ЭНСИНГ. Книга первая: Приглашение

Глава 00

Представьте, на секунду, всего на одну малюсенькую секунду, что мир волшебства существует, что стоит лишь захотеть, как вы воспарите ввысь, как птица, подумать о столе полном угощений и вот он перед вами. «Такого не бывает» - скажете вы. И я отвечу: «Да! Не бывает, но представьте.» Воображение — это то, что позволит вам поверить в волшебство, в сказку, в этот прекрасный мир.

Мир полный магии и волшебства, сказочный мир, предстает перед вами одетый в парадный костюм, яркий, элегантный, сочетающий прямые линии и изысканные узоры. Он протягивает вам руку и приглашает насладиться своим обществом в танце под невероятную музыку, отказаться практически невозможно. С каждым па, вы знакомитесь с его обитателями, с его внутренним миром. С целыми королевствами чудных существ, которых и представить не могли, с магией и силой, которую трудно описать словами.

– Ну чушь, – вздохнув, откинув листок куда-то за спину, резюмировал, с толикой возмущения в голосе, бородатый коротышка, – одна вода и вымысел, никто на это не клюнет, – продолжил гном. – А если и клюнут, то будут, мягко говоря, разочарованы, и долго тут не задержаться.

– Ну хоть какая-то помощь, – неуверенно возразил седой старик. – Либо ложь, либо к нам никто не придет.

В этот момент в камине треснуло, да так громко, что на некоторое мгновение перевело внимание собеседников на себя. Это были, некогда, уважаемые члены Совета Общества Аванц, СОА, сокращенно. В данный же момент Бродомаг, гном, с переливающейся магическим сиянием бородой, назвали его как раз из-за магических сияний в его бороде, ожидалось, что Бродомаг будет сильным Краумоном, то есть прирожденным волшебником, однако все проявление его магии выливалось в свечение бороды, но магом ему это не помешало стать, хоть и не природным – Аванцем. И его, так сказать, коллега, мистер Джейк Джексон, солидного вида мужчина, хоть уже и сильно в годах, все еще мог дать фору молодцам, седой, но с аккуратной стрижкой и чисто выбрит, и вопреки расхожему мнению и всевозможным стереотипам, не ходил в мантии или же других лохмотьях, а предпочитал деловые костюмы и всегда выглядел как истинный джентльмен, хоть и был могущественным Аванцем. Эта парочка старых друзей находилась в бывшем загородном поместье СОА. Расположились они в уютной гостиной. Напротив камина стояли пара кресел и кожаный диван, коротышка не очень-то его любил, и чаще выбирал кресло, так как диван был очень мягким и удобным, но беднягу как будто поглощал целиком, торчали только голова, руки да ноги. И в этот раз Бродомаг выбрал кресло. Джейджей, как часто называли его друзья, стоял возле камина, смотрел прямо в пламя, опершись правой рукой о каминную полку, а левой уперся в свой бок. Конечно, Джейк не все время пялился в огонь, это не вежливо, а он был достаточно воспитан, чтобы понимать такие простые вещи, и при активной фазе диалога смотрел на своего собеседника, и лишь в моменты осмысления или общего молчания возвращался к пламени.

Как и принято, у уважающих себя коллективов, которые занимаются магией всерьез, совет припас и в этом доме несколько сотен книг различной степени тяжести и веса в магических кругах. Эти труды были на обеих стеллажах, справа и слева от камина, расположены в строгом порядке, правда, слева они были рассортированы по цвету и размеру, а так же по наличию или отсутствию названия на корешке, цвет надписей так же был важен, сперва шли самые большие книги с золотыми надписями, потом серебро, затем белый, черный и в конце без надписей вообще, потом этого же цвета, но меньшего размера и так далее. Справа же размер и цвет не имели значения, они были расположены в алфавитном порядке по первой букве названия, внутри буквы, сортировка продолжалась по первой букве в фамилии автора, а следом, если это требовалось, во внимание бралась и первая буква имени. Вот вам урок: не доверяйте одно дело разным людям. Как думаете, какие книги читались чаще, правильно ни те, ни другие, так как Совет пускал в поместье лишь самых успешных, признанных Аванцев, которые к этому моменту знали все, что находилось на страницах этих книг.

– Ты представляешь кого занесет к нам по твоей брошюрке? Туристов, долбанных туристов, – почти орал бородач, хотя с его низким и хриплым голосом, охрип он, кстати, потому что часто так орал, это больше походило на рычание дикого зверя, которому на лапку наехала груженная телега, и груженная ни чем-то сносным, а самым что ни наесть навозом, да еще и свежим, так сказать двойное расстройство, и больно, и неприятно, – кому с ними возиться прикажешь? Им только достопримечательности показывай да рассказывай, в битве от них не будет толку.

Старик в серой жилетке призадумался, хотел было что-то сказать, уже поднял руку и сделал пол оборота к коротышке в кресле, но остановился, как это бывает, когда думаешь над тем, что говоришь, и, видимо, проиграв диалог у себя в голове, понял, что аргумент не приведет его к победе в этом споре. Он спрятал руку в карман, как будто что-то там искал, затем отвернулся от собеседника, почесал подбородок и вернулся в диалог.

– Но они же все герои в этом мире, все до единого, об этом говорят все наши книги и мудрецы, написавшие их, – тут в голову к волшебнику закралась было мысль, но он решительно ее отогнал, нельзя было сомневаться в своих словах в этот момент, он предпочитал сомневаться наедине, как говориться, что было в твоей голове, остается в твоей голове, если рядом нет телепатов, конечно же. – Придут герои и точка, ну может, пара туристов тоже придут, но это не проблема.

– Что-то мне подсказывает, дружище, что какой-то романтик вроде тебя, писал эти книжки, и немного так, – Бродомаг набрал воздуха в грудь, – НЕМНОГО – подчеркнул своим рычанием, и снова спокойно продолжил, – приукрасил информацию.

– Ну предложи тогда план получше и отстань уже от меня, я делаю что могу, – с ноткой обиды произнес Джейк, скрестив руки на груди и отвернув немного голову в сторону от собеседника.

– Мыслишки есть, – коротышка перешел на заговорщический тон, – надо собрать всех наших, ну или хотя бы всех дееспособных, нам нужны правильные энсинги, отправим их в тот мир, а назад они к нам вернутся уже с героями, – Бродомаг подскочил с кресла, можно сказать даже спрыгнул, и двинулся в сторону двери, – но действовать надо быстро. – С этими словами он исчез за дверью, а Джейк остался в одиночестве со своими мыслями.

Глава 01

Серость, вокруг стояла серость, если так можно сказать. Где-то там далеко был закат, но здесь не было и следа его. Полумрак спустился на дом, маленький, и, с виду, не жилой, и таковым он простоял давно. В нем нашли свое временное пристанище две беглянки, мать со своей дочуркой, пытаясь найти помощь они забрели в эти места, и не найдя никого, решили переночевать с крышей над головой.

Некогда счастливая семья Уим жила спокойной, размеренной жизнью в деревушке, а точнее около нее. Подальше от королевства, подальше от Гильдии Краумонов. Уютный домишко с пристройкой, в которой была мастерская. Во дворе был сад и огород, не бог весть что, но свои плоды давал, и радовал сладкими, иногда кислыми, иногда вяжущими, но всегда вкусными овощами, ягодами и фруктами. Участок их земли находился в полулеске, что позволