Эпидемия Блюждения и Человек с Гравитационным Гастритом. Том - 1

Глава 1 - Три литра просроченного кефира и Великая Опечатка в Реестре Судеб

Вселенная — это не отлаженный механизм, как любят утверждать физики в перерывах между обедами. Это, скорее, огромная канцелярия, где архангелы среднего звена сортируют тонны REQUESTов от живых существ, а Бог-б, Администратор (изредка) проливает кофе на сервер судьбы. Именно из-за одного такого кофейного пятна, которое смахнуло на карту созвездия Большого Медведя, наш мир и стал таким, каким он есть: нелепым, дырявым и полным супергероев, которые толком не знают, зачем им нужны штаны поверх колготок.

Но для Арчи все эти философские рассуждения были вторичны. Для Арчи главным доказательством хаотичности бытия была банка с детским питанием «Яблочко с кусочками корицы», которая стояла перед ним на столе. Срок годности истек три года назад, в эпоху, когда люди еще верили, что понедельник — это худший день недели.

Арчи был человеком маленьким, мокрым от дождя и безработным. Не в романтическом смысле «я ищу себя», а в совсем прагматичном — «у меня нет денег даже на носки». Он жил в квартирке на пятом этаже дома, который, по слухам, был построен архитектором-сюрреалистом, который ненавидел прямые углы и считал, что окна должны смотреть в соседнюю кухню, а не на улицу.

— Ну давай же, — прошептал Арчи банке. — Будь моей судьбой.

Он был голоден. Голод, который посещает только поэтов-безумцев или студентов последнего курса. В холодильнике валялся лишь пакет с подозрительным зеленым сыром, который, возможно, уже эволюционировал в примитивную форму жизни, и эта банка с детским питанием, найденная на антресоли среди старых елочных игрушек и документов об опеке над кактусом.

Арчи открыл банку. Запах был, мягко говоря, вдохновляющим. Если бы этот запах мог говорить, он бы цитировал Ницше и угрожал самоубийством.

— Дело мастера боится, — сказал Арчи себе и содержимое ложкой.

В этот момент в квартире, по счастливому (или несчастному) стечению обстоятельств, находилась его кошка, Барон фон Мурзик. Кошка смотрела на хозяина с выражением глубокого кошачьего презрения, смешанного с опаской. Она, как и любое приличное животное, чуяла запах грядущей катастрофы.

Арчи проглотил.

Первые десять секунд ничего не происходило. Затем его желудок издал звук, напоминающий старт старого паровоза, поднимающегося в гору с перегрузкой вагонов. Мир перед глазами Арчи дрогнул.

Супергерои в комиксах получают свои силы после укуса радиоактивного паука или падения в бочку с кислотой. Арчи получил свою силу из-за разложения яблочного пюре и корицы, которая в закрытом пространстве превратилась в некое третье, агрессивное вещество.

Началось с чашки. Керамическая кружка с надписью «Лучший папа» (у Арчи не было детей, она была подарена от тещи, которую у него тоже не было) медленно, с достоинством взмыла вверх. Она не просто уплыла — она описала в воздухе сложную спираль, как если бы пыталась сбежать от запаха.

— Ого, — произнес Арчи, чувствуя, как внутри него бурлит вулкан несварения.

Кружка достигла потолка и стукнулась о люстру. Люстра, в свою очередь, раскачалась, как маятник в часах бездниковщика, и ссыпала на пол свои стеклянные слезы.

— Эй! — закричал Арчи, но его голос звучал странно, словно он говорил из бочки с медом. — Вернись!

Он попытался схватить кружку, но в момент прыжка его желудок спазмировался. Гравитация в радиусе двух метров от Арчи вдруг решила, что вниз — это налево.

Арчи, стол, стул и кот Барон фон Мурзик плавно переехали на стену. Теперь они лежали там, как в панно, нарисованном безумцем. Кот, не растерявшись, ухватился когтями за обои и зашипел. Арчи же висел, прижавшись животом к обоям с цветочком, и чувствовал, как к завтраку добавляется головокружение.

— Это гастрит, — догадался Арчи. — Гравитационный гастрит.

Тут же его желудок выдал новую серию перистальтических волн. Гравитация развернулась на сто восемьдесят градусов. Арчи, стол, стул и кот упали на пол. Но не на свой пол, а на потолок. Ну, технически, это был потолок, так как теперь пол оказался там, где раньше был потолок.

Барон фон Мурзик, понимая, что его владелец явно непригоден для содержания млекопитающих, спрыгнул с того, что раньше было столом, и пошел по потолку к двери, демонстративно отворачивая морду.

— Подождите! — крикнул Арчи, пытаясь ползти. — Это научный прорыв! Я могу управлять... ой...

Еще один спазм. Гравитация исчезла совсем.

Теперь всё в комнате плавало в невесомости. Капли пролитого ранее чая висели в воздухе, словно золотые бусы. Подушка летала по траектории бойлерного снаряда. Сам Арчи барражировал посреди кухни, держась за миксер, который тоже был в воздухе.

Ему нужно было срочно найти туалет, но понятие «туалет» в условиях меняющейся гравитации было настолько сложным, что даже Альберт Эйнштейн скрестил бы руки и пошел бы пить чай. Арчи попытался выплюнуть остатки пюре, но комок завис перед его лицом, дразняще покачиваясь.

В этот момент в дверь позвонили.

Звонок был настойчивым, бюрократическим. Звонок, от которого вянут уши.

Арчи, болься ходить по воздуху (ведь очередное урчание в животе могло отправить его сквозь стену), попытался догрести до двери, отталкиваясь от холодильника. Он плыл как космонавт в плохом научно-популярном фильме, но вместо звездного неба перед ним был грязный коридор старого дома.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина в сером костюме. Серый цвет был настолько серым, что казался, он высасывает цвета из окружающей действительности. У мужчины был портфель, на котором было написано: «НИЧЕГО ЛИШНЕГО».

— Гражданин Арчи? — спросил мужчина. Он не обратил внимания на то, что Арчи висит под потолком, а рядом с ним проплывает тапок. — Я инспектор из Департамента Космических Ошибок и Бюрократических Сбоев. Нам поступил сигнал о нелицензированном искривлении поля тяготения третьего уровня.

Арчи хотел ответить, но в этот момент живот издал звук, похожий на трубу, возвещающую Страшный суд. Гравитация вернулась с новой силой. Но только для Арчи.

Он рухнул вниз, прямо перед инспектором, с грохотом пробив пол (к счастью, только ламинат, но бетон тоже треснул).

Инспектор равнодушно посмотрел в дыру.

— Так и думал, — сказал он, доставая блокнот. — Несанкционированное использование пищеварительного тракта в целях нарушения законов физики. У вас есть лицензия на Генерацию Локальных Гравитационных Аномалий посредством Метеоризма?

— Лицензию на что? — простонал Арчи, выбираясь из ямы.

— На пук, чтобы летать, — сухо объяснил инспектор. — Если бы вы читали сводки небесных канцелярий, знали бы. После Великой Опечатки 2004 года все супергерои обязаны регистрировать свои способности. Если вы летаете, вы платите налог на использование воздуха. Если вы лазером стреляете — налог на тепловыделение. А если вы гравитацию вертите животом... — инспектор покачал головой. — Это требует заполнения формы 14-Б, раздел «Желудочно-кишечные чудеса».

Арчи наконец выбрался на пол. Он стоял перед инспектором, вымазанный в пыли, чувствуя, как внутри него продолжает бушевать буря, готовая отправить соседей в стратосферу.

— Послушайте, — начал Арчи. — Я просто съел старое детское питание. Я не супергерой. Я бухгалтер. Или, скорее, я был бухгалтером, пока меня не уволили за то, что я пытался провести баланс как "штурвал погибшего корабля".

— Бывший бухгалтер? — Лицо инспектора, казалось, просветлело. — Это меняет дело. У нас как раз дефицит кадров с аналитическим складом ума. Вы знаете, сколько супергероев умеют летать, но не умеют заполнять декларацию о доходах? Девяносто процентов!

Инспектор протянул Арчи визитку. Она была сделана из бумаги, которая казалась тяжелее стали.

— Мистер Стерн, — представился он. — Мы наблюдаем за вами уже полчаса. Ваши показатели аномалий стабильны, хоть и требуют улучшения диеты. Вы нам подходите.

— Куда вы подходите? — Арчи подозрительно прищурился. Внутри что-то булькнуло, и ваза в углу комнаты дрожала.

— В команду, — сказал Стерн. — У нас есть проблема. Большая проблема. В городе, знаете ли, творится чепуха. Живые галстуки захватили мэрию.

Арчи моргнул. Он подумал, что прослышался. Может быть, галстуки были просто очень неудобными?

— Вы не поняли, — пояснил Стерн, видя его лицо. — Не живые люди в галстуках. А именно галстуки. Шелк, шерсть, полиэстер. Они сами по себе. Они удушают чиновников, переплетаются в узлы и требуют налоговые льготы для одежды делового стиля. Мэр забаррикадировался в кабинете и кричит о том, что его любимый галстук Боб пытается его съесть.

— И что я могу сделать? — Арчи был в отчаянии. — У меня несварение!

— Именно! — Стерн даже хлопнул в ладоши (звук был сухим, как удар линейкой по столу). — Вам нужно пойти туда, съесть что-то действительно ужасное в столовой мэрии (я слышал, у них там Борщ по-сталински с куском свинины 1980 года) и... создать настолько мощный гравитационный коллапс, чтобы галстуки сползли на пол и не могли двигаться.

Арчи смотрел на инспектора, затем на дыру в полу, затем на тапок, который все еще плавал под потолком, отказываясь подчиняться возвращенной гравитации (явный висяк системы).

— Вы безумцы, — тихо сказал Арчи.

— Мы бюрократы, — поправил Стерн. — Есть разница. Бюрократ может обосновать безумие тремя подписями и печатью. Пойдемте. У нас есть машина, но она работает на концепциях, поэтому садитесь аккуратно, не думайте о скорлупе.

Он развернулся и пошел к выходу. Арчи стоял, раздумывая, бежать ли ему в окно или сдаться полиции. Но внезапно дверь соседской квартиры распахнулась, и на пороге появилась пожилая женщина, тетя Роза. Она держала в руках скалку.

— Арчи! — закричала она. — Ты что там творишь? Мои персики сползли с полки! И почему у тебя над головой летает тапок?

Арчи посмотрел на тапок. Тапок посмотрел на Арчи (насколько это возможно для тапка).

— Тетя Роза, — сказал Арчи, чувствуя, как его судьба закрывается в ловушке из абсурда. — Я иду спасать мэрию от галстуков.

Тетя Роза кивнула, будто это было самое обычное дело в мире. Понедельник все-таки худший день.

— Возьми с собой шапку, — сказала она. — На улице сквозняк. И скинь те персики, они уже внизу.

Арчи вздохнул, схватил куртку (которая тут же попыталась улететь, но он успел ее прижать) и пошел за мистером Стерном.

Они спустились по лестнице. На первом этаже их ждала машина. Это был не автомобиль и не автобус. Это был серый куб с колесами. На капоте (если куб может иметь капот) была надпись: «СРЕДСТВО ПЕРЕДВИЖЕНИЯ».

— Садитесь, — сказал Стерн, открыв дверь, которая оказалась не дверью, а просто куском стены, отодвинувшимся в сторону. — Кстати, познакомлю вас с командой. У нас в кузове уже двое.

Арчи полез внутрь. Там было темно и пахло старой бумагой и мятой конфетой.

На скамейке сидела девушка в ярко-желтом плаще, который был слишком длинным и, казалось, пытался запутаться в педалях. У нее был вид человека, который только что сказал самую нелепую шутку на вечеринке, но все смеются из вежливости.

— Привет! — радостно сказала она. — Я Дженни. Моя суперсила — Заставлять людей чувствовать легкое неловкое чувство от старых анекдотов. Например: "Как называется дочь йога? Маша!" Она посмотрела на Арчи с надеждой.

Арчи поморщился. Ему стало действительно немного неловко. Не смертельно, но неприятно, словно он наступил на ногу теще на похоронах.

— Здорово, — буркнул он.

— А это Невидимый Боб, — представила Дженни, указав на пустое место рядом с собой.

Арчи посмотрел на пустое место. Там никого не было.

— Он тут? — спросил Арчи.

— Всегда, — ответил голос из воздуха. Голос был тихий, застенчивый. — Я могу становиться невидимым. Но, знаете, есть нюанс. Я невидим только тогда, когда рядом никого нет. Как только кто-то появляется — я становлюсь видимым. Получается, я эффективен только в пустыне. Или в кладовке.

— Так мы тебя видим прямо сейчас? — уточнил Арчи.

— Да, — грустно ответил Боб. — Потому что вы здесь. Если бы вы вышли и закрыли дверь, я бы исчез. Но вы бы знали, что я здесь, потому что я бы стучал. Это... это сложно объяснять в резюме.

Стерн сел на водительское место, повернул ключ зажигания (который находился на потолке), и куб зарычал, издавая звук, похожий на скрежет канцелярской степлера.

— Поехали, — объявил Стерн. — Наша цель — мэрия. Арчи, я надеюсь, ты готов к жертвам. Придется съесть борщ 1980 года. Это единственный способ накопить необходимый гравитационный заряд.

Арчи посмотрел в окно (которое тоже было квадратным и смотрело куда-то в сторону колеса). Город проносился мимо. В нем было что-то странное. В небе летали коровы. Не летающие коровы в научном смысле, а просто коровы, которые игнорировали гравитацию, возможно, из-за своей медлительности и того факта, что никто не сказал им, что коровы летать не должны. Они жевали жвачку, проплывая мимо небоскребов.

— Эпидемия Блюждения, — заметил Дженни, следя за коровами. — С каждым днем все хуже. Вчера мой почтальон превратился в вентилятор.

— В вентилятор? — спросил Арчи.

— Ну, он крутился так быстро и так много разговаривал о погоде, что физически трансформировался. Теперь он стоит у меня в прихожей и гоняет пыль. Очень удобно, но письма не доставляет.

Арчи прижал рукой живот. Он чувствовал, как в нем зреет силы, способные свернуть Вселенную в трубочку. Или, по крайней мере, сдернуть ковер с пола в приемной мэрии.

— Злобный Бухгалтер, — задумчиво сказал Арчи. — Тот, кто хочет закатать солнце в долговую книгу. Это он послал галстуки?

— Часть его плана, — кивнул Стерн, крутя руль, который был просто отверткой, торчащей из панели. — Солнце — это актив. Большой, горячий актив. Если его списать как амортизацию, можно получить огромную налоговую скидку. Но для этого нужно доказать, что солнце "изношено" и "бесполезно". Галстуки — это первый шаг к дестабилизации городской бюрократии.

Куб резко затормозил перед красным светофором. Светофор мигал не красным, а, казалось, цветом "разочарования в детях".

— Слушайте, — вдруг сказал Арчи. — А почему супергеройские плащи всегда цепляются за дверные ручки? Это тоже бюрократическая ошибка?

Дженни и Стерн переглянулись. В машине повисла тишина, нарушаемая только стуком колес (которые, судя по звуку, были сделаны из фанеры).

— Это один из главных вопросов бытия, — серьезно сказал Стерн. — Плащ — это символ. Как последовательность ДНК, которая забыла, что она должна кодировать белок, а решила кодировать драму. Плащ цепляется за ручки, чтобы напомнить герою: ты не Бог, ты просто человек в простыне. И ты можешь споткнуться. Именно в этом твоя сила. Не в неуязвимости. А в том, что ты продолжаешь идти, даже когда твое одеяние пытается тебя убить.

— Глубоко, — прокомментировал Невидимый Боб, который сейчас был виден и поправлял очки. — Я вот всегда цепляюсь пуговицей. Но когда я невидим... когда я один... я свободен. Но я один.

Всем стало грустно. Даже куб, казалось, замедлил ход, сочувствуя Бобу.

— В общем, — отряхнулся от тоски Арчи. — Мне нужно есть этот борщ. Где мы его возьмем?

— В столовой мэрии, — ответил Стерн, нажимая на газ (или на то, что газом являлось). — Борщ 1980 года — это легенда. Его варили в честь Олимпиады, но забыли подать. Он там бродил в большом чане, приобретая свойства консерванта иradioactivity (радиоактивности) в минимальных дозах. Это идеальное топливо для твоего гравитационного гастрита.

Арчи проглотил слюну. Или ему хотелось рвать. Он еще не знал.

Мэрия высилась впереди, как огромный бетонный монумент тоске. Но сейчас она выглядела... живой. Из окон свисали галстуки. Красные, синие, полосатые. Они шевелились, как щупальца осьминога, решившего стать офисным работником.

— Ого, — выдохнула Дженни. — Выглядит так, будто мой шкаф для одежды взбунтовался.

— Готовьтесь, — Стерн открыл дверь.

Арчи вышел на улицу. Ветер трепал его волосы (или, может быть, это был гравитационный сбой соседнего района). Он посмотрел на мэрию, на летающих коров над головой, на серый куб-машину и на свою команду: девушку с неудачными шутками и мужчину, который существовал только когда его видели.

— Ладно, — сказал Арчи, поправляя ремень. — Пошли к черту. Или к галстукам.

Его живот издал боевой клич. Это был звук, от которого у nearby (рядом стоящего) фонаря лопнула лампочка. Гравитация вокруг Арчи слегка вздрогнула, словно испугалась.

Начиналось. И это было только начало самой длинной, самой глупой и самой разрушительной недели в истории этого вселенского офиса.

Глава 2 - Шелковая Гидра и Борщ Апокалипсиса

Подъезд мэрии напоминал пасть огромного серого зверя, который умер от скуки и окаменел в ожидании очередного совещания. Обычные двери были заменены вращающимися турникетами, которые, как известно из опытов физиков-теоретиков, имеют собственный интеллект и садистский характер: они всегда вращаются в ту сторону, в которую вам не нужно.

Однако перед входом в мэрию сейчас висела не дверь, а огромный, шириной с грузовик, галстук. Он был сделан из дешевого полиэстера цвета «мудрая жвачка» и ритмично сжимался и разжимался, словно сердце киборга, хотя киборгов мы не любим, так что... сердце очень усталого чиновника. Галстук преграждал путь, и из его складок доносилось шуршание, напоминающее звук перелистываемых тысяч рублевых купюр.

— Пропуск, — проревел галстук. Голос у него был плоский, как у диктора новостей в три часа ночи.

Мистер Стерн достал из своего бесконечного портфеля документ, скрепленный печатью, которая казалась тяжелее самого здания. Документ сиял бюрократической славой.

— Инспекция по поводу Ненадлежащей Активации Одежды, — отчеканил Стерн.

Галстук колебался. Его узел дернулся, будто бы в раздумье нужно ли ему завязаться еще туже или развернуться.

— Подождите, — прошептал галстук. — У вас в документе ошибка. Сокращение «МУХ» (Муниципальная Утилизация Хаоса) написано через «У», а сегодня понедельник, в понедельниках принято писать через «О». Директива № 45-б.

Стерн нахмурился. Он поправил очки.

— Это не опечатка. Это стилистическое решение нового начальника департамента.

Галстук затрясся от гнева (или смеха, кто их разберет). Полиэстер скрипел.

— Стилистическое решение?! Вы смеете применять креатив в понедельник?! Вход воспрещен! Начало процедуры удушения через десятичные секунды!

Арчи, который стоял сзади и чувствовал, как его желудок готовится к прыжку парашютиста, нервно кашлянул.

— Слушайте, у нас нет времени на ваши шейные узлы. Нам нужен борщ.

Слово «борщ» подействовало на галстука как красная тряпка на быка, если бы бык был веганом и ненавидел свеклу. Галстук взревел и метнулся вперед, пытаясь обвить вокруг Арчи шею и лишить его возможности дышать, не говоря уже о пищеварении.

— Активация боевого узла «Виндзорский Душитель»! — заорал галстук.

— Боб! — крикнула Дженни. — Включи режим... ну, включи что-нибудь!

Боб, который стоял рядом и вполне был видимым (потому что все на него смотрели), закричал:

— Я не могу! Все видят! Смотрите на меня, а не на галстук! А ну закройте глаза!

Дженни тут же закрыла глаза. Стерн продолжал писать в блокноте, так как бюрократы видят мир иначе, через отчеты. Арчи был слишком занят тем, чтобы уворачиваться от полиэстеровых щупалец.

Боб исчез. Это было странное зрелище — человек просто выцвет, как старая фотография на солнце.

— Ага! — радостно вскрикнул голос из воздуха. — Я невидим! Теперь я могу... э-э... Я могу толкнуть его!

Пустое место метнулось вперед. Невидимый Боб с размаху ударил плечом в массивный полиэстеровый узел. Но, поскольку он был невидимым, закон сохранения иронии вселенной вступил в силу. Галстук не почувствовал удара, но почувствовал сквозняк.

— Кто открыл окно? — удивился галстук, замерев на секунду.

— Я! — крикнула Дженни, открывая глаза. Она схватила ситуацию в свои руки. — Эй, галстук! Ты слышал шутку про то, почему галстук не может стать майонезом?

Галстук замер. Его шелк пошел волнами, и по всей длине пробежал фиолетовый румянец (или он просто покраснел от стыда, если бы мог).

— Нет, — честно ответил галстук, побаиваясь, что сейчас его заставят краснеть еще сильнее.

— Потому что он слишком крут! — выпалила Дженни.

Повисла тишина. Даже ветер остановился, чтобы насладиться моментом. Это была настолько плохая шутка, настолько старая и неуместная, что атмосфера вокруг сгустилась до состояния, похожего на холодный кисель. Галстук дернулся. Его узел начал развязываться от стыда. Он чувствовал дискомфорт. Легкое, щекочущее чувство неловкости, от которого хотят провалиться сквозь землю.

— Это... это ужасно, — простонал галстук, слабея на глазах. — Мои узлы... они развязываются... Это так пошло... Ой, мама...

Галстук обвис, превратившись из грозного стража в тряпочку для пыли, страдающую депрессией.

— Молодец, Дженни! — сказал Стерн, перешагивая через побежденную одежду. — Эффективность 40%. Это выше среднего для отдела (PR).

Они вошли в холл мэрии. Картина перед ними была сюрреалистичной даже для этого мира. Вдоль стен сидели люди, замотанные в галстуки, как мумии. Они тихо шептали «отчетность», «квартальный баланс» и «оплату счетов». В центре зона на головной убор (подтверждающий статус) решил не рисковать.

— Нам нужно в столовую, — тихо сказал Арчи. — Я чувствую, что могу вытянуть этот трактор. Но мне нужна энергия. Энергия проклятого супа.

Они двинулись по коридору. Справа и слева из комнат высовывались галстуки, шипящие и развевающиеся. Но вид у них был не боевой, а скорее хозяйственный — они искали, кого бы обвязать или куда бы пристроить свои длинные концы.

Внезапно навстречу им вышла фигура. Это была... Каштанка. Обычная рыжая дворняга, но на шее у неё был повязан идеально гладкий, чёрный шелковый галстук.

— Гав! — лаяла собака. Но это было не обычное «гав», а скорее лай по-английски. — Бюджет! Налоги! Дефицит!

— О нет, — ахнула Дженни. — Они захватили животных!

Собака метнулась к Арчи. Галстук на ее шее извивался, как кобра. Арчи попытался оттолкнуться ногой, но его живот снова заурчал. Гравитация в коридоре споткнулась. Собака, не ожидая смены гравитационной парадигмы, взлетела к потолку и там, в беспомощном положении, продолжала лаять о необходимости увеличения пенсий.

— Бегите! — крикнул Стерн. — Пока она не сообщила в налоговую!

Они вломились в двойные двери столовой. Столовая была огромной, как ангар для дирижаблей, и пустой. Посреди белого плиточного пола стоял один-единственный стол. А на столе — огромный чан, из которого валил густой, розовый пар.

— Борщ, — прошептал Арчи, словно влюбленный, увидевший свою возлюбленную после двадцати лет разлуки. — Борщ 1980 года.

Он подошел к чану. Суп не кипел. Он *жил*. Поверхность борща медленно волновалась, подобно Ла-Маншу в шторм. На плаву плавали кусочки свеклы размером с кулак, которые выглядели как затонувшие города.

— Ешь, — сказал Стерн, сворачивая рукава своего серого пиджака. — Ешь, Арчи. Мы прикроем тебя.

Арчи зачерпнул поварешкой. Жидкость была густой, как цемент. Он принес её ко рту.

— За науку, — выдохнул он. — За мэрию. За то, чтобы мои штаны перестали падать.

Он сделал глоток.

Вкус был невыносимым. Это было похоже на поцелуй чумы с примесью уксуса и старой бумаги. Однако, вместо того чтобы вырвать, Арчи почувствовал, как внутри него разгорается урановый реактор. Желудок перестал бурчать. Он стал петь. Петь оперу в стиле «тяжелый металл».

Второй глоток.

Третий.

Корабль-кастрюля начал светиться.

— Арчи, ты в порядке? — спросила Дженни. — У тебя глаза стали красными. Как свекла.

Арчи не ответил. Он чувствовал, как гравитация перестает быть для него проблемой. Теперь он был гравитацией. Он был повелителем падающих яблок и спотыкающихся пенсионеров. Он посмотрел на дверь столовой.

Дверь с треском вылетела из петель. В проеме стояли десятки галстуков. Они слились в одну гигантскую, многоцветную пирамиду из шелка и шерсти. Во главе их стоял Галстук-Лидер — ярко-бордовый, с узором в виде долларов, который сам себя заработал.

— Сопротивление бесполезно! — прогремел хор галстуков. — Мы введем вас в долги! Мы обяжем вас платить ипотеку за воздух! Вы будете работать в три смены!

Арчи выплеснул остатки борща обратно в чан (поэтому чан жалобно пискнул).

— Нет, — сказал Арчи. Его голос звучал эхом, как будто говорил изнутри горы. — У меня... гастрит.

Арчи напряг пресс. Это было самое сильное напряжение пресса в истории человечества. Даже кубики пресса у Шварценеггера дрогнули бы от уважения.

Взрыв не был огненным. Он был... *весовым*.

Локальная гравитационная аномалия класса «Мега-Живот» развернулась в центре столовой.

Но Арчи ошибся в расчетах (что неудивительно для бывшего бухгалтера). Вместо того чтобы просто придавить галстуки к полу, он инвертировал гравитацию *всей* столовой.

Включительно чаном с борщом.

Включительно столом.

Включительно полом.

Пол с грохотом оторвался от основания и взлетел вверх, став потолком. Потолок упал вниз, став полом. Галстуки, которые были на полу, теперь оказались на... новом потолке (то есть старом полу), но гравитация тянула их вниз (то есть туда, где был старый потолок). Их запутало.

Сумма стала умножаться на минус единицу.

