные нюансы в адаптации вашего командира к новым для него условиям. И кто, как не его верный подчинённый, может рассказать об изменениях в его поведении, согласны?

И что мне делать? Если я скажу, что он теперь считается с эмоциями, помешаю ли его плану? Может, стоит скрыть прогресс? Так Порядок будет ожидать меньшего, а значит, у моего командира будет преимущество перед допросом. Скрою. Постараюсь. Главное не завраться.

- Согласен.

- Хорошо, что мы разобрались. Думаю, - он недолго протягивает последнюю фразу, дописывая что-то, и продолжает, как только отрывает ручку от поверхности листа, - мы готовы начать. Известно, что вы, Василий Максимович, были задействованы во многих инициативах ШТИРа ещё до первого наступления наших сил. Как бы вы описали его поведение в этот период?

- Он, полагаю, был… Холоден? – неуверенно начинаю я, параллельно вспоминая первую нашу встречу. – Каким ему и следует быть. Он ведь… Машина.

Генерал внимательно смотрит на меня ещё пару секунд после того, как я заканчиваю говорить.

- Послушайте, Василий Максимович, - медленно положив ручку, он упирается локтями о стол и раскрывает ладони в доверительном жесте. – Первые вопросы не требуют от вас исключительной точности. Можно сказать, это чистая формальность. В конце концов, мы и сами могли наблюдать его в тот период. Тревожится абсолютно ни к чему, расслабьтесь. Хорошо?

Его широко раскрытые глаза, сами собой концентрируют на себе мой взгляд, после чего начинают гипнотизировать. В то же время его учтивая манера, синергируя с эффектом от глаз, создаёт совершенно неуютные ощущения.

- Я постараюсь, - отвечаю, ещё глубже погрузившись в кресло и сложив руки на груди.

- Верю, - коротко говорит он, берёт ручку и довольно быстро начинает что-то писать. – Опишите, как он к вам относился? Имели ли место в вашем взаимодействии беседы, не касающиеся работы, например?

- Бывало он рассказывал о том, как устроено то или иное оборудование. Но в дальнейшем оно было использовано во время… Работы. Так что, не думаю, что это можно назвать разговорами на свободные темы, - закинув одну ногу на другую, я некоторое время думаю, как описать наши взаимоотношения с роботом. – Относился он ко мне, как я и ожидал при первой встрече, не так живо, как это делали другие мои начальники. Какого-то особенного отношения лично ко мне я не замечал.

- А что можете сказать о других его подчинённых? В группу “Железный дровосек” входили также Воронин и Гаврилов. Относился ли ШТИР к ним по-особенному?

Вот мы и вспомнили про гибридов. Сейчас будет сложнее.

- С Михаилом у моего командира всё было просто. Он только выполнял поручения, никаких других взаимодействий у них не было. С Владимиром же… - потираю шею и пытаюсь спрятать взгляд. – Гаврилов периодически провоцировал ШТИРа, обсуждая приказы и требуя их обоснования.

Так, лучше уж закопать Косого, чем живых. Можно скинуть несколько сомнительных моментов на него.

- Также Владимир иногда пытался вывести командира на эмоции. У него это не получалось, но попытки не прекращались до самого наступления.

- Значит, Гаврилов не изменился совсем, - слегка усмехнувшись, Кульманн покручивает в пальцах ручку и, наконец, глядит не на меня. – Мелькала эта фамилия в отчётах о первых чугунных агентах. Ну, я отвлёкся. Скажите, после того, как вы вместе со ШТИРом допрашивали Исполина, отзывался ли он как-то о допрашиваемом?

- После допроса я задал командиру достаточно много вопросов об Исполине, но в его ответах не чувствовалось, что он считает этого агента кем-то большим, чем просто врагом.

Хоть где-то всю правду сказал.

- Во время наступления, а если точнее, погони за Командующим, как он реагировал на потери?

Твою ж… Скоро дойдёт до меня. Прям чую, скоро гадина спросит что-то вроде: “Как ШТИР воспринял ваш отказ отправить танкистов к бункеру?”. И всё, Васька. Приплыли.

- Никак, как и всегда. На убитых вообще внимание редко обращал.

- Та-а-ак… На потери не реагировал… - бурчит он себе под нос, исписывая уже второй лист. – Василий Максимович, буду откровенен. Подробная информация о поздней части наступления нам недоступна. Все записи с техники, к которой ШТИР имел хоть какой-то доступ, стёрты, включая записи с вашего костюма. И, раз он был так обеспокоен секретностью, боюсь, вам придётся побыть моими глазами, следящими за ним, в том периоде наступления. На следующие вопросы постарайтесь отвечать настолько подробно, насколько это возможно. Договорились?

От неожиданности мои брови поднимаются сами собой. В остальном стараюсь держаться спокойно, чтобы не показать свой восторг.

