Энцелад Титан 3. Рессат

Глава 1

Юлия Хегбом

Энцелад Титан 3. Рессат

День начинался просто ужасно. Дождь. Сыро. Холодно. Хочу спать. Больно настолько, что хочется кричать. Кричать не осмеливаюсь.

Но даже приглушенный стон - для меня сейчас, как оказалось, непозволительная роскошь. Вместо просто сочувствия от любимой девушки – сочувствие и две инъекции. Ещё больнее… Мне не повезло...

Мммм... Или наоборот повезло? Моя девушка - шеф реабилитационного центра, моими стараниями, кстати говоря. Знать бы ещё заранее, что год спустя после того, как она получила это назначение, я стану пациентом этого центра...

Проснулся я не сам. Разбудили… Зачем было меня будить в пять утра? Особенно когда я лег в час? Это Ольга – жаворонок. А я – сова. Причем неисправим. Общение с Ольгой ограничилось воспитательной беседой о том, что я должен сделать в ближайшие время, а также о том, что мне делать абсолютно запрещено. Позавтракать что-ли теми таблетками, которые прописали все, кто только имел на это право? Или проигнорировать обязательные "пищевые добавки" в виде разных обезболивающих?

Таблетки, впрочем, всё же пришлось выпить, так как я уже понял, что без лекарств я просто медленно вырубаюсь, причем очень болезненно. Отправляться в реабилитационный центр немедленно совершенно не хотелось. Пришлось ограничится уклончивыми заверениями, что в РРЦ я приеду, но «попозже». И да, конечно, "позавтракаю сам"... (Да, Лисёнок, спасибо, что ты приготовила завтрак, я его съем, когда проснусь). Ну или скормлю ррархам, они уже облизываются, даром что величиной с волков, хоть и подростки. Но Ольге знать об этом не обязатезательно, так как "правильное питание" - это один из трёх "казусов бели" в наших отношениях, которые я стараюсь обходить за милю.

Ольга внимательно на меня посмотрела, но, наверное, решила, что я и правда имею полное право спать до десяти. Иногда она так вот внимательно смотрит, когда подозревает, что я ее внимательно слушаю, а делать, как она сказала, не собираюсь. Видимо, справедливо подозревает меня в том, что будь моя воля, то мое появление в РРЦ «попозже» превратилось бы в «никогда».

Конечно, она заранее определила дальнейшую судьбу завтрака. Прямо скажем, ее подозрения не лишены оснований - мы знаем друг друга уже почти восемь лет, и она прекрасно знает, как я обычно поступаю с "излишками еды".

Но у нее работа и ей пришлось с утра ехать в РРЦ, рессатский реабилитационный центр. Я отбился от совместной поездки туда, так как заявил, что это у нее в РРЦ рабочий день начинается в семь. А я там буду проходить лечение, то есть реабилитацию… а, один бес, вообщем я на больничном, и вставать в пять утра, когда мы вчера прилетели в двенадцать вечера - не обязан. И даже в семь – не обязан. Так что мы сторговались на том, что ближе к десяти за мною зайдет Сэм, и отвезет в РРЦ на флаере.

Ничего хорошего я от посещения реабилитационного центра не жду. Ольга делает вид, что верит, а может, и правда верит, что я действительно туда явлюсь. А я и сам не знаю, прийду или нет. Как получится. Но выбор, вроде, не очень большой. Или сам, или приволокут "за шкирку", как любит напоминать Сэм... Серёга Александрович Михайлов, который иногда вспоминает, что папа у него - русский, и с удовольствием начинает "просвещать" меня, одаривая выражениями, которые на другие языки "не переводятся". Так как я в системе Сатурна с одиннадцати, и русский учить начал, когда вместе с ним попал на Рессат.

Рессат... Мой сектор. Надолго ли, решать тем, у кого право вернуть мне допуск к полетам. Или не возвращать. Триста лет назад так назвали колонию на Титане, который стали обживать первым в системе Сатурна. А потом всю систему Сатурна стали называть Рессат. Ну и привыкли за триста лет к неофициальному названию, что Рессат стал не слэнговым, а настоящим названием сектора системы Сатурна.

Мой первый день на Рессате после ранения… чувствую себя отвратительно. Хочется что нибудь раздолбать. Несколько человек, которых наняла Ольга ходят на цыпочках, чтобы не попасться мне под руку. Вот не знаю, радоваться мне или сердиться, что у меня такая репутация? Нестабильный телекинетик... Это значит, мне ничего не будет, если я "случайно" поменяю молекулярную структуру пола и ковра ... На песок. А затем на цемент. Ну, в детстве это получалось действительно случайно... Лет до пяти случайно. Потом уже специально.

Даже думать не хочу, что сейчас пишут обо мне в газетах Рессата. Коммандор-капитан Рессата был ранен… Последний раз на памяти коммандор-капитанского корпуса такое случилось сто лет тому назад, до того, как было полностью закончено терраформирование Сатурна.