Арчи, Стерн, Дженни и Боб (который стал видимым в момент шока) начали падать вверх. Но падать они стали не на потолок, а в окно, которое раньше было в стене, а теперь оказалось... где-то сбоку? Пространство свернулось, как свитер, который слишком сильно постирали в горячей воде.

Они вылетели из мэрии, сопровождаемые летающим борщом и градом галстуков.

Они падали на городскую площадь. Арчи, чувствуя, что сила покидает его вместе с последними газами от борща, пытался сгруппироваться.

Внизу, на фонтане, их уже ждала публика. А именно — Злобный Бухгалтер. Он сидел на бортике фонтана в деловом костюме, налобный рефлектор (он же кепка) был набекрень. Он смотрел на падающих героев и делал пометки в огромной книге, обтянутой кожей крокодила (который был юристом в прошлой жизни).

— Списание активов, — бормотал Бухгалтер. — Падение людей с высоты... налог на падение объектов... штраф за нецелевое использование гравитации... Статья 14, пункт 8...

Арчи, летя кувырком, успел крикнуть:

— Эй! Ты! Счетовод!

Бухгалтер поднял голову.

— Главный бухгалтер, если точнее. И у вас есть просрочка по уничтожению зла на три минуты.

Арчи ударился о газон (который оказался подозрительно мягким, как ковер в гостиной у бабушки). Сила гравитационного гастрита утихла. Желудок успокоился, выдав лишь одинокий, добродушный бульк.

Рядом с грохотом приземлились остальные. Дженни застряла кустом роз. Боб приземлился на Бухгалтера, сделав его видимым (то есть Боба) и ровно на секунду — Бухгалтера плотным.

— Ухты, — выдохнул Боб, быстро отползая. — Я коснулся врага. Я герой.

Бухгалтер отряхнул пиджак, испещренный золотыми буквами «$».

— Вы сломали мой расчет дефицита воздуха, — злобно сказал он. — За это я взыскую с вас ваши собственные тени. И у вас в остатках кеды.

Он поднял руку. Вокруг фонтана из булыжников начали вырастать калькуляторы. Огромные, механические калькуляторы, клавиши на которых были размером с надгробия. Они начали клацать:

— ПЛЮС. МИНУС. РАВНО. СУММА НАЛОГА. КОНФИСКАЦИЯ.

Арчи лежал на траве, глядя в небо. Там наверху (или сбоку) висела мэрия вверх ногами, из окон сыпался борщ 1980 года, который скоро должен был начать дождем падать на город.

— Нам нужен план, — сказал он. — И мне нужно что-нибудь поесть. Но без срока годности. Пожалуйста.

Дженни выбралась из кустов, отряхивая лепестки.

— У меня есть план! — воскликнула она. — Мы можем... мы можем...

Она посмотрела на гигантские калькуляторы.

— Мы можем объяснить Бухгалтеру, что его расчеты налога на воздух нарушают законы термодинамики?

— Гравитация нас не слушает, — простонал Арчи. — А он?

— Он бухгалтер, — ответил Стерн, поднимая очки, которые чудом не разбились. — Он слушает только бумажки. У нас нет бумажек. Но у нас есть... — он посмотрел на Арчи. — У нас есть источник метафизического хаоса, который только что взорвал столовую. Арчи, ты еще можешь... пукнуть?

Арчи покачал головой. Пусто. Пустота и тишина в животе. Капитан.

— Я пуст, как обещания политика.

Тогда вперед выступил Боб. Он выглядел серьезным, насколько это возможно для человека, который исчезает, когда на него смотришь.

— Я пойду, — сказал он. — Я смогу подкрасться к нему. Если он будет считать, он не будет смотреть. Я смогу... я смогу стащить его книгу!

— Гениально! — выдохнула Дженни. — Боб, ты наш невидимый герой!

Боб кивнул, отвернулся от всех, сосредоточился... и остался полностью видимым.

— Эм, — сказал он, краснея. — Вы все на меня смотрите. Не смотрите! Закройте глаза!

— Быстрее! — зашипел Стерн, пока калькуляторы продирались сквозь асфальт.

Они закрыли глаза. Тишина.

Щелчок пальцев.

Шорох шагов.

Затем звук удара.

— Ай! — вскрикнул Боб. — Я наткнулся на калькулятор! Он меня увидел!

— Калькуляторы не умеют смотреть! — крикнул Арчи, не открывая глаз.

— Этот умеет! У него на дисплее нарисован глаз! — завопил Боб.

Арчи открыл глаза. Битва началась. Бухгалтер смеялся, нажимая клавиши.

— Итого к оплате: ваши жизни!

И тут, с небес (вернее, с перевернутой мэрии) начал падать первый капель Борща Апокалипсиса. Он был большим, красным и разгневанным.

Он рухнул прямо на клавиатуру главного калькулятора Бухгалтера.

*БАРХАТ.*

Борщил (закоротил) механизм. Калькуляторы засветились, загудели и начали печатать чеки на бесконечные суммы, которые, однако, не имели смысла.

«Один кролик умножить на синус летнего дня».

«Долг в три грустных кита».

— Что?! — взревел Бухгалтер. — Мои вычисления! Моя математика! Она... она стала поэзией! Он ненавидел поэзию. В ней не было ни одного правильного ответа.

— Это шанс! — крикнул Арчи. Он встал, несмотря на слабость. — Уходим! Пока он разбирается со своими китами!

Они побежали через парк, мимо фонтана, где теперь плавали пустые банки из-под детского питания.

Арчи бежал, держась за живот. Он знал: это не конец. Злобный Бухгалтер не отпустит их так просто. И живые галстуки не завяжутся сами.

Но главное — он теперь знал свою силу. Ему просто нужно было найти правильное меню.

— Куда мы идем? — спросила Дженни, запыхавшись.

— В библиотеку, — ответил Арчи. — Мне нужно найти книгу «101 рецепт гравитационного удара». Или хотя бы учебник химии за шестой класс. Там был рецепт дырявого мыла.

— А я, — добавил Стерн, поправляя галстук (который, к счастью, был обычным), — я подам заявку на грант на восстановление гравитационного поля в центре города. Это займет три года и пятьсот подписей. У нас есть время.

Арчи посмотрел на небо. С него падал красный дождь. Он улыбнулся.

— Это будет долгий вторник.

Глава 3 - Библиотека, где книги кусаются, и Таблица Менделеева с инструкциями

Библиотека имени Некого Очень Молчаливого Человека была не просто хранилищем книг. Это был мавзолой слов, где алфавиты умирали, превращаясь в пыль, которую обычно находят под диваном. Здание напоминало готический собор, который архитектор передумал достраивать и вместо крыши надел шляпу из листового железа.

Когда Арчи и его спутники взобрались по мраморной лестнице, они увидели над входной дверью надпись: *«Тишина — золото. Шум — смертная казнь через глухоту»*.

— Чуть жестковато, — заметил Арчи, поправляя ремень, который всё еще пытался соскользнуть после гравитационных перегрузок. — Надеюсь, у них есть раздел кулинарии. Мне нужно что-то посильнее того борща, но не такое, чтобы убить меня на месте.

— Ищем раздел «Химия» или «Алхимия для чайников», — прошипел Стерн, оглядываясь по сторонам. — И помните: здесь работает Библиотекарь. Это не человек. Это существо, состоящее из уведомлений о просрочке и безграничной раздражительности.

Они вошли в Читальный Зал. Это был огромный зал с потолком, уходящим в бесконечность, где вместо облаков летали вырванные страницы из романов Диккенса. Стулья были расставлены хаотично, и некоторые из них, казалось, пытаются незаметно уползти в темные углы.

Вдоль стен стояли стеллажи. Но книги на них были не статичны.

— Смотри! — зашептала Дженни. — Энциклопедия размножения!

Она указала на полку, где том с буквой «А» яростно поглощал том с буквой «Б», переваривая его страницы и увеличиваясь в объеме.

— Это Эпидемия Блюждения, — объяснил Стерн, отгоняя рукой летящую брошюру о санитарных нормах. — Смыслы теряют границы. Книги путают свое содержание с реальностью. Если мы не найдем книгу Арчи быстро, нас могут съесть томики «Войны и мира», приняв нас за французских кавалеристов.

Они двинулись вглубь зала, стараясь не наступать на спящих посетителей. Многие люди просто сидели на полу, с открытыми ртами, в которых росли цветочные клумбы — буквальное выражение «медленно гнишь».

— Куда смотрим? — спросил Арчи, чувствуя, как в животе снова просыпается зуд к переменам. Кефир переваривание закончилось, требовалось новое топливо.

— Справа — Естественные науки, — показал Боб. — Но я боюсь туда идти. Там, наверное, много учебников по анатомии. Они могут принять меня за наглядное пособие.

— Боб, ты герой, — ободрила его Дженни. — К тому же, если станешь невидимым, анатомия тебя не заметит.

— Если только книги не обладают рентгеновским зрением, — пессимистично заметил Боб.

Подойдя к стеллажу с надписью «Химия и Взрывчатые Вещества (Курсы для начинающих)», Арчи понял, что поиск будет сложным. Буквы на корешках книг переползали с одного тома на другой.

*«Химия для блондинок»* превратилась в *«Химия для блондинок, которые хотят стать брюнетками с помощью пороха»*.

— Вот он! — воскликнул Арчи, вытаскивая с трудом увесистый фолиант, покрытый странными пятнами (похожими на следы от кислоты или вишневого варенья). Книга называлась: *«Таблица Менделеева: Полное руководство, включая редкие элементы, которых не существует по будням»*.

Арчи открыл книгу.

Страницы были теплыми на ощупь.

— Слушайте, — сказал он. — Здесь написано, что гравитационные аномалии можно усилить, если смешать в желудке два ингредиента: Горький Орех Оправдания и Сладкий Сироп Сарказма. Но где я это возьму?

— Орехи Оправдания есть у меня, — вдруг сказал голос из-за полки.

Оттуда вышел мужчина. На нем был плащ супергероя (длинный, развевающийся), но плащ был явно не нов. Он был заляпан следами от дверных ручек, пуговиц и кофейных кружек. На груди у него красовалась буква «К» (возможно, означает «Капризный» или «Карма»).

— Я — Капризный Рыцарь, — представился мужчина. — Моя суперсила — находить оправдания любой лени. Я хотел прийти на помощь мэрии, но застрял в очереди за пирожками, потому что... ну, вы знаете, пирожки были слишком горячими.

— Твой плащ! — воскликнула Дженни. — Он цепляется за всё!

— Это проклятие, — вздохнул Рыцарь, отцепляя край плаща от каталожного ящика. — Все герои носят плащи. Но никто не говорит, что это смерть. Вы заходите в такси — плащ за дверной ручкой. Вы идешь в туалет — плащ в унитазе. Это вселенская плата за крутость.

— Нам нужны твои орехи, — прямо сказал Арчи. — В смысле, Орехи Оправдания.

Рыцарь полез в карман мантии и вытащил горсть серых, скучных на вид орешков.

— Берите. Я их выращиваю на даче, на грядке лени. Но учтите, если вы их съедите, вам захочется полежать три часа и пожаловаться на погоду.

— Это управляемо, — кивнул Арчи и съел один орешек. Вкус был вкусом скучного воскресенья. — Теперь Сироп Сарказма. Кто-нибудь знает, где это взять?

— Сарказм продается в периодике, — подал голос Стерн, указывая на соседний стеллаж с журналами. — Возьмите свежий номер журнала «Критик». Он такой кислый, что сам по себе является оружием массового поражения.

Дженни подбежала к полке, схватила глянцевый журнал, сжала его, и из капель краски, что выступили на обложке, скапал густой фиолетовый сироп.

— Быстрее! — крикнул Боб. — Я чувствую опасность!

Сзади послышался грохот. Пол библиотеки задрожал. Из-за стеллажа с «Историей Древнего Мира» (которая, кстати, пыталась пересказать свою саму) показалась гигантская фигура.

Это был Голем Бумагооборота.

Он был сложен из стопок бланков А4, скрепленных степлерами размером с ноги. Его глаза были сделаны из штемпельных подушек с синей краской. Он двигался со скрежетом, как старый факс.

— Уведомление о штрафах за нарушение тишины! — проревел Голем, швыряя в героев пачку деклараций о доходах. Бумаги разлетелись подобно лезвиям.

— Боб! Включайся! — крикнула Дженни, прячась за Рыцарем.

Боб зажмурился.

— Я никто! Я пустота! Я мысли в пустой комнате!

Он исчез. Совсем.

Голем замер. Его бумажные уши (сделанные из квитанций) зашевелились.

— Где объект? Запрос в базу данных. Объект не найден. Ошибка 404: Герой отсутствует.

Арчи, пользуясь моментом, набрал в рот сироп Сарказма из руки Дженни. Жидкость обжигала язык, как лимонный сок с перцем.

— Какое приятное чаепитие, — процедил Арчи, хотя на самом деле ему было плохо. — Особенно мне нравится эта бумажная декорация. Очень...оригинально.

Живот Арчи отозвался. Орех Оправдания встретился с Сиропом Сарказма в желудочном соке. Началась реакция.

Но Арчи ошибся в пропорциях. Вместо гравитационного удара, его желудок начал издавать... звуки.

Сначала это был низкий гул. Потом мелодия.

Арчи начал петь басом. Невольно. Ему хотелось спеть оперу «Травиата», но слова были про бюрократию.

— *«Ах, эти бланки, эти печати, они порвут мою душу на части...»*

Голем остановился. Музыка пронзила его бумажную сущность. Песня Арчи была такой скучной и наполненной такой невыносимой скукой, что Голем начал... уснуть.

Страницы, из которых он состоял, начали клевать носом. Краска на глазах потускнела.

— Это Лень! — прошептал Рыцарь с восхищением. — Он передает Лень через пение! Гениально!

Голем рухнул на пол с глухим шелестом, превратившись в аккуратную стопку макулатуры, идеальную для вторпереработки.

— Молодец, Арчи! — Дженни вытащила Боба из невидимости (на него наступила книга «Энциклопедия Бабочек» и он взмывал от боли). — Мы победили!

— Подождите, — сказал Стерн, поднимая с пола фрагмент бланка с печатью Злобного Бухгалтера. — Это не просто атака. Это авизо. Счет. Бухгалтер считает... что мы должны заплатить налог на использование стеллажей в боевых целях. И сумма... — Стерн побледнел. — Сумма равна весу Луны.

— Весу Луны?! — Арчи перестал петь. — У меня нет Луны! У меня даже есть не пять рублей!

— Если мы не заплатим до полуночи, — продолжил Стерн, — Бухгалтер конфискурует самый тяжелый предмет, который есть у каждого из нас.

— У кого что? — спросил Боб, потирая ушибленную пятку.

— У меня — мой долг по ипотеке, — мрачно сказал Рыцарь. — Я и тащу его через жизнь.

— У меня — ощущение, что я не нужна, — грустно заметила Дженни. — Оно весит целый центнер.

Арчи положил руку на живот.

— А у меня, кажется, завтрак.

В этот момент библиотека содрогнулась. Стены начали двигаться, превращая читальный зал в огромную мясорубку из знаний. Оцифрованные книги вылетали из компьютеров, отравляя воздух запахом озона и чипсов.

— Эпидемия Блюждения набирает обороты, — сказал Стерн. — Город теряет структуру. Нам нужно попасть в Центр Бухгалтерии. Сейчас. Пока Бухгалтер не списал нас как "плохой долг".

— Но как мы пройдем? — спросил Арчи. — У меня в животе бурлит Оправдание и Сарказм. Гравитация может в любой момент дернуться.

— Мы возьмем такси, — предложил Боб.

— Такси не ездит через гравитационные аномалии, — возразил Рыцарь. — Они только повышают тариф.

Тут из ниоткуда появился главный Библиотекарь. Это была высокая дама в очках с линзами, толщиной с дно стакана. Она держала в руках метлу, сделанную из изъятых библиотечных билетов.

— Вы! — прошипела она. — Вы уронили Голема! Вы должны платить потерю страниц! Штраф! Три тысячи томов Достоевского в устном пересказе!

— Бежать! — закричал Арчи.

Они бросились к выходу. Арчи бежал последним, прижимая к себе драгоценную книгу «Химия для героев с проблемами желудка». Когда он выбежал на улицу, он увидел, что город изменился.

Дома теперь стояли не на земле, а на огромных канцелярских скрепках, воткнутых в небо. Солнце висело низко, и на нем было написано мелкими буквами: *«Собственность Должника»*.

— Поход заканчивается, — сказал Арчи, открывая книгу наугад. — Я нашел рецепт следующего блюда. «Салат из молний и заправка из уныния».

— Злоумышленник ожидает нас в своей башне, — указал Стерн на здании, которое раньше было банком, а теперь было обмотано огромной лентой «ОПАСНО. ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ». — Нам нужен план. И нам нужен обед.

Арчи посмотрел на своих друзей: растерянную Дженни, паникующего Боба, надменного Рыцаря и бесстрастного Стерна.

— План простой, — сказал он. — Мы идем туда. Я буду есть. Дженни — шутить так плохо, что у врагов выпадут волосы. Боб — исчезать, когда никто не смотрит (что мы пока не придумали, как использовать). А Рыцарь... ты будешь нашим щитом.

— Щитом из плаща? — спросил Рыцарь.

— Нет. Щитом из бюрократии. Твой плащ цепляется за всё. Зацепи нас за входную дверь Бухгалтера, чтобы нас не выгнали!

И они отправились в путь, по городу, где гравитация была лишь рекомендацией, а логика давно уволилась по собственному желанию.

Глава 4 - Салат из молний на вынос и Лифт, который требует Резюме

Улицы города превратились в липкую ловушку. И речь не о психологии, хотя и она здесь оставляла желать лучшего. Дорога к Башне Злобного Бухгалтера была буквально вымощена Красной Лентой — той самой, бюрократической, которую принято «резать». Здесь она была размотана во всю длину и ширину, обладая клейкостью свежего жвачки и упрямством таможенника.

— Тьфу ты, — отплевался Арчи, отрывая ботинок от серой, полупрозрачной материи. — Я слышал, что бюрократия вязнет, но это уже перебор. Мне кажется, моя нога только что подала заявление на гражданство в этой ленте.

Капризный Рыцарь, шедший впереди, имел больше всех проблем. Его плащ, этот проклятый символ героизма, прилипал ко всему подряд. К почтовым ящикам, к фонарным столбам, к пролетающим мимо голубям (которые, кстати, теперь выглядели как голуби-курьеры с портфелями).

— Отстаньте! — рычал Рыцарь, отдирая край плаща от надписи «Уборка территории по вторникам». — Я не хочу участвовать в благоустройстве! Я хочу спасти мир!

Мистер Стерн шел уверенно, словно по паркету. Он соскребал обувь о специальный скребок, который носил с собой (именно поэтому его шаги звучали как царапанье, царапанье.

— Красная Лента — это всего лишь частицы заторможенного времени, — поучал он. — Если перестать бояться бумажной работы, она перестанет липнуть. Думайте о налогах как о массаже для ума.

— Я думаю о них как о флотации легких, — буркнул Арчи.

Они подошли к подножию Башни. Раньше это был офис банка «Капитал и Дети», но теперь здание выглядело так, будто его построили из ненавистных счетов за коммунальные услуги. Окна были закрыты железными ставнями в форме знака валюты, а дверь исчезла. Вместо нее там висела огромная очередь, стоящая... в воздухе. Люди висели друг над другом, образуя живую спираль, уходящую в небо.

— Очередь на прием к Кассиру Судьбы, — объяснил Боб, который нервно оглядывался по сторонам. — Я слышал, там сидит бабушка, которая может обсчитать любого. Даже Бога.

— Мы не будем стоять в очереди, — сказал Стерн. — У нас есть официальный мандат на «Внеочередное Вмешательство». Хотя... — он пошарил в карманах. — Кажется, я оставил его в другом пиджаке. Той версии себя, которая работает по пятницам.

— Отлично, — простонал Арчи. — Значит, нам придется пробиваться силой. Дженни, твоя очередь. Расшутить дверь.

Дженни шагнула вперед, поправляя желтый плащ.

— Эй, дверь! Знаешь, почему дверь никогда не шутит над замком?

Арчи прикрыл лицо руками.

— Потому что у него нет ключа к пониманию тонкого юмора! — выпалила Дженни.

Повисла тишина. Такая глубокая и тягучая, что можно было замешать цемент.

Дверь не рассмеялась. Но она... смутилась. Ставни на окнах дрогнули. Металлическая маска, закрывающая вход, слегка сдвинулась, словно дверь хотела отвернуться и спрятаться в угол.

— Это сработало! — удивилась Дженни.

— Она не рассмеялась, кровь из ушей, — прокомментировал Боб. — Давайте пока она не плакала.

Они пролезли в щель. Внутри царил хаос офисного планктона. Но никто не работал. Сотрудники бегали кругами, кричали о сроках сдачи отчетов и трансформировались в канцелярские скрепки.

— Нам нужен верхний этаж, — скомандовал Стерн. — Кабинет Бухгалтера находится в зоне «Стратосферная Процентная Ставка».

Они побежали к лифтам. Там стояли три двери. Первая была украшена надписью «Только для Счастливчиков». Вторая — «Только для Тех, Кто Знает Пароль». Третья была ржавой и имела вид двери в подвал, но на ней было написано: «Сервисный».

— Сервисный — это для нас, — решил Арчи. — Мы же не счастливчики и пароль не знаем. Вряд ли он «сосиска».

Они вошли в лифт. Это была старая кабина с зеркальными стенами, которые отражали их не лучшим светом (у Арчи была помята борода, у Рыцаря плащ был наизнанку).

Вместо кнопок на панели стояла пишущая машинка.

— Введите резюме для получения доступа на этаж, — прохрипел динамик лифта. Голос был хриплым, как у курильщика с пятидесятилетним стажем.

— Что? — удивился Арчи. — Это лифт или HR-отдел?

— Лифт — это карьерная лестница, — отчеканил динамик. — Если вы не можете объяснить, почему заслуживаете подняться, вы останетесь в подвале. Введите образование, навыки и хобби.

— О боже, — застонал Рыцарь. — Я никогда не умел писать резюме. Я обычно просто падал с неба и кричал «За справедливостью!»

Стерн встал к пишущей машинке.

— Образование: Академия Бесконечного Подписывания. Навыки: Умение спать с открытыми глазами во время совещаний. Хобби: Коллекционирование штампов «Отказано».

Бумажная лента в машинке зачихала.

— Недостаточно амбициозно, — сказал лифт. — Вы поднимаетесь на второй этаж. Патио для курящих.

Пол качнулся.

— Стойте! — крикнул Арчи. — Я могу дать вам ссылку! Мой друг... ну, меня!

— У вас нет друзей, у вас есть только «супергеройская команда» из дефектных элементов, — парировал лифт. — Это не считается как рекомендация. Но... если вы вводите рецепт «Салата из Молний», я подумаю.

Арчи метнулся к машинке. В книге было написано: *«Для приготовления салата необходима молния, пойманная в бутылку во время лекции по физике, и заправка из Уныния, собранная в очереди за водоструйными насосами»*.

— Рецепт! — закричал Арчи, долбя по клавишам. — Молния! Уныние! Помидоры черри (по желанию)! Энергия желудочно-кишечного тракта!

Лифт задумался. Панель загорелась зеленым светом.

— Рецепт принят. Категория: «Высокий риск несварения». Поднимаемся.

Лифт рванул вверх так резко, что Рыцарь врезался плащом в потолок и застрял там, как муха на липучке. Боб, который испугался ускорения, попытался стать невидимым, но от страха сжался в комок и стал еще более заметным, особенно своим бледным лицом.

— Окна! — крикнул Арчи, глядя на стекло. — Нам нужна молния!

Снаружи, за окном лифта, бушевала гроза. Но это была не обычная гроза. Молнии были синими и летели не сверху вниз, а снизу вверх, словно они пытались сбежать от земли. Это были молнии бюрократического гнева.

— Кто-то должен открыть окно! — сказал Стерн.

— Я открою! — вызвался Рыцарь, раскачиваясь на плаще. — Мои руки свободны!

Он отцепился, упал на пол, распахнул створку. Внутрь хлынул ветер, пахнущий озоном и черновиками. Вильнулась синяя молния, запутавшись в рыцарских доспехах.

— Ага! — рыкнул Рыцарь и схватил искру руками, кинув её в банку из-под кофе, которую всегда носил с собой Дженни (на всякий случай).

— Теперь заправка! Уныние! — Арчи смотрел на приборную панель. Мы не успеваем! Мы уже на восемьдесятом этаже!

В кабине лифта висел плакат: *«Очередь не движется. Ждите своего звука»*.

Дженни подошла к плакату и прижалась к нему лбом.

— Я чувствую это... — прошептала она. — Чужое уныние. Оно густое, как томатная паста без воды.

Она провела рукой по воздуху, и оттуда потекла серая, тягучая жижа.

— У меня получилось! — воскликнула она, набирая жижу в шприц для заправки чернил.

— Смешиваем! — Арчи схватил банку с молнией и шприц. Он вылил их в чашку из-под прорезиненного стаканчика (похожую на ту, что едят в столовых). Молния шипела, уныние ворчало.

Арчи добавил ломтик огурца, который нашел в кармане (просто так, на всякий случай).

— Bon Appétit, — сказал он и съел всё одним глотком.

Мир перестал существовать на долю секунды.

Затем вернулся, но в другом разрешении.

Арчи почувствовал, как внутри него разгорается мини-вулкан. Желудок переварил молнию, превратив её в своего рода электрический ток, который теперь бежал по его нервным окончаниям.

Он открыл рот — и не издал звука. Вместо этого из его горла вырвался сгусток чистой, сияющей гравитации. Он ударился в пол лифта.

Лифт, который был механическим устройством, не рассчитанным на прямое манипулирование фундаментальными силами вселенной, запаниковал.

— Ошибка! Ошибка! Перегрузка смыслами! — заорал динамик. — Мы летим через крышу!

Кабина вылетела из шахты. Они взмыли в небо, пролетая мимо окон, где сидели счетоводы и писали отчеты о доходах облаков.

Внизу остался город, похожий на деталь конструктора, которую слишком долго грызла собака.

Они зависли в воздухе напротив огромной двери, ведущей прямо в небо. На двери было написано: *«Главный Бухгалтер Вечности»*.

— Мы прибыли! — крикнул Стерн, придерживаясь за рычаг, который открутился. — Но как мы войдем? Дверь заперта!

— Я попробую подобрать ключ, — сказал Боб, лезя в карман. Он достал связку ключей, которую нашел в лифте. — Ключ от гардероба, ключ от туалета, ключ от яда сuguana...

— Нет времени! — Арчи чувствовал, как сила молнии уходит. Ему нужно было срочно использовать эффект, пока он не превратился в обычный тяжелый объект. — Рыцарь! Твой плащ! Он цепляется за всё!

— Что?! — не понял Рыцарь.