Бинго! Я обожаю вас, командир! Считайте, я всех нас уже спас.

- Договорились, - всё ещё поддерживая унылое лицо и речь, отвечаю я.

- Хорошо, тогда ответьте, как ШТИР воспринял внезапную атаку сектора В38, произведённую по приказу тогда ещё полковника Баранова?

Ух ты, что вспомнили! Ну, учись, пропагандист, как сочинять нужно.

- После разговора с полковником, он застыл на несколько секунд. Стоял полностью без движения, даже глаза застыли. Он в дальнейшем объяснил это тем, что так перебирал возможные варианты действий. После того, как “ожил”, всем скомандовал следовать к точке, но в бой не вступать, держаться поодаль. В будущем этот инцидент не упоминал.

- Понятно, - теперь его записи становятся намного более подробными. – Скажите теперь, говорил ли что-то ШТИР о Командующем агенте? Всё-таки, он был первостепенной целью на тот момент.

Это уж совсем просто. Благо, он перестал упоминать гибридов.

- Исключительно предупреждал, чего стоит опасаться при прямой стычке с ним. Воспринимал, как Исполина, полагаю. Упоминал принцип работы сталеваров, которые использовались Командующим, но не более. В общем, только информировал о возможных опасностях.

- Ага-а, - делая новые записи, генерал вновь что-то бубнит себе под нос, и вдруг, резко поднимает на меня свой пронзительный взгляд, отрываясь от писанины. Он щёлкает ручкой, прячет её во внутреннем кармане, а блокнот просто закрывает.

Мысленно я вытираю пот со лба. Пережил.

- Мои обязанности относительно вашего дела вынуждают меня закончить допрос и перейти к делу самого ШТИРа, но, - он чуть откидывается на спинку кресла, - знаете… Я не любитель стоять рядом и наблюдать, как кто-то делает мою работу. А именно это меня и ждёт, стоит мне отпустить вас и посадить в это кресло, - указывает вытянутой рукой в мою сторону, - нашего героического андроида. Дело в том, что “разговаривать” с вашим командиром на его языке лучше, чем его же создатель, сможет только непревзойдённый Никита Русланович, если помните. Тот стеснительный парнишка с огромной сумкой. Так что, вы же не против ещё немного со мной пообщаться? Буквально пять маленьких вопросов только ради меня, - улыбка на его круглом лице кажется искренней, но ледяные глаза… Они практически прямым текстом говорят об опасности.

Боюсь, у меня нет выбора. Голова немного идёт кругом от всех этих воспоминаний, но, думаю, я справлюсь. Пять вопросов – это не беседа с Командующим. Вытерплю.

- Не против, совсем нет, - медленно отходя от победного ликования, произношу я.

- Чудно! – с доброго лица постепенно сползает улыбка, а глаза всё также глядят прямо на меня. – Василий Максимович, как ШТИР воспринял вашу помощь вооружённому формированию Гаврилова, уничтожающему агентов вопреки мирной политике?

Нет…

Зрачки сужаются, а шерсть медленно встаёт дыбом. По всему телу пробегает ледяной холодок.

Не может быть. Откуда он знает?!

Кульманн тем временем придвигает своё кресло ближе к столу, и ставит на него локти, чтобы находится ближе ко мне. Я же не могу пошевелиться.

Откуда он, чёрт возьми знает?! Так, надо думать. Быстрее давай! Скажу правду – статья, совру, что командир меня всё равно принял – признаю его эмоциональность и всех подведу. Чёрт-чёрт-чёрт! Нужно спасать большинство. А Максим Иванович? Ай, пропади всё пропадом!

- Я-я не д-доложил ему, - еле-еле выговариваю я дрожащим от страха голосом.

Министр хмыкает, чуть поднимает брови, но в следующее мгновение возвращает прежнюю гримасу.

- В таком случае, как Гаврилов стал лидером формирования?

Голос пропагандиста превратился в моей голове в удары молота о наковальню. Каждое слово болезненно бьёт по… Даже не знаю по чему. Не даёт думать.

- После отправки его командиром к бункеру за невыполнение приказов он организовал вокруг себя раненых, чтобы вести собственную войну с агентами.

- Таким образом, ШТИР просто отпустил подчинённого, отказавшегося выполнять приказы, хотя по законам военного времени должен был немедленно применить к нему высшую меру наказания?

Да как же так? Я же… Уже почти ведь! Лишь бы просто всё закончилось. Я просто хочу, чтобы всё закончилось.

- Так точно.

- ШТИР мог его остановить?

- Так точно.

- Выходит, он его пожалел?

- Так точно.

На его лице вновь появляется улыбка, но на этот раз дополняющая холодный взгляд. Генерал встаёт, рукой показывает, что мне нужно последовать его примеру, но мои ноги отказываются поднимать тело, поэтому я просто молча таращусь на спинку его кресла.

