Эпичное фентези

Глава 1. Знакомство со злом.

— Ну что, вы чувствуете себя героем или убийцей?

— Я чувствую, как у меня кровь плещется в сапоге.

— Радуйтесь, не каждый передовой кавалерист отделается легкой царапиной. - усмехнулся Ален, первый меч семьи Эронов.

Молодой человек, облаченный в легкие пластинчатые кожаные доспехи лишь недовольно фыркнул.

— Займите селение, утешьте тех, чьих родных мы сегодня забрали и объявите о моей вечерней речи. - Cтерев пот с лица рукавом туники, скомандовал юный Лорд.

Очень аккуратно, рассчитывая приземлиться на одну ногу, он спрыгнул с коня. Один из солдат подхватил его под плечо.

— У этого городка никогда не было названия, как говорят. — обратился к нему пожилой мужчина в монашеской рясе.

— Мы потеряли двадцать четыре человека в битве за город, который даже не имеет названия? - грозно посмотрев на монаха, через зубы процедил он.

На улице стояла жаркая и сухая погода. Засохшая земля беспомощно трескалась под солдатскими сапогами. Пыль была повсюду: на изрезанных старых доспехах, на красивых синих штандартах, на испачканных кровью рукавицах.

Стая ворон неутомимо кружила над недавним полем битвы, то и дело подлетая к оставленным без внимания павшим воинам. Едва проросшая в сухой земле трава окрасилась в красный. Эти птицы всегда слетались на тяжелый запах мертвечины. Небольшой отряд складывал тела в повозку и отвозил к свежевырытой братской могиле.

— Этот свой! - завидев как здоровый мужик кидает труп в синем плаще в повозку, окликнул его извозчик.

— Под каждого копать будем, до ночи провозимся. - пробурчал тот в ответ.

— Сир Ален пересчитает могилы и людей, тогда точно понадобится еще одна.

Грузный мужчина оскалился и с силой вытащив тело за ноги, бросил его обратно на сухую землю.

*

Разместившись в городке, лорд Тиммион Эрон собрал всех своих советников в единственном каменном доме во всей округе.

— У нас еще почти сотня солдат, мы можем идти дальше, взять еще пару деревень, забрать у них продовольствие и вернуться сюда. — предложил Ален.

Его жидкие русые волосы, завивающиеся и почти достающие до плеч, поблескивали в свете масляных ламп. Наспех почищенная черная туника все еще была испачкана пылью и темными пятнами крови.

— Нет, мы больше не участвуем в открытых сражениях. — возразил Тиммион, с недавнего времени ставший главой семейства. — слишком много наших людей пало за десяток коров и кучку деревянных домиков возле реки. — юноша сам заматывал заработанный в битве порез на ноге.

— Эти земли плодородны, люди через пару недель будут лояльны к вам так же, как и другие ваши подданные. Зачем в таком случае вообще было выходить из долины?

Молодой лорд сидел на стуле, закинув раненую ногу на ногу. Снятый сапог, весь испачканный кровью, сох где-то на крыльце. Завязав узел из слегка пожелтевшего бинта, он затянул повязку чуть выше щиколотки и аккуратно поставил ногу на пыльный деревянный пол.

— Я хотел показать им, что за каждого нашего мы заберем десятерых. Но держать оборону в пустом поле мы не сможем.

— При всем уважении, Бог дает нам эти земли, мы не можем просто уйти и отказаться от подарка.

— Этот подарок стоил нам двух дюжин человек, Илем, не забывайте, не все в этом мире достается с помощью магии или молитвы. — вступил в разговор сир Ален.

Тим вопросительно взглянул на своего телохранителя.

— Это место почти не охраняется, вся наша армия в Долине, я бы не рисковал вашей жизнью в таких сомнительных делах.

— А это было не сомнительным?

— Как знать, мы продвинулись на восток. Узнали, что воевать эти клоуны не умеют. Мое мнение: нужно или вырезать здесь всех и сжечь все что горит, или ждать гостей в укреплении.

— Не хочу прослыть сумасшедшим убийцей. - Тиммион глубоко вздохнул. - Илем, вдохновите людей на работу, с завтрашнего утра за хозяйство отвечают только женщины и дети, остальные займутся укреплением города.

— Как вам угодно! - кивнул старик.

— Деревянный частокол, пара вышек по восточной границе, переносим людей ближе к реке. Стены изнутри засыпьте песком или землей, чтобы встать там с луками.

Встав из-за стола, монах поклонился.

— Ваша сегодняшняя речь?

— Да, но про работу объявите вы. Люди должны любить меня, и они будут это делать. Даже немного недолюбливая моего богослова.

*

Вечерняя речь главы семейства Эронов прошла великолепно. К счастью, почти все погибшие солдаты только терроризировали эту деревушку. Мясники лорда Бьерна и его подданных устанавливали свои порядки и обворовывали крестьян на востоке от Долины уже почти год.

Если не брать в расчет зверское убийство одного из дальних родственников лорда Эрона, частые жалобы и просьбы о помощи местных крестьян послужили предлогом для этой небольшой кампании.

С самого утра солнце нещадно пекло закутанные в туники головы работающих. Чистое голубое небо расстилалось далеко за горизонт. Словно стук дятла, отовсюду доносились удары топоров. Во всем городе стоял приятный запах свежесрубленного дерева.

Бросив сидеть в ратуше, Тим скинул с себя промокшую от пота тунику и, прихрамывая, отправился на улицу.

— Милорд, как ваша нога? - посмотрев на своего лорда как на провинившегося ребенка, спросил Ален.

— Проходит. - открыв тяжелую дверь, ответил он. - Спасибо.

Покрасневшие от солнца лица солдат в мгновение приняли серьезный вид. Опустив топоры, они вопросительно уставились на лорда.

— Есть лишняя пара рук. - подняв руки вверх, словно сдаваясь, он подошел к остальным.

Тим был хорошим сыном, примером для своего брата и каждого ребенка в Долине Эронов. Его отец умер два года назад, возвращаясь из дипломатической поездки в центральный город и столицу материка — Отмир. Он был отравлен или подхватил какую-то неизлечимую болезнь, совет старейшин столицы пообещал принять меры: найти и разобраться с виновными, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки.

Их земли были обширными и богатыми, люди жили в достатке. Хорошие урожаи, именитые ремесленники, сильная армия - торговля в Долине процветала, прокладывая пути со всего материка. Многие бежали от тиранов и шли на поклон Элдуину Эрону, давали ему все клятвы, которые только знали. Земли хватало всем, лишние руки никогда не помешают, всех беженцев тут принимали как своих. Разбойников тоже хватало, но крепкая рука Элдуина душила шайки бандитов в зачатке, не в пример погрязшей в коррупции столице.

*

Прошло трое суток, деревянный частокол был почти закончен. Собранные на скорую руку смотровые вышки немного покачивались, но на первое время этого должно было хватить. Коричневые, местами белесые деревья прижимались друг к другу засохшей бечевкой и вкапывались в землю.

Поднялся легкий ветерок. Едва серые тучки, словно догоняя друг друга, мчались куда-то на север. Голубое небо скрылось за рваным одеялом облаков.

Над городом повисла оглушительная тишина. Лишь тихий стук капель по крышам еще спящих деревянных домиков нарушал всеобщее спокойствие.

—Всем вставать! Работа не ждет, лентяи! — Задорно закричал один из караульных, расхаживая по улице.

Дождь становился сильнее. Воздух наполнился запахом мокрых опилок и такой долгожданной холодной свежестью.

После трех дней работы под палящим солнцем дождь был как раз кстати. Выходившие на улицу люди расставляли руки и наслаждались моментом.

Но прошло несколько часов, дождь так и не прекращался. Размякшая земля превращалась в кашу, в которой увязали сапоги и тяжелые бревна. Работа встала. Поднявшийся сильный ветер покачивал смотровые вышки и покосившиеся старые дома.

Дверь в ратушу распахнулась и с грохотом захлопнулась. До нитки промокший сир Ален убрал волосы с лица.

— Лорд Эрон! Двое разведчиков пропали.

— Как пропали? — удивился тот.

— Они пошли в патруль на север, должны были вернуться час назад. Бьерн не смог бы так быстро сюда добраться, думаю это кто-то другой.

— Сворачиваем стройку, все по домам. Бери пятерых людей и ждите меня рядом с ратушей. Скажи капитану, пусть сделает то же.

Уставшие, но довольные лишним перерывом люди расходились по домам. Известие о пропаже разведчиков воспринималось несерьезно: мало ли куда их занесло в такой ливень. Но сир Ален знал своих людей и был уверен в неладном.

—Капитан! — перекрикивал дождь лорд Эрон — Вы замыкаете строй. Если что отступайте и предупредите всех.

— Вам лучше не идти в авангарде на этот раз. - возразил он, на что получил строгий взгляд лорда.

— Приказы здесь отдаю я.

— Капитан прав. - крикнул Ален - Лорд Эрон, вы рискуете жизнью, ради чего? Геройства?

— Нет, ради вас. И вы больше не спорите со мной. — Тим положил руку на рукоятку меча.

Отряд разделился, первая шеренга растянулась вдоль поля и быстрым шагом двигалась вперед.

— Господи! — крикнул один из солдат.

— Что там? — подбежал Ален. — О черт... — протянул он.

На земле лежал труп разведчика, его горло было перекушено клыками, а плечо разодрано до кости.

— Странно, волки в такую погоду не охотятся. И на ногах укусов нет. — заметил Ален, разглядывая труп.

Кровь смешивалась с дождем и бежала по земле маленькими красными ручейками.

— Забери тело, пусть тебя подменит один из отряда капитана. Быстрее, не стой ты на месте! — подгонял солдата Лорд Эрон.

— Тут что-то не так.

— Надо вернуться, сир. Вдруг второй еще жив?

— Вряд ли, посмотрите на эти укусы. Пасть у этого волка размером с медвежью.

— Может это и был медведь?

— Сзади! — крикнул Ален и отбросил лорда в сторону.

Из водяного тумана выпрыгнул странный зверь, бегущий на двух лапах. Издалека он напоминал человека с волчьей головой.

Стоявший рядом солдат успел только поднять меч и закричать, как тут же был убит мощным ударом огромной лапы в шею. Кровь окрасила мех чудовища в бордовый цвет.

Отряд одновременно обнажил клинки.

— Тварь! — послышался голос Алена.

Взмах меча. Кисть существа свалилась на землю. Второй лапой оно сбило воина с ног, ранив его в бок. Чудовище взвыло от боли, издав ужасающий рычащий звук.

Лорд Эрон сделал резкий выпад, но промахнулся. Даже без одной руки монстр оставался мощным и ловким. Защищаясь, он отскочил назад, едва увернувшись от острых как клинок когтей.

Послышался выстрел арбалета — стальной болт угодил чудовищу чуть ниже груди. Следом последовал режущий удар по второй лапе, захрустели кости плеча.

Толкнув его ногой в грудь и повалив на землю, Лорд Эрон добил создание, отрубив огромную волчью голову.

Несколько секунд все ошарашено глазели на истекающий кровью труп чудовища, только капли дождя монотонно стучали по земле и кожаным доспехам. Солдаты испуганно переглядывались. Железный запах крови бил в нос до тошноты.

Тяжело дыша, Тим оглядел отряд.

— Все живы? Ален, ты в порядке? - крикнул он, подбежав к своему подданному.

Мужчина присел на одно колено и держался за левый бок.

— Жить буду. - отрезал он, набрав воздуха в грудь. - Надо валить, еще пару таких мы можем не пережить.

Небольшим конвоем, солдаты пробирались к лагерю. За все время никто не проронил ни слова, и только редкие раскаты грома не давали разыграться мыслям в их головах.

**

Лорд Тиммион Эрон, держал отрубленную голову за загривок, оставлял за собой тут же смываемый ливнем кровавый след.

Двери в ратушу распахнулись. Дюжина солдат встали со своих мест и обернулись ко входу. Подойдя к большому столу в центре холла ратуши, Тим водрузил на него волчью голову.

Затертые каменные стены, даже лакированный пол казались желтыми света ламп, и желтизна эта разъедала глаза.

— Это напало на нас, на северной дороге. — Лорд Эрон отошел и сел за свое место — Нам больше нельзя здесь оставаться. Ален - сообщите всем - уходим с рассветом. Нам нужны крепкие каменные стены, огонь на улицах и настоящая армия.

Недоумевающие солдаты и местные жители, сидящие по углам, прячась от дождя, молча смотрели на стекающую со стола лужу крови. Масляные лампы подрагивали в такт завывания ветра за окном.

В распахнувшуюся дверь влетел Илем. Монах был очень удивлен и обрадован одновременно. Но его прежняя улыбка сменилась гримасой страха.

— Я... — начал он и онемел.

— Говори, Илем.

— Я... Что это? — подойдя к столу, сдерживая рвотные позывы, спросил он.

— Это одна из тех вещей, которые должны быть объяснены вами. Огромный волк в человеческом теле набросился на разведчиков, а потом и на нас. Чуть дальше северной границы.

— Удивительно. — снова замолчал он.

— Что удивительно? Это ужасно, безобразно и ...

— Магия, юный лорд, магия вернулась.

— Что?

— Ребенок, маленький мальчик, зажигает свечи одним только взглядом. Я сначала тоже не верил, но мой Лорд, я покажу вам... — глаза богослова горели как-то необычно задорно, для шестидесятилетнего старика.

Шумная когда-то компания, собравшаяся в небольшой пивнушке, молча наблюдала за столиком в центре зала. Окруженный дюжиной солдат, за столом сидел ребенок, тушащий свечку мокрыми пальцами, и зажигающий её снова и снова.

— Магия и правда вернулась? - тихо спросил лорд Эрон у своего наставника.

— Вы видите её собственными глазами, милорд.

— К черту. - грубо прервал речь старика Тиммион. - Отправьте их спать, выходим с рассветом.

Монах обиженно кивнул и пошел к людям.

— И присмотрите за Аленом, он нужен нам целым и невредимым как можно скорее. - одернув его за руку, негромко попросил Тим.

*

Отступление

*

Сплетни распространялись как огонь. Во всем этом эмоциональном пожаре, особняком, поодаль, таяла спокойная самоуверенность молодого лорда. Его привычно светлые и думающие глаза метались из стороны в сторону.

-- Скоро светает. - негромко, куда-то в сторону, бросил он. - Все готово? Все собраны?

-- Солдаты готовы, сир. Крестьяне собирают пожитки, но столько нам не увезти.

-- К черту их! Пусть остаются, если хотят. Если не верят.

-- Многие не верят, сир. - Ален, почти не спавший уже вторую ночь, односложно отвечал на все претензии своего лорда.

-- К черту их!

Вскочив со старого барного стула, он пошел к выходу из ратуши.

Дождь, всю ночь стучавший по деревянной крыше и стеклам в небольших окнах-бойницах, успокоился и уступил место легкому как паутина туману.

Засохшая волчья кровь на столе и на полу выглядела крайне неприятно и даже пугающе. Она просочилась в трещинки в столе и в узкие щели между лакированными досками пола, разнося зловонный металлический запах. Сама голова к рассвету тоже начинала источать неприятные нотки. Пытавшиеся заснуть забившиеся по углам солдаты и жители городка предпочли такой компании дождь и непогоду, один за одним покинув ратушу. И их осталось двое: лорд и его верный помощник и телохранитель - Ален.

-- Ален. - не поворачиваясь к нему, крикнул Тиммион - Идем в начале колонны, замыкать будут полдюжины солдат, не больше. Будьте готовы принять бой.

-- Как скажете, сир.

Опрокинув последнюю кружку местного пива, Ален с отвращением глянул на стол. Тихо вынув клинок из ножен, он засунул его в пасть мертвого волка. Повернув клинок, он приоткрыл пасть и закашлялся от тошнотворного запаха. Пожелтевшие зубы, испачканные в темной человеческой крови, по твердости не уступали стали его клинка.

В пасти что-то щелкнуло. Зубы стремительно сжались, развернув клинок в руке мужчины. На секунду, казалось, его сердце остановилось, а руки онемели и перестали слушаться. Отдернув клинок, Ален вытер его о старую штору и поспешил на улицу.

**

Солнце неспешно поднималось из-за горизонта. Плотный слой тяжелых облаков приглушал его свет.

-- Идемте, капитан! - Скомандовал лорд Эрон и пришпорил коня. Колонна медленно двинулась вперед.

Не успевшие собраться за ночь крестьяне в спешке сгребали все вещи в холщовые мешки и надевали на себя всю одежду, чтобы не пропала. Они не видели ни крови, ни смертей, ни огромной отрубленной волчьей головы, и поэтому не понимали всеобщей паники. Только и слышали что сплетни, но куда деваться, раз все уходят - значит есть причина.

Женщины плакали, а старики упирались и не шли на уговоры. И только дети радостно шли вслед за молчаливыми солдатами.

-- Не нравится мне это. - переминаясь с ноги на ногу, негромко пожаловался один из солдат, стоявших обособленно от других.

-- Ждем когда все пройдут и сразу идем следом. Я здесь оставаться не хочу, ждать их всех не буду. Видел вчера эту головищу… Огромная как у медведя, может больше. - наклонившись к остальным, сказал другой солдат.

Их группа замыкала колонну. В обычном походе это не так и плохо - встаешь позже, командиров рядом нет, никто не упрекнет за расстегнутый жилет или грязную тунику. В общем - рай для лентяев. Но сегодня они смотрели на это с другой стороны: вы отрезаны от остальных, в случае нападения - смерть. Командир, который всегда подставит плечо или даже спасет жизнь - где-то там, за сотни метров впереди.

-- Не дрейфить. - строго прикрикнул третий. Он был постарше их, мальчишек, прошел ни одну войну, но каждый раз перед очередной заварушкой его выворачивало как впервые. - Раз видел голову отдельно от тела - стало быть и убить их можно. А раз можно убить - то и бояться нечего.

-- Легко тебе, старик, молодых на смерть вести? Ты жизнь пожил, а мы здесь сдохнем, на дороге.

-- Ты это лорду Эрону скажи, он недалеко еще ушел. Научит тебя сир Ален службе солдатской. Надел доспехи, взял меч - стой до конца. Если не можешь - тряпка ты, а не солдат.

Старик подошел к нему и говорил прямо перед его лицом. Говорил он твердо, понятно, так, что гордость брала и кожа шла мурашками до лица.

Споры прекратились. Когда последняя повозка, доверху набитая инструментом, посудой и какой-то грязной одеждой прошла по выдавленной в грязи колее на дорогу, солдаты молча пошли за ней.

Были и догоняющие, вяло плетущиеся с баулами на спинах. Они тяжело дышали и жалобно стонали, потом жаловались, переходили на крик или бросались в слезы. Но потом все также вяло плелись сзади, как опавшие с волочимого дерева листья.

*

Колонна двигалась на запад. В страхе, холоде и грязи. Путь затягивался из-за разбитой дороги и мелкого моросящего дождя, такого противного и на первый взгляд незаметного.

Промокшая одежда была не только обузой, она не могла согреть. Голодные и замерзшие, люди боялись каждого шороха и совершенно не могли спать.

Каким-то чудом выдержав два дня пути, путники подошли к ущелью, ведущему в долину Эронов. Спрятанная от внешнего мира за опоясывающим горным хребтом долина стала домом для многих жителей материка. Вход в долину хорошо защищался: высокие стены и огромные распашные ворота многие годы защищали страну от врагов.

Идущий впереди колонны солдат остановился и поднял руку. Следующие за ним начали останавливаться по цепочке. Когда очередь дошла до Тиммиона и Алена, они обеспокоенно обогнали уставших солдат и поспешили вперед.

-- Что там? - негромко спросил Ален у испуганного юноши в доспехах.

-- Какие-то люди, сир. Идут на север, сир. - трясущимся голосом ответил юноша. -- Сир, они идут толпой, как стадо, а не как солдаты. Может пропустить их?

-- Нет. - отрезал Тиммион - Нужно узнать кто они и что здесь происходит. Мы не знаем как последние события повлияли на наш дом. Ален?

Оглядев выбившихся из сил солдат, Ален согласно кивнул.

-- Скажи всем приготовиться. - обратился он к солдату - Мы не знаем кто это и что у них на уме.

Лорд Эрон и Ален двинулись вперед. Богослов покорно, как и следует человеку Бога, следовал за ними пешком чуть позади. Их всегда верные и спокойные кони начали нервно фыркать и противиться.

Вечернее солнце, спрятанное за плотной пеленой темных облаков, начало медленно увядать. Лорд Эрон рассчитывал прибыть в Долину до темноты, и пока все шло согласно плану.

Двое мужчин в длинных, насквозь промокших плащах спокойно приближались к движущейся толпе. Ален громко свистнул и поднял над собой правую руку, приветствуя незнакомцев. Странно, но ни один из всей толпы даже не повернулся в его сторону.

-- Странно. - бросил Тиммион еле слышно.

-- Ждите здесь, я подъеду поближе.

Подбираясь к спешащим куда-то людям, с таким пренебрежением относящимся к окружающим, Ален почувствовал стойкий неприятный запах в воздухе. Тяжелый, бьющий в нос смрад заставил его закашляться. Прикрыв лицо рукавом туники, он приблизился к толпе на расстояние вытянутой руки.

И только подойдя так близко он начал замечать мелочи. Часть людей были одеты вразнобой, у кого-то не было даже сапог. Испачканные с ног до головы солдаты, плетущиеся с поля боя были бы рады любой помощи, или бежали бы со всех ног, завидев врагов. Эти же молчаливо шли по своим делам, полностью игнорируя происходящее вокруг.

Спешившись, он осторожно подошел к краю толпы. Сзади, шлепая сапогами по грязи, подоспел богослов. Одернув его за плечо, он нервно, но не нарушаяя общей тишины озвучил свое беспокойство.

-- Ален! Я видел одного из них… - тяжело дыша, он пытался отрезвить его, спасти. - У него нет половины лица.

На секунду мужчина опешил.

-- Я думаю нужно уходить! - дергая его за руку, продолжал богослов. - Это не люди! - чуть громче, в порыве страха, прикрикнул он.

Толпа, словно один цельный механизм, состоящий из шестеренок-людей, мгновенно остановилась. Каждый солдат, каждый крестьянин замерли.

Стоящий позади лорд Эрон нервно кусал губы.

-- Что там? - крикнул он.

Ален молча сделал шаг назад и положил руку на эфес меча. Они поравнялись с монахом.

-- Бежим. - еле слышно, губами произнес мечник.

Не успел он даже дернуться в сторону, как так же мгновенно все головы, каждого в этой колонне, повернулись в их сторону. Богослов завороженно смотрел на толпу, широко раскрыв от удивления рот.

-- Бежим! - уже во все горло заорал Ален и прыгнул в седло.

Стоящий перед ними мужчина, если присмотреться, был покрыт серыми трупными пятнами, а вся остальная его кожа была бледно-синей. Скрежет и лязг стали громом раздался по всей дороге. Мертвецы один за другим обнажили клинки и двинулись вперед.

Ален пытался докричаться до богослова, но старик уже не обращал на него внимания. Когда толпа повалила на него, он лишь испуганно зашагал назад. Мертвецы махали мечами наотмашь, почти наугад. Они были похожи на саранчу сметающую все на своем пути. Споткнувшийся священник грохнулся на спину и был растерзан за несколько секунд.

Ален скакал в сторону колонны с поднятым над головой мечом.

-- Строй! - протянул он гулко, словно зазвучал горн.

“Строй!” - передал команду дальше, стоящий впереди колонны солдат. Все засуетились. Испуганные и усталые солдаты доставали оружие из повозок и становились в шеренги. Нервно поглядывая друг на друга, они молчали. Перед боем лучше вспомнить о тех, кто ждет тебя дома и подойти к делу максимально хладнокровно - так их учил сир Ален.

Небольшой отряд кавалеристов, возглавляемый лордом Тиммионом стоял за шеренгами солдат, ожидая своей очереди.

-- Милорд, - негромко обратился к нему Ален - Вам не стоит туда идти.

Молчаливая толпа мертвецов быстро приближалась к первой шеренге. Особенно страшно и непривычно было то, что противник нападал абсолютно без криков или кличей, молча занося клинок или топор.

-- Лучники! - крикнул лорд и поднял руку.

Лучников было не так много, но залп скосил почти дюжину мертвецов. Стрелы со свистом врезались в бесчувственные тела мертвецов. Их плоть, вернее то что от нее осталось, податливо пропускала стрелы.

Орда приближалась. Они не чувствовали потерь от стрел, бесчувственно, шаг за шагом сокращая расстояние между армиями.

-- Быстрее, занять строй! - крикнул лорд изо всех сил.

Стоящий рядом с ним Ален нервно оглядывал их войско. Силы были явно неравны. В воздухе повисло самое неприятное чувство для полководца - отчаяние.

-- Милорд! - повторил он громче, нервно выстукивая по седлу придуманный им на ходу мотив. - Кавалерии стоит отступить в конец колонны, здесь их не встретить.

-- Шеренги выстоят. - холодно ответил лорд, не сводя глаз с противника.

Ален сжал руку в кулак, его кожаная перчатка неуверенно заскрипела.

-- Я прикажу отступить.

-- Пока я жив, принимаю решения здесь я.

Лорд Эрон грозно посмотрел на своего телохранителя и сразу же отвернулся и двинулся вперед, к первым шеренгам.

Когда стороны разделяли какие-то двадцать метров, послышался голос Алена, командующий поднять щиты. Словно слаженный механизм, первая шеренга подняла перед собой щиты с родовым гербом Эронов. Длинные копья высунулись вперед как ежовые колючки, готовые принять врага.

-- Держать строй! - крикнул лорд и с лязгом вынул клинок из ножен. Он на секунду повернулся назад. Рядом с ним стоял его верный мечник - Ален. Друзья обменялись улыбками, понимая что скорее всего это последняя их встреча.

Было прохладно, и прохлада усиливалась с каждой секундой. Воздух постепенно наполнялся гниющим смрадом - приближались мертвые.

Стоящие позади щитоносцев солдаты в ритм застучали мечами по щитам, постепенно ускоряясь, предвкушая кульминацию - битву.

Вдруг, откуда-то сзади, за армией мертвецов, со стороны отвесных горных утесов, прозвучал звук горна. Потом еще одного - чуть более высокого.

Ален слегка взбодрился и похлопал по плечу лорда Эрона.

-- Это ваш брат, милорд! - не скрывая радости, крикнул он. - Узнаю этот горн!

Лорд лишь растерянно закивал головой, продолжая наблюдать за приближающимся полчищем мертвецов.

-- Больше копий! - скомандовал он.

Солдаты засуетились и, взяв еще с дюжину длинных, с вбитым стальным наконечником копий, выставили их вперед.

Мертвецы бежали вперед, равнодушно натыкаясь на выставленные копья. Каждый следующий их боец толкал вперед предыдущего, и если тот не мог двигаться - они просто взбирались на упавшего, цепляясь за одежду или броню посиневшими руками.

Две первых волны полностью смели копейщиков, и солдаты взялись за лежащие при них мечи.

-- Держать строй! - испуганно кричал лорд Эрон, глядя на поле боя.

Бездушные убийцы сломили первую шеренгу и уже почти нащупали брешь в их обороне. Они не кричали умирая, просто падали без каких-либо эмоций, освобождая путь следующим мертвецам.

Солдаты же, чьи товарищи падали замертво, стонали от изнеможения и безысходности. Адреналин разгонял их кровь, спасая от страха и давая возможность пересилить ту боль, что они чувствовали.

Снова раздался гул горнов, уже ближе. Послышался стук копыт. Снова горн, стук копыт усиливался.

Три кавалерийских клина впились в атакующих сзади. Ломая старые кости и рубя головы, они прошлись через их армию как нож через масло. Снова горн, отступив через фланги, они открыли путь для следующих двух клиньев, практически полностью разбивших всю орду мертвецов.

-- Убрать щиты! - крикнул лорд Эрон, разворачиваясь к Алену и своему кавалерийскому отряду. - Дорогу!

Пришпорив коня, он двинулся вперед. Его отряд вылетел на поле боя, пробравшись через расступившихся солдат. Со злостью сжимая свой клинок, он рубил и сбивал с ног своих врагов, пробиваясь вперед.

Разбив мертвецов на небольшие группы, окружив их, войска лорда Эрона, с легкостью добили их всех, до последнего.

**

Младший брат Тиммиона Эрона - Джорж, еще совсем мальчишка, не так давно ему исполнилось четырнадцать лет. Хоть его окружение и пыталось воспитать в нем бойца - он был мягкотелым, добрым и начитанным ребенком. Но если доходило до дела - трусом его не назовешь.

Лорд Тиммион, не обращая внимания на происходящее после битвы, бросился в сторону одиноко стоящих всадников. Только увидев его, они спешились. Спрыгнув с коня почти на ходу, Тиммион подбежал к брату и крепко обнял его. Взяв его за плечи и слегка тряхнув, он звонко и радостно крикнул:

-- Ох, Джордж! Если бы не вы… - он покрутил головой. - Они бы смели нас.

Стоящие рядом с ними рыцари поклонились и сняли шлемы. Следом подоспел Ален, также быстро спешившись он обнял своего брата, охранявшего молодого лорда Джоржа Эрона.

-- В долине все спокойно? - отойдя от эйфории, спросил Тиммион.

Его брат неуверенно глянул на сопровождающих его рыцарей и, выдохнув, ответил.

-- На деревни нападают оборотни, но мы справляемся.

-- Черт! - сплюнув, лорд свистом подозвал одного из своих кавалеристов, шепнул ему что-то и кивнул головой. - Кто уже знает?

-- Все. - испуганно ответил мальчик.

-- Тяжело скрыть такое от людей, милорд. - негромко влез в разговор брат Алена.

Лорд недовольно кивнул, изобразив поклон и потрепал брата по макушке.

-- У нас там сотни людей на дороге, всем нужно отдохнуть и отогреться. - Поторопил собравшихся Тиммион и поспешил к своему коню.

Глава 2. Ритуал.

Лорд Бьерн, также известный как деревянный король - правитель густо усеянных лесом земель Бьернов на северо-востоке от Долины Эронов. Его семья столетиями занималась добычей и обработкой специальной прочной древесины, растущей только в их краях. Её использовали, в основном, в военных целях: щиты, стрелы, луки, копья. Торговые пути шли до самой столицы и дальше: в южные земли, на восток и даже суровые северяне доверяли деревянному королю. Деньги у Бьернов водились всегда.

Сам лорд был сложным человеком. Его отклонения проявлялись буквально с пяти лет, когда он начал издеваться над животными. Младшего брата он убил в восемь лет, забив его до смерти тренировочным посохом. Оставшаяся в живых сестра какое-то время вызывала у него жалость. Она вечно плакала и соглашалась с ним во всем, но когда ему исполнилось двенадцать - он хладнокровно расправился с ней на берегу озера. Город скорбел по ней несколько дней.

Когда ему исполнилось двадцать лет, пришел черед его родителей. В день его совершеннолетия, когда титул лорда перешел к нему после помпезной двухдневной церемонии, он дал четкие указания страже - не вмешиваться.

Он вошел в их спальню среди ночи. Большое окно впускало тусклый белый свет, отражающийся от нескольких зеркал расставленных по комнате. Тяжелый сухой воздух раскачивал длинные, раскинувшиеся по полу занавески.

Юноша взял первое, что попалось под руку - тяжелый бронзовый подсвечник. Посмотрев на спящего отца, он, ни секунды не колеблясь, с размаху ударил его. Глухой хруст кости. Пронзительный, испуганный крик матери. Забрызганное кровью белье полетело на пол. Какое-то время она смотрела на бьющегося в агонии мужа и стоящего над ним своего сына. Его блестящие черные глаза сверлили её, ужасая все сильнее.

Мать бросилась к двери. Закрыто. Дергала с силой, но дверь не давалась.

-- Нет, нет… - негромко, сквозь её крики проговорил лорд Бьерн. - Все закончится сегодня.

-- Что… Что ты делаешь? - срываясь на визг, кричала она, подбегая к окну.

-- Я не хочу рисковать. Теперь я здесь главный, и вы мне не нужны.

Поначалу он смотрел в сторону, но потом вновь принялся сверлить её своим пронзительным, темным взглядом.

Этой ночью оба его родителя погибли, и с тех пор он правит уже почти десять лет. Лорд Бьерн выглядит старше своего возраста: седина пришла к нему рано, как и к его отцу, а из-за постоянных бессонных ночей он выглядел изможденнее каторжанина.

Он пытался поддерживать свое здоровье прогулками по лесу, как советовал лекарь. Собрав очередную группу из охотников, гвардейской стражи, десятка слуг и поваров, он отправился в очередной поход.

Половину пути - по заезженным лесным тропинкам, которыми возили деревья и ездили егеря - он ехал в карете. Как только вся делегация достигала неразработанного леса, они спешивались и несколько дней бродили по чащам, останавливаясь на привал с подобающим лорду обедом или ужином. Важно, что спешивались все, никто не смел ехать верхом в присутствии лорда.

Теплый летний день в лесу. Хрустящие ветки под ногами, громкое пение птиц и едва слышная лесная речка. Запах здесь был не такой как на лесоповале, более живой, он отдавал сыростью и цветущим шиповником.

-- Милорд! - догоняя, чтобы не дай бог не расстроить своего хозяина, кланяясь в спину, обратился к нему один из егерей. Обычно один или два проводят его свиту в незнакомых местах. - Милорд! Там впереди вепри, волки, места нами необхоженные! Лучше бы обратно пойти. - все тише и тише говорил он под конец.

Лорд Бьерн даже не повернулся к нему. Его впалые, старческие глаза, потерявшие весь былой запал, понуро пробежались по стволам высоких вязов.

-- Иди вперед. - остановившись, он мигом остановил всю колонну. Люди в страхе застыли. - Ну, иди вперед, разгони их.

Лорд не был раздражен или зол, он был умиротворен и хотел продлить это чувство.

-- Мы сбавим шаг. - Стоявшие за его спиной одобрительно загудели, как бы поддерживая эту идею.

-- Но милорд, их не прогнать, они тут всегда жили и…

-- Ну так выдвори их! - заорал лорд, схватившись за кинжал на поясе.

Егерь побледнел. Его ноги подкосились и едва его слушали. Глубоко поклонившись, он побежал вперед, стыдливо, словно мальчишка, оглядываясь из-за плеча.

Какое-то время путники спокойно шли через чащу, обходя заросли шиповника и топча молодую землянику. Полуденное солнце, впервые за несколько недель, завернулось в серые облака. В лесу темнело. Птицы обеспокоенно галдя, разлетелись маленькими стайками. Природа замерла.

Легкие, едва заметные капли падали на листья деревьев. Иногда они просачивались сквозь лабиринты листвы и попадали в самое сердце леса, жадно проглатываемые сухой землей.

Уставшие путники не смели перечить своему лорду и просить об остановке, но почувствовав долгожданный дождь - они засияли. Одна за другой капли становились больше, и все больше маленьких капель просачивалось через деревья.

Когда ливень начал набирать обороты, и одежды стали впитывать влагу, становясь все тяжелее и тяжелее, лорд Бьерн остановился. Его бледное лицо скривилось в недовольной гримасе. Жестом руки подозвав одного из егерей к себе, он громко буркнул:

-- Где дождь переждать?

Пожилой мужичок с неаккуратной серой бородой с трудом проглотил слюну.

-- Негде тут переждать, милорд. - заикаясь, негромко ответил он.

Все знали о нравах лорда, и никто не любил попадать под его горячую руку. Мужчина втягивал голову как черепаха, казалось даже, что он щурился и боялся поднять взгляд. Дождь усиливался.

-- Чертовы бездари! - вытирая лицо полосатым коричневым платком, крикнул лорд. - Привал! - скомандовал он.

Выбежавший из колонны сопровождающих мальчишка поднес ему слегка подмоченный пуф на резных деревянных ножках. Вытерев его специально сохраненной сухой стороной своей туники, мальчишка поставил его прямо под ноги лорду. Уставший лорд пюхнулся на пуф и все также, жестом подозвал другого слугу.

-- Прикрой меня от дождя, переждем. - уже спокойнее, приказал он.

Мужчина достал из сумки толстую коровью шкуру и, подозвав мальчишку, растянул её над головой сидящего лорда. Пристально наблюдая за выражением лица лорда, его свита заметила что былое недовольство сменилось более привычным и безобидным безраличием. Люди выдохнули.

Через несколько минут дождь стал сильнее. Легкий ветерок сменился сильным, воющим ветром. Где-то вдалеке послышался пронзительный крик. “Егерь!”, - подумал мальчишка и, испугавшись, отпустил растянутую над головой лорда шкуру. Мокрая шкура, подхваченная ветром, со свистом влетела прямо в лицо лорда Бьерна, залепив ему сильнейшую за всю его жизнь пощечину.

Толпа ахнула и тут же замерла. Ошарашенный лорд вскочил на ноги и инстинктивно ударил мальчишку тыльной стороной ладони. Кожаная перчатка оставила на лице юноши неприятный багровый след. Разъяренно выхватив кинжал, лорд Бьерн уже было хотел вонзить его в шею или грудь непутевого слуги, как вдруг что-то отвлекло его.

Дождь был сильный, но разглядеть что-то, даже вдалеке, можно было. Что-то большое и при этом тихое, темно-серое промелькнуло между деревьев. Упавший от удара мальчишка приподнялся и сел. Он тоже замер, увидев что-то, но только с другой стороны.

-- Там сзади кто-то! - дрожащим, испуганным голосом крикнул он.

Из-за деревьев, легкой поступью для такого огромного существа, выбежал оборотень. Высокий: два метра, а может и больше в высоту, с промокшей, стоящей дыбом грязно-серой шерстью. Его пугающе большие клыки были красными от крови. С негромким рыком, он дернулся вперёд и впился в шею ближайшего слуги. Молодой мужчина не успел даже двинуться. Он рухнул на землю как мешок, истекая кровью.

Где-то неподалеку, с другой стороны, послышался громкий вой. Расправивший плечи, выгнувший спину оборотень засосал в себя мокрый воздух и завыл в ответ. Замершая в страхе толпа молча смотрела на него, не смея двинуться.

-- Идиоты! -- завопил лорд Бьерн. - Убейте его!

Часть людей пришла в себя. Солдаты с лязгом вытянули клинки из ножен и поспешили к лорду. Оставшиеся, безоружные слуги, старые егеря, все попятились подальше от чудовища.

Оборотень не спешил бросаться на людей, будто ожидая подмоги. Он лишь скалился и рычал, перебирая лапами по мокрой земле, пропитанной дождем и кровью.

Окружившие лорда стражники боязливо отмахивались тяжелыми клинками. Их ноги и руки дрожали так, словно они не бывалые солдаты, а зеленые новички, не знающие с какой стороны браться за меч. Одного за другим, звери вытягивали из толпы и тут же разрывали, прокусывая толстые кожаные доспехи.

Мальчишка встал на ноги и тихонько побежал обратно, в сторону лесохозяйства. Скрывшись за деревьями, он остановился перевести дыхание. Лицо все еще горело от удара. Снова вой, на этот раз недалеко от него. Вжавшись в ствол дерева, он закрыл глаза и начал шептать что-то себе под нос, тихонько всхлипывая.

Он почувствовал, а потом услышал глухие удары по земле. Будто скачет конь, или два. Скатившись на размякшую землю, опершись спиной в ствол дерева, он закрыл уши.

Дождь ослаб. Даже через закрытые уши он мог слышать крики умирающих солдат, слуг и егерей. Он знал этих людей, поэтому старательно держал ладони на ушах.

Разбежавшиеся в разные стороны люди бежали сломя голову, но конец у всех был один. Оборотни оказались очень ловкими и быстрыми для своих размеров - по скорости они могли бы тягаться даже с хорошим скакуном, а уж в тесном лесном пространстве им не было равных.

**

Земли лорда Бьерна остались без присмотра, а слухи о его смерти подтвердились буквально через неделю.

Череда нападений на деревеньки и лесные хозяйства, на лесопилки и фермы породили множество пугающих слухов и историй. Люди бежали в большие города, прихватив с собой только самое главное.

— Нет у нас времени твоё добро отовсюду выуживать! - кричал коренастый мужчина на свою жену. — Главное сейчас в городе быть, а лучше вообще! — большим пальцем руки он показал себе за спину, на юг.

— Но ведь дом новый! Стены крепкие, огонь у нас всегда есть, соседи тоже люди не трусы - отобьемся, дай Бог! — причитала женщина — Врут они все, ты этих фантазёров не слушай, Эл, волки они и есть волки!

— Что тебе дом, если мы в нем помрем? — мужчина был раздосадован и напуган, но не хотел подавать виду. — Лорда и его стражу разорвали, а мы - отобьёмся?

Мужчина сел на табуретку, которую он сколотил буквально неделю назад и оперся локтями об обеденный стол. Большими рабочими руками он обхватил голову и въелся в капну густых кудрявых волос.

— А отбиваться от них ты будешь? Легко тебе говорить!

— Трус! — Крикнула женщина и заплакала— Можешь ехать один, дом я не брошу.

— Дура. — Горько ответил мужчина, не поднимая головы. — И я дурак, что в сказки верю, всегда верил.

На глазах у него выступили слезы. Скатываясь по морщинистым щекам, они растворялись в русой бороде.

— Ну что ты Эл… А вдруг он вернётся? Может это все выдумки и война идёт с лордом Эроном, в долине много мерзавцев, ещё отец мой говорил! Могли и в лесу подкараулить, но ребёнка бы не убили.

Женщина сдерживала накатывающие слезы, ее лицо покраснело.

— Он жив! Я знаю, жив! — крикнула она.

В дверь постучали.

— Да! — понизив голос, уже более робко позвала она.

Скрипучая, светлая дверь открылась, внутрь вошёл высокий юноша, одетый в несколько туник и кофту сверху.

— Надо идти, Эл! - низким басом поговорил он.

— Идите без нас, мы будем ждать Джими.

— Эл, они все мертвы, разведчики были в том лесу.

— Заткнись! — крикнула женщина. — Мы не трусы, в отличие от вас, и в сказки не верим.

Юноша недовольно покачал головой.

— Вам нужно жить дальше.

Выйдя на улицу, он с силой хлопнул дверью. Супруги молчали, уйдя в свои мысли.

— Дом новый. — уже тише, тяжело дыша повторила женщина. — Стены крепкие, огонь всегда есть. Что мы, от волков не отобьёмся?

**

Столица земель Бьёрнов - гордый город Бьерген располагался на пяти холмах, разделявших город на районы. Состоятельные граждане старались выбраться в лучшие три района города, но не всем это удавалось. На самом миниатюрном холме располагался замок, ратуша и внушительных размеров церковь, с аллеей из бронзовых статуй правителей города. Там были и вычурные дорогие дома, с причудной и иногда безвкусной лепниной повсюду. За высокими стенами, окружающими этот район, жили приближенные к лорду люди, их семьи и слуги.

Следующие два района отходили торговцам и военным, а два самых больших холма населяли простые крестьяне, сорвавшиеся с земли в поисках лучшей судьбы. Они жадно бросались на любую работу: убираться, таскать, топить печи, печь хлеб или чистить овощи круглые сутки.

Бьерген закончил жить своей привычной, размеренной жизнью, как только весть о смерти последнего лорда Бьерна долетела до ратуши. Кроткие, знавшие свое место советники отрастили когти и острые зубы. Буквально в первый час после того как письмо с голубем было доставлено в город, каждый мелкий делец забравшийся повыше мнил себя лордом. Каждый, кто имел за спиной дюжину крепких ребят или пару увесистых мешков с золотыми планировал захватить город.

Те что поумнее - бежали в столицу или на юг, доживать свой век на берегу Беспокойного моря. Они прекрасно понимали, что грядет резня. И не важно сколько у тебя денег, когда твой лучший друг или верный слуга с легкостью вонзит тебе нож в спину.

Третий рассвет Бьерген встретил лишившись шести членов совета. Оставшиеся трое редко появлялись на общих собраниях, закрываясь в своих домах, параноидально ожидая смерти. Они были слишком слабы духом и трусливы чтобы править.

Солнце висело высоко над городом, нагревая и без того иссохшуюся землю. Пыльный, застоявшийся воздух висел над узкими улочками, дожидаясь пока откуда-нибудь не появится легкий ветерок. Но ветра не было. Город изнывал от жары.

Тяжело шагающий мужчина, облаченный в темно-зеленый балахон с позолоченными и бархатными вставками на швах, шел в сторону ратуши. Его голова была скрыта под плотным капюшоном. За ним грузно плелись двое высоких стражников. На их широких плечах висели тяжелые кожаные наплечники, а на головах были надеты сверкающие на солнце стальные шлемы.

Стража была беспечна в эти дни. Их командующий не появлялся на месте уже пару дней, и никто не брал на себя этот опасный груз - командовать солдатами в такое время. Ведь командующий - прямая угроза любому кандидату в смертельной битве за власть. Рядовые стражники старались максимально обезопасить себя от проблем или найти другую работу - спрос на вооруженных людей рос с каждым днем.

Таинственный мужчина с легкостью проходил все посты, игнорируя все вопросы. Если дело принимало серьезный оборот, чего почти не происходило, вместе со стражей за клинки брались его телохранители. Огромные, мощные рыцари вселяли страх в растерянных и брошенных на произвол судьбы гвардейцев, и те, тревожно потрясывая руками, не рисковали с ними связываться.