— Брось плащ на ручку! Как боевой аркан! Твой плащ — единственное в мире, что может зацепиться за воздух!

Рыцарь с сомнением посмотрел на свою одежду, но послушался. Он расстегнул мантию и метнул её.

Плащ полетел не по прямой линии, а описал сложную кривую, цепляясь за невидимые дверные ручки пространства, за лучи света, за метафоры. Он намотался на ручку двери Главного Бухгалтера, затянувшись в тугой, не развязывающийся узел (благодаря недавно приобретенному свойству галстуков).

— Держись! — крикнул Арчи.

Он схватился за край плаща Рыцаря, Дженни схватилась за Арчи, Стерн за Дженни, а Боб просто уцепился за Стернов портфель. Все они повисли в воздухе, как гигантская гирлянда из неудачников.

— Тянем! — заревел Арчи, напрягая живот.

Из его пищевода вырвался глухой рокот. Гравитация вокруг ручки двери сплющилась. Запасное крепление не выдержало такого напора абсурда.

Дверь с треском отворилась.

Они влетели внутрь, катясь по ковру, который был сделан из чистого пушистого облака с красной ценой.

Внутри был огромный кабинет. Стены уставлены шкафами с папками. В центре сидел Злобный Бухгалтер.

Он выглядел... обычно. Просто мужчина в сером костюме, со лбом, на котором натянута кожа от вечного хмурого взгляда.

Но в его руках была книга. Книга, в которую был вписан каждый вздох, каждый шаг, каждый упавший на пол волосок.

— Ах, — сказал Бухгалтер, не поднимая глаз от книги. — Вы опоздали. Пока вы летели в лифте и шутили про резюме, я успел списать Солнце как «Амортизируемый актив категории Г». Оно сейчас уже не светит. Оно просто... висит.

Арчи поднял голову.

— Что ты сделал с солнцем?

— Я перевел его в статус «Списано». Теперь оно не излучает энергию. Оно излучает уведомления о штрафе. — Бухгалтер поднял голову. В его очках вместо глаз были черные дыры. — Добро пожаловать в Аудит.

Он щелкнул пальцами.

Из шкафов вылетели тысячи ручек. Они начали летать вокруг героев, как шмели, готовые жалить чернилами.

— Начнем с инвентаризации ваших душ.

Арчи сжал кулаки. Желудок бурчал, требуя добавки.

— Дженни, — сказал он. — У тебя есть шутка про штрафы?

Дженни кивнула, бледная как бумага.

— Есть одна. Но она очень плохая.

— Как раз то, что нужно.

Битва за Солнце (и за нормальный обед) началась.

Глава 5 - Битва Пишущих Перьев и Кофе Бесконечной Скорбности

Ручки атаковали не как насекомые и не как птицы. Они атаковали как мелкие, назойливые аудиторы, желающие проверить каждую складку вашей одежды. Они летали с характерным жужжанием пера, скрипящего по бумаге, и оставляли на коже героев не порезы, а чернильные пометки: *«Не проходит»*, *«Требуется корректировка»*, *«Сомнительная стоимость»*.

Капризный Рыцарь получил больше всех. Его плащ, этот вечный магнит для проблем, теперь был покрыт иероглифами бюрократии. Ручки впивались в ткань, писая отчеты о его тщетных попытках стать героем.

— Отстаньте! — кричал Рыцарь, размахивая мечом. — У меня нет лицензии на татуировку!

— Стой! — крикнул мистер Стерн, уклоняясь от пера, которое пыталось написать ему штраф за неправильный цвет галстука. — Это чернила категории «Вечность». Они не смываются даже мылом из слезы младенца!

Дженни попыталась активировать свою силу.

— Эй, ручки! Знаете, почему писатели всегда носят темные очки?

Она замерла, но ручки не остановились.

— Потому что они боятся света собственной славы! — выпалила она.

Эффект был обратным. Вместо стыда ручки разозлились. Они покраснели (даже синяя паста стала алой) и начали писать быстрее, превращая героев в ходячие газеты.

— Не работает! — отчаянно вскрикнула Дженни. — У них нет чувства юмора! Это же канцелярия!

Злобный Бухгалтер сидел за столом, невозмутимый, как гора ипотеки. Он медленно перелистывал страницы Великой Книги.

— Ваши попытки вас бы развлечь, если бы я был подчиненным. Но я — Начальник Отдела Обесценивания. Вы просто... расходы. Ненужные расходы.

Он поднял руку, и со шкафа взлетел огромный штемпель. Резиновая штемпельная подушка была размером с поднос. Надпись на штампе гласила: *«АННУЛИРОВАНО»*.

— Боб! — крикнул Арчи, отмахиваясь от ручки, которая пыталась проникнуть ему в ухо, чтобы провести инвентаризацию мозга. — Сделай что-нибудь! Стань невидимым!

— Не могу! — завопил Боб, бегая зигзагами. — На меня смотрят! Даже эти ручки! Ручки — это люди! Маленькие, чернильные люди!

— Закрой глаза! — скомандовал Стерн. — И закрой уши! Если ты себя не видишь и не слышишь, тебя не существует!

Боб остановился, зажмурил глаза и заткнул уши пальцами. Он задрожал, напряженно мысленно представляя себя пустым местом, провалом в логике, дырой в бублике.

И... он исчез. Ручки, которые летели прямо ему в лоб, пролетели сквозь него, ударившись о стену.

— План! — шепнул Арчи, чувствуя, как сила «Салата из Молний» угасает, уступая место обычному голоду. — Мне нужна еда! Здесь есть что-нибудь съедобное?

Он огляделся вокруг. Кабинет был пуст, кроме бумаг и ручек.

Но затем он увидел это. На столе Бухгалтера, рядом с Книгой, стояла кофейная кружка. Она была черной, как ночь без звезд, и из нее не исходило тепла. Только холод. Абсолютный, ментальный холод.

— Это Кофе Бесконечной Скорбности, — прошептал Стерн, увидев, куда смотрит Арчи. — Его варят из зерен, которые выросли на трупах несданных дипломных работ. Один глоток дает вам энергию на двадцать четыре часа безделья, но переваривается... о господи.

Арчи не слушал. Ему нужна была гравитация. Ему нужна была сила, чтобы остановить штемпель «АННУЛИРОВАНО», который уже медленно опускался на Стерна.

Арчи бросился к столу.

— Ахтунг! — взревел Бухгалтер. — Кража корпоративной собственности! Статья за добавлением!

Арчи схватил кружку. Жидкость внутри не плескалась. Она была густой, как нефть, или, скорее, как *ожидание* звонка из налоговой. Он поднял её ко рту.

— За всех, кто сидит на диете, — сказал он и выпил всё залпом.

Вкус был невыносим. Это было похоже на то, как если бы вы лизнули морозный столб, который одновременно читает вам лекцию о неправильном распределении бюджета.

Желудок Арчи взвыл. Но не от боли. От *бюрократического гнева*.

Внутри него началась цепная реакция. Молния из салата встретилась с Кофе Скорби. Они не смешались. Они начали сражаться за право доминировать в кишечнике Арчи. Это было похоже на маленький Большой Взрыв.

Арчи упал на колени, держась за живот.

— Гравитация... — прохрипел он. — Я чувствую... ставку НДС.

Штемпель замер. Пол под ногами Арчи начал изгибаться. Не трескаться, а именно изгибаться, подчиняясь новой геометрии.

Ручки, атаковавшие Рыцаря, вдруг потеряли вес и начали плавать, как водоросли в аквариуме.

— Что происходит? — Бухгалтер на секунду отвлекся от книги. — Нарушение стандарта RFC 3514 «Поведение пола».

Арчи поднял голову. Его глаза светились черным светом.

— Аудит, — выдохнул он. — Я начинаю аудит гравитации в этом помещении.

Он ударил себя кулаком в грудь.

Живот издал звук, похожий на звук кассового аппарата, который пробивает чек на миллион долларов.

Ударная волна (а точнее, *Гравитационный Шок*) накрыла кабинет.

Штемпель «АННУЛИРОВАНО» дернулся, перевернулся в воздухе и рухнул на лоб Бухгалтера, оставив там синюю печать: *«ОДОБРЕНО»*.

— Нееет! — заорал Бухгалтер. — Вы испортили мне лоб! Теперь я считаюсь как актив!

Боб, всё ещё невидимый, нащупал на ощупь стол Бухгалтера. Он искал Книгу. Если они найдут страницу с Солнцем, они смогут стереть пометку «Списано».

Его пальцы коснулись кожи переплета. Она была горячей.

— Арчи! — голос Боба раздался из воздуха. — Держи его! Я ищу Солнце!

Арчи снова напряг пресс. Гравитация начала вращаться по спирали. Все бумажки, все ручки, все столы начали втягиваться в воронку, центром которой был Арчи. Он становился Черной Дырой Бюрократии.

— Стерн! Помоги Бобу! — крикнул Арчи, чувствуя, как его штаны вот-вот треснут от напряжения.

Стерн, на которого уже перестали писать ручки (потому что они струились в воронку), подбежал к невидимой точке, где был Боб.

— Читай страницу! Какой номер?!

— Триста тридцать три! — крикнул Боб, перелистывая страницы. — Но тут написано, что Солнце было продано с аукциона за долги предыдущей вселенной! Покупатель... Покупатель неизвестен! «Некто К.»!

— Кто такой «Некто К.»? — спросила Дженни, прижимаясь к шкафу, чтобы не улететь к Арчи.

— Не знаю, — сказал Боб. — Но вот внизу подпись. «Оплачено чеком из будущего».

В этот момент Злобный Бухгалтер встал. Печать на лбу пульсировала.

— Достаточно! — рыкнул он. — Вы взломали мою систему гравитации с помощью дешевого кофе. Но у меня есть крайняя мера.

Он нажал красную кнопку на столе.

На потолке открылся люк.

Оттуда спустился робот... Стоп. Роботов нет.

Оттуда спустился огромный Калькулятор. Но не механический. Это был Калькулятор Судьбы. Он размером с холодильник, с кнопками, на которые нужно наступать ногами.

— Я введу в вас ноль! — заорал Бухгалтер, прыгая на кнопку «0».

— Деление на ноль запрещено! — закричал Стерн. — Это взорвет вселенную!

Арчи почувствовал, как его желудок сжимается. Кофе Скорби начал действовать как усилитель. Он понял: ему нужно не просто притягивать. Ему нужно... отрыгнуть. Но не просто воздух. Ему нужно отрыгнуть концепцию. Концепцию, которая перебьет ноль.

— Дженни! — ревел Арчи, удерживая гравитационный шторм. — Скажи самую идиотскую шутку про математику! Быстро!

— Я... я не знаю! — в панике закричала Дженни. — Ладно! Почему математик грустный? Потому что у него слишком много проблем!

Это было слабо. Гравитация дрогнула, но не отпустила.

— Сильнее! — потребовал Арчи. — Сделай так, чтобы вселенная стыла от стыда за то, что она вообще существует!

— Потому что гипотенуза всегда будет против катета! — взвизгнула Дженни. — Как моя теща против моего мужа! (У меня нет мужа, но все равно!)

Арчи вдохнул. Гравитация в желудке сконцентрировалась в одной точке.

Он открыл рот.

— *ПУУУУУУУК!!!*

Это был не звук. Это была волна чистого, концентрированного Абсурда. Она ударила в Калькулятор Судьбы.

Экран калькулятора замер. Вместо цифр там начали появляться смайлики, котики и стихи Владимира Маяковского.

Ошибка.

Ноль перестал быть нулем. Он стал... пончиком.

Вихрь гравитации рассеялся. Арчи упал на пол, обессиленный. Калькулятор с треском лопнул, из него посыпались конфетти.

Бухгалтер стоял, глядя на свои кнопки.

— Я... я превратил бюджет в пазл? — прошептал он в ужасе.

— Ату его! — скомандовал Рыцарь, освобождая свой плащ от последних ручек. — Пока он не составил смету на нашу казнь!

Боб, всё ещё невидимый, схватил Книгу.

— Страницу оторвать? — спросил он.

— Нет! — сказал Стерн. — Просто зачеркни! Пиши поверх! Пиши «ВЕРНУТО»!

Боб (по ощущениям, чернилами, которые остались от ручек) нацарапал на странице поверх «Списано»: *«ВЕРНУТО. Штрафы аннулированы. Штраф за штрафы аннулирован»*.

Сразу же, сквозь толстые стены башни, пробился луч света. Солнце, которое висело на улице темным шаром, вспыхнуло. Оно не просто загорелось — оно начало светить так ярко, что тени героев на стене начали танцевать танго.

Бухгалтер закрыл лицо руками.

— Прямой свет... У меня нет очков со защитой от ультрафиолета! Моя бледность!

— Пойдем! — Арчи, пошатываясь, поднялся. — Пока он не нашел форму для жалобы на солнечный ожог.

Они кинулись к выходу. Но дверь была закрыта.

— Плащ! — крикнул Арчи Рыцарю. — Рыцарь, дай свой плащ!

Рыцарь, не раздумывая, сбросил мантию. Она лежала на полу, похожая на мертвую летучую мышь.

— Смотри! — Арчи взял плащ и, сунув его в щель двери, провернул, как ключ. Плащ зацепился за механизм внутри (потому что зацепляется за всё), и дверь с жалобным скрипом открылась.

Они вывалились на крышу. Солнце сияло, живое и желтое.

Но под ними, внизу, город был пуст. Все дома стояли на скрепках, а люди... людей не было на улицах.

— Где все? — спросила Дженни, поправляя волосы, которые встали дыбом от статики.

— Сбежали, — мрачно сказал Стерн, поправляя галстук. — Потому что Эпидемия Блюждения не остановилась. Мы спасти Солнце, но люди... они бродят. Они потеряли цель. Они превратились в статистику.

Арчи посмотрел на живот. Он был полон.

— Ничего, — сказал он. — Я съел Кофе Скорбности и Салат из Молний. Я чувствую, что готов к следующему блюду. Но сначала...

Он посмотрел на горизонт.

— Кто этот «Некто К.»? Тот, кто купил Солнце?

Боб, став видимым как только они вышли на свет, виновато посмотрел на свои ботинки.

— Я... я знаю, — тихо сказал он.

Все повернулись к нему.

— Боб? — спросил Арчи. — Ты купил Солнце?

— Не я, — сказал Боб. — Моя бабушка. Когда она была маленькая девочка в прошлой вселенной, она играла в биржу. Она купила Солнце за копейку и забыла. Её фамилия... Карамелькова.

— Так что, нам нужно найти твою бабушку? — ахнула Дженни.

— Нет, — Боб поднял голову, и в его глазах застыл ужас. — Нам нужно найти её чек. А она, по слухам, использовала его, чтобы обернуть бутерброд с икрой. И съела его. Двадцать лет назад.

Арчи посмотрел на Солнце, потом на свой живот.

— Значит, — медленно произнес он. — Нам нужно найти пищеварительную систему твоей бабушки. Или хотя бы её метаболизм.

— Эпидемия Блюждения, — вздохнул Стерн. — Становится интереснее.

Глава 6 - Пансионат «Уснувшие Запятые» и Дело Жизни Бабушки Клары

Пансионат для престарелых людей и устаревших знаков препинания «Уснувшие Запятые» находился не на карте и не в реальности. Он находился в понедельнике. В том самом понедельнике, который никогда не заканчивается, где дождь идет горизонтально, а утро длится вечно.

Чтобы попасть туда, герои должны были перелезть через забор из «Завтраков, которые мы обещали себе начать с завтрашнего дня». Это было сложно. Забор был вязким и пах овсянкой с разведенным молоком.

— Я ненавижу понедельники, — проворчал Капризный Рыцарь, отдирая плащ от клейкой решетки. — В понедельник мой плащ всегда цепляется за всё с особым цинизмом.

— Скажи спасибо, что сегодня не вторник, — отозвался Арчи. — Во вторник гравитация работает только по расписанию, и то, если подать заявление за три дня.

Они вошли в главное здание. В холле пахло камфарой, сушеными яблоками и забытыми телефонными номерами. За стойкой сидела медсестра, которая, кажется, была самой старой вещью в этом помещении. Её лицо напоминало карту горных систем, где каждая морщина — это долина утраченной надежды.

— Мы по делу, — сразу сказал Стерн, протягивая удостоверение. — Ищем Клару Карамелькову. Важная государственная задача.

Медсестра надела очки, у которых вместо стекол были две монеты.

— Клара? Карамелькова? Она сейчас на терапевтическом сеансе. Мы пытаемся убедить её, что Вторая мировая война закончилась. Она всё еще считает, что прячет капусту в окопе.

— Она купила Солнце, — выдохнул Боб. — Она съела чек. Нам нужно... э-э... вернуть этот чек.

Медсестра лениво моргнула.

— Вернуть пищеварительные отходы? В нашей клинике такое практикуется только по четвергам, в День Анализа. Но Клара сейчас в столовой. Она играет в лото с своей судьбой.

Они побежали в столовую. Зал был огромным, но полупустым. Сидели в основном пожилые люди, которые медленно таяли, превращаясь в статуи воспоминаний. Посреди зала, за отдельным столом, накрытым скатертью с узором «бесконечный узел», сидела бабушка Боба.

Она была крошечной, с пучком седых волос, которые напоминали взорванный динамит, и очками на носу. В одной руке она держала ложку, в другой — нож, которым она угрожающе размахивала, отгоняя мух, которых здесь не было.

— Боб! — воскликнула она, увидев внука. — Ты пришел! Я тебе оставила кости! Кости от праздничного гуся 1998 года! На память!

— Привет, баба Клара, — Боб робко подошел и поцеловал её в морщинистую щеку. — Слушай, ты помнишь чек? Тот, который был обернут вокруг бутерброда?

Бабушка Клара замерла. Её глаза стали круглыми, как блюдца.

— Чек? Чек из прошлой вселенной? Тот, за который я купила светлячка, который оказался солнцем?

— Да, тот самый, — Арчи сделал шаг вперед. — Нам нужно его вернуть. Без него Солнце конфискуют.

Бабушка задумчиво пожевала губами.

— Я не ела его, — сказала она загадочно. — Я не могу есть бумагу. Она застревает в зубах. Я... я использовала его.

— Использовала? — насторожился Стерн. — Как?

— Закладка, — ответила бабушка просто. — Я читала книгу. Очень скучную книгу про то, как правильно сажать свеклу в космосе. Чек оказался там, где я закончила чтение. А потом... я подарила книгу. В дар.

— Кому?! — хором спросили все герои.

— В Библиотеку, — вздохнула бабушка. — В ту самую, где книги кусаются. Сказала, что там им пригодится.

— Опять библиотека! — простонал Арчи, хватаясь за живот. — Мы только оттуда выбрались! Там Големы и Энциклопедии, которые размножаются!

— Ищешь то, что не терял, — философствовал Капризный Рыцарь, отрывая кусок занавески. — Классика.

— Без паники, — Стерн открыл свой блокнот. — Нам нужно вернуться в Библиотеку. Но теперь мы знаем, что искать. Чек — это документ. Это значит, он будет искать компанию. Он, скорее всего, примкнул к другим документам.

— Нам нужен план, — сказал Арчи. — Боб, твоя бабушка — наш единственный ресурс. Она что-нибудь еще знает про вселенские финансы?

Бабушка Клара вдруг пронзительно посмотрела на Арчи.

— А ты, милок, почему такой бледный? У тебя гастрит от власти?

— От еды, — честно ответил Арчи.

— У меня есть рецепт, — шепнула бабушка. — Рецепт супа, который можно съесть, чтобы видеть структуру реальности без очков. Но главный ингредиент...

— Черная икра? — спросил Рыцарь.

— Нет. Слезы аудита. Слезы того, кто только что узнал, что его вычеты аннулированы.

— Где мы возьмем слезы аудита? — спросила Дженни. — Бухгалтер плачет?

— Бухгалтер не плачет, он пересчитывает убытки от слез, — прокомментировал Стерн. — Но у нас есть Боб. Он плачет каждый раз, когда становится видимым.

— Я не плачу! — возмутился Боб. — У меня аллергия на внимание!

— Это сработает, — решил Арчи. — Боб, давай, посмотрим на себя в зеркало. Вспомни, что ты герой, но никто тебя не видит.

Боб посмотрел на блестящий поднос. Глаза его увлажнились.

— Я... я никто... Я словно призрак на корпоративе... Одна слеза скатилась по его щеке и упала в ложку, которую подставила бабушка.

— Отлично, — бабушка смешала слезу с чем-то из бутылочки с надписью «Настойка из пенсионных талонов». Подержала над огнем зажигалки (которая чиркнула с звуком *«Oops, на мне горит свитер»*).

— На, выпей. Это даст тебе зрение, которое видит бюрократические пробелы. Ты сможешь найти чек среди тысяч книг.

Арчи выпил зелье. Вкус был... политическим. Как будто жуешь стальной каску с поправкой на инфляцию.

Вз Арчи поехали вещи. Он увидел, что бабушка Клара состоит не из плоти и крови, а из правил этикета и рецептов пирогов. Он увидел, что у Рыцаря за спиной хвост из продолжений мыла (потому что плащ бесконечен).

— Вижу, — сказал Арчи. — Я вижу связи. Нам нужно в Библиотеку. И я вижу, как мы доберемся туда быстро.

— Как? — спросила Дженни. — Мы летели в лифте.

— Теперь мы полетим на Метеорологическом Баллоне Вдохновения, — указал Арчи в окно. Там, за стеной пансионата, дрейфовал огромный, дырявый аэростат, на борту которого было написано: *«Надежда умирает последней, но постепенно сдувается»*.

— Это транспорт для персонала? — спросил медсестра с монетами вместо глаз. — Это запрещено. Статья 5, раздел «Побеги».

— Мы не сбегаем, — сказал Стерн, достал печать и поставил её на лбу медсестры. «Разрешено».

— Ох, ладно, — согласилась медсестра. — Пусть подует свежий воздух.

Они выбежали на улицу (которая была залита липким понедельником) и забрались в корзину воздушного шара. Внутри лежали мешки с письмами Санта-Клаусу, которые никогда не были доставлены, потому что дети просили слишком дорогое.

— Поднятие! — скомандовал Арчи.

Он сжал живот. Зелье бабушки дало ему контроль над газами, которые он вырабатывал.

*ПУУУК!*

Шар рванул вверх. Не просто вверх, а сквозь слой «Понедельника», пробивая барьер серости.

Через несколько минут они снова были над городом. Город выглядел странно. Солнце светило, но улицы были пусты. Люди превратились в блуждающие тени. Они ходили кругами, бормоча формулировки из договоров о найме.

— Эпидемия прогрессирует, — сказал Стерн, глядя вниз. — Если мы не найдем чек и не вернем его в Реестр, люди исчезнут совсем. Они растворятся в мелкий шрифт.

Они направлялись к Библиотеке, которая возвышалась посреди города, как огромный черный куб. Но теперь вокруг неё летали... слова.

Литеральные слова. Слова «НЕТ» и «НЕЛЬЗЯ» летали как стервятники, нападая на прохожих.

— Стойте! — крикнул Арчи. — Вон там! Главный вход.

Там стояли галстуки. Десятки, сотни галстуков выстроились в живую баррикаду. Они охраняли вход. Они предвидели их приход. Или, может быть, просто любили очереди.

— Нам нужно прорваться, — сказал Капризный Рыцарь, натягивая перчатки. — Мой плащ готов к бою.

— Не знаю, готов ли он к галстукам, — усомнился Боб. — Галстуки — его близкие родственники. По сути, это тот же материал, но с меньшим достоинством.

— У меня есть идея, — сказала Дженни. — Галстуки любят порядок. Дресс-код. Если мы нарушим дресс-код, они уйдут в шок.

— Как? — спросил Арчи.

— Наденем галстуки... на ноги! — выпалила Дженни. — Как поводья. Это будет верхом неприличия!

— Гениально, — согласился Стерн. — Я бы не додумался. Это против всех стандартов «Инструкции по Виду Спереди».

Они нашли несколько галстуков, которые застряли в корзине шара. Рыцарь связал их и обмотал щиколотки.

— Я чувствую себя идиотом, — сказал он. — Но идиотом, готовым к подвигу.

Когда шар приземлился (с грохотом, который поглушил звуки городской тишины), галстуки-охранники замерли. Они смотрели на ноги Рыцаря.

Их узлы задергались.

— Скандал, — прошептал один галстук шелковым голосом.

— Омерзение, — прожужжал другой.

Они начали разматываться, не выдерживая вида непрофессионального использования шейных платков. Баррикада рассыпалась. Галстуки уползли в канавы, чтобы плакать и гладить себя утюгом.

— Дорога открыта! — крикнул Арчи.

Они ворвались в Библиотеку.

Она была другой, чем раньше. Книги шумели лесом.

— Нам нужно найти книгу, — сказал Арчи, чуствуешь эффект? Его глаза светились. — Книгу «Космическая Свекла» или что-то вроде того. Чек будет в ней, как закладка.

— Полки бесконечны, — заметил Боб.

— Слушайте, — закрыл глаза Арчи. — Зелье ведет меня. Я чувствую запах... чернил и икры. Чек близко.

Он открыл глаза и указал вглубь библиотеки, туда, где пол был перекошен, а потолок был низким. Там, где жил Энциклопедический Гном.

— Там, — сказал Арчи. — И мы должны торопиться. Я чувствую, что в моем желудке зреет новое топливо. Слезы Боба смешались с настойкой пенсионных талонов. Это... это Бюрократическая Бомба Замедленного Действия. У нас есть ровно тридцать минут, прежде чем я стану черной дырой, поглощающей всю налоговую инспекцию округа.

— Бежим! — скомандовал Рыцарь, развязывая галстуки с ног.

Они помчались сквозь коридоры, спасая мир, Солнце и пытаясь не быть съеденными романами Виктора Гюго, которые лежали в куче и пытались задушить их длинными предложениями.

Глава 7 - Танцующий Индекс и Книга, которую Нельзя Читать, Не Согласившись с Условиями

Библиотека не встретила их тишиной. Она встретила их грохотом падающих переплетов и шипением страниц, которые перелистывались сами по себе, словно пытались найти концовку, которой никогда не было. Воздух был густым от пыли и застарелых метафор.

— Быстрее! — хрипел Арчи, прижимая руки к животу. Его живот теперь светился мягким, зеленоватым светом ядерного реактора, который вот-вот должен был пойти на разгон. — Я чувствую, как пенсионеры настойка работает. Я... я начинаю хотеть заполнить налоговую декларацию за 1983 год! Это плохой знак!

— Не поддавайся! — крикнул мистер Стерн, уворачиваясь от летающего тома «Война и Мир». Том пролетел мимо, и из него выпало несколько тяжелых предложений, ударившись об пол. — Если начнешь заполнять декларации, мы потеряем тебя! Ты станешь частью системы!