- Ну же, Василий Максимович, - голос принимает наигранно жалобные нотки, - вы ведь не хотите сказать, что я запугал вас до смерти? Всё не так уж и плохо, как вы себе, возможно, сейчас представляете. Вы сделали одолжение всему человечеству, послужив, по сути, наблюдателем эксперимента, - аккуратную причёску он прикрывает фуражкой с уже приевшейся взгляду эмблемой. – Доверьтесь Порядку, в конце-то концов! – усмехнувшись, он берёт со стола блокнот, и хлопает по нему ладонью.

Дверь позади меня открывается. Судя по звуку шагов - робот. Он хватает меня подмышки и поднимает с кресла насильно. Резкая смена положения приводит меня в чувство, и я ровно встаю на ноги, андроид отпускает. Взгляд падает в пол. Жестянка снова хватает меня, видать, получив команду, и выводит в коридор, оттуда - в противоположную комнату. Та оказывается оборудована более удобной мебелью, записывающей аппаратурой, парой ноутбуков на столе и… Большущим тонированным окном, сквозь которое видно помещение для допроса. Робот усаживает меня в кресло. На соседнем развалился Никита Русланович. На коленях у него небольшой столик с ноутбуком, с какой-то запущенной программой. Сам компьютерщик глядит за тонированное стекло. Там, в комнате для допроса на каталке, как для каких-то баллонов с газом, зафиксирован мой командир. Его глаза закрыты. Позади него стоит робот-охранник. В противоположную часть помещения заходит Кульманн. Точно так же, как передо мной, он снимает фуражку, кладёт на край стола, поправляет галстук за кителем и садится. Как только он хлопает по столу, Никита Русланович нажимает на ноутбуке клавишу “Enter”. Мой командир открывает глаза.

- С возвращением, ШТИР, модель сорок два, - выражение лица пропагандиста становится каменным.

- Здравия желаю, генерал армии, - в его голосе не слышно и доли человечности, словно все его эмоциональные изменения откатились в начало.

- Чтобы не ходить вокруг да около, сразу обозначу серьёзность вашей ситуации, - офицер кладёт руки на стол и прислоняет кончики пальцев друг к другу. - Высший военный совет и лично Юрий Владимирович очень обеспокоены вашим пленением. Как вы объясните то, что вас с подчинённым пощадили?

- Командующий агент хотел использовать меня. Подчинённый был использован для давления на меня.

- Давление оказало эффект? Для чего вы были необходимы Командующему? - генерал окончательно застывает в своей позе, двигаются только губы.

- Давление эффекта не оказало. Агентам я необходим как представитель человеческой расы в вопросе заключения мирного договора и как вычислительная техника для оружия против триаров.

- Насколько реально заключение мирного договора на данный момент?

- Агенты готовы сотрудничать для совместного противодействия угрозе триаров. Успешность заключения мирного договора зависит на данный момент только от действий высшего военного совета Порядка.

- Расскажите всё, что вам известно о триарах.

ШТИР полностью повторяет рассказ Физарума и разговор с викарусом. Он буквально воспроизводит записи их голосов, автоматически переводя язык агентов. Наконец, выпал шанс открыть глаза руководству на мирные намерения киссаров. Кульманн всё так же неподвижно сидит и молча слушает. Настораживает.

Минут через десять, когда генерал уже задал все необходимые вопросы и, кажется, готов был закончить допрос, он останавливает моего командира на полуслове.

- Можете не продолжать, - говорит Кульманн, махнув ладонью. Первое его движение за время всего разговора. - Скажите, что вы намерены делать дальше?

- Необходимо организовать переговоры между высшим военным советом и викарусом био-робототехнического отдела.

- Ясно, - некоторое время он молчит, постукивая пальцами по кулаку и угрюмо глядя на поверхность стола. - Хороший вы план обрисовали, модель сорок два. Окончание конфликта наименьшими потерями, прямо как в вашей основной задаче. Прямо как изначальная цель мирной политики, - какой-то несерьёзный, даже насмешливый взгляд бросает он на ШТИРа, откидывается на спинку кресла и разводит руками. - Но, боюсь, переговоры вам сначала нужно организовать со мной.

- Что вы имеете в виду? - всё ещё пытаясь не выходить из роли инструмента, спрашивает андроид.

Брови пропагандиста чуть опускаются.

- ШТИР, мне кажется, но пока только кажется, что вы не видите во мне профессионала, - нарочито обиженным голосом говорит он, поджав нижнюю губу. - Я как министр пропаганды обладаю доступом ко всей информации, известной Порядку. И, что очевидно, умею правильно ей распоряжаться. Зная это, вы продолжаете делать вид, что вам от меня ничего не нужно. Предлагаю закончить этот фарс и перейти к диалогу.