К полудню троица добралась до перехода в Магистральный район, как его здесь называли. Огороженная высокой мраморной стеной, ратуша и весь район соединялись с кварталом торговцев подъемным мостом. Обычно этот мост охранялся с особым усердием. Он не был забыт и сегодня, но в набирающей силу смуте, стражники не так охотно держались за свои места.

Навстречу им выбежали с две дюжины стражников.

-- А ну, стоять! - крикнул один из них, положа руку на эфес клинка. Он сделал шаг вперед, показывая остальным, что бояться нечего.

Мужчина в капюшоне и следующие за ним охранники шел вперед, не обращая на него никакого внимания. Стражник с лязгом выхватил клинок и крепко сжал его в руках. Довольная улыбка мгновенно пропала с его лица. Нахмурив брови, он медленно зашагал назад.

-- Приготовиться! - крикнул он остальным.

Один за другим, оставшиеся стражники подошли к нему и стеной встали на пути незнакомцев. Капитан стражников вытянул руку с клинком перед собой, целясь в шею мужчины в капюшоне. Но тот шел вперед, будто ничего не происходило.

-- Кто вы такие, черт вас дери?! - крикнул один из стоящих сзади солдат.

-- Мы… - низким, шипящим голосом спросил мужчина в капюшоне, подняв взгляд - Мы - ваши хозяева.

Он взялся за вытянутый перед ним меч и тот словно растаял, превратившись в рыжеватую, пахнущую ржавчиной пыль.

Глаза капитана беспокойно забегали по сторонам. Рука, в которой только что был клинок задрожала. Он начал пятиться и споткнулся о стоявшего сзади соратника. Обернувшись, он увидел как корчатся от боли, обвитые черными щупальцами-змеями его друзья. Змеи душили их и впивались в непокрытые броней части тела, отравляя их смертельным ядом.

Капитан беспомощно лежал на деревянном мосту, глядя в синевато-белые, светящиеся под капюшоном глаза мужчины. Он не мог выдавить из себя ни звука. Он едва дышал.

Троица продолжила свой путь, аккуратно перешагивая через безжизненные тела стражи, оставив капитана позади. Открыв запертую на ключ дверь, одним лишь касанием руки, они вошли внутрь.

Поднявшись по длинной винтовой лестнице, они зашли в главный зал ратуши. У высокой мраморной стены стоял выкрашенный золотом трон. Он был сделан из самой дорогой породы дерева, какая только встречается в землях Бьернов - стальной дуб.

В тронном зале сидели трое хорошо одетых стариков, которые встретили их надменными взглядами.

-- Кто пустил сюда это отребье? - обратился один из них к остальным, кончиками пальцев растирая седую бороду.

Троица неуклонно двигалась к трону, будто не замечая их.

-- Стража! - крикнул другой старик, испуганно вставая из-за стола. -- Кто вы? - уже обращаясь к ним, спросил он.

Двое телохранителей остановились в середине зала и встали, положив руки на рукоятки внушительных размеров мечей. Сбросив с головы капюшон, мужчина подошел к трону и, схватившись за ручки, опустился на сидение.

-- Я - новый лорд этих земель. - негромким, зловещим голосом произнес он. - Но вы можете оспорить мои права.

Как будто устав с дороги, мужчина облокотился на трон рукой, подпирая голову.

Успевшие подскочить со своих мест, старики взволнованно переглянулись.

-- Как же вас зовут, милорд?

-- Называйте меня Наместник. - его жидкие, короткие волосы лежали чуть набок. Высокий белый лоб украшала черная точка.

Откланявшись, старики бойко ретировались. Спустившись по лестницам вниз, они поспешили скрыться в своих великолепных, и как им казалось безопасных домах. Пробегая мимо опущенного моста, один из них увидел лежащего на потемневших деревянных досках капитана.

-- Что с ним? Это Джозеф? - испуганно спросил один из них.

-- Это не наше дело! - схватив его за рукав, пробормотал другой. - Стражи здесь нет, пора уезжать, так и знал что этим кончится! И кто этот псих?

-- Сколько у вас людей?

-- Человек тридцать, дома, с семьей. - ответил один

-- С полсотни солдат, все в поместье.

-- Мы можем выкурить его, убить. Он совсем мне не понравился. Уж лучше лорд Бьерн, чем этот…

Остальные согласно закивали.

-- Где вся стража? - искоса поглядывая на поднимающегося на ноги капитана Джозефа, спросил старик.

Капитан, только увидев их, побежал в их сторону. Он выглядел чуть уверенней, чем раньше. Напряженные, готовые бежать советники зачем-то ждали его.

-- Милорды! - крикнул он, подбегая. - Милорды! - уже подойдя, крикнул он. - Трое прошли по мосту и вошли в ратушу.

-- Где вся стража? Здесь было столько солдат…

-- Не знаю, милорд! - он помолчал. - Вы хотите бежать?

-- Мы… - начал один, но другой старик снова одернул его. - А, к черту, это же Джозеф… Бежать, лучше бежать, сынок, тебя здесь ждет только смерть.

Двое советников, спешивших домой, к своей личной армии, нетерпеливо цыкали, порицая коллегу.

Джозеф подошел к нему поближе. Этот старик знал его еще с пеленок, многие в первом квартале были связаны родственными или деловыми связями.

-- Нельзя бежать. - прошептал он, сглотнув слюну. Он сделал небольшой шаг навстречу, чтобы оказаться еще ближе. - Нельзя бежать! - повторил он, качая головой.

Резким движением, он вонзил кинжал старику в живот. Старик глухо застонал. Его ноги размякли и перестали держать дряблое тело. Изо рта тонкой струйкой сочилась кровь.

Он смотрел на него уставшими глазами. Уставшими от беготни и бесконечного страха смерти.

Джозеф вынул клинок и вытер его о край своей парадной красной туники с гербом Бьернов на животе.

-- Нельзя бежать. - негромко повторил он, глядя на стоящих в оцепенении стариков. В их глазах был животных страх, ужас который испытываешь представляя свою смерть.

-- М-м-мы не бежим. - заикаясь, промямлил один из них. Второй, наконец опомнившись, закивал головой.

-- И не надо. - кивнул Джозеф, убирая кинжал в ножны. - Бежать нельзя.

**

Убитые солдаты словно по команде вставали на ноги. Они не дышали и не чувствовали, их вела чудовищная сила, теперь лишь она полностью контролировала их. Их глаза вновь открывались, а тела могли двигаться. Но глаза эти были потухшими, пустыми, а тела ненастоящими. Словно марионетки, они брели в сторону ратуши.

Испуганные советники в окружении своих маленьких армий планировали покинуть город под покровом ночи. Но наместник имел на них, и на весь город свои планы.

Смена караула, по какой-то давней традиции, происходила перед полуночью. Свежие, отдохнувшие солдаты сменяли топтавших сапоги сослуживцев, а те отправлялись спать. Служить в Магистральном квартале считалось почетным, да и жалование платили повышенное. Люди держались за свои места. Поэтому, в отличие от других кварталов побольше, все стражники были так или иначе знакомы в течение долгого времени.

Собравшиеся у ратуши солдаты заподозрили неладное, когда прежние их товарищи молчаливо и весьма равнодушно пропустили их через мост в Магистральный квартал. Обычно в эти моменты они с радостью встречали новую смену, готовясь пойти выпить и отоспаться в свой выходной.

Собравшиеся на небольшом пятачке перед ратушей солдаты негромко обсуждали последние сплетни и напоследок начищали форму и сапоги. Капитан Джозеф, обязательно присутствующий на всех сменах караула, не упускал возможности отчитать кого-нибудь за грязную одежду или обувь. Они, все-таки, охраняли они самого лорда и его свиту.

После вестей о смерти лорда, огни в городе горели не так ярко, многое делалось спустя рукава. Но в этот вечер на улице было особенно темно. К вечеру, когда солнце уже закатилось за горизонт, на небе тонкой пеленой расстелились облака. Они укутывали собой полумесяц, и он почти не отдавал света городу.

Капитан никогда не опаздывал, и его отсутствие вызывало смятение. Тяжелый воздух наполнился неприятным, затхлым запахом. Словно молчаливые паломники, с разных сторон начали появляться стражники. Они шли несобранно, не синхронно, не как подобает военным. Они даже не крались - просто появлялись будто из неоткуда. Их становилось все больше и больше. На ком-то не было формы, кто-то сжимал посиневшими руками кусок толстого, но блестяще острого по краям стекла.

Собравшиеся на пяточке солдаты взволнованно собирались в кучу. Полумесяц, казалось, совсем скрылся за густыми темными тучами. Поняв, что дело идет к драке, солдаты робко, один за другим обнажили клинки. Они засеяли на колеблющемся, оранжевом свете факелов.

-- Кто вы?! - послышалось из толпы.

Но никто не отвечал. Солдаты жались друг к другу и сдвигались в сторону моста, собираясь прорваться за окружение и бежать. Со стороны ратуши послышался скрежещущий звук, какой бывает когда точат клинок. Он рассекал тишину, пугающе пробирая до самых костей. Скрежет приближался, а безмолвные, казавшиеся серыми силуэтами в приглушенном свете люди продолжали обступать солдат. При приближении силуэтов, факелы быстро истощались и тускнели, источая едва уловимый запах гари.

Их перекошенные в страхе лица и дрожащие руки, едва держащие клинки пропадали в постепенно сгущающейся темноте. Внезапно, скрежет прекратился. В воздухе повисла тишина, и уже через мгновение её нарушил громкий свист режущего воздух клинка.

Брошенный из темноты меч словно в масло вошел первого солдата, оказавшегося у него на пути. Юноша по инерции полетел назад и рухнул на мощеную камнем площадь. Он не успел издать и звука.

Из-за темных силуэтов, держа в руке факел, вышел капитан Джозеф. В его ярко-синих глазах отражалось колышущееся пламя. Как-то странно улыбаясь, приоткрыв рот, он направился к лежащему на площади солдату. Остальные опасливо расступились. Он уперся ногой в грудь мертвого и с силой дернул за рукоять. Алая кровь брызнула во все стороны, окропив его лицо большими красными точками.

-- Хотели бежать? - негромко спросил он, смотря куда-то в сторону.

Замахнувшись, он с силой направил клинок в одного из стоявших рядом солдат. Сталь с грохотом ударилась о сталь. Он занес его еще раз и ударил еще сильнее. Молодой стражник снова принял удар своим клинком, но не смог устоять на ногах. Третий удар должен был убить его, но перед Джозефом возник другой юноша, озлобленно смотревший на него исподлобья. Он держал меч двумя руками, тяжело дыша, сдерживая натиск капитана.

Джозеф поставил клинок рядом с собой, оперевшись на эфес, он поднял вверх руку. Силуэты зашевелились и еле слышно двинулись вперед. Защитивший товарища юноша вскрикнул и упал на одно колено, выпустив меч из рук. Стоявший сзади мертвец равнодушно держал окровавленный кинжал. Через секунду он замахнулся еще раз, ударив в шею. Юноша захрипел, его руки и ноги обмякли, а тело бесчувственно растянулось по каменной брусчатке.

Через несколько минут площадь была усеяна телами убитых солдат. Мертвецы непричастно расходились, направляясь в сторону моста к следующему кварталу. Джозеф, восхищенно оглядев поле брани, присел на корточки. Сняв окровавленную кожаную перчатку, он отложил её в сторону. Его бледная, синеватая ладонь была усыпана свежими еще незатянувшимися шрамами. Капитан достал небольшой кинжал и, стиснув зубы, провел им по ладони. Из раны засочилась голубоватая кровь. Несколько раз сжав и разжав руку, он положил её на брусчатку и закрыл глаза. Голубые искры в мгновение разбежались по площади, окутывая лежащие тела. Один за другим только что убитые солдаты начали подниматься на ноги. Их окровавленные одежды обдувал едва заметный ветерок.

Когда последний мертвый восстал, Джозеф поднял руку. Голубые искры маленькими молниями вернулись обратно к его ране, заживляя её. Он смущенно разглядывал свою ладонь, пока не поймал взгляд одного из восставших. Быстро надев перчатку, капитан выпрямился в полный рост и убрал подобранный меч в ножны.

К рассвету город был залит кровью, и почти все стражники были мертвы.

*

Наместник сидел на троне не меняя позы. Его мысли были далеко за пределами Бьергена. Тяжелая деревянная дверь тронного зала негромко распахнулась. Поклонившись двум рослым охранникам, капитан Джозеф вошел внутрь. Остановившись перед своим хозяином, он упал на одно колено.

-- Все готово. - тихо проговорил он, не смея поднять глаз.

Мужчина, будто проснувшись, посмотрел на его испачканную кровью одежду.

-- Ты хорошо послужил мне. - пронзительный, низкий голос Наместника растекся по залу. - Нужно заканчивать с этим местом и готовиться к ритуалу.

-- Да, господин. - не поднимая головы, согласился капитан.

-- Не жди ночи, первая кровь просыпается и крепнет.

Джозеф встал и глубоко поклонился.

-- Война и Смерть пойдут с тобой. - кивнув своим охранникам, приказал он.

Высокие, крепкие рыцари послушно зашагали за капитаном. При том что Джозеф был одним из самых сильных и физически развитых бойцов гвардии, на их фоне он казался ребенком.

*

Пройдясь по кварталу, капитан нашел нужный ему особняк. За высоким мраморным забором раскидывался большой участок и внушительных размеров каменный дом. Три раза ударив стальной подковой, специально висящей там для посетителей, он принялся ждать хозяина.

-- Кто? - послышался громкий бас. За забором стояла стража.

Джозеф молча ждал.

-- Кто там, черт возьми? - разозленно крикнул мужчина с той стороны.

Капитан с силой ударил в дверь несколько раз.

Пробурчав что-то непонятное, мужчина открыл тяжелые ворота.

-- Капитан? - изумился он, увидев своего прежнего начальника, с ног до головы испачканного в засохшей крови. Он машинально дернул за створку и попытался закрыть ворота. Но цепкая сильная рука капитана не дала ему этого сделать.

-- Позови старика! - приказал он.

-- Нам не велено! - пыхтел стражник, пытаясь закрыть ворота. -- Помогите! - крикнул он на всю улицу.

Где-то сзади застучали сапоги. К воротам подбежало с полдюжины человек, и вместе они перетянули створку, закрывшись внутри.

-- Мне нужен только старик. - чуть громче сказал Джозеф, доставая меч.

-- Нам не велено! - снова ответил стражник

Замахнувшись, он с силой ударил ворота. Меч лишь слегка поцарапал прочную древесину.

-- Ворота крепкие, сир, до ночи можете стучать - все выдержат.

Один из стоявших сзади Джозефа рыцарей сделал шаг вперед. Сжав руку в кулак, он с силой ударил деревянную створку. Звук был громкий и пугающий, словно молния ударила. Дерево захрустело и поддалось. Толстые доски с треском сложились и в воротах образовалась небольшая дыра.

-- Стойте! - крикнул старик, выбегая во двор. - Стойте, ворота оставьте! - завизжал он.

Подойдя к отверстию в деревянных воротах, старик дрожащим голосом поприветствовал капитана.

-- Собери всех сегодня, весь город. - холодно произнес Джозеф.

-- Что? - удивился старик и сглотнул слюну. Его седые короткие волосы беспорядочно завивались и танцевали на ветру.

-- Собери всех на главной площади, в том квартале - Джозеф большим пальцем показал себе за спину, имея в виду торговый квартал. - Нужно чтобы все услышали повелителя.

Старик облегченно вздохнул.

-- Так вы… - начал он и сразу перебил сам себя. - Так вы объявить хотите?! Конечно, конечно сир Джозеф!

Старик нервно улыбался, радуясь что ему доверили такое важное задание.

-- Сегодня к вечеру. - отрезал Джозеф, посмотрев в глаза старика через небольшую щель в деревянном заборе. - Не справишься - я приду за тобой, и никакой забор тебя не спасет.

Джозеф развернулся и поспешил по своим делам. Двое сопровождающих его рыцарей молча двинулись следом.

Старик остервенело зачесал бороду, оглядывая своих охранников.

-- Бесполезные бездари. - негромко, озлобившись произнес он.

Советники Бьерна всегда унижались перед старым лордом, но не выносили это напоказ. В высоком обществе города они были уважаемыми лицами с репутацией если не правителей, то как минимум влияющих на судьбы людей кардиналов. Ему было обидно, что простой люд видит его настоящего: серого и пресмыкающегося перед властью старика.

-- Позовите всех! - крикнул он. - Всех ко мне, я сказал! Живо! - кричал он на стражу, возвращаясь в дом.

**

Основная часть жителей Бьергена едва сводила концы с концами. И многие, знавшие нравы старого лорда, или знавшие тех, кто знал их, ожидали перемен к лучшему. Они были наслышаны о его жадности, о роскоши, которой он упивался. Никто им ничего не обещал, да и они сами в глубине души осознавали, что носильщик при лесопилке не станет ходить в шелках, а забитый слуга, убирающий за хозяевами круглые сутки, не поменяется с ними местами. Но что-то в этом было, какие-то неуловимые нотки свободы так и витали в воздухе.

Стражи поубавилось, а те что есть - стали серьезней, все спешат куда-то, не шпыняют попрошаек и не требуют денег с карманников. Вот она - свобода. Хочешь в торговый квартал? Пожалуйста! Ни одного патрульного, все как сквозь землю провалились. Но народ все равно побаивался. Вдруг потом накажут, когда пыль уляжется.

-- Говорят, там у них дома все в золоте! - потирая уголки рта пальцами, бегая глазами по сторонам, пробормотал мужчина. - Говорят устроишься к ним прислугой и уже жизнь совсем другая начнется!

В небольшом закутке, в одном из рабочих кварталов собралось с десяток мужчин. Они будто спешили куда-то, но не могли отойти, им рассказывали что-то важное.

-- А устроиться туда вообще… - мужчина, одетый в мешковатую, засаленную тунику, серые штаны с необычными вышивками и потертые красные сапоги. Огромные для его размера рукава свисали, и он постоянно задирал их, сплевывая на пол. - Вы мужики крепкие, дров принести, воды нагреть - да даю серебряный, что любой купец таких с руками оторвет! - Громко, улыбаясь во весь рот, крикнул он.

Стоящие вокруг него зашикали и принялись оглядываться по сторонам.

-- Говорю вам! - уже тише продолжил он - Да хоть на меня посмотрите! Я там стал уже как свой! Послушаете нового лорда, а там и познакомитесь с кем.

Мужчина улыбнулся. У него не хватало нескольких передних зубов.

-- Какой тебе смысл нас звать? А если сам работу потеряешь? - недоверчиво спросил один из мужчин.

-- У меня уже все есть. - он показал на штаны и кожаные сапоги. - Я уже там как свой, без меня они никуда… Торговля штука сложная, вам не понять… - он махнул рукой, закатив глаза. - Ладно! Если вам не интересно - найду других!

Мужчины взволнованно переглянулись.

-- Интересно! - остановил его кто-то из толпы. - И правда дрова носить? И как свой будешь?

-- Хочешь - можешь не верить, все равно вас, работяг, там отродясь не было. Да и дело это не мое, я к вам от всей души…

-- Ладно, ладно! Будем там. - сказал самый высокий и поправил лохматые волосы. - Все-таки новый лорд, знать надо… А там уж если подвернется - так хорошо.

-- Верно говоришь.

Мужчина в красных сапогах поклонился и вышел на улицу. Через минуту он уже растворился в толпе.

Мужчины разошлись, продолжив свою тяжелую работу. Самый высокий из них, попрощавшись, поспешил обратно в кузницу. Он успел вовремя: кузнец отходил по делам и заказывал уголь.

-- Франко! - окликнул его кузнец - Стаскай уголь в каморку!

Франко облегченно вздохнул. Его отсутствие не заметили. Стаскав весь уголь, все десять больших мешков, он присел перевести дыхание. Второй помощник кузнеца, молодой парнишка, увидел это и подбежал к нему.

-- Сегодня новый лорд объявится... - мечтательно сказал он. - Я тут встретил одного: хорошо одет, даже цепь серебряная на груди! Говорит всем кто придет - хлеба и мешок муки дадут. Лорд, мол, помочь хочет. Ох, вот жизнь начнется скоро! Совсем другая!

Франко посмотрел на свои большие, черные от угля руки и хмыкнул.

-- А мне говорили - работа будет. У купцов. - он перевел свой строгий, тяжелый взгляд на парнишку. - Мешок муки?

-- Да! - засиял он. - Целый мешок каждому кто придет!

-- Тем более идти надо. - стерев с лица выступившие капли пота засаленым рукавом, он вздохнул. - Неужели новый лорд все для людей делать будет? И не верится даже.

**

Люди, словно неспешно бегущая река, перетекали в торговый квартал со всего города. Когда-то хорошо охранявшиеся статные гранитные арки разделяющие районы внушали трепет и даже благоговейный страх в простых людей, но сегодня они гордо проходили через распахнутые ворота. Стражников почти не было, а те немногие, кто стоял на посту - молча провожали толпы взглядами из-под забрал шлемов.

Широкая площадь все еще освобождалась от торговых лавок. Хозяева впопыхах уносили свои вещи кто куда - приказ правящего совета. Небольшая трибуна в торце площади также поспешно доводилась до ума. Деревянный помост, принесенный откуда-то, на него городили еще один поменьше, и еще один… Лорд должен быть возвышен над своими подданными.

Вновь пришедшие изумленно изучали прекрасные каменные дома, окружавшие площадь. Иногда высокие и узкие, в три или четыре этажа, иногда широкие и приземистые в один или два. Красивый шлифованный камень сохранялся на столетия.

Те кто пришел пораньше уже во всю обсуждали скорую раздачу хлеба, муки, серебра и, конечно, обещанную им работу. Кто-то хвалился, кто-то привирал, а кто-то скептично вслушивался и молча мотал головой. Вновь появившихся подзывали и быстро спрашивали об их успехах в новом квартале. Наслушавшись россказней, они сами начинали в них верить и заражали следующих пришедших.

Через несколько часов бесполезного стояния на площади, когда людей было так много, что с трудом дышалось, зазвонил колокол. Люди сначала притихли, но потом продолжили гудеть. Колокол зазвонил снова.

Ступая следом за двумя высокими рыцарями, на подиум поднялся мужчина в отливающем изумрудным цветом балахоне. Золотые пуговицы блестели на вечернем солнце, отражаясь в тысячах глаз, смотревших на нового лорда.

Люди замолчали. Те, кто осмеливался шуметь или просто разговаривать - моментально получали десятки озлобленных взглядов и тоже замолкали. И уже через мгновенье, они сами злобно поглядывали на новых нарушителей, старательно пытаясь заставить остальных испытывать то же неудобство, что и они.

Мужчина сосредоточенно оглядывал толпу с высоты трибуны. Небольшой ветерок разгонял застоявшийся воздух, постепенно усиливаясь. Через несколько секунд ветер колыхал развевающийся над трибуной флаг Бьергена. Черная, бесформенная туча стремительно приближалась к солнцу, вот-вот закрывая его.

Наместник неподвижно смотрел куда-то в сторону, будто не замечая озадаченных горожан. Они готовились к речи или выступлению, все время одергивая стоящих рядом с вопросом: “Что он говорит? Не слышно!”. Но люди лишь непонимающе пожимали плечами.

Когда солнце скрылось за плотными дымчатыми тучами, на площади резко потемнело. Молчащая толпа начала нервно гудеть. Наместник снял капюшон и оглянулся. Сложивший руки на животе старик гордо оглядывал результат своей работы: почти весь город собрался здесь по приказу нового лорда буквально за полдня.

-- Кресло. - скомандовал Наместник.

Один из людей старика засуетился и вынес небольшое кожаное кресло на трибуну. Напоследок оглядев толпу, Наместник опустил руку в карман. Достав сжатый кулак, он с силой бросил в толпу горсть небольших красных семян. Подхваченные ветром, они разлетелись по всей площади.

Люди удивленно ахнули. Они оглядывались, крутили головами и спрашивали друг друга, что это было. Тем временем, Наместник поднял правую руку, и затем резко опустил её и сел в кресло. Аккуратно надев капюшон двумя руками, он откинулся на спинку.

Запахло сыростью. Миллионы маленьких капель, словно пропущенных через сито, плавно опускались на площадь. Дождь был сильный, но легкие капли не стучали по крышам, они будто обволакивали все, незаметно. Воздух стал влажным как в парнике, и стоящим в толпе становилось трудно дышать. Те кто пониже - тянулись вверх, жадно глотая мокрый воздух.

Обмокшие красные семена набухали и стремительно разрастались. Сначала появлялась тоненькая красная веточка, она вилась, цепляясь за одежды людей, за ноги, залезая под одежду. Затем созревала следующая веточка, а первая становилась толще и плотнее, туго затягиваясь на бедре, она прорастала дальше - к шее или груди, удушая человека. Почуяв кровь, растение свирепело: мощные корни вгрызались в брусчатку, просачиваясь между кирпичиков и уходя глубоко вниз. А веточки продолжали виться, затягиваться вокруг вожделенной плоти, а затем как губка впитывать кровь и расти еще сильнее.

Люди кричали от боли, пытались сбежать, но толпа стала неуправляемой, а бежать было некуда. Проходя через блестящие гранитные арки, на площадь просачивались стражники. Сотня с одного входа, сотня с другого. Еще несколько сотен брели по улицам, между великолепных каменных домов, наспех закрытых лавок и укрытых тряпками витрин, как овчарки загоняя напуганных людей к площади.

Высокие красные деревья одно за другим вытягивались над площадью. Их ветки, извиваясь как змеи, душили или протыкали насквозь толпящихся людей.

Франко завороженно смотрел на охотящиеся лианы. Он не мог двинуться - со всех сторон кто-то толкал его, кричал во все горло, а толпа несла его куда-то в сторону.

Его друг, мальчишка с которым он работал на кузнице, еще несколько секунд назад стоял рядом с ним, но, споткнувшись, он упал на брусчатку и кричащие, испуганные люди наступали на него как на старую пару сапог, забытую у входа. Он кричал, но его крик растворялся в гуле толпы.

Франко крепко держался за плечи стоящих рядом мужчин. Он не был трусом, но его ноги и руки дрожали, а на глазах наворачивались слезы. Мокрые волосы падали на лицо. Что-то с силой схватило его за ногу и дернуло вниз. Дыхание перехватило. Сильнее сжав руки, он с еще большей силой вцепился в стоявших рядом мужчин. Резкая боль в ноге. Он затаил дыхание и глухо застонал. Под старой, изношенной туникой, от влажности прилипшей к его коже, пробежал холодок. Он опустил глаза и увидел, как тонкая красная нить обвивает его шею.

Где-то вдалеке послышался низкий звук горна, но он тут же утонул в кричащем шуме толпы.

Франко дернулся вверх, но боль в ноге заставила его согнуться. Тонкая нить окрепла и, словно гадюка, бросилась на стоящего рядом с ним мужчину. Дыхание перехватило. Франко схватился за шею и попытался отдернуть удавку. Через несколько секунд его пальцы ослабли, и все еще черные от угля руки безжизненно опустились.

*

Наместник спокойно смотрел на корчащихся в агонии людей. Они бежали в разные стороны, и, как он и ожидал, ни один не попытался взобраться на трибуну. Его стражи непричастно стояли рядом.

Старик в окружении дюжины солдат пытался скрыться в городе. Люди стоящие рядом тоже пытались прорваться к улицам, подальше от кровожадных деревьев.

-- Быстрее! Быстрее! - кричал он, тяжело дыша.

Окруженный солдатами и кучей простых рабочих, старик двигался в сторону Магистрального квартала. Он хотел спрятаться в своем особняке.

Бегущая толпа начала останавливаться, ошарашенно крича что-то из первых рядов. Легкой походкой, навстречу бегущим шли восставшие солдаты. Их бледные, синеватые лица и пустые глаза приближались все быстрее. Их было много, около сотни. Все при оружии, готовые убивать загнанных и напуганных словно кроликов работяг.

Толпа двигалась вперед, проталкивая стоящих спереди прямо на верную смерть. Стражники молча замахивались клинками и рубили подходящих к ним несчастных людей. Они не могли ничего поделать, закрываясь руками, падая на землю, они лишь немного оттягивали свою смерть.

Старик озлобленно кричал что-то, пытаясь остановить толпу. Он видел что происходило впереди, и был готов вернуться обратно на площадь.

“Точно, точно, дурья голова!” - причитал он себе под нос, дергая седые волосы. “Нужно было идти к лорду и просить помиловать! Он бы простил, простил, черт его дери!”. Стоящий сзади стражник толкнул его в спину, и старик рухнул на землю.

**

Одинокая луна озарила пустое ночное небо. Город Бьегрен, бывший когда-то одним из самых больших и богатых городов материка, переживал самую тихую за последние сотни лет ночь.

Десятки высоких красных деревьев легко покачивались на слабом ветру. Вдоволь напившись крови, они затвердели и вытянулись. Причудливая кора напоминала остывшую, рыжеватую лаву. Голые ветки, стремившиеся вверх, поблескивали рубиновой краснотой.

Наместник стоял у окна в тронном зале ратуши, убрав руки за спину.

— Звери слишком глупы для того чтобы захватить город. - негромко сказал он, обращаясь к стоящим сзади. — Их самый большой город должен пасть в ближайшее время, мы не дадим им шансов.

Стоящие сзади рыцари не двигались, замерев словно статуи. Они молча соглашались со всеми его словами и были готовы принять любую судьбу.

Капитан Джозеф, стоящий на одном колене, преклонив голову, нервно сжимал и разжимал правую руку. Посиневший бинт сбивался в центр ладони, скатываясь в трубочку, обнажая пульсирующую рану.

— Мы выдвинемся сейчас же! - с силой сжав руку в кулак, сказал он.

Наместник удивленно отвернулся от окна и посмотрел на своего слугу. Его высохшая одежда затвердела от крови и грязи. Едва различимые отличительные знаки гвардии Бьергена прятались за темным кровавым налетом.

— Что ты сделаешь в одиночку? - спокойно спросил Наместник. - Ты не бессмертен, незачем рисковать моей кровью, Джозеф.

Зажженные в большой люстре свечи хором дергались из стороны в сторону, реагируя на легкий ветерок с улицы. Его бледное лицо казалось румяным на рыжем играющем свету. Наместник сделал несколько шагов и сел на трон.

— Смерть отправится с тобой. - он перевёл взгляд на одного из рыцарей, и тот неуклюже кивнул в ответ. — Я соберу силы здесь, мне понадобится время. Не дай им окрепнуть!

Джозеф кивнул и встал на ноги.

-- Будет исполнено.

Капитан вышел из зала и поспешил к конюшням. Следом за ним, широко шагая, шел один из рыцарей Наместника - Смерть. “Странное имя”, - думал Джозеф, но не осмеливался спросить об этом своего господина. Сам же рыцарь не проронил ни слова.

Он шел по залитым кровью улицам, старательно перешагивая через умерших горожан. Мертвецы были повсюду. Большие черные мухи сбивались в рой и надоедливо жужжали. Всюду пахло железным запахом крови и смертью.

Следовавший за ним рыцарь отстал и пропал из виду. Джозеф не хотел видеть его рядом с собой, отчасти побаиваясь его, отчасти ревнуя к Наместнику. Он хотел показать ему, на что способен, и лишняя помощь могла быть даже во вред.

Утреннее солнце пряталось за слоем облаков, заливая город серыми, бездушными как он сам красками. Капитан с силой потянул на себя створку в конюшне. Как и ожидалось - все лошади были мертвы.

Пройдя вперед, Джозеф осмотрелся. В одном из загонов, брошенный на растерзание восставшим, лежал пепельно черный скакун. Его роскошная грива, измазанная в багровой крови, опала и слиплась. Джозеф подошел к нему и покачал головой. Сняв перчатку и размотав бинт, он достал кинжал. Стиснув зубы, он легко полоснул лезвием по ладони. Голубоватая кровь заструилась по пальцам. Опустив руку на голову скакуна, он закрыл глаза.

Капельки крови заискрились и зашипели. Синими молниями, кровь впилась в скакуна и зажгла его изнутри. Его глаза открылись и наполнились тусклым голубоватым светом. Джозеф отдернул руку. Достав из кармана новый бинт, он быстро обернул его вокруг ладони и надел перчатку.

Ноги коня зашевелились. Сначала медленно, будто отходя ото сна он перелег на живот, а затем встал во весь рост. Схватившись за шею, Джозеф забрался на него и, слегка пришпорив бока обеими ногами, направил его к выходу.

Выйдя на пустынную дорогу, он подъехал к большому столбу с указателями. Мощеная старым камнем дорога вела в столицу материка. Погладив скакуна по шее, он велел ему двигаться дальше, к новым людям и завоеваниям.

Глава 3. Северное гостеприимство.

Северяне - добрые людьми с большим сердцем. Чтобы вместить в себе такое большое сердце - нужно соответствовать предкам. Высокий рост всегда выдавал северного гостя в столице.

Клан Утара, живущий в бескрайних северных просторах, испокон веков объединял весь северный народ. Но их последний правитель, старый Ирлон, захотел подчинить, а не объединить северян. Кто-то пошел на это ради мира, пожертвовав своим самолюбием, но большинство кланов просто отвергли его.

С годами Ирлон стал тяжелым человеком, и свою власть он выстроил на жесткой дисциплине и беспрекословном подчинении. Жители севера всю жизнь воевали и праздновали победы бок о бок, считали друг друга братьями, наставниками, а не подчиненными или властителями. Крепкая дружба кланов сохраняла мир на их землях, помогала противостоять многочисленным врагам. Но последние годы все менялось: кланы неохотно шли на контакт, не поддерживали друг друга. Бывшие лучшие друзья лишь с горечью обменивались взглядами, оставаясь в тени своих старейшин.

Лето на севере было прохладным. Днем солнце могло нагреть проснувшуюся от зимнего сна землю, могло даже голову напечь, но ночью - пар изо рта, север берет свое.

-- Я останусь здесь, пойду последним, к рассвету. - тяжелый голос старого Ирлона раскатился по залу.

-- Отец, по традициям глава…

-- Плевать! - крикнул старик - Теперь будут новые традиции - мои. Я иду последним, омоюсь с рассветом.

Одинокие свечи, расставленные то тут, то там по длинному залу хором дернулись. Деревянные стены отражали желтый свет, блестящий на полированном каменном пьедестале в конце зала. Старик сидел на деревянном кресле, украшенном медвежьей шкурой. В зале было прохладно. Большой причудливый камин в углу уже почти затих, лишь редкие красные глазки на углях медленно увядали и чернели.

-- Я возьму сестер.

-- Бери кого хочешь, только оставь меня в покое! - стукнув кулаком по меховой ручке кресла, старик закашлялся.

Высокий, крепкий юноша стиснул зубы. Он кивнул, разозленно хлопнул дверью и быстро выбежал на улицу, где его ждала компания.

-- Ну что? - прищурившись, спросил один из стоявших под дверью рослых молодых людей.

-- Совсем старик из ума выжил… Омовение пропустить хочет. - юноша недовольно покачал головой - Говорит последним пойдет, перед рассветом.

-- Но как же? Сам нас всю жизнь таскал! - удивился другой.

-- Теперь у него свои традиции, черт его побрал.

Компания, помолчав, двинулась вниз по извилистой горной дорожке. Дом старейшины стоял на самом верху, в свое время его построили прямо вокруг скалы. Говорят, она такая крепкая, что шлифовать камень на пьедестале приезжал сам Санмир, бог-кузнец.

-- Лоррин, ты бы справился лучше. - по-дружески, положив руку на плечо сыну старейшины, сказал его товарищ.

Лоррин смущенно почесал голову, поправив прямые светлые волосы.

-- Отец уже стар, но он наш Тан. Если мы нарушим традиции, тогда чем мы лучше его? - Лоррин разозленно сжал кулаки - Тем более он - мой отец, я не могу прогнать его!

-- Ты прав, брат! - громким басом, ответил полноватый юноша. - Что есть - то есть. Пока сыты - будем рады и такой жизни, а потом уже как звезды решат.

Он задумчиво посмотрел на темнеющее небо. Его большая рука по инерции потянулась к густой рыжеватой бородке.

Фиолетовые облака сбились в кучки у горизонта, словно проваливаясь в гаснущее летнее солнце. В воздухе витал аромат молодых еловых шишек, собранных специально для сегодняшнего омовения.

Извилистая тропинка привела их к другому дому: каменный парапет, над ним возвышался надстроенный мансардный этаж из серого от старости дерева.

-- Я позову сестер! - прыгнув по ступенькам, крикнул Лоррин.

Услышав шаги, высокая белокурая девочка подбежала к двери и, поднатужившись, распахнула её.

-- Готовы? - Лоррин потрепал её за голову и шагнул внутрь.

Ко входу поспешила его мать. Её серые глаза устало посмотрели на сына.

-- Мы с ним пойдем. - отрезала она, сложив руки на груди. - Скоро обратно в Ореборн, нельзя его сейчас бросать...

Лоррин крепко обнял мать и кивнул.

-- Я зайду к вам после, отдыхайте.

*

Древний обычай жителей севера, для большинства других народов, казался чем-то нелепым: люди проходят по длинному коридору, обычно огороженному деревянным забором, усыпанному мелкими камушками или чем-то неприятным для человеческих ног. В конце коридора стоял большой чан с горячей водой. Большая каменная полусфера упиралась на несколько распорок, а под ней, ярким красным пятном горел небольшой костер. Огонь был достаточно сильным, чтобы поддерживать температуру воды, но не перегревал её.

Сама тропа очищения и купель располагались недалеко от деревни, почти у подножья старой пологой горы. Воду в купель набирали с самого утра, давали её отстояться. По преданиям, омыться вечно спешащей водой из горной речки нельзя, вода должна успокоиться, отстояться.

Первым, по традиции, шел глава клана, за ним его старший сын, остальные сыновья, затем и жена с дочерьми. Вместо старого Ирлона к тонкой деревянной двери первым подошел Лоррин.

Когда компания подходила к купели, поднялся небольшой ветерок. Он завывал, время от времени, покачивая высокие стволы деревьев. Небольшие тучки, сбитые где-то на юге, подкрадывались к еще светлому, звездному небу над деревней.

-- Сколько вас! - радостно крикнул Лоррин, подходя к толпе людей, сидящей на беспорядочно расставленных около купели валунах. - Отец… - он глубоко вздохнул - Отец будет позже, ему нездоровится.

Улыбка сошла с его лица, когда он вспомнил свой последний разговор с отцом. Люди удивленно переглянулись.

-- Ты - прямо как он в молодости! - проскрипел пожилой мужчина с длинной белой бородой - Боги живут так долго, что и не заметят!

Мужчина хрипло посмеялся над своей шуткой и, поймав несколько недовольных взглядов, замолк.

На улице приятно пахло костром и хвоей. Чан для омовения подогревался уже полчаса, и температура вот-вот должна была дойти. Лоррин подошел к хлипкой деревянной двери коридора и снял с себя сапоги.

-- Ну, вперед! - сказал полноватый юноша. Он хотел подчеркнуть важность момента и поэтому сказал это как-то строго, с наставлением.

Лоррин кивнул и вошел внутрь. Дверь скрипнула и закрылась.Он сделал пару шагов по колючей, колотой гальке и недовольно заворчал. Острые камни втыкались в стопы, разрезая их до крови. Дверь снова распахнулась. За ним вошел его товарищ и крикнул: “Давай, Лоррин!”, и пошел следом.

-- Черт, камни в этом году поострее! - крикнул в ответ Лоррин.

-- На твоих плечах большой груз, вот и лезут к тебе под кожу. - ответил он.

За ним вошел следующий. Мужчины шли друг за другом на расстоянии метра, тихо ругаясь и опираясь на стены, они подходили к купели.

Лоррин шагал широко, скрипя зубами, он терпел боль и чувствовал что вся его стопа испачкана в крови. Он смотрел на чан с горячей водой, и как завороженный перебирал ногами на одной лишь мысли скорее оказаться там. И вот он момент: горячие от костра подпорки оказались приятнее острой гальки. Лоррин оттряхнул подошвы и, подтянувшись, запрыгнул в высокую купель.

По традиции ты должен был опуститься в воду семь раз, по количеству древних богов северян. Лоррин нырнул с головой, быстро вынырнул и посмотрел на небо. Темные тучи подступали, захватив уже почти все небо, лишь тающее оранжевое солнце на горизонте свободно опускалось в ночь. Он нырнул второй раз и услышал глухой звук. Снова нырнул - снова тот же глухой звук. Лоррин вытащил голову и прислушался: в деревне звонил колокол.

Вдалеке послышались женские крики. Затем закричали и здесь, рядом с купелью. Он схватился за толстые края каменной купели и высунулся в коридор, полностью забитый его сородичами. Они испуганно крутили головами и морщились от боли.

-- Что там? - крикнул Лоррин.

Колокол отчаянно бил тревогу, его гулкий звук разлетался по всей округе.

-- Тревога! - кричали из-за деревянной стены - Спасайтесь!

Деревянный заборчик пошатнулся. Где-то в середине с треском разошлись доски, и внутрь коридора влетел огромный оборотень. Его красные глаза сверкнули в тусклом лунном свете. Один взмах его лапы сбил с ног взрослого мужчину, он свалился на гальку, истекая кровью. Лоррин опешил, от страха снова рухнув воду. Скользкие края купели не давали ему быстро выбраться наружу.

С другой стороны коридора ворвался второй волк, с воем, он впился в шею одного из его товарищей и разорвал его, быстро, как настоящий волк дергая пастью в разные стороны.

Увидев второе убийство, Лоррин почувствовал слабость и тошноту. Его руки и ноги ослабли. Его товарищи отошли от ступора и побежали кто куда, стараясь перелезть через высокий забор.

Пересилив себя, он выпрыгнул на другую сторону купели и, через небольшую комнатку, выбежал на улицу. У людей почти не было оружия, а то что было - не годилось к бою с огромными тварями. Кругом хаотично бегали люди. Их глаза были полны настоящего животного страха.

-- Бежим! - крикнул полный юноша, сумевший перепрыгнуть через забор - Надо бежать к деревне!

-- А как же они? - опешил Лоррин.

-- Без оружия мы им не поможем.

Несколько оборотней преследовали людей, рвали их зубами и когтями. Сумевшие выбраться мужчины и женщины бежали в деревню, надеясь на помощь дружины. Они бежали в гору, совсем не переводя дыхания, не оглядываясь, как в последний раз.

Бой колокола прекратился. Над деревней повисло черное облако дыма.

-- Черт! - выругался Лоррин, жадно глотая холодный воздух - И там эти твари?

Крики вокруг не затихали. Оставшиеся у купальни люди сражались с напавшими тварями голыми руками, камнями, и всем что могло попасть под руку. Они не могли тягаться с ними в силе или скорости, но их дух был силен и сражались они насмерть.

Деревня, это спокойное и тихое место вдали от большого города, сейчас выглядела ужасно. Деревянные двери и окна были разбиты, стены домов и серая холодная земля обильно окрасились алой кровью. Бревенчатые заборы покосились, кое-где рухнув на землю. Несколько домов и амбар полыхали ярким красными языками, поднимая над собой столбы дыма.

Навстречу бежавшим из купальни вышли закованные в окровавленные доспехи дружинники.

-- Быстрее! К Старейшине в дом! - крикнул один из них. -- Лоррин! Слава богам!

Один из стражников, высокий седой мужчина, подошел к нему и легко приобнял, прижав его голову к плечу.

-- Что случилось, дядя?

-- Твой отец ранен.

На секунду он опешил, и непонимающе смотрел на своего дядю.

-- Он сражался как лев… Прости, тебе нужно идти.

Мужчина с силой ударил его ладонью в плечо и скомандовал остальным дружинникам следовать за ним.

Темнело. В такое время, когда темнота только подступает, кажется что ты видишь все, но это лишь иллюзия. Цвета становятся серыми, детали исчезают из виду. Лоррин бежал к отцу в окружении своих друзей. Они были напуганы, но знали что пришел их черед. Сейчас они доберутся до оружия и покажут настоящее северное гостеприимство.

У двери стояли пятеро охранников, они напряженно смотрели по сторонам, подергиваясь от нетерпения.

-- Быстрее, брат! - только завидев его на подъеме, крикнул один из них.

Залетев в приоткрытую дверь, он бросился к лежавшему на мехах старику.

-- Отец! - крикнул он, закрыв нижнюю часть лица ладонью. - Какого черта?!

Ирлан лежал на теплом каменном полу. Он не захотел снимать доспех, понимая что спасти его уже не смогут.

-- Сын… - негромко, тяжело дыша протянул он.

Лицо Лоррина передернуло. Он зажмурился, и открыл наполненные слезами глаза. Кровь медленно сочилась из-под пластин на боку доспеха, быстро впитываясь в бурый мех на полу. Сын опустил голову на грудь старика. Он почти не чувствовал его дыхания, жизнь стремительно покидала его.

-- Уводи людей в Ореборн… Я еще правлю севером, и передаю это право тебе.

Лоррин молча слушал отца. Его руки тряслись, а сердце с каждой секундой билось все чаще. Его кровь вскипала.

-- Сидел бы ты там, ничего бы не случилось! - крикнул он - Правитель должен править, а не гнить в чертовой деревне!

Кривая улыбка пробежала по лицу старика. Его глаза закрывались, а дыхание почти пропало.

-- Отец! - негромко сказал Лоррин, опустив руку на его холодный лоб.

Голова Ирлана завалилась на бок.

-- Отец! Отец! - крикнул Лоррин, покачав его за плечи.

Старик не отвечал.

-- Хватит! - успокоила его мать, стоявшая чуть поодаль. - Он ушел в лучший мир.

Её лицо побелело, но она держалась.

-- Где девочки?

Лоррин схватился за голову и злобно, почти рыча, загудел. Вспрыгнув на ноги, он выхватил отцовский меч, лежавший рядом с ним, и побежал на улицу. Никто из присутствующих не осмелился его остановить, ведь он стал новым правителем Севера.

-- Идиот! - голос матери сорвался и из глаз покатились слезы.

Перед его глазами повисла пелена гнева, его кровь кипела от ярости. Он не чувствовал боли в кровоточащих ступнях, смело ступая по холодной земле.

Суетящиеся дружинники, перебившие всех тварей в округе, искали выживших и вели их в деревню. Они не рисковали спускаться к купели: в лесу становилось темно, и даже с факелами идти туда было опасно. Увидев Лоррина, один из них подбежал и схватил его за руку.

-- Что ты делаешь, черт возьми? - крикнул стражник.

Юноша молча отдернул руку, прыгнул назад, словно кошка, и вытянул меч перед собой.

-- Спокойней! Лоррин? - удивленно спросил он.

Лоррин шмыгнул носом и вытер раскрасневшееся лицо мокрым рукавом. На свету факела, его светлые волосы казались рыжими, а губы ярко синими.

-- Тебе нужно возвращаться, все наши в деревне.

Со стороны леса послышался пронзительный рык. Смятые кусты негромко затрещали.

-- Стой! - крикнул дружинник, но Лоррин уже бросился в темноту.

Он взялся за меч двумя руками, изо всех сил сжимая эфес. Перед глазами резко потемнело, но он чувствовал своего врага нутром, и это чувство обуяло его целиком.

Лоррин мчался навстречу оборотню, навстречу смерти. Когда он перепрыгнул поваленное дерево и нырнул вглубь леса, все звуки пропали. Кричащие где-то там, сзади, стражники для него замолкли. Он слышал лишь как бьются два сердца: его и его смертельного врага. Он чувствовал его, его дыхание, запах, из-за тех кустов впереди. Близко, но недостаточно.

Лоррин замер, а затем резко замахнулся. Меч рассек воздух с оглушительным свистом. Серые, почти неразличимые тени молнией пронеслись по небольшой опушке, на которой он оказался. Сзади! Еще замах. Зловонное дыхание ударило в нос.

С отчаянным криком он махнул еще раз. Красные глаза оборотня на секунду стали вдвое ярче. Густая, горячая кровь окропила его одежду. Оборотень злобно заскулил и снова бросился вперед.

Едва различимые движения мощных лап читались как при свете дня. Еще замах. Еще одна рана, еще больше крови на лице, тунике. Меч, жадный до крови и мести напился сполна.

Лоррин отпрыгнул в сторону. Животное рухнуло на землю, громко скуля.

-- Давай! - крикнул он, снова сжимая рукоять меча. - Вставай и бейся!

Оборотень притих, но продолжал дышать. Дружинники, услышав его крик, понеслись вперед с факелами и топорами.

Дрожащие тени деревьев бежали друг за другом по холодной земле. Лоррин тяжело дышал. Сделав несколько шагов вперед, он замахнулся чтобы нанести завершающий удар. Потеряв бдительность, он не заметил, как оборотень в последний раз кинулся на него. Подставив левую руку, юноша получил мощный удар в бок. Свалившись на землю, он тут же вспрыгнул обратно на ноги.

С громким криком, он обрушал на умирающее создание удар за ударом, пока его рука могла поднимать меч.

-- Лоррин! - кричал стражник из-за спины, но Лоррин не мог его услышать.

**

Утреннее солнце с трудом пробивалось через плотный слой серой пелены облаков. Замерзшая за ночь деревня медленно приходила в себя. Прогоревшие к утру костры, разведенные рядом с постами дружинников, тускловато дымили. Потушенные факелы аккуратно собирали и складывали в бездонные серые тюки.

Люди собирались в спешке, каждый раз пугаясь, что забудут что-то важное.

-- Хорошо хоть лошадей почти не тронули. - сложив руки на груди, пробурчал высокий седой мужчина.

-- Старик их в подарок получил, из столицы. - покачав головой ответил мужчина в доспехе, нервно крутя шлем в руках.

Он невыносимо устал за эту ночь и еле стоял на ногах. Его грубое, морщинистое лицо украшали бурые пятна крови, кое-где смешавшиеся с потом и стертые рукавом.

-- Как там Лоррин?

-- Ребята нашли его в лесу, с мечом отца.

-- Знаю! - усмехнулся седовласый - Еле оттащили от этой твари, не приди они - мокрого места бы не оставил.

-- Ваш племянник! - гордо заявил мужчина в доспехе и расплылся в широкой улыбке.

-- Посадите его на коня, придет в себя - сможет держать вожжи одной рукой.

-- Сделаем!

-- Руку перевяжите, и первым делом к лекарю. Я поеду в столицу, нужно сообщить остальным.

-- Ивар?

Седой мужчина недовольно хмыкнул в ответ.

-- На дорогах слишком опасно.

-- Знаю, знаю… Но посылать такие вести нужно должным образом.

Его седые волосы насквозь пропахли костром. Стеганый из стальных колец жилет тускло поблескивал на свету. Солдат поджал губы и смотрел себе под ноги, скрипя от обиды зубами.

-- Синичка может скакать хоть целый день, я доберусь невредимым.

-- Мы будем молиться за вас.

*

Лоррин очнулся ближе к ночи. Его руки были аккуратно привязаны к седлу. Рана на предплечье почти не кровоточила, но рука ныла, будто налитая свинцом. Со лба капал ледяной пот.

-- Лоррин! - негромко позвал его друг.

-- Алвис? Где я?

-- Мы едем в Ореборн. Тихо, не шуми!

Алвис беспокойно посмотрел по сторонам. Их лошади шли не быстро, чтобы остальные могли не отставать. Скрипящие колеса большой телеги впереди них монотонно постукивали на кочках.

-- Ореборн? - Лоррин закашлялся. Во рту совсем пересохло.

-- Да у тебя жар. - шепотом протянул Алвис. - Завтра к обеду будем там, лекарь живо поднимет тебя на ноги.

Бледная луна скупо серебрила верхушки деревьев, почти не оставляя света для дороги. Холодные лучи разбивались об игольчатые ветки и мелкими пятнами рассыпались по поросшей молодой травой дороге. Холодало. Поднимался небольшой ветерок.

-- У меня плохое предчувствие… - протянул Лоррин, закрыв глаза. - Слишком здесь темно.

-- Ивар велел не жечь факелы ночью, проберемся незаметно.

Лоррин тяжело дышал. Его глаза привыкли к темноте, и он, словно сова, мотал головой из стороны в сторону. Каждый легкий ветерок задирал его, заставляя его сердце вздрагивать, и на мгновение сжиматься сильнее обычного.

-- Зажигай! - облизав губы, скомандовал он. - Зажигайте факелы!

-- Тише! - зашипел Алвис - Тише ты! Ивар сказал…

-- Ивар не отдает мне приказов! - рявкнул Лоррин, остановив лошадь. - Он взял Синичку?

Алвис молча кивнул. Синичка была любимицей Лоррина: самая быстрая и выносливая лошадь из подаренных его отцу.

-- Он поехал на юг? - прикрикнул он.

Его друг вновь кивнул, уже забыв про соблюдение тишины.

-- Старый дурак!

-- Он приведет помощь.

-- Он умрет. Даже в обычное время там не выжить в одиночку, чертовы разбойники…

-- Ты же знаешь своего дядю, кто посмеет перейти ему дорогу? - попытался успокоить Лоррина он.

-- Черт возьми. - уже тише выругался Лоррин. - Не завидую этим идиотам. - улыбнувшись уголком рта, пробормотал он.

Где-то вдалеке вспорхнули птицы. Словно выпущенные стрелы, они полетели вверх, ловя лунный свет.

-- Жгите факелы! - крикнул Лоррин во все горло.

Идущие позади замерли. Алвис спрыгнул с лошади и схватился за меч.

-- Вы слышали своего правителя! - крикнул он следом. - К оружию!

Как светлячки, один за другим зажигались и гасли огнива, оставляя после себя рой горящих факелов. Лоррин отпустил поводья и погладил лошадь по шее. Он прошептал что-то ей на ухо, и спрыгнул на землю. Его знобило, ноги затекли и ослабли. Выхватив привязанный отцовский меч, он зашагал за Алвисом.

Один из солдат подбежал к нему и подхватил под плечо.

-- Все нормально. - прохрипел Лоррин и попытался оттолкнуть его.

-- Алвис попросил отправить вас вперед.

-- Что? - Лоррин посмотрел вперед и увидел своего друга, стоящего впереди колонны рядом с выходом на опушку. Он смотрел на него извиняющимся взглядом. - Он же не серьезно?

-- Простите. - куда-то в сторону бросил мужчина, и хлестким ударом оглушил Лоррина.

Положив его обратно в седло и наспех привязав руки, он пришпорил лошадь. Быстрым галопом она поскакала вперед.

Солдат недолго посмотрел ему вслед, надел шлем и поспешил к остальным. Предстояла большая битва.

**

Густой туман окутывал невысокие деревья в полях на севере от столицы. Спрятавшееся солнце, лениво выкатывалось на горизонт, окрашивая небо в розовый цвет. Тонущие во влаге молодые кусты шиповника замялись под копытами бегущей вперед лошади. Ее тяжелое дыхание и громкие удары копыт о землю раскатывались по спящему полю.

Молодой юноша, патрулирующий северную дорогу услышал звук с дороги и с лязгом вынул меч из ножен. Его небольшой гнедой конь недовольно фыркнул и устало сошел с утоптанной дороги в поле.

-- Кто здесь? - крикнул он, разодрав глаза. -- Именем Лорда Энтео, приказываю… - юноша задумался - Покажись!

Звуки галопа приближались. Юноша нервно заерзал в седле. Скрипя кожаной перчаткой, он старался взяться за меч поудобнее, не переставая представлять свой замах, удар и блестящую победу в этой неравной схватке.

-- Стой! - вскрикнул он еще раз, увидев лошадь.

Словно проплывающая рядом рыба, разрезая туман, она пролетела мимо него и в два прыжка выскочила на дорогу.

Убрав меч в ножны, он пришпорил своего гнедого. “Пошел!”, - крикну он, дергая за поводья. Свежий, полный сил скакун рванул вперед, подбрасывая мокрую землю копытами.

Сперва юноша выкрикивал угрозы, а затем просто просил остановиться, перейдя на более дружеский тон. Через несколько минут он нагнал её. Туман спадал. Он увидел раненного, привязанного к седлу человека с огромным украшенным северными гербами мечом.

Почуяв неладное, юноша выхватил горн и что есть силы дунул в него.

Гулкий, бархатный звук горна волнами разошелся вокруг. Через несколько секунд загремел ответный горн, а затем еще один. Скоро на ногах была вся стража Отмира, а раненый был немедленно доставлен к врачевателю.

Глава 4. Вторжение.

Высокий диск солнца плавно двигался по безупречно-голубому летнему небу. Высохшая земля огрубела и потрескалась, покрывшись плотным слоем пыли.

-- Такая жара уже вторые сутки! Палит без продыху. - тяжело вздохнув, проговорил молодой парень в грязном кожаном доспехе.

Стеганая туника была ему не по размеру, а натиравшие ноги сапоги то и дело норовили развалиться. Наспех начищенные с ночи, черные сапоги покрылись мелкой россыпью блестящих песчинок.

Двое солдат устало, переваливаясь с ноги на ногу, стояли на посту недалеко от столицы. Небольшие ворота, деревянный частокол и приплюснутая, но достаточно высокая смотровая вышка. Последние два дня Долину никто не беспокоил, и люди начинали медленно расслабляться и забывать о недавних ужасах.

-- Дождик бы! - понимающе заговорил его напарник.

Парень резко повернулся к нему и насупил брови.

-- Знаю… - извиняющимся голосом протянул он. - Этих тварей, конечно, видеть больше не хочется. Но на войне и не такое бывает! - он немного помолчал и продолжил. - Семью не вернуть, а тебе дальше жить.

-- Это не война. - отрезал парень и поправил твердую, вымокшую тунику. - Это …

Напарник схватил его за плечо и негромко пробормотал: “Смотри! Кто-то идет!”. По бежевой витиеватой дорожке, тянущейся вдоль зеленого поля, шла небольшая группа людей. За их спинами поднимался высокий стоп пыли, так что разобрать сколько всего людей было тяжело.

-- Надо звать остальных!

-- Знаю!

Парень достал старый треснутый горн из прикрытой плащом холщовой сумки и, глубоко вдохнув, дунул в него. Горн не издал почти ни звука.

-- Что ты делаешь? - раздраженно спросил напарник - Ну же, они подходят!

-- Не работает. - бросил парень в ответ, попробовав еще раз. - Не работает!

Его напарник с силой выдернул горн. Безтолку. Воздух проходил через него и, слегка шипя, вырывался наружу с другого конца.

-- Беги за капитаном, я их придержу.

Напарник нервно закивал головой и, бросив горн на светлые деревянные доски, прыгнул на лестницу. Спрыгивая через несколько ступеней, он, наконец, добрался до земли.

-- Я скоро! - не оборачиваясь крикнул он, и побежал за подкреплением.

Парень нервно почесывал шею, наблюдая за приближающейся толпой людей. “Раз, два, три… Сколько же их там?”. Неудобный доспех, мокрый и побелевший от пота, казалось только мешал ему. Небольшой грубый клинок и хлипкие ставни ворот - единственное что могло выиграть ему немного времени.

-- Стой! - неуверенно крикнул он. - Стой, говорю!

Его иссохшиеся губы подрагивали. Караван подходил все ближе, совсем не слыша его.

-- Стойте, черт вас подери!

Юноша выхватил клинок, и, покрутив его в руках, выдохнул. Рука с клинком дрожала. Непоколебимые путники были уже в полста метрах от забора, как вдруг один из них приложил руку ко лбу и посмотрел на смотровую вышку.

Юноша увидел его пристальный взгляд и поднял вверх свободную руку.

-- Стойте там! - крикнул он еще раз.

Мужчина, кажется, услышал его, но продолжал идти вперед. За ним шли остальные, понуро опустив головы вниз.

Когда между путниками и воротами оставалось около десяти метров, юноша собрался и еще раз окликнул их.

Мужчина остановился. Развернувшись, он попросил остановиться всю колонну. Подойдя к воротам, он с любопытством, какое бывает у опытных воришек, осмотрел ворота.

-- День добрый! - поприветствовал стражника мужчина.

Юноша молча крутил клинок в руке. Снизу этого не было видно, вышка скрывала его до груди.

-- Мы бежали от лорда Бьерна, и ищем укрытия в Долине.

-- Как вы здесь оказались? Шли бы по главной дороге - вас бы как следует встретили. - опершись на деревянную стенку, спросил юноша.

Мужчина покрутил головой, оглядывая местность. Его спутники понемногу подходили ближе, суетливо копошась в своих вещах.

-- Бежали, сэр. - он почесал заросший грубой щетиной подбородок - Через горную тропинку, на востоке.

-- Там все заросло давно, не пройти.

-- Как видите, сэр.

Когда мужчина в очередной раз развел руками, юноша увидел большой порез на его ладони.

-- Что у тебя на руке?

-- Это? - будто удивленно, мужчина посмотрел на свою руку - Порезался о камни.

Юноша недоверчиво хмыкнул. Посмотрев через плечо, он увидел лишь пустую дорогу. Его пальцы нервно забегали по стальной рукоятке клинка.

-- Сколько вас?

Мужчина оглядел стоящую за ним толпу.

-- Не знаю, сэр. Мы не ходим строем.

Один из мужчин стоящих сзади, высокий с большой проплешиной на голове, бросил на землю мешок и отряхнул руки. Одной рукой он с силой лупил по штанине, а вторую аккуратно вытирал о живот. Юноша пристально смотрел на него.

-- Ты! - крикнул юноша, насупившись - Покажи руку!

Высокий мужчина непонимающе посмотрел на своего товарища и замотал головой.

-- Покажи руки! - повторил юноша.

Мужчина с неохотой поднял руки. На его правой ладони виднелась свежая рана.

-- Да что у вас с руками?

-- Камни, сэр. - мужчина медленно подошел к воротам и положил руку на хлипкую створку. - Мы прошли долгий и опасный путь. Нам нужен отдых и пища, прошу, сэр, пустите нас.

-- Капитан и его гвардия будет здесь с минуты на минуту. - юноша видел, как мужчина пристально смотрел за ворота. Он понимал, что они не продержатся и пяти минут.

-- С минуты на минуту? - переспросил мужчина, кивнув головой, показывая остальным подойти.

Стоящие позади начали стекаться к воротам. Юноша вспрыгнул на лестницу и поспешил вниз.

Удар. Дерево заскрипело и пошло трещинами. Еще один, и еще.

Юноша спрыгнул на землю и побежал. Тяжелый доспех стеснял его движения, то сползая вниз, то подпрыгивая до подбородка. Ворота рухнули, и толпа хлынула внутрь, словно прорвавшая плотину река. Юноша оглядывался каждые несколько шагов. Его сердце бешено стучало, больно отдавая в грудь. Он жадно вдыхал горячий воздух и тут же, с хрипом, выплевывал его обратно.

Бегущие за ним налегке сокращали расстояние с каждой секундой. Юноша споткнулся и с грохотом рухнул на пыльную землю. Перевернувшись, он выхватил клинок и вытянул его перед собой. Чужаки обступили его. Мужчина, с которым он разговаривал все это время, аккуратно подошел к нему и сильным ударом выбил клинок из его рук.

-- Где остальные? - нахмурившись, спросил он.

Все больше людей заходили на небольшую полянку, огороженную высокими известняковыми холмами.

-- Капитан будет здесь… - задыхаясь повторил юноша. - Сюда едет чертова армия, мы их предупредили!

Юноша протер промокший лоб рукавом и попытался сесть. Мужчина пнул его в грудь, и тот снова рухнул на землю.

Вдалеке зазвучал горн. Полянка скрывалась за высокой скалой, и была неплохим местом для засады. Мужчина крикнул что-то одному из своих помощников, и трое бандитов стремительно двинулись в сторону главной дороги, оценить приближающихся врагов.

Горн зазвучал снова, чуть ближе, и из-за скалы показались силуэты всадников. Стоящий рядом с юношей мужчина выругался и плюнул на пыльную землю.

Около дюжины всадников двигались вперед неспешным аллюром. Один из них нес высокое синее знамя, подрагивающие в такт.

Мужчина схватил юношу за шкирку и поднял, поставив спиной к себе. Ударив его рукоятью клинка по бедру, он приставил лезвие к его горлу и громко свистнул. Его люди послушно оглянулись, ожидая приказа.

-- Ждите, пока не скажу. Оружие опустить! - скомандовал он.

Лошади нервно пофыркивали, останавливаясь перед разбросанными на опушке разбойниками. Знаменосец опустил флагшток на землю, и синий флаг спокойно расстелился по ветру. Блестящие латы рыцарей отражали яркое солнце. Бархатные синие плащи расплывались по спинам лошадей. Их руки, закованные в стальные кольчужные перчатки, пристегнутые к рукавам, лежали на эфесах мечей.

-- Мальчишка хотел бросить путников в беде, милорды. - слегка поклонившись, проговорил он.

Один из всадников, оглядев своих людей, слегка пришпорил лошадь и вышел из строя. Он снял шлем и зажал его подмышкой, показав свои седые волосы и безупречно выбритое лицо.

-- У меня втрое больше людей, - начал он негромко - Каждый из них стоит десяти твоих оборванцев.

Седой рыцарь смотрел на него свысока, не опуская подбородка. Его серые, холодные глаза выражали неприязнь и брезгливость.

-- Отпусти мальчишку, и я позволю половине из вас убежать, поджав хвосты.

Мужчина вытер грязное лицо рукавом, не убирая клинка от горла юноши.

-- Милорд, боюсь это исключено. Мы хотим биться с вами, и намерены победить!

Один из всадников не выдержал и негромко посмеялся. За ним следом посмеялись остальные. Седой рыцарь, не поведя бровью, потянул за поводья и развернулся, надевая шлем.

Разбойники держались хорошо: смиренно ожидая приказа мужчины, они молча стояли на своих местах, как дрессированные собаки.

-- Сегодня вы убьете нас! - крикнул мужчина в след рыцарю - Но завтра мы восстанем и вернемся за вами! Наш господин дарует нам бессмертие!

Он дернул рукой, и по лезвию его клинка потекла горячая, алая кровь. Мальчишка захрипел, и всхлипнув сполз на землю.

-- Встретимся завтра, братья! - крикнул он, оттолкнув от себя потерявшего сознание юношу.

Мужчина с криком бросился вперед, навстречу смерти.

Битва закончилась быстро. Плотным рядом, конница смела со своего пути всех разбойников. Они сражались отчаянно, бесстрашно, но неумело.

Спустя полчаса, залитая кровью опушка опустела. Двоих выживших, но потерявших сознание бандитов связали и забрали с собой в столицу. Остальные тела, по указанию лорда Эрона, были сожжены.

***

Тиммион сидел на небольшом деревянном стуле, хмуро поглядывая на привязанных к столбам пленников.

-- Почти день их везли, милорд. - отчитался седой рыцарь. - Живые.

-- Спасибо. - перебил его Ален - Хорошая работа, сэр Оуэн.

-- Как он это сказал? - спросил Тиммион, подняв глаза.

Темница в замке Эронов обладала особым шармом: белый камень, желтеющий от света факелов, холодный, мокрый воздух и гудящий шум водяного колеса, каким-то акустическим чудом, хорошо слышный по всей темнице.

-- Сказал что не боится умереть, что восстанет завтра и мы снова с ним встретимся.

Слова седого рыцаря расползлись по гладким стенам, неприятно подрагивая вдалеке.

-- Вы проследили лично?

-- Сгорели все, милорд.

-- Пусть попробует вернуться, чертов идиот…

Тиммион встал и осмотрел руку каждого из пленных еще раз.

-- Это какая-то метка? Странно, что она была у всех, похоже на какой-то кровавый ритуал...

-- Они бились как звери, милорд. Бесстрашно, будто думали что это сон, и они вот-вот проснутся.

-- Разбудить бы этих. - Лорд Эрон кивнул Алену, и он, понимающе, кивнул ему в ответ.

Ален спустился вниз по ступеням, на этаж ниже, и позвал высокого, полного мужчину в чистом белом балахоне. Мужчина улыбался, разминая руки.

-- Милорд! - поклонился он - Какие секреты они скрывают от вас?

Этот громила руководил всей темницей, заключенными и палачами. Он педантичен и строг ко всем, кроме лорда и его семьи, временами был очень странным, но преданным человеком.

-- Друг мой… - протянул лорд Эрон - Они скрывают от нас все.

Громила широко улыбнулся и вздохнул. Его огромная ладонь с силой шлепнулась на плечо пленника.

-- Они без сознания?

Седой рыцарь кивнул.

-- Одного руками забили, другой попал под коня, может уже и помер.

-- Живой! - радостно проговорил он, пощупав его шею. - Сейчас будет здесь!

Его рука спустилась на ключицу. Кость громко хрустнула, заставив всех покорежится.

Пленник застонал и открыл глаза.

-- Доброе утро. - бархатный бас раскатился по белой комнате.

Привязанный мужчина задергался, пытаясь вырваться. Его зубы скрежетали, он извивался как змея, но крепкие веревки не поддавались.

-- Сейчас нужно будет рассказывать о себе.

-- За вам придут! - сквозь зубы прошипел он.

-- Что у вас с руками? - вмешался лорд Эрон, внимательно слушая ответ.

Пленник тяжело дышал. Синяки под его глазами уже впечатались в глазницы.

-- За вами придут! - повторился он, улыбнувшись неровными желтыми зубами.

Ярко-синие вены на руках вздулись, и на их фоне его кожа казалась серой. Струйки пота, одна за одной, катились по его лицу.

Громила помотал головой и таким же движением разбудил второго. Мужчина взвыл и зажмурил глаза.

-- Сейчас нужно будет рассказать о себе! - повторил он, смотря на второго пленника. Тот, в свою очередь, испуганно посматривал на своего товарища, также привязанного к столбу.

Второй был более напуган и человечен.

-- За нами придут! - испуганно вскрикнул он.

-- Конечно, конечно! - положив руку на сломанную ключицу, успокоил его громила. - Как они узнают куда идти?

Его глаза забегали, как и мысли - в поисках ответа. Его товарища начало трясти, как трясет при сильной лихорадке. На мокром, мертво-сером лице первого пленника молнией стреляла искривленная гримассой боли улыбка.

Сир Ален обошел его и попытался разжать руку на которой была вырезана метка, но пленник крепко сжал кулак. Из кулака медленно стекала красная кровь, тускло поблескивая перламутровой синевой. Пленник пытался вдохнуть, но что-то будто встало у него в горле. Его блеклые глаза затряслись и в мгновение потухли.

-- Кровь блестит… - изумленно проговорил Ален, взяв немного вязкой блестящей жидкости, он растер ее между пальцами.

-- Эта кровь? Она возвращает их? - спросил седой рыцарь, обращаясь ко всем.

-- Кажется да. - холодно ответил лорд Эрон - Я не видел как это происходит, - он подошел к Алену и посмотрел на блестящую кровь на его пальцах - Но я видел во что они превращаются.

Второй пленник, тоже изрядно потрепанный дорогой и битвой, молча дрожал в ожидании. Сир Ален проверил пульс умершего.

-- Если он воскреснет, - Ален отодвинул плащ и вытащил из ножен небольшой, блестящий клинок - Сразу вернется обратно.

-- Он не вернется, друг мой. - лорд Эрон положил руку на плечо седому рыцарю - Сожгите тело. Этого бросьте живьем, говорить не будет.

Лорд встал и кивнул головой, оглядев присутствующих. Он вальяжно развернулся и зашагал к выходу. Следом, его тенью, побрел сир Ален. Подол его плаща бился о сапоги в такт шага.

-- Вы слышали лорда. - негромко, слегка робко обратился седой рыцарь к тюремщику. - Готовьте огонь.

-- Можно сначала пальцы сломать.... - Его блестящая лысина отражала колеблющийся свет факелов..

-- Не стоит тратить время.

Громила расстроенно потянулся к веревкам, бубня себе под нос непонятные ругательства. Его большие мозолистые пальцы с легкостью распутывали крепкие узлы. Когда оковы ослабли, обмякшее тело мертвеца грохнулось на каменный пол.

-- Подрежем ноги, чтоб не бежал? - угрюмо спросил громила, повернувшись к седому рыцарю.

Старик суетливо закивал. Тонкое плоское лезвие сверкнуло оранжевыми факелами. Громила присел рядом с пленником и стянул с него сапог.

-- Резать надо здесь. - он ткнул пальцем чуть выше пятки - Тогда ходить вообще не сможет. Он взял лезвие и поднес его к ноге.

-- Стой! - крикнул пленник и попытался дернуться. - Стой!

Громила легонько резанул щиколотку и собрал немного крови в ладони. Привязанный к столбу пленник глухо заскулил. Негромко ухнув, он встал на ноги и посмотрел на размазанную по руке кровь на свету.

-- Почти не блестит.

Седой рыцарь согласно закивал головой.

-- В деревню пришли люди… - всхлипнул пленник. - Сразу после того как твари напали на соседнюю ферму.

Мужчина тяжело дышал. Облизав засохшие губы, он продолжил.

-- Они всех перебили, я своими глазами видел как они лежали в крови и не дышали. - пленник затих, опустив голову. - А потом, мы уже собрались уходить в город, пришел мужик. С ним были наши соседи. Живехонькие, но все тихие... Он тогда сказал, что пока рано их беспокоить.

-- Твоих друзей?

-- Да. Предложил пойти с ним, сказали щедро заплатят семье, а нам с парнями пообещал, что если умрем - завтра проснемся как после кошмара. Каждый вечер нас тренировали, говорили что мы бессмертны и прочее… - пленник тяжело дышал и не мог сконцентрировать взгляд - Через пару дней большинство становилось как они, приходили новые люди, и уже мы читали им проповеди.

Холодный воздух бегло пробежал по его лицу. Пленник повернулся на звук скрипящей двери. В зал вернулся лорд Эрон. Его лицо было суровым и решительным.

-- Придержите его! - громко скомандовал он, шагая к седому рыцарю. Его тень дрожащими прыжками бежала за ним от факела к факелу. - На западе шайка этих отбросов сожгла две деревни.

Седой рыцарь напрягся и выпрямился по стойке.

-- Сир Ален уехал туда, и храни его Бог, он вернется живым.

-- Он рассказывает, милорд. - слегка поклонился рыцарь.

Лорд Тиммион сел на свой стул и грозно посмотрел на пленника.

-- Кто вас прислал? Что вам нужно?

-- Они платили деньги и обещали вернуть нас, если убьют.

-- Кто они? - громко спросил Тиммион.

-- Не знаю, они не говорили ничего. Показывали восставших, серебро и мы шли за ними.

-- Куда вы шли?

-- Они не говорили! Мы были у них как собаки, только сражались и шли за старшим…

Лорд Эрон закрыл глаза и выдохнул. Повернувшись к тюремщику, он кивнул ему.

Громила взялся за его плечо и с гадким хрустом сломал вторую ключицу. Пленник взвизгнул.

-- Я не знаю! - закричал он задыхаясь - Не знаю!

Из его глаз текли слезы.

-- Я хотел заработать, они не говорили, что придется нападать на простых людей.

-- Куда вы шли, там на заставе? - спросил седой рыцарь, все так же стоявший с поднятым подбородком.

-- Искать новых людей, наверное. - Его сердце бешено билось, а тело начало потряхивать.

-- Сейчас умрет. - холодно заметил громила - Как второй.

-- Позови лекаря! - крикнул Тиммион - Быстрее!

-- Сколько вас еще? Где у вас лагерь?

-- Полсотни, ушли куда-то день назад. - задыхаясь ответил пленник - Мы просто шли, забирая все как саранча. Людей, припасы. Как холодно...

Он закашлялся. Его кожа побледнела.

-- Черт… - Лорд Эрон сжал кулак и заскрежетал зубами.

-- Я не хотел. - его голос стал тише - Они…Они придут за вами. - прохрипел он, подняв глаза.

Они почернели, вобрав в себя все тени и темные уголки зала. Через мгновение его голова поникла и завалилась вниз.

-- Избавьтесь от них. - скомандовал лорд, вставая со стула. - Сир Оуэн. Присмотрите за моим братом, я поеду за Аленом. Нужно разобраться с этим.

**

Высокие горы, опоясывающие долину, прятались в серой дымке тумана. Стоящие одна за одной, с расстоянием они становились лишь тусклым отражением друг друга, повторяющимся вдалеке. Крутые серые склоны, усыпанные стройными деревьями и заросшими терновником короткими пещерами, мрачно возвышались над путниками.

Лорд Эрон и его отряд пересекали небольшой проход, ставший когда-то печально известным из-за серии убийств и нападений на торговцев. В этих местах горы были особенно близки к людям. Монументальные своды вытягивались ввысь, за облака, оставляя внизу лишь свои грозные, серые подошвы. Небольшие, угловатые и острые утесы склонялись над тропинкой, заслоняя собой солнечный свет. Миниатюрные розовые кусты редко высовывались из-за холодных камней.

Эту тропинку называли “тропой надежды”, а сразу за ней, в нескольких часах пути, стоял каменный форт, его окрестили “Фортом забытой надежды”.

-- Милорд, мы почти у форта. - обратился к нему один из всадников. - Разведчики передали, что он пуст.

Тиммион недовольно посмотрел на него и протер глаза ладонью. Последнюю неделю он практически не спал, и накопленная усталость отражалась на его внешнем виде: привычно темные круги под глазами стали еще заметнее, а тяжелые, синеватые веки наваливались на глаза.

-- Они прошли форт и спустились к долине. Они спешат, милорд.

-- Тогда нам тоже нужно поторопиться.

Когда горные склоны отступили, и узкая дорожка, словно длинный коридор привела путников на горное плато, вдалеке, скрытый за пеленой рассеивающегося тумана, показался форт забытой надежды.

Он был оставлен больше пятидесяти лет назад, оскверненный грандиозным пожаром. С тех пор, в нем находили приют лишь разбойники и скитальцы.

Заросшие мхом стены все также величественно возвышались над вековыми соснами. Ровно уложенные камни потеряли свою резкость под натиском горных дождей, немного округлившись.

-- Эта громадина всегда пугала меня. - на выдохе произнес один из рыцарей, оглядывая почерневшие камни, из которых когда-то сложили стены замка.

-- Отец, однажды, заставил меня подняться на колокольню. - глядя на самую высокую башню, завороженно начал лорд Тиммион - Народу было много, мы ехали на Пик единорога, посмотреть на долину… Тогда замок казался мне больше. Он просто остановил всех, хлопнул меня по плечу и сказал: “Давай, не подведи!”.

Тиммион остановил лошадь, вместе с ним встала вся колонна.

-- Я сначала даже не понял, о чем это он. Отец знал, что я боялся этого чертового черного замка, а наша сиделка пугала меня призраками и мертвецами. - на секунду он замолчал, не моргая смотря на колокольню - Когда Ален повел меня к воротам - до меня дошло, и я истошно заорал. Слезы и сопли, помню этот соленый привкус во рту. Отец велел дать мне факел, Ален сжалился и сам поджог мне его перед входом. Отец строго наблюдал за этим бесцеремонным унижением, под всеобщие непонимающие вздохи.

Погода в горах менялась быстро. Облака расступились и яркое вечернее солнце озарило крепость. Плавные изгибы каменных стен осторожно поблескивали.

-- Они ждали меня несколько часов - продолжил лорд - Первое время я просто сидел в углу, боясь открыть глаза. Думал отец пошлет за мной, подумает что я умер, разбился на лестнице или меня укусила гадюка. - Тиммион едва заметно улыбнулся, прищурившись на солнце - Потом я начал злиться, ведь никому до меня не было дела. А затем я испугался, испугался что все ушли, бросив меня в этом чертовом замке. Я схватил факел и побежал. Я бился о стены, спотыкался о проросшие через каменный пол корни деревьев, жег забившую все проходы паутину. Чертовы летучие мыши, увидев меня, разлетались в разные стороны, а я бежал от них, и снова падал и бился о стены.

-- Когда я поднялся на эту чертову колокольню, весь грязный, чумазый, замотанный в паутину, я жадно вдохнул холодный воздух и заорал. В тот момент я ненавидел отца. Со злости я бросил в его сторону факел, он упал где-то здесь, за внешним забором. Отец рассмеялся и научил меня двум вещам: никогда не выбрасывай факел, если тебе нужно пробираться через старый, сгоревший замок, но если уж ты решил сделать это - сначала убедись, что ты сможешь бросить его в цель.

Лорд Эрон пришпорил лошадь, и колонна двинулась дальше. С каждой минутой дорога становилась все уже, а высокие деревья и розовые кусты все плотнее прижимались к тропинке.

Пик единорога - одна из самых красивых достопримечательностей долины. Древняя скала, разрушенная у основания, тянулась высоко вверх, напоминая рог единорога. Огромный, вытянутый выступ держался на тонких горных столпах, напоминающих утончающиеся в середине колонны. Взбираться вверх по извилистой горной тропинке, обдуваемой сумасшедшим свистящим ветром ради такого прекрасного вида - сюда съезжались люди со всего материка.

Всадники двигались быстро, ближе подступая к краю плато. Высокие деревья сменялись терновником и небольшими, пригнувшимися от ветра ивами. Дорога разделялась на три развилки - две вели вниз, по пути Алена и его отряда, а одна - вверх, в сторону пика. Тиммион поднял руку и спрыгнул с лошади.

-- Туда лучше пешком. - отметил он.

-- Милорд? - всадник, стоящий рядом, удивленно ухнул и спрыгнул за ним. - Сир Ален спустился вниз, к долине.

-- Остановимся здесь. - Тиммион снял с седла ножны с клинком и повесил их на пояс. - Вечереет, ночью идти опасно. Возможно мы здесь в последний раз, посмотрим на звезды и на долину.

-- Милорд, мы встанем на развилке. Я и сир Джоуд пойдем с вами. - рыцарь расстегнул и снял стеганый, тяжелый жилет и положил его на седло.

Узкий горный серпантин извивался вокруг небрежно разбросанных острых каменных глыб. Путники поднимались все выше и выше. Вечернее солнце скрывалось за горизонтом, оставляя за собой лишь узкую рыжую полосу. Темные ветки и кусты становились черными, еле осязаемыми. Вечерние птицы, увидев чужаков, взволнованно летали с ветки на ветку, перекрикиваясь между собой.

Примерно на середине пути, в небе засияли звезды и желтый, рваный месяц начал набирать силу. Лорд и двое его рыцарей молча поднимались по каменистой дорожке. И если в начале пути на лбу у Тиммиона проявлялся пот, то сейчас он слегка подрагивал от холодного ветра.

Откуда-то снизу послышался негромкий звук горна. Группа остановилась. Тиммион подбежал к краю утеса и склонился над пропастью. Проплывающие рядом облака скрывали от них развилку и наспех сооруженный лагерь. Лорд видел лишь мерцающие вдалеке факела.

-- Черт, нужно спускаться. На лагерь напали! - крикнул лорд.

-- Милорд, мы можем не успеть.

-- И что ты предлагаешь?

Сильный поток ветра сбил рыцарей с ног. Тиммион схватился за выступающий камень и устоял на ногах.

-- Все целы? - крикнул он, и его голос растворился в казавшейся бесконечной глубине воздуха вокруг.

Рыцари поднялись на ноги и закивали.

-- Держитесь за выступы.

Снизу что-то заскрежетало. Неприятный, напряженный топот в темноте поднимался все выше и выше. Лорд Эрон смотрел в темноту, и его сердце испуганно выстукивало в бешенном темпе. Когда он увидел людей в лохмотьях, бесстрашно бегущих вверх, он все понял.

-- Это они. - проговорил он, схватившись за меч.

Его спутники оглянулись и в мгновенье оголили клинки.

-- Милорд, вам не стоит в это вмешиваться.

Рыцари встали плечом к плечу. Стальные клинки мерцали в серебряном свете звезд. Мертвецы все прибывали, уже больше дюжины толкалось на узкой тропинке. Они уверенно и бесстрашно шагали на встречу путникам.

-- Их слишком много! - крикнул Тиммион. - Надо уходить!

-- Бежать некуда! - через плечо пробубнил рыцарь. - Только вниз.

— Вниз не пробьемся, их слишком много!

Клинок со свистом рассек воздух и глухо ударился о кожаный жилет мертвеца. Лезвие пробило плечо и рассекло тело до грудины. Мужчина пнул поверженного в грудь и выдернул меч. Тело рухнуло на камни, упав под ноги стоящим позади мертвецам. Их бесчувственные, темные глаза смотрели на лорда и его свиту, не обращая внимания на лежащего рядом товарища.

— Бегите, черт возьми! - скомандовал лорд, схватившись за выступ повыше. — Это не просьба!

Рыцари опустили мечи и , прижавшись к остывающим валунам, поспешили вверх.

Тропа единорога была усыпана мелкими камнями, немногочисленными худенькими кустиками и всевозможными памятными свечками, оставленными когда-то суеверными путешественниками. Узкая тропинка едва вмещала двух человек, а резкие порывы ветра вынуждали путников идти вдоль выступающих скалистых наростов.

Троица лорда взбиралась по крутому склону, оставляя позади плетущихся мертвецов. В спешке они запинались, хватаясь за острые выступы, и словно серебрянные искры, из-под их сапог вылетали блестящие камешки.

Даже легкие доспехи казались тяжелой обузой, путь наверх, обычно, занимал несколько часов. Погоня и разгоряченная страхом кровь вела путников вверх. Их тяжелое дыхание, время от времени, заглушалось свистящим ветром. Как испуганные кошки, они вцеплялись в выступы и замирали, пережидая порыв стихии.

Когда троица добралась почти до самого пика, один из рыцарей без сил рухнул на землю. Он шел последним и шагал из последних сил.

— Вставай! - взяв его под руку, пытаясь поднять его товарищ.

Мужчина перевернулся на спину. Его сердце билось в бешеном темпе, а хриплые вздохи раз за разом заставляли его закашляться.

— Какое небо… - протянул он, смотря вверх.

Темное полотно неба, затянутое разнообразными звёздами, казалось, вот-вот накроет их с головой. Пара дюжин самых ярких звёзд образовывали причудливые узоры, знакомые всем с детства. Остальные, более тусклые и далекие, разбросанные как крошки на простыни, как и все простые люди оставались без внимания всю свою звездную жизнь.

— Родился под ним, под ним и умирать.

— Вставай! - скомандовал лорд - Сейчас не время. Внизу больше сотни наших солдат, они уже поднимаются сюда.

— Милорд, - рыцарь, улыбаясь, покачал головой — мы почти на вершине. При всём уважении, скоро мы пополним их ряды.

Рыцарь привстал, и сел, опершись спиной на камни. Он вытянул перед собой меч и завороженно смотрел на отражающееся в нем звездное небо.

— Встать! - крикнул Тиммион и схватил его за шиворот. — Пока я жив - вы подчиняетесь мне!

Очередной свистящий поток ветра пронесся мимо троицы. Следом за ним, белой дымкой промчалось небольшое облако, нежным холодком окутывающее и без того замерзших путников. Снизу послышался глухой топот. Сделав глубокий вдох, рыцарь поднялся на ноги.

-- Милорд, мы почти на вершине, дальше идти нельзя. Нужно биться.

-- Отходим. - сухо скомандовал лорд, вглядываясь в темный склон. - Выиграем время, умереть всегда успеем.

Путники двинулись вперед, аккуратно ступая по извилистой тропинке. Выскальзывающие из-под сапог камни катились вниз или срывались с обрыва, пропадая в тишине высоты. Белесый месяц восседал на звездном небе, с такой высоты он казался намного более ярким и резким по краям. Его желтоватый ореол и причудливой формы загнутые концы еще в первый свой подъем на пик завораживали лорда.

Тиммион остановился, увидев невысокое деревце. Его причудливый ствол завивался по спирали, змеей сомкнувшись на укутанной со всех сторон мраморной колонне. Белый камень, окруженный зелеными листьями дерева, казалось, светился изнутри, отражая свет месяца. На вершине колонны стояла невзрачная на первый взгляд чаша с оловянной крышкой. Лорд Эрон двинулся к ней. Опершись на колонну, тяжело дыша, он посмотрел внутрь: “Слава богу!”, - воскликнул он.

Воздух на высоте казался тяжелым и сухим. Медленно, как настоящий охотник, он начинал преследовать жертву на середине пути, но во всю силу он нападал в самый неподходящий момент.

-- Тут сушеные яблоки, - подозвал рыцарей лорд - поможет от высотной болезни.

-- К черту… - задыхаясь, один из рыцарей оперся мечом в камни, нагнувшись перед обрывом. - Не могу, не могу больше.

Лорд сделал несколько шагов и, скрестив руки на груди, с тоской посмотрел вниз. Он стоял на краю пика единорога. Где-то там, внизу расстилались вековые леса, древние замки, кладбища и церквушки. Где-то там горели одинокие огни небольших городков, сторожевых постов. Где-то там умирали люди.

-- Вставайте. - обернувшись, проговорил лорд Эрон. Лунный свет подчеркивал его бледное лицо и темно-серые круги под глазами. Лорд сжал губы и с лязгом выдернул клинок из ножен. - Теперь можно и умереть.

Монотонный топот доносился откуда-то снизу, в темноте тяжело что-то разобрать, но мертвецы были уже близко.

-- Толкайте их вниз, клинком их убить тяжело! - скомандовал лорд, аккуратно спускаясь к своим спутникам. Он держался за сухую ветку изогнутого дерева и глубоко дышал. Его голова кружилась, а перед глазами темнело, и даже кислые яблоки не могли справиться с его волнением.

Первые из восставших, показавшиеся из темноты, подходили все ближе. Их угрюмые, лишенные эмоций лица и окостеневшие, вцепившиеся в клинки руки до смерти пугали путников.

Стоявший впереди рыцарь замахнулся и ударил мертвеца мечом. Лезвие с грохотом ударилось о лезвие. Следующий удар также был с легкостью отражен восставшим. Мужчина отпрыгнул назад. По его морщинистому лицу струей лился пот.

На каждый шаг назад, восставшие делали два. Рыцари сменились, и вперед подался второй. С новыми силами, он ринулся в бой. Зацепив одного из мертвецов, он оступился и кубарем покатился вниз. Зацепив двоих, он схватил их за ноги и повалил на землю.

-- Итан! - крикнул второй рыцарь, стоя сзади. Он хотел побежать за ним, но почувствовал руку на своем плече. Лорд Эрон грозно смотрел на него, и качал головой.

-- Отдохни. - лорд аккуратно обошел его и, выставив вперед свой меч, приготовился принять смерть.

Лежащий под ногами мертвецов рыцарь кричал что есть сил. Один из восставших воткнул клинок в его спину, и, перешагнув его словно ничего не произошло, пошел дальше. Рыцарь закашлялся. Его рот наполнился кровью, и он сплюнул её на камни. Закрыв глаза, он попытался закричать вновь, но звук не мог вырваться из его груди. Из последних сил, он схватил одного из идущих за ногу и бросился вниз.