После восхода энергетических станций стало настолько тепло, что я осмелился выйти на веранду и занялся рассчетами альфы-перехода. Сэму они понадобятся, а Иссин с ним своими рассчетными точками делится не станет. Жмот потому что. И контробандист. В его махинации с торговыми кораблями Империи я стараюсь не вмешиваться. Надеюсь, у него хватит ума не заниматься откровенно нелегальными вещами.

Скачковые двигатели устанавливаются на всех кораблях, исключения составляют только флаеры. Рассчет альфы для этого типа двигателей входит в круг моих обязанностей. А вот сам гипер… большинству пилотов, да и коммандор-капитанов достаточно гаммы. Зато расчетные точки для альфы – это запредельно сложно и дорого. И десять минут рассчетов для меня. Я еще в детстве подозревал, что мне позволили жить лишь потому, что я очень рано научился рассчитывать альфу.

И пока я занимался рассчетами, за мною наблюдал мой будущий стажер. Который имел честь или наглость забраться в мой сад.

Большинство коммандор-капитанов очень ответственно подходят к вопросу выбора стажёров. Но не все. Некоторым стажеры сваливаются прямо под ноги, с дерева. Причем буквально.

* * * * *

Сад вокруг нашего особняка имел две основные функции: он должен был быть игровой комнатой для ррарх, которые жили здесь уже несколько лет, чтобы они не разнесли особняк; также сад частично выполнял роль буфера между домом и моим космодромом "на опушке леса", как в шутку называл его Сэм. Сад должен был быть практичен, чтобы его легко было содержать в относительном порядке, так как оба хозяина особняка (я и Ольга) не особо утруждали себя работой в саду из-за отсутствия времени и интереса к садоводчеству. А прислуги у нас до недавнего времени не было.

Правда, теперь мне придется смириться с наличием в моем доме посторонних людей - после ранения одного меня не оставляли.

Сейчас дома несколько человек, которым Ольга дала недвусмысленные указания. И если в Сити живёт семья из Империи, которую я приволок потому, что пожалел одного имперского пилота и его семейство, то в особняк придется нанимать людей с Рессата.

И не отвертеться. Слишком плохой прогноз по суициду у пилотов, которых лишили полётного допуска. А у меня - пограничный случай... Вроде, разрешение на полеты вернули, но не до конца, и со множеством ограничений...

Так что мои друзья, которым почему-то до зарезу необходимо навестить меня именно на этой неделе по совместительству присматривают за мной, чтобы я "не наделал глупостей".

Я попробовал объясниться прежде всего с Ольгой (так как справедливо полагал, что толпа соглядатаев в нашем доме - её идея) что я и не собирался негативно влиять на их статистику по суициду пилотов, но толку от этого - ноль. Только заработал ещё несколько уколов. Она последнее время любой разговор использует, как прилюдию к лечению.

Завтрак я всё же скормил ррархам... И даже цветы полил, хотя обычно оставляю их участь на совести атмосферных явлений. Ну то есть дождя...

Розы, белые и красные, как и положенно в хорошем шведском особняке, или английском? А, без разницы… вообщем, розы мы унаследовали от бывших владельцев особняка. Когда я купил этот дом, казалось что стены не осыпаются только потому, что им мешают розы. Они ползут вверх по белоснежным стенам. Узкая тропинка из римской мозаики, которая почти полностью покрыта опавшей листвой (подметать листья было некому), прячется за клумбами и декоративными кустами. Деревья большие, высокие. Некоторые деревья даже выше, чем четырехэтажный особняк, наш дом. Клены, дубы, ели, сосны, тополи, ивы, все согласно старомодному стилю – почти лес, как на Земле.

Единственное отличие от Земли – небо. Сатурн с кольцами, множество спутников, антропогенные сателлиты, Солнце, очень маленькое, и четыре энергетические станции в небе напоминают, что это не Земля...

В семь пришел Сэм. Флаер я, конечно, поднял в воздух и даже слетал до РРЦ, но потом повернул обратно. На вопрос Сэма о том, почему я решил вернуться в особняк пояснил, что с Ольгой мы договорились, что я появлюсь там не раньше одиннадцати. И попросил Сэма вернуться через несколько часов.

Ближе к десяти утра я уже настолько устал от сочувствующих взглядов моих непрошеных домочадцев, что был готов сбежать куда угодно, даже в РРЦ. Так что когда я снова вернулся на веранду, то потребовал, чтобы меня не отвлекали от работы. Так как со мною остался ррарх, это посчитали достаточной страховкой от суицидальных наклонностей раненых пилотов и нанятые Ольгой люди наконец оставили меня в покое. А через несколько минут у меня появился мой первый стажёр...