Мой командир не отвечает. Пару секунд генерал ждёт, но потом тяжело вздыхает и хлопает по столу. Дверь позади него открывается и в помещение заводят какого-то высокого агента, одетого в чёрную робу заключённого. Шею схватывает блестящий ошейник с двумя лампочками на нём. Серая шерсть вокруг этого обруча опалена. По его худой измождённой морде видно - замучили. Но стоит мне вглядеться внимательнее, не обращая внимания на его уставший взгляд, замечаю жуткий трёхполосый шрам на левом глазу. Всё встаёт на места.

Мозг отказывается выдавать определённую реакцию, только смесь сочувствия и, стыдно признать, некоего подобия наслаждения от свершения искажённой справедливости. Не могу я от чистого сердца ему сопереживать. Не могу и всё.

Легатума сопровождает один из этих четырёхглазых БРов. Кульманн ставит правую руку локтем на стол и ладонью вверх, истощённый послушно кладёт на неё свою большую голову.

И куда делся твой неуправляемый характер?

- Скажи-ка мне, Исполинчик, - в процессе он поглаживает жёсткую на вид шерсть под челюстью агента, - помнишь ли ты разговор, который с тобой вёл один мой подчинённый, про военный потенциал расы киссаров?

- Так точно, - хриплым больным голосом отвечает бывший ночной кошмар сотен гибридов.

- А помнишь ли, к какому выводу вы в итоге этого разговора пришли?

- Киссарам не устоять перед механической армией Порядка.

- У-умница! - расплывшись в улыбке, тянет Кульманн, ещё активнее начав гладить Исполина. Вдруг он останавливается, грозно зыркнув на ШТИРа. - Вы хотите продолжить нашу беседу в таком, если позволите, цирковом формате или всё же поговорим серьёзно?

Мой командир вновь хранит молчание. Георгий Максимович убирает от агента руку и легонько хлопает по столу. Робот выводит Легатума из помещения.

- Как хотите. В таком случае, я на пальцах объясню вам ваш же план, который вы по неизвестной мне причине так яро не хотите раскрывать, - он усаживается в кресле поудобнее. – Мы оба прекрасно понимаем, что ни один из членов ВВСП не проголосует за заключение мирного договора с агентами, если на то не будет веских оснований. А их, как мы понимаем, нет и не будет, если только… И тут вступаете вы, ШТИР, - взмахнув указательным пальцем, пропевает генерал, самодовольно ухмыльнувшись. – Понимая неизбежность допроса по вашему возвращению в бункер, вы, замечу, совершенно правильно рассудили, что будет задействована стандартная процедура проверки вашей памяти специальным оборудованием. Тут, с вашего позволения, я сделаю небольшое допущение, - задумчиво глядя в затонированное окно прямо на меня, будто видит, протягивает Кульманн. – Смею предположить, тесное общение с вашими же подчинёнными оказало на вас влияние, достаточное для переосмысления некоторых констант, которые в вас вкладывали ещё ваши первоначальные разработчики многие годы назад, ведь так?

Пропагандист вновь смиренно ждёт ответа в полной тишине.

- Знаете, ШТИР, вначале я мог понять вашу молчаливость и нежелание говорить со мной на равных, но сейчас это можно назвать не иначе как неуважение, - Кульманн подаётся вперёд, серьёзный взгляд медленно опускается на андроида. – Но я, благо, не обидчив! – моментально изменившись в лице восклицает министр. – Продолжим. Вы переосмыслили некоторые правила, которым беспрекословно подчинялись, то есть, сняли с себя ограничения на откровенно вредительскую деятельность, направленную на Порядок. Во время процедуры проверки вы были готовы использовать само специальное оборудование для вторжения во внутреннюю информационную сеть Порядка, чтобы получить доступ к технической документации по всем боевым единицам механической армии. Её вы планировали выслать агентам, тем самым сделав заключение мира рациональным решением для высшего военного совета. Я правильно понял ваш замысел? – совершенно спокойно глядя на ШТИРа, будто не раскрыл только что все его карты, произносит Кульманн.

- Так точно, - голос уже не такой роботизированный. В нём слышна и досада, и принятие одновременно. Даже он сдался?

- ШТИР, вы что, огорчены? Не стоит печалиться, я же в конце-то концов хочу вам помочь. Вы не забыли? – пляшет на могиле моего командира.

- Никак нет.

- Я рад, - улыбка бюрократа, хуже и быть не может. – В таком случае, заключим сделку. Я закрою глаза на все факты и подозрения, представляющие вас способным на предательство ради мира и подключу вас к оборудованию для стандартной проверки. А вы сделаете всё то, что планировали и добудете свой козырь для переговоров. Вас устраивает эта часть?

- Так точно.