Мертвец рухнул как подкошенный и со скрежетом полетел следом. Даже падая в бездну, он не изменил лица и не выпустил из рук свой затупившийся клинок.

-- Чертовы твари! - крикнул лорд, махнув мечом перед собой.

Воздух засвистел и снова замер. Мертвецы приближались. Лорд Эрон продолжал делать небольшие шажки назад, рукой подталкивая стоящего сзади рыцаря.

-- Милорд. - еле слышно проговорил рыцарь - Дальше не отойти.

-- Прости. - скрипя зубами, процедил Тиммион - Не нужно было сюда идти.

-- Для меня честь умереть здесь, с вами.

Как только эти слова сорвались с его губ, мужчина кинулся вперед, плечом наваливаясь на наступающих врагов. После удара, он крепко схватился за плечи двух мертвецов и бросился вниз. Сразу несколько клинков вонзились в его тело. Глухой стон вырвался из его груди, и он завалился на бок. Утянув с собой обоих, он рухнул с обрыва, потерявшись в темноте ночи.

-- Нет… - протянул лорд и посмотрел себе за плечо. Темная, ночная долина в первый раз не манила его своей чистой и родной красотой.

Его руки тряслись. Замахнувшись, он бросил свой меч в приближающихся мертвецов и зашагал назад, нащупывая обрыв. Меч звонко ударился о камни и покатился вниз, а восставшие все не отступали.

Когда его пятка не почувствовала под собой землю, он поднял взгляд и посмотрел на небо. Сделав последний глубокий вдох, он шагнул назад и упал в пустоту.

Тиммион Эрон, озадаченный своей смертью, предполагал что сейчас перед его глазами пролетит вся жизнь. Но, ничего не происходило. Какая-то поразительная легкость и свобода... И холод. Ужасный холод, усиливающийся с мощным потоком ветра. Его разум и душа парили в свободном полете, и он не думал ни о чем. Каждая его мышца расслабилась, каждый его сустав расправился и вытянулся так, как должен. Убаюкивающий ветер напевал ему что-то спокойное и монотонное.

Но вдруг, резкий толчок в спину и жуткое, сосущее чувство в животе. Лорд Эрон испуганно, будто после долгого сна, открыл глаза. Он парил в воздухе. Его грудь и ноги были крепко сжаты чем-то большим и холодным, лорд не мог вздохнуть или пошевелить ногами.

Через пару секунд, когда его чувства стабилизировались, он оглянулся и в ужасе завопил что были силы.

Его несла огромная, блестящая птица. Её изящные, будто прозрачные крылья мощно загребали воздух и поднимали его все выше и выше, обратно к горным вершинам. Дышать становилось сложнее, высокогорный воздух и крепкие когти душили его, и вскоре лорд Эрон потерял сознание.

Глава 5. Долгая дорога.

Тиммион очнулся в полумраке. Открыв глаза и подняв голову, он почувствовал резкий приступ тошноты. Перед ним все поплыло, будто после долгой пьянки. Устало откинувшись обратно, лорд Эрон принялся разглядывать место, где он находился.

Невысокие, темные своды пещеры нависали над небольшим залом. В углу стояла его кровать, наспех сколоченная из чего попало и обильно устланная овечьими шкурами. Чуть поодаль, расплескивая оранжевый свет, горел костер, рядом с ним неаккуратной грудой лежали дрова.

Вход в пещеру был занавешен, но ветер слегка поднимал подол покрывала, и внутри можно было разглядеть яркую, белоснежную полосу света. “Уже утро” - подумал Тиммион.

Стоящий рядом со входом неуклюжий столик еле выдерживал на себе тот беспорядок, что оставил там хозяин: толстенные книги, стопками уложенные друг на друга, железная посуда, какие-то кожаные фляги, до треска заполненные водой.

Лорд плохо разглядел дальний угол пещеры, свет пламени бил по глазам и не давал заглянуть туда. Но он что-то видел, угловатый, причудливый, как ему казалось, силуэт.

Кто-то поднял покрывало при входе, и пещера озарилась слепящим белым светом. Раззадореный ветер мигом влетел внутрь и принялся перелистывать страницы открытой на столе книги. Пламя боязливо пригнулось, но через секунду колыхнулось обратно, полыхнув еще сильнее. Пещера наполнилась свежим холодным воздухом.

Лорд Эрон услышал глухой звук приближающихся шагов.

-- Доброе утро, милорд. - послышался бодрый мужской голос с легкой старческой хрипотцой.

Подол опустился, и поток ветра вмиг иссяк. Страницы книги мягко шуршали, медленно вытягиваясь вдоль стола. Пламя вытянулось и замерло.

-- Где я? - спросил Тиммион полушепотом. На большее его пока не хватало.

Незнакомец подходил ближе, и лорд уже мог разглядеть его морщинистое, покрытое короткой белесой бородой лицо. Прямой нос, большие светло-серые глаза, посаженные под широким лбом выдавали в нем иноземца.

-- Мы в горах, милорд, недалеко от столицы вашего материка.

Старик подошел к столу, со скрежетом подовинул его, и достал табурет. Он неспешно присел рядом с кроватью лорда и, сняв с руки темно-синюю кожаную перчатку, потрогал его лоб.

-- Кажется жар спал. - старик встал с табурета и надел перчатку - Хорошая новость: вам больше не понадобится это лекарство, ну и мутит же от него…

-- Почему мы здесь? - пытаясь подняться, спросил лорд

Лицо старика переменилось, стало более серьезным. Брови опустились к носу, седой подбородок, напротив, подался вверх. Даже в его взгляде чувствовалась серьезность.

-- Я спас вас, лорд Эрон, надеясь, что вы отплатите мне тем же.

Лорд закашлялся и уткнулся лицом в шерсть. Его тело покрывалось мурашками, а мышцы непроизвольно сокращались. И он дергался, и каждое резкое движение с гулом отдавало в голову. Отросшая за несколько дней щетина цеплялась за мягкие белые волокна шерсти, вырывая их и запутывая в комки.

Его мысли были на удивление чисты, будто он сорвался с той горы, разбился, и все старые тревоги и переживания покинули его.

-- Кому… И чем обязан? - протянул он негромко, переворачиваясь на спину.

-- Мое имя - Элмер. Элмер Волар.

В темном углу послышался скрежет, а затем громкий тяжелый шаг. Из темноты показался длинный, небесно-голубой клюв.

Лорд Эрон дернулся и резко вспрыгнул, сев на кровать. Ему стало дурно, и некогда спокойные и упорядоченные мысли в его голове перемешались.

-- Что там? - скрипя зубами и растирая лоб спросил он. - Там кто-то есть или это все моя голова?

Голубой клюв высунулся сильнее, за ним показалась большая, уже более темная голова птицы. Круглые синие глаза, любопытно наблюдающие за лордом осматривали его с ног до головы. Ледяные перья, окутывающие ее голову и шею блестели на оранжевом свету костра. Они были длинными, каждое, наверное по локоть. Причудливым образом они складывались воедино и птица выглядела потрясающе монолитно, будто выточенной изо льда.

-- Это Волар. - представил её старик. - Если бы не она - ты бы уже маршировал в рядах восставших. - старик улыбнулся, посмотрев на своего питомца - Вы, милорд, извините меня...Давно я не был в высоком свете.

-- Мы в пещере… - протянул Тиммион, все еще держась за голову - Какой еще высший свет, брось. Что это... птица?

Лорд глубоко вздохнул. Потрескивающие поленья убаюкивали его, но вновь заигравшие в сердце эмоции не давали сидеть на месте.

-- Зачем ты спас меня?

Старик сложил руки на груди. Его кожаные перчатки и туника легко поскрипывали.

-- Мы здесь уже почти год… Вынужденно. - голос старика стал более низким и приобрел бархатный, тянущийся оттенок - Я ищу одного человека, и он живет в этом большом городе.

Старик взял табурет и снова присел на него, вытянув перед собой ноги, положив один сапог на другой. Его сапоги были на удивление чисты и выглядели почти новыми.

-- Я не могу ходить по городу и вынюхивать, я… - он почесал заросшую седой щетиной щеку - Выделяюсь, я слишком стар и у меня есть Волар, бросить её на опушке леса я не могу.

-- Кто он? - спросил Тиммион, щурясь от боли в голове. - Ты здесь из-за него целый год?

Мужчина поджал ноги под табурет и вытянулся вперед, ближе к кровати лорда. Его аскетический образ жизни приучил его разговаривать разве что только со своей птицей, и поговорить с живым человеком, да еще и лордом, ему было в радость. Его глаза заблестели и, не замечая собеседника, смотрели куда-то в угол, на вереск густых теней.

-- В его жилах течет древняя кровь, в плохих руках она может стать зловещим оружием…

Он быстро протер глаза рукой в перчатке и недовольно сложил руки на груди.

-- А в хороших руках?

-- А хороших рук нет. - Старик взволнованно встал с табурета и заходил туда-сюда как заведенный. - У нас есть сторонники, но их силы малы. Остается надеяться только на его благоразумность, сейчас, когда ситуация особенно накалилась - каждая капля крови может вызвать… - он покрутил глазами, словно вспоминая что-то - может вызвать бурную реакцию.

-- Так что с его кровью? Ты седлаешь гигантскую стеклянную…

-- Ледяную! - поправил его старик.

-- Ледяную птицу, и переживаешь о ком-то здесь, в Отмире? Почему тебе просто не улететь?

Старик нервничал. Его аккуратные черты лица кривились, а кожаные перчатки поскрипывали пальцами.

-- Я временно покинул свою родину. - отрезал он.

-- Вынужденно?

Старик поджал губы и развернулся, зашагав в другую сторону.

-- Мне не нужна твоя история. - успокоил его лорд - Я помогу тебе, услуга за услугу.

Мужчина улыбнулся, и его седые щеки заблестели в свете костра. Медленным, довольным шагом он добрался до табурета и также медленно водрузился на него, положив ногу на ногу так, что один из сапогов краем носка улегся на кровать лорда.

-- Сейчас в Отмире, наверное, не протолкнуться, люди сбегаются со всех окрестностей, прячутся от лесных тварей и восставших. Как я узнаю его?

Старик молча улыбался, вероятно даже не слушая что ему говорят. Сухие, тонкие губы вытянулись и, словно привязанные, держались за ямки на щеках.

-- Как он выглядит? - чуть громче спросил лорд Эрон, кашлянув.

-- Откуда мне знать? - удивленно проговорил мужчина и снова встал с табурета.

Он подошел к птице, смиренно сидящей в темном углу, и широко раскинув руки, повис на ее шее. Птица довольно прищурилась, подавшись вверх и приподняв старика.

-- Откуда знать? Откуда знать? - Тиммион с силой зажмурил глаза и глубоко вдохнул. - Ты здесь битый год, и не знаешь даже как он выглядит?

-- Верно. - не поворачиваясь, буркнул старик.

-- Он… Он мужчина?

-- Откуда мне знать? - снова повторил старик.

Лорд эрон почувствовал что-то неприятное, вязкое и тянущее в груди. Спокойный по натуре, хорошо воспитанный, впитавший хладнокровие и рассудительность отца, он начал медленно злиться. Простой глубокий вдох был бессилен в такой ситуации, поэтому он просто тихо заскрипел зубами. Подтянув к себе табурет, он оперся на него и встал, почувствовав недомогание и сильную усталость. Его белое лицо с надвинутыми на нос широкими бровями повисло в воздухе, словно призрак, уставившись на старика.

-- Сколько у меня времени? - спокойно спросил он, не изменяясь в лице.

-- Найти его в ваших интересах в первую очередь. - старик спрыгнул с шеи птицы и зевнул. Его довольное лицо сияло. - Вопрос выживания. Если они доберутся до него первыми - всему живому придет конец, я видел этих… созданий.

-- Хорошо. - выпалил лорд - Я найду его, и что дальше? Просить его подняться в гору?

Старик подошел поближе и покачал головой. Порывшись во внутреннем кармане туники, он достал небольшой стеклянный шар, наполненный густым голубым дымом. Положив руку на плечо лорда, он взял шарик двумя пальцами и поднес к его лицу. Дым колыхнулся и закружил внутри шарика.

-- Мы же не дикари. - сказал старик, протягивая шарик лорду. - Разобьешь его - и я тут как тут.

Разглядев шарик поближе, лорд сунул его в карман и понимающе закивал.

-- Я понял. - кивнув, согласился он. - С чего мне начать?

Старик держал руку на его плече, разглядывая бледное лицо лорда.

-- Спроси, не видел ли кто ничего необычного. - Он смотрел лорду в глаза, со зверинной уверенностью и абсолютно детским, наивным трепетом.

-- Необычного?

Старик кивнул головой.

-- Необычного? - старик закивал улыбаясь - Как что, например? Как встающие из могил мертвецы или … - лорд задышал тяжело, жадно хватая воздух растопыренными ноздрями - Или как двухметровые оборотни? Может быть, как летающие ледяные птицы?

Лорд переходил на крик, срывался, а старик все держал руку на его плече и спокойно слушал его, радуясь своей маленькой победе.

-- Это будет им в новинку. - не отрывая взгляда от глаз лорда, сказал он.

-- Я понял. - сквозь зубы процедил лорд. - Найти его в этой мясорубке - то же самое, что поймать нужную тебе каплю, когда дождь льет как из ведра.

Старик положил другую руку на второе плечо лорда и легонько тряхнул его. Губы лорда тряслись в молчаливой злобе и досаде, но он крепко решил сделать все возможное, чтобы помочь старику. Дело чести.

-- Выдвигаемся после обеда. Советую к этому времени прийти в себя.

Он хлопнул лорда по плечам и поспешил к выходу. Тиммион ошарашенно смотрел ему вслед, пытаясь выдавить из себя хоть какое-то слово.

*

Перекусив сытной, жирной похлебки, старик, его птица и юный лорд вышли на небольшую опушку, со всех сторон окруженную длинными пышными соснами и хаотично разбросанными горными валунами. Пещера старика располагалась довольно высоко в горах, и воздух здесь был разряженным. Лорд старался дышать чаще и глубже, что немного, вздох за вздохом успокаивало его.

Несмотря на теплую погоду в долине, в горах было снежно. Кое-где, в проталинах, виднелись зеленые колоски, греющиеся на полуденном солнце. За высокими кронами сосен виднелись далекие поля долины, утопающие в зелени. Большая река, протекающая через все владения Эронов, казалась отсюда лишь крохотным ручейком.

-- Здесь красиво. - проговорил старик, бросив взгляд на любующегося природой лорда. Тот молча кивнул головой. - Но хватит прелестей на сегодня! Держись за меня так крепко, как только сможешь, второй раз Волар тебя уже не спасет.

Ледяная птица широко раскинула крылья, будто потягиваясь. Голубоватый, прозрачный лед заиграл миллионом разноцветных радужных солнечных зайчиков. Резко брошенные вниз крылья создали такой мощный поток воздуха, что лежащие на земле пожелтевшие сосновые иголки разлетелись в разные стороны.

Старик поправил перчатки, затянул петельки на тяжелых кожаных рукавах, как-то по-особенному подвернул воротник своей необычной туники. Он подошел к пригнувшейся птице и, схватившись за выступ на крыле, ловко запрыгнул к ней на шею.

-- Давай! - крикнул он, прищурившись. - Хватайся за крыло, прыгай, ну!

Лорд неумело, с опаской дотрагивался до птицы. Первым делом он проверил - холодная ли она? Когда его ладонь коснулась блестящего крыла, он ничего не почувствовал. Через мгновение он отдернул руку и поднес еще раз. Птица не была холодной, возможно она была даже теплее, чем его руки.

Наконец он вспрыгнул к ней на шею и, недовольно фыркнув, обнял старика. Огромные крылья вновь потянулись вверх, но на этот раз вся Волар вытянулась и с силой толкнулась ногами. Крылья со свистом подались вниз, поднимая путников в небо. Еще взмах, и еще, и вот они уже отдалялись от макушек деревьев, поднимаясь все выше в горы.

Лорда повело. Неприятное чувство в животе полностью охватило его, а уши заложило так, что он уже не слышал свистящего ветра. Руками он крепко сцепился в старика и не думал разжать и пальца, пока жив.

Полет длился недолго, но время тянулось как могло. Даже красивейшие виды, рисунками проскользающие под ногами лорда не могли утешить его дурного самочувствия. Приближаясь к столице, Волар спустилась ниже, паря по кромкам деревьев. Большая треугольная опушка с вытоптанной травой похоже не в первый раз принимала таких гостей.

Волар энергично замахала крыльями и плавно приземлилась на поредевшую лужайку.

Лорд Эрон разжал затекшие руки, но еще несколько минут не мог их использовать. Старик привычно спрыгнул на землю.

-- Отсюда полчаса пешком. Южные ворота - стражники здесь самые тупые.

-- Стражниками меня не напугать. - прохрипел позеленевший лорд, начиная приходить в себя. - Сначала нужно туда добраться, без оружия и лошади.

-- Я не видел здесь ничего опасного. Все твари, должно быть, куда-то сбежались.

-- Кто-то ими управляет?

-- Да. - отрезал старик, кивнув головой.

-- Кто? Не человек?

-- Мой лорд. - старик прочистил горло и громко хлопнул перчатками одной о другую - Сейчас вам стоит подумать о моей просьбе, и не забивать голову лишними мыслями.

Лорд Эрон нахмурился. Его до сих пор мутило, но он держался: выпрямил спину, по-привычному поднял подбородок.

-- Говори. - буркнул он, сложив руки на груди.

Старик раздраженно осмотрелся и подошел поближе. Он говорил тише, а его лицо налилось кровью, краснея под сединой на щеках.

-- Нет...-- протянул он. - Это не человек. Далеко не человек. Лорд Тиммион, я надеюсь, что вам не придется с ним встретиться ни на земле, ни в воздухе.

Старик наполнился злобой, даже его светлые глаза будто потемнели и перестали блестеть как раньше.

-- До встречи, лорд Тиммион. - старик кивнул лорду, и вспрыгнул на шею птице. Волар взмахнула крыльями, подняв пыль в воздух. Тиммион закрыл глаза рукой. Он хотел задать тысячу вопросов, но старик даже не собирался его слушать.

Через минуту они исчезли в голубом небе, и юный лорд остался один. Когда пыль улеглась, он осторожно побрел в сторону дороги, ведущей к южным воротам столицы.

Он не считал себя храбрецом, но каждый шорох, каждая треснувшая вдалеке ветка заставляли его сердце на мгновенье остановиться. Лорд шел быстрым шагом, постоянно оглядываясь и, по привычке, тянувшись к своему клинку. Но клинка он не находил, что лишь еще больше вгоняло его в стресс.

*

Южные ворота были заперты, и снаружи никого не было. Лорд заметил стоящего на стене караульного и громко окликнул его.

-- Меня зовут лорд Тиммион Эрон, из долины Эронов, я хочу поговорить с Элайлом.

Караульный показался ему совсем ребенком, разодетым в неподходящего размера броню.

-- Его здесь нет. - с усмешкой ответил караульный. Его звонкий голос быстро потух на пыльной дороге.

-- Где же он тогда?

-- Сбежал. - пожав плечами, ответил мальчишка.

“Черт его дери…” - подумал лорд. Он никогда не уважал сидящих в роскоши господ столицы, считал их прожигающими жизнь развратниками и бесхребетными идиотами. Теперь он, помимо этого, заклеймил их трусами.

-- А как же остальной совет? - крикнул он, слыша как его голос разбивается о каменную стену.

-- Сбежали. - снова ответил мальчишка.

-- Мне нужно в город, позови кого-нибудь, кто может меня узнать.

Лорд устал от пути, устал кричать и оперся спиной о стену. Он привык, что люди всегда слушали его приказы, и терпеливо ждал своего рандеву. Как вдруг, что-то не сильно ударилось о его голову. Он мгновенно поднял руку и размазал по своим волосам плевок.

Сжав кулак, он отбежал от стены и перешел на крик. Мальчишка звонко смеялся, не обращая на него никакого внимания.

-- Я выбью тебе все зубы! - кричал лорд - Тварь, ты заплатишь за это, только я доберусь до тебя! Я… Я увезу тебя в долину как трофей и уже там ты будешь просить прощения…

На стене появились люди. Мальчишка вмиг замолк и вытянулся по стойке. Грубый мужской голос, голос настоящего старого солдата, рявкнул на него собакой.

-- Молчать, солдат. - на стене повисла тишина, и лишь только стук тяжелых каблуков и лязг стальных доспехов едва доносились до ворот.

-- Откройте ворота! - скомандовал мужчина.

Тиммион радостно улыбнулся, предвкушая скорую месть. С громким скрипом, дверь в воротах отворилась. Тяжелое, толстое дерево, обитое стальными клепаными пластинами - признак хорошей крепости.

Двое мужчин в солдатской форме встретили лорда и тут же схватили его под руки.

-- Оскорблять моих подчиненных могу только я. - сказал их капитан откуда-то сверху. - В камеру его, оружие забрать.

-- Какую еще камеру? - недоумевающе спросил он. - Я - лорд долины Эронов, вы хоть понимаете, что делаете?

Покрасневший от ярости лорд закричал и начал вырывать свои руки. Караульные лишь сильнее вцепились в него, а через несколько секунд пара ударов в живот и по спине охладили его пыл.

**

Тиммион сидел в холодной грязной камере где-то в подвалах замка столицы. Камера была настолько мала, что, казалось, он не смог бы даже полностью лечь на пол. Сырая земля и стены, поросшие плесенью источали тяжелый гнилой запах. Ноги ныли от усталости, но лорд даже не думал о том, чтобы присесть.

Кричать что-то пьянчуге в форме с ключами - бесполезно, сидящие рядом воришки и мародеры уже сорвали все горло. Так он простоял почти весь день: в холоде, разглядывая неаккуратно уложенные камни в стенах.

Небольшой коридор с темными клетками уходил за угол, к сидящему за столом с тающими свечами караульному, и дальше вверх по винтовой лестнице к выходу из этого душного и

Когда сон начал одолевать его и почти взял свое, лорд услышал глухой, повторяющийся звук. Сначала он подумал, что кто-то из соседей снова принялся стучать по прутьям, хотя откуда у них силы, за все время никто не подал и стакана воды. Он открыл глаза, отошел от стены и стряхнул гниль с плеча и руки, которыми прижался к стене. Звук становился громче и терял свой ритм, будто много колоколов били не в такт.

-- В гарнизон! Живо! - донесся крик откуда-то сверху.

Караульный в панике подпрыгнул на месте, сбив со стола подсвечник и грязную деревянную тарелку. Он крикнул что-то в ответ, но его уже никто не слушал. Слов было н же разобрать, но его голос был напуганным. В спешке застегнув засаленный жилет, подтянув спавшие штаны и вытащив из ящика ключи от камер, он побежал вверх, оставив пленников наедине с гнетущим звуком колокола, тяжелыми прутьями клеток, грязью и мерзким гнилым запахом.

Лорд Эрон, едва услышав шаги в гамме звуков снаружи, напрягся и громко окрикнул караульного. Не получив никакого ответа, он заскрипел зубами, а на лбу у него появилась испарина.

— Чертовы идиоты! - из последних сил крикнул он — Мы можем сражаться, сейчас мы все за одно!

Сокамерники недовольном забухтели. Обессилевшие, больные, те кто провёл тут больше недели представляли из себя уже не людей, а умирающих, истощенных призраков. И вдруг, среди этого гула лорд услышал спокойный, низкий голос.

— Они напали? Оборотни?

Тиммион воодушевленно прильнул к холодным прутьям.

— Думаю да. Никто из лордов в здравом уме не стал бы брать такой замок, слишком много охраны, и слишком высоки стены.

Собеседник одобрительно хмыкнул.

— Мы выберемся. - пытаясь цепляться за разговор, продолжил лорд. — Завтра сюда спустится человек или одна из этих тварей. А пока…

Лорд услышал шум в соседней камере. Неприятный, скрипящий шум, а затем кто-то зашипел. Его сосед громко закричал и забегал по небольшой камере. Он стучал чем-то, бился о прутья камеры, или бил по ним чем-то твердым.

—Что там? Что там? - взволновано кричал лорд, не находя себе места.

Что-то зашевелилось и в его камере. Незаметно, в темном углу, под шум криков и ударов соседа, совсем рядом с ним появилось нечто похожее на человека. Точнее, его верхнюю часть, торчащую из земли. У этой части отсутствовало лицо, его заменял грязный, сколотый со всех сторон череп без нижней челюсти. Его руки, почти полностью состоявшие из костей и прилипшей к ним грязи, тянулись вперед, цепляясь за утоптанный пол камеры, пытаясь вытащить своё тело наружу.

— Какого черта?! - крикнул Лорд и спиной прижался к прутьям. — Эй, оно и у тебя лезет?

Его сосед отбивался от скелета ужа пару минут, видимо безуспешно. Он ухал и ахал, кряхтел и глухо стучал чем-то о стену.

Постепенно вырастающий из-под земли скелет остервенело стучал костлявыми руками по полу, пытаясь ползти в сторону лорда. Когда он вылез настолько, что его руки почти доставали до прижатого к краю камеры мужчины, последний, поборов страх, начал брезгливо пинать его ногой.

Слишком мало пространства, слишком мало воздуха. Тёмные, покрытые сырой, слизкой плесенью стены будто сжимались вокруг них, подталкивали друг к другу.

Когда костлявые пальцы начали царапать кожу сапог лорда, его сердце застучало пугающе громко. Крупные капли пота собирались на его сморщенном от омерзения и страха лбу.

— Помогите! - крикнул он, повернувшись к коридору, ведущему вверх. - Помогите, мать вашу!

Нарастающий бой колоколов достиг своего пика, и потерялся на фоне криков из соседней камеры.

Покрытые рыжей ржавчиной прутья простояли бы ещё хоть тысячу лет, они были тверды как и каменные стены, держащие их. Но Тиммион, вжавшись в них всем нутром, услышал негромкий треск. Обжигающий холод оковал часть стены и три крайних прута. На секунду, лорд отвлёкся от царапающего его ноги скелета и отпрыгнул от прутьев.

Легкая дымка около стены извивалась, указывая в сторону коридора. Юный лорд, не думая ни секунды, прыгнул в сторону скелета, и, оттолкнувшись ногой от его плеча, бросился на обледеневшие прутья.

Громкий треск обнадеживающе раскатился по закутку с камерами. Лорд Эрон услышал, как его сосед, в след за ним, что есть сил влетел в стену. Со звонким стуком от прута отвалился маленький кусок льда. Щелчком он коснулся земли и разлетелся на сотни блестящих льдинок. Тиммион воодушевляюще вздохнул и прыгнул на прут ещё раз, и затем ещё один. Наконец он вылетел из камеры под громкий дребезг льда.

Лорд лежал на холодном и слегка мокром полу. На секунду ему показалось, что все это время он спал, и этот дурной сон закончился. Он лёг на спину и перевёл дыхание. Копошащийся в камере скелет продолжал остервенело скрести землю. Лорд злобно посмотрел на него, затем неспешно встал и, оттряхнувшись, заглянул в соседнюю камеру.

Наполовину разбитые прутья остались на месте, а пытавшийся выломать их мужчина в буквальном смысле боролся со скелетом выросшим из земли в его камере.

Мужчина прижался к стене, удерживая голову скелета и одну из его рук, пытаясь не дать ему задушить или порезать себя. Какое счастье, что одна из рук этого бедолаги не сохранилась, иначе он уже давно убил бы его.

Вспоминая всех преступников, которых лорд лично кидал за решетку, он крепко задумался о том, стоит ли ему помогать. Но буквально через мгновенье он выпалил.

— Держишься?

— Больше не могу. - прохрипел мужчина.

Тиммион пнул сколотый прут, а затем соседний, легко разбив их. Скелет уверенно стоял на ногах, не собираясь уставать.

— Черт! - крикнул он, залезая в камеру.

Снова закрытое пространство и ужасная, пугающая тварь, безэмоционально скрипящая костями. Висевшая на ней грязная, изорванная в лохмотья одежда немного прикрывала потрескавшиеся кости.

Лорд схватил единственную руку скелета, упёрся ногой в его рёбра и с силой потянул за неё. Плечо твари неприятно захрустело.

— Давай! - освободив руку, и уже двумя руками оттягивая от себя череп, прохрипел мужчина - Ломай ее!

Он схватился за череп скелета и резко дернул его на себя. Что-то снова хрустнуло, и череп упал на бок, будто повиснув на невидимой коже.

Мужчина отпрыгнул и поспешил к выходу из камеры, вслед за лордом. Скелет дернулся за ним, но висящая голова качнулась и рухнула на землю. Следом рухнул и он, развалившись на десятки желтоватых, испачканных в земле костей.

— Лоррин, Тан севера. - протянул руку мужчина — Ты спас меня, и я этого не забуду.

— Лорд… - привычно начал Тиммион, но замолк — Тиммион Эрон. - крепко пожав руку, ответил он.

-- Что это было? Прутья рассыпались.

Лорд хлопнул себя по карману. Привычно прощупывающийся стеклянный шарик лопнул, и только осколки тонкого стекла тихо похрустывали на дне кармана.

-- Не знаю. - выронил он в ответ, отведя взгляд.

— Мне нужно вернуться к своим, нужно выбираться.

Лорд кивнул головой и, ещё раз отряхнувшись, поспешил вверх по ступеням.

Покосившиеся камни катакомб зловеще нависали над ними. Длинные узкие коридоры, обильно увешанные факелами, внушали страх. Черные пятна копоти, которые не чистились годами, были похожи на большие матовые капли, падающие с потолка.

Перепугавшийся стражник оставил все двери открытыми, и беглецы без приключений пробрались в оружейный зал над темницей. Большой холл с высокими каменными сводами ярко освещала мерцающая стеклом люстра. Расставленные по стенам деревянные шкафы были украшены лиловыми бархатными знаменами, с вышитой золотистыми нитками крепостью на каждой. Тяжелые, обитые металлом дверцы болтались в воздухе, раскачивая старые петли. Внутри - пустота. Спешившие на звон колоколов солдаты взяли с собой все, чем можно защититься.

-- Там есть что-то! - буркнул Лоррин, и поспешил к одному из шкафов.

Его светлые волосы слиплись, образовав один большой блестящий комок, приглаженный на бок. Вспрыгнув на длинную деревянную скамейку, он пробежался по ней и с силой отдернул полуоткрытую дверцу шкафчика.

-- Здесь завернуты пара ножей, - размотав холщовую тряпку, мужчина поднял два небольших клинка, и оглядел их в свете люстры - Неплохие.

-- Мы будем воровать? - скривив губы, спросил лорд.

Его собеседник молча шел в его сторону, держась за лезвие одного из клинков. Подойдя, он протянул его ему. Лорд машинально взялся за рукоять и расстроенно выдохнул.

-- Не думаю что они ему еще пригодятся.

Тяжелые ворота вели на улицу, в центральную часть города, огороженную высокой мраморной стеной. Блестящие в лунном свете кирпичи мощеной дороги уходили в две стороны, что несколько смутило беглецов.

-- Я был здесь когда-то. - сказал Тиммион, шмыгнув носом - Восточный выход ближе, а если пойти туда - лорд махнул рукой - можно выбраться с юга.

-- Мне нужно на север. - басом отрезал Лоррин.

-- За восточной дорогой есть небольшой лес, сразу за ним степь. До севера так просто не добраться.

Остывший ночной воздух сотрясался от гулких ударов колоколов. Несколько стражников, словно стая испуганных собак, пробежали вдоль одной из стен замка, чудом не заметив беглецов.

-- За стенами будет хаос, но есть шанс выбраться. Я знаю дорогу. - подойдя ближе к высокому северянину, проговорил лорд Эрон.

-- Идем.

Пробравшись мимо смотровой вышки, они спустились вниз по широкой мраморной лестнице, аккуратно шагая по тени, бросаемой стеной замка. Чтобы покинуть его, путникам оставалось лишь как-то проскользнуть мимо ворот. Железные ставни были опущены, и лишь небольшая дверца на толстенных петлях вяло покачивалась из стороны в сторону, стуча черным от старости засовом.

-- Нам вон в ту дверь. - кивнул вперед лорд.

У ворот стояли трое стражников. Молодые, едва держащие оружие в руках юнцы.

-- Что со стражей? - тихо спросил Лоррин, почесывая голову. Он не выпускал клинок из рук, нервно покручивая рукоять вокруг своей оси средним пальцем.

-- Я буду говорить.

Лорд Эрон вытянулся и поправил тунику. Протерев покрывшийся испариной лоб, он двинулся вперед. За ним, сложив руки на груди, пошел Лоррин. Он был выше его на голову, и чтобы не обгонять лорда, ему приходилось делать маленькие шажки, что выглядело очень подозрительно.

Когда беглецы подходили к воротам, они услышали крики из-за стены. Люди бежали во все стороны, сбивали друг-друга с ног и все время что-то кричали. Кричали от отчаяния, от страха, от боли.

-- Мы по поручению Совета, срочная новость для капитана.

Один из стражников развернулся и выхватил меч, за ним подошел и второй. Бьющие колокола зазвучали громче.

-- Какая еще новость? - вытянув перед собой меч, дрожащим голосом спросил стражник.

-- Только для капитана. - лорд Эрон поднял руки, показав, что он не опасен.

-- А второй куда?

-- Если один из нас не доберется.

Юноша опустил меч и отошел к своему соратнику, сказав ему что-то негромко.

-- Черт с ними, пусть катятся! - крикнул третий, снимая замок с засова.

-- Набрали отребья…

Дверь скрипнула, и захлопнулась за беглецами.

Блестящая брусчатка сменилась пыльной землей, а за высокими мраморными стенами показались бордовые крыши плотно прижатых друг к другу домиков.

Темные, когда-то тихие и спокойные улочки оживились. В каждом окне горел яркий свет, люди ужасно боялись темноты. Разные по размерам и форме: круглые, квадратные, реже - высокие и вытянутые окошки выливали на улицу крупицы желтого света, гирляндой уходя в даль. Спешащие, напуганные люди бежали во все стороны. Они задыхались от усталости и страха, и нарочиво старались заглянуть в глаза каждому встречному, и успокаивались, видя такой же страх.

Луна потускнела, спрятавшись за облаками. На улице становилось немного прохладно, и маленькие, почти незаметные капли дождя, словно пыль опускались на землю.

Беглецы шли быстрым шагом, изредка поглядывая друг на друга. Лорд Эрон шёл быстро и уверенно, он крутил головой, разглядывая на первый взгляд похожие, но такие разные домики, выискивая те самые, которые он запомнил гуляя по столице.

Раскрашенная в яркий зелёный цвет деревянная витрина с грубой, но запоминающейся угловатой резьбой. Через несколько домов на половину улицы вскинулась веранда таверны. На крыше веранды сидела увесистая деревянная сова, держащая мышь в клюве. «Совиная охота» - гласила покосившаяся вывеска.

Людей на веранде собралось немало, в такое время все стремятся или спрятаться, или найти общество. И находят они его или в церкви или в таверне, за кружкой свежего эля. Монотонные удары колоколов уже не пугали их.

Высокий угловой дом с причудливыми окошками в виде ромбов обозначал конец одного из центральных районов города. Широкая улица упиралась в трехэтажный сарай.

— Здесь можно взять лошадь. - легко толкнув локтем своего спутника, проговорил Лорд Эрон.

— Силой? - нахмурившись спросил Лоррин, не выпускающий клинка из рук.

— Нет. Друзья. - отрезал лорд и двинулся вперёд.

Лорд подошёл к шатающейся створке и легонько постучал. Никто не ответил, и он распахнул дверь и вошёл внутрь.

Первый этаж сарая занимали конюшни. Деревянные стойла пустовали, а остатки соломы вперемешку с овсом втоптали в землю. Потухшие факелы одиноко висели вдоль выложенной камнем дорожки. В хорошие времена лошади стояли в небольшой пристройке снаружи, и путники часто соблазнялись, заказывая повозку или даже покупая лошадей.

— Фарго! - крикнул он, но никто не отзывался.

Справа от входа располагалась красивая угловая лестница, ведущая на второй и третий этажи сарая. Осторожно оглядев темные конюшни, Лорд повернулся к своему спутнику.

— Я проверю, все ли в порядке.

Северянин согласно кивнул и, оставив в двери небольшую щель, остался внизу.

Аккуратно ступая по скрипящим ступеням, лорд вглядывался за поворот лестницы. Плотно закрытая входная дверь, когда-то вообще не закрывающаяся сутками, напоминала ему о старых добрых временах. О его детстве, об отце, о поездках по материку.

Тиммион обрадовался, увидев небольшую жёлтую полоску света под дверью. Она была настолько мала, что увидеть ее снизу было почти невозможно. Он громко постучал в дверь. Через несколько секунд полоска погасла.

— Фарго, это Тим! - подглядывая вниз, сказал лорд. Бьющие фоном колокола понемногу начали сбавлять громкость, и лорд услышал чьи-то осторожные шаги. - Это Тим Эрон! - чуть громче сказал он.

Заскрипел железный засов, и дверь приоткрылась. Из-за нее показался зеленый глаз, спрятанный за кудрявые рыжие волосы. Через мгновение уголок глаза пополз вверх, и дверь распахнулась, лорда встретил невысокий, полненький мужчина, улыбающийся во весь рот. Быстро поправив волосы, закинув их за ухо, он протянул свою пухлую, вспотевшую от страха руку давнему другу.

-- Милорд! - воскликнул он. - Что вы здесь делаете?

-- Тссс. - прошипел лорд и, толкнув мужчину, зашел за порог, закрыв за собой дверь.

Какое-то время они стояли в тишине, и хозяин дома все никак не отпускал его руку. Тиммион негромко кашлянул и вытащил руку из мокрой ладони мужчины.

-- Мне нужно выбраться из города. - прошептал Тиммион.

В зале загорелся факел, грузно нависающий над круглым деревянным столом. Рядом с ним показалось испуганное лицо служанки. Тусклый оранжевый свет разлился по холлу, и лорда приятно передернуло от нахлынувших воспоминаний. Широкий камин в углу зала поблескивал дорогим мрамором, пара кресел рядом с ним отливали темно-зеленым бархатом.

Всюду были расстелены разномастные ковры, особенно пушистые висели на стенах, по соседству с волчьими и оленьими головами. Отец Фарго любил хорошую охоту.

-- Проходите, милорд! - извиняясь, стукнул себя по лбу рыжий мужчина. - Луиза, достань пару кружек! - сказал он через плечо, и неуклюже пошел вперед, схватив гостя за руку и потянув за собой.

Деревянный пол мелодично поскрипывал под их ногами. Тиммион жадно вглядывался в памятные ему вещи: высокие шкафы, доверху набитые разными безделушками и сувенирами, длинные полки с дорогой глиняной посудой. Рядом с увешанным шкурами диваном стояла причудливая деревянная лошадь, когда-то подаренная Фарго отцом Тиммиона.

Лорд дернул руку старого друга, остановив его.

— Фарго, мне нужно выбраться из города.

Растерянные глаза Фарго забегали, он сглотнул слюну и жалобно посмотрел на лорда.

— Чай горячий, угли ещё не остыли. - он показал рукой на закрытый камин.

— Прости. - негромко сказал лорд и обнял его. - Я спешу, мне не помешала бы лошадь.

Глаза Фарго покраснели и предательски заслезились. Вытерев их рукавом, он разочарованно вздохнул.

— Новый глава велел забрать их всех. Они там, в казарменных грязных конюшнях, бедняжки.

Он снова протер глаза и отвернулся от лорда.

— Это была бы честь для меня, и для них - служить вам. Но меня подло обокрали эти воры про параде. Заявились к нам, с оружием, с кучей людей. - он повернулся к лорду, и по его щекам текли слезы - Они, наверное, думали что я буду воевать за них, притащили сюда столько солдат, сколько в в жизни не видел.

— Черт возьми. - выдохнул Тиммион и положил руку на плечо бедолаге. - Не буду врать, времена сейчас тяжелые.

Мужчина молча стирал слезы с лица, пытаясь успокоиться.

— Будь осторожнее, сюда могут придти и другие. Город в разрухе, всюду мародеры и беглые преступники. - лорд поджал губу и нахмурился. - Держи дверь закрытой.

Лорд махнул рукой служанке, и, ещё раз крепко обняв рыжего мужчину, двинулся к выходу.

— Милорд, - окликнул его Фарго - у меня есть тёплая куртка и настоящий меч. Если вы желаете…

Лорд расплылся в улыбке и кивнул головой.

— Это меньшее, что я могу для вас сделать.

В полумраке зала рыжие волосы казались темно красными. Они неряшливо растрепались, и лезли мужчине в лицо. Он подбежал к одному из шкафов и распахнул высокую дверцу. И меч с ножнами, и накидка были надеты на глиняный манекен. Фарго ловко стянул их с него и вручил лорду.

— Спасибо, друг! - Тиммион пожал руку мужчины, крепко обнял его и похлопал по спине. - Увидимся на следующих скачках! - сказал он, и отпер засов.

**

Грузный северянин ждал Тиммиона на первом этаже, аккуратно спрятавшись за широким деревянным столбом у прохода в глубь конюшен. Услышав скрип ступеней, он положил руку на рукоять небольшого клинка и напряжённо следил за лестницей. Хоть его спутник и спас ему жизнь, он не сильно доверял ему.

Лоррин все ещё был подавлен после смерти отца, а все ужасы последних нападений он переживал по-инерции. Ни смерть, ни боль не страшили его, единственное, что колебало его сердце - это его семья и друзья, оставшиеся на севере, в бесконечных пустых лесах и безумно красивых, но не менее опасных горах его родины.

Увидев Тиммиона он выдохнул и шагнул на встречу.

— Все лошади у стражи и гвардии. - негромко сказал лорд Эрон, застегивая накидку. На его поясе висел длинный, чуть загнутый меч с красивым блестящим эфесом.

— И что будем делать? - недовольно спросил Лоррин, сложив руки на груди.

— Бежать. Патрули пока заняты чем-то более важным, возможно город не выдержит. Нужно выбраться отсюда как можно скорее.

— За стенами нас убьют эти твари.

— Они убьют нас и здесь. - затягивая последний ремешок накидки, бросил лорд - А стража с радостью им в этом поможет.

Северянин сжал кулаки, недовольно буркнул что-то себе под нос и зашагал вслед за уходящим лордом Эроном.

Подходя к главной дороге, ведущей к выходу, путники вынужденно остановились рядом с кричащей и возмущенной толпой.

Вся стража была стянута к северному и восточному выходам, поэтому бегущих из города через западные ворота хватало. Люди выстроились в длинную очередь на выход, толпясь, ругаясь и кидаясь друг на друга.

Особенно напуганные, впервые вживую увидевшие восставших, тряслись от страха, с ужасом оглядываясь назад. Они бежали из города охваченного битвой. Среди них были и старики, всю жизнь просидевшие в торговой лавке, и когда-то считавшие себя храбрецами юнцы: они кинулись защищать город, убежав из-под материной юбки, но при виде мертвецов побросали оружие и трусливо сбежали.

Столичные люди были далеки от постоянных мелких войн и распрей, городская гвардия и стража, укрепившаяся в самом большом и вместительном замке были не по зубам ни одному из лордов. Те, кто часто путешествовал видели и жестоких бандитов, и беспринципных наемников, воевавших там где могут платить. Они видели смерть, привыкли к ней.

А вот те, кто всю жизнь прожил в городе, могли знать о смерти только по рассказам, или видеть ее издали, быстрым шагом проходя по другой стороне улицы. Этих людей ужас охватил с головой, до сумасшествия.

-- Черт бы их побрал! - негромко сказал Лоррин - Ненавижу толкотню.

-- Здесь нас точно не найдут. - процедил Тиммион, оглядываясь.

Сзади них остановилась компания из десяти человек - четверо взрослых и дети. Низкорослый, но крепкий мужчина нахмурившись обвел взглядом всех своих и, выдохнув, поставил на землю тяжелый холщовый баул.

Спустя несколько минут сзади них скопилось много людей, а стоящие спереди не продвинулись ни на метр.

-- Черт бы их побрал! - качая головой, чуть громче возмутился Лоррин.

Стоявшие со всех сторон громко разговаривали, кричали, и вся эта помойка из голосов словно улей раздражала Лоррина. Он переминался с ноги на ногу и при каждом резком движении человека из толпы хватался за клинок. Тиммион тут же бросал на него гневный взгляд и несильно колол его локтем в бок.

-- Что у вас там, на Севере, людей совсем нет? - раздраженно спросил лорд.

Северянин выделялся из толпы, он был почти на голову выше всех вокруг, и поэтому чувствовал все эти жгучие взгляды особенно сильно.

-- Мой отец… - начал он, но прервался - Я ненавижу большие города. Другие кланы ездили на поклон ко… Ко мне, а не в нашу столицу, где все копошатся как тараканы.

-- И как же вы правите своими землями? - тихо опасаясь что кто-то услышит, спросил Тиммион - Этим городом невозможно править извне, он живой.

Лоррин нахмурился и скривил губы. Он мало понимал в политике, но часто бывал с отцом в столице на пышных приемах или чьих-нибудь похоронах. Старика уважала и боялся каждая собака, и слово его было непоколебимо. И даже когда он уехал в горы, его титул и власть не смели оспорить.

-- Мечом и кровью. - грозно сказал он, поймав на себе несколько испуганных глаз.