Они бежали по коридору «Сельское хозяйство и Апокалипсис». Пол под ногами был усеян потерянными закладками — билетами на концерты, сушеными ромашками и любовными записками, которые так и не были.

— Осторожно! — взвизгнул Боб, споткнувшись о «Толковый словарь Ожегова», который лежал раскрытым посреди пути. — Слово «неудача» пытается меня укусить!

— Не смотри на него в глаза! — посоветовал Капризный Рыцарь, отрубая слово своим мечом. Словарь сжался и убежал под полку, смешно прихрамывая на букву «Н».

Наконец, они добрались до нужного стеллажа. Он был помечен табличкой: *«Овощи Космоса. Польза и Вред для Гравитации»*.

— Она здесь! — Дженни указала на книгу, стоящую на самом краю полки.

Книга была потрепанной, обложка была в пятнах от свекольного сока и... чем-то черным. Возможно, от чернил чека. Название гласило: *«Выращивание корнеплодов в невесомости: Руководство для тех, кто устал от картофеля»*.

Арчи протянул руку, но книга отдернулась назад.

— Эй! — удивился он. — Она живая?

— Это не просто книга, — сказал Стерн, поправляя галстук. — Это «Лицензионное Издание». Чтобы открыть её, нужно принять Условия Использования.

Над книгой материализовался свиток с мелким текстом.

— «Нажимая "Открыть", вы соглашаетесь с тем, что автор не несет ответственности за то, что ваша свекла вырастет в форме куба. Вы также соглашаетесь уступить свою душу в вечное пользование Библиотечному Фонду», — прочитал Боб, щурясь. — Это что, шутка?

— В этом юрисдикции — нет, — мрачно отозвался Стерн.

— У нас нет времени на чтение мелкого шрифта! — Арчи почувствовал, как внутри него начинается цепная реакция. Желудок гудел, как турбина самолета. — Я сейчас взорвусь! Буквально!

Дженни сделала шаг вперед.

— Позвольте мне.

Она посмотрела на книгу прямо в корешок.

— Знаешь, почему авторы всегда пишут мелкий шрифт?

Книга замерла.

— Потому что они боятся, что их читают близорукие люди, а они — бракоделы! — выпалила Дженни.

Книга задрожала от колючей насмешки. Ей стало так неловко за свои условия, что она сама себя открыла, чуть не выпустив закладку.

— Возьмите её! Только уберите этот взгляд! — простонала книга.

Арчи схватил том и перелистнул страницы. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Чека нет! — в панике закричал он. — Страница с закладкой вырвана!

— Смотрите вниз! — крикнул Рыцарь.

На полу, у ножки полки, лежал пожелтевший листок бумаги. Он был помят, местами проеден молью (или голодной бабочкой из параллельной вселенной), но надпись на нем была отчетлива.

*«Квитанция № 000-ВС-001. Оплата: Солнце. Плательщик: Клара Карамелькова»*.

— Есть! — Боб бросился к чеку. Но едва он коснулся его, как со всех сторон раздался шелест.

Из тени выступили фигуры. Это были не галстуки. Это были *Курьеры*.

Маленькие человечки в форме и с крыльями, как у почтовых голубей, но с разинутыми ртами, полными зубов.

— Почта! — гаркнул главный Курьер. — Документ был изъят из оборота! Верните его в почтовый ящик Бездны!

— Никакого ящика! — рявкнул Арчи. Он чувствовал, что больше не может сдерживать давление. — У нас есть чек! Мы покупаем Солнце назад!

— Солнце было продано как есть! — прорычал Курьер, размахивая тяжелой сумкой. — Возврату и обмену не подлежит!

Арчи закрыл глаза. Он сосредоточился на своем животе. Настойка бабушки Клары, слезы Боба, Кофе Скорбности, Молния — всё это смешалось в однородную массу Абсолютного Хаоса.

— Дженни, скажи что-нибудь про Почту!

— Эй, почтальоны! Знаете, почему письмо не перешло дорогу дороге? — крикнула Дженни. — Потому что у него не было адреса! Оно заблудилось, как и ваша жизнь!

Курьеры замерли. Их крылья опустились. В их глазах читалась душевная боль от неудачной шутки.

— Это... это жестоко, — прошептал один из них.

— Арчи, сейчас! — скомандовал Стерн.

Арчи расслабил мышцы пресса.

Взрыва не было. Был *Выхлоп*.

Из Арчи вырвался поток газа такой силы, что он разорвал ткань пространства-времени. Это был не просто газ. Это был *Гравитационный Импульс*.

Курьеры, книги, полки, пол и потолок библиотеки — всё мгновенно «прилипло» к стене за спиной Арчи. Гравитация изменилась. Теперь «низ» был там, где стоял Арчи. Всё остальное стало «потолком».

— Получилось! — крикнул Боб, схватывая летящий чек (который прилетел к нему, так как Боб теперь был «ниже» всего остального).

— Побежали! — Арчи был бледен. Он выглядел как сдувшийся воздушный шарик. — У меня осталось энергии только на один шаг. Нам нужно добраться до... куда?

— В Бухгалтерию! — сказал Стерн, вися на стене. — Мы должны оформить Возврат Товара. Только Бухгалтер может поставить печать «Возврат» в Книге Судеб.

Они бросились к выходу. Но так как гравитация была перевернута, они бежали по стене, прыгая с висящих картин на люстры.

За ними спрыгнули (или сползли?) Курьеры.

— Воры! Документы должны храниться в архиве!

Арчи, чувствуя, что силы на исходе, на ходу схватил с полки томик «Закон о сохранении импульса» и бросил его в Курьеров.

— Держите юридическую базу!

Они вывалились из библиотеки (которая сейчас висела боком) на улицу. Гравитация медленно возвращалась в норму, но мир уже никогда не будет прежним. Здания стояли под странными углами, люди ходили по стенам, не замечая подвоха, а солнце по-прежнему висело на горизонте, выписывая бланки в небо.

— Сюда! — Рыцарь указал на повозку, запряженную гигантским крабом. Краб носил на спине табличку «Такси. Платите ракушками».

— У меня нет ракушек! — закричал Арчи.

— У меня есть! — Дженни вытащила из кармана горсть морских ракушек, которые она, как выяснилось, собирала с детства на всякий случай. — Я знала, что они пригодятся!

Они втиснулись в повозку.

— В Бухгалтерию! — скомандовал Стерн. — И давай, руби налево, там пробка из смысловых парадоксов!

Краб щелкнул клешней и побежал (если можно так сказать о крабе) быстрее, чем может думать физик. Они мчались сквозь город, который разваливался и собирался снова, как пазл в руках пьяного мастера.

Чек лежал у Боба в руках. Он пульсировал.

— Ты чувствуете? — спросил Боб. — Он теплый. Он хочет на Солнце. Он хочет домой.

— Мы доставим его, — пообещал Арчи, глядя на Башню Бухгалтера. Но Башня изменилась. Она выросла. Теперь она уходила в облака, и её верхушка терялась в стратосфере.

— Она стала... бесконечной? — ахнула Дженни.

— Это Бесконечный Долг, — объяснил Стерн. — Чем больше мы сражаемся, тем выше становится башня. Нам нужно подняться на самый верх. Но у нас нет лифта. И у нас нет... э-э... времени.

Арчи посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Мне нужно поесть. Что-то тяжелое. Что-то, что сможет вернуть мне гравитацию на высоту десять тысяч метров.

Он посмотрел на краба.

— Не смей, — сказал Рыцарь.

— Я и не думал, — соврал Арчи (и подумал).

В этот момент краб вдруг остановился перед шлагбаумом. Шлагбаум был сделан из гигантской отвертки. На нем висела табличка: *«Оплата проезда — Смысла Жизни»*.

— У кого-нибудь есть Смысл Жизни? — спросил водитель-краб (который оказался лишь пассажиром внутри краба, управляющим им рычагами).

Арчи достал из кармана то, что осталось от Супа Мудрости (ложку).

— Сойдет?

— Это не целое, — проворчал краб.

Тогда Дженни достала из своей сумки коробку с надписью «Детские Сны».

— А это? Это очень ценный груз.

Краб задумался. Его усики шевельнулись.

— Детские Сны... хм... Хорошая валюта. Проходите.

Шлагбаум поднялся, и они въехали в тень Башни Бесконечного Долга.

— Нам предстоит подъем, — сказал Стерн, выходя из повозки. — Лестница. Тысячи ступенек.

— Я не могу, — сказал Арчи, падая на колени. — Я пуст. Я — дефицит.

Боб подошел к нему.

— Тогда я буду носить тебя. Я стану невидимым, и никто не увидит, что я несу мужчину весом восемьдесят килограммов.

— Но ты становишься видимым, когда кто-то смотрит! — возразила Дженни.

— Тогда пусть все отворачиваются! — закричал Рыцарь. — Мы поднимемся вслепую!

Итак, начался самый странный подъем в истории героизма. Рыцарь и Стерн шли впереди, ощупывая ступени. Дженни шла сзади, рассказывая анекдоты о тупиках, чтобы отпугивать тьму. Боб и Арчи плыли посередине — Боб невидимый (потому что все сознательно смотрели в разные стороны), Арчи в его руках.

Но с каждой ступенью Арчи чувствовал, что Солнце тускнеет. Бухгалтер уже начал процедуру Списания.

— Скорее, — шептал Арчи. — Я чувствую запах... чернил и окончания года.

Глава 8 - Лестница Бесконечной Инфляции и Человек, Который Потерял Лицо в Очереди

Подъем по Башне Бесконечного Долга напоминал попытку сбежать с беговой дорожки в аду, которая запитана от бесконечной батарейки разочарования. Лестница вилась вокруг центральной шахты, уходящей в дымку, где, по слухам, обитали высокопоставленные аудиты.

Условие было простым, но изматывающим: Боб мог быть невидимым и переносить Арчи только до тех пор, пока никто на них не смотрел. Поэтому вся компания двигалась, глядя себе под ноги, в стены или в потолок, что создавало картину группы странствующих импотентов, ищущих упавшую контактную линзу.

— Не оглядывайтесь! — пыхтел Боб, на плечах которого висел Арчи. — Я чувствую, когда ваши взгляды касаются моего биополя. Это вызывает у меня зуд в районе эго.

— Я смотрю на свои ботинки, — бубнил Капризный Рыцарь, чей плащ теперь был намертво пристегнут к штанам канцелярской скрепкой, чтобы не спотыкаться. — Мои ботинки очень интересны. Видите? Справа царапина. Это от того времени, когда я спасал мир от... э-э... сковородки.

— Тише! — прошипел мистер Стерн, идущий замыкающим. — Ступени скрипят не от старости. Они скрипят от недовольства весом должников.

Они поднялись примерно на пятьсот этаж, когда натыкнулись на препятствие. Это была не стена и не пропасть. Это была *Очередь*.

Она блокировала весь пролет лестницы. Сотни людей стояли плотно, плечом к плечу, застыв в каменной неподвижности. Но это были не люди. Это были призраки людей, которые так и не дождались своего номера. Они срослись в единую массу, превратившись в гигантского многоногого червя, тело которого состояло из пальто, сумок и усталых лиц.

— Дайте номер! — гудел червь. — Ваш номер сейчас не подойдет. Приходите через две жизни.

— Нам нельзя ждать! — крикнула Дженни. — У нас Солнце списывают!

— Очередь бесконечна, — ответила гора тел. — Сзади вас встанет еще один, и очередь не станет длиннее, потому что она уже бесконечна. Это парадокс Зенона в натуральном выражении.

Арчи, вися на шее Боба, вдруг почувствовал странный запах. Пахло черствым хлебом и сухой пылью.

— Смотри! — прошептал он, указывая на перила. На периле, на каждом выступе, сидели маленькие человечки в сером. Они писали что-то в блокноты.

— Кто это? — спросил Рыцарь.

— Инфляция, — объяснил Стерн. — Они сидят на каждом шаге. С каждой ступенью, которую мы поднимаемся, наш вес обесценивается. Мы поднимаемся, но становимся легче. Скоро мы просто улетим, как воздушные шарики.

— Я уже чувствую! — воскликнул Боб. — Арчи стал легче! Его плоть превращается в векселя с низкой ликвидностью!

Арчи посмотрел на свою руку. Она действительно стала полупрозрачной, как бумага для копировальных аппаратов.

— Мне нужно увеличить свою массу! Мне нужно стать «Тяжелым Активом»! — закричал он.

Он отчаянно огляделся. Что есть тяжелого? Что имеет вес в этом мире?

Его взгляд упал на ступень под ногами. На каменной плите была вырезана цифра: *«501»*.

— Число! — догадался Арчи. — Числа имеют вес! Особенно большие.

Он неуверенно потянулся к цифре, вырезанной на камне.

— Что ты делаешь? — ахнул Рыцарь. — Это вандализм!

— Это питание! — Арчи отломал кусочек камня с цифрой «5» и с хрустом съел.

Вкус был минеральным, сухим, с горчинкой квадратных корней.

Мгновенно Арчи почувствовал, как к его ногам возвращается тяжесть. Но не обычная тяжесть, а тяжесть осознанной ответственности. Он стал весить как пять тысяч кило-бюрократов.

— Ой! — взвизгнул Боб. — Ты слишком тяжелый! Моя невидимость трещит по швам!

— Ату его! — взревел Червь из Очереди, почувствовав присутствие человека с ненулевой массой. — Он хочет пролезть без очереди! Схватите его!

Руки-пальто и головы-сумки потянулись к ним.

— Боб, беги! — крикнул Стерн.

Боб рванул вверх, но «Тяжелый Актив» Арчи замедлял его. К тому же, Боб начал бледнеть (даже будучи невидимым, он излучал ауру бледности). Из-за стресса его способность сбоила. В одном месте он стал видимым — его левый ботинок. Потом — правое ухо.

— Я вижу твое ухо, Боб! — крикнул Рыцарь, размахивая мечом и отрубая пытающиеся схватить их пальто. — Прячь ухо!

— Я не могу! У меня нет рук, я несу Арчи!

Дженни поняла, что отвлечение нужно срочно.

— Эй, Очередь! — крикнула она, встав на перила. — Знаете, почему очередь не может стать президентом?

Червь замерл. Тысячи глаз повернулись к ней.

— Потому что у неё нет кандидата, только спина! — выпалила Дженни.

Воздух сгустился от стыда. Очередь дернулась, как от удара хлыстом.

— Какая пошлость... — простонала гора людей. — Мы... мы чувствуем себя униженными. Нам нужно уйти в тень и пережить это.

Очередь начала расползаться по стенам, пытаясь спрятаться в темных углах лестничной клетки. Дорога была свободна.

— Вперед! — скомандовал Стерн.

Они мчались вверх, пока Арчи «переваривал» цифру пять. Но эффект проходил. Он снова становился легким, инфляция снова съедала его сущность.

— Мне еще! — взмолился Арчи. — Мне нужна семерка! Или, желательно, ноль. Ноль — это вообще ничего, но если он в конце числа, он увеличивает вес в десять раз!

Они обогнули виток лестницы. Над ними возвышалась арка с надписью: *«Этаж Сложных Процентов. Вход только по коду»*.

Код был записан на стене, но он был слишком длинным, чтобы запомнить. И он постоянно менялся.

— *2+2=4, 4-1=3, Простое математическое удовольствие...*

— Это детский стишок! — узнала Дженни. — Но он не работает. Когда мы говорим «четыре», дверь не открывается!

— Потому что это не вопрос, — сказал Стерн, доставая калькулятор. — Это задача. Нам нужно решить уравнение судьбы, пока мы бежим. А переменная X — это наши желания.

— У меня желание есть! — крикнул Арчи.

— Допустим, X = Голод. Тогда мы получаем уравнение... — Стерн быстро печатал на калькуляторе. — У нас получается результат «Иррациональный пирог».

— Что это значит? — спросил Рыцарь, чей плащ теперь был целиком в дырах от перьев курьеров, которых они отбивали на пути.

— Это значит, что дверь откроется, только если мы признаем, что наш голод не имеет рационального объяснения!

— Я признаю! — крикнул Арчи, чувствуя, как пищевод сжимается в узел. — Я хочу есть не потому, что голоден, а потому что Еда — это Единственный Контролируемый Параметр в Хаосе!

Дверь заскрежетала и распахнулась. Но за ней была не лестница. Там был эскалатор.

Эскалатор, двигающийся *вниз*. Со скоростью звукового барьера.

— О нет! — вскричал Боб.

А из динамика эскалатора раздался голос Злобного Бухгалтера:

— Ну что, герои? Устали подниматься? Инфляция сделала свое дело. Сейчас я отправлю вас в минус, в большой дефицит. Вы падаете вниз, к началу вашей жалкой карьеры!

Полотно эскалатора шумело, приглашая на спуск.

Арчи соскочил с плеч Боба.

— Я — Тяжелый Актив! — крикнул он. — Я остановлю это!

Он бросился к движущимся ступеням и попытался опереться на них своим весом, завязанным цифрой «5».

Но инфляция была сильнее. Он начал скользить вниз.

— Боб! Дженни! Кому-нибудь нужно отключить двигатель!

— Где двигатель? — спросил Рыцарь.

— Он... он в концепции! — догадался Стерн. — Эскалатор работает на идее, что всё под гору идет легко. Нам нужно сделать это *сложным*!

Дженни посмотрела на Рыцаря.

— Плащ! Брось плащ в механизм!

Рыцарь, не раздумывая, расстегнул последнюю скрепку. Плащ полетел в пространство между ступенями.

Едва он коснулся механизма, раздался звук рвущейся ткани и скрежет металла.

Плащ намотался на шестеренки. Но не просто зацепился. Он *запутался* так чертовски хитро и бюрократически, что шестеренки потеряли смысл своего существования. Они перестали понимать, что такое «вращение по часовой стрелке».

Эскалатор замер. проклятием на губах механика.

Двигатель дымился. Плащ победил прогресс.

— Мы прошли! — обрадовалась Дженни.

— Не так быстро, — сказал Арчи, глядя на туннель впереди. — Мы у цели. Кажется, это последний этаж.

Перед ними была обычная офисная дверь из стекла и алюминия. На ней было наклеено несколько уведомлений: *«Не стучать»*, *«Ушел на совещание до Судного дня»* и *«Не кормить бухгалтерию»*.

За дверью виднелся стол. За столом сидел человек. Он был похож на Бухгалтера, но... больше. Он был сделан из чисел. Его лицо состояло из бегущих цифр, как экран обменного курса.

— Входите, — раздалось из-за двери. — Я вас ждал. У вас мой чек. У меня ваши души. Сделка?

Арчи поправил измятый пиджак.

— Сделка, — сказал он. — Но у нас есть контрпредложение.

— И что это? — Бухгалтер оторвался от экрана. Его глаза были нулями.

Арчи улыбнулся. Это была улыбка человека, который собирается съесть что-то несовместимое с жизнью ради победы.

— Мы предлагаем вам... погасить долг.

— Как? — Бухгалтер усмехнулся. — Деньгами?

— Нет, — сказал Арчи. — Мы предлагаем погасить его... *юмором*. Самым плохим юмором во вселенной. И ты будешь смеяться, пока не лопнешь.

Бухгалтер побледнел (став на какое-то мгновение минус единицей).

— Нет. Только не это. Это хуже, чем штраф за просрочку.

Дженни сделала шаг вперед, разминая челюсти.

— Начинаем с главы «Земля»?

— С пролога, — сказала она. — «Почему бухгалтер не может играть в прятки? Потому что хорошие цифры всегда на виду!»

Бухгалтер дернулся. Его рука, держащая ручку, задрожала.

— Это... это слабо, — прошипел он.

— Это была разминка! — крикнул Арчи, чувствуя, как в животе снова собирается буря. — Боб, взлетай! Мы атакуем с воздуха!

Боб, подбодренный победой плаща, вдруг понял: сейчас все смотрят на Дженни и Бухгалтера. Никто не смотрит на него.

Он исчез, схватил Арчи и Рыцаря, и они взмыли к потолку последнего этажа.

— А теперь, — сказал Арчи, вися над столом Бухгалтера. — Давайте поговорим о том, почему галстук — это змея, которая ужалила себя в хвост, чтобы казаться официальной.

Бухгалтер вскрикнул.

— Стоп! У меня аллергия на метафоры!

— Дженни, атасуй! — скомандовал Арчи.

И началась последняя битва за Солнце.

Глава 9 - Финальный Баланс, Индексация Юмора и Прыжок в Яму Бездонной Долги

— Почему актёр не хочет платить за свет? — громко, как сцена в театре, выпалила Дженни, нависая над столом Бухгалтера.

Злобный Бухгалтер, лицо которого состояло из бегущих строк биржевых сводок, дернулся. Его глаза-нулики расширились.

— Ответьте! — потребовал он, пытаясь накрыть Дженни волной серой бумаги из принтера.

— Потому что он работает в тени! — прокричала она.

Эхо ударило о стены кабинета. Это был настолько плохой, настолько заезженный анекдот, что само понятие «смешное» чуть не скончалось от инфаркта. Бухгалтер охнул. Его правая рука, сделанная из курсоров, перестала работать. Зависла. Курсор мигал: загрузка... ошибка...

— Еще! — скомандовал Арчи, зависая под потолком в руках невидимого Боба. — Добей его логикой!

— Знаешь, почему формулы не любят директора? — крикнул Рыцарь, отрывая куски штукатурки с потолка и кидая их в Бухгалтера. — Потому что директор всегда говорит: «Здравствуй, формула, давай посчитаем, сколько тебя не хватает!»

Бухгалтер закричал. Это был не крик боли, а крик искаженного алгоритма. Его тело начало расплываться. Цифры на его костюме перемешивались: *2+2 вдруг равнялось «рыба»*.

— Умоляю! Простите! — взмолился Бухгалтер. — Я лишь исполнял функции! Долг должен быть погашен! Это основной закон термодинамики!

— Долг погашен! — рявкнул мистер Стерн, отталкивая летающие бумаги. — У нас есть Чек! И мы собираемся внести его в Реестр!

Он подскочил к Книге Судеб — огромному тому, лежащему на пьедестале из нераспечатанных конвертов. Книга была открыта на странице «Солнечная Система». Рядом с Солнцем стоял красный штамп: *«ЛИКВИДИРОВАНО»*.

— Стой! — Бухгалтер, преодолевая стыд от шуток, метнулся к книге. Он создал вокруг себя барьер из *«Мелкого Шрифта»*. Это была стена, состоящая из пунктов 1.1, 1.2 и 1.3, которую невозможно было пробить юридически.

— Боб, Арчи, сделайте что-нибудь! — крикнула Дженни, которую пыталась схватить бумажная гусеница из отчетов.

Боб, всё ещё невидимый, попробовал пролететь сквозь Мелкий Шрифт. Но едва он коснулся его, как стал материальным. Мелкий Шрифт всасывал сущность любого, кто пытался его обойти.

— Я не могу! — крикнул Боб, застрявнув в пункте 1.4 о правах на использование парфюма. — Моя невидимость аннулируется пользовательским соглашением!

Арчи чувствовал, что время вышло. «Пятёрка», которую он съел, переваривалась, превращаясь в твердый, неизменный камень факта. Он становился слишком тяжелым для Боба. Боб начал падать, увлекая за собой Арчи.

Они рухнули на пол, прямо перед ногами Бухгалтера.

Бухгалтер улыбнулся. Его улыбка была как `VLOOKUP` (ВПР) в Excel, который выдает ошибку #Н/Д.

— Ага. Пойманы. Теперь я вас запишу как «Невозвратные Затраты».

Он поднял гигантский штемпель. Надпись была зловещей: *«СПИСАНИЕ»*.

Арчи смотрел на штамп. Он смотрел на Книгу. Он чувствовал, как его желудок сжимается в предчувствии последнего блюда. Ему нужно было что-то, что могло переварить этот штамп. Что-то более мощное, чем цифры. Что-то абсурдное.

В кармане Рыцаря (который лежал рядом, пытаясь отвязать плащ от ножки стола) что-то звякнуло. Это была банка с «Орехами Оправдания» из Библиотеки. Но Арчи понял, что одного ореха мало.

— Дженни! — крикнул он. — Расскажи мне самую нелогичную вещь в мире! Быстро!

Дженни подумала секунду.

— Если молоко белое, то почему кофе черный? Разве кофе — это сожженное молоко? И если так, то почему повара не сажают в тюрьму за поджаривание молока?

Это было не просто утверждение. Это was a нарушение причинно-следственной связи. Мир задрожал. Физика закрыла уши.

Арчи почувствовал, как в животе начинается реакция. Оправдание + Абсурд = *Вакуум Смысла*.

— Рыцарь, дай мне банку!

Рыцарь кувырком перекатил банку Арчи. Арчи откусил половину банки, не жуя, прямо с металлом.

Вкус был... свободным. Как будто вы выпрыгнули из окна и не разбились, а полетели.

Арчи встал. Он поднял руку, чтобы остановить падающий штемпель.

Штемпель ударился о его ладонь и... исчез.

Впитался.

Арчи съел штраф.

Бухгалтер отшатнулся.

— Это невозможно! Штрафы несъедобны! Они вызывают духовное несварение!

— У меня железный желудок и резиновая совесть! — прорычал Арчи.

Он чувствовал прилив силы. Гравитация вокруг него начала искажаться, но не хаотично, а *целенаправленно*. Он контролировал её. Он стал центром фискального притяжения.

— Я сейчас сделаю кое-что, о чем в учебниках бухгалтерии не пишут, — сказал Арчи. — Я сделаю аудит реальности!

Он прыгнул. Не вверх, не вперед. Он прыгнул *вдоль* стены, используя гравитацию как трамплин. Он перелетел через голову Бухгалтера и приземлился прямо за Книгой Судеб.

— Чек! — крикнул он, протягивая руку Бобу (который как-то вылез из Мелкого Шрифта, пообещав подписать рассылку новостей).

Боб подбросил дряблый, пожелтевший листок.

Арчи поймал его. Бумага обжигала пальцы надеждой.

— Нет!!! — взревел Бухгалтер. Он метнулся к Арчи, превратившись в гигантскую стрелку графиков.

— Стерн! Зажми книгу! — заорал Арчи.

Стерн бросился к пьедесталу и положил свои тяжелые, свинцовые бюрократические руки на края страниц.

— Держу! Но остывание суждений идет слишком быстро!

Арчи поднес чек к странице. Там, где значилось *«Ликвидировано»*.

Но чек не хотел прилипать. Ему нравилось быть свободным. Он вилял, как живая рыба.

— Стой, проклятый бумажник! — Арчи прижал чек к странице лбом. Своим, умным лбом, на котором уже отобразились все формулы вселенной.

— Я надеюсь, ты знаешь, почему чек не может найти друзей? — прохрипел Арчи, перенапрягая голосовые связки. — Потому что все думают, что он хочет их обобществить!

Даже чек задрожал от неловкости. В этот момент полной социальной неловкости Арчи макнул его в чернильницу, стоящую на столе, и прижал к странице.