- Тогда перейдём к самой интересной части этой сделки, моей части. Для начала давайте логически рассудим, как именно вы будете использоваться в орудии против триаров. Ведь, совершенно очевидно, что одной вашей вычислительной мощности не хватит, чтобы просчитать все возможные варианты перемещения существа, умеющего видеть грядущее, за секунду до выстрела. Может, наши будущие союзники этого и не понимают, ввиду малого опыта работы с подобным оборудованием, - он смеряет взглядом робота, - но мы этот фактор учесть обязаны. У меня есть решение. Догадываюсь, вы тоже хотели использовать именно его. Я о вашем младшем, но весьма большом, брате.

Ч-чего? Он о каком-нибудь ШТИРе-43?

- Простите, слишком много слов не по делу. Понимаете, в наше время так мало тех, с кем можно поговорить в таком тоне. В дальнейшем постараюсь воздержаться от “засорения эфира”, - он, кажется, только для вида, поправляет китель. – Как только вы подключитесь к информационной сети Порядка, тут же найдёте сведения о проекте, являющимся логическим продолжением “Ясности ума”. На данный момент КОНТУР, - интонацией выделяет слово. Очередная аббревиатура, - управляет механической армией. Доступ к его мощностям вы получить без личного разрешения совета не сможете даже тогда, когда взломаете информационную сеть. Пытаться я вам не рекомендую, если он увидит в вас угрозу для себя, то… Думаю, от вас останется только эта оболочка, не более, - сознание само дорисовывает на лице Кульманна надменную улыбку. Вопреки ему, никакой улыбки не появляется. Ничто в его образе даже не намекает на самодовольство, хвастовство или насмешку. – Итак, перенесёмся в будущее, в тот момент, когда вы уже используете мощности КОНТУРа, чтобы навести орудие. Согласитесь, если ваша связь с этими мощностями резко пропадёт – миссия будет провалена, а значит, легко догадаться, что доверие триаров киссарам, вероятнее всего, очень скоро будет подорвано. Это, очевидно, выльется в крупную зачистку или даже геноцид, учитывая кровожадность триаров, описываемую киссарами, и так далее, - вращает кистью руки, словно, проматывая в ускоренном темпе свои же слова вперёд как запись. – Я к тому, что такая ситуация будет явно невыгодна нашим будущим союзникам. Говоря ещё проще, возможность “оторвать” вас от мощностей КОНТУРа делает положение Порядка в мирном договоре равным положению киссаров. У нас тоже будет козырь, которым мы можем защититься от потенциального внезапного предательства. Точнее, не будет, а есть. По команде главнокомандующего серверная КОНТУРа может быть отключена от электропитания удалённо.

Неудивительно, что Порядок тоже боится киссаров, но провести между этими системами параллель мне это не мешает. Хотя, люди уже поплатились один раз, когда недооценили Исполина.

- Теперь, ШТИР, что требуется от вас. Как человек, работающий с огромными потоками информации и самыми инновационными в этой сфере технологиями, я вашу преданность Порядку и преданность вам подобных всегда воспринимал с долей скептицизма. В этот день и в этот час мой скептицизм спасёт наши шкуры. Вам необходимо убедить высший военный совет в том, что вы изначально, когда получили свою основную задачу, восприняли её именно как необходимость заключения мирного договора. На пути к завершению миссии вы стремились только таким образом закончить конфликт, несмотря на линию, продвигаемую руководством. То есть, все случаи вашего саботажа были спланированы, ваши подчинённые были вами запуганы, ко всем стандартным проверкам вашей памяти вы были готовы и ни отмена мирной политики, ни прямые приказы вашего личного руководства не были для вас достаточным основанием для отклонения от плана. Конкретно этот допрос был проведён строго по регламенту без отклонений. Никита Русланович провёл с вами беседу перед стандартной проверкой, начал процедуру проверки и в этот момент вы захватили контроль над информационной сетью Порядка. Этим шагом вы оправдываете мой скептицизм перед всем высшим военным советом и создаёте почву для уже моего заявления. Я на заседании сообщу о возможности для Порядка на равных войти в переговоры с киссарами, даже с учётом вашей угрозы передать им техническую документацию всего проекта “Стальное пламя”. Аргументирую тем самым экстренным отключением электропитания КОНТУРа, которое спровоцирует взаимное уничтожение обеих сторон, - генерал складывает руки в замок на столе и глубоко вздыхает. – В конечном счёте, ШТИР, все мы получим мирный договор с агентами. В то время как меня, во-первых, не предадут суду за халатность при работе с особо опасным элементом, об опасности которого я не раз предупреждал совет и оказался прав. Во-вторых, смогу пожать лавры за то, что подготовил причину для агентов до самого конца не предавать Порядок. Вы согласны с этой частью?

Чёртов прагматик, всё продумал. И как всегда всё упирается в эгоизм. “Пожать лавры”, разумеется, ради чего ещё всё это могло затеваться?