Толпа двигалась медленней чем прибывали новые люди, и весь этот шумный, хаотичный организм, медленно просачивающийся через откытую дверь городских ворот набирал критическую массу. Люди сначала недовольно фыркали, потом в полный голос заявляли о том, что стража смерти их хочет. И вот, некоторые уже с криком требовали скорее выпустить их из этого ада.

Вдруг молчавший до этого колокол сторожевой башни у ворот забил тревогу. Толпа испуганно замерла, и на время весь ее шум затих.

Появившуюся тишину заполнили лязг цепей и скрип опускающихся ворот. Тяжелая створка с грохотом опустилась на землю, и, расталкивая вывалившихся из города людей, внутрь на полном ходу влетел конный стражник.

Его лицо было скрыто за плотно сидящим лиловым шарфом, намотанным до глаз. Всадник громко прокричал что-то своим соратникам у выхода, и двое молодых солдат, поправив безразмерные шлемы на голове, бросились куда-то вверх по крутым крепостным лестницам.

Толпа начала приходить в себя и звереть. Увидевшие издалека открытые ворота люди плотно навалились на стоящих спереди, проталкивая их вперед. Но сопротивление с того конца только возрастало. Началась давка.

Стоящие у выхода с набирающим силу ужасом в глазах хлынули назад в город. Всадник спешился,выхватил меч и развернулся спиной к толпе. Бьющий колокол действовал на толпу как раздражитель: люди суетились, пугались и совершенно не понимали что им делать и куда идти, и поэтому просто повторяли все то же, что и стоящие рядом.

Те кто успел покинуть город бежали обратно. Они оглядывались, кричали, визжали, задыхались от усталости. Подбежав к воротам, они понимали, что места для них практически нет, но все равно пытались втиснуться, врезаться в толпу и скрыться за высокими стенами от того, что ждет их снаружи.

Лорд Эрон, услышав бой колокола, схватил своего спутника за руку и резко дернул в сторону. Они стояли достаточно далеко, чтобы растолкав всех вырваться из плена толпы.

-- Здесь не выйти. - отчаянно проговорил он. - Колокол. Эти твари рядом.

Северянин протер лоб ладонью и убрал с лица волосы. Он был чертовски напуган, но очень не хотел выглядеть трусом.

-- Там нас тоже не ждут. - оглянувшись на торчащие из центра города башни замка, сказал Лоррин. - Нужно бежать сейчас.

-- За стенами нас просто разорвут. Спрячемся и переждем.

Тиммион помнил про обещание помочь старику найти кого-то странного в этом городе, но обстоятельства складывались не совсем так.

— Если город не выстоит - мы умрем под ногами напуганных дикарей, бегущих от битвы. - Лоррин будто пытался убедить себя в своих словах, и внезапно нашёл хороший довод.

— Это безумие. - Тиммон качал головой, украдкой поглядывая на суетившихся горожан, которые из последних сил тащили баулы с вещами к выходу из города.

— Они здесь чтобы взять замок. - воодушевился Лоррин. - Искать нас по лесу они вряд ли станут, а когда разберутся с этим- он украдкой глянул в сторону центра города - мы уже будем далеко.

Тиммион побелел. Где-то в глубине души он начал соглашаться с этим безумным планом. Его глаза смущенно забегали, пытаясь найти хоть что-то, что оставило бы их внутри города.

— Здесь огромная армия, куча факелов… Еда.

— Тех кого не растопчут - убьют за кусок хлеба. - Северянин сказал это и его задор начал угасать. Незавидная судьба здешних людей вовсе не радовала его.

— Черт! - крикнул Тиммион и раздраженно плюнул на землю.

Прохладный воздух незаметно становился холоднее. Кричащие что-то люди все прибывали и прибывали, забивая собой уже и небольшие, прилегающие к главной улочки.

— Нужно выйти там, где никого нет. - посмотрев в глаза Лоррина, проговорил Тиммион. - Стены высокие везде, тайных выходов я не знаю.

Северянин был горд собой, но осознавая масштаб проблемы, он пугался ещё больше. Он боялся боли, смерти, но еще больше он боялся бесчестной, абсолютно незаметной и неувиденной никем кончины. Он боялся бесславия.

— Нужно пойти туда, куда не пошел бы никто. - Лицо лорда Эрона задумчиво исказилось. Темная, освещаемая десятком факелов улочка отражалась в его глазах. - Сюда сейчас сбегутся солдаты, спустимся чуть южнее. Стены высокие… - протянул он.

Бой колокола резко заглох, и на мгновение в воздухе повисла тишина. Суетливая толпа источала привычный, низкий гудящий шум. В следующее мгновение этот шум, словно щепку, рассек высокий, горделивый, медный звук трубы. Два призывных горна - пониже тоном и чуть повыше следом за ним, оповещали горожан и собравшихся зевак о скором приближении гвардейцев.

Беглецы отошли от дороги, прижавшись к холодному камню стоящего рядом дома. Громом по улице раскатились удары набоек сапог о сухую землю. Звук стоял ровный, но не ритмичный, словно рассыпанный по столу горох.

Сотня или полторы солдат быстрым шагом двигались к воротам. Впереди них следовали три всадника в длинных лиловых накидках, покрывавших спины лошадей. Каждый был в шлеме с открытым забралом, и хоть они и держали головы ровно, подняв подбородки смотря только вперед, можно было разглядеть часть их лиц. Они переговаривались между собой, изредка улыбаясь или сплевывая на землю. Их стальные латы блестели в свету факелов, а аккуратные кожаные ножны мечей внушали стоящим на их пути страх.

И толпа потеснилась. Люди хлынули в стороны, и мелкие улочки заполнили сотни горожан. То ли страх, то ли вдохновляющие звуки горна подействовали на толпу каким-то странным, успокаивающим образом. Давка прекращалась.

Всадники неспешно подступали к воротам, где их ждала стража и недавно прискакавший разведчик.

-- Далеко? - один из всадников в лиловой накидке обратился к разведчику.

-- Десять минут, если повезет. - сказал юноша в маске дрожащим голосом. - Их много, сир!

Всадник потянул за поводья, развернулся и оглядел свой отряд.

-- Скачи к южным воротам, предупреди их. Мы зажжем большой костер прямо у той площади - всадник показал рукой вдоль главной улицы - пусть сразу отступят как увидят его.

Юноша кивнул, и, неуклюже вспрыгнув в седло, поскакал в глубь города.

-- Что со стенами? - спросил он уже у стражников, охраняющих ворота.

Четверо взрослых, крупно сложенных мужчин мигом переглянулись.

-- Двое с луками, сир. - выпалил один из них, стоящий ближе.

Всадник тяжело вздохнул и оглядел строй.

-- Лучники! - крикнул он. - Всем подняться на стену.

Дюжина солдат бегом побежали к лестницам, за их спинами болтались полные стрел колчаны.

-- Сохраним наш город! - крикнул всадник, и строй одобрительно загудел. - У нас впервые, черт вас дери, есть шанс выйти из этой грязи героями! Или умереть героями!

Глава 6. В бегах.

Тиммион и Лоррин терпеливо ждали, пока толпы напуганных горожан проберутся рядом с ними и растворятся в центральной части города. Появление городской гвардии воодушевило Лоррина. Он, как и многие, любил смотреть на мощь армий, на слаженный строй, на блеск брони и острия клинков.

Когда последние из зевак почуяли неладное и разбежались, путники тронулись с места. Они шли вдоль улицы у стены, осматривая каждый ее метр. Невысокие домики строили прямо в упор к стенам города, экономя на кладке. Односкатные серые крыши, тянущиеся вниз к улице, были слишком низкими, чтобы преодолеть стену.

Наконец, им встретилась старенькая, продолговатая, слегка покосившаяся смотровая башня. Тиммион кивнул головой в ее сторону.

— Обычно там есть вход на стену. - объяснил он.

Витиеватая, выложенная камнем дорожка вела ко входу в башню: высокая узкая дверь, украшенная лиловым полотном с большой белой звездой.

Тиммион осторожно подошёл к ней и потянул на себя. Дверь чудесным образом распахнулась. Он весело улыбнулся и, ещё раз осмотревшись, зашёл внутрь, рукой показав своему спутнику, что вход свободен.

Темное, сырое помещение внутри башни было доверху завалено холщовыми мешками с чем-то легким и объемным. «Наверное хлопок.» - подумал про себя лорд Эрон. Зашедший вторым северянин оставил дверь приоткрытой, иначе в этой темной каморке черт ногу сломит.

Закручивающаяся вверх лестница казалась бесконечной. Стоптанные, кривые ступени выскальзывали из-под ног. Опираясь на холодные камни стены, Тиммион добрался до середины башни и, в бледном свете из бойницы нащупал дверь. Скрипнув ржавым засовом, он резко открыл её и вывалился на стену. Он тут же огляделся: вокруг не было ни одного патрульного. Следом за ним поднялся Лоррин.

-- Все у того выхода, - махнув рукой, прошептал Тиммион - ждут их…

Лоррин подошел к краю стены и оперся на высокий парапет локтями. Тихий ночной лес начинался почти сразу за крепостной стеной. Он обстоятельно огляделся, особенно тщательно вглядываясь в сторону западных ворот.

-- Пока тихо. - заметил он негромко - Подождем пока не нападут.

Тиммион кивнул головой и также подошел к парапету, прислонившись к нему спиной. Раскинувшийся перед ним величественный город тускло мерцал огнями сторожевых башен и форпостов. Высокий замок, как и всегда, горделиво возвышался над суетящимися горожанами. Он невольно вспоминал детство, безмятежные деньки, когда единственное о чем он беспокоился - как не умереть со скуки. Сейчас его переживания о жизни выглядели гораздо более мрачно.

Стены крепости были пусты, городу не хватало солдат для обороны, поэтому патрульных можно было не опасаться. Да и кому в здравом уме придет в голову покинуть Отмир в такой момент?

Низкий медный горн ознаменовал начало боя у западных ворот. Тиммион напрягся и немного вжался в холодный парапет.

-- Началось… - протянул Лоррин. Он похлопал себя по щекам и быстро растер ладонями замерзшие уши. - Будем прыгать?

Лорд Эрон тяжело вздохнул и выпрямил спину. “Да.”, - он кивнул головой и свесился со стены.

-- Высоко. - Тиммион вытер вспотевшие ладони о накидку, вспрыгнул на парапет, и, схватившись за его край опустился с другой стороны стены.

Он крепко держался за камни и боялся разжать руки. Нащупав пару выступающих камней ногой, он попытался опереться и рухнул вниз. Приземлившись на мягкую землю, он тут же упал на спину. Издав протяжный хриплый стон, он посмотрел на затянутое тучами небо. Он не видел ни одной звезды, только закрытую будто занавеской, тусклую, одинокую луну.

Следом за ним прыгнул Лоррин.

-- Цел? - спросил он, глядя на лежащего товарища.

-- Все в порядке. - буркнул Тиммион и поднялся на ноги. - Обойдем их подальше, вряд ли они все ходят по дорогам.

*

Высокие деревья закрывали собой даже те одинокие лучи лунного света, что проходили сквозь тучи. Высокая трава, вперемешку с низенькими, но плотными и колючими кустами, серьезно замедляли путников.

Могучие корни, зачем-то вырывающиеся из земли заплетались вокруг редких валунов, украшенных зеленым мхом. Расталкивая раскинувшиеся между деревьев папоротники, путники пробирались в глубь леса. Деревья становились выше, забирая последние капли света своими верхушками.

Лес был пуст, все животные в округе будто затаились. За всю дорогу путникам встретились лишь пару улетавших во тьму леса сов. Пахло приятной, свежей сыростью и древесной корой. В темноте все цвета сливались в одной серой гамме: зеленый папоротник и необъятный, древний ствол дерева казались одинаково темными, а поблескивающий лунным светом маленький, спешащий ручеек - серым, как легкая тучка.

Тишину нарушил чей-то голос. Человека не было видно, но звук свободно разбегался по пустому лесу. Путники остановились и переглянулись. “Давай выкладывай, что там у тебя!” - голос мужчины звучал строго.

-- Нужно проверить. - прошептал Лоррин, и пошел на звук.

-- Стой! - пытаясь крикнуть шепотом, остановил его Тиммион. - Нет времени!

Лоррин обернулся и покачал головой. Он показательно зашагал дальше, заставляя своего спутника сделать то же. Закатив глаза и выругавшись себе под нос, Тиммион отправился за ним.

“Одни грибы да тряпки…” - послышался другой, более высокий, но не менее противный голос.

Двое одетых в рваные, засаленные камзолы мужчин перевернули телегу на бок и, словно вороны, ковырялись в содержимом клинками. Рядом с телегой стоял небольшой столик с масляной лампой. У толстого ствола дерева сидел худощавый, маленький старик. Его лицо было скрыто капюшоном, из-под которого торчали седые волосы и длинный, крючковатый нос.

-- Простите… - произнес он, будто соболезнуя разбойникам. - Ничего другого в этом лесу не найти.

-- Забирай грибы, будет что поесть, а тряпки пустим на костер. - скомандовал один из мужчин другому. Он был повыше второго, и пошире его в плечах.

Тот что помельче собрал грибы в одну из тряпок, и с досады еще раз пнул телегу.

-- Телегу я бы попросил оставить. - аккуратно заметил старичок.

-- Тебя не спросили! - огрызнулся разбойник - Чертов старикашка…

Лоррин был наготове, дожидаясь Тиммиона за одним из соседних деревьев. Когда лорд подобрался к своему спутнику, тот вмиг выскочил из засады и, что есть мочи заорав, бросился на здоровяка.

Тиммион замер от удивления. Его северный товарищ повалил главного из разбойников на землю мощным ударом эфеса. Мужчина пытался устоять на ногах, и даже сделал шаг в сторону, но сразу после этого потерял сознание. Из раны у его виска сочилась кровь.

Разбойник помельче тоже стоял как вкопанный, выпучив от удивления глаза. Он никогда бы не подумал, что в такое время в этом лесу можно наткнуться на кого-то еще. Дрожащей рукой, он выхватил свой небольшой клинок и направил его в сторону Лоррина.

Северянин с азартом и нескрываемой примитивной радостью в глазах смотрел на следующую свою жертву. Он аккуратно подходил к разбойнику, перекидывая клинок из руки в руку. Его светлые, соломенные волосы падали на глаза, но это только добавляло азарта.

“Хааа!” - крикнул он, сделав выпад и заставив разбойника все-таки сдвинуться с места. “Хаа!” - еще раз крикнул Лоррин, подобравшись ближе. Клинки перекрестились со звонким лязгом. Он крикнул еще раз, замахнувшись что есть мочи. Меч разбойника не выдержал натиск удара и выскользнул из рук.

Оцепеневший, худощавый мужчина испуганно смотрел на Лоррина.

Резким движением, Лоррин схватил его за горло, поднял над землей и за несколько секунд дотащил до ближайшего дерева. Мужчина двумя руками пытался разжать хватку северянина, но ничего не получалось. Он задыхался.

Бросив клинок, Лоррин с размаха ударил его по лицу кулаком. Из носа разбойника хлынула кровь. Сразу за первым последовал и второй удар. Задыхающийся начал терять сознание.

-- Довольно! - крикнул Тиммион, схватив своего спутника за руку. - Довольно, он сейчас умрет.

Напоследок крепко сжав горло, Лоррин отпустил разбойника. Мешком рухнув на окостенелые корни дерева, разбойник закашлялся.

Лоррин поднял свой клинок с земли и, бегло осмотрев лезвие, убрал его за пояс.

-- Как ты, старик? - спросил он тяжело дыша.

Старик вновь оживился. Седая борода хитро забегала под капюшоном.

-- Ах… Эти разбойники, вечно думают, что у такого как я можно чем-то поживиться. - он был весел и не выглядел напуганным. - Спасибо за помощь. Не часто тут встретишь готовых на драку за старика людей.

-- Там откуда я родом, это обязанность каждого мужчины.

-- Гордость наполнила тебя! - усмехнулся старичок. - Будьте аккуратны, здешний лес - очень опасное место.

Еле заметная тропинка, по которой шел старик, была вытоптана совсем недавно, и это бросилось в глаза Тиммиону. Его телега не выглядела как что-то, что вообще может поехать.

-- Зачем вам лампа в такой поздний час? Скоро уже светать… - влез в разговор Тиммион.

Старик облизал засохшие, потрескавшиеся губы. Его бледная, дряблая кожа выглядела желтой при таком свете лампы.

-- Этот лес - очень опасное место! - повторил он еще раз, подняв голову и посмотрев в глаза лорду.

Тиммиона передернуло. В темноте глаза старика казались черными, как угольки. Он вспомнил заставу и пленных людей с зараженной кровью.

-- Я осмотрю вас. - предложил Тиммион и подошел к старику.

“Пожалуйста!” - ответил тот хриплым голос и поднял обе руки вверх. Никаких ран или даже царапин или мозолей на руках старика не было.

-- Довольно допытывать старика! - сказал Лоррин, поставив ногу на спину разбойнику, которого только что избил. - Нужно спешить. Что с этими будем делать? - обратился он к Тиммиону.

-- Пусть идут, люди как никак…

-- От тех тварей хотя бы знаешь что ожидать. - Лоррин посильнее прижал разбойника сапогом - Может их того?

-- Нет. - отрезал лорд - Сжечь мы их тут не сможем, пусть лучше идут своей дорогой.

-- Ты прав, наверное… - протянул Лоррин и с силой пнул лежащего на земле разбойника в бок. Разбойник застонал и свернулся, обхватив голову руками. - Отец, тебе помочь?

Тиммион напрягся, и как-то несвойственно для себя занервничал. В горле пересохло так, что даже сглотнуть не мог.

-- Не стоит. - начал он, и его голос сорвался.

-- Опасные у нас тут места! - задорно проговорил старик, вставая на ноги.

Он выглядел почти как скелет: тонкие, как ветки ноги и руки, впалые скулы под седыми волосами, темные, глубоко посаженные глаза-угольки. Но он был бодр, свеж и на удивление полон сил. Старик взял со столика масляную лампу, бережно поднимая, чтобы не загасить пламя.

-- До моей хижины пути до утра. - Улыбнувшись беззубой улыбкой, сообщил старик. - Народ на севере - сказка. Светлые головы, большие сердца.

Лоррин довольно ухмыльнулся. “Куда?” - бросил он великодушно, поправляя волосы, взмокшие от пота.

-- На запад. - старик повернулся к Тиммиону, сыскивая его одобрения.

-- Нам как раз в ту сторону, верно? - Лоррин подошел к своему спутнику и хлопнул его по плечу. - Сегодня ты помог - завтра тебе вернется. Так говорят у нас.

Тиммион согласно закивал. Его немного отпустило, мышцы расслабились, а в груди он почувствовал что-то теплое, будто выпил стакан настойки.

-- Старик, идти-то сможешь? - спросил он.

Не говоря ни слова, старик вытянул перед собой лампу и пошел вперед по тропинке. Лоррин зашагал вслед за ним.

-- А телега? - крикнул Тиммион, оглядывая разбросанные кругом тряпки.

-- Обойдусь. - ответил старик, не сбавляя темпа.

Лорд Эрон почесал голову, и собрался было уходить, но решил подойти к лежащему в небольшой лужице крови разбойнику. Он аккуратно присел на корточки рядом.

-- Они придут за вами. Скоро. - прошептал он - Может не сегодня, но они доберутся до здешних мест. Идите к городу, берите оружие и сражайтесь.

Разбойник поднял опухшие глаза на Тиммиона. Свет лампы уже практически не достигал их. Его усталое лицо исказилось в холодном ужасе, по щекам текли слезы. Они странно мерцали, отдавая почти незаметным голубым блеском.

Сердце Тиммиона дернулось, будто пронизанное молнией. Он судорожно схватил разбойника за руку, и увидел свежий порез на ладони. “Черт возьми!” - еле слышно выпалил лорд. Горящая лампа уже скрывалась за далекими деревьями. Тиммион вспрыгнул на ноги и еще раз бросил взгляд на лежащего. Ужас на лице разбойника медленно сменялся на кривую, уродливую улыбку. Увидев ее, Тиммион выхватил клинок и замахнулся, но его прервал крик Лоррина.

-- Я к тебе вернусь. - бросил он, и побежал на свет лампы.

-- Оборотень! - крикнул Лорин - Берегись!

Тиммион бежал не замечая колючих кустов, и чудом перепрыгивая через загнутые вверх, будто специально, корни деревьев. Он бежал на свет и на голос своего товарища.

Стоящий возле старика с лампой, с мечом наперевес Лоррин бормотал что-то себе под нос и остервенело метался из стороны в сторону. Небольшая лужайка, на которой они стояли была окружена высокими деревьями со всех сторон. Холодный тусклый свет луны поблескивал на верхушках деревьев.

Выпрыгнувший из куста Тиммион подбежал к ним и спиной встал к спине Лоррина. Старик, стоявший неподалеку, размахивал лампой, освещая разные уголки лужайки.

-- Где он? - спросил Тиммион негромко.

-- Отошел, спрятался! - крикнул северянин - Выходи, трусливое животное!

С громким рыком, оборотень выпрыгнул из-за дерева и бросился на путников. Лоррин махнул клинком, едва задев его грудь. Оборотень сделал пару шагов назад и снова оглушительно зарычал. Острые, желтые зубы блестели в свете лампы. Шерсть, запутанная в колтуны размером с кулак вся испачкалась в запекшейся крови.

Тиммион уже встречался с оборотнями, видел их в бою, убивал их. Но каждый раз когда он видел их или восставших - его сердце билось, казалось, в сто раз сильнее чем перед обычным поединком. Каждый рев зверя, каждый монотонный шаг восставшего нагнетал страх, заставлял суставы костенеть, а мышцы замирать в благоговейном ужасе перед кошмарным монстром, лишенном каких-либо чувств.

-- Давай, сбоку заходи! - скомандовал Лоррин и еще раз махнул перед собой мечом. Тиммион смотрел на животное, и думал о тех двух разбойниках с зараженной магией кровью. - Ну! - крикнул северянин еще раз, делая выпад.

Лорд Эрон молниеносно глянул на стоящего за ними, держащего лампу в руках старика. Он не разглядел его лица, но почему-то немного успокоился. Выдохнув, он прыгнул вперед, подступая к оборотню сбоку. Зверь рычал и скалился, мотая головой то в сторону Лоррина, то в сторону Тиммиона, не нападая первым.

Тиммион осторожно подходил все ближе, целясь в ноги.

-- Давай! - крикнул Лоррин и полетел вперед. Тиммион также отчаянно кинулся на врага.

Оборотень бросился на Лоррина, размахивая гигантскими лапами с острыми как бритвы когтями. Одна из лап с треском ударилась о лезвие клинка, откинув Лоррина назад.

Лорд Эрон воткнул клинок в бок оборотня, но не смог удержаться за рукоять и отлетел в сторону. Зверь взвыл, и по инерции побежал вперед, рухнув на Лоррина.

На секунду в воздухе повисла тишина. Зеленая невысокая трава умиротворенно колыхалась под легкими порывами ветра. Запахло кровью.

Тиммион бросился к лежавшим на земле. Старик озадаченно поднес лампу, аккуратно поставив ее на землю, примяв несколько стеблей травы.

-- Жив? - крикнул Тиммион, заглянув под здоровенное, косматое тело оборотня.

-- Да. - прохрипел северянин, пытаясь выбраться из-под тела.

Тиммион с опаской посмотрел на тяжелую лапу зверя. “Такое даже трогать страшно” - подумал он, но пересилив себя закинул ее на спину оборотня.

-- Давай с моей стороны! Поднимай. - сказал он, обращаясь к придавленному Лоррину. - На три!

Наконец они смогли перевернуть тело на спину, и Лоррин встал на ноги. Весь измазанный в крови, он выглядел ужасно. Туника была мокрая, хоть выжимай.

-- Прыгнул прямо на клинок! - похвастался он, доставая меч из груди лежащего оборотня.

Он вытер его о край штанов, не испачканный кровью и убрал в ножны. То как пульсировали его вены на лбу можно было разглядеть за несколько метров. Лоррин был на взводе, и если бы сейчас на них напал второй такой зверь, он бы не раздумывая напал на него и разорвал в клочья.

-- Говорю же! - воскликнул старик - Здешний лес - это очень опасное место!

Тиммион вдруг вспомнил, что хотел серьезно поговорить со стариком по поводу тех разбойников. Он уже видел зараженных людей, и просто так они не появлялись.

-- Те разбойники, - начал он, грозно посмотрев на старика - Те разбойники были заражены!

Старик нагнулся, чтобы поднять лампу. Он был на удивление спокоен.

-- Хорошо, что вы спасли меня от них!

-- Ты видел таких раньше?

-- Может и видел… Я видел много чего, живу я долго.

Его глаза-угольки ехидно блестели, но затем капюшон сдвинулся от порыва ветра, открыв его голову. Редкие седые волосы лежали на его худощавых плечах.

Тиммион обернулся, но не увидел ничего необычного. Тихий вековой лес пережил тысячи людей не дрогнув, не дрожал он и сейчас. Затем он развернулся обратно, к старику, и не узнал его. Его плечи стали шире, и сам он немного вырос. Втянутые скулы ушли под кожу, округлив его треугольное лицо.

Послышался стук копыт. Лоррин, успевший отойти от эйфории смертельной схватки, сделал несколько шагов назад и встал ближе к своим спутникам. Он крепко сжал рукоять меча и насупил брови.

-- Кто там? - негромко спросил он. Тиммион пожал плечами.

Стук копыт прекратился. Дальше они услышали глухой металлический звук, какой бывает когда тяжелый рыцарь спускается на землю с лошади. Тяжелые шаги приближались.

Высокий человек в шлеме вышел на лужайку и остановился. Его сапоги прессом прошлись по молодой траве. На поясе рыцаря висел массивный меч, в полтора раза длиннее и в три раза шире тех, что были у путников. Черные, матовые, будто подпаленные металлические доспехи скрывали его тело и плечи. На руках плотно сидели черные, кольчужные перчатки.

Через пару секунд он равнодушно положил руку на рукоять меча. Между броней и перчатками блестела его странная кожа: крупные сухие чешуйки, похожие одна на другую. Какие-то чуть чернее, какие-то отдавали янтарным цветом, выглядели они противно, как змеиная чешуя. Резким движением, рыцарь наполовину выдернул меч из ножен.

-- Опасно здесь. - звонко прервал его старик, незаметно увеличившийся в росте.

Старик также спокойно зашагал вперед, оставив путников позади. Он был смел, его черные угольки-глаза смотрели на рыцаря без единой доли страха или смущения в глазах.

-- Этот лес… - голос старика стал ниже и басистее. Он взмахнул рукой, и рядом с ним, прямо из земли вытянулся обтянутый корнями посох.

Старик взялся за него и, сорвав его словно спелую ягоду, продолжил идти на всадника.

-- Этот лес тебе не по зубам! - крикнул он, стукнув посохом о землю.

Посох ударился неестественно громко, почти с хлопком. Через мгновение путники услышали тихий, скулящий вопль и низкий, гудящий звук. Огромный корень с сумасшедшей скоростью летел к старику, неся на своем конце задушенного оборотня. Корень остановился, выпустив мертвого зверя. С грохотом, он рухнул на траву прямо под ноги всадника.

Всадник спокойно задвинул меч в ножны и, медленно оглядев всех развернулся и зашагал к своей лошади, скрытой за деревьями.

Путники и старик молча провожали его взглядом. Наконец, когда снова послышался удаляющийся стук копыт, Тиммион будто ожил.

-- Что.... Что это было? - спросил он старика.

Старик тяжело дышал, и стоял опершись на посох.

-- Всадник смерти. - тревожно сказал он, повернувшись к лорду.

*

Глава 7. В сердце.

Созданный настоящими героями и лидерами города, Совет со временем превращался в некое подобие свалки мнений, не уважающих и почти не касающихся друг-друга. Занявшие места своих родителей, молодые члены Совета попросту не могли набраться опыта, потому что жили в легкое, спокойное время, когда за серьезную проблему принимали любое значимое событие, начиная от травли крыс и заканчивая организацией банкетов и приемов.

Изнеженные хорошей жизнью люди давали новую жизнь, новое поколение еще более нежных и избалованных, особо падких на деньги и не чтивших никакие моральные принципы. Вскоре Совет превратился в нечто нефункциональное, но дающее абсолютный статус всем входившим в него персонам. Поколение не заставшее ни одной войны, бунта или голода просто не верило в само их существование, оставляя им место где-то возле злых духов или детских страшилок. И во многом это не их вина.

И когда тяжелые времена уже стояли на их пороге, они начали просыпаться. Первую неделю после сообщений разведчиков все новости тщательно игнорировались, принимались за вздор, и глупо выглядел тот, кто хотел серьезно его обсуждать.

Когда разведчиков становилось все больше, а город словно губка наполнялся новыми жителями, бегущими от чего-то непонятного и ужасного — табу на обсуждение проблемы резко прекратилось.

Большой зал в замке Отмира использовался для пышных приемов и больших, значимых встреч Совета. Зал выглядел одинаково на протяжении почти сотни лет: изысканный, дорогой, горящий пурпурными красками, он словно лупа, собирающая свет, концентрировал облик всей столицы.

Получив достаточно вестей от разных доверенных и не совсем лиц — члены правящей группы столицы решили собраться вместе и обсудить дальнейшие действия. Каждый из присутствующих мнил себя важнее и умнее других.

— Мы собираемся на юг, к Белому замку, ближе к побережью.

Девушка сидела за столом в легком зеленом платье, скрестив руки на груди. Только один ее вид, ее закатывающиеся от негодования глаза выдавали в ней высокомерную и самовлюбленную натуру.

— Если все что говорят — правда, мы хотим большей безопасности. Я требую выделить пять дюжин гвардейцев на сопровождение нашей семьи.

Сидящие вокруг замерли на мгновение, но тут же забурлили в ответ. Каждый из них кричал что деньги, защита и продукты нужны и ему тоже, и оставаться здесь не хочет никто. Крики и гул нарастали, и никто не хотел успокаиваться. Страх и желание урвать напоследок разгорались в каждом из сидящих за столом. Кроме одного человека.

— Довольно!

Толпа снова притихла, продолжая вяло переругиваться с сидящими рядом. Мужчина встал из-за стола и грозно оглядел собравшихся, сидящих в развалочку правителей. Лицо мужчины кривилось от усталости, а веки слегка нависали на глаза. Он выглядел спокойным и сосредоточенным, но казалось мог сорваться по любому поводу.

— Мы уезжаем! — снова заговорила девушка — Я не собираюсь умирать здесь, за ваш город, Самуэль.

Сидящие за столом снова зашумели, но большая часть людей одобряла ее слова и согласно кивали. Сидящий напротив нее мужчина с кудрявой рыжей бородой привстал и оглядел всех вокруг.

— Какой нам в этом интерес? Сидеть тут и умереть с голоду?

— Какой вам интерес? — переспросил Самуэль — Вы только и делали, что пили соки из этого города когда он был вам полезен, а теперь, при первой опасности готовы смять и выбросить его?

Лицо Самуэля переменилось. Усталые глаза озлобленно раскрылись.

— Уезжайте куда сможете, но городская гвардия будет охранять город.

— Ты не командуешь гвардией, идиот! — крикнул молодой парень, с ногами сидящий на кресле.

— Могу дословно зачитать тебе записку, оставленную капитаном.

Самуэль протянул руку за шиворот и достал небольшой сверток, с сургучом помеченным гербом города. «Если хоть один из этих самодовольных маменькиных сынков вздумает бежать, все что я смогу обеспечить — это стрела в спину», — проговорил он спокойным голосом и оглядел изумленные лица членов Совета.

Через секунду они вскипели. Ругань и крики становились громче с каждой минутой, и уставший от этой вакханалии Самуэль поспешил к входу.

— Куда ты пошел, чертов предатель? — крикнул парнишка ему в спину.

— Выполнять свой долг. Спасать город любой ценой.

— Ты не сможешь! — завопила девушка в зеленом платье — Ничтожество! Мы уедем и без ваших чертовых солдат, заплатим другим за охрану.

Девушка вскочила на ноги, резко отодвинув кожаное кресло из-за стола. Сжав руки в кулаки, она пошла к выходу, обойдя остановившегося Самуэля.

— Вы не купите свои жизни ни за какие деньги. То с чем мы встретимся не нуждается в золоте и роскоши.

Девушка подняла подбородок и одарила Самуэля надменным взглядом. Взявшись за резную пурпурную ручку двери она обернулась и прошипела сквозь зубы.

— Ничтожество.

— Удачной поездки.

Люди начали вставать и идти к выходу один за другим. Они проходили мимо Самуэля с одинаковым напыщенным выражением лица, пытаясь показать свое непримирение и отвращение к нему. Но он был тверд и спокойно принимал это.

Мужчина с кудрявой рыжей бородой шел неспешно, что-то тревожило его изнутри. Он был одним из немногих действительно нужных людей в Совете и много раз выручал Самуэля.

— Люди тебя ненавидят. Они повесят на тебя все: смерти, голод, усталость... Тебя обезглавят через неделю. Беги пока можешь, дурак!

Глаза мужчины были полны сожаления и надежды, но в то же время он понимал все. Он прекрасно знал характер Самуэля, его идеалы, настойчивость, он прекрасно понимал что он будет бороться до конца.

— Наивно полагать, что мы выдержим лишь семь дней осады.

Мужчина покачал головой и нехотя улыбнулся, его глаза намокли и прищурились.

— Народ глуп, и никто никогда не оценит твоих трудов и бессонных ночей. Ты умрешь в бесчестии и предательстве. Едь со мной, Белый замок выдерживал и не такое.

Взглянув на Самуэля, он покосился на комок бумаги в его руке. «Там же пусто, да?» — спросил мужчина.

— Пусто, как и в головах этих недомерков. — Самуэль показал бумагу мужчине — Пусть меня ненавидят. Пусть пытаются убить или обвинить во всех грехах... Эта партия будет интересной даже если будет проигрышной.

Улыбка сбежала с лица мужчины. Он протер глаза руками и последний раз взглянул на Самуэля.

— Прощай, мой друг. Если бы я знал, что увлечение шахматами убьет тебя — я бы отказался тебя учить еще двадцать лет назад.

Мужчина хлопнул Самуэля по спине и вышел в коридор.

Оставшись наедине с залом, единственный оставшийся представитель Совета столицы скрестил руки на груди и медленно подошел к столу. Он взобрался на него и лег на спину. Украшенный причудливыми узорами потолок казался ему завораживающе красивым. Самуэль закрыл глаза и незаметно для себя уснул.

**

— Милорд! К вам капитан Бертон, милорд. — разбудил его часовой, дежуривший у двери.

— Пусть войдет.

Капитан вошел внутрь и увидел лежащего на столе Самуэля.

— Черт возьми, я уж подумал что ты умер! От стыда за письмо, которое я не писал. Только один из этих засранцев не испугался подойти ко мне. И знаешь что он спросил?

— Где продают верных солдат, которые не убьют меня, как только мы отъедем на сто метров от ворот замка?

— Нет. Он спросил можно ли ему уехать, ведь ты заверил его, что я убью каждого беглеца.

— Прости Лиам, прости... Что мне оставалось делать? — Самуэль развел руками, продолжая лежать на столе — Пусть боятся тебя, это полезно. Они сбегут. Все до единого.

Капитан Лиам Бертон выглядел так, что с первого взгляда его можно только испугаться. Высокий, широкоплечий, немного полноватый мужчина с небольшой остриженой бородой и короткими каштановыми волосами. Его блестящие латы, украшенные пурпурной накидкой с гербом города и длинный, упрятанный в латы, меч внушали если не уважение, то пиетет из страха.

— Черт с ними. Тебе нужно кое-что увидеть, пойдем.

Самуэль встал со стола и почесал голову. Его усталое лицо немного порозовело и теперь выглядело помятым.

— Один из горожан заметил кое-что странное ночью на кладбище.

Самуэль взялся за голову.

— Нет, нет... Этого нам не хватало!

— Спустимся — увидишь сам.

Знакомые с детства лабиринты коридоров и лестниц вели Самуэля на главную площадь города. Залитая солнцем брусчатка завораживающе блестела под его сапогами. На улице стояла хорошая летная погода, на ярко-синем небе не было ни облачка, а легкий ветер лениво гонял пыль из стороны в сторону.

Обычно в такой день на площади собирались торговцы, предлагающие буквально все: от гвоздей и тяжелых стальных шлемов до экзотических южных напитков. Сегодня собравшиеся на площади люди, теснили друг друга, кричали и ругались. В ход шли всевозможные оскорбления, попавшие под руку камни или палки. Половина из них были приезжими, беженцами из окрестных деревень и небольших городков. Они не знали куда себя деть и целыми днями сидели на площади, вынужденные выпрашивать еду и воду.

— Они все прибывают. — негромко сказал Лиам, обращаясь к Самуэлю.

Мужчины шли через площадь в сопровождении шести стражников, аккуратно пробираясь через толпу.

— Мы не можем оставить их снаружи.

— Они могут убить нас изнутри, постепенно проедая запасы еды, нападая на стражников.

Самуэль нахмурился.

— Так может быть сразу убьем их и дело с концом?

Его услышали стоящие рядом люди и мигом устремили свои взгляды в его сторону. Отчаявшиеся, напуганные, обреченные они смотрели ему вслед исподлобья. Вдруг один из них бросился на стражника и закричал.

— Убийца! Вор! Сидите в своих замках и ждете пока нас тут всех убьют!

Стражник толкнул кричащего назад и выхватил клинок. Также поступили остальные гвардейцы.

— Кого же я убил по-твоему?

— Половина моей семьи погибла, прямо там, на фермах ниже по реке. И никто из ваших чертовых солдат не бросился спасать нас!

Толпа одобрительно загудела. Люди начали поднимать руки и кричать что-то невнятное. Самуэль был напуган, но не подавал виду.

— Совет бежал из города. — крикнул он в ответ, как вдруг в его лицо прилетел огрызок от яблока. Толпа рассмеялась.

Вытерев лицо перчаткой, Самуэль невозмутимо продолжил. Он был зол на толпу, но прекрасно понимал с чем ему предстоит столкнуться.

— Каждый, кто умеет держать меч должен...

Но обрушившийся на него град из грязи и объедков прервал его. Размахивающие мечами стражники пробивали дорогу к другому концу площади. «Сюда!», — скомандовал Лиам и кивнул головой на небольшую дверь в стене замка.

Стражники зажгли факелы и продолжили путь по узкому коридору.

— Они не понимают что ты...

— Я знаю. — перебил друга Самуэль. — Не важно. Позаботься о том, чтобы как можно больше людей могли держать строй к концу недели.

— А если они придут завтра?

В свету факела волосы Лиама казались рыжими, даже немного алыми.

— Тогда друг мой, мы обречены.

Коридор кончился и вывел их на небольшую улицу прямо под стеной замка. Город вне замка был бедным, но близкие к нему улицы старательно копировали состоятельность, пытаясь походить на богатых, и, как им казалось, очень умных и одаренных соседей.

Мощеная камнем улица извивалась между разнообразными, совершенно непохожими друг на друга домами. Они были разными, высокими, низкими, вытянутыми, приплюснутыми — но все они были сделаны не нарочно вторично, уродливо.

Неожиданно выросший перед ними парк, обнесенный низеньким покосившимся забором, выглядел совсем угрюмо. Несколько невзрачных деревьев, разбросанных хаотично то тут то там, заросшие кустами тропинки и потрескавшаяся брусчатка втоптанная в грязь. Капитан Бертон рукой показал сопровождающим гвардейцам остаться на месте.

— Вот сюда. — Лиам перешагнул через заборчик и пошел вглубь парка. — Этот парк превратили в кладбище несколько лет назад. Вчера мне сообщили об этом.

Капитан примял ветки и пропустил вперед Самуэля. Невозмутимый вид главы города постепенно менялся, его лицо перекосило.

— Этого не хватало... — проговорил он негромко. — Кто уже знает?

— Двое наших патрульных услышали странные звуки, они не могли поверить что это не живой человек. Сделали что смогли. Могила выглядит свежей, будем надеяться, что остальные лежат спокойно.

Среди заросших травой надгробных камней лежал полуразложившийся мертвец. Его голова и часть спины были раздроблены ударами меча. Он лежал на сухой мягкой земле, по всей видимости разрытой им самим.

Самуэль стоял прикрыв лицо рукой. Жуткая вонь ударила даже по глазам.

— Хоронили без гроба. — брезгливо проговорил он — Бросили и присыпали.

— Что будем делать?

— Нужно сжечь его. — холодно сказал Самуэль. — Пусть кто-нибудь присмотрит за кладбищами. Если мы начнем выкапывать трупы сегодня — завтра окажемся на его месте.

*

Единственный из Совета, Самуэль Энтео, пытался управлять городом в одиночку. По его мнению — это значительно проще, чем разделять власть с кучкой недалеких самодуров, тянущих канат в разные стороны. Сложные времена требуют сложных решений, и зачастую принять их коллективно просто невозможно.

За последние несколько дней, сразу после первых вестей о восставших, Самуэль практически не спал. Его кабинет, а фактически он был и его домом, занимал два последних этажа в самой высокой башне замка. Причудливый круглый пролет перед кабинетом тоже можно было назвать своего рода частью его дома.

Его верный друг и наставник Харон также жил в башне, но его работа заключалась в постоянной помощи своему хозяину. Он был слугой Самуэля лишь формально, в действительности, Самуэль уважал его даже больше чем своего покойного отца. Он доверял ему все свои внутренние переживания, делился с ним успехами и просил совета в трудные минуты.

— К вам солдат с бумагами. — приоткрыв тяжелую дубовую дверь, крикнул Харон, в надежде что Самуэль не спал.

Лежавший на кресле с аккуратно уложенными на стол ногами глава города громко и непременно нарочно вздохнул. Поставив ноги на пол, он легким движением стряхнул накопившуюся на столе за утро грязь.

Под слоем мелкого песка, во весь стол расстилалась очень подробная, огромная карта города. Самуэль черкнул что-то поверх карты и, услышав стук, поднял голову и посмотрел на дверь.

— Войдите. — позвал он.

Самуэль принимал практически всех, будь то член совета или очень обеспеченный торговец или даже простой горожанин, каким-то чудом пробравшийся в замок. Он был готов выслушать любого, но не всегда был готов поддержать разговор.

Солдат с небольшим свертком под мышкой прошел внутрь. Легко кивнув головой в знак приветствия, он запер за собой дверь. Самуэль был холоден и безразличен, кроме того он витал где-то в своих мыслях, и посторонние люди сейчас были не кстати. Он холодно спросил его:

— Слушаю?

Солдат поменялся в лице. Он расслабился, слегка опустил плечи, а его глаза прищурились.

— Вам письмо.

— От кого?

Голос солдата совсем не подходил ему, он был низким, сухим, таким голосом мог говорить разве что старик. Солдат положил бумагу на стол. Самуэль потянулся за свертком, легким движением развернул его и недовольно глянул на солдата.

— Он пустой.

— Да. — также сухо ответил солдат. — Весть я передам на словах, к чему эти формальности.

— Харон! Охрану сюда! — крикнул Самуэль, быстро выдвигая ящик стола. Он достал небольшой клинок и, направив его на солдата, сделал пару шагов назад.

Солдат спокойно прошел мимо стола и подошел к окну. Это окно всегда было любимым место Самуэля: оно достаточно высокое, чтобы можно было стоять в нем в полный рост, и начинается оно чуть выше уровня колен. Солдат шагнул на каменный подоконник и, сложив руки за спиной, оглядел город. Затем он повернул голову и громко, уверенно сказал через плечо:

— Я не намерен напасть на тебя сейчас, твоя смерть — это дело времени.

Самуэль не мог издать и звука, он оцепенел от ужаса. Ужас этот был рационален, ведь перед ним стоял человек пришедший на верную смерть, и ни капли не боялся ее. В дверь постучали. Послышались крики охраны.

— Я разберусь! Ждите там. — наконец выдавил из себя он.

Самуэль аккуратно положил клинок на стол и сжал в кулак предательски дрожащую руку.

— В этом городе есть кое-кто очень важный. — солдат прервал неловкую паузу и развернувшись лицом к Самуэлю начал разговор. — Человек с особенной кровью. Мой дальний родственник. Я сначала подумал что им можешь оказаться ты, но сейчас я вижу тебя насквозь.

Глаза солдата пугающе чернели. Его лицо выглядело как маска, которая вот-вот спадет. Он шагнул с подоконника и пошел в сторону Самуэля.

— Найдешь его для меня — и твой город будет спасен.

— Где...? Кто он?

— Он — дитя первой крови. Ты все поймешь.

Солдат продолжал шагать в сторону Самуэля. В деревянную дверь снова постучали: «Все в порядке, милорд?» — послышался голос стражника.

— Да, да... — негромко ответил Самуэль.

— Возьми свой клинок и убей его. — тихо сказал солдат — Сильный правитель — это убийца, убийца невинных.

Самуэль схватился за клинок и отпрыгнул назад. Он старался оставаться спокойным.

— Какого черта? Кто ты?

— Я — твой противник, твой смертный приговор. Это тело — солдат оглядел себя — это тело меня не интересует, в нем течет грязная кровь, как твоя.

— Кто ты такой?

Стражник с силой ударил в дверь.

— Я разберусь! — злобно крикнул Самуэль.

Солдат подошел к нему на расстояние вытянутой руки. Только сейчас сочащаяся из раны в боку кровь отпечаталась на серой солдатской тунике.

— Он уже мертв, если тебя это останавливает.