*КВАЦ.*

Штамп *«ВЕРНУТО»* поставился сам собой, благодаря магии бюрократической инерции.

Страница вспыхнула золотым светом. Красная надпись *«Ликвидировано»* потекла и стерлась, как дешевая тушь под дождем.

Снаружи, сквозь толстые стены башни, они услышали шум.

Это был не взрыв. Это было... щелчок. Как включатель света.

Солнце, которое висело на горизонте тусклым шаром, вспыхнуло. Ярко. Обидно ярко. Оно посветило на весь город, заставляя галстуки в парке убегать в тень.

Бухгалтер замер. Его тело из цифр начало распадаться.

— Баланс... нарушен... — прошептал он. — Активы вернулись... Дефицит аннулирован... Я... я не нужен...

Он рассыпался в кучу скрепок и кнопок, которые с грохотом упали на пол.

— Победа! — закричала Дженни.

— Не так быстро, — сказал Арчи, переворачивая страницу Книги.

Он увидел новую запись. Там, где раньше был Долг, теперь появилась другая строчка.

*«Штраф за несвоевременный возврат товара: 1 Эпоха»*.

— Что это значит? — спросил Рыцарь, отвязывая плащ (который, кстати, уже успел привязаться к ножке Книги).

— Это значит, — сказал Стерн, читая мелкий шрифт снизу, — что за то, что мы вернули Солнце, нам теперь придется платить за него... памятью. Мы забыли, как было до этого. Светлое время забудется. Мы будем помнить только Блюждение.

— Черт возьми, — выдохнул Арчи. — Всегда есть подвох.

В этот момент пол под ними исчез. Или, скорее, они перестали быть "существами, которые могут стоять на полу".

Потому что Мистер Стерн случайно наступил на кнопку *«Сброс Настроек»* на пульте управления вселенной.

Кабинет, они сами, чек, скрепки — все начало падать.

Не вниз. А *наружу*. Из башни, в небо, к новому, только что возвращенному Солнцу.

— Ну, по крайней мере, будем загорать! — крикнул Боб, пытаясь стать невидимым, но солнечный свет делал его тень видимой, а значит, его самого тоже.

Они летели над просыпающимся городом. Люди выходили на улицы, протирая глаза, удивляясь яркости света и отсутствию очередей.

Галстуки сворачивались и убегали в канализацию.

Летающие коровы спускались на пастбища.

Арчи закрыл глаза. Желудок успокоился. Гравитация вернулась в норму.

Он чувствовал себя пустым, но не голодным. Он чувствовал себя... героем. Героем с легким изжогой.

— Куда мы летим? — спросила Дженни, срывая крики ветра.

— К новому дню, — ответил Арчи. — К дню, который нам не придется оплачивать по счету. По крайней мере, до обеда.

Они приземлились. Мягко. В огромную кучу сена, которая зачем-то стояла на центральной площади.

Возможно, это была часть новой экосистемы.

Арчи сел на сено и посмотрел на Солнце.

— Знаете, — сказал он. — Мне кажется, я научился управлять гравитацией. Мне просто нужно было перестать бояться... падения вверх.

— Это глубокая мысль, — заметил Рыцарь, выплевывая перо. — Но моя накидка снова зацепилась. На этот раз за луч солнца.

Все рассмеялись. Это был добрый, человеческий смех. Смех тех, кто пережил Эпидемию Блюждения и выписал себе справку о выздоровлении.

Эпидемия отступила. Но в мире, где супергерои являются ошибкой вселенной, всегда найдется место для новых странностей.

Например, завтра Арчи предстояло узнать, что его способность вызывать гравитацию теперь работает, только если он смеется над анекдотами про Вовочку.

Но это была уже история для другого тома. Или для другой главы.

А сейчас — обед.

И солнце светило бесплатно. Что-то в этом было неправильно, но очень красиво.

Глава 10 - Утро после Апокалипсиса и Вовочка, который Гравитацию Перевернул

Утро наступило с настойчивостью коллектора, который точно знает, где вы спите, и собирается требовать возврат долга даже в выходной. Солнце, которое они так героически спасли, висело в небесной канцелярии, лучась так ярко, что казалось, оно пытается выжечь на асфальте надпись «ПРИВЕТ, Я ВЕРНУЛСЯ, ПОДОЖДИТЕ СЧЕТ ЗА ЭЛЕКТРОЭНЕРГИЮ».

Арчи открыл глаза. Он лежал в стогу сена, которое, к счастью, не превратилось обратно в документы. Рядом храпел Капризный Рыцарь, обняв свой плащ, как любимую женщину. Дженни спала, улыбаясь во сне, вероятно, видя черно-белый фильм, где все шутки были уместными. Боб был невидимым, но его храп выдавал его позицию — где-то слева от Арчи. А мистер Стерн... Стерн не спал. Он сидел на краю стога и пытался проверить свои часы. Но стрелки на них вращались в обратную сторону.

— Вы погодите, — сказал Стерн, заметив, что Арчи проснулся. — Я пытаюсь соотнести время на часах с тем, что написано в небе. По моим расчетам, сейчас... вторник. Вторник, который будет длиться сорок восемь часов.

— Почему? — спросил Арчи, чувствуя, как все тело болит, словно он весь в синяках (кстати, так и было). Голова гудела, как трансформаторная будка.

— Потому что мы сэкономили понедельник, не допив кофе, — мрачно объяснил Стерн. — Вселенная требует компенсации. Мы должны отработать этот день.

Арчи сел. Желудок промолчал. Впервые за долгое время он был спокоен. Гравитация тоже вел себя смирно. Ложка, выпавшая из кармана Рыцаря, лежала на земле и не пыталась улететь на Марс.

— Это победа? — спросил Арчи.

— Это техническая победа, — вздохнул Стерн. — Документ подписан. Но есть нюанс.

Арчи знал, что будет нюанс. В мире, где супергерои — это опечатки, нюанс был важнее самого подвига.

— Какой нюанс?

— Штраф. Штраф за несвоевременный возврат Солнца. Мы вернули его, но утеряли «Право На Память». Мы не помним, как мир был *до* Эпидемии Блюждения.

Арчи попытался вспомнить. Какое небо было раньше? Синим? Или цветом «Windows XP»? Он не помнил. Он помнил только хаос, галстуки и вкус просроченного борща.

— И что это значит?

— Это значит, — вмешался Боб, становясь видимым (потому что все на него посмотрели), — что мы теперь считаем этот кошмар нормой. Для нас галстуки в парке — это просто пижоны.

— Кстати о галстуках, — Рыцарь проснулся и потянулся. — Мне кажется, мой плащ стал легче. Он... он перестал цепляться?

Он встал и резко повернулся. Плащ, который обычно зацеплялся даже за воздух, свободно взмахнул, как флаг на ветру.

Рыцарь посмотрел на него со страхом.

— Что я буду делать без него? Я привык бороться с дверными ручками! Это была моя тренировка воли!

— Привыкай к комфорту, — сказал Арчи, поднимаясь. — Пойдемте поедим. Я чувствую, что могу съесть что-то нормальное. Хлеб, например. Или котлету.

Они направились в ближайшее кафе. Город выглядел... странно. Здания стояли ровно, но пешеходные переходы были нарисованы криво, как будто асфальт шутил. Люди шли по улицам, но многие из них время от времени останавливались, растерянно оглядывались и шли задом наперед, пытаясь обмануть свою судьбу.

Кафе называлось «Скучная Булка». Это звучало обнадеживающе.

Они зашли. Официантом оказался робот... ой, то есть автомат с лице лица человека, говорящий одно и то же: *«Вам булочку? Вам булочку?»*.

— Мне борщ, — сказал Арчи. — Обычный. Без молний, без уныния, без сроков годности. Просто борщ.

— Вам булочку, — ответил официант.

— Слушайте, я заплачу! — Арчи достал из кармана затертую купюру, которую нашел в башне. На ней был нарисован Бухгалтер, делающий сальто.

— Вам булочку, — упрямо повторил официант.

— Дайте ему борщ! — крикнула Дженни. — Или я расскажу вам шутку про то, почему булка не может быть учителем!

Официант замер.

— Ждите. Через две эпохи.

Тут на стол Арчи упала салфетка. На ней был напечатан текст:

*«Архитектор Вселенной предлагает Вам обучение по управлению новыми функциями. Версия 2.0»*.

Арчи развернул салфетку.

*«Поздравляем с апгрейдом! Ваш желудок теперь совместим с Гравитацией Смеха. Для активации силы необходим Вовочка. Примечание: Вовочка может быть как персонажем анекдота, так и состоянием души. С уважением, Директор Школы Жизни (кафедра абсурда)»*.

— Что это? — спросил Боб, читая через плечо.

— Это мой новый приговор, — мрачнее тучи сказал Арчи. — Чтобы управлять гравитацией, мне теперь нужно... смеяться над Вовочкой?

— Над кем? — не понял Рыцарь.

— Над Вовочкой, — объяснила Дженни. — Это легенда. Мальчик, который присутствует на каждом уроке в каждой параллельной вселенной и задает вопросы, которые ломают логику преподавателей.

Арчи посмотрел на стакан с водой, стоящий на столе. Он хотел поднять его без рук, как делал раньше с помощью газов.

Он напрягся. Ничего.

— Нужно объяснение, — сказал он.

— Давай я расскажу, — предложила Дженни. — Она оглянулась на официанта.

— Эй, Сэр! Зачем Вовочка ставит стул на табуретку, чтобы писать контрольную?

Официант (человек-автомат) дернулся.

— Не знаю. Для аннотации?

— Чтобы достать до звезд! — выпалила Дженни.

Это была слабая шутка. Но Арчи, вспоминая нелепость ситуации, вдруг прыснул. Он представил себе Вовочку, лезущего на табуретки к звездам, чтобы списать у них космологию.

Смех вырвался наружу.

В этот момент стакан с водой взмыл вверх. Но не просто вверх. Он подпрыгнул, сделал сальто и уткнулся в потолок, где и завис, прилипнув к побелке.

— Оно работает! — ахнул Боб.

— Это невыносимо, — застонал Арчи. — Я — Супергерой Вовочки. Если я перестану смеяться над его выходками, я просто паду на пол и буду обычным неудачником с несварением?

— Зато теперь у тебя есть цель, — заметил Стерн, отламывая корку от хлеба (ему так и не принесли булочку). — Ты должен идти по миру и искать анекдоты. Ты — Коллекционер Смеха.

В этот момент дверь кафе распахнулась. Вошел человек. Он был одет в костюм из газет. На шее у него был галстук, но не живой, а самый обычный, дешевый. В руках он держал чемодан.

— Кто здесь Арчи? — спросил он.

— Я, — ответил Арчи, чувствуя, как живот напрягается. Опять драка? Он был не готов. Он только что поел корки хлеба.

Человек в костюме из газет подошел к столу и открыл чемодан. Там лежала... свинья.

Не настоящая свинья. А резиновая игрушка.

— Это вам от Бюро Судьбы, — сказал человек. — Это ваша награда за спасение Солнца.

— Свинья? — спросил Рыцарь.

— Не просто свинья. Это Подушка-Антистресс в форме Свиньи. Когда вы жмете её, она говорит: «Не парься». Это намек на то, что вам больше не нужно спасать мир. Мир теперь сам по себе. Чудес больше не будет. Все законно.

Арчи посмотрел на свинью. Потом на Дженни, которая пыталась отлепить стакан от потолка. Потом на Боба, который пытался стать невидимым, но свет в кафе был слишком ярким.

— Чудес больше не будет? — переспросил Арчи.

— Согласно подпункту 4.2 договора — отменяются, — кивнул человек. — Вы свободны. Можете идти работать. Есть вакансия в налоговой на должности копирки. Зарплата стабильная.

— Никогда! — крикнул Арчи. Он схватил свинью-антистресс и с силой сжал.

Свинья пискнула: *«Не парься!»*.

— Я не буду не париться! — крикнул Арчи. — Я хочу париться! Я хочу, чтобы плащ Рыцаря цеплялся! Я хочу, чтобы Боб исчезал! Я хочу, чтобы галстуки пытались захватить мир! Это было весело! Это было... живо!

Он посмотрел на своих друзей.

— Ребята, мы что, просто уйдем? Согласимся на обычность? На кофе без молний? На прогулки без летающих коров?

Дженни отлепила стакан от потолка и поставила его на стол.

— Знаешь, — сказала она. — Я придумала шутку про налоговую.

— Какую? — спросил Арчи.

— Раз уж мы всё спасли, почему мы должны платить налог на прибыль, если профит — это просто то, что мы не умерли?

Арчи рассмеялся. И не просто рассмеялся, а захохотал. Смех тряс стол, и стакан снова взлетел, но теперь он несся по комнате, как снаряд, сбивая шляпы с манекенов.

Человек в газетном костюме отшатнулся.

— Эй! Нельзя создавать аномалии! Это нарушение шаблона!

— Слить шаблон! — крикнул Рыцарь, схватив свой плащ. — Я возвращаюсь! Я буду бороться с дверями!

— А я буду находиться там, где меня не видят! — добавил Боб, чихнув, и исчез (он чихнул так сильно, что его существо вышло из фазового пространства).

— А я буду сопровождать вас в качестве эксперта по несостыковкам! — Стерн вырвал страницу из газеты с человеком и скомкал её. — Увольнение принято!

Арчи встал. Он чувствовал, как в животе просыпается знакомая буря, но теперь она была дружелюбной. Он был Герой Гастрита. Он принимал свою судьбу.

— Куда пойдем? — спросил Рыцарь, направляясь к выходу. Плащ тут же зацепился за ручку двери, и Рыцарь споткнулся, но улыбнулся.

— Куда угодно, — ответил Арчи, выходя на улицу под палящее, бюрократическое Солнце. — Главное, чтобы там была еда с душком.

И они пошли по улице, представляя собой самую странную компанию в этом новом, старом мире. А сзади них, из кафе, донесся писк резиновой свиньи: *«Не парься... Не парься...»*.

Арчи посмотрел на небо и увидел облако, очень похожее на Вовочку, делающего сальто.

Он улыбнулся, и гравитация на секунду замерла, позволяя ему сделать шаг, длиной в три метра.

Начиналась новая эпидемия. Эпидемия Свободы.

И, честно говоря, у болел живот.

Глава 11 - Очередь в Офис Сверхъестественного Услуг и Вовочка, который Опоздал к Уроку Жизни

Город вернулся в привычное русло, если под привычным руслом понимать реку, в которой плавают резиновые уточки с глазами маниакальных ученых. Здания стояли ровно, но иногда менялись цветами, чтобы соответствовать настроению проходящих мимо бабушек.

Группа наших героев шла по проспекту Энтузиастов (который теперь назывался проспектом Ленивых Ходоков).

Арчи шел первым, чувствуя себя странно. Желудок был спокоен, слишком спокоен. Это беспокоило. Будто внутри него не бурлил пищеварительный тракт, а работала скучная канцелярия. Гравитация его держала, но стоило ему подумать о чем-то серьезном, как ботинки начинали липнуть к асфальту с подозрительным чавканьем.

— Мне нужна проверка, — сказал Арчи, останавливаясь перед вывеской: *«Офис Регистрации Аномалий и Выдачи Справок о Небытии»*. — Мы официально спасли мир, но у нас нет даже справки, что мы не призраки. Кассир в метро нас не пустит.

— У нас есть деньги на метро? — спросил Рыцарь, пытаясь зацепить плащом за фонарный столб, но плащ послушно свисал, как тряпка. Рыцарь грустно вздохнул и потянулся к столбу руками. — Ох, как же я скучаю по порванным манжетам.

— Кассир нас не пустит не потому, что денег нет, — возразил мистер Стерн, поправляя галстук. — А потому, что в этом городе метро — это всего лишь метафора. Поезда ходят только в голове мэрa. Нам нужен официальный статус. Статус «Существующих».

Они вошли в Офис. Внутри была огромная очередь. Она тянулась через все кабинеты, выходила в окно и огибала здание. Люди в очереди были разные: кто-то с головой-рыбой, кто-то с руками-ветками.

Но очередь не двигалась.

— Почему стоим? — спросил Боб у дядьки, у которого вместо волос росли радиолампы.

— Очередь стоит, потому что один человек в начале не может заполнить графу «Цель визита», — объяснил дядька. — Он думает уже сорок лет.

— Кто он? — поинтересовалась Дженни.

— Философ. Он пытается понять, зачем ему нужна справка, если мир иллюзия. А система требует конкретики. «Личный паспорт» или «Служебный»?

— Мы можем разогнать очередь! — заявил Рыцарь. — Я создам искусственную пробку в другой комнате!

— Нет, — сказал Стерн. — Бюрократия — это не пробка. Это вязкая среда. Чтобы продвинуться, нужно найти лазейку. Или продать душу, но мы уже расплатились чеком за Солнце. Сдачи с нас не возьмут.

Арчи посмотрел на стойку регистратора. За ней сидела девушка... точнее, три девушки, сросшиеся в одну спину и пишущие в три разных бланка одновременно.

— Следующий! — прокричала левая голова.

— Нет, следующий! — крикнула средняя.

— Обед! — заявила правая.

Арчи понял: стандартные методы не сработают. Ему нужно активировать свою новую силу. Силу Вовочки.

Он напряг мозг, пытаясь вспомнить хотя бы один анекдот про школу.

Вспомнился один, который он слышал в детстве от дяди-таксиста.

Арчи сделал шаг вперед, к кабинету регистратора, и громко, на весь зал, сказал:

— Марь Иванна, Вовочка говорит, что завтра может не прийти в школу!

Марь Иванна (которой, разумеется, не было, но все в зале почувствовали её призрачное присутствие) дрогнула.

— И почему? — спросил Арчи сам у себя, меняя голос на писклявый.

— Потому что он собирается к врачу!

— К какому врачу?

— К окулисту!

— У тебя что-то болит?

— Нет, но он не видит, зачем ему учиться!

В зале повисла тишина. Это была не просто тишина. Это был вакуум хорошего вкуса. Люди-рыбы и люди-радиолампы переглянулись.

А затем... один человек в очереди хихикнул. Потом другой.

Смех пошел по рядам, как волна на стадионе.

Арчи почувствовал знакомое покалывание в животе. Гравитация вокруг него пошла веселыми кругами.

Очередь, лишенная серьезности, перестала быть монолитной. Люди начали расступаться, смеясь и отталкивая друг друга весело, а не злобно.

«Путь открыт!» — прошептал Арчи.

Они подбежали к стойке трехглавой регистраторши.

— Нам нужна справка! — выдохнул Арчи, стараясь не смеяться, иначе он взлетит к потолку.

— Графа «Кто вы?» — спросила левая голова, протягивая бланк, который сам бегал по столу.

— Мы... Эм... Супергерои-дефекты, — честно ответил Стерн.

— Нет такой специальности в классификаторе, — сказала средняя голова. — Есть «Герои», «Нулевые» и «Расходный материал».

— Мы — Расходный материал, который вернулся! — вмешалась Дженни. — Мы как несъеденный хлеб. Его можно высушить и сделать сухарики.

Правая голова (та, что любила обед) заинтересовалась.

— Сухарики? Звучит аппетитно. Ладно, я вас внесу как «Продукты Питания Повышенной Стойкости». Дайте фотографию.

— У нас нет фото! — запаниковал Боб.

— Тогда сядьте в фото-кабину! — указала голова на шкаф, который выглядел как средневековая пытка камерой.

Они втиснулись вчетвером в кабинку. Рыцарь зацепился плащом за шторку, Дженни стояла на цыпочках, Стерн поправлял волосы, а Боб... Боб стоял невидимым (потому что в темной кабинке никого не было, а значит, он мог исчезнуть).

— Говорите сыр! — скомандовала камера.

— Сып! — крикнул Рыцарь.

— Нет, «сыыыыр»! — поправил Арчи.

Вспышка. Но это был не свет. Это был гром. Фотография вышла странной: на ней были только их улыбки, парящие в черном пространстве.

— Отлично, — одобрила левая голова. — собираете полноценный набор витаминов и глупости.

Она выдала им справку. Она была на желтой бумаге, пахла ванилью и хлоркой. В графе «Статус» было написано: *«Официально Признанные Странности»*.

— Ура! — воскликнула Дженни. — Теперь мы можем идти в кино!

— Нам нужны деньги, — напомнил Арчи. — Справка деньгами не платится. Мы же не галстуки.

Тут дверь Офиса распахнулась. Вошел мужчина в форме почтальона, но с крыльями орла. Он держал в руках конверт с сургучной печатью в форме зарегистрированного знака вопроса.

— Кто здесь Арчи? Гравитационный Гастрит?

— Я, — Арчи поднял руку. Желудок тут же отреагировал бурчанием на почтовый штемпель.

— Письмо от Бюро Консервированных Судеб, — сказал почтальон. — Вскрытие без присутствия адвоката карается переводом на другой язык.

Арчи вскрыл письмо. Внутри лежал короткий текст и предмет. Предметом был... пульт от телевизора.

Текст гласил:

*«Дорогой Арчи. Поздравляем с официальным статусом. Как обладатель аномалии, вы назначаетесь Хранителем Пульта от Вселенной. Будьте осторожны: кнопки не подписаны. Нажатие красной кнопки меняет погоду на настроение Вовочки. Синяя — меняет гравитацию на медузу. Зеленая... кнопка запрещена международной конвенцией 1912 года. Не теряйте, пульт не воспроизводит звуки, он воспроизводит смыслы».*

Арчи смотрел на пульт. Он был тяжелым, как ответственность за выгул динозавра.

— Это значит, что я теперь... Бог пульта? — спросил он.

— Нет, — сказал Стерн, разглядывая пульт. — Это значит, что ты теперь Дистанционный Администратор Хаоса. Если ты потеряешь этот пульт, мир станет черно-белым.

В этот момент Боб, который все еще был в фото-кабине, закашлялся. Его невидимость спала, и он материализовался внутри камеры, застряв между объективом и стенкой.

— Помогите! Я сел на мели!

Рыцарь тут же радостно бросился к кабине. Он пытался вытащить Боба, но его плащ (который, казалось, наконец-то «оттаял» и стал нормальным) внезапно вспомнил свое предназначение.

Он цеплялся за все. За рамку двери, за ручку Боба, за собственные пуговицы.

— О да! — закричал Рыцарь, сражаясь с плащом. — Я в игре! Я освобождаю пленника бюрократии!

Арчи спрятал пульт в карман.

— Ладно, — сказал он. — У нас есть статус. У нас есть пульт. У нас есть команда. Куда идем обедать?

— В кафе «Скучная Булка»? — предложила Дженни.

— Нет, — отрезал Арчи. — Нечего скучать. Пойдем в «Бистро Падающих Тарелок». Говорят, там подают суп, который светится в темноте. И пусть мой желудок готовится к новому рецепту.

Он улыбнулся, вспомнив про Вовочку и oculist'а, и на секунду невесомо завис над порогом.

Жизнь снова входила в свою колею, только колея теперь была спиралью.

Они вышли на улицу. Арчи нажал на красную кнопку пульта просто так, из любопытства.

Небо тут же стало ярко-оранжевым и начало звучать как музыка из рекламы майонеза.

— Ой, — сказал Арчи, нажимая еще раз. Небо стало голубым.

— Опасная игрушка, — заметил Стерн.

— Лучше, чем микроскоп, — ответил Арчи.

И они пошли по городу, рыцарь тащил за собой Боба, плащ цеплялся за прохожих, а мир вокруг ждал, какую кнопку нажмут они следующей.

Глава 12 - Обед Перевертышем и Зеленая Кнопка, Которая Хотела Стать Бабочкой

Бистро «Летающие Тарелки» располагалось не на земле и не на небе. Оно висело под мостом, словно кусок жвачки, которую кто-то кинул слишком высоко и забыл. Чтобы попасть туда, нужно было не подниматься по лестнице, а упасть в специальную яму с мягкими стенами, названную «Лифт Страха», и на какой-то секунде искренне поверить, что ты птица.

— Я не птица! — кричал Боб, падая в дыру. — Я невидимый объект с ускорением свободного падения g!

— Представь себя пулей! — советовал ему Рыцарь, падая следом. Плащ его развевался, создавая дополнительную аэродинамическое сопротивление, из-за чего Рыцарь падал медленнее всех и бился об стены.

Они приземлились (или приземлился ли?) на потолок бистро. Поскольку понятие «верх» и «низ» там было условным, как вежливость в очереди, столы были прикручены к тому, что они считали полом.

— Столик на шестерых в зоне турбулентности? — спросила их официантка.

Она была высокой женщиной-пауком, у которой вместо ног были шесть кран-балок, а вместо лица — меню с ценами, которые менялись быстрее, чем настроение биржевого брокера.

— Да, — ответил Стерн, поправляя галстук, который попытался удушить его из-за смены гравитации. — И нам подайте что-нибудь... калорийное. У нас герой с повышенным расходом энергии.

Арчи сел на стул, который тут же жалобно пискнул и свернулся калачиком.

— Я хочу Меню Хаоса, — сказал он. — И коктейль «Парадокс».

— Меню Хаоса подается только тем, кто может ответить на вопрос, — сказала официантка-паук. — Сколько будет дважды два, если мы договоримся, что двойка — это просто количество рогов у единорога, которого не существует?

— Четыре! — выпалил Боб. — Нет, подождите. Если единорога нет, то рогов нет. Значит, два умножить на ноль?

— Нет, — вмешалась Дженни. — Дважды два — это «Четыре», но если прочитать это наоборот, получится «Иретчо». А это название столицы страны снов.

Официантка кивнула, удовлетворенная нелогичностью.

— Принято. Стелсируйте ковры.

Она ушла, отрывая 6-ю ногу от пола с характерным звуком отрываемой наклейки.

Арчи достал из кармана Пульт от Вселенной. Он лежал на столе, пугающе выглядя в подсветке свечей, которые горели не вверх, а в стороны.

— Не клади его рядом с солью, — предупредил Стерн. — Если соль попадет в кнопки, Вселенная станет слишком соленой.

— А эта зеленая кнопка? — спросила Дженни, ткнув ногтем в запретный переключатель. Она вибрировала, как живое сердце.

— Не трогать! — рявкнул Арчи. — В записке было сказано: запрещена. Обычно в таких заметках скрывается «Конец Света» или «Внезапное превращение всех в тапочки».

В это время официантка принесла заказ. Меню Хаоса выглядело как тарелка с супом, в котором плавали кубики льда, которые были на самом деле раскаленными углями, а суп был жидким азотом.

— Приятного аппетита. Не проглатывайте ложку, она может загореться.

Арчи зачерпнул ложкой. Как только жидкий азот коснулся его языка, он тут же вскипел в желудке, превращаясь в пар.

— Ого, — сказал он. — Это работает как топливо! Я чувствую, как мои газы становятся высокооктановыми!

Он оторвался от тарелки и случайно задел локтем Пульт.