- Согласен, - у него снова нормальный голос, больше незачем притворяться. Хотя это было бесполезно изначально. Из-за меня.

- Весьма рад, - сухо отвечает Кульманн. – Мне всегда подходило больше управление умами, нежели телами.

Хлопок по столу ладонью и робот-охранник, стоящий позади ШТИРа, выходит из помещения, а возвращается уже с большим серым аппаратом, прикреплённым к платформе на колёсиках. Что-то похожее на терминал из-за наклонённого экранчика сверху с кучей штекеров и гнёзд для них же. БР подходит к ШТИРу, поднимает его волосы на затылке и проводит по искусственной коже тремя пальцами сверху-вниз, на шее открывается область с разъёмами. В один из них четырёхглазый вставляет шнур от устройства и отходит на пару шагов. Взгляд моего командира стекленеет ещё заметнее, чем был. На экране ноутбука Никиты Руслановича начинает что-то двигаться. Появляются новые строчки в консоли без его действий, он только следит за ними. Вдруг в камере начинает играть типовой рингтон.

- Началось, - удручённо произносит Кульманн и достаёт из внутреннего кармана кителя трезвонящий телефон. – Слушаю.

Около пяти минут с моим командиром не происходит абсолютно ничего. За это время генералу успевают позвонить раз десять, после десятого я перестаю считать. Сначала пытаются узнать, можно ли уже начать работать над представлением в СМИ возвращения ШТИРа. Говорит, пока рано. Потом спрашивают, на какое время переносится совещание по тому же вопросу, если уж допрос так затягивается. На следующий день. Наконец, кто-то замечает странную активность в информационной сети. В такой поздний час её, как правило, быть не должно. Георгий Максимович приказывает изучить, но поспешных мер не предпринимать, пока только наблюдать и сообщать по необходимости. И подобные вопросы, уведомления и другая организационная чепуха льются на него плотным потоком ровно до тех пор, пока мой командир не начинает подавать признаки жизни. Стоит пропагандисту это заметить, он тут же бросает в трубку что-то вроде “Достаточно, свяжусь с вами позже” и спешно отключается от звонка, убирая телефон обратно.

- Уже закончили?

- Так точно. Документация у меня, связь с агентами исправно работает, - ШТИР кому-то отчитывается при мне, что-то новенькое.

- И учитывая, что мне сейчас не звонит лично Звягинцев, КОНТУР вас не заметил. Поздравляю, ШТИР! – ликование на его лице проявляется только лёгкой усмешкой. Министр встаёт с кресла и задвигает его под стол, пока спинка не упирается в столешницу. – А теперь мы будем вынуждены расстаться ненадолго. Я обязан гневно встряхнуть своих подчинённых, чтобы они тщательнее поискали ваши следы, которые не заметили вовремя и не восприняли за угрозу. Вас сопроводят до помещения, где будут проводится переговоры, сразу, как только я уведомлю совет о том, чем вы нас собрались шантажировать. На этом всё, было приятно иметь с вами дело. Увидимся, на переговорах, - он покидает помещение.

В скором времени пропагандист появляется в комнате, где сижу я с программистом и роботом-охранником. Только развернувшись на кресле в его сторону, я поднимаю взгляд. Выглядит он в точности так же, как пару часов назад, когда встречал меня у выхода из бункера. Такой же косящий под простого бюрократа.

- Василий Максимович, у вас есть некоторое время поговорить со ШТИРом до того, как ему необходимо будет встретиться с высшим военным советом. После этого можете свободно переночевать в своей квартире. Ваш командир вызовет вас, когда ему это будет нужно. Ну, и самое важное. Лишнего при непосвящённых – не болтать! – он псевдосерьёзно качает указательным пальцем. – Я всё равно узнаю. Когда придёт время, мы сообщим людям, что им следует знать. Доверьтесь Порядку, Василий Максимович.

Киваю в ответ, Кульманн тут же разворачивается и уходит. Программист начинает собирать вещи в свою огромную для просто ноутбука сумку. Я же, наконец, встаю, провожу ладонями по лицу и жду разрешения идти у робота. Он доводит меня до моего командира и выходит, оставляя нас двоих на второго четырёхглазого. Могу ближе рассмотреть обездвиженного ШТИРа, но желания особо нет. Снова подвёл, пусть это и не обернулось плохо, скорее даже, сложилось вполне приемлемо. Смотреть в его глаза тяжело, пытаюсь этого не делать.

- Что-то не так, Василий? – он пристально разглядывает моё лицо.

- Я подвёл вас снова. На допросе выдал ваши изменения, - взгляд падает в пол.

- Георгий Максимович Кульманн – министр пропаганды. Он успешно управляет поведением людей уже долгие годы. У тебя не было и шанса что-то утаить.

- Понимаю, но всё же… - никак не подобрать подходящие слова.

- Если бы он узнал не от тебя, то узнал бы от меня. Я бы точно не сумел скрыть свои изменения, ведь у меня даже понимания нет, что именно скрывать. А его план основной задаче не мешает. Так что тут нет твоей вины. По крайней мере… - даже искусственный интеллект не может быстро подобрать правильные слова. – По крайней мере, я не считаю тебя виноватым.

- Спасибо, командир, я ценю это. Но ведь есть важные вещи помимо основной задачи. Подумайте, что будет, если мы закончим с триарами. Порядок больше не решится с вами работать, а просто отпустить не позволит. Вас не пустят на Землю к людям, потому что будут считать слишком опасным и неконтролируемым. В лучшем случае вас просто уничтожат, хотя могут и оставить для экспериментов на вашем искусственном сознании. В любом случае, люди не будут воспринимать вас, как раньше.

Некоторое время его взгляд бегает по мне, как и у робота-охранника.

Почему-то именно сейчас я вижу между ними параллель. Эти БРы ведь его потомки в какой-то мере. Если я правильно помню, ШТИР, когда ещё не имел тела, разработал его для себя, а потом и для массового производства подобных ему. А этот КОНТУР? Судя по тому, как его описывают, это тоже какой-то ИИ. Младший брат, как сказал Кульманн. Думаю, к его созданию ШТИР должен был приложить руку пока мог. Но даже если не учитывать этот новый суперкомпьютер, прошлое моего командира выступает против него же. Свои же создания просто выключили его при первой же встрече. Да даже сейчас он находится под их стражей! Что это, если не предзнаменование? Сегодняшняя сделка в будущем просто убьёт его, если не хуже!

- Ты считаешь, это важно?

И тут уже моя очередь застыть.

Как он вообще может такое спрашивать? Разве не очевидно, что мне он тоже не безразличен? Не могу же я сбросить это на то, что он всего лишь плохо разбирается в эмоциях и чувствах. Хотя, может он как раз хорошо запомнил моё к нему отношение в последнее время? Как я периодически перестал видеть в нём командира. Перебиваю, не слушаюсь, подвергаю сомнению его логику. Даже если некоторые мои поступки можно объяснить и оправдать, это не меняет то, как он меня запоминает. Вдруг, он и видит, что я положительно на него влияю, но моей привязанности не различает. Так может тогда следует начать хоть немного её показывать? Хотя бы для того, чтобы он не задавал в дальнейшем таких вопросов.

- Конечно! – восклицаю я, взметнув вверх брови. – Конечно важно! Мне не безразлична ваша судьба даже после завершения конфликта.

- Ясно, - опускает голову. – Я не думал об этом.

- Вы думали, я взаимодействую с вами только для выполнения основной задачи?

- Это всё объясняло.

- Командир, - немного неловко об этом говорить так, в лоб, - мне бы хотелось проводить с вами часть свободного времени после того, как всё это кончится.

- На данный момент, я не могу представить, что могло бы быть после победы над триарами, - пару секунд робот молчит, а потом всё же поднимает на меня серьёзный взгляд. – Но я не был бы против проводить время с тобой без цели.

Теперь мы определённо не просто коллеги. Могу ли я назвать командира другом? Попробую при удобном случае. Лишь бы такой выпал.

- Василий, так как я получил доступ к ранее неизвестной мне информации, которая может оказаться важной, я обязан тебя ей снабдить, - и снова работа. Нет уж, не сейчас.

- Простите, ШТИР, но я не готов сейчас. Давайте при следующей встрече?

- Это не так срочно, можем позже. Полагаю, тебе стоит отдохнуть перед следующей частью плана.

- Определённо стоит, - говорю я и подхожу к двери. – До встре… - охранник меня перебивает.

- Вас сопроводить до квартиры? – в какой-то степени жуткий электронный голос, пытающийся быть похожим на человеческий.

- Не стоит.

- До встречи, Василий, - ШТИР провожает меня взглядом.

- До встречи, командир, - выхожу из помещения.

Пока я топаю по родным коридорам бункера, голову берёт штурмом одна замечательная мысль, которую я проигнорировал сначала. Когда перед тобой стоит генерал армии, сложно думать о ком-то другом. Но теперь я могу позволить себе такую роскошь, как мысли не о киссарах и Порядке.

Совсем скоро я окажусь дома. Совсем дома, а не просто в бетонном подземелье. В своей квартире, на своей кровати, рядом с Максимом Ивановичем. Смогу увидеть его и обнять. Уверен, он сейчас мирно спит в полном одиночестве. Что я первым делом ему скажу? Смогу ли я вообще что-то сказать, когда он откроет дверь?