Солдат остановился, позволяя Самуэлю немного подумать.

— Давай же! — поторопил он. — Ведь я могу передумать и раздавить тебя как клопа.

Вздрогнув, Самуэль опомнился и резким движением вонзил клинок в грудь солдата. Беззвучно поникнув, он в последний раз поднял голову и тихо произнес:

— У тебя три дня.

Самуэль отпустил клинок и бросился к двери. Труп с грохотом рухнул на деревянный пол. Отодвинув засов, он подозвал Харона.

— Позови капитана. — нервно попросил он — И этих тут запри.

Самуэль кивнул в сторону стражников. Двое молодых гвардейцев испуганно переглянулись. Харон понимающе кивнул и, написав что-то на клочке бумаги, поспешил на выход.

— Сегодня вы дежурили вон у той двери. — Самуэль показал пальцем на запертую Хароном дверь — Обычная скучная смена. Вы видели несколько богатеев, шныряющих туда-сюда с одной только целью — нажиться на простом народе. Приходил капитан Бертон, нес какую-то чепуху. Все как обычно.

Стражники нервно закивали головами.

— Да, милорд, да... — жалобно протянул один из них.

— Но что это было? Вы его убили? — дрожащим голосом спросил второй.

— Не знаю о чем ты. — отрезал Самуэль. — Но я бы посоветовал тебе меньше лезть в чужие дела.

Развернувшись, он вернулся в свой кабинет громко хлопнув дверью.

Глава 8. Новое начало.

Самуэль собрал самых толковых людей города, которых по его мнению несправедливо недооценивали, и создал из них новый Совет. Новый совет отличался от старого многим, и основным, и любимым отличием Самуэля было наличие в Совете главы.

Главой Совета был выбран Самуэль, единогласно решением двух голосов — совместно с капитаном Бертоном. После этого Совет начал расти, и рост этот был стремительным и необходимым. Время утекало словно песок между пальцев, и каждое лишнее слово, каждая лишняя встреча или глупый спор начинали все больше нервировать Самуэля.

Доходило до того, что некогда вежливый и галантный, всегда деликатно уходивший от глупых и назойливых тем, он резко прерывал своего собеседника на полуслове, понимая к чему движется разговор. Его короткие, хлесткие ответы вгоняли людей в ступор, они получали все чего хотели буквально за несколько минут разговора: должности, полномочия, деньги, охрану — все это было так мелочно и неважно в глазах Самуэля, что он готов был распрощаться с чем угодно, лишь бы получить пусть даже смутную надежду на победу.

А город держался из последних сил. Еще не все встретили восставших лично, но рассказы об этих ужасах слышали все. Кто-то испуганно ждет своего часа, кто-то готовится принять битву, кто-то ищет возможность подзаработать, чего греха таить. Но есть люди, самые главные противники встраиваемой Самуэлем системы: обычно это мужчины средних лет, такие кто может держать оружие в руках, может усердно трудиться, строить, укреплять стены. Но эти люди просто отрицают все. Они смеются в лицо тем, кто убит горем. Они пьют и радуются своей возвышенности над остальными, своим гениальным откровениям о великой лжи и обмане простых, таких глупых людей.

За день Совет пополнился десятью новыми членами. Изматывающая гонка со временем терзала Самуэля как не терзал никакой зверь. Его привычное усталое лицо пропало, его место заняло удрученно-озлобленное лицо: впалые глаза заострились, края бровей опустились так низко, что казалось переплелись с ресницами. Новый Совет собрался в большом зале, это была их первая официальная встреча.

Тяжело вздохнув, Самуэль сел на край стола и с грохотом бросил на него толстую книгу.

— Я прочитал кое-что. — Указательным пальцем он несколько раз постучал по книге. «Слава великого Отмира» — гласила вышитая золотом надпись на пурпурной обложке. — Каждый, кто хотя бы один полный день пробудет членом Совета — полноправный владыка Отмира на всю жизнь, почетный гость замка и еще что-то...

Самуэль взял книгу и, быстро пролистав все страницы, с силой швырнул ее в сторону.

— Каждый из вас попросил что-то взамен! Если мы выживем, в чем я крайне сомневаюсь, вы и без всяких законов станете полноправными владыками Отмира. Вы будете теми, кто войдет в историю как спасители! Я пообещал вам многое, и не хочу тратить время попусту, повторяясь из раза в раз. Мое требование к вам лишь одно — беспрекословное подчинение чего бы это ни стоило.

Сидящие перед ним тоже выглядели устало, но с интересом слушали Самуэля. Он продолжал.

— Если вы сомневаетесь в чем-то — время уйти. Если вы боитесь осуждения — вам вообще не стоило появляться рядом со мной на людях. Если вы не хотите действовать жестко, не обращая внимания на уговоры друзей, возможно родных, на угрозы, если вы боитесь за свою жизнь хоть на каплю больше чем хотите получить — выметайтесь сейчас же, ведь это может стоить нам всем жизни.

Качающийся туда-сюда мужчина поджал губы, бросил взгляд в сторону двери и быстро встал из-за стола. Под обжигающее молчание, пронизывающее желтеющий на свету зал он зашагал к выходу.

— Я уважаю вашу честность и признание вашей нерешительности. — негромко прокомментировал уход Самуэль.

Стойкий запах воска горящих свечей обволакивал все вокруг. В зале был немного душно, хотя вечерняя прохлада уже разбежалась по улицам Отмира. Новоизбранный глава города продолжил:

— У нас есть шесть дней. Через шесть дней мы начнем войну за выживание.

Сидящая недалеко от него полная, невысокая женщина с жидкими волосами, убранными в короткий хвост, уже несколько раз хотела спросить что-то, но все время будто отговаривала себя.

— Я вас слушаю, Селена. — наконец невыдержал Самуэль.

Женщина протерла лоб платком и набрала воздуха в грудь.

— Наши кварталы не богаты, и люди там... особенные. Они хорошие воины, но боюсь заставить их работать или маршировать не получится. Хорошие ребята, они кого хочешь проучат, если надо. Если надо — помогут, защитят, но вот...

Самуэль закатил глаза.

— Заставьте их! — крикнул он. — Я видел как вы с ними разговариваете, вы не были так любезны.

— Я заставлю, но наши мужчины, они ...

— Дикие. — закончил ее фразу другой член Совета, сидящий напротив Селены.

— Напыщенный выскочка, ты бы и минуты не продержался у нас...

— Даже если я проиграю последние штаны, последнее что я сделаю...

— Довольно! — прекратил спор Самуэль. — Войну выигрывает не храбрость, а дисциплина. Вбейте в их горячие головы эту простую, короткую мысль. И вы, сир Дэвид, ваша заносчивость, думаете, способна убить мертвого? Долго мы тут протянем, за этими стенами, если весь город вспыхнет?

Самуэль встал со стола и пошел в сторону брошенной книги. Его голос звучал зловеще, он немного пугал даже долго знакомого с ним капитана Бертона. Новый совет состоял из лидеров районов города: людей, способных на месте организовать все необходимые работы, распределить еду, запасы. Эти люди не были знатью, кроме, пожалую, сира Дэвида, отвечающего за один из районов внутри замка. Их знали и уважали многие, к их мнению прислушивались.

— Ночью мы составим план действий. Это прямой приказ, а не предложение к обсуждению. Харон оповестит каждого из вас ближе к рассвету. До встречи завтра.

Самуэль в последний раз оглядел присутствующих, и спешно вышел из зала.

*

— Милорд! — Харон покачал Самуэля за плечо — Солнце встало.

Заснувший в своем кресле, Самуэль проспал всего пару часов. Он с силой открыл глаза и осмотрелся.

— Можно воды?

Его красные прищуренный глаза бегали в разны стороны. Сделав пару глотков, он налил немного воды в ладошку и протер помятое лицо.

— Что там у нас? Ты спал?

Харон улыбнулся. «Конечно!», — буркнул он себе в бороду.

— Врешь! Приляг у меня, я разберусь, отправлю солдат.

Высокий коренастый мужчина с густой каштановой бородой и короткими сальными волосами, уложенными на макушке для сокрытия лысины, почесал затылок. Он не спал всю ночь, и не одну, и из чувства долга не мог согласиться с первого раза.

— Иди, приляг. Если ты умрешь от усталости — долго я не протяну.

Прохладный утренний воздух наполнял кабинет главы города, вытесняя запах сожженных свечей и книжной пыли. Самуэля потряхивало то ли от холода, то ли от усталости.

Привычный его день начинался с завтрака, но сейчас все переменилось. Открыв тяжелую дверь, он выглянул из кабинета.

— Девять посыльных ко мне, срочно.

Воспрявший от ночного спокойствия стражник быстро закивал и побежал вниз по ступеням. Стражи было достаточно, в замке ее было даже чересчур много. Самуэль решил вооружить и поставить под меч практически каждого мужчину в городе, на скольких хватит оружия.

Хорошее оружие кончалось быстро, а новое, выкованное наспех, годилось только для новобранцев. Кончалось и снаряжение: доспехи полагались только почетным гвардейцам, их практически и не было, стеганые кожаные нагрудники, сапоги, перчатки, накидки — все чем мог похвастаться простой солдат — закончилось в первые дни. Дальше солдат одевали во что могли.

Локализованные в своих районах, новоиспеченные гвардейцы подчинялись напрямую члену Совета, ответственному за этот район. Как правило это были молодые люди и мужчины практически без опознавательных знаков. О том, что это военный на службе совета знали лишь его друзья и соседи, для остальных он они выглядели как вооруженные головорезы. Но лучше врага встретят организованные головорезы, чем гоняющие пыль на улицах попрошайки.

Подоспевшие как раз к тому моменту, когда Самуэль разобрал все бумаги и окончательно закрепил сургучом конверты, посыльные выстроились в небольшую очередь у его кабинета.

Холодный пол нагревался желтыми лучами солнца, разрезанного на мелкие куски створкой окна. С улицы потянуло приятным запахом свежего хлеба.

Самуэль раздал указания и бумаги, потратив на это необычно много времени. Он приглядывался к солдатам, деликатно осматривал каждого из них. После случившегося накануне, его доверие к незнакомцам было катастрофически малым.

Не решившись разбудить Харона, он достал свой клинок из стола и отправился к капитану. По дороге он встретил девушку с подносом, услужливо улыбающуюся и предлагающую ему завтрак. Выхватив из подноса кусок булки, он пробормотал что-то благодарственное и поспешил дальше.

Спустившись на несколько пролетов, Самуэль быстрым шагом преодолел длинный коридор между своей башней и основным корпусом замка. Встречающие его стражники неохотно кланялись и вообще не выражали какого-то уважения к новому правителю.

Молодой посыльный в пурпурной накидке окликнул Самуэля.

— Милорд!

— М? — глава города спешил и был не в настроении разговаривать с кем-то, кроме капитана.

— Капитан Бертон послал за вами!

Самуэль протер лицо рукой и, прожевав булку, нервно ответил:

— Я как раз к нему иду.

— Он просил проводить вас, милорд!

Нахмурившись, Самуэль легко опустил руку и нащупал эфес клинка. Посыльный стоял на достаточном для резкого выпада расстоянии.

— Кто ты такой?

— Простите, вот.

Юноша достал небольшой запечатанный сверток и вручил его Самуэлю. С опаской взяв бумагу, Самуэль прочитал: «Мы за северной стеной. На мертвом написали твое имя. Бертон.»

Самуэль закрыл глаза, глубоко вдохнул и откинул голову назад. «Веди», злобно бросил он.

Прикрыв лицо капюшоном плаща, он шел лишь в сопровождении посыльного. Утром все еще только просыпались, поэтому пристального внимания на выходящих из замка пока не было.

Пробравшись мимо стражников, мимо спящих на полу бездомных за стеной замка, мимо разграбленных прилавков, они наконец добрались до небольшой улочки, выстланной скрипящими гнилыми досками. Доски эти положили так неудобно, что запросто можно было оступиться или застрять между ними сапогом. Где-то через пару минут Самуэль увидел с десяток солдат, несколько крикливых женщин и убитого горем старика. Особняком стоял капитан, он сложил руки на груди и недовольно поглядывал то в одну, то в другую сторону.

— Где тебя черти носили, Вилли? — гаркнул капитан на посыльного.

— Я был не на месте. — махнул рукой Самуэль. — Что там с мертвым? О черт...

Истерзанный множеством ран мужчина лежал на длинных серых досках. Его шея была изрезана, а голова еле держалась на посиневшем теле. На его грязной, перешитой несколько раз тунике кровью было написано «Самуэль. Новый порядок. 5 дней».

— Убирайте его отсюда! — скомандовал Самуэль. — Кто уже знает?

Он оглядел присутствующих, сделал несколько шагов вдоль улицы и заглянул в окна. Десятки глаз мигом прятались, только встретив его взгляд. Плачущие женщины пытались подобраться поближе, но стражники не подпускали их. Капитан достал флягу и жадно отпил из нее.

— К вечеру будут знать все. Посмотри на кровь, она будто блестит...

— Кровь всегда блестит. — отрезал Самуэль и присел рядом с трупом.

Но кровь действительно блестела, и блестела она как-то по-иному. Едва заметный голубой блеск, такой бывает у драгоценных камней. Действительно, и чем больше он вглядывался в надпись, тем больше видел этот странный, манящий блеск.

— У него что-то в крови... — Самуэль стремительно подошел к капитану, схватил его за воротник и придвинулся к его уху. — Тот солдат тоже говорил что-то про кровь, про первую кровь, особенную кровь. Это она?

Капитан нахмурился еще сильнее. «Надо убираться, пока здесь не так много людей», — прошептал он.

— Мы заберем тело. — скомандовал Самуэль — Он был заражен и может быть опасен для вас.

Солдаты, охранявшие место убийства переглянулись. Забирать тело убитого у его родных — это выше всякого закона. Женщины завизжали, а убитый горем старик вспрыгнул на ноги и бросился на капитана. Увидев как начала поворачиваться ситуация, Самуэль быстро извинился, и приказал лишь снять исписанную кровью тунику.

Глава 9. Трудности управления.

Приезжие прибывали в город группами. Обычно они кучковались по десять-двадцать человек: это большие семьи или жители деревушек, ферм или угодий. Они сторонились другой такой же большой семьи из деревушки неподалеку, а уж к городским и вовсе питали самые глубокие обиды.

Так как городские стены внушали в них трепет, каждый наглый мужичонка из такой большой семьи или общины считал своим долгом развернуть тент или поставить повозки с барахлом где-то внутри города, для сохранности. Жители соседних домов сначала терпели, но когда паутина из тентов и повозок разрослась так сильно, что и шагу ступить нельзя — люди взорвались. Постоянные крики, скандалы, драки и нередко — убийства. Городская гвардия с опаской заходила в отдаленные от замка районы, а через день, когда сформировался новый Совет, капитан настоятельно запретил появляться в определенных местах.

Чуть позже беженцы были организованы и вовлечены в городскую жизнь: они строили укрепления перед городскими стенами, латали старые дыры. В общем, занимались тяжелым изнуряющим трудом. Организация была простой: получившие оружие новоиспеченные гвардейцы собирались и выясняли отношения с приезжими. Поскольку вторые были менее сплоченными, а также, как максимум, имели один старый и тупой клинок на семью (а зачастую клинок заменялся дубиной или молотком), серьезного отпора они дать не могли.

Система работала. Замкнутый круг из угрозы физической расправы начинался с Самуэля, и заканчивался им же. Уже буквально каждый житель, даже не добравшийся до стен столицы, знал, что захвативший власть Самуэль Энтео раздал оружие бандитам и таким образом пытается обокрасть весь город.

Когда вести об исписанном кровью трупе начали распространяться со скоростью пожара — люди еще больше заволновались. Даже охраняющие его гвардейцы косились на него, словно на главного злодея.

Пропитанный ароматным запахом вина зал, в котором собрался Совет, наполнялся людьми. Их лица были мрачными, даже печальными. Полная женщина недовольно морщила нос, щекастый лысенький мужчина напротив нее выглядел вяло, уголки его век опустились вниз, а подбородок болтался над столом.

— Тяжелый день. Но мы собрали укрепления на юге и западе, и люди вроде бы начали успокаиваться. — начал Самуэль, привычно сев на край стола перед всеми.

Он тяжело дышал и еле стоял на ногах, но старался не подавать виду.

В дверь постучали. «Капитану!», — послышался звонкий голос посыльного. Капитан Бертон с недовольным ворчанием встал из-за стола и подошел к двери. Выдернув желтоватый конверт, он быстро вскрыл его и покосился на Самуэля. Деликатно кашлянув в руку, он жестом показал ему о необходимости выйти за дверь.

Извинившись, глава Совета вышел вслед за ним. Тяжелая дверь еле слышно скрипнула. Посыльный стоял у стены, рядом с небольшим овальным окном. С улицы тянуло сухой вечерний воздух.

— Мы схватили пятерых, у всех руки изрезаны, кровь светится... — начал Вилли. Его бледное лицо в таком освещении казалось совсем белым. — Они ходили уже прямо здесь, у замка, кричали, мол, мы умрем и воскреснем завтра...

— Где они? — грозно спросил капитан.

— В казарме, связаны, за ними следят все.

Самуэль выпучил глаза и схватил Вилли за плечи.

— Как все? Все их видели?

— Да... — выронил Вилли дрожащим голосом и отклонился назад. — Все их видели уже, нечего скрывать...

— Не тебе решать! — крикнул Самуэль, как вдруг он на секунду задумался. — Закончим с ними — он рукой показал на дверь позади себя — и пойдем туда. Передай, чтоб завязали им рты.

— Да, сир!

Посыльный поклонился и побежал в сторону казармы.

— Что будем делать? — тихо спросил капитан.

— Можем делать вид что ничего не произошло. — Самуэль поднял глаза и посмотрел на вечернее небо — Можем сдаться, смириться. Тяжело будет воевать со всеми, и внутри и снаружи.

— А третий вариант?

Самуэль усмехнулся, едва приподняв уголки рта и закрыв глаза.

— Почему ты думаешь, что он есть?

— Нужно искать человека.

Самуэль покачал головой и махнул рукой. «Что-то мне подсказывает, что это — худший вариант», — прошептал он, оглянувшись и зашагал в сторону двери.

— Прошу нас извинить. — проговорил он, заходя внутрь зала. Совет терпеливо ждал его. Сидящие друг перед другом люди смотрели в потолок или разглядывали свои руки, негромко переговариваясь. — Я слышал, у нас проблемы у северных ворот, мистер Райэн, ваши люди не могут справиться с ситуацией.

Мистер Райэн был крепко сложенным, высоким мужчиной. Его большие руки вальяжно лежали на столе, а сам он откинулся в кресле и наблюдал за остальными, изредка ухмыляясь. Услышав свое имя он лишь перевел взгляд на Самуэля и гнусаво произнес:

— У меня проблемы нет.

На секунду в зале повисло молчание.

— Люди капитана говорят обратное. Приезжие стоят под стенами, никого не впускают, а ваши так называемые солдаты требуют с них денег за вход.

— Мои солдаты лучше знают как держать северный район в безопасности. Без этих приезжих и ваших наряженных гвардейцев. Мы живем по справедливости, как и всегда.

Самуэль тяжело вздохнул. Его нижняя губа поднялась к носу, а ноздри растопырились.

— Нет никакой справедливости! — громко сказал он — Сегодня ночью мы откроем ворота, нравится это вам или нет.

— Никто не посмеет явиться туда и помешать моим людям держать это место в порядке! — крикнул в ответ Райэн.

— Я посмею. — Самуэль был холоден.

Райэн встал из-за стола, его лицо покраснело, на лбу выступила вена.

— Мне надоели твои бредни! Я забираю свое по праву, делайте что хотите, но я буду стоять до конца!

Тяжелые шаги мужчины глухо отдавались в тишине зала. Сидящие за столом члены совета нервно переглядывались. Они смотрели на уходящего коллегу и на Самуэля, с неподдельным интересом наблюдая за тем что же случится. Такое поведение явно было прямым оскорблением, как минимум проявлением неуважения.

Самуэль понимал, что оставить без внимания такой проступок он не может. Сегодня уйдет один, завтра второй, а послезавтра — третий захочет убить тебя и встать на твое место. Он любил историю, любил читать книги о разных землях и их лордов, белой нитью через них проходил один ясный пассаж: страх управляет жизнью. Если страх настолько мал, что твою подчиненный может просто так встать и уйти — с такой жизнью нужно быстро распрощаться.

Самуэль сжал губы и шагнул ему навстречу. «Любой ценой». — негромко сказал Самуэль, и с хрустом вонзил клинок в грудь мужчины. Тяжелая рука Райэна с размаху ударила его в лицо, сбив с ног. Райэн закряхтел и рухнул на одно колено, протягивая руки к Самуэлю.

Капитан выхватил свой клинок и моментально присоединился к драке, с размаху рубанув Райэна по шее. Кровь брызнула на стол и стены, а затем послушно, медленно растеклась по полу.

Держась рукой за разбитый нос, Самуэль поднялся и очень тяжело дыша снова присел на край стола. Его брюки впитали густую кровь, моментально расползающуюся по ткани десятком красных кругов. Заткнув нос рукой, собрав все силы в кулак, он начал:

— Нам нужен новый человек на севере города. Какие-то идеи?

*

Приходящий к главе города лекарь, седой, беззубый старичок, размеренно, со старанием обрабатывал раны Самуэля. Белые тряпки, смоченные в противной вязкой жидкости одна за другой окрашивались в красный и летели в специальное стальное ведро у ног лекаря.

— Сколько можно? — Буркнул Самуэль. — Времени нет, завяжи и дело с концом.

Его нос разбух и кровоточил уже полчаса, отнимая остаток сил.

— Вас сейчас... Вас сейчас уморит, полежите! — Кряхтел старик.

Самуэль взял одну из сухих белых тряпок и засунул в ноздри. Через несколько секунд она потяжелела и наполнилась кровью.

— Черт возьми! Дай мне несколько тряпок, мне некогда. Харон, позови капитана! — Крикнул он.

Капитан вошел в комнату где лежал Самуэль и засмеялся. Комнатушка была простенькой: темной, с маленьким оконцем, старой деревянной кушеткой с периной и большим шкафом со всевозможными склянками.

— Герой войны! Вставай, по дороге пройдет. По себе знаю — на второй день уже как новый, только запахов не чувствуешь.

Выйдя из комнатки в сопровождении четырех солдат, они пошли в сторону казармы.

— Я не мог не убить его. — Негромко, пытаясь оправдаться сказал Самуэль.

Капитан понимающе кивнул. Он видел много убийств, как в мирное, так и в военное время, и довольно прохладно, без лишнего интереса отнесся к этому.

— Меня больше беспокоят эти пленные. — Капитан скрипнул зубами. — Если таких объявится много — долго мы не протянем.

— Мы и так не протянем, мой друг.

Казармы в Отмире были прекрасны снаружи и отвратительны внутри, почти как и все служившие там гвардейцы. Темные коридоры почти не освещались, так здесь экономили на материалах. Капитан шел по памяти, аккуратно перешагивая через торчащие из пола гладкие камни, стоптанные почти до основания за столетия.

Пройдя через просторный зал с высоким алым куполом, заставленный оружейными шкафами, они спустились еще ниже, вглубь катакомб. Глазеющие на них солдаты перешептывались и взволнованно переваливались с ноги на ногу. Они уже знали о произошедшем утром, и об этих пленниках тоже, ведь такие новости распространялись быстрее пожара.

Когда они спустились достаточно глубоко, прошли по коридору иподошли к черной стальной двери с огромной щеколдой, Капитан грозно посмотрел на сопровождающих.

— Зайдет только он. Смотрите, чтоб никто сюда даже не приближался.

Когда дверь захлопнулась, и капитан Бертон подпер ее изнутри, Самуэль огляделся. Черные от сажи стены, влажная мелкая земля под ногами. Пахло сыростью. В тусклом свете факела, он разглядел силуэты пяти человек, привязанных к деревянным столбам.

— Ну, и кто теперь задает вопросы? — Устало сказал Самуэль, выходя на свет.

Глава 10. Спаситель.

Рты пленников были замотаны тряпками, так что они могли лишь тихо стонать. Вытащив кинжал, он срезал кляп с первого из них.

— Какого черта вам нужно?

Пленник начал неразборчиво мямлить, покачиваясь в горячке. Пот крупными каплями скапливался на его лице, падая на землю блестящими каплями.

— Лихорадка. — Негромко заметил капитан. — У них ладони изрезаны. Тот, первый, у него были порезы?

— Нет. — Обойдя вокруг столбов, Самуэль прошел за пленниками, обнаружив глубокие кровоточащие порезы ладоней у каждого их них. — Первый был при смерти, вспоротый. Я его только добил, а может он бы и так бы умер.

Мужчина без кляпа перестал мычать и начал повторять сначала шепотом, а затем и в полный голос:

— Первая кровь рядом... В городе... Мы вернемся и закончим... Первая кровь рядом...

— Жутковато... — Протянул капитан. — Они все заражены.

— Как она выглядит, эта первая кровь? — Крикнул Самуэль в лицо пленному, бесконечно повторявшему одно и то же, но его крик разбился о толстые стены камеры, ни на мгновение не смутив пленника.

Капитан проскрипел зубами. Его руки потряхивало, а на лице не оставалось и капли самообладания. Хоть о его выдержке и слагали легенды, но сейчас, после стольких бессонных ночей и постоянного стресса он был на пределе. Резко выхватив меч, он изо всех сил вонзил его в грудь мужчины. Кровь брызнула и вязко заструилась по лезвию.

— Какого черта?! — Нервно крикнул Самуэль, вытаращив глаза. Он схватил капитана за плечо. — Эй! Не вздумай убить их, они нужны живыми!

Капитан встрепенулся, сбросив руку с плеча. Его ноздри были раздуты, а щеки раскраснелись. Казалось, что он сейчас же бросится на Самуэля и с легкостью разделается с ним прямо там.

— Тогда сделай уже что-нибудь, я сюда больше не зайду!

Капитан вытер меч и вложил его в ножны. Хлопнув дверью, он растворился во тьме катакомб. Самуэль остался один. Корчившиеся от злости пленники мычали и изо всех сил пытались выбраться, но солдаты постарались на славу, привязывая их к столбам.

Аккуратно, словно снимая ошейник с дикой собаки, Самуэль срезал кляп со второго пленника, который сразу же попытался укусить его, и громко зарычал, оголив желтые, гнилые зубы.

— Ну-ну! — Брезгливо отпрянув от пленника, протянул он. — Этот кинжал окажется в твоей глотке, если ты не прекратишь, черт возьми, лаять как собака! — Заорал он.

Кричавший пленник не успокаивался, казалось, он готов оторвать себя обе руки, лишь бы наброситься на Самуэля. Привязанные рядом с ним также задергались еще активнее.

Самуэль дрогнул. Тусклый свет, крики, стоны, тошнотный запах крови и сырости давили на него прессом. На секунду он замер, но вдруг что-то в нем перешло некую дозволенную границу спокойствия, словно одна маленькая искра, поджигающая сухой хворост. Он крепко сжал кинжал, и с остервенением набросился на кричащего.

Он потерял рассудок, закричав в ответ. Резкими, рваными движениями, Самуэль вонзил кинжал в его шею, и снова, и снова, пока то пламя, что горело в нем не затихло. Горячая кровь, хлынувшая в его лицо, на грудь, полностью застелившая его руки настолько отвратила его, что он выранил свой клинок и рухнул на землю.

Он уже не слышал криков и мычания, не разбирал запахов, не чувствовал железного вкуса крови. Дышать стало тяжело, воздуха будто не хватало, и очень, очень хотелось воды.

Когда звенящая тишина в его ушах заглохла, он услышал знакомый низкий голос.

— Чужая кровь — лучшее искупление своих ошибок. У тебя нет шансов, готовься к поражению.

Самуэль поднял голову, но не увидел никого кроме двух мертвых, и трех связанных пленников. Ему казалось, что воздух кончается, а камеру заполняет какой-то сизый дым. Он поднялся на ноги и подбежал к двери. Едва найдя в себе силы ударить в нее, он снова оперся на холодную стену, прижавшись к ней лицом.

Дверь скрипнула и открылась. Увидев окровавленного мужчину, солдаты переглянулись, они отошли от двери и пропустили его, аккуратно следуя за ним.

Перебирая грязные кирпичики на стенах катакомб, Самуэль стремительно бежал к выходу. Он шел по наитию, как в тумане разглядывая силуэты стражников, горящие точки факелов, проплывающие мимо. Он смотрел в пол, и поэтому видел длинные черные тени, которые, казалось, преследовали его.

Выбежав на улицу в сопровождении целого отряда стражи, в котором ни один из солдат не рискнул остановить главу города, Самуэль рухнул на нагретую вечерним солнцем брусчатку. Его окровавленный образ застыл в лицах всех стоящих на площади.

Окруженный десятками солдат, Самуэль лежал на спине и смотрел на вечереющее небо. «Воды, пожалуйста» — прохрипел он. Никто не хотел подойти и помочь, солдаты просто не знали чего от него ожидать.

Из-за спин стражи проталкивалась девушка. Она была просто но со вкусом одета, стройна, с длинными убранными под шляпку волосами. Буквально с силой выхватив флягу у стоящего рядом солдата, она быстро пробежала к Самуэлю и напоила его. Дернув его за тунику, она убедилась что он не ранен.

— И что вы встали? Позовите лекаря!

Двое молодых ребят кивнули и побежали в сторону замка. Высокий мужчина в плаще поверх формы подозвал одного из солдат и попросил позвать капитана Бертона.

Толпа потихоньку стягивалась к кольцу стражи. Зеваки поглядывали через головы, кричали что-то своим, а те другим... И новый пожар захлестнул город. Даже те, кто стоял буквально в сотне метров — даже они кричали, что Самуэль мертв. Другие, что он напротив — убийца.

— Как вы? — Приподняв его голову, спросила девушка.

— Я уже умер?

— Нет, что вы... — Девушка нервно улыбнулась и огляделась. Люди начинали толкать стражников, продавливая без того тесный круг. — Но вы уже близки. Нужно уходить. Помогите встать!

Девушка приподняла его и положила на плечо. Подбежавший стражник помог ей, и вдвоем они унесли Самуэля в казармы, подальше от бушующей толпы.

*

— Долго я спал? — Через силу выдавил Самуэль, открыв глаза.

Харон, сидевший в кресле рядом с его кроватью радостно вскочил и подошел к нему со стаканом воды.

— Пейте! — Начал он. Когда Самуэль опустошил стакан, Харон продолжил. — Почти пятнадцать часов, со вчерашнего вечера.

— О черт!

Мужчина попытался встать, но его голова, похоже, не была готова к такой встряске, и он снова рухнул на перину.

— Мне снилось, будто меня спасла девушка...

— Да, она за дверью, ждет пока вы очнетесь.

— Кто она?

— Дочь одного из лордов. Говорит, хочет удостовериться, что с вами все в порядке.

Самуэль выдохнул и закрыл глаза руками. В голове все закружилось.

— Пусть войдет. Эти остолопы боялись даже подойти ко мне, думали, я убью и их?

— Да. Люди вас боятся, а теперь — вдвойне. Даже втройне, если считать новость про убитого члена совета.

— К вечеру все развалится.

— Как и вы, милорд, если встанете с этой постели.

— Моя судьба проста. Я умру бесславно, в презрении. Тем слаще для меня осознавать то, кто я на самом деле. И как же неправы все эти идиоты...

— И кто же вы, милорд?

— Спаситель. — Самуэль тихо рассмеялся, но через пару секунд снова стал серьезен. — Дай мне рубашку, старик! — Шутливо попросил он.

Одевшись, он снова лег в кровать, попросив Харона впустить девушку.

Когда она вошла, Самуэль удивился ее красоте с первых секунд. Утонченная, но простая, обыкновенная, но абсолютно необычная, она покорила его с первого взгляда.

— Самуэль Энтео. — Представился он, пытаясь выдавить из себя свой красивый, парадный голос. — Извините, что лежа.

— Ничего! — Отмахнулась она. — Как вы? Я... Меня зовут Мелисса.

Глава 11. Казаться, а не быть.

И магию приманит и добудет

лишь слабенькая искра,

что древних кровь разбудит.

Высокий, хорошо сложенный мужчина в спешке собирал сумку. Его маленькая комнатушка была доверху заставлена пыльными книгами, повсюду валялись сотни мелких железных ключиков и отмычек. Вместо кровати в углу лежало скомканное шерстяное одеяло и пара засаленных грязных простынок.

Чуть ближе к овальному окошку, к такому, куда и высунуться сложно — не влезешь — стояла высокая вешалка с мятым, но все же хорошо выглядящим костюмом из серых брюк и мягкой черной рубахи с красивыми белыми вставками на рукавах. Где-то под ней на полу лежал комок черной одежды, новые блестящие сапоги и заношенные башмаки.

Положив в сумку связку ключей, одежду и башмаки, он принялся причесываться перед маленьким круглым зеркальцем, стоявшем в оконной раме. Густые черные волосы немного завивались, но послушно укладывались назад. Его смущала неаккуратная бородка, но бриться не было времени.

Стряхнув пыль с рубахи и брюк, он наспех оделся. Нырнув в сапоги, он выбежал на улицу.

Солнце поднималось выше и набирало силу, душный теплый воздух опускался на улицы и просачивался в дома. Последние глотки свежести оставались в небольших тенистых улочках, которыми по привычке и следовал мужчина. Наконец, он остановился перед красной лакированной дверью и, выдохнув, постучал.

— Кто там в такую рань?

— Это Маркус.

Дверь открылась, и из темноты выглянуло широкое лицо высокого, полного мужчины с кудрявой рыжей бородой.

— Чего тебе?

— Нужно поговорить, есть одна проблема.

Мужчина нахмурился и открыл дверь. Маркус зашел внутрь, и привычно сел в большое красное кресло.

— Сегодня я буду замке, там будет большой прием. Будут все! — Маркус развел руками, загадочно улыбнувшись. — Совет города, богатые торговцы, даже с мраморного карьера, этот, одноглазый придет!

— А тебя-то каким чертом туда понесло, столы вытирать будешь и полы мыть? — Рассмеялся толстяк, плюхнувшись в другое кресло напротив.

— Посмотри на меня, Здоровяк, разве я похож на лакея?

— Ты похож на бездомного, вырядившегося как лакей!

— Ты знаешь, что я могу выбить из тебя весь смех? — Обижено, но серьезно спросил Маркус.

Мужчина снова нахмурился и замолчал. Он давно и очень знал Маркуса, и потому не хотел с ним ругаться.

— Спасибо! — Выговорил Маркус медленно и протяжно. — Мелисса устроила так, что меня пустят. Она, конечно, не знает кое-чего... Но впрочем, я сделаю все аккуратно.

— Девка все-таки поверила тебе?

— Эй, ее зовут Мелисса, и у нас все серьезно.

— Пока ее папа не узнает кто ты. Тогда проблемы с людьми сухого Кевина покажутся тебе сказкой.

Маркус надул щеки и расплылся по креслу. Его единственная приличная одежда была на нем, и, откровенно говоря, она была уже неприлично грязной.

— Чертова жара! — Простанал Маркус и встал, подойдя к завешенному белой тряпкой окну. — Дома ничего нет, даже если они знают где я живу.

— Почему тебе просто не попросить деньги у девки?

— Мелисса, черт тебя возьми!

— У Мелиссы, у ее богатеньких родителей.

Маркус сложил руки на груди и молча смотрел в белую тряпку на окне.

— Ты не сказал ей? Господи, парень... Я думаю она обо всем догадалась по твоей одежде.

— Много ты знаешь, Здоровяк! — Огрызнулся Маркус. — Она любит меня, а я люблю ее. Нам этого достаточно. Пусть она побудет в неведении еще пару дней. Думаешь, легко признаться в том, что ты нищий?

Здоровяк засмеялся раскатистым басом.

— Выспись. И высуши эту рубашку, если не хочешь чтоб от тебя шарахались люди. — Мужчина почесал бороду и тяжело вздохнул. — Я с детства учил тебя не брать больше чем нужно, воспользуйся этим советом.

Бросив тихое «ага», Маркус побрел на второй этаж домика, куда вела скрипучая деревянная лестница. Бросив сумку возле кровати, он аккуратно разделся и повесил одежду на стул. Плотно завесив окно на крыше, он рухнул на мягкую кровать и закрыл глаза.

*

Грохот на первом этаже разбудил Маркуса. Резко вскочив на кровати, он замер и прислушался. Во рту пересохло так, что он чуть было не закашлял.

Разговаривал двое. На повышенных тонах, уже на грани. Еще двое ходили по скрипучему полу и что-то высматривали. Хорошо, что лестница на второй этаж поднимается и прячется у потолка.

— Он должен нам денег, Здоровяк! Будешь выгораживать парнишку — его долг станет твоим!

— Не забывай с кем ты разговариваешь, сопляк. — Резко ответил Здоровяк.

— Передай своему дружку — завтра Кевин ждет его с деньгами, или поплатитесь оба!

Послышались удаляющиеся шаги, а затем грохот с силой закрытой двери. Здоровяк кашлянул.

Быстро накинув одежду, Маркус вытряхнул содержимое сумки на кровать. Он выбрал несколько отмычек и засунул их в разные карманы брюк. Затем, аккуратно вытащив лестницу, он спустился вниз.

Здоровяк молча собирал разбросанные вещи и двигал перевернутую мебель.

— Извини, друг. — Буркнул Маркус.

— Будь осторожнее. Если они богаче — это не значит, что они идиоты.

*

Замок светился тысячей ярких огней на фоне застеленного облаками вечернего неба. Желтый ореол луны пробивался сквозь белую пелену как вишенка на торте. Наконец, стало прохладно и свежо, а из каждого кабака струился аппетитный дымок от жареного мяса.

Маркус шел погрузившись в себя. После сна, его кудрявые волосы сбились в одну сторону и он выглядел совсем нелепо. Перебирая отмычки в карманах, он думал о Мелиссе, ее родителях, ее прекрасной семье... Он с горечью и какой-то глубокой грустью вспоминал свое детство на улице, стыдясь самого себя.

— А ну, руки покажи! — Прервал его раздумья наглый и сиплый голос стражника. Трое мужчин в гвардейской форме стояли у входа в ворота при замке.

Подняв руки, он почувствовал внутреннюю злость, внезапно взбодрившую его и придавшую ему уверенности в себе.

— Я с Мелиссой Вильсон. По ее личному приглашению.

— Милорд. — Покраснев, поклонился стражник. Остальные двое напряженно вытянулись, провожая Маркуса взглядом.

— Дал бы тебе монету, — Маркус хлопнул по карманам. — но все внутри.

Холодная скользкая брусчатка мельтешила под ногами. Маркус ступал аккуратно, чтобы не запнуться и не испачкать последнее, что выглядело на нем очень даже хорошо. Ботинки блестели яркими огоньками окон и факелов, спрятанные от дневной пыли и палящего солнца, они благодарно светились в ответ.

Еще один пост охраны Маркус прошел без особых проблем, молча, задрав подбородок повыше. Ступив в сам замок, пройдя сквозь выстланные красным войлоком коридоры, он уперся в большой, красивый зал с витражными окнами огромными хрустальными люстрами.

Внутри было много людей, и все они выглядели удивительно опрятно, здорово, все были красивы и веселы. Маркус поправил волосы рукой и огляделся. Несколько компаний сидели за столами, кто-то собрался у большого витража с видом на ночной гуляющий Отмир. Играла веселая живая музыка, всюду крутились лакеи одетые в темные туники с яркими красными ромбами на груди.

— Маркус! — Раздался звонкий голос Мелиссы, и все вокруг стало серым на ее фоне.

Она была одета в зеленое платье, а на ее голове, как обычно, сидела небольшая зелененькая шапочка, украшающая ее прическу.

— Мелисса! — Улыбнулся он, и обнял девушку. Они поцеловались у всех на виду, чем вызвали множество взглядов. — Я ждал вечера, не мог себе места найти.

— Главное, что теперь ты здесь! Я познакомлю тебя с моими друзьями!

Обнявшись, они пошли вдоль длинных столов, укрытых красивыми бордовыми скатертями. Кувшины с вином стояли у всех на виду, но никто из отдыхающих не наливал его сам — они прилежно ждали прислугу.

— Мелисса! — Крикнул мужчина с аккуратной седой прической и узкой бородкой. — Можно тебя ненадолго?

Девушка поцеловала Маркуса и прошептала ему что-то воодушевляющее. Кивнув в ответ, Маркус отпустил ее, и, сложив руки в карманы, подошел к столу. Он очень хотел есть, но всем своим видом пытался показать свою незаинтересованность в закусках, аппетитно выложенных лакеем минуту назад.

Схватив небольшой кусок мяса рукой, он в мгновение засунул его в рот и огляделся. Обошлось. Бросив взгляд на девушку, мило беседовавшую со стариком, он побрел дальше.

Сжимая холодную отмычку, он вышел из зала и очутился в извилистом коридоре с небольшими круглыми окошками под потолком. Свет и музыка из зала доходили сюда настолько слабо и приглушенно, почти незаметно.

Оглядев несколько дверей, он выбрал ту, что казалась ему более хлипкой. Дернув ручку, он почувствовал замок. «Детский», — прошептал он, и достал отмычки. Через несколько секунд дверь податливо открылась и он зашел внутрь.

Развешенная всюду одежда, мужская и женская вперемешку, вся выглядела чисто, опрятно, дорого — как на подбор. Прикрыв дверь, он поспешил к вешалкам. Методично, один за одним, он прощупывал карманы.

Через какое-то время он достал несколько серебряных брошей, два кошелька и увесистое жемчужное ожерелье. Прикинув время, Маркус быстро достал все деньги из кошельков, раскидал по случайным карманам броши и пустые кошельки, забрав с собой только ожерелье.

«Оно стоит как два моих долга», — подумал Маркус, убирая его в карман. Он вышел из комнаты, закрыл дверь и бросил отмычки в окно. Поправив волосы, глубоко вздохнув, он поспешил в сторону света и музыки.

— А, вот ты где! — Обрадовалась Мелисса, когда увидела его за ближайшим к выходу столом. — Прости, это мой дядя, и он очень любит поболтать!

— Ничего, дорогая! Потанцуем?

Маркус поднялся и расправил плечи. Он был почти на две головы выше Мелиссы, и старался слегка пригибаться в ее сторону, но она послушно легла к нему на плечо.

— Как тебе в замке?

— Здесь все такие надменные, но красивые.

— Они из кожи вон лезут, лишь бы казаться богаче или красивей. А ты — всегда ты, особенный, настоящий...

Маркус стыдливо опустил взгляд. Девушка еще крепче обняла его, и вдруг почувствовала что-то в его кармане.

— Что там? Ого! — Расплывшись в улыбке, она посмотрел ему в глаза.

Застыв в ужасе, Маркус попытался улыбнуться.

— Это... Это тебе. — Сухо бросил он, стараясь придумать что-то получше. — Хотел сделать тебе сюрприз, но раз так...

Маркус достал ожерелье и надел его на тонкую шею Мелиссы. Ее глаза светились от счастья. Девушка потянулась к его лицу и погладила его небрежную бороду..

— Спасибо! Поцелуешь меня?

Все опасения и сожаления мигом остались где-то в прошлом, и Маркус растворился в ней. Пока не раздался чей-то пронзительный крик.

— Мое ожерелье! Оно пропало! Кто-то рылся в наших вещах!

Резко отпрянув от губ Мелиссы, Макурс выпрямился и насторожился.

— Проверьте лакеев! Всех соберите, оно очень дорогое, из лучшего жемчуга!

Девушка истошно вопила и бегала по залу. Вдруг, она остановилась рядом с ними и посмотрела на Мелиссу, закрывающую шею рукой.

— Это оно! — Крикнула девушка.

— Прости. — Вытирая слезу, предательски выкатившуюся из глаза, прошептал маркус.

Он ловко расстегнул ожерелье и сдернул его с шеи Мелиссы. Его взгляд был полон боли и горечи, он понимал, что все его мечты и планы рухнули, а любовь навсегда потеряна.

— Прости! — Еще раз повторил он, сжимая кулаки.

— Эй, держите этого оборванца! — Крикнул кто-то из мужчин в толпе.

— Вырядился-то как человек, а воняет как он уличной крысы!

Маркус хотел бежать, но чувства переполнили его.

— Кто это сказал? — Крикнул он. — Иди сюда и повтори это мне в лицо, чертов трус!

Все замолчали. Музыканты перестали играть, и в зале стало тихо. Лишь легкий гул приглушенных разговоров появлялся то там, то тут.

— То-то же! Все вы здесь выросли с золотой ложкой в руках, и черт возьми, посмотрел бы я на вас на моем месте. Ты! — Он ткнул пальцем на невысокого парня с длинными волосами. — Труп. Ты — труп, и ты!

— Беги... — Сквозь слезы прошептала Мелисса.

В зал под одобрительные возгласы вбежали стражники. Выхватив клинки, они прорывались в сторону Маркуса.

— Если завтра вы все окажетесь на моем месте — я не буду смотреть на вас свысока. Я лучше вас.

Поцеловав плачущую Мелиссу в последний раз, он прыгнул на стол и побежал к выходу.

Глава 12. Кровь и огонь.

Высокие своды коридоров пролетали над головой Маркуса, извиваясь вместе с красной ковровой дорожкой. Преследовавшие его стражники громко кричали, задыхались и отставали. Маркус не знал дороги, но что-то подсказывало ему куда и когда свернуть.