Тот поехал к краю стола, который обрывался в бездну (потому что пол был где-то наверху).

— Лови! — крикнул Рыцарь.

Он метнулся к пульту, пытаясь накрыть его плащом. Плащ сработал как сеть: он не поймал пульт, а намотался на него, как кот на провод, и потянул Рыцаря следом.

Рыцарь полетел со стула, но плащ зацепился за ножку стола.

— Я падаю! — крикнул он. — Я падаю вверх!

Но Рыцарь не упал. Плащ удержал его, но теперь он висел над бездной, качаясь, как маятник, на пуговице пульта.

— Он нажмет кнопку! — в ужасе прошептал Боб. — Своим весом он продавит кнопку!

Стерн попытался схватить пульт, но тогда Рыцарь бы упал.

— Дженни! Сделай что-нибудь! Отвлеки пульт!

— Я знаю! — Дженни встала и посмотрела прямо на Пульт. — Эй, пульт! Твои родители — пульт от телевизора и пульт от кондиционера?

Пульт, кажется, застеснялся. Его свечение немного потускнело.

— Потому что ты включаешь тепло и холод одновременно! — закончила Дженни.

Пульт вздрогнул от неловкости. Кнопка под весом Рыцаря чуть надавилась, но не сработала.

Однако Зеленая Кнопка почувствовала внимание.

Она вспыхнула.

*«Я хочу быть нажатой»*, — прошептал голос в головах всех присутствующих. *«Я хочу показать вам, что такое настоящий Цвет».*

Арчи почувствовал, как его желудок сжимается. Не от еды. От страха.

Пульт висел на краю. Рыцарь висел на плаще.

— Крепись, мантия! — кричал Рыцарь.

— Я не держусь! — простонал плащ. — У меня выгорает гарантия!

Арчи вспомнил про свою силу. Силу Вовочки.

Он посмотрел на ситуацию сверху (хотя они были внизу). Это было похоже на анекдот.

*— Мама, можно я поиграю с пультом?*

*— Нет, сынок, не нажимай зеленую кнопку, а то все исчезнет.*

*— А я уже нажал.*

*— И что?*

*— Я вижу чертову кучу зеленых динозавров!*

Арчи рассмеялся.

Гравитация вокруг стола искривилась. Вес Рыцаря мгновенно уменьшился. Плащ расслабился.

— Лови! — Стерн схватил Рыцаря за ногу и дернул обратно.

Пульт остался лежать на самом краю, балансируя между столом и вечностью.

— Фух, — выдохнул Арчи. — Близко. Я видел, как зеленые динозавры шевелились в воздухе.

Официантка-паук вернулась с счетом.

— За спасение пульта скидка 5%. За то, что вы испугали кухню своим смехом — наценка 20%. Итого.

Арчи достал чек за Солнце (который они так и не сдали, он остался как сувенир) и протянул его.

— Можно оплатить этим? Это чек на звезду. Довольно дорого.

Официантка посмотрела на чек, на Пульт, на Арчи.

— Дайте сдачу тарелками, — сказала она. — Мы любим летающие тарелки.

Они вышли из бистро, чувствуя себя героями, которые только что совершили невозможное: поели, не взорвались и не нажали кнопку Судного дня.

На улице город снова был нормальным. Ну, почти. По небу плыли облака в форме смайликов, которые дразнили прохожих, меняясь на грустные рожицы, когда на них смотрели.

— Что мы будем делать с Пультом? — спросил Боб. — Мы не можем его оставить, но и носить опасно.

— Спрячем его, — решил Стерн. — В самом надежном месте в мире.

— Где? В банке? — спросил Рыцарь.

— Нет, — сказал Арчи. — В шкафу с проваленными резюме. Никто не открывает этот шкаф никогда.

— А зеленая кнопка? — настаивала Дженни. — Мне кажется, она на нас обиделась.

Арчи посмотрел на пульт. Зеленая кнопка смотрела на него каким-то гипнотическим зеленым взглядом.

— Она подождет, — сказал Арчи. — Зло всегда терпеливо. Оно может ждать, пока ты закончит суп, пока выстираешь носки, пока вырастут дети. Оно ждет момента, когда ты оставишь карман расстегнутым.

Он спрятал пульт в самый глубокий карман, какой только был, и застегнул его на все пуговицы.

— Пойдемте, — сказал он. — Мне кажется, я начинаю понимать, что за Эпидемия Блюждения. Мы не лечим её. Мы теперь её носители. И нам нужно найти новую вакцину. Или хотя бы рецепт салата.

Они пошли по перевернутой улице, подтыкивая пальцем реальность там, где она слегка пузырилась.

А где-то в кармане, Пульт тихонько гудел, обдумывая план по захвату мира через превращение всех в бабочек.

Глава 13 - Архив Невостребованных Талантов и Бумага, Которая Хочет Быть Бумажным Змеем

Министерство Трудовых Устройств и Потерянных Шансов выглядело как гигантский папирусный свиток, который кто-то неудачно сжег и попытался склеить жвачкой. Вокруг здания вился гарь от сожженных мостов, а по стенам ползли надписи, которые то появлялись, то стирались: *«Вакансия: Водолаз. Срок: Вчера»*, *«Требуется: Герой. Оклад: Спасибо»*.

— Пахнет отчаянием и дешевым кофе, — сделал вдох Капризный Рыцарь, поправляя плащ. — Пахнет как мой второй брак. Если бы он был.

— Осторожнее, — предупредил мистер Стерн. — Здесь бюрократия особого рода. Это бюрократия отказа. Если ты подумаешь о своей компетентности, тебя может уволить из реальности.

Они вошли внутрь. Вестибюль был пуст, если не считать гигантской корзины, из которой торчали ноги тех, кто не прошел собеседование. На стойке регистрации сидела женщина-Калькулятор. У неё вместо лица был дисплей, и она постоянно издавала звук *пика-пика*.

— Мы по делу, — сказал Стерн, стуча по стойке. — Нам нужен доступ в «Шкаф Вечного Запрета».

Женщина-Калькулятор посмотрела на них (на экране мелькнуло *ERROR 404*).

— Цель визита?

— Спрятать то, что нельзя показывать, — честно ответил Арчи, чувствуя, как Пульт в кармане разогревается от приближения к месту силы.

— Категория: «Семейные реликвии» или «Уголовное прошлое»? — спросила Калькулятор.

— «Спасение Вселенной», — вставила Дженни.

На экране появилось слово *«РОЗЫГРЫШ»*.

— Проходите по коридору до затыка. Сверните налево в тупик. Там дверь без ручки. Пароль: «Я найду себя». Но если вы скажете это с верой, дверь не откроется. Скажите как можно более цинично.

Они пошли по коридору. Стены были заставлены коробками с документами. Из некоторых коробок доносились вздохи: *«А я ведь мог бы стать художником...»*, *«Я бы выиграл олимпиаду, если бы не был диваном...»*.

— Это Архив Невостребованных Талантов, — шепнул Боб, невидимо (потому что в этом месте быть никем было очень безопасно). — Смотри, не наступай на мечтателя, они колючие.

Они нашли дверь. Она была сделана из прессованного картона, что символизировало хрупкость амбиций.

— Я найду себя, — с глубокой драмой произнес Рыцарь.

Дверь не дернулась.

— Ты слишком искренен, — сказал Стерн. — Попробуй я.

— Я найду себя... потому что больше никто не возьмет на такой оклад, — саркастически буркнул Стерн.

Дверь со скрипом отворилась. За ней был Шкаф. Шкаф был огромным, высотой до потолка, утыканным ручками, похожими на гнилые зубы. На нем висела табличка: *«Хлам. Не трогать до Апокалипсиса»*.

— Вот он, — сказал Арчи. — Самое безопасное место. Даже Вселенная не захочет рыться в этом мусоре.

Он вытащил Пульт. Зеленая кнопка пульсировала, как вена на шее взбешенного комара.

— Подожди, — сказал Боб. — Мне кажется, я слышу шорох.

Из темноты шкафа донесся шелест.

— Резюме, — прошептал Арчи. — Они чуют изменения реальности.

Вдруг из ящика «Отдел кадров» вылетел скомканный лист бумаги. Он развернулся и превратился в маленького человечка, нарисованного простым карандашом.

— Вы наниматель? — пискнул Человечек-Резюме. — У меня есть навыки! Я умею сидеть и смотреть в монитор!

— Нет, мы не наниматель, — отмахнулся Арчи. Он хотел запихнуть Пульт в самый нижний ящик, самый темный и пыльный.

Но из ящика вылезли другие. Десятки. Сотни бумажных человечков. С галстуками, нарисованными линиями, и квадратными глазами.

— Работа! — требовали они. — Работа! Пульт даст нам работу! Он может создать место для нас! Он может создать отдел!

Резюме атаковали. Они облепили Арчи, как стаю мошек, пытаясь выхватить Пульт. Стерн пытался отмахиваться папкой, но они прилипали к документам. Рыцарь пытался сбить их плащом, но Резюме стали вложениями в плащ, делая его тяжелым и официальным.

— Они хотят получить штамп! — кричал Дженни, отбиваясь линейкой. — Они хотят поставить галочку «Принято»!

Арчи чувствовал, как Зеленая кнопка нагревается от прикосновений бумажных ручек.

— Нужно остановить их! Они случайно нажмут зеленую кнопку!

— Арчи! Вовочка! — крикнула Дженни. — Говори что-нибудь про работу!

Арчи запаниковал. Резюме окружили его.

— Учитель спрашивает Вовочку: «Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?» — крикнул Арчи, стараясь перекричать шорох бумаги.

Резюме затихли. Они ждали продолжения. Это было собеседование.

— Вовочка отвечает: «Я хочу быть пенсионером!» — заорал Арчи. — «Чтобы не работать и получать деньги за то, что я старый!»

— А почему не сейчас? — спрашивает учитель.

— А я пока молод и здоров, это же обман! — закончил Арчи.

Бумажные человечки замерли. Это был анекдот, уничтожающий саму суть их существования — стремление к продуктивности.

Лицо каждого Резюме исказилось в гримасе экзистенциального ужаса.

— Это незаконно... — прошептал один. — Мы не можем не работать...

И тогда Арчи рассмеялся. Смех вышел мощным, гравитационным.

Волна смеха ударила по шкафу.

Резюме разлетелись в разные стороны, прилипая к стенам спинами вверх, как мухи, попавшие в дихлофос.

Путь к нижнему ящику был открыт.

Арчи набросал полную грудь воздуха (и немного проглотил пыли), распахнул ящик и швырнул туда Пульт.

Он захлопнул ящик.

— Запирайте!

Рыцарь набросил на ручку ящика свой плащ, завязав его в тугой «Виндзорский узел», который, как известно, можно развязать только молотком.

— Готово, — выдохнул он. — Теперь ни одна бумага не откроет его. Плащ заперт сам в себе.

Они стояли, тяжело дыша, посреди тихого архива.

— Ну вот, — сказал Стерн. — Пульт спрятан. Вселенная в безопасности.

Они вышли из архива, минуя разочарованную женщину-Калькулятор.

На улице город выглядел по-прежнему странно, но уже не враждебно.

Однако, когда они отошли от Министерства, Арчи почувствовал странную тяжесть в кармане.

Он не той рукой потянулся проверить пульт, а левой. Пульта там не было. Пульт был в ящике.

Но тяжесть оставалась.

Он заглянул в карман.

Там лежал листок. Маленький, плотный, желтоватый.

— Что это? — спросил Боб, выглядывая из-за плеча.

На листке была написана всего одна фраза, почерком, похожим на каракули курицы, получившей высшее образование:

*«Гарантийный талон. Срок действия: До конца света. В случае поломки Вселенной предъявить по месту жительства судьбы»*.

— Это... это чек на ремонт? — ахнула Дженни.

— Нет, — сказал Арчи, глядя на листок. — Это квитанция о том, что мы совершили покупку. Мы купили пульт. А значит... у нас теперь есть гарантия.

— И что это дает? — спросил Рыцарь, пытаясь отклеить от плаща прилипшее Резюме с надписью «Опыт работы: Входит.

— Это значит, — улыбнулся Арчи, чувствуя, как в животе снова начинается бурление, но уже не от страха, а от приключения, — что если что-то пойдет не так, мы можем вернуть это в магазин. В магазин... Рождения и Смерти.

— Ого, — сказал Боб. — А там длинная очередь?

— Самая длинная, — ответил Стерн. — Но мы теперь знаем, как её разогнать. Нужна только одна шутка про дураков.

И они пошли по улице, в кармане у Арчи лежал чек на ремонт мира, а в шкафу вдалеке дрожала зеленая кнопка, мечтая о динозаврах.

Жизнь продолжалась. И она была нелепой, глупой и абсолютно, до боли настоящей.

Глава 14 - Отдел Возвратов Реальности и Менеджер с Улыбкой Пираньи

Гарантийный талон в кармане Арчи грелся, словно горячая картофелина, которую вы стащили у сварщика в перерыве. Но это было не просто тепло. Это был субсидированный налог на надежду.

— Нам нужно его активировать, — заявил мистер Стерн, бледнея с каждым шагом. — Гарантийный талон без регистрации — это как реклама пива без пива. Обещание, которое заставляет плакать.

— Куда идем? — спросил Рыцарь, чей плащ всё ещё пытался зацепиться за асфальт, надеясь, что это ковер.

— В Отдел Возвратов и Потребительских Жалоб Вселенского Масштаба, — ответил Стерн. — Он находится в здании, которое выглядит как грустный факс.

Они добрались до места. Здание действительно напоминало старый факс: серое, длинное, с узкими щелями-окнами, через которые с тревожным жужжанием вылетали письма от возмущенных бабушек.

Над входом висела табличка: *«Мы ценим вашу жалобу, но не мы»*.

Внутри царил хаос, но хаос упорядоченный. Люди (и существа) стояли в очередях, которые обвивали колонны, уходя в потолок. На каждом столбике висел экран с бегущей строкой: *«Вызов оператора займет вечность. Пожалуйста, держитесь»*.

— Возьмите талончик, — прохрипела автомат в углу. Это была старая женщина в шапке из фольги, выдававшей талоны вместо мыслей.

Арчи дернул рычаг. Слот издал звук, похожий на отрыжку, и выплюнул талон.

*Номер: Грех-666-Бета*.

— Это скоро позвать? — спросила Дженни, пытаясь развеселить очередника, у которого вместо лица была рюмка с огурцом.

— Очередь продвигается только тогда, когда кто-то сдаётся и уходит, — ответил Человек-Рюмка. — Я жду тут с 1999 года. Хочу сдать вечность и забрать деньги обратно.

Наконец, их вызвали. Кабинет менеджера был маленьким, заставленным башнями из бумаги, качающимися, как Пизанская башня в ветреную погоду. За столом сидел сам Менеджер Недовольства.

Он был маленьким, лысым и таким красным от напряжения, что казался, будто вот-вот взорвется и забрызгает всех коррупцией. На его груди был значок: *«Я ненавижу вас всех одинаково»*.

— Чего надо? — рявкнул Менеджер, не поднимая глаз. У него был клавиатура, клавиши которой он бил кулаками.

— Зарегистрировать гарантию на Вселенную, — положил на стол талон Арчи.

Менеджер остановился. Его глаза, похожие на точки над «i», уставились на Арчи.

— Гарантию? На всю эту кучу? Он указал в окно. — Кто выдал?

— Бюро Консервированных Судеб, — ответил Стерн, достая печать.

Менеджер взял талон, поднес к носу и понюхал.

— Пахнет озоном и дешевыми шутками. Подлинное. Ладно. Для активации гарантии вы должны указать дефект товара.

— Дефект? — удивился Арчи. — Ну... гравитация работает криво. Вчера я упал вверх.

— Это фича, а не баг, — отмахнулся Менеджер. — В программе прописано «Свобода падения». У вас есть претензии поважнее?

— Галстуки захватили мэрию! — вспомнил Боб.

— Это был политический акт, — фыркнул Менеджер, записывая что-то в граненый стакан. — Кто еще? Живая обувь?

— Суп вызывает дежавю! — сказала Дженни.

— Обычное пищеварение, — Менеджер постучал ручкой по столу. — Слушайте, если вы не найдете *существенный* недостаток, который делает использование Вселенной невозможным или опасным для жизни, я не смогу принять гарантию. А если не приму гарантию, то когда она сломается окончательно, вы не сможете сдать её в утиль.

— Но она уже сломалась! — крикнул Арчи. — Смотри!

Он отодвинул штору. На небе, в проеме окна, медленно проплывали коровы. Одна из них кивала Менеджеру.

— Стоматологические услуги для скота? — уточнил Менеджер. — Неубедительно.

Арчи понял: бюрократия не понимает абсурд. Ей нужны сухие факты.

— Вовочка! — вдруг крикнул Арчи. — Где Вовочка?

— Вовочка — это не дефект, это душа компании, — пробурчал Менеджер.

— Но Вовочка ломает систему! — Арчи быстро придумал: *Учительница спрашивает Вовочку: «Если у тебя есть пять яблок и ты съел два, сколько у тебя осталось?» Вовочка: «Ноль. Потому что я отдал их тебе за пятёрку!»*

Менеджер поперхнулся слюной.

— Это... это взяточничество! В школе? В младших классах?!

Он схватил штемпель с надписью *«ДЕФЕКТНАЯ ПРОДУКЦИЯ»*.

— Это системный сбой морали! Это неприемлемо для модели «Вселенная 3.0»!

Он со всей силы ударил штемпелем по талону Арчи.

*БАМ!*

Талон загорелся красным огнем.

— Поздравляю, теперь у вас есть обмен. Вы можете принести эту Вселенную обратно и получить новую. Или ваучер на «Мир без Цвета».

В этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял... Нет, это не был злодей.

Это была Бабушка Клара, бабушка Боба. Она держала в руках корзину с пирожками, но пирожки были сделаны из бетонных блоков.

— Внучек! — крикнула она. — Ты забыл свои заначки!

Она вошла, шлепая тапочками, которые оставляли следы в виде чернильных клякс.

— Бабушка! — Боб попятился. — Ты как здесь попала?

— Я тоже зарегистрировала дефект! — заявила она, стуча своим бетонным пирожком по столу Менеджера. — Этот мир слишком мягкий! Мои пирожки не падают, они зависают! Где твердая почва? Где осколки сломанных судеб?

Менеджер посмотрел на бабушку, потом на Арчи, потом на загорающийся талон.

И тут случилось непредвиденное.

Где-то, недалеко от них (в шкафу с резюме), Зеленая Кнопка почувствовала волну драматизма. Она послала импульс.

Импульс попал на бетонный пирожок бабушки Клары.

Бетонный пирожок вдруг лопнул. Из него не было крошек. Из него выросло... дерево.

Мгновенно. Зеленое, листовое, с корнями, которые пробили пол кабинета Менеджера.

— Что это?! — заорал Менеджер, прыгая на стул.

— Это... это росток! — ахнула Дженни.

Растение начало расти с бешеной скоростью. Листья были похожи на 100-долларовые купюры. Ветви тянулись к потолку, обвивая башни из бумаги.

— Эпидемия Блюждения переходит в фазу озеленения! — крикнул Рыцарь, пытаясь отпилить ветвь своим мечом (но меч был тупой, как лекция).

— Гарантия! — вспомнил Арчи. — Если Вселенная дефектна, значит, этот росток — часть дефекта!

— Нет! — закричал Менеджер. — Это бонус! Крупногабаритный груз!

Дерево добралось до окна, корни вытащили из пола компьютер Менеджера. Из динамика компьютера раздался голос Бухгалтера:

*«Внимание! Обнаружена недопустимая прибыль природы. Налог на фотосинтез повышен на 500%»*.

Дерево тут же пожелтело и сбросило листья, которые превратились в штрафные квитанции.

— Мы должны бежать! — схватил Арчи талон. — А то нас обложат налогом за кислород!

Они бросились к выходу. Бабушка Клара осталась в кабинете, пытаясь объяснить Менеджеру, как правильно замешивать бетон из отчетов.

— Талон у меня! — крикнул Арчи на беге. — Теперь мы можем вернуть Вселенную!

Но на выходе их ждала неприятность.

Очередь в Отдел Возвратов услышала шум. Они поняли, что кто-то получает гарантию.

Очередь восстала.

— Они сдали Вселенную?! — завопил Человек-Рюмка. — А что нам?!

Толпа хлынула к выходу. Тысячи обиженных, недовольных и просто скучных существ бежали за ними, желая забрать свои гарантии или обменять свою жизнь на что-нибудь менее тошнотворное.

— Боб, делай что-нибудь! — крикнула Дженни.

— Я... я могу стать невидимым! — крикнул Боб.

— А нас всех?! — спросил Рыцарь. — Сделай и нас невидимыми!

— Я не могу! У меня нет мощности!

Арчи посмотрел на талон. На нем горела надпись: *«Действительно 1 день или до конца света»*.

— У меня есть идея! — крикнул он.

Он встал посреди коридора, перед толпой.

Он вспомнил самый страшный, самый абсурдный анекдот, который он знал.

— Товарищ генерал! — гаркнул Арчи, подражая голосу из кино. — Наш танк упал в пропасть!

— Погибли герои? — спросил генерал.

— Нет!

— Повреждения?

— Нет!

— Так что же произошло?!

— Танк стоял на краю, и солдаты на цыпочках обходили его! *Осторожно, генерал, не наступи на танк!*

Арчи рассмеялся. Он рассмеялся так, что дрожали стекла.

Гравитация вокруг него развернулась. Но не просто вверх или вниз. Она развернулась *внутрь*.

Коридор Отдела Возвратов сложился, как гармошка. Пространство сжалось.

Толпа не перестала бежать, она просто начала бегать по кругу внутри получившегося вентиляционного воздуховода.

— Выход! — указал Стерн на форточку.

Они выпрыгнули в окно, приземлившись в кучу старых газет (которые тоже пытались сдать себя как дефектные).

Арчи лежал на газете, держа в руках талон.

— У нас есть гарантия, — сказал он, глядя в небо. — Теперь, если мир снова станет слишком странным... мы можем просто сдать его обратно.

— А получим взамен? — спросила Дженни, отряхиваясь.

— Хуже, — ответил Рыцарь, отцепляя плащ от забора. — Бюрократия всегда возвращает товар в худшем состоянии. Взамен могут дать мир без котиков.

Все содрогнулись.

— Никогда, — сказал Арчи. — Мы будем чинить этот мир. Латать его... смехом и гравитацией.

Они пошли прочь, пока внутри Отдела Возвратов бабушка Клара объясняла менеджеру, как правильно кормить бетонные деревья штрафами.

Глава 15 - Магазин «Запчасти для Судьбы» и Вирус, Который Рисует Котиков

Дерево дефекта, выросшее из бетонного пирожка бабушки Клары, не собиралось останавливаться. Оно пустило корни в бетон, в небо и в концепцию времени. Его ветки, похожие на скелеты динозавров в костюмах, пробивали стены небоскребов, а листья — формы налоговой декларации — падали на прохожих, заставляя их внезапно вспоминать о своих грехах перед экологией.

— Это не дерево, — сказал мистер Стерн, отмахиваясь от ветки, пытавшейся выдать ему штраф за использование кислорода. — Это последствия нажатия кнопки, которую мы не нажимали. Это фантомная боль Вселенной.

— Нам нужно что-то, чтобы это остановить, — капризно сказал Рыцарь. — Мой плащ весь в чернильных язвах. Это не adds к моему имиджу.

— Нам нужен клей, — решила Дженни. — Или скотч. Большой, черный, блестящий скотч судьбы.

— Скотч не решит проблемы деградации бытия, — возразил Стерн. — Нам нужен специальный магазин.

Они свернули в переулок, где вывески менялись быстрее, чем фазы Луны. *«Торговля Сном»*, *«Скупка Счастливых Минут»*, *«Ремонт Иллюзий — Гарантия 3 дня»*.

Наконец, они остановились перед дверью с надписью: *«Запчасти для Судьбы. ОПТ и Розница. Деталей нет»*.

Внутри пахло машинным маслом, ладаном и запахом новых носков. За прилавком стояла женщина... вернее, существо, собранное из разных веков. У одной ноги был стилет, у другой — кроссовок. Лицо было молодым, но глаза — старыми и мудрыми, как помятые книги.

— Чего изволите? — спросила она, вытирая руки ветошью, на которой было написано «Удача».

— У нас протечка реальности, — объяснил Арчи, показывая на окно, за которым проползал корень-лифт. — Нужно заклеить.

Мастерщица щурилась.

— Хотите «Смысл Жизни»? Есть пятый том, немного потрепанный. Или «Сцепление Обстоятельств»? Способствует случайным встречам.

— Нам нужно что-то посильнее, — сказал Стерн. — Есть у вас «Канцелярский Скрепок Вечности»? Или хотя бы «Степлер Несправедливости»?

Мастерщица пожала плечами (плечо хрустнуло, как брызги шампанского).

— Есть только универсальное средство. «Пятно от Кофе на Белоснежной Ткани».

— Как это поможет? — ахнула Дженни.

— Это пятно фокусирует все внимание, — объяснила Мастерщица. — Пока все смотрят на пятно, они не замечают, что мир вокруг разваливается. Это традиционная методика управления государством.

— Нет, — Арчи отмахнулся. — Нам нужно починить.

Он осмотрел полки. Там лежали коробки с подписями: *«Совпадения (упаковка по 10 шт)»*, *«Столкновения миров (брак)»*, *«Вчера (срок годности истек)»*.

В углу, под слоем пыли, лежала свертка.

— А это что? — Арчи подтянул её к себе.

— О, — Мастерщица поморщилась. — Это «Зеленый Шов». Осторожнее, он... живой.

Арчи развернул сверток. Внутри был клубок ниток. Но нити были не из хлопка или шерсти. Они были из... чистой энтропии, окрашенной в ядовито-зеленый цвет.

— Это от той Зеленой Кнопки? — спросил Боб, прячущийся за спиной Арчи.

— Это её предтеча, — вздохнула Мастерщица. — Это нити, из которых сшиты хаос и приключения. Если вы зашьете ими трещину в реальности, всё станет слишком веселым. Корова может заговорить. Ложка может отказаться есть суп.

— Нам не хватает веселости? — усмехнулся Рыцарь. — Я думал, у нас переизбыток.

— В мире слишком много скуки, но слишком мало радости, — философски заметила Дженни. — Арчи, бери!

В этот момент дверь магазина распахнулась. Ветер, дувший с улицы, принес с собой нечто похожее на споры.

Зеленые пыльцы осели на прилавке.

Тотчас же кассовый аппарат, стоящий на полке, чихнул и превратился в маленького, пушистого котика.

— Мяу! — сказал кассовый аппарат. — Я выдаю сдачу рыбами!

Мастерщица вскрикнула.

— Вирус! Зарастание котиками!

Вирус, просочившийся из шкафа с Пультом, попал в магазин.