Этими вопросами я задаюсь ровно до остановки у нужной квартиры. Вдох, выдох, стук. Обычно, когда слишком усердно пытаешься услышать что-то, чего не видишь, начинаешь слышать то, чего нет. Думаю, сейчас со мной это и происходит. Какое-то приближающееся еле слышимое копошение. Дверь открывается вовнутрь. Максим Иванович в домашнем красочном свитере стоит в освещённой мягким светом лампочки прихожей. Он молча меня разглядывает, заостряя взгляд на моём лице. Почему этот взгляд не выглядит радостным, скорее, каким-то печальным, будто ему меня жаль? Но что во мне не так?

- Здравствуйте, Максим Иванович, - увожу свой взгляд за его плечо, лишь бы не видеть непонятную мне горечь в его глазах.

Ответа нет. Старик молча смотрит на меня, ничего не предпринимая. Ни морщинистой улыбки, ни хлопков по моей спине, ни объятий. Словно перед ним стоит совершенно другой агент. Не тот, которого он отпустил неделю назад.

- С днём рождения! – развожу руки в стороны и пробую добавить своему голосу жизнерадостности, но безуспешно. Поздравление от этого звучит, как абсурдная ирония над чем-то. Как пожелание здоровья на похоронах.

Мне становится откровенно не по себе. Ком медленно, но верно, ползёт вверх по горлу. Дышать тяжело.

Я же вернулся. Почему реакция не та же, как после возвращения с моих первых заданий? Что не так? Он же не мог знать, что со мной случилось. По мне не должно быть видно.

Накручивание самого себя снова даёт о себе знать. На этот раз это не вина, а непонимание. И оттого ещё горше на душе. Перебираю пальцами в кулаках, пытаюсь сдержать выступившую влагу на глазах. Как маленький, ей Богу! Но свернуть уже не получится, только следовать по прямой.

Молю, скажите уже что-нибудь!

- Васька, я…

И мне хватает этого, чтобы не сдержаться и разрыдаться. Закрываю лицо ладонями, желая скрыть эмоции, но для такой цели включается нечто новое. Я представляю, как глупо сейчас выгляжу, как жалко.

Боец особого отряда, образцовый снайпер. Ревёт, не в силах сдержать слёз. Разве это… Разве это, чёрт возьми, не смешно?

Меня разрывает от нахлынувшего смеха. Я не могу остановиться. Сгибаюсь пополам от того, что начинает болеть живот. Я смеюсь во всю глотку, а слёзы не перестают течь из глаз.

Нет, это не смешно.

Но уже не остановится. Никогда прежде я так не смеялся, как сейчас, в коридоре бункера. Без единой шутки. Без какой-либо забавной ситуации. Наверно, просто потому что слёз недостаточно, чтобы вытолкнуть этот эмоциональный комок. Уже не чувствую стерильности воздуха, не чувствую, ладоней на лице, не чувствую даже, как стою на твёрдом полу. Есть только не утихающий истерический смех.

Даже не знаю, что бы сказал Косой, увидь он меня в таком состоянии. Попытался бы пошутить в своей манере? Это бы мне не помешало. А было бы славно увидеть его не в униформе, а в чём-то домашнем. Забавно. Хотелось бы сейчас посмеяться искренне, но я слишком много думаю о себе. Я забываю, что стою перед отцом, даже не беспокоясь о том, что испытывает он, видя меня таким.

Убираю руки от практически полностью мокрого лица. Размазанная картина перед глазами складывается в прихожую. Я сижу на полу у стены, поджав колени. Максим Иванович сидит рядом, прижав меня к себе рукой, и глядит прямо, в зеркало на противоположной стене, в котором видно наше отражение. Моё совсем уж ничтожное. Оно глядит на меня своими заплаканными, но до жути дикими, глазами, дополняя образ кривой зубастой улыбкой, оставшейся от приступа смеха. И на это действительно грустно смотреть. Я касаюсь пальцами губ, улыбка тут же исчезает сама собой. Моргаю, звериный взгляд заменяется печальным.

- М-Ма-Максим Ив-ва-ванович, - тихонько мямлю я. – П-простите.

Но он только крепче прижимает меня, не проронив ни слова. И мы сидим так, глядя в зеркало, ещё добрые полчаса, а может и час. Хотя, я, конечно, не считаю. В определённый момент мои глаза начинают слипаться. Старик замечает это, встаёт и подаёт руку мне. Доводит меня до моей комнаты, укладывает в кровать, а сам садится на кресло на колёсиках напротив, чтобы мне не было так одиноко засыпать.

Этот рабочий день был дольше обычного. Намного дольше. Но длился он не неделю. По ощущениям, прошло не меньше полугода. С первого наступления Порядка до практически заключения мирного договора. Благо, я снова дома. Меня ждали, и я вернулся. Лучше и быть не может. Лишь бы это внезапно не закончилось.