Стража преследовала его всюду, внезапно появляясь из-за угла или нагоняя сзади. Ловко ныряя в открытые створки дверей, он пробегал сквозь пыльные коридоры, полные людей раздевалки и даже сквозь огромный зал с бассейном. Выбежав на мокрый каменный пол, он спрятался в небольшой нише для полотенец. Двое мужчин, лежавших в бассейне в окружении молодых служанок, продолжали разговор, не услышав Маркуса.

— Этот сопляк Самуэль, мнит себя черт знает кем, одна от него головная боль.

— Спелся с капитаном... Месяц, и ноги его здесь не будет, это я тебе слово даю!

— Надеюсь, я уже и сам его придушить готов! — Мужчины рассмеялись.

Пробегавший мимо стражник резко распахнул дверь и влетел внутрь. Он тяжело дышал и не переставая крутил головой в поисках беглеца.

— Сюда не заходил... — не успел закончить он, как один из мужчин поднялся из воды и заорал, да так, что его лицо вмиг раскраснелось, а на лбу выступили вены

— Ты, идиот, знаешь где вообще находишься и куда зашел, а?!

Побелевший от страха стражник жалобно засеменил и поспешно вышел из зала, продолжая извиняться, пока дверь не захлопнулась.

— И такие идиоты нас охраняют... А если война, самому что ли в авангард идти? Эти идиоты первыми разбегутся!

Мужчина снова опустился в теплую воду и успокоился. Высунувшись из укрытия, Маркус дождался момента и выскользнул из зала. Он шел вдоль стены, после чего увидел узкую лестницу. Спустившись достаточно низко, Маркус заметил открытое окно со знакомым видом, и не раздумывая выпрыгнул в него, приземлившись во дворе, недалеко от главной площади. Пробравшись сквозь заставленный крытыми повозками дворик, он выбрался на площадь.

Сбавив шаг, тяжело дыша, но не подавая виду, он направился к выходу. У ворот стояли все те же трое.

— Ну, дорогой лорд, порадуйте монетой! — Как бы в шутку, но всерьез спросил стражник проходящего мимо Маркуса.

— Обобрали меня. — Тихо бросил он в ответ.

В дали послышались крики и шум. Бежали где-то четверо, все в форме.

— Держи его! Держи сволочь!

Стоящие рядом с ним всполошились и дернулись с места. Немного отдышавшись, Маркус побежал дальше. Эту часть города он знал неплохо, поэтому убежать от кучки увольней не составило труда.

Через несколько минут погони, когда вся его грязная рубаха промокла насквозь, а когда-то блестящие сапоги измялись и стали похожи на рабочую обувь, маркус остановился. Он прильнул к холодной стене дома, закрыл глаза и застонал. От усталости, от боли и от жуткого чувства, которое бывает когда ты потерял все разом.

Вдруг он услышал негромкие шаги и открыл глаза. Перед ним стояли четверо.

— Ну, Маркус, у тебя есть что предложить в обмен на твою жизнь? — Достав из-за пояса увесистый нож, со злорадной улыбкой спросил один из них. Самый мерзкий, невысокий, лысый и очень жилистый. Его длинные руки, казалось, достают до колен, а кулаки были несоразмерно большими для его веса.

— Я только из замка... — Тяжело дыша, начал Маркус. — Завтра я достану оттуда кучу украшений от богатеньких красавиц, ты получишь свое, Кевин.

— Конечно получу! Конечно! — Рассмеялся половиной зубов Кевин. — Только завтра уже все, конец. Мне-то нужно сейчас.

Маркус хлопнул себя по карману. Его сердце на секунду остановилось и замерло. Пусто. Он судорожно опустил вторую руку в карман.

— Руки держи, выкрутасы устроишь — разбираться не будем!

— Я, я... У меня было ожерелье из жемчуга...

Пошарив по пустым карманам, Маркус обомлел. Видимо, оно выпало пока он бежал.

— Я взял его именно для такого случая, но... Оно где-то выпало!

Маркус бросился к дороге, чтобы найти последнее, что связывало его с Мелиссой, но крепкие руки стоящих перед ним бандитов оттолкнули его обратно к стене.

— Сказки свои будешь там рассказывать. — Показав большим пальцем на замок у себя за плечом, уже раздраженно сказал Кевин. — Нечего отдать? Продадим тебя.

Кевин махнул рукой, и трое его друзей принялись лупить Маркуса руками и ногами. Повалив его на пол, они еще долго пинали лежачего. Последнее что он запомнил — это пыльный мешок, надетый на его голову.

*

Маркус очнулся привязанным к стулу в крохотной комнатушке. В комнате не было ничего кроме его стула и выломанной в стене дыры, скорее всего от большого камня.

Его руки были связаны за спиной, а рот был заткнул мокрой тряпкой. С трудом разлепив глаза, Маркус застонал и раскачал стул. В комнату тут же вошел мужчина, лысый, с длинной бородой и кочергой в руках.

— О, проснулся, каторжник! — Спокойно сказал он и, положив кочергу, взялся за стул.

Наклонив стул, он потащил его в соседнюю комнату. Каждая мышца в теле Маркуса болела после вчерашней взбучки, а связанные за спиной руки натерлись веревкой и буквально горели. Он промычал что-то, пытаясь остановить мужчину.

— Я здесь не главный, я только клеймо ставлю, а дальше другие уже придут.

Маркус замычал еще сильнее и попытался вырваться. Мужчина с силой ударил его ладонью в ухо, с таким звоном, что у Маркуса поплыло перед глазами.

— Все, кто здесь оказался — виноваты в этом сами. Сколько таких как ты я повидал... — Продолжил бородач, двигая стул.

Другая комната выглядела большой и высокой, обставленной в бордовых тонах. Или так казалось, ведь посреди стены стоял огромный камин с полным поддоном свежих, красных углей.

Поставив Маркуса перед камином, лицом к жару, он отошел. Маркус пытался оглядеться, но тело его не слушалось, и шея почти не ворочалась.

Когда бородач вернулся с железным прутиком в руках, Маркус снова застонал, да так громко, что следующая пощечина была в несколько раз сильнее.

Пошерудив в углях кочергой, он улыбнулся и погрузил в них прутик. На конце прутика виднелась небольшая набивка с чем-то круглым на конце.

— Знаешь, люди живут и с клеймом. Однажды, паренек вроде тебя был здесь второй раз! Смеху было...

Мужчина с бородой снял с крючка обожженную прихватку и взялся за прутик.

— А, забыл про рукав!

Маркус смотрел на угли, стараясь взять себя в руки. Он слегка покачивался из стороны в сторону, будто укачивая себя. Бородатый достал с полки старые длинные ножницы и вспорол рукав рубашки на левой руке.

— Вот, теперь — красота!

Снова взявшись за прутик, он достал его из углей и встал слева от пленника.

— Сейчас будет немного больно!

Он резко прижал прутик к плечу Маркуса, а затем так же резко отдернул его. Маркус взвыл и тут же поник, свесив голову. Тысячи разноцветных искр осветили комнату, затмив собой едва заметные краснеющие угольки.

Что-то заскрежетало, завыло и заскреблось одновременно, поднялся жуткий вой, а из маленькой комнатушки затянул мощный холодный поток ветра. Искры разлетались все дальше, впиваясь в деревянные стены словно стрелы, продолжая светиться и блестеть.

Рана на плече маркуса словно фейерверк извергала эти искры, все больше и больше освещая комнату. Стало прохладно и запахло так, как обычно пахнет после сильной грозы.

Бородатый бросил прутик и попятился. В его глазах отражались блестящие огоньки, а изо рта пошел едва заметный пар, как бывает зимой. Прильнув к стене, он замер и не мог издать ни звука.

Через минуту буйство искр прекратилось, и в комнате вновь стало темно, а раскрасневшиеся от ветра угли вновь разогрели комнату. Маркус очнулся. Как-то легко, почти бессознательно он слека порвал а затем и распутал веревку, которой были связаны его руки. Достав изо рта кляп и отвязав ноги, он заметил застывшего у стены бородача. Маркус не понимал, что с ним случилось, но не стал заострять на этом внимание и аккуратно вышел из комнаты.

Клеймо в виде двух крестов на плече раскраснелось и постоянно напоминало о себе чудовищным жжением и болью, но эта боль была ничем, в сравнении с продажей в рабство. Маркус слышал истории о рабах, до смерти вкалывавших на мраморных карьерах к югу материка, и отчасти эти истории заставляли его заглушить боль и бежать, пока есть шанс.

Его держали в одном из старых домов на окраине Отмира, Маркус сразу понял это по виду из окна. К его счастью, никого кроме бородача в доме не было. Пошарив по шкафам, Маркус нашел грязный безразмерный балахон и надел его поверх порванной рубахи, приложив к ране кусок найденной на столе белой тряпки. «Лучше чем ничего!».

Открыв замок лежащим рядом с дверью ключом, он вышел на улицу. Яркое утреннее солнце гуляло по верхушкам башен замка и склонам крыш, но воздух почему-то был влажным, будто собирался дождь.

«Первым пойдут к Здоровяку», — подумал он, и отправился в глубь города.

*

Здоровяк с сожалением смотрел на своего ученика, клейменого рабским знаком. Закрыв все окна и подперев дверь поленом, он принялся думать о том как прожить следующую пару недель.

— Они найдут тебя здесь.

— Как? Они не знают о втором этаже.

— По-твоему так трудно догадаться о втором этаже, если с улицы посмотреть на дом?

Дом Здоровяка, как и все домики на маленьких улочках стоял вплотную к соседскому, стена к стене. Часть домов со временем объединялись, часть наоборот — делились на два или несколько крохотных домиков, чтобы вместить побольше семей. Крыша дома Здоровяка была слегка наклонена, и казалось, будто она стоит над соседним с ним домом. Так его построили уже давно, и этот явный недостаток был использован на свой лад очень хитрым и дальновидным человеком, промышляющим иногда и темными делишками.

— Ты знаешь свой дом! Никто и не подумает...

— Я не собираюсь смотреть как тебя убьют на моих глазах.

— Умрем вместе!

— Я не собираюсь умирать! — Крикнул здоровяк и тут же перешел на шепот. — Позаботься о том, чтоб я не умер.

Маркус обнял Здоровяка, еле сдерживая слезы. Все его тело болело, а голову будто раскололи на несколько частей. Он едва держался на ногах и не ел несколько дней.

— Куриный суп. — Проговорил он негромко. — И узнай, как там Мелисса.

Глава 13. Новости.

Восемь дней. Именно столько потребовалось Маркусу для принятия своего печального, шаткого положения. Первые три дня он лежал почти неподвижно, и только раз в день, обычно ночью, съедал большую кружку куриного супа и открывал окно, любуясь звездным небом.

Здоровяк вел себя тихо, старался привлекать лишнего внимания. Узнать последние дворцовые сплетни без шума у него не получалось, а потому, Маркус мучительно закатывал глаза из раза в раз, встречая его ночью.

Одной ночью, Здоровяк вернулся домой особенно хмуры и загадочным. Выждав время, он аккуратно спустил лестницу и поднялся наверх. Маркус лежал на спине, скомкав одеяло ногами. Его глаза были закрыты, но он не спал.

— Что-то новое? Они ищут меня?

Опустившись на корточки,а затем и вовсе на деревянный пол, Здоровяк потеребил ус и, нервно облизав губы, начал говорить.

— Прошел слух...

— Ну, не тяни! — Воспрял Маркус, открыв глаза и присев на кровати.

— За городом началось что-то ужасное, не знаю как тебе объяснить, я сам не видел, но Шейна...

— Шейна из пекарни?

— Да. — Здоровяк выдохнул и двумя руками взялся за затылок. — Шейна была в Холодке, деревушка на речке, день пути на запад...

— Ну, и? Какого черта там стряслось? Они ищут меня?!

— Тебя? — Незаметно для себя, крикнул Здоровяк. — Речь вообще не о тебе или мне. Она видела как мертвые пришли за местными, убили там всех, кто не успел сбежать.

Маркус побелел. Его глаза забегали, а затем он нервно улыбнулся и легонько шлепнул здоровяка по плечу.

— Какого черта ты несешь, старик... Если ты решил так напугать меня — я...

— Я не шучу! Шейна была не единственной кто видел их, и не только там. Они, будто, везде...

Вскочив с кровати, Маркус накинул черную кофту и штаны, лежавшие на полу.

— Куда ты?

— Я должен найти Мелиссу, если ты прав — сейчас им не до меня!

— Еще рано, многие не верят им, крутят у виска... Но совпадений слишком много.

Маркус снова плюхнулся на кровать, уже с какой-то глупой мыслью в голове.

— Если ты прав — каждый потеряет все, что у него есть! Лучший способ вернуться к ней. — Маркус перевернулся на спину и принялся мечтательно смотреть в окно. — Или мы сможем сбежать вместе, под шумок.

— Куда ты побежишь, все бегут сюда, за стенами будет опаснее.

— Я живу в этой чертовой опасности всю свою жизнь.

— Ты живешь у меня на чердаке! — Грозно сказал Здоровяк и встал на ноги.

Он устало потянулся и пошел к лестнице.

— Я постараюсь убедиться во всем сам.

— Нам понадобится больше куриного супа!

*

Уже несколько дней прошло с той ночи, когда Здоровяк сообщил Маркусу о нападениях за городом. В ту ночь, как только солнце только показалось на горизонте, он спешно собрался и отправился за город, проверить верны ли слухи. Перед уходом он крепко обнял Маркуса и оставил ему небольшой запечатанный сверток, строго наказав открыть его через неделю, если он не вернется. Маркус с детства уважал и слушал его, поэтому Здоровяк не сомневался в том, что сверток будет запечатан ровно столько, на сколько он рассчитывал.

Их прощание не было каким-то особенным, но некое тихое напряжение оставило свое послевкусие. Маркус не мог долго сидеть на одном месте, тем более, его любовь и его наставник были где-то далеко, вне досягаемости. Уже стемнело, и тяжелые мысли начали овладевать им.

Недолго подумав, Маркус спустился вниз, в комнату Здоровяка. Пошарившись по шкафу, он вытащил оттуда широкий плащ с капюшоном. Подняв небольшую деревяшку в углу комнаты, он достал маленький кожаный мешочек — одну из многих заначек Здоровяка. Взяв несколько монет и ключ от дома, Маркус аккуратно вышел на улицу, беззвучно закрыв за собой дверь.

Выйдя за пределы маленькой улочки, он заметил как изменился город: куча людей, лежащих прямо на полу, укрытые каким-то старым тряпьем, непонятные люди с клинками наперевес. Всюду горели факелы, кругом крутились попрошайки и буквально плача выпрашивали хлеб или воду. Привычный манящий запах мяса пропал с улиц, на его замену пришел запах пота и грязи.

Прижавшись к краю улицы, Маркус побрел глубже к центру города, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Похоже, все о чем говорил Здоровяк оказалось правдой, и город начал тонуть в приезжих.

Впереди показались гвардейцы верхом на лошадях, с дюжину человек. Спрятав лицо, Маркус свернул в первую попавшуюся дверь — кабак «За углом».

Внутри было тесно, сверто и очень громко. В нос ударил запах спирта, видимо, снова разбили бутылку вина. Пробравшись вглубь, Маркус увидел свободное место за большим столом в углу.

— Я подсяду? — Негромко спросил он, не снимая капюшона. — Тяжелый день?

Рядом с ним сидел пьяный мужчина, толстенький и лысый, погруженный в свои мысли. Он кивнул и выпил из стакана чего-то крепкого.

Сидящие рядом громко обсуждали попрошаек и беженцев, клялись, что готовы тут же выйти и выдворить их за стены. Маркус слушал и пытался понять, что же он пропустил.

— И эти идиоты, новый совет этот, с Энтео этим... Загонят нас, до смерти загонят!

— Да, да! — Кричали даже из-за соседнего стола.

Говорил какой-то невзрачный, странный мужчина с повязкой на руке.

— Не видел никто этих трупов, этих оборотней...

— Я видел! — Крикнули из зала. — И я видел, лучше бы не видел! — Послышался другой голос. Началась перепалка.

— А ну угомонились, вылетите отсюда! — Успокоила всех высокая, плотная женщина в поварском костюме. Она вышла из-за прилавка и разносила тарелки с жареными овощами. — Вина не налью, если будете тут еще руками махать!

— Мне стакан! — Попросил Маркус, дернув ее за рукав. — И поесть чего, мать! — Он достал из кармана монетку и показал женщине.

— Ооо... — Протянула она. — Жди, еды уже почти нет, что-нибудь наскребу.

Кабак снова погрузился в жужжащий шум толпы, и Маркус прислушался к другой компании, сидящей рядом.

— Совет-то сбежал, только и остался один капитан да молодой этот, бледный такой...

— Из-за него уже людей убивают, а этих бедняг в казармы гонят, на убой. А кто не в казармы — работает до обмороков. Трупов я видел... — Мужчина замолчал и замялся. — Все умрем, пожить надо, выпить...

— Шею ему свернуть, да и дело с концом. Любого поставь, все лучше будет, чем вкалывать бесплатно! Чертов пес, лежит у себя в замке целыми днями, отсыпается, пока мы на него горбатимся!

Маркус не выдержал и спросил у одного из них, окликнув:

— Все сбежали, все богачи?

— Да, бросили все и побежали подальше, а нас на каторгу!

Какое-то неприятное чувство охватило его, и голод, и усталость, и жажда пропали. Маркус не мог перестать думать о Мелиссе. Стук деревянного стакана о стол привел его в чувства.

— Вино, овощи! — Громко, с задором сказала женщина, протягивая руку. Маркус задумчиво достал монету и вложил ей в ладонь.

— Можно без сдачи.

— Сдачи! — Хихикнула женщина. — Все подорожало, дорогуша!

Опрокинув стакан вина, закусив подгоревшими пересоленными овощами, Маркус хотел было встать из-за стола, как вдруг в кабак вошли несколько хорошо одетых и вооруженных человек.

— Это же Райэн, чертов бандит!

Толпа загудела, явно давая понять, что не хочет видеть его. Головорезы, стоящие за его спиной были одеты вразнобой, но одежда и оружие у них были дорогими, видимо, где-то украли.

— А ну закрыли рты, если головы дороги! — Крикнул Райэн, и люди замолчали. — Если бы вы, дармоеды, знали сколько там людей у стен, готовых занять ваши теплые постели и выпить ваше вино — сказали бы мне спасибо.

Кто-то из пьяных зааплодировал и свистнул.

— Так-то лучше! Сегодня мне нужно еще десять крепких мужиков, еда, вода и почести, как говорится... От работы освобождаю, я теперь тут главный!

Слова про работы как-то особенно увлекли сидящих в кабаке.

— Уж лучше расхаживать там, чем камни на стройке носить! — Негромко сказал один из сидящих рядом с Маркусом и встал, подняв руки. — Я с вами, милорд!

Следом за ним встали еще несколько человек.

— Эй, сначала платите за еду, а потом катитесь куда следует! — Крикнула женщина, вытирая вспотевшее лицо рукавом.

— Руки прочь от моих ребят! — Ответил Райэн, хватаясь за меч. — Как назначенный лордом Энтео представитель, теперь я командую всем в этом районе города.

— Моими деньгами ты не командуешь!

Она была уже не молода и повидала многих, кто отказывался платить, был принцем, лордом или еще бог весть кем. Но в этот раз она была не так уверена в себе, а ее грубый, звонкий голос дрогнул.

— Можешь позвать стражу! — Крикнул Райэн и противно расхохотался. Смех подхватили его люди. — Вставайте, не слушайте ее, мы все здесь под себя прогнем!

Когда они вышли, в кабаке стало тише. Маркус держался за пустой стакан и смотрел на двери. Сидящие рядом негромко переговаривались о том, как все стало плохо с приходом нового главы города. Когда женщина проходила мимо его стола, он достал из кармана еще одну монету и протянул ей.

— Оставь себе. Чертов Энтео, вот бы ему в рожу плюнуть! Люди, вон, грязью в него кидали! Ну и зрелище... Боится народа.

— Да... — Протянул Маркус, убирая монету. — Вы не видели тут такого высокого, лысого, с бородой?

— Много тут таких было, каждого лысого запомнить?

Натужно улыбнувшись, Маркус вылез из-за стола и, попрощавшись, вышел на улицу.

Большинство факелов уже потушили, и в темноте улица выглядела свободнее. Не так, как было всю его жизнь, но все же. Спящие по углам люди, их баулы, остывшие котелки — все это растворилось в темноте и воображение Маркуса додумывало все за него. Что все как раньше, что все его друзья и близкие дома, что ему есть что терять.

Глава 14. Встреча.

Маркус брел по ночной улице, устало смотря себе под ноги. След от клейма на руке терся о грубую ткань туники и ежесекундно напоминал о себе. Он поправил рукав и пошел дальше, на время забыв о боли.

Высокие стены замка встретили его ночным холодным ветром. Здесь всегда было ветрено. Это место было до боли знакомым: много дней подряд, прямо за этой красной башней, недалеко от входа, он встречал закутанную в плащ Мелиссу. Она как всегда добро и игриво улыбалась ему, постукивая зубами от холода, ведь он снова опаздывал. Однажды, она оделась совсем не по погоде, и Маркус укутал ее в свой теплый шерстяной кафтан. Буквально через пару дней — это стало их доброй традицией.

Небольшая железная дверка, ведущая к замку, открывалась специальным ключом, который она прихватила у своего отца. Они сидели на на старой деревянной бочке, укрывшись одним плащом на двоих, до утра смотря на звезды.

Съежившись от холода, Маркус подошел к стражникам у ворот. Их было необычно много, но они держали двери открытыми. Прямо за воротам, на большой площади замка, в куче вещей и тряпья спали люди, много людей.

— Что у вас там? — Сухо спросил он стражников.

— Тебе спать негде? — Недовольным, усталым и сонным голосом спросил один из них.

— А чего они там спят, а не на улицах?

Парень, совсем еще молодой, на вид чуть младше Маркуса, поправил большущий шлем на голове. Вся его форма была на пару размеров больше и выглядела неряшливо.

— Капитан сказал, мы пускаем. — Парень шмыгнул носом и протер лицо рукой. — Черт его дери, зачем он их туда пустил, места что ли там нет? Нам приказали — мы тут стоим!

Маркус понимающе кивнул. Горящие факелы покачивались на ветру, играя длинными тенями на брусчатке.

— Я ищу Мелиссу Вильсон, она живет в замке, не слышали о такой?

Парень покачал головой.

— Проходи или катись! — Прикрикнул другой стражник, постарше и покрепче. Он легко шлепнул Маркуса по плечу, как раз в место куда его клеймили. Маркус тихо взвыл и отошел.

— Черт! Плечо болит! — Возмутился он и злобно посмотрел на стражника.

Нырнув рукой под одежду, он легонько потрогал закровившую рану.

— Ну вот, теперь опять будет болеть! Какого черта ты делаешь? — Крикнул он стражнику.

— Я тебе сейчас вообще мечом приложу, будешь орать!

Достав руку из-под плаща, Маркус посмотрел на нее в свете факелов и завороженно замер. Замерли также и стоявшие рядом с ним солдаты.

Кровь поблескивала ярким красным цветом, будто драгоценный камень. Он быстро сунул руку в карман и испуганно посмотрел на стражников.

— Меня порезал один... — Начал он и попятился.

— Что у него там? — Спросил ударивший его стражник, хватаясь за рукоять меча. — Что у него в руке?

— Ничего, кровь... — Ответил парень, поправляя упавший на глаза шлем.

— Иди уже, здесь не кормят!

— Злые, как собаки... — Прошептал Маркус и спешно зашагал назад, в сторону дома.

Он держал руку в кармане штанов и чувствовал, как что-то начинает жечь ему ногу. Отойдя подальше, выбрав наименее людное место, он снова вытащил ее и пригляделся.

Кровь сияла тусклым красным светом, разогревая холодный ночной воздух, она загоралась. Маркус испуганно замахал рукой, пытаясь остудить ее, но ничего не помогало. Красное свечение набирало цвет и становилось все горячее и горячее. Растерев кровь по рукам, он попытался потушить нарастающее пламя, но вместо этого, теперь разгорались обе руки. Он не чувствовал жар так сильно, как мог бы, но, казалось, он мог схватить руками полено и запросто поджечь его.

От испуга, Маркус кинулся бежать в сторону дома. Он бежал по маленьким улочкам, попутно спотыкаясь об разложившихся на холодном полу беженцев. Они удивленно смотрели ему в след и не понимали, сон это или явь.

Наконец, Маркус поднес руки к лицу и изо всех сил подул на них. Пламя успокоилось, затихло и утонуло в темноте улицы. Тяжело дыша, он огляделся и натянул капюшон на голову. Все было словно в тумане, и шел он почти на ощупь, по памяти, как бывает после долгих гулянок.

Нащупав дрожащими пальцами ключ, Маркус зашел в дом и рухнул на пол. Он смотрел на свои руки в тусклом свете улицы, едва просочившемся через небольшое окно. Руки выглядели как обычно. В темноте все выглядит черным.

*

Маркус проснулся от холода и шума, доносящегося с улицы. Через приоткрытую дверь, внутрь просочилась желтоватая пыль, а с ней и свежий ночной воздух, которого почти не бывает в доме Здоровяка.

Мигом встав на ноги, он прыгнул к двери и запер ее на ключ. Еще плохо соображая после сна, он начал вспоминать вчерашний вечер. Аккуратно прощупав рану на плече, Маркус разделся и прилег на длинную, но узкую кровать Здоровяка. «Это точно был не сон...», — подумал он, нахмурившись.

Хоть усталость и давила на него, а страх сковывал руки и ноги, любопытство взяло верх. Тонкая корочка ткани на ране с легкостью отошла, и Маркус почувствовал едва заметную боль. Кровь шла медленно. Легким движением руки, он промокнул рану и взглянул на ладонь: кровь выглядела как обычно. «Конечно, и привидится же такое!», — Маркус даже улыбнулся и с новыми силами встал с кровати.

В кладовке здоровяка всегда стояла большая бочка с водой. Скрипнув дверцей, Маркус нырнул головой в воду и задержался там на минуту. Когда он вытащил голову и принялся стряхивать воду с волос, в дверь постучали. И постучали как-то необычно раздраженно, будто уже не в первый и даже не во второй раз.

— Кто? — Крикнул он глухо, неохотно.

За дверью молчали. Через секунду стук повторился.

Маркус небрежно вытер испачканное кровью плечо ладонью, накинул рубаху и осторожно подошел к двери. Тонкая полоска света между косяком и дверью хаотично дергалась, видимо, человек очень нервничал.

— Кто? — Еще раз повторил Маркус, но уже более уверенно и зло.

— Я!

Этот голос Маркус узнал бы из тысячи. Быстро нащупав ключ, он отпер дверь. Его глаза намокли и из них вот-вот полились бы слезы.

Мелисса, укутанная в грязный шерстяной плащ, просочилась внутрь и упала в его объятия. Она плакала тихо, почти незаметно, всхлипывая и подергиваясь. Маркус держал ее за голову, шмыгал носом и плечом вытирал катившиеся по щекам слезы.

— Тебя не поймали?

— Нет конечно... — Маркус оторвал ее от себя и посмотрел в глаза. — Как ты нашла меня? Это место...

— Какой-то ребенок передал мне записку, я сразу пошла сюда, как встало солнце.

Маркус снова обнял ее и погладил по голове.

— Здесь очень опасно! — Вздохнул он с облегчением, понимая, что здоровяк скорее всего уже в городе. — Здесь и до этого было опасно, но сейчас тут просто невыносимо! Тебе нужно вернуться в замок, здесь нет даже еды...

— Я пришла, чтобы забрать тебя с собой! — Мелисса смахнула слезы рукавом. Ее раскрасневшиеся глаза радостно блестели.

— Они меня видели! Бросят умирать за решетку, как собаку.

— Им сейчас не до этого, я говорила с отцом, он все уладит!

Маркус еще раз обнял девушку. Его потряхивало от неожиданного подарка судьбы, казалось, все складывалось уж слишком хорошо. Уткнувшись носом в ее мягкие волосы, он закрыл глаза и растекся в этом блаженном моменте.

Ай! — Мелисса вскрикнула и отпрыгнула за спину Маркуса. — Моя спина, жжется!

Маркус с опаской посмотрел на свою ладонь, которой он по привычке вытер кровь с плеча, и увидел тусклый красный свет на коже. Он сжал руку в кулак и громко застонал. Сияющий свет просочился сквозь пальцы, освещая темную комнату, словно свеча.

— Что это?! — Раскрыв большие голубые глаза, девушка тряслась от страха.

— Я не знаю! — Крикнул Маркус в ответ, снова раскрыв ладонь. Свет тускнел, словно последний уголек в костре, и вскоре полностью потух.

Звонкую тишину, повисшую в комнате, первым прервал Маркус.

— Моя кровь... Кажется, она горит...

Мелисса обняла его за шею, испуганно смотря в глаза. Ее засохшие от жажды губы коснулись его не успевшей остыть ладони.

— Я не знаю что происходит... — Начала она, но ее голос сорвался и она закашлялась. — Я не знаю что это, но я точно знаю кто сможет нам помочь!

— Кто...? — Маркус удивился ее решимости, и проклинал себя за трусость и слабость.

— Самуэль. Самуэль Энтео, он сейчас управляет городом.

Глава 15. Взгляд.

Забитые людьми и бесконечным мусором улицы Отмира выглядели совсем не как раньше. Закрывшись от утреннего солнца, Маркус и Мелисса пробирались в глубь города, стараясь попасть в замок без приключений.

Мелисса задыхалась от тесноты, то и дело постукивая маркуса по плечу, зазывая на очередной привал. От вечной толкотни, обычно лежавшая на дорогах желтоватая пыль вздымалась в воздух и висела так с самого утра. Все казалось каким-то высохшим, истощенным. Из города выпивали последние соки.

Когда они добрались до ворот в замок, Мелисса сбросила капюшон и показала окрашенное красной печатью письмо за подписью самого Самуэля. Он выдал ей его на всякий случай, если она попадет в беду.

— А вы значит, друзья с этим...? — Недовольно спросил стражник, дернув крючковатым носом.

Девушка кивнула и с опаской посмотрела вокруг. Люди буквально заполнили всю площадь у замка, оставив лишь небольшую тропинку, по которой ходили измученные от усталости солдаты.

— Передайте ему от меня, чтоб он сдох! — Смяв письмо, стражник бросил его на пол и кивнул остальным. Стоящие рядом противно загоготали, но не помешали им пройти дальше.

Маркус дернулся, собираясь замахнуться, но Мелисса с силой сжала его руку.

— Обязательно. — Холодно ответила она, глядя исподлобья. Она была зла не меньше Маркуса, но на удивление переносила это куда более сдержанно.

Когда они прошли дальше, вглубь замка, их путь преградил следующий пост стражи. Людей было больше, и снаряжены они были уже куда серьезнее: сверкающие на солнце доспехи, острые стальные мечи, арбалеты. Бродяг дальше не пропускали, да они и не рвались вперед, солдаты выглядели весьма решительно.

— Мы к Самуэлю.

Мелисса была на полторы головы ниже стражника, поэтому ей пришлось сильно запрокинуть подбородок, чтобы встретиться взглядами.

— Это девочка Вильсона! — Донесся громкий, басистый голос из-за спины стражников. — Пустите их.

Солдаты неохотно расступились. Высокий полный мужчина, скрывавшийся за их спинами, тот благодаря которому Маркус и Мелисса прошли дальше, стоял облокотившись на длинный меч.

— Зачем ты ходила туда? — С усмешкой, спросил он, поправив пояс. Мужчина выглядел грозно, его лицо украшали глубокие шрамы, а ладонь, казалось, была вчетверо больше чем у Мелиссы. — Там таких как ты...

— Не твое дело! — Буркнул из-под капюшона Маркус, но Мелисса резко оборвала его и, приветливо улыбнувшись, заговорила громче обычного.

— Я забыла кое-что у друга, очень дорогую мне вещь.

— Вещь? — Грозный солдат был громок как и обычно. — Вот, ради безделушки умереть готовы! Мы тут вас охраняем, можно и спасибо сказать, или еще как отблагодарить... А?! — Он расплылся в уродливой улыбке, чувствуя свое превосходство.

— Спасибо. — Обронила Мелисса, переставшая уже улыбаться и насупившаяся вслед за своим спутником.

Маркус заскрипел зубами, но в этот раз не выдержал и сбросил капюшон. Он шагнул к солдату и встал рядом с ним так, что тот мог легко выхватить меч и разрубить его пополам.

— Знай свое место, охраняй эти чертовы ворота заткнув рот! — Маркус сказал это так громко, что обернулись даже суетившиеся на площади бродяги. Все кто услышал его слова навострили уши и приготовились увидеть хорошую драку.

— Ооо... А ты кто такой, щенок? Жить надоело? — Солдат со шрамами на лице бросил меч стоявшему рядом дружку и размял кулаки. — Я тебе шею голыми руками сломаю!

Маркус вырвался из хватки Мелиссы, пытавшейся оттащить его назад и был готов отстоять свою честь. Он много дрался на улице и совсем не боялся противников даже такого размера.

— Какого черта? — Вдруг послышался оглушительный крик со стороны замка. Он ровно лег на копошащуюся суету площади, на время заглушив собой все.

Сквозь стройный ряд солдат пробирался грозный мужчина, больше похожий на медведя. Его борода разрослась на все лицо, пышные брови и темные горящие глаза сливались в единую недовольную композицию. Мужчина шел быстро, не церемонясь расталкивая остальных, а едва заметившие его солдаты вытягивались по стойке и в страхе бубнили что-то под нос.

— Капитан Бертон! — Солдат, едва не подравшийся с Маркусом, испуганно отпрыгнул в сторону, сложив руки за спиной.

Капитан подошел к нему так близко, почти столкнувшись с ним лбами. Он был не в духе, все это понимали, и редко когда выпадает такой хороший случай выпустить пар.

— Ты хочешь охранять городскую стену? — Крикнул капитан, скрипя зубами. Он тяжело дышал, и, казалось, был готов броситься на подчиненного. — Ты думаешь, раз мечом умеешь махать, долго проживешь?

— Нет, капитан. — Стыдливо отведя взгляд, проговорил солдат.

— Ты знаешь кто это? — Закричал он снова, показывая на девушку.

Солдат кивнул. Все собравшиеся, включая выглядывающих из-за спин бродяг, молча слушали капитана, не смея издать ни звука. Маркус стоял сжав кулаки, поглядывая то на своего обидчика, то на капитана.

— И ты решил, что тебе обязательно нужно создать ей проблемы?

— Мы просто пошутили, сэр.

— Кто мы? — Еще громче заорал капитан, оглядывая стоявших рядом солдат. — Кто мы, я тебя спрашиваю? Ты? Может ты?

Капитан по очереди тыкал в солдат пальцем и кричал, но никто не сознавался.

— Когда мы все на грани жизни и смерти, вы должны защищать людей, а не... Черт с тобой, пропустите этих бедолаг.

Солдаты разбежались в стороны, освобождая широкий проход для Мелиссы и Маркуса.

— Спасибо, капитан! — Бросил Маркус, проходя мимо.

— А ты тоже хорош, чертов мальчишка решил тягаться с целой армией. — Капитан говорил громко, но уже не кричал, и, кажется, помаленьку отходил. Каждый раз его настроение резко шло в гору сразу после очередного выговора.

— Прямо как вы, капитан.

Капитан нахмурил брови и недобро глянул в его сторону. Он хотел было ответить, но его вовремя отвлек подбежавший посыльный.

— От лорда Энтео!

— А где он? — Неожиданно для себя, довольно нагло и требовательно, спросила Мелисса.

— У себя в замке. — Машинально ответил посыльный, но, затем, увидев недовольное лицо капитана поправился. — Он может быть где угодно.

Капитан вырвал небольшой конверт из рук посыльного и вскрыл его. Его лицо вздрогнуло от удивления, а затем вновь приняло разраженный, устрашающий вид.

— Кажется, нам по пути. — Резко и даже слегка официально, он обратился к Мелиссе и, расталкивая солдат, поспешил к лорду. Ребята просочились вслед за ним.

Напоследок одарив того самого солдата гневным взглядом, Маркус поспешил за капитаном.

*

Капитан, на первый взгляд, выглядел неуклюжим и нерасторопным, но по тому как он пробирался по бесконечным коридорам замка, узким лестницам, обходил стражников и прислугу было заметно, что он весьма ловок и по-своему грациозен.

Мелисса дважды пыталась заговорить с ним, но капитан лишь отмалчивался или недовольно хмыкал. Маркус оглядывался вокруг, вспоминая свой недавний побег и надеялся не встретить здесь никого из тех стражников.

Когда они дошли до башни лорда и пустились вверх по высоким ступенькам, Мелисса остановилась отдышаться.

— Идите, я догоню! — Негромко сказала она, задыхаясь от усталости. Она совсем истощилась за эти дни.

Маркус кивнул и побежал вслед за капитаном. Ему нетерпелось узнать о чем-то, что могло повергнуть такого человека в шок.

Перед входом их встретили трое стражников с усталыми молодыми лицами. Услышав стук сапог они взялись за рукояти мечей, но, увидев капитана, довольно закивали ему.

Дверь открыл пожилой мужчина с короткими седыми волосами, изможденного, иссушенного вида, но с гордо поднятой головой и кристальной ясностью глаз.

— Привет, Лиам. — Не глядя на капитана, он зашел внутрь и сел за стол лорда, разбираясь в каких-то бумагах.

— Выглядите устало, вам бы поспать! — Задорно, по-доброму, в противовес всему своему внешнему виду, произнес Лиам.

— Не сегодня, мой друг. Не сегодня.

Когда Маркус шагнул следом за капитаном, Харон настороженно поднял взгляд. Его худая рука машинально скользнула в ящик стола.

— Это тот парень, которого искала Мелисса.

— А, девочка... — Харон поднял руку и стер испарину со лба. — А вот и она! Заходи! — Не отрываясь от бумаг, заметил старик.

Мелисса стояла в проходе, прямо за Маркусом, стесняясь войти без приглашения. Из дальней комнаты послышался крик лорда, звавшего всех к себе.

Маркус с удивлением посмотрел на свою спутницу, он не ожидал теплого приема после того, что сделал. Мелисса улыбнулась и приобняла его за руку.

— Мелисса, а я попросил приготовить для вас ... — Начал лорд, но увидев ее, держащуюся за руку Маркуса резко замолчал.

Капитан сжал губы и посмотрел на девушку. В воздухе повисло неловкое напряжение.

— Это Маркус, мой жених! — представила его девушка. — Это мой друг — Самуэль.

Мужчины встретились холодными как сталь взглядами. Самуэль, лежавший в постели, с огромным усилием поднялся на ноги, и, держась за живот, сделал шаг вперед. Маркус также прошел вперед и протянул ему руку.

— Маркус.

— Лорд Энтео. — Скрывая недовольство и досаду, представился лорд. — Можно просто Самуэль.

Глава 16. Бой или смерть.

Лорд не спеша подошел к окну и грудью навалился на парапет небольшого балкончика, свисавшего над городом. Немного помолчав, он снова обратился к девушке.

— Так как вы спасли мне жизнь, вернее, ту малую часть, что от нее осталась, я попросил подготовить для вас отдельные покои в этой башне. Вы будете под моей защитой. — Самуэль повернул голову и оглядел гостей еще раз. В его взгляд было что-то неуловимо тоскливое. — Вы оба.

— Спасибо, в доме отца неспокойно...

— Харон, попроси проводить гостей! — Крикнул Самуэль, смотря на город.

Вид из его окна завораживал. Разноцветные крыши домов, зеленые сады и высокие стены замка переплетались в органичном беспорядке. Площадь замка лежала перед ними как на ладони, и толпы бездомных, обездоленных крестьян, словно мухи облепили блестящую на солнце брусчатку. Тут же, за стеной замка, виднелась еще одна площадь — более оживленная, суетная, с высоким большим пьедесталом, занятым двумя виселицами и трибуной. Дальше, уходя куда-то за горизонт, вились небольшие домики, каждый непохожий на остальные.

— Лорд Энтео. — Негромко позвал Маркус. — Я ищу одного человека, его зовут Здоровяк. Он был там, на западе, за городом. Он видел этих... Кто бы они ни были... Он может помочь нам!

Самуэль тяжело вздохнул и повернулся, оперевшись спиной на парапет. Он надменно запрокинул голову и негромко заговорил.

— Я тоже их видел, и Лиам видел... И знаешь, лучше от этого не стало. Скорее всего, мы умрем в ближайшее время. Но, — Самуэль повернул голову и еще раз окинул город взглядом. — Мы будем последними.

— Мне нужно найти его.

— Лиам, — уронив голову на бок, позвал своего друга Самуэль — Прошу, помоги ему найти его.

Капитан кивнул. Он ждал, пока разговор закончится, и они смогут переговорить наедине.

— А я верю в нас, в наш город. — Мелисса отпустила своего жениха и прошлась по комнате главы города. Все здесь казалось простым, скромным, но одновременно таким статным и благородным, полным деталей и незаметных на первый взгляд мелочей.

— Как ни странно, я тоже. — Пробурчал капитан, нервно поглаживая бороду. — Нужно пережить пару сражений, и поймем что к чему.

Самуэль рассмеялся, едва не подавившись.

— Пара сражений — и мы с тобой точно прекратим дышать. — Он вдруг снова стал серьезен и вопросительно посмотрел на Маркуса. — А кто он, этот Здоровяк?

— Он мне как отец. Он знает город, много чего знает...

В дверь постучали. Харон негромко покашлял, вежливо перебивая уже закончившего говорить Маркуса.

— Милорд, к вам уже трое гонцов.

Подумав несколько секунд, и уже понимая что к чему, Самуэль махнул рукой, зазывая их к себе. «Пусть пройдут», — слегка приземленным, нервным голосом позвал он.

Трое молодых ребят в бордовых накидках ввалились в комнату. Промокшие, вымотанные, но уже отдышавшиеся, они переглянулись.

— Где они? — Совсем тихо, будто прибитый, спросил Самуэль Энтео.

Его усталый, но задорный и подначивающий взгляд сменился спокойным и изморенным, глава города облокотился на парапет и привстал, готовясь к худшему.

— Совсем близко, милорд. — Заговорил первый гонец. — Пять часов к северу.

— Часа три-четыре на юг, может меньше. Идут они медленно.

Капитан кивнул третьему, но он не решался открыть рот, а лишь растерянно водил глазами по людям в комнате.

— Ну же, мальчишка! — Крикнул капитан, не выдержав.

— Они близко! — Парень заплакал и ладонью закрыл лицо, пытаясь скрыть слезы. — Мы видели их на дороге на запад. Мой друг, он стоял в дозоре, пока я спал... — Он всхлипнул и снова закрыл лицо. — Они взяли его, а я сбежал.

Капитан подошел к нему и обнял. Он потерял не одного друга, и прекрасно знал каково это.

— Ты не мог по-другому, сынок.

— Насколько близко? — Кажется, уже задыхаясь, спросил Самуэль.

— Может быть два часа... Я не уверен, они не спешили...

— Насколько близко? — Еще раз крикнул Самуэль и резко дернулся с места, направляясь к своему столу. — Лиам, я пошлю тебе одного из них. Нужно сдать один из районов, пока не поздно.

Мелисса подбежала к Маркусу и вжалась в его руку. Она дрожала от страха и не могла выронить ни слова. Маркус же, напротив, стал серьезнее и решительнее.

— Я могу пойти с вами! — Предложил он капитану, уходящему вслед за Самуэлем.

— Лучше сидите здесь, в городе скоро начнется настоящая резня. Вы! — Он обратился к гонцам — Ждите внизу, я скоро спущусь. Харон! Вынеси им три хороших клинка, я знаю, у тебя они есть.

— Четыре. — Попросил Маркус, крикнув ему в спину.

Капитан обернулся и с ухмылкой глянул на Маркуса. «Четыре, так и быть!»

*

Высокие каменные стены холодно встретили Маркуса. Он всегда не принимал и не любил этот замок, хотя с появлением Мелиссы он стал для него чем-то большим, чем символом роскоши и безнаказанности.

Они оба не находили себе места, и даже радость их долгожданной и счастливой встречи тонула где-то в глубине, под толщей страха и усталости. Маркус обнимал ее, держал за руки, водил за собой по комнате и даже танцевал, но тяжелая ноша ожидания висела на их плечах.

Маркус то и дело поглядывал в окно, рассматривая город. Их покои располагались значительно ниже, но он мог видеть всю дворцовую площадь, и даже небольшой кусочек торговой, лежащей за высоким забором. Солдат здесь поубавилось, стройными рядами они покинули замок и направились в сторону западных ворот.

Когда солнце перевалило далеко через полдень, и жара уже спадала, люди на площади начинали бесцельно расхаживать туда-сюда. Маркус вглядывался в каждого, пытаясь отыскать своего друга, и это хаотичное движение сбивало его с толку и злило больше прежнего.

— С того балкона, — Мелисса осторожно подозвала Маркуса и пальцем показала в другую комнату, — мы прыгали на стену еще детьми. Отец очень ругался, потому что боялся что со мной что-нибудь случится. Я бежала вдоль площади, здесь тогда почти не было солдат и такой охраны, но за пределы замка мы совались очень редко.

— Жаль, что ты никогда не убегала так далеко как вчера!