* * * * *

Мальчишка десяти или одинадцати лет спрятался в листве, на высоченном дереве. Худой и высокий для своих лет, он был одет в копию пилотской формы, популярной на Рессате. Напряженно и внимательно мальчик всматривался в черты лица незнакомого подростка, который что-то решал на планшете.

Вздохнув, мальчишка подумал, что у него все равно нет выбора: он пытался вычислить, является ли подросток на веранде тем, кого он искал уже больше часа, перелезая с дерева на дерево, но ни к какому мнению так и не пришёл. Он смотрел на этого подростка с иссиня черными волосами, в такой же форме, как и он сам. Парень, которого он рассматривал, сидел в плетеном кресле на веранде, и самозабвенно что-то чертил и записывал в кристалл. Мальчик размышлял о том, что слухи о тяжелом ранении коммандор-капитана Рессата, и о том, что он заразился агрессивной формой лихорадки Леднева, от которой едва не умер на Астре-2, могут быть правдой. И в таком случае помочь ему не сможет никто…

- Ты знаешь, как его зовут. У тебя есть его адресс. В Сити тебя всё равно не пустят, в рессатский реабилитационный центр, скорее всего, тоже. Ты можешь найти его только в доме, большего для твоих родителей я сделать не в силах. Дальше все зависит только от тебя, - сказал один из друзей его отца.

- Но слишком много от него не жди. Планетарный коммандор-капитан Рессата… Лан … у него отобрали допуск на Астре-2. Я не думаю, что он может помочь тебе. Скорее всего, он уже находится в рессатском реабилитационном центре. И то, что я слышал о методах лечения там не распологает к частым посещениям пациентов. Какие уж там полеты, с лихорадкой Леднева. Она, знаешь ли равна РРЦ. Не думаю я, что ему позволят находиться дома в таком состоянии, все заразившиеся в последнее время направляются в реабилитационный центр немедленно, и живут там безвылазно, минимум год.”

- Я знаю. Не так давно я бы сказал ”равнозначно смерти”, но никто другой помочь не сможет. Пассажирский корабль, на котором летают мама и отец уже ищут несколько часов все коммандор-капитаны. Его скоро объявят пропавшим. Тогда его перестанут искать. Их уже сейчас прекратили бы искать, но коммандор-капитанам не нравится то, что написали журналисты, напомнив, что Лан был ранен и находился на Астре-2 всего два дня, а один из пассажирских кораблей уже потерян. Первый за семь лет... Из РРЦ обычно никого не выпускают, за одним единственным исключением. И если мне повезет, то он согласится помочь, наплевав на правила и предписания, - с отчаянием подумал мальчишка, - Но это должен быть Лан! Никто больше с ррарх не возится. Только разве он не старше?

Мальчик сжал зубы и спрыгнул с дерева, преземлившись рядом с одним из ррарх. Это было ошибкой. Крупный зверюга издал грозное рычание и молниеносно прыгнул на непонятно откуда свалившееся "нечто".

Подросток среагировал на бросок ррарха... Таким же рычанием. А уже потом перешёл на нормальный, человеческий язык.

- Раари, прекрати немедленно! Отпусти его. Я сам с ним разберусь, - услышал мальчишка сердитый голос поблизости. Миг, и его поставила на ноги невидимая сила.

- Ты кто такой? И что тут делаешь? - снова раздался тот же требовательный голос и мальчик встретился взглядом с насмешливыми черными глазами незнакомца, - Тебя ведь Ивар зовут, так?

Парень, который его разглядывал, почему-то делал акцент на И, когда произносил его имя. И "н" получалось каким-то... на "р" похожим. Мальчишка вспомнил, что говорили о коммандор-капитане - что он не человек вовсе, а из древних, как наблюдатели, и поёжился. О древних ходило много сплетен. Не всегда добрых. Но на вопрос как-то нужно было отвечать, так что он решил, что какая разница, как его зовут? Лишь бы спасти родителей. На акцент этого непонятного подростка он решил не обращать внимания и кивнул.

И быстро, словно боясь, что его перебьют, заставят замолчать и не дадут сказать то, что он изо всех сил хотел сказать выпалил: "Я ищу планетарного коммандор-капитана Рессата. Сегодня утром пропал один из пассажирских кораблей. Коммандор-капитанский корпус скоро прекратит поиски, корабль уже объявлен пропавшим. Если планетарный коммандор-капитан Рессата не найдет корабль через альфу, все кто был на борту..., - мальчик не сумел сказать "погибнуть" , но это и без его слов было ясно.

- А там мама и папа! И младший брат, - выдохнул мальчишка и заревел. И продолжал реветь, когда чьи-то руки схватили его за плечи, слегка сжав и спокойный голос произнес: "Да не реви ты, объясни толком! Никто из коммандор-капитанского корпуса не стал искать в альфе? Или искали - но корабль не нашли? И какого он класса?"

Продолжение следует...