Полка с «Смыслом Жизни» заросла рыжими усами. Молоток на стене превратился в банку с вареньем.

— Быстро! — крикнул Арчи. — Зашииваем дыру!

Они выбежали на улицу. Дерево-дефект уже начало менять цвет. Бетонные ветви покрывались мхом, на котором распускались цветы с человеческими глазами.

Арчи взял клубок Зеленого Шва. Он был липким и теплым.

— Как этим шить? — спросил он. У иголки не было ушка.

— Вдохни! — скомандовала Дженни.

Арчи вдохнул.

Но тут понял: это не воздух. Это был вирус.

Он начал чихать.

*Апчхи!*

Каждый чих вызывал гравитационную волну.

*Апчхи!*

Камень под ногами превращался в пудинг.

*Апчхи!*

Стерн выронил портфель, и тот превратился в стаю бабочек.

— Он теряет контроль! — закричал Рыцарь, пытаясь поймать бабочек своим плащом. Плащ, однако, превратился в ковер-самолет, но очень ленивый — он просто лежал и трепетал.

Арчи чувствовал, как Зеленая Энергия смешивается с его Гравитационным Гастритом.

Ему нужна была привязка. Что-то твердое. Что-то скучное.

Он увидел Боба. Боб стоял и дрожал. Он был таким невидимым, что даже невидимый.

— Боб! Дай мне свой страх! — крикнул Арчи.

— Чего?! — Боб оторопел.

— Твой страх! Это самое скучное, тяжелое и вязкое чувство, которое есть!

Боб, ничего не понимая, просто очень сильно испугался. Он представил, как он stays (остается) невидимым навсегда, и никто его никогда не найдет.

Из него вырвался клубок черной, вязкой тоски.

Арчи поймал тоску и смешал её с зеленым клубком.

Взрыв (но тихий, как поцелуй мамы в лоб).

Нити Шва пропитались тоской Боба. Они перестали быть веселыми и хаотичными. Они стали... бюрократичными.

Зеленый цвет сменился на серо-буро-малиновый.

— Зашивай! — крикнул Арчи.

Он подбросил клубок в воздух. Гравитация (усиленная Вовочкой, которого он вспомнил про пол-любимую музыку) заставила клубок лететь вокруг дерева-дефекта.

Клубок обвил ствол, ветки, листья.

Он сшил бетон с небом, корни с асфальтом.

Дерево дернулось, как от удара током, и застыло. Оно превратилось в скульптуру. Грандиозную, нелепую скульптуру, которая теперь была частью города, но больше не росла.

Вирус котиков в магазине прекратился. Кассовый аппарат снова стал аппаратом, но теперь он был бирюзовым и иногда мяукал при печати чека.

Мастерщица вышла на улицу, опираясь на костыль из метлы.

— Что вы наделали? — прошептала она. — Вы зашили реальность тоской невидимки. Теперь каждый раз, когда кто-то будет чувствовать себя ненужным, деревья будут шевелиться.

— Зато оно не растет, — отмахнулся Арчи, чувствуя сильное изжоги. Зеленый Шов сидел внутри, как камень в почке.

— Дорого вам обойдется ремонт, — сказала Мастерщица. — С вас... — она посмотрела на Рыцаря.

— С меня мой плащ? — предложил Рыцарь.

— Нет, с вас... — она указала на Дженни. — Твоя способность шутить. Мы используем её как наполнитель для мягких игрушек.

Дженни побледнела.

— Без шуток? Но я же...

— Не волнуйся, — успокоил её Стерн. — Она просто хочет наполнить игрушки *абсурдом*. Ты можешь шутить, но они не будут смешными. Это идеальное наполнение. Никто не будет плакать, никто не будет смеяться. Просто... тишина в детской.

— Это звучит как пугающий лозунг, — сказал Боб.

Они пошли прочь. Город выглядел немного другим. Дерево-дефект застыло в причудливой позе, напомиая аттракцион для котов, который построил сумасшедший инженер.

Арчи чувствовал тяжесть в животе. Шов скрепил мир, но и внутри него что-то склеилось.

Теперь, когда он хотел использовать гравитацию, он слышал тихое, жалобное «мяу».

— Надеюсь, это не побочный эффект, — пробормотал Арчи.

— Это будет наша маленькая тайна, — ответил Стерн. — Главное, мы спасли город от полного зарастания котиками. Хотя... коты были бы милыми.

— Котики, которые управляют налоговой? — перебил Рыцарь. — Нет уж. Я лучше потеряю плащ.

Он хотел поправить плащ, но плащ привязался к кнопке на пальто Стерна.

— Ох, — вздохнул Рыцарь. — Всё-таки в семье не без урода.

И он улыбнулся. Первый раз за долгое время искренне.

А над городом тихо звенела Зеленая Кнопка в запертом шкафу, ожидая, когда кто-нибудь ошибется в расчетах и нажмет её. Но это был вопрос времени. Или вопрос арифметики.

Глава 16 - Прачечная Пятен от Судьбы и Кот, Который Хотел Снять Шкуру, Но Забыл Документы

Город после наложения «Зеленого Шва» изменился. Он не стал опаснее, но стал... пушистее. Асфальт под ногами иногда мягко пружинил, как подстилка для кота. Трамваи, проезжая мимо, не скрипели, а мурлыкали низким баритоном. А когда кто-то ронял монетку, она не звенела об асфальт, а издавала звук, похожий на *«мур-мяу»*.

— Мне это нравится, — сказала Дженни, ткнув пальцем в пожарный гидрант. Он тут же заурчал и потерся о её руку. — Город обрел душу. Кошачью душу.

— Город обрел проблему с санитарными нормами, — мрачно заметил мистер Стерн, отряхивая пиджак от шерсти, которая прилипла к нему просто из воздуха. — И у нас тоже проблема.

Он указал на Арчи.

Арчи стоял, прислонившись к столбу. Каждые тридцать секунд гравитация вокруг него сбоила, и он на пару сантиметров зависал над землей, сопровождаемый звуком *«Мяу!»*.

— Это унизительно, — простонал Арчи. — Я пытаюсь сохранить достоинство героя, но звучу как игрушка на батарейках, у которой садятся батарейки.

— Зелёная энергия из Шва проникла в твой желудочный тракт, — диагностировал Рыцарь (у которого, кстати, плащ теперь выглядел идеально гладким, как будто его только что отгладили гигантским утюгом судьбы). — Ты стал проводником кошачьего хаоса. Нам нужна чистка.

— Сдача? — спросил Боб.

— Не сдача, а стирка, — поправил Стерн. — Нам нужна «Прачечная Сознания». Это единственное место, где можно отстирать метафизические пятна от энтропии.

Прачечная находилась в районном центре созвездия Близнецов (вечная зима там соседствовала с вечной весной). Здание было огромным, в форме барабана стиральной машины. Входная дверь была ртом загрузочного люка.

Внутри пахло лавандой и озоном. За стойкой стояла женщина, вся прозрачная, как мыло, через которую видно, что у неё на месте сердца — упаковка порошка «Тайд-Силы».

— Добро пожаловать, — сказала она скрипучим голосом. — Что постираем? Совесть? Память? Или кошелек?

— Героя, — сказал Стерн, подталкивая Арчи вперед. — У него загрязнение категории «Кот Шрёдингера». Мяукает при каждом гравитационном скачке.

Женщина-Мыло взяла Арчи за щеку (рука была холодной и скользкой).

— О, тяжелый случай. Это пятна от приключений. Вывести трудно, но можно. Режим «Интенсивный: Биологически Неактивный». С вас — кило веры в лучшее.

— У нас остался только бюрократический цинизм, — признался Стерн.

— Сойдет, — кивнула Мыло. — Раздевайтесь. И бросайте в бельевой мешок... то есть, сами залезайте.

Арчи, Рыцарь и Боб (который тоже решил прополоскать свою невидимость, потому что она начала пахнуть старым сыром) полезли внутрь гигантской машины.

— А мы? — спросила Дженни.

— Вы — режим «Отжим», — ответила Мыло. — Вращайте барабан.

Дженни и Стерн встали у огромного маховика.

— Готовы? — спросил Стерн.

— Жарьте известь! — крикнула Дженни.

Она повернула рукоятку. Барабан загудел.

Внутри Арчи, Боб и Рыцарь начали кататься, как белье.

Вода (которая оказалась газировкой «Буратино») хлынула сверху.

— Горячо! — заорал Рыцарь. — Плащ садится!

— Не страшно! — кричал Арчи, вращаясь в невесомости. — Главное, не думать о... о кошках!

Как только он подумал о кошках, вода внутри машины окрасилась в зеленый цвет.

— Усиливаем обороты! — скомандовала Дженни, крутя рукоятку с такой скоростью, что у неё от головы пошел пар.

Барабан визжал. Внутри происходило unimaginable (немыслимое). Гравитация Арчи перемешивалась с центробежной силой.

Боб, находясь в спине Арчи, стал видимым, потому что центробежная сила выдавила его из подпространства.

— Я вижу свои подошвы! — кричал Боб. — Они красивые!

Внезапно в машине раздался голос.

Это был голос Зеленой Кнопки. Он звучал откуда-то из глубины водяного фильтра.

*«Вы пытаетесь вымыть меня? Я не грязь. Я — цвет. Вы не можете отмыть цвет... вы можете только перекрасить»*.

Вода в окошке барабана стала черной.

— Это режим «Отбеливание»! — в ужасе закричала Женщина-Мыло. — Вы перепутали настройки! Вы стираете не тело, вы стираете смысл!

Барабан застучал так сильно, что здание задрожало.

Арчи почувствовал, как его воспоминания о спасении мира начинают вымываться. Он забыл, как называется город. Он забнил, кто такой Стерн (считал его стиральной машинкой). Он забнил, зачем нужен желудок.

— Стерн! — закричала Дженни. — Остановись! Мы стираем сюжет!

Стерн попытался остановить маховик, но тот был раскален.

— Нужно добавить кондиционер! — крикнула Женщина-Мыло. — Чтобы зафиксировать ткань реальности! Быстро! Есть у вас что-нибудь мягкое? Пушистое?

— У меня есть! — выхватила из кармана Дженни сверток. — Вата для зайчика! Которого я связала, но забласть забыла уши!

Она кинула комок ваты в дозатор барабана.

Вата попала в кипящую черноту.

Шипение.

Пар.

И тишина.

Барабан замедлился. Дверь приоткрылась, выпуская клубы пара, пахнущего мятой и потерянными носками.

Из барабана выпали Арчи, Боб и Рыцарь.

Они были чистыми. Идеально чистыми. Их одежды были новыми, ярко-белыми. Рыцарь больше не был Капризным — он просто Рыцарь в белом, без пятен и слез.

Арчи поднялся.

Он хотел сказать что-то, но вместо слов из его рта вылетел... пузырь.

Он лопнул с мелодичным звоном.

— Ого, — сказал Стерн. — Эффект «Тишины после сушки». Вы временно потеряли способность произносить грязные слова и даже обычные. Вы стали... белыми листами.

Боб попытался стать невидимым. Он исчез, но оставил после себя контур, как нарисованный мелом.

— Я стал наброском! — прошептал контур.

— Это не так уж и плохо, — сказала Женщина-Мыло, вытирая руки (всё больше и больше растворяясь в воздухе). — Теперь в вас нет зеленой заразы. Но она никуда не делась. Она ушла в... осадок.

Она указала на дно барабана.

Там, в фильтре для пуха, лежала маленькая, густая, зеленая капля.

Она пульсировала. Она жила.

— Ядро Хаоса, — прошептала Стерн. — Вы собрали всё зло Арчи в одну каплю. Что с ней делать?

— Нельзя вылить в канализацию, — сказала Дженни. — Она мутирует крыс.

— Нельзя оставить здесь, — добавил Рыцарь. — Она съест порошок.

Тогда Арчи (который всё еще мог только пускать мыльные пузыри) сделал жест. Он указал на свой карман.

Он достал Универсальный Пульт (который они хранили для важных случаев, но почему-то взяли с собой в прачечную, видимо, на всякий случай).

Он поднес каплю к Пульту.

Зеленая капля, увидев своего хозяина, радостно затанцевала и втянулась в Пульт.

Точнее, в пространство рядом с Зеленой Кнопкой.

Пульт моргнул. Зеленая кнопка перестала светиться. Она стала... матовой. Спокойной.

Хаос был возвращен в упаковку.

— Генеральная уборка завершена, — объявила Женщина-Мыло. Теперь вы пахнете свежестью и безысходностью.

Они вышли на улицу. Город больше не мурлыкал. Он вернулся к своему обычному шуму — гудку, крикам чаек и звону колокольчиков.

Арчи попытался говорить.

— Я... я могу говорить? — спросил он. Голос был чистым, хрустальным.

— Да, — подтвердил Стерн. — Но, кажется, шутки у тебя тоже вымылись. Попробуй рассказать про Вовочку.

Арчи подумал. В памяти был пробел.

— Кто такой Вовочка? — серьезно спросил он. — Это новый клиент налоговой?

Дженни и Рыцарь переглянулись.

— О нет, — прошептала Дженни. — Ты же сказал, что это ядро твоей силы. Без шуток твой желудок не будет работать!

Арчи схватился за живот. Желудок был кристально чистым, как операционная.

— Гравитация... — прошептал он. — Я чувствую... вес. Просто вес. Я не могу его менять!

Он попытался подпрыгнуть и рухнул на колени.

— Я стал обычным человеком! — в ужасе закричал Арчи. — Я стал налогоплательщиком класса С!

— Это катастрофа, — сказал Стерн. — Если мы потеряем способность управлять гравитацией, кто будет держать небо?

— Нам нужно вернуть пятно! — крикнул Боб. — Верните грязь!

— Запрещено, — твердо сказала Дженни. — Мы только что отстирали реальность. Я не буду пачкать её обратно. Нам нужно найти другой источник. Новый заправочный бак для Арчи.

— А что может заменить смех и Вовочку? — спросил Рыцарь, поправляя свой ослепительно белый плащ.

— Слезы, — предположил Боб.

— Гнев, — сказал Стерн.

— О, я знаю! — Дженни светилась. — Сюрприз! Эффект неожиданности тоже искажает реальность!

Арчи посмотрел на друзей. Он был чист, спокоен и совершенно бесполезен.

— Тогда идем, — сказал он, поднимаясь с земли. — Куда угодно, где есть сюрпризы.

Но тут же он споткнулся о собственную тень, которая почему-то вылезла вперед.

— О! — воскликнул он. — Это сюрприз.

Живот отозвался легким покалыванием. Тень подскочила на сантиметр.

— Поймали! — закричала Дженни. — Арчи, спотыкайся чаще! Это твой новый суперсоюзник!

И они пошли вперед, и Арчи старательно спотыкался, ронял вещи, натыкался на людей, и гравитация, обрадованная такому нелепому поведению, снова начала подчиняться ему.

Хотя и без шуток, но с падениями.

Это было начало новой, падальной эпохи.

Глава 17 - Отдел Подтверждения Дефектов и Ситуация, Которая Вывернула Наизнанку

Город после стирки сиял. Но не блеском чистоты, а блеском свежевыкрашенного ограды в парке — слишком ярким, немного химическим и вызывающим подозрение. Тротуары были так вымыты, что прохожие скользили, пытаясь удержаться на идеальной поверхности.

Арчи шел, внимательно глядя под ноги.

— Я чувствую себя голым, — признался он. — Не физически, а метафизически. Внутри пустота. Никаких жуков, никакой молнии. Только... хруст.

Он споткнулся о собственный каблук.

— Ой!

Гравитация отреагировала. Вместо того чтобы поднять его, она просто сделала его падение медленным, красивым, почти балетным. Он плавно опустился на колени.

— Смотрите! — обрадовался Рыцарь (чей плащ теперь был настолько белым, что его использовали как маяк для самолетов). — Ты изящен! Ты — Принц Невесомости!

— Мальчик манекен, — огорчился Арчи, поднимаясь. — Я не управляю этим. Я просто падаю в замедленной съемке.

— Нам нужно срочно доказать дефект, — сказал Стерн, сверяясь с часами. — Гарантийный талон горит. Если мы не зарегистрируем его в Отделе Подтверждения Дефектов через час, Вселенная перестанет считаться официальной покупкой и станет «Собранной на коленке». А это влечет за собой аннулирование физики.

Они свернули к зданию, которое выглядело как огромный стоп-кран. Это был «Бюро Вывернутых Карманов».

Внутри всё было наоборот. Люди висели под потолком, огни были темными, а тени — светлыми. Кабинет начальника находился в подвале (который считался крышей).

Очередь была обратной. Сначала вас обслуживали, а потом вы ждали, пока придете.

— Следующий! — гаркнул охранник, который был вверх ногами.

Арчи, Стерн, Дженни, Рыцарь и Боб (который попытался стать невидимым, но на перевернутом фоне был заметен как чернила на молоке) вошли в кабинет начальника.

Начальник сидел (или висел?) за столом. У него на лице была маска из штемпельной подушки.

— Чего изволите? — спросил он. — Жалоба на то, что в вашей супе нашли летучую мышь? Или на то, что ваша жизнь пошла криво?

— Дефект бытия, — строго сказал Стерн и положил на стол Гарантийный Талон. — Прошу подтвердить.

Начальник взял талон, перевернул (потому что в этом мире читать надо с конца), пробежался глазами.

— Гм. Дефект... Флора из бетона... Котики в кассе... — Он покачал головой. — Нельзя подтвердить дефект, который уже устранен. Это как просить страховку после того, как вы чините машину клейкой лентой. Вы сами стали мастерами по ремонту бытия.

— Но он сломан! — закричал Дженни. — Посмотрите на Арчи! Он был Гравитационным Героем, а теперь он просто... Гравитационный Ноль.

Арчи попытался продемонстрировать проблему. Он хотел сделать гравитационный толчок.

Он напряг живот. Ничего.

Он дернулся рукой. Ничего.

Тогда он, по старой памяти, вспомнил анекдот про Вовочку и школу.

Лицо оставалось серьезным. Внутри — тишина.

— Я забыл, как смеяться, — тихо сказал Арчи. — Прачечная вымыла из меня не только грязь, но и смысл.

— Вижу, — хмуро сказал Начальник. — Значит, дефект в вас. Но дефект героя — это не дефект товара. Герой должен страдать. Это фича.

— Нет! — вмешался Рыцарь. — Он должен летать! Или хотя бы не спотыкаться!

Начальник достал из ящика стола штамп.

— Я могу подтвердить дефект, если вы предоставите доказательство того, что Вселенная работает со сбоями *прямо сейчас*. Дайте мне аномалию. Иначе я ставлю штамп «Годен».

Арчи в панике посмотрел на друзей.

— Аномалия? У нас нет пульта! Кнопка не работает! Я не шутник!

— Попробуй споткнуться! — подсказала Дженни. — Но сильнее!

Арчи разогнался и побежал к стене. Он намеренно споткнулся о воздух.

*БАМ!*

Он упал. Жестко. Не замедленно.

Стена содрогнулась. Побелка осыпалась.

Но вместо того чтобы лежать, Арчи стал проваливаться сквозь пол.

— Ой! — крикнул он, проваливаясь по пояс.

— Этого достаточно! — обрадовался Начальник. — Провал героя сквозь пол в присутствии блюстителей порядка — это явный брак материи!

Он ударил штампом по талону.

*УДОВЛЕТВОРЕНО. ОБМЕН РАЗРЕШЕН*.

Арчи вытащили из пола (он застрял в слое между linoleum (линолеумом) и вечностью).

— Что это значит? «Обмен разрешен»? — спросил Стерн, читая мелкий шрифт.

— Это значит, — сказал Начальник, протягивая им купон на другую Вселенную, — что вы можете сдать эту мир и забрать новую. Модель «Рай 2.0» или «Антиутопия: Делюкс».

Арчи смотрел на купон. Он был красивым, золотистым.

— А можно... обменять что-то другое? — спросил он. — Я не хочу новую Вселенную. В этой моих друзей. И есть этот плащ... хотя он все время цепляется.

— Могу обменять навык, — сказал Начальник. — Вы отдаете дефект (свою нынешнюю беспомощность), а взамен получаете... выбор. Выберите из банки.

Он указал на полку. Там стояли три банки с надписями:

1. *«Бесконечный Водка»* (похоже на водку, но со вкусом водки).

2. *«Сахарное Облако»* (вечная радость, но с кариесом).

3. *«Кнопка Undo»* (одна кнопка, возвращает всё на 5 минут назад).

Арчи посмотрел на банку с «Кнопкой Undo».

— Одна кнопка? И всё?

— Одна. Но можно использовать только когда вы ошибетесь. А вы ошибаетесь постоянно, — усмехнулся Начальник.

— Я беру её, — решил Арчи. — Лучше иметь шанс исправить оплошность, чем пить бесконечную водку (я и так чувствую себя пьяным от этого мира).

Он забрал банку.

Путевка на новую Вселенную осталась на столе.

— Осторожнее с ней, — сказал Начальник, когда они уходили. — Если нажать кнопку, когда ошибки нет, она уничтожит случайный объект. Например, Солнце.

Они вышли на улицу. Солнце светило по-прежнему немного агрессивно.

— Ну что ж, — вздохнул Арчи, крутя банку в руках. — Теперь у меня есть сброс. Но теперь мне нужно не ошибаться. Это странная дилемма.

— А ты можешь ошибиться, чтобы проверить кнопку? — спросила Дженни.

— Не рискованью! — крикнул Боб.

В этот момент из переулка выехала тележка с пирожными. Продавец не заметил Арчи и врезался в него.

Арчи полетел кувырком, баночка вылетела из рук и покатилась к луже.

— О нет! — крикнул Арчи.

Лужа вдруг зашипела.

Из банки (которая открылась при ударе о землю) вырвался луч света.

Он не вернул время назад. Он вывернул лужу наизнанку.

Из воды образовался сухой остров в небе, а асфальт под лужей стал рекой.

— Это Undo? — ахнул Рыцарь.

— Это... Undo-версия версии, — хмыкнул Стерн. — Кнопка работает! Но... она превратила лужу в небесный остров. Это не отмена, это... перестановка местами слагаемых.

Арчи поднялся, отряхиваясь (отряхивался он асфальтом, который теперь был водой).

— Хорошо, что я не нажал её, когда падал с крыши. Мог бы упасть на небо.

Теперь у Арчи была «Кнопка Изменения», а не отмены.

— Жизнь становится всё интереснее, — сказал он, пряча банку в карман. — Давайте пойдем есть. Я проголодался. И на этот раз я хочу, чтобы еда не пыталась со мной поговорить.

Они пошли дальше, оставив за собой небесный остров, на котором уже начали разводить фламинго.

Эпидемия Блюждения не прекратилась. Она просто сменила курс с хаоса на сюрреализм.

И Арчи был в центре этого вихря, с пузом, полным неизвестности, и банкой, полной измененных решений.

Глава 18 - Ресторан «Полупрожаренные Мысли» и Ложка, Которая Не Хотела Быть Инструментом

Плавающий островок асфальта, образовавшийся в предыдущей главе из-за случайного нажатия Кнопки Не-Отмены, не отпускал их. Он плыл на высоте трех метров, как облако, составленное из недоброкачественных снов, и тихо гудел песенку про одиночество.

— Он идет за нами, — заметил Боб, оглядываясь. — Я думаю, он влюбился в мою невидимость. Островам обычно нравятся вещи, которых не видно, чтобы не чувствовать себя пустыми.

— Прогоните его! — шепнул Арчи, прижимая банку с Кнопкой к груди. — Если он коснется земли, кто-то может потерять жилье.

Они свернули в переулок, вывеска на котором гласила: *«Еда. Мысленно»*.

В ресторане «Полупрожаренные Мысли» было полумрачно и пахло жареными идеями. Официанты были не людьми, а вырезками из газет, которые скользили над столами.

— Меню, — сказал Стерн, поправляя галстук (который хотел сползти, потому что стул под ним считал, что галстук — это поводка).

На меню вместо цен были философские изречения.

*«Суп дня: Сомнения. Густой, тягучий. Подаются с гренками из уверенности»*.

*«Второе: Стейк из Мечты. Готовится на медленном огне разочарования»*.

*«Десерт: Ностальгия. Сладко, но оставляет горькое послевкусие»*.

Я возьму «Пасту Карма», — решил Рыцарь. — Надеюсь, она не запутается в плаще.

— Мне стакан воды, — сказал Арчи. — И хлеб. Хлеб должен быть хлебом. Без скрытого смысла.

Официант (вырезка из статьи про кризис) подскользнулся и пролил воду на Рыцаря.

Вода попала на банку с Кнопкой в кармане Арчи.

Раздался щелчок. Не громкий, но звонкий, как чей-то нерв.

Арчи дернулся.

— Что это было?

Мир моргнул.

В этот момент меню в руках Стерна и плащ на плечах Рыцаря решили, что они устали от своих ролей.

Плащ вдруг перестал быть плащом. Он стал... плащом (слова изменились смыслом). Он стал плащом, который *плакал*. Ткань увлажнилась и начала выделять соленые слезы.

— Я так устал цепляться! — рыдал плащ. — Я хочу быть шарфом! Шарфам просто обматывают шею, их никто не пинает!

А меню в руках Стерна начало читать вслух:

— «Я боюсь, что меня кто-то заказал. Я хочу остаться списком».

— Кнопка! — ахнул Арчи. — Она поменялась местами... свойствами! Она передала эмоции предметам!

Кухня ресторана пришла в движение.

Из кухни вылетели сковородки.

— Мы не хотим жарить! — кричали они. — Мы хотим быть тарелками! Тарелки просто лежат!

Ложки отказывались находиться в супе.

— Не трогайте меня! — визжала ложка, когда Арчи попытался зачерпнуть суп. — Я не инструмент! Я — музыкальный ключ! Включите меня!

Сервер напротив начал издавать звуки марша.

Стены начали дышать.

— Арчи, нажми её снова! — крикнула Дженни, уклоняясь от вилки, которая пыталась доказать, что она вилкой не является, а вилкой для волос гиганта.

Арчи схватил банку.

— Я исправлю!

Он нажал кнопку.

Мир снова моргнул.

Теперь эмоции поменялись местами с *физикой*.

Суп перестал быть жидким и стал *твердым*, как тревога.

Столы стали *мягкими*, как подушка.

А пол стал *липким*, как совесть.

— Ой! — Боб застрял ногами в полу.

— Ой! — Рыцарь провалился сквозь мягкий стол, как через водосток.

Арчи стоял, чувствуя, как банка нагревается. Кнопка, казалось, смеялась. Она не отменяла действия, она создавала абсурдные комбинации.

— Это не кнопка Undo! — крикнул Арчи. — Это кнопка Перемешивания Переменных!

— Сделай что-нибудь! — Стерн пытался оторвать меню от лица, но оно прилипло, как маска. — Я хочу знать новости, а не буду знать меню!

Арчи посмотрел на хаос. Ему нужно было ввести константу. Что-то настолько скучное и стабильное, что оно привяжет реальность на место.

Он посмотрел на Рыцаря. Рыцарь сражался с плащом.

— Плащ! — крикнул Арчи. — Вспомни инструкции по стирке!

Плащ замер. Инструкции были настолько скучными, что даже эмоции затихли.

*«Стирать при температуре не выше 30 градусов. Не отбеливать. Гладить с изнанки»*.

Скучность начала распространяться.

Суп перестал быть твердым, но стал пресным, как вода из-под крана.

Столы перестали быть мягкими, но стали жесткими, как экзамен по физике.

Ложки затихли, поняв, что быть музыкальным ключом требует музыкального образования.

Тишина.

Официанты-вырезки упали на пол.

— Заказ принят, — простонала бумага.

Арчи выдохнул. Он спрятал банку поглубже.

— Никому больше не давать её нажимать, — сказал он. — Это кнопка хаоса.

Они сидели за столом, жуя пресный суп (который превратился в обычную лапшу, но немного недоваренную).

Внезапно дверь ресторана распахнулась.

Вошел тот самый Плавающий Остров Асфальта.

Он влетел внутрь, завис над столом и... сел. Прямо на стул напротив Арчи.

— Иском, — прорычал остров голосом тротуарной плиты. — Я устал летать. Я хочу быть клиентом.

Официант подлетел к острову.

— Вам меню? — спросил он.

— Да. Мне... Островитину по-средиземноморски, — ответил остров. — И отдельно... компот из асфальта.

— У нас компот только из коры, — ответил официант.

— Ладно, дайте кору. Только хрустящую.

Арчи, Дженни, Стерн, Рыцарь и Боб сидели и смотрели, как кусок городской инфраструктуры обедает.

— Знаете, — сказала Дженни, разглядывая остров. — Если остров может обедать, почему я не могу быть фаршем? Она уставилась на свой палец.

— Не нажимай кнопку! — предупреждение закричал Арчи, хватая её за руку.

— Я просто размышляю, — оправдалась Дженни.

Стерн посмотрел на счет, который принес официант.

— Сумма с вас... один «Полный Горький Опыт».

— Заплатим карточкой «Невнимательность», — предложил Рыцарь.

Они оплатили (просто забыв про счет) и вышли на улицу. Вечерело. Солнце, напоминая о своем возвращении, медленно опускалось за горизонт, но застряло в ветках дерева, потому что забыло паспорт.

— Пойдемте домой, — сказал Арчи. — Мне нужно поспать. И спрятать эту банку в яму с бетоном. Или отдать бабушке Кларе, она умудрится превратить её в рецепт пирога.

Позади них из ресторана вышел Остров, насытившись корой. Он решил пойти с ними.

— Можно я с вами? — попросил он. — Я хочу увидеть море. Я слышал, море — это большая лужа без дна.

— Ладно, — вздохнул Арчи. — Но ходи тихо. И не наступайте на людей.

Остров согласился, качнувшись на мнимых волнах.

Итак, компания увеличилась. Герой с гравитацией, шутница, невидимка, бюрократ, рыцарь с плащом-плачущим и кусок города.

Что может пойти не так?

Глава 19 - Гнездо на Дереве Случайностей и Лампочка, Которая Хотела Быть Звездой

Солнце действительно застряло. Не просто зацепилось веткой за край горизонта — нет. Оно устроилось в развилинах огромного дуба, росшего на городской площади, как человек, уставший от ипотеки, сел на лавочку, но забыл, что он — звезда-гигант.

Под дубом уже собралась толпа.

— Это благословение! — кричала бабушка с корзинкой пирожков (на этот раз из стекла). — Теперь можно загорать и ходить в магазин одновременно!

— Это глобальное потепление! — вопил мужчина в шляпе из газеты. — Моя шляпа тает!

Наш подход к дереву был осложнен тем, что с нами шел Остров Асфальта. Он был тяжеловесным спутником, но зато приносил пользу: как только кто-то пытался зайти слишком близко к Солнцу, Остров блокировал дорогу своим дорожным покрытием. «Осторожно, скользко», — предупреждал он.

— Нам нужно вернуть его на небо, — сказал Стерн, щурясь от яркого света, льющегося с кроны. — Стоматологический график дня нарушен. Люди перестают отличать день от ночи и начинают чистить зубы на обочине.

Арчи подошел к дереву и попытался позвать Солнце.

— Эй! Светило! Пора! График!

Солнце пошевелилось в ветвях. Листья зашуршали.

— Не хочу, — пророчествовало Солнце. Голос был похож на гудение трансформаторной будки, который читает лекции по философии. — Там, наверху, холодно. И скучно. И вы всё время просите погоду хорошую. А я? А я хочу просто побыть птичьим гнездом.

Арчи поднял голову.

В ветвях вокруг Солнца действительно было гнездо. Но в нем лежали не яйца.

В лежали три сферических, темно-фиолетовых предмета, пульсирующих как сердцебиение.

— Что это? — ахнула Дженни.

— Это Дни Недели, — шепнул мистер Стерн, доставая лупу. — Смотрите, на первом написано «Понедельник». На втором — «Среда». А на третьем... «День Выдачи Зарплаты».

Она самая опасная, — подтвердил Рыцарь. — Если она не вылупится вовремя, город может погибнуть от массовой депрессии.

— Солнце высиживает неделю! — догадался Боб. — Оно создает реальность!

— Если мы его достанем, неделя не состоится, — в ужасе закричал Стерн. — Мы пропустим среду! А в среду у меня прием граждан!

— Я замещу! — вызвался Остров Асфальта. — Я буду средой. Буду серым и грубым.

— Нельзя, — отмахнулся Арчи. — Мы не можем ждать. Если Солнце не взойдет, оно остынет. И погаснет навсегда. Нам нужна замена.

Он посмотрел на банку с Кнопкой в кармане. Кнопка, которая меняет местами переменные.

— Идея! — сказал Арчи. — Нам нужно найти что-то, что может заменить Солнце в гнезде. Что-то светлое, теплое и такое же бесполезное.

Оглянулись по сторонам.

Тут же стоял уличный фонарь. Он старый, чугунный, с плафоном, разбитым хулиганами лет десять назад.

— Фонарь! — указал Арчи. — Он тоже хочет быть звездой!

— Хочу! — заскрипел фонарь. — Я всю жизнь смотрю вниз, а хочу смотреть вверх!

— Это опасно, — сказал Стерн. — Если мы поменяем местами фонарь и Солнце, гравитация может сойти с ума. Фонарь привык быть привязанным к земле.

— У меня есть лента (скотч)! — подхватил Рыцарь, доставая рулон. — Я закреплю последствия!

Арчи подошел к дереву. Он вытащил банку. Руки дрожали.

— Остров, держись! Если я промахнусь и фонарь улетит в космос, ты будешь нашим новым источником света!

Остров кивнул, и по его поверхности пробежала дорожная разметка волнения.

Арчи навел банку на фонарь и на Солнце.

Щелк.

*Меняем местами: «Небесное Тело (сверхгигант)» и «Осветительный Прибор (городской)»*.

Мир на секунду вспыхнул.

Глаза всех присутствующих залепило светом.

Когда они открыли глаза, Солнце исчезло с дерева. Вместо него, крепко прижатый к веткам скотчем (который Рыцарь успел накинуть), висел чугунный фонарь.

Он светил слабым, электрическим светом, пытаясь обогреть птенцов-дней.

— Ну и холодно, — скрипнул фонарь. — И волосы не сушишь.

— Где Солнце?! — закричала Дженни.

Тут послышался грохот.

С неба не упало Солнце. Нет.

Солнце вросло в асфальт прямо посреди площади, в том месте, где стоял фонарь.

Оно сияло, но было очень низко. Люди могли дотронуться до него рукой.

— О, горячо! — кричали прохожие, жарящие яичницу прямо на короне звезды.

— Верни обратно! — заорал Стерн. — Вы добились только того, что теперь пешеходный переход стал проходом сквозь ад!

Арчи в панике снова нажал кнопку.

*Отмена!*

Кнопка заклинило. Она заела на фразе «Смена мест».

— Зачем мы нажали второй раз?! — визжал Рыцарь. Теперь Солнце начало двигаться! Оно ползло по земле как огромный жук, запутавшийся в проводах.

Гнездо на дереве застонало. Яйца (Дни Недели) начали остывать.

Понедельник посинел.

Среда покрылась инеем.

А День Выдачи Зарплаты начал тускнеть, что было самым страшным признаком.

— Нужно греть гнездо! — крикнул Арчи. — Пока мы спорим с кнопкой!

Он посмотрел на свой живот.

Гравитационный Гастрит.

— Дженни! Анекдот! Срочно!

— Эх... — Дженни нервно теребила край мантии. — Знаете, почему понедельник всегда такой тяжелый? Потому что в воскресенье ел много пельменей!

Это была слабая шутка. Даже Дни Недели в гнезде не отреагировали.

— Сильнее! — требовал Арчи. — Нужно взбодрить их!

Тут вперед выступил Остров Асфальта.

— Я знаю! Я слышал, как водители кричат в пробках.

Он набрал в асфальтовые легкие побольше воздуха и выкрикнул:

— «Давай, до свидания, и пусть никто не останется живым!»

Это был не анекдот. Это был финальный аккорд агрессивной песни, которая звучала из всех машин каждый вечер.

Но гнездо отреагировало.

Понедельник расцветел. Он понял, что быть тяжелым — это его стихия.

Среда начала мерцать, как полицейская мигалка.

А День Выдачи Зарплаты вспыхнул золотым цветом.

— Тепло пошло! — выдохнул Арчи. — Теперь фонарь!

Фонарь в дереве (который был на месте Солнца) заплакал стеклянными слезами. Ему было одиноко. Он хотел быть внизу, с фонарными столбами.

Арчи посмотрел на кнопку. Она дымилась.

— Остров! — крикнул Арчи. — Ты должен спасти ситуацию!

Остров подкатился к дереву.

— Я возьму гнездо! — сказал он.

Он подпрыгнул (да, остров умеет прыгать, если расстроен) и ударился о ствол. Качка!

Фонарь выпал из гнезда и упал прямо в центр острова.

Фонарь и остров слились.

Теперь это был Остров с Фонарем в центре. Островной Город в миниатюре.

А из земли (где застряло Солнце) вырвался луч. Кнопка в руках Арчи лопнула.

Она превратилась в кучу гороха.

— Больше нет кнопки! — радостно сообщил Арчи. — Больше никаких случайных замен!

Солнце, чувствуя свободу, плавно поднялось в небо. Оно взяло с собой гнездо с Днями Недели.

Теперь Солнце летало по небу с подвешенным под ним гнездом.

— Выглядит стильно, — заметил Боб. — Как самый модный кулон.

Город успокоился. Люди перестали жарить яичницу на асфальте (благодаря сигналам Рыцаря).

А Дженни посмотрела на кучу гороха.

— Знаете, — сказала она. — Горох — это тоже еда. Может, сварить суп?

— Это горох от кнопки переменных, — сурово сказал Стерн. — Если мы его сварим, суп может превратиться в газету. Или в трамвай.

— Рисковать не будем, — решил Арчи. Он высыпал горох в карман. В кармане стало весело и гремуче.

Они пошли дальше. День уже клонился к вечеру (вернее, к понедельнику, который только что вылупился из яйца).

— Куда теперь? — спросил Рыцарь, с любовью глядя на свой плащ (который, кстати, перестал плакать и начал сохнуть).

— К бабушке Кларе, — сказал Арчи. — Мы обещали ей встретиться. И кроме того, у неё рецепт пирога с бетоном. А нам нужен прочный ужин.

А над ними плыло Солнце, качая гнездо, из которого доносились писк микро-вторников и микро-четвергов.

Эпидемия Блюдаления продолжалась. Но теперь у компании был свой персональный источник света и остров, который никогда не потеряется в толпе.

Глава 20 - Ужин из Бетона и Урожай Вовочек, Которые Не Знали Слово «Потому»

Пансионат «Уснувшие Запятые» выглядел так, будто время здесь перестало течь и застоялось в лужах, которые уже высохли, но тень от воды осталась. Арчи и его спутники (включая Остров Асфальта, который к этому времени уже обзавелся парочкой зеленых насаждений прямо посреди тротуарной плитки) подошли к калитке.

Бабушка Клара сидела на крыльце. Она не вязала носок, как стереотипная бабушка. Она вязала вязаный узел, который, казалось, имел решение, но она не хотела его выдавать.

— Вы опоздали! — буркнула она, не поднимая глаз. — Котлеты из резины уже остались в прошлом!

— Мы пришли за бетонным пирогом, — смело сказал Арчи. Он чувствовал себя героями, прошедшими сквозь огонь, воду и медные трубы (похоже, даже сквозь водосточные трубы).

Бабушка Клара окинула их взглядом.

— А это что за комната ходячая? — ткнула она пальцем в Остров.

— Это мой друг, Остров, — представил Боб (который в данный момент был виден, потому что у Острова был хороший гражданский цвет, и Боб на нем выглядел как пятно масла на асфальте). — Он помогает нам перераспределять нагрузку.

— Нагрузку? Бедный мой хребтозгибатель, — вздохнула бабушка. — Ладно, заходите. Но вытрите ноги! У меня здесь пол натерт до блеска, можно свернуть шею, если посмотреть под определенным углом.

Они вошли. Внутри пахло пудрой и старыми журналами «Здоровье». На столе ждал пирог.

Он действительно был сделан из чего-то твердого.

— Это экспериментальный рецепт, — объяснила бабушка. — Бетон с орехами и изюмом. Изюм — это для слабаков, которые хотят сладкого. А орехи — для тех, кто хочет хрустеть судьбой.

Арчи сел, чувствуя, как в кармане гремит горох от кнопки. Горох чувствовал себя уютно и время от времени перекатывался, намекая, что он хочет быть посаженным в землю.

Арчи, откусив кусок пирога (зубы скрежетнули, но устояли), случайно выронил несколько горошин на пол (который тоже был из линолеума, но подложенного бетонной стяжкой).

— Ах, раскидались! — всплеснула руками бабушка.

Она не стала поднимать горошины веником. Она взяла лейку и полила их чаем из стакана.

— Чай полезен, — сказала она. — Даже для переменных.

В этот момент произошло то, чего никто не ожидал (хотя учитывая их историю, нужно было ожидать всего).

Горошины мгновенно проросли.

Не в обычные ростки. Из них выстрелили зеленые стрелки, которые тут же распустились листьями в форме смайликов.

А из земли выросли... они.

Маленькие, лопоухие, с нелепыми челками.

— Вовочки! — в ужасе прошептал Арчи.

Три десятка маленьких Вовочек столпились вокруг стола. Они смотрели на взрослых подозрительными глазами.

— А почему? — спросил один.

— А отчего? — спросил другой.

— А зачем? — спросил третий.

— Это не Вовочки, — поправил Стерн, поправляя очки. — Это клубочки смысла, запутавшиеся в хаосе.

— Я хочу в школу! — крикнул один Вовочка. — Но я не хочу учить уроки!

— Я хочу домой! — крикнул другой. — Но я уже дома!

— Я хочу к маме! — крикнул третий. — Но я сам мама!

Шум стоял невероятный. Десятки детских голосов задавали философские вопросы, от которых голова шла кругом. Вопросы били по мозгу, как гвозди.

— Почему трактор идет по полю? А если он не хочет?

— Почему ручка синяя? А если она грустная?

— Почему мы едим бетон? А мы тракторы?

Арчи почувствовал, как его живот начинает работать. Сила Вовочки! Чистейший абсурд! Гравитация вокруг него закипела.

Пирог с бетоном взлетел в воздух.

Стул под Рыцарем оторвался от пола и упал на потолок (перевернутый плащ спас его от удара).

Окна задребезжали.

— Хватит! — крикнула бабушка Клара. — У меня мигрень от ваших ответов!

Она попыталась отогнать Вовочек веником, но Вовочки веник испугались и залезли на него.

— Ой, дядя веник! Ты качаешься?

— Они плодятся! — закричал Дженни. — Если мы их не остановим, они заполнят весь город! А если в городе будет слишком много Вовочек, законы физики просто перестанут иметь смысл! Вовочка сломает карандаш, и он станет двумя карандашами!

— Нужно их уничтожить? — спросил Рыцарь, вытаскивая меч (который теперь выглядел как садовая лопатка).

— Нельзя убивать детей! Даже если они переменные! — возразил Боб.

— Нужно их успокоить, — догадался Арчи. — Им нужны ответы! Но такие, чтобы они перестали спрашивать. Нужен ответ, который убивает вопрос.

— Анекдот! — поняла Дженни. — Но самый сильный. Самый нелепый.

Она встала на стул (который висел под потолком).

— Эй, мальчики! — крикнула она. — Знатоки! Слушайте загадку!

Вовочки затихли. Десятки глаз уставились на Дженни.

— Что общего у ежа и молока?

Вовочки задумались. Они замерли, скрестив руки на грудях.

— Шипы? — спросил один.

— Нет! — ответила Дженди.

— Белый цвет? — спросил другой.

— Нет!

— Тогда что?! — хором взревели Вовочки.

— Они оба могут свернуться! — выпалила Дженди.

Повисла тишина.

Вовочки переглянулись.

Это было... это было до боли скучно. Это было настолько глупо, что их маленькие мозги отказались это обрабатывать.

— Бред! — сказал один Вовочка. — Это несмешно!

И они начали таять.

Как снег на солнце. Или как смысл на лекции по философии в три часа ночи.

Они растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах мела и школьной формы.

Остался только один Вовочка. Самый маленький. Самый упертый.

— А почему это бред? — спросил он.

Арчи наклонился к нему.

— Потому что жизнь — это не загадка, сынок. Это — опечатка. И мы все просто пытаемся её исправить. Но исправления только добавляют новых опечаток.

Вовочка задумался.

— А если я пойду в школу, меня исправят?

— Тебя... исправят, — криво улыбнулся Арчи.

— Тогда я не пойду, — сказал Вовочка и лопнул, как мыльный пузырь.

Степень абсурда в комнате упала до приемлемого уровня. Стул Рыцаря с грохотом рухнул на пол. Пирог тоже упал, но успел приземлиться на тарелку, не разбившись.

— Вот это выпечка, — похвалил Рыцарь, отряхиваясь.

— Что это было? — спросила бабушка Клара, доедая свой кусок бетона. — Это были мои воспоминания о школе? Я знала, что они чем-то полезны!

— Это был урожай гороха переменных, — объяснил Стерн, счищая горох с ботинок. — Следите за ними. Если их посадить снова, они вырастут в экзаменационную сессию.

Арчи посмотрел на пустые места, где только что стояли Вовочки.

— Я чувствую себя полным сил, — сказал он. — Вовочки дали мне заряд. Теперь я могу поднять...... даже Остров.

Он потянулся. Остров легко поднялся с места и завис в воздухе.

— Ой, как высоко! — обрадовался Остров. — Я вижу крышу!

Арчи отпустил Остров. Тот шлепнулся обратно, расколотил плитку.

— Извините, — сказал Остров. — Я грубый парень.

— Нам пора, — сказал Арчи. — У нас есть план на завтра. Завтра... завтра мы должны пойти к Финалу. Том заканчивается.

— Что будет в финале? — испугалась Дженни.

— Обычно в финалах всё взрывается или все поженяются, — сказал Боб. — Я надеюсь на взрыв. Свадьба слишком нервная.

— Не бойся, — обнял её Рыцарь (кстати, плащ теперь обнимал её автоматически, как щупальца). — У нас есть бетонные животы и батарейка Вовочки. Мы выдержим всё.

Они вышли из пансионата. Вечер опускался. Солнце (с гнездом) катилось к закату, чувствуя себя очень важным.

Арчи шел впереди. В кармане у него больше не было кнопки, не было гороха.

Только кусок бетонного пирога, завернутый в салфетку.

На всякий случай. Если вдруг нужно будет укрепить стены реальности.

— Всего одна глава осталась, — сказал он, глядя на звезды (которые похожи на дырки от кнопок в небе). — Интересно, что автор придумал нам напоследок?

Наверное, что-то очень несуразное.

Глава 21 - Закрывающая Скобка и Записка на Полях Судьбы

Вечер опустился на город, набросив на него фиолетовую шаль (которую ему подарила прошлогодняя осень). Компания сидела в сквере. Остров Асфальта, несмотря на свое название, отказался плыть по озеру, заявив, что боится намокнуть и раскиснуть, поэтому уютно устроился на траве, заменяя героям стол.

— Я думал, будет сложнее, — сказал Арчи, разглядывая пустой карман, где раньше была кнопка. — Казалось, что финал будет включать взрывы, слезы и длинные монологи о смысле жизни.

— Смысл жизни в том, — начал было Стерн, поднимая палец.

— Не смей, — перебил Рыцарь. — Если ты сейчас начнешь лекцию, я использую свой плащ, чтобы заткнуть тебе рот. А он сейчас очень чувствительный.

— Всё заканчивается внезапно, — философски заметила Дженни, глядя на Солнце. Солнце уже низко висело над горизонтом, и гнездо с днями недели тихо покачивалось. — Вчера ты героиня, сегодня ты спишь до обеда, а завтра... завтра не обещано.

Внезапно небо над ними зашумело. Это не был ветер. Это был звук переворачиваемых страниц. Огромных, тяжелых страниц, на которых был написан мир.

С неба медленно, с пугающим скрипом опустилась лесенка.

Она была сделана из... вопросов. Знаков вопроса, связанных между собой веревкой.

По лесенке спустился человек.

Он был одет в строгий костюм цвета «ожидание в очереди». В руке он держал огромную резиновую печать и стопку бланков.

— Кто вы? — спросил Арчи, невольно поправляя желудок (гравитация всегда нервничала при виде начальства).

— Я Редактор Реальности, — ответил мужчина. Голос у него был сухим, как стук ручки по столу. — Отдел Финалов и Кэнкл-Культуры (Культуры отмены).

Он обвел взглядом их компанию.

— Слушайте, у нас заканчивается Том. Первые двадцать глав уже типографских (отпечатаны). Страницы кончились. Нам нужно завершать историю.

— Подожди, — возмутился Боб. — У нас есть нерешенные проблемы! Остров! Гнездо! Вовочки!

— Нерешенные проблемы — это отлично стимул для покупки следующего тома, — равнодушно пояснил Редактор. — Вы не можете все урегулировать сейчас. Это было бы скучно. Скажите, вам понравилось, как герой спас мир с помощью жалких шуток и несварения?

— Ну... — Арчи покраснел. — Это было... ну, получилось.

— Вот и отлично. Тогда ставим точку. Или запятую, но такую огромную, что её видно из космоса.

Редактор открыл свой блокнот.

*«Герои сели. Солнце село. Мир стал лучше, но не идеален. Конец»*.

— Неужели всё? — огорчилась Дженни. — А пироги? А приключения?

— Том 2, — кратко сказал Редактор. — Если продажи пойдут хорошо. Если нет — мы просто потеряем этот мир в архиве забытых файлов.

Он поднес печать к воздуху.

— Внимание. Запись идет...

Печать зависла в сантиметре от носа Арчи.

— Постойте! — закричал Арчи. — Я не сказал последнее слово!

— У героев всегда есть последнее слово, — вздохнул Редактор. — Но оно обычно портит впечатление. Впрочем, давай.

Арчи встал. Он чувствовал, как внутри него нарастает энергия. Энергия не гравитации, а энергии рассказчика.

— Я скажу вот что, — произнес Арчи. — Мы остановили Эпидемию Блюждения. Мы победили Бухгалтера. Но мы забыли одну вещь.

— Какую? — спросил Стерн, нервно проверяя карманы.

— Мы забыли вернуть *Ключ от Редакции*. Без него вы не сможете начать следующий том. А ключ...

Арчи улыбнулся самой дурацкой, самой Вовочковской улыбкой.

— Ключ у меня в желудке. Я проглотил его в первой главе, думая, что это было просроченное пюре. А на самом деле это было... *Запоминание Сюжета*.

Редактор побелел.

— Что?! Ты не можешь так просто закончить книгу, держа внутри себя начало следующей! Это нарушает канон! Это вызывает пульсацию вселенной!

Он попытался ударить печатью, но рука дрогнула. Печать оставила на воздухе не точку, а многоточие.

*...*

Мир вокруг них начал мерцать.

Остров Асфальта заскрежетал.

— Ребята, я чувствую себя голодным! — крикнул Остров. — Можете ли вы меня съесть?

— Нет! — закричали все хором.

Мерцание усилилось.

Редактор начал исчезать.

— Вы не можете просто так уйти! Верните ключ! Том 2 не начнется без завязки!

— Том 2 уже начался, — крикнул Арчи, хлопая себя по животу. — Он прямо здесь! И это будет самое странное путешествие в моей жизни! Потому что теперь мы будем искать... туалетную бумагу с записями древних пророков!

— Что?! — визгнул Стерн.

— Шутка! — рассмеялся Арчи. Или нет?

Мир вокруг них начал сжиматься. Лесница из знаков вопроса рухнула. Солнце в гнезде вылетела, оставив на своем месте примечание: *«Продолжение следует»*.

Арчи почувствовал, как его поднимает вверх. Не гравитация. Это было перелистывание страницы.

— Спокойной ночи, герои! — услышал он голос Редактора, который превращался в эхо. — И хорошего аппетита в следующем томе!

Тьма поглотила их.

Но это была не темнота конца.

Это была темнота коридора. Длинного, бесконечного коридора с табличкой на двери:

**«ТОМ 2. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ ПОСЛЕ ТИШИНЫ»**.

Арчи открыл глаза.

Он лежал на том же диване в своей квартирке с кривым полом.

Все было так же.

Но...

Он посмотрел на стол.

Там лежал конверт.

Запечатанный сургучом с синей печатью.

На конверте было написано:

*«Арчи. Ключ к тому, почему твоя кошка Барон фон Мурзик умеет говорить по-английски, находится в том, чего ты боишься больше всего. Удачи. Твой (твоё?)... **АДМИНИСТРАТОР**»*.

Арчи похолодел.

Письмо само развернулось.

Текст на нем дымился и превращался в слова:

*«P.S. Бухгалтер не умер. Он просто перешел в другую систему налогообложения. Система называется... Твой Желудок»*.

В этот момент живот Арчи издал звук. Не бурчание. Голос.

*«Ну что, Арчи. Поехали?»*

Гравитация вокруг Арчи взорвалась зеленым цветом.

Диван взлетел к потолку.

Окно открылось само собой.

И где-то вдалеке, за горизонтом, над лесом, где спал Остров, взошла Луна.

Но Луна была не серой.

Она была зеленой.

И на ней четко виднелась кнопка.

Арчи схватился за живот.

— Том 2, — прошептал он. — Том 2 будет... острым.