Отпрянув от окна, Маркус подошел к ней и крепко обнял. На секунду ему даже показалось, что все другое в этом мире не важно, что этот миг продлится всегда, но вдруг он услышал тяжелый звон колокола.

Мелисса вцепилась в его плечи и пыталась поймать его взгляд, но Маркус снова с силой прижал ее к себе. «Я найду его!», — прошептал он.

*

Сотни солдат, словно замерзшие птицы толпились возле оружейного зала. Огромная, извилистая очередь упиралась в высокие ворота, откуда по одному, быстрым шагом выходили наспех одетые в неказистую, нарочно слишком большую или черезчур тесную форму мужчины. Среди них были как уже ветхие старики, так и еще совсем неокрепшие юноши, вчера фехтовавшие палками на улице.

Среди этой толпы, словно ястреб, высматривающий добычу, курсировал Маркус. Он искал любое знакомое лицо, любую зацепку. Отсутствие столь дорогого для него человека в такое время выворачивало его душу, отвлекая от любого занятия.

Заваленный бумагами лорд Энтео с уже почти равнодушным взглядом смотрел на карту своего города, мысленно двигая стены и сжигая мосты. Он полностью полагался на своего друга — капитана Бертона, который пытался держать армию в боеспособном состоянии.

Основные силы были брошены к дальним рубежам города, солдаты занимали удобные для защиты позиции, но, по приказу капитана, о нападении знали буквально несколько человек. «Лучше они побегут с позиций, чем вообще не явятся туда или перережут друг друга еще до начала боя», — говорил он.

Время шло к вечеру. В городе дурно и едко пахло, но запах начал пропадать сразу после того как спадала жара. Солнце опускалось за горизонт, а на небе появились первые серые облака, принесшие прохладу. Уже обжившие улицы беженцы, спрятавшиеся в городе, кажется полностью расслабились и вливались в новый ритм жизни. Вновь прибывших быстро определяли на работы или в строй, так они получали хоть какую-то еду и отвлекались от разного рода проблем — в первую очередь, у них не было даже крыши над головой, но все это неважно, когда ты круглосуточно пашешь под палящим солнцем.

Люди тихо ненавидели нового главу города, а слухи об убитых людях, надписях кровью и жертвоприношениях распространялись со скоростью пожара, особенно быстро менялись и сами слухи, передающиеся из рук в руки, или подслушанные где-то на улице у кабака.

Сам же лорд Энтео сильно сдал к вечеру: его нервы были и так ни к черту, еще и Мелисса... Он старался не показывать этого, но ему казалось что она — та, с кем он бы разделил свои последние минуты. Еще больше его расстраивало то, что другой ему уже не найти. Еще и этот мальчишка со своими просьбами.

*

Маркус обошел всю стену, спускался на площадь и даже залазил на один из высоких балконов, хотя и очень боялся потревожить местных жителей.

Одна его половина хотела вернуться к Мелиссе, но другая, более прыткая и агрессивная, настойчивая и вероломная неуклонно вела его на поиски наставника. Он не мог, просто не мог бросить его в такой момент, зная, что город обречен.

Когда солнце уже скрылось за стенами замка, а в воздухе повисла прохладная влажность, Маркус скрипнул зубами и поспешил назад. Он хотел сбегать в дом Здоровяка, но где-то в глубине души он знал, что его там нет и уже никогда там не будет. Маркусу было тошно от того, что он пытался потушить эти чувства и забыться в объятиях любимой, но и эта слабость терялась сама собой, когда он поднимался к ним в покои.

Он снова крепко обнял ее, красную и опухшую от слез.

— Что случилось?

— Отец сказал, что знает о нападении и хочет бежать из города до темноты. — Мелисса всхлипывала и тихо стонала на выдохе.

— Там уже темно. — Проронил Маркус, и все понял. — Они ушли?! — Виновато спросил он, раскрыв глаза. — Ты не пошла из-за меня?

Девушка вытерла лицо платком и замотала головой.

— Они ушли?

— Нет, Самуэль отговорил его.

Маркус с облегчением выдохнул и еще раз обнял ее.

— Ты нашел его? — Успокоившись, спросила Мелисса. — Я думала, что ты не вернешься!

— Нет, он где-то в городе, я чувствую это. Я всегда вернусь к тебе, что бы ни случилось, ты же знаешь...

Гулкий звон колокола заглушил его слова. Следом зазвенели и другие колокола по всему городу. Они звучали в унисон, протяжно и зловеще разрывая ночной воздух тяжелым медным звоном.

— Началось. — Нервно усмехнувшись, так что дернулась губа, прошептал Маркус.

— Нужно подняться вверх, к Самуэлю. Нужно рассказать ему о тебе... Может быть, мы сможем помочь?

Разгоряченный, он резко отпустил Мелиссу и отвернувшись негромко выругался.

— Почему ты все время говоришь о нем? — Маркус сжал кулаки и был готов взвыть от негодования и ревности.

— Я... — Девушка растерялась, но скоро пришла в себя. Шум колоколов и крики с улицы здорово напугали ее. — Он хороший человек, не больше, я люблю тебя, Маркус.

— Пойдем, поднимемся. — Холодно сказал он, но тут же отошел и развернулся к ней, приобняв за талию. — Прости. — Вскользь сказал Маркус. — Сейчас не время для ревности.

**

Самуэль лежал в кресле, откинувшись на спинке. В полудреме он смотрел на пыльный, высокий потолок и единственное, что не давало ему уснуть — это звук колоколов.

— К вам девушка и ее жених, милорд. — Послышался голос Харона.

Тяжело вздохнув, растерев бледное лицо и впалые, усталые глаза, Самуэль подался вперед и облокотился на стол. Он боролся с собой, со своим доведенным до изнеможения телом и тяжелой душой, все не дававшей ему покоя.

Когда гости вошли — Маркус, почему-то, сразу отошел от Мелиссы и встал возле окна. Он сложил руки на груди и нахмурился.

— Поругались? У нас есть день или два, в худшем случае. — Самуэль деловито смотрел на них, и что-то внутри него закипало. — Зачем вы здесь?

— Мы пришли помочь, если вдруг мы только сможем... — Сказала Мелиса, поджав губы. Она не знала, зачем конкретно она здесь, но знала, что здесь ей будет лучше.

— Все карты сыграны, сейчас все зависит не от нас.

Маркус не смотрел на него, как завороженный, он уставился на улицу, разглядывая тысячи людей, мечущихся в сумерках словно мухи, бьющиеся о стены. Стражники зажигали факелы, прогоняли бездомных и как ни в чем ни бывало спокойно расхаживали по улице.

— Они не знают, да? Это жестоко.

— Это милосердие, мой друг. Зачем портить последний отведенный им день? Дай людям пожить в незнании, хоть они и не будут благодарны — но так лучше для них. Я все делаю ради них. Я не сплю уже неделю, но эти бездомные храпят громче стаи кабанов. Если бы я мог выбирать — я бы хотел, чтобы и за меня все так решили.

— А потом...? — Маркус негодовал, но старался не подавать виду. Он старался рассмотреть среди толпы людей своего старого друга, лишь изредка поворачиваясь к Самуэлю.

— Быстрая, яркая смерть в бою. Кровь вскипит, подумать не успеешь! А вот так, как мы с вами здесь — только и мыслей о смерти. А мысли, они иногда тяжелее ранят. Ладно, располагайтесь, раз вы здесь. Если толпа прорвется в замок — те несколько солдат вряд ли их остановят. Если это не вызывает у вас страх — можете остаться.

— Там столько людей — Мелисса сделала пару шагов к Маркусу и тоже заглянула в окно. — Они могли бы помогать вашей армии там.

— У нас кончилось оружие и форма, даже те кто умеет держать в руках меч — и те с топорами. Да и солдат крестьянину не ровня. Разбегутся, только хуже будет. Пусть отдохнут.

— Они под нож пойдут как овцы, как ты можешь так спокойно говорить об этом?

Маркус нахмурился еще сильнее, он буквально заставлял себя не сорваться и не наговорить лишнего.

— Овца, которая идет под нож гораздо счастливее, чем если бы под этот нож вели человека. Мы казним преступников, но не сразу. Иногда это неделя, иногда две, иногда — один день. И вот сидит он и вздрагивает от каждого шороха, от каждого звона ключа вздрагивает — вдруг пришли за ним и сейчас повесят? И это самое худшее. Любого из них спроси — сразу тебя убить или подержать в застенках, как они ответят?

Самуэль сделал глоток уже остывшего отвара из едко пахнущих, но бодрящих трав. Золотистая кружка с грохотом рухнула обратно на стол. Он вел себя так, будто учил ребенка: говорил мягко, но уверенно и прямо, что еще сильнее задевало Маркуса.

— Так спроси их, задай вопрос! — Уже громче заговорил раскрасневшийся Маркус. Его кудрявые сальные волосы упали на лицо, но он тут же убрал их обратно. — Не спросишь, ведь сразу убьют тебя, великого учителя и спасителя, избавляющего глупцов от страданий. Чего же ты сам не пойдешь и прямо в это окно не выйдешь?

В кабинете повисла тишина. Мелисса чувствовала напряжение, но не знала что сказать, так чтобы не обидеть никого из них. Она боялась выбрать сторону, но еще больше боялась назревающего конфликта.

— У вас есть что выпить? — Разорвав тишину своим тонким голоском, вскрикнула она.

Со скрежетом выдвинутый шкаф ударился о ножку кресла Самуэля. «Черт!», — выпалил он, доставая бутылку вина.

— У меня нет бокалов, так что пить можно только так. К черту эти травы, уже в животе от них все перевернулось.

Он вскрыл бутылку лежащим рядом небольшим кинжалом с тонкой кожаной рукояткой и сделал несколько больших глотков. Самуэль скривил лицо от жесткого вкуса алкоголя, он никогда не был любителем выпить.

— Прошу. — Сказал он, выставляя бутылку на край стола.

Мелисса подошла и аккуратно понюхала содержимое. Резко отпрянув, она вдохнула и запрокинула бутылку. Пила она жадно, утоляя замучевшую ее жажду. Маркус смотрел на нее с удивлением и едва скрывал улыбку.

— Оставь и мне немного! — На минуту забыв о разговоре, пошутил он.

*

Бутылка кончилась быстро, а с ней кончился и спор. Все трое сидели тихо, посматривая на горящие по углам и на столе свечи. Маркус все также с надеждой глядел в окно.

— Этот человек, он так важен тебе? — Аккуратно спросил Самуэль, когда его язык развязало вино.

— Да. — Уже не так грубо ответил Маркус. — Он вырастил меня и научил всему, сколько раз он спасал мне жизнь... Я обязан отплатить ему хоть однажды, и если этого не случиться — я себя не прощу.

— Мой отец тоже учил меня многому, но я никогда не рвался ему помогать. Однажды, мать приехала с юга, из Белого замка, она, видимо, уже прожила это все и была не так эмоциональна, как мне казалось должна была быть. Он был пойман, осужден и повешен, как я узнал позже. Отмир был полон слухов, и мне приходилось вечно выдумывать какие-то небылицы, лишь бы выставить его хорошим человеком и отцом. Мне было стыдно, что он такой. И я завидую вашему отцу, Мелисса, он действительно хороший человек, вам есть кем гордиться.

Где-то вдали послышались крики и звон стали. Колокола уже не звучали так громко.

— Все хуже чем я думал. — Прошептал Самуэль и крикнул Харону. — Приятель, запирай все двери, пусти сюда всех стражников!

Он вспрыгнул, бодрее обычного, раскрыл высокий, узкий шкаф в углу кабинета и вытащил из него две пары гвардейской брони: длинная туника с легкими стальными пластинами, блестящий окрашенный в красный цвет шлем и тяжелые кожаные перчатки.

— Этот комплект на случай, если первый будет негоден или испачкается.

— Предложи его Харону, мне хватит и меча. — Вынув клинок из ножен, Маркус посмотрел на его безупречные грани, в которых словно в стекле отражалось пламя свечей.

Мелисса сидела в одном из кресел, сложив руки на лице. Она боялась, до смерти боялась. Слезы текли по ее щекам, падая на платье и оставляя темные мокрые следы.

Маркус замер. Он быстро всунул клинок обратно в ножны и вглядывался куда-то в окно. Его глаза засверкали, и даже сейчас он не смог сдержать улыбку. Она не была веселой или радостной, скорее нервной, такой, какая бывает у сошедших с ума.

— Это он! — Крикнул он. — Я вижу его! Слышишь?! — Обратился он к остальным. — Вот же он!

Где-то вдалеке, на торговой площади за стеной, на высоком пьедестале стоял его наставник. Здоровяк держал в руках увесистый меч и что-то кричал стоявшим рядом с ним. Похоже, их позиции увядали, и враг загнал их сюда, почти к самому замку.

— Он там? Это точно он? — Крикнула Мелисса, вытирая слезы.

— Да, я узнал его, смотри!

Девушка вгляделась в темноту. Она видела Здоровяка и раньше, и сейчас он действительно стоял в нескольких сотнях метров от них.

— Они окружены. Оттуда можно выбраться только если залезть на стену, но они там слишком высокие. — Самуэль также подошел к окну и смотрел на то как десяток людей, включая трех солдат, стояли на пьедестале и отмахивались от кого-то мечами и всем чем придется.

Маркус бросился к Мелиссе и жадно поцеловал ее. Придерживая ее голову руками, он посмотрел в ее полные слез глаза.

— Я вернусь. Обещаю. Ты прыгала с того балкона, да? — Уже как-то истерично и шутливо спросил он. — Присмотри за ней, Самуэль Энтео!

*

Он бежал вниз, расталкивая охрану. Едва освещенные коридоры замка были заполнены перепуганной прислугой, прятавшейся по углам. Сам вид бегущего куда-то навстречу смерти человека пугал людей еще сильнее.

Отперев дверь в свою комнату, Маркус подбежал к балкону. «Высоковато для детей», — подумал он, спрыгивая на еще теплые камни стены замка. Путь обратно для него был закрыт.

По всему периметру стены стояли солдаты, в страхе готовящиеся принять нападение неведомых им врагов. Звуки боя доносились с разных сторон города. Где-то уже пылали пожары, где-то образовалась мертвая, склизкая тишина, пугавшая не меньше криков убитых.

Те немногие, кто вообще замечал его, кричали ему вслед, пытались угрожать, но никто так и не рискнул напасть на сумасшедшего, летящего в самый пыл битвы. Лучники держали наготове стрелы и камни, а простые солдаты тряслись в ожидании битвы.

Когда он приблизился к краю стены, выходящему на торговую площадь, Маркус огляделся. Десяток человек, в том числе Здоровяк, уже обессилев, отмахивались от постоянно прибывающих мертвецов. Дорога на запад, ведущая к торговой площади, была забита мертвецами, но откуда-то издали доносились звуки боя.

— Эй, думал я тебя брошу? — Крикнул Маркус и прыгнул вниз, к остальным.

Здоровяк отопнул одного из мертвецов вниз и на секунду крепко обнял его. В его полных усталости глазах появились слезы, блестящие в свете десятков факелов.

— Какой же ты идиот, Маркус! — Крикнул здоровяк, возвращаясь в бой. Он тяжело дышал и уже еле поднимал руки.

— Я не брошу тебя, слишком уж много я тебе должен.

Одного вида восставшего мертвеца в обычное время хватило бы, чтобы свести Маркуса с ума, но не сегодня. Он не знал почему, но весь страх и все отвращение к смерти сменилось лишь яростью и желанием спасти близкого человека.

Маркус встал рядом с ним и остервенело набросился на врагов. Он махал клинком и разрубал гнилые черепа и кости. Он не видел ничего вокруг, только эту битву. Уставшие люди отходили внутрь их круга, и Маркус сражался за двоих, а иногда и за троих, без устали поднимая меч снова и снова.

Вдруг, мертвецы начали отступать и впереди, в паре десятков метров от пьедестала, показалась высокая фигура рыцаря. В полтора раза выше остальных, в три раза шире в плечах и весь укутан в броню, его лицо было скрыто под острым забралом. Его шаг был размеренным и тяжелым, и самым странным, несмотря на все прочее, ему показалось, что он дышит. Мертвецы двигались и падали словно куклы, но он... Он был живым, но жизнь эта скорее пугала Маркуса. В ней было что-то зловещее и дикое.

— Кто это? — Задыхаясь, жадно глотая уже холодный ночной воздух, крикнул Маркус.

— Черт знает! Здоровый! — Ответил стоящий рядом солдат. Здоровяк сплюнул на деревянный пол и кивнул головой.

— С этим нам не справиться. — Прохрипел он, отталкивая Маркуса назад.

— Эй, старик! — Возмутился Маркус. — Ты сегодня не умрешь, даже если мне придется разрезать этого монстра пополам.

Рыцарь уверенно шагал вперед, стуча тяжелыми сапогами. На его поясе висел огромный меч с вычурной рукояткой, оканчивающейся вытянутой, зубастой челюстью. Она не была похожа ни на человеческую, ни на собачью или лисью, Маркус сразу приметил что-то диковинное. Пыльные, матовые доспехи рыцаря глухо звенели в такт шагу, он был увешан металлом так, что казалось, к нему не подобраться.

Пьедестал заканчивался широкой деревянной лестницей на десять ступеней, и к тому моменту как рыцарь подошел к ней, все его подручные уже стояли в нескольких шагах от пьедестала. Они не боялись его, а просто механически повиновались, казалось, его мысли. При этом, другие концы города полыхали пожарами и полнились криками — сражения там не прекращались.

— Он хочет лично убить нас! Они отходят, смотрите! — Крикнул солдат за спиной Маркуса.

— Надеюсь, только убить. — Проворчал Здоровяк, переводя дыхание. Выглядел он скверно, и точно не выдержал бы еще одной серьезной битвы.

Рыцарь со скрежетам вынул свой меч из ножен: весь зазубренный, ржавый, он казался орудием пыток, а не оружием. Он сделал первый шаг, взобравшись на ступень, и один из людей бросился на него с диким криком.

Кровь брызнула и повисла в воздухе противным железным запахом. Нападавший мужчина рухнул на землю замертво, а рыцарь невозмутимо продолжил свой шаг, будто отбился от надоедливой мухи.

Маркус дрогнул и на мгновение замер от страха. Враг хоть и выглядел громоздко и неповоротливо, оказался весьма ловок и быстр, он без шансов победил одного из людей Здоровяка, а это говорит о многом.

— Отходим назад, не лезьте по одному! — Скомандовал Здоровяк и аккуратно попятился, локтем подталкивая Маркуса.

Тяжелая поступь рыцаря сгибала деревянные доски, и они чуть было не ломались под его весом. Люди отступали куда-то назад, но бесконечно отходить было нельзя.

Когда рыцарь прошел половину пьедестала, прижимая людей к его краю все сильнее и сильнее, Здоровяк услышал чей-то крик и впервые за все время отвел взгляд от врага.

В небе над ними парила огромная голубая птица, блестящая в свете сотни факелов. Сперва она летела высоко, будто выбирая цель, а потом спустилась ниже и кружила над площадью.

— А это что за черт?! — В один голос закричали остальные. Здоровяк и Маркус молча следили за ней, потеряв связь с реальностью.

Также за ней следил и рыцарь. Он держал меч достаточно высоко, чтобы отразить возможную атаку, и Здоровяк тут же понял, что птица как минимум не заодно с этими тварями.

— Она хочет напасть на него, смотри! — Негромко крикнул Здоровяк, по инерции оттесняя Маркуса назад. — Хоть что-то в этом мире не хочет убить нас.

— Погоди, может все не так радужно.

Птица кружила все ниже и ниже, и даже в такой темноте на ее спине был различим силуэт человека, занесшего клинок для удара. Мощные потоки ледяного ветра из-под ее крыльев сдували залежавшуюся пыль и поднимали ее в небо. Сжавшиеся люди держались друг за друга, чтобы не упасть от порыва ветра. Все внезапно замолчали и с замиранием сердца смотрели на поединок невероятных и невиданных до этого момента существ.

Когда блестящая тысячей маленьких граней птица спустилась на расстояние удара, рыцарь принялся аккуратно, без суеты взмахивать своим гигантским мечом, ожидая атаки. Птица тоже петляла, взлетала и пыталась подступиться к нему, каждый раз избегая контакта.

Когда Маркус разглядел ее поближе, он удивился ее фантастической красоте: она выглядела как орел, сотканный изо льда с филигранной точностью. Она двигалась и выглядела как настоящая, ничто не сковывало ее движения, и даже ее гигантский размер смотрелся тонко, изящно и живо.

Эта схватка длилась уже несколько минут, и успевшие отдохнуть люди крепко сжимали свои клинки, готовясь броситься в атаку.

— Это наш шанс, нужно напасть вместе с ней!

Здоровяк наконец опустил Маркуса и двумя руками ухватился за меч. «Вперед!», — крикнул он, когда птица пикировала в их сторону в очередной раз. Первый удар принял на себя сам Здоровяк — хлестким ударом в грудь, рыцарь сбил его с ног. Его стальная перчатка, весившая, наверное, как наковальня, двигалась с такой легкостью и точностью, что бежавшие следом опешили.

Один из солдат, почти сразу за Здоровяком, с силой приложил рыцаря клинком в плечо, но тот даже не шелохнулся. Клинок со звоном отлетел от брони и вылетел из рук мужчины. Рыцарь дернул другой рукой и ударил его рукоятью клинка. Даже в пылу битвы было слышно как захрустели его кости.

Следом на рыцаря бросились двое — Маркус и еще один парнишка, на голову ниже его, юркий и быстрый. Пока парнишка пытался пробраться и напасть сбоку, Маркус вцепился одной рукой в железные рукавицы рыцаря,а другой наотмашь ударил его прямо в голову. Шлем зазвенел, но не поддался. Пока парнишка пытался нащупать уязвимое место в его броне, рыцарь отшвырнул Маркуса так, что тот почти вылетел с пьедестала.

Что-то сверкнуло, как вдруг оглушающий скрежет разорвал ночной воздух. Птица влетела в рыцаря на полном ходу, подняв его за собой в воздух. Сидящий верхом мужчина кубарем покатился по полу и упал неподалеку от Маркуса. На какое-то время все поверили в победу.

В небе послышался звук бьющегося стекла, и через мгновение рыцарь свалился на землю рядом с пьедесталом, казалось, что из-за веса его доспехов, он должен был уйти под землю или как минимум разлететься на части. Где-то неподалеку, с глухими ударом, приземлился парнишка. Он бездыханно лежал на земле в окружении таких же бездыханных мертвецов. Они обступили его, но не трогали, даже на секунду не интересуясь его появлением.

Маркус посмотрел вверх и не увидел птицы. Вся темнота ночного неба была усеяна крошечными осколками льда, как снежинки опускающимися на землю. И пока все завороженно наблюдали за испарившейся птицей, их противник зашевелился и поднялся на ноги. Рыцарь выглядел так же грозно как и раньше. Казалось, падение с такой высоты ни капли не повредило ему.

Маркус лежал на деревянном полу и скулил от боли. Из его носа вырвались две струйки крови. Потерявший сознание всадник, упавший с птицы, очнулся и с блестящими, сумасшедшими глазами уставился на него.

— Это ты! — Крикнул он, через боль, улыбаясь во весь рот.

Это был крепкий старичок, высокий, с небольшой седой бородой и уже не такой аккуратной, растрепанной прической. За его спиной висел длинный мешок, плотно связанный толстой бечевкой.

— Как вы, это ваша птица? Вы кто такой? — Быстро перебирал вопросы Маркус, краем глаза поглядывая на вставшего на ноги рыцаря.

— Позже! — Приказал старик, и принялся развязывать бечевку, держащую мешок. — Позже, все позже! — Приговаривал он. — Вы, милорд — кровь от крови!

Старик резко вскочил на ноги, скорчив гримасу неописуемой боли, он подбежал к Маркусу и вытащил из мешка диковинный клинок. Таких в этих краях точно не делали.

— Это то, что спасет наши жизни. — Проговорил он, протягивая клинок Маркусу. Когда тот было потянулся за ним, старик отдернул его и покачал головой. — Ты должен захотеть использовать его, милорд!

— Я хочу! — Крикнул Маркус, вытягивая руку.

Клинок выглядел завораживающе красиво, настолько красиво, что все, кто видел его, боялись потерять его взглядом. Великолепная белесая сталь, резная рукоятка из осветленной кости с небольшими зубчиками-шипами. Маркусу показалось, что все вокруг стало бесцветным, серым, и перед ним было лишь одно яркое пятно.

— Я должен сказать, милорд, что он может слегка изменить вас!

— Черт с ним, давай его сюда! — Маркус взволнованно бегал взглядом между клинком и противником, постукивая пальцами по деревянным доскам пьедестала.

— Будет больно. — Будто невзначай, тихонько обронил старик. — Но это единственный путь!

Аккуратно, держась за острие, старик вложил белый клинок в руку Маркуса. Жадно вцепившись в рукоять, он вспрыгнул на ноги и был готов к последней битве в своей жизни. В его голове пронеслись мысли о Мелиссе, но они быстро улетучились когда рыцарь снова взобрался на ступени пьедестала. Победа или смерть!

Но вдруг, резкая боль в ладони, молнией разлетевшаяся по всему телу сбила его с ног. Он закричал так, что, казалось, сам мог оглохнуть. Он дергался в конвульсиях, будто по каждому его нерву стучали молотком. Мир поменял краски. Все стало ярче, и тысячи льдинок, падающих с неба, заблестели по-новому, как-то особенно.

Когда судороги отпустили, и Маркус смог немного прийти в себя, он обнаружил, что рука, держащая новый клинок стонет от боли, но боль эта ощущалась совсем по-другому. Она наполняла его, питала его и придавала сил. Сам же клинок слегка потемнел и заблестел еще сильнее. Маркус увидел, что шипы рукоятки вытянулись и слегка загнулись, впиваясь в его ладонь. Он видел раны, сочащиеся кровью, он видел как эта кровь словно губкой впитывалась клинком и растекалась по нему алыми волнами.

Рыцарь поднялся на пьедестал и стоял уже в десяти шагах от Маркуса. Забившиеся в угол люди с надеждой и страхом смотрели на него и на безумного старика, который все это время был вне себя от счастья.

В очередной раз поднявшись на ноги, Маркус выпрямился и вытянул новый клинок перед собой. Его глаза наполнились стальным спокойствием и уверенностью, и даже то, как он стоял, держал руки и голову говорило о его непримиримой решимости.

Клинок наполнялся алым цветом, помаленьку начиная светиться. Сперва, одинокая искра слетела с острия и мгновенно растворилась в темноте, затем слетела еще одна, и еще, пока верхушка клинка не заполыхала настоящим пламенем. Маркус стоял с вытянутым перед собой клинком и хладнокровно смотрел на приближающегося противника через разгорающееся пламя. Рыцарь же, впервые за все время, дрогнул и нерешительно двинулся вперед.

— Давай! Испробуй его, милорд! — Крикнул старик, опустившись на колени и упершись руками в деревянный пол.

Маркус дернулся с места и прыгнул на рыцаря. Его движения стали быстрее и точнее, он будто танцевал давно заученный и отточенный до совершенства танец. Увернувшись от замаха, Маркус с силой обрушился на правый бок рыцаря. Горящий клинок с диким скрежетом вскрыл, казалось, неуязвимые латы и жадно впился в его плечо. Тяжелая броня рухнула на землю вместе с рукой, почти проломив деревянные доски пьедестала. Маркус отпрыгнул и бегло взглянул на шипящий клинок: он был красив как и прежде, ярко светился и полыхал. Казалось, он даже не испачкался в крови врага, отталкивая ее от себя при разрезе и не давая прикоснуться к себе.

Рыцарь пошатнулся, но устоял на ногах. Темно-зеленая кровь струилась по его пыльным доспехам, но он не издавал ни звука, горделиво замалчивая боль. Он взмахнул своим мечом, пытаясь задеть Маркуса, но тот уже стоял позади него. Со свистом и шипением, клинок вгрызся в спину рыцаря и вышел из его груди, продолжая пылать ярким, ослепительным светом.

— Вот он! Вот он! — Кричал старик, оглядываясь и показывая руками на Маркуса.

Уперевшись ногой в спину рыцаря, Маркус выдернул свой клинок, все такой же чистый и девственный, и по инерции повалил рыцаря вперед. Доски, столько времени выдерживающие натиск этого громилы треснули и провалились вниз вместе с бесчувственным телом.

Маркус дышал ровно, но глубоко. Он медленно развернулся к толпе мертвецов, дождавшихся своей команды, и шагнул в их сторону. Как вдруг, все они резко замерли и навзничь попадали на землю, словно куклы, которым обрезали нитки. Все до единого оказались на земле, без движения.

— Старик! — Негромко, рассекая тишину, позвал Маркус. — Я бы убил еще кого-нибудь.

Глава 17. После битвы.

Ночной ветер покачивал висящий над площадью бордовый флаг. Усыпанные телами улицы тонули в ночной тишине. Выжившие с опаской оглядывались вокруг и понемногу начинали приходить в себя. Люди выходили из переполненных домов, вылезали из душных, затхлых погребов и подвалов. Солдаты, не веря своим глазам, собирались в отряды и возвращались к замку, плача от радости и трясясь от страха, они встречали своих друзей и родню, и вели их за собой к центру города. На этот раз все шли непривычно тихо, не толкались и не кричали.

Люди стаскивали трупы в кучи, расчищая дороги. Уже светало, большинство факелов выгорели или были затушены, но ночные бои в темноте все еще ярко сияли огненными вспышками в памяти солдат. Хмурое, туманное, густое, словно кисель утро устало тянулось вслед за едва стоявшими на ногах людьми.

Маркус сидел на краю пьедестала, свесив вниз ноги. Он чувствовал распирающую его силу, энергию и бодрость, в противовес всем остальным, до смерти уставшим людям города. Он хотел броситься вниз по улице и метаться от врага к врагу, рубить их на части, идти вперед и уничтожать все на своем пути. Но, эти чувства томились в нем где-то внутри, не на поверхности, и с каждой минутой они оседали, словно кофейная гуща, скапливаясь где-то на дне. Он забыл про своего друга и наставника, про безумного старика, лежавшего рядом в блаженной радости, про Мелиссу, ждавшую его в замке. Его новый клинок лежал рядом с ним, зловеще мерцая тусклым красным огоньком вдоль лезвия.

Никто из выживших не подходил к нему, свидетели драки боялись его больше чем мертвецов. Один из солдат все-таки попытался поблагодарить его, но старик вовремя остановил его, шепнув что-то на ухо.

Здоровяк лежал на пьедестале неподвижно, едва дыша. Он начал приходить в чувства, но тело не слушалось его: руки почти не двигались, а спина, казалось, вообще отказала. Мутный взгляд, обращенный в стену замка, мелкая пыль на дощатом полу, которая так надоедливо лезет в нос. Он простонал что-то едва слышно и с усилием перевернулся на спину.

Маркус глянул на него через плечо и потянулся. Старик ехидно улыбался, разглядывая то, во что превратился Маркус издали, растирая в руках льдинки, разбросанные всюду на площади.

— Твоя птица, старик. — Негромко сказал Маркус, посматривая на Здоровяка. — Она разбилась?

— Нет. — Улыбнулся старик. — Она пожертвовала собой ради тебя, ради всех нас! И она получит сполна!

Сложив руки за спиной, тихонько поскрипывая кожаными перчатками, старик принялся расхаживать по пьедесталу, постоянно что-то бурча себе под нос. Он все время смотрел на Маркуса, боясь потерять его из виду.

— Вы можете помочь ей, милорд! — Глаза старика хитро заблестели. — Лишь несколько капель вашей крови оживят ее!

— Моей крови? — Нахмурившись посмотрел на него Маркус. Он провел взглядом по площади, по бесконечным блестящим льдинкам, словно первый снег раскиданным по ней ночью.

— Услуга за услугу, милорд. Она умерла, спасая вас, а я прошу лишь каплю крови.

— А твоя не подойдет? — Спросил он грозно.

Старик замотал головой. Он знал, что Маркус согласится, он был уверен в этом.

Утренний ветер разгонял ночной воздух, прогоняя облака и поднимая пыль. По ветру летел кусок легкой красной ткани, такой обшивали экипажи изнутри. Поймав лоскут на лету, маркус скрутил его и привязал к рукоятке, так, что оставалась довольно длинная ленточка. Он делал это не касаясь клинка, то ли из страха. то ли из уважения к нему — он взялся за эту ленту, накрутил ее на ладонь и поднялся на ноги. Меч висел у него рядом с поясом. Еще раз глянув на старика, Маркус с силой провел ногтем по тыльной стороне большого пальца. Кровь выступила наружу небольшой красной каплей. Старик с придыханием наблюдал за ним. Его довольная улыбка пробивалась через заросшее щетиной лицо, и с каждой секундой он выглядел все более восторженным, и от этого пугающим.

— На любую льдинку, милорд! На любую! Она отблагодарит вас, так и знайте!

Маркус нагнулся и дал капле крови стечь на пол. Несколько крошечных льдинок, зацепившихся кровью, с тихим шипением испарились. Замершие в ожидании люди молча смотрели на старика, не понимая что происходит.

— И что? — Не выдержав, буркнул Маркус. — Я сделал как ты говоришь — мы квиты.

— Теперь да. — Старик, получивший все что ему нужно, перевел взгляд на грузного мужчину, лежащего на полу. Здоровяк увядал, его глаза мутнели и закатывались, засохшие губы не могли пошевелиться. — Мне жаль твоего друга, но он славно бился и проиграл одной из сильнейших тварей на свете. Благородная и красивая смерть.

— Смерть есть смерть. Благородная она или красивая — ему все равно. — Маркус помолчал несколько секунд, и как бы сожалея добавил. — Мне тоже жаль, если ты об этом. Он мертв, и сейчас совсем не время оплакивать тело.

Развернувшись, Маркус пошел по дороге к замку. Его, казалось, не интересовала судьба умирающего наставника и друга, не интересовали его и остальные выжившие, с опаской смотрящие ему в спину.

Вдруг, утренняя монотонность надломилась, и что-то громко, с тяжелым стальным гулом, зашумело, затрещало и засвистело. С неба на землю обрушился светящийся столп, ослепивший всех, кто был на площади. Этот звук, и сами вибрации, исходившие от земли казались такими монструозными и мощными, словно само небо рухнуло на землю и вот-вот раздавит весь мир. Поднялся ураганный ветер.

Люди кинулись кто куда, падая на землю и хватаясь руками за уши. Они не были готовы к такому: пасмурная, тихая погода в секунду сменилась тысячей молний, обрушившихся на них без предупреждения. Маркус ошарашено смотрел на столп, слегка прикрыв глаза рукой. Он видел, как льдинки засасывало внутрь и уносило куда-то вверх. Столп сначала был белым, как самая настоящая молния, но затем становился слегка оранжевым, будто внутри него разгоралось пламя.

— Что это?! — Крикнул Маркус, обращаясь к старику, упавшему на колени перед этим поистине нечеловеческим могуществом, чистой стихией.

Старик стоял на коленях и тянулся руками к столпу, нашептывая что-то себе под нос. Он фанатично качал головой и завороженно смотрел на свет, который должен был давно ослепить его.

Звук становился все громче, и Маркус инстинктивно взялся за рукоять меча. Судорога свела его тело, а из груди вырвался громкий крик, сразу унесшийся куда-то вглубь всепоглощающего столба света. Скрипнув зубами, он двинулся в сторону опасности.

Старик, увидев его краем глаза, неожиданно бодро и умело вспрыгнул на ноги, выхватив какой-то клинок из-за спины. Он взмахнул им, и резкий поток ветра хлынул вперед, сбив с ног Маркуса. Голос старика усиливался тысячекратно, грозный, словно гром, он вскрикнул:

— Убирайся!

Маркус оттолкнулся от скрипящего старого пьедестала и рванул в сторону старика. Его клинок засветился, разрезая очередной поток воздуха, стремящийся сбить его с пути. Маркус прыгнул вперед и взмахнул клинком. Сталь ударилась о сталь, и даже закрывшие руками уши горожане могли услышать этот оглушительный треск. Маркус был быстр и силен, но старик нисколько не уступал ему, каждый раз парируя удар и отбрасывая его назад. Казалось, его глаза светились также, как и огромный столп позади него, а руки двигались быстро, словно молнии.

Через время Маркус успокоился и отпустил клинок, он покорно повис, привязанный на его запястье. Шум постепенно спадал, ветер крутил последние круги, а столп тускнел и пропадал на глазах.

— Ты силен, старик. — Потирая ушибленное от удара плечо, проговорил Маркус. Он не был обижен или расстроен, он просто был доволен хорошей дракой.

Когда пыль начала оседать, а свет от столпа почти пропал, из тысяч собранных воедино осколков, словно едва вылупившийся птенец, выбиралась огромная, больше прежней птица. Ее голова стала почти вдвое длиннее, а часть перьев поднималась на загривке, будто взъерошенные, и длинной цепочкой уходили вниз по спине. Когда птица расправила свои огромные крылья, Маркус смог разглядеть тусклый красный свет, исходящий из ее груди. Блестящие, острые как лезвия ледяные когти впивались в землю. Птица потянулась, выпрямившись стрелой и повернула голову к стоящим у ее ног людям.

Старик радостно протянул руку и погладил ее по слегка изогнутому клюву. Птица податливо опустилась ниже.

— Что с ней, старик? — С интересом наблюдая за ними, спросил Маркус. — Она помнит тебя?

— Конечно! — Старик крепко обнял ее за голову и погладил по загривку. — Волар — это феникс, и каждое ее перерождение лишь делает ее сильнее.

— Ты решил возродить ее моей кровью?

— Да. — Ответил старик, строго посмотрев в глаза Маркуса. — Немного твоей древней крови взамен моей для нее не повредит. Она стала сильнее, я чувствую это!

Птица, по всей видимости, слыша их разговор, приподнялась и горделиво подняла клюв.

— Ты улетишь? — Сухо, скрывая любопытство, спросил Маркус.

— Мы не бросим вас, милорд, но мне нужно решить пару личных проблем.

Маркус хмыкнул и оглядел разрушенную площадь. Всюду валялись изломанные доски пьедестала, сломанные ветки и куски разорванных в клочья баннеров и флагов. Люди, спрятавшиеся по углам, словно зайцы выглядывали из-за укрытия и пытались подслушать, о чем говорят эти двое. Тишина вновь накрыла площадь.

— Я справлюсь.

Старик широко улыбнулся и покачал головой.

— Вы еще слишком молоды! — Он развернулся и прыгнул на шею птице. Усевшись верхом, старик еще раз глянул на Маркуса. — Милорд, что бы не случилось с вашим сердцем и разумом, помните — в одиночку эту войну не выиграть.

— Что с этим клинком? Откуда он?

Волар вновь раскинула крылья и подняла голову в полный рост. Старик поднялся до уровня третьего этажа соседнего замка, и с неизменной довольной улыбкой крикнул последние слова перед отлетом:

— Когда вы научитесь управлять им — он расскажет свою историю!

Когда птица взмахнула крыльями и оттолкнулась от земли, в воздух взлетела вся пыль, успевшая осесть после урагана. Маркус протер глаза и посмотрел на башню замка, где его очень ждали. Полупрозрачная, блестящая фигура в небе исчезла через десяток секунд, растворившись в облаках.

*

Солнце поднималось из-за крыш домов как ни в чем не бывало, будто оно не застало кровавой бойни, ночных криков и тысячи смертей. К этому времени в замке уже началась суета. Выжившие солдаты стекались в казармы и затем в замок, все хотели отправиться домой, все надеялись встретить там свои семьи или проститься с погибшими.

Капитан Бертон, закончив очередное совещание с командирами стражи, поспешил навестить своего друга — лорда Энтео. Он уже не различал времени суток, едва держался на ногах, но был бесконечно рад тому, что вновь может видеть еще более измученные лица своих подопечных. Он любил каждого из них, и еще больше любил и скорбел по тем, кто не дотянул до утра.

Капитан поприветствовал двух стражников, открывших ему дверь в кабинет лорда и прошел внутрь. Харон, Мелисса и Маркус сидели за столом и бурно обсуждали произошедшее. Маркус сидел молча, рукой подперев подбородок и изредка поддакивал девушке, иногда он выпрямлялся и, кивая головой, суховато говорил «Да», хмуро глядя сквозь собеседника.

— А где же Самуэль?

— Спит. — Сложив руки на груди, Маркус немного скатился под стол.

— Лорд Энтео поправляется. Мне пришлось насильно дать ему лекарство, иначе он мог попросту довести себя до смерти от изнеможения.

Харон был как обычно мягок и строг одновременно.

— Говорят, ты был героем этой ночи? — Падая на стул, спросил капитан.

— Он спас всех! Я видела, я видела! Они все рухнули на землю, когда он убил это чудовище! А эта птица! Нет, я точно видела огромную птицу, а потом ураган и она снова, снова взлетела как ни в чем не бывало!

Мелисса была так взволнована и рада, она пыталась обнять Маркуса, но он не давался. Тогда она просто гладила его по плечу и руке и продолжала восторженно кричать, время от времени протирая от слез широко открытые голубые глаза.

— Мы выиграли битву, но наша перспектива все еще хромает. — Строго сообщил Харон, прерывая девушку. Он пытался как-то показать ей, что нужно вести себя тише, постоянно опасаясь, что лорд Энтео может проснуться. — Этот рыцарь был силен, возможно неуязвим для простых солдат. Наша удача, что вы сумели одолеть его.

— Сталь возьмет всех. — Буркнул Маркус, слушая старика.

— Твой клинок... — Харон кивнул в сторону Маркуса — Тот человек, кто он?

— Он силен, хотя с виду так и не скажешь. Его птица, ледяной феникс, мне кажется он разбился специально. Я бы не стал так просто доверять ему.

Капитан кардинально изменил свое отношение к Маркусу после этой ночи, поэтому крайне вдумчиво слушал его.

— Здесь и тебе никто не доверяет. Я видел достаточно странных вещей, и ты одна из них — Капитан, обычно, цеплялся только к тем, кто того стоил. — Нам нужна разведка и связь с другими лордами, даже если они ненавидят нас, а мы их, эти чертовы мертвецы не видят между нами никакой разницы.

— Как же мы узнаем о них? Нам нужно отправить туда гонцов, но мало кто захочет провести ночь за пределами замка. — Рассудительно заметил Харон.

— А я о чем? — По-доброму, взмахнув рукой, гаркнул капитан.

— Он улетел по своим делам, и вряд ли скоро вернется. На вашем месте, я бы не надеялся на того старика. — Сказал Маркус.

— Мы можем запереться здесь и ждать его... Мы можем отправиться куда-нибудь через неделю, когда разведка доложит мне обстановку. Но ведь они могут прийти завтра и добить нас. — Капитан рассуждал разглядывая серые трещинки на выбеленном потолке. — Если не рискнуть и не двинуться в какую-то сторону всей армией, мы погрязнем в осадах и умрем с голоду.

— Дорогой Лиам, мы сейчас в положении курицы на опушке леса, кишащего волками. Наш конец — это лишь дело времени.

— Любая смерть — это лишь дело времени! Нужно выдвигаться из этого города и собирать припасы по деревням, там все равно нет выживших.

— Кого вы планируете победить, капитан?

— Раз был один, значит есть и остальные. Мое дело простое — видишь самого главного и рубишь ему голову.

— А если мы придем не туда? Кто возьмет на себя такой шаг?

Растирая заспанные глаза, в комнату вошел, уже почти уверенным шагом, лорд Энтео. Хотя прошло всего несколько часов, выглядел он заметно лучше.

— Предоставьте это мне, дорогой Харон.

Мелисса оживилась и расплылась в улыбке. Заметив это, Маркус нахмурился еще сильнее и дернулся в сторону, вырываясь из ее объятий.

— Мне нужно идти. — Заявил он, вставая из-за стола. Его тяжелый взгляд падал на милое лицо девушки. — Обещайте мне похоронить Здоровяка не в общей могиле. Я возьму коня и выйду с рассветом.

Капитан настороженно глядел на Маркус исподлобья.

— Вчера ты был куда сговорчивее.

— Капитан, распорядитесь выдать ему все необходимое. — Лорд сложил руки на груди и оперся на дверной косяк. — Мне жаль, что наша последняя надежда исчезает так быстро.

— Вам понадобится что-то еще, кроме надежды.

Маркус не знал куда шел, но делал это так уверенно, что всем остальным показалось, что у него есть какой-то четкий план действий. Внутри него разгоралось жгучее чувство ревности к лорду, которое он пытался тушить своим вновь приобретенным равнодушием.

Мельтешившие повсюду солдаты тыкали в него пальцем и перешептывались, боязливо отходя подальше. Чувство голода и накопившаяся усталость валили его с ног, но он держался уверенно. Бегущий следом за Маркусом гонец предупредил всех о капитанском указе выдать ему все необходимое, поэтому прямо на выходе из замка ему был вручен прекрасный вороной конь. Будучи всю жизнб простым городским мальчишкой, Маркус мало чего знал о лошадях, но приноровился довольно быстро. Он вышел из замка, набросил на голову капюшон и курсировал среди вновь собравшихся на улицах бродяг.

Добравшись до дома Здоровяка и привязав коня, Маркус заметил, что дверь, та самая дверь была закрыта не полностью, всем своим видом подзывая, подманивая его.

Его неспокойное сердце дрогнуло. Приготовив клинок, Маркус медленно, маленькими шажками подошел к двери. Он заглянул в щель и увидел силуэт развалившегося в кресле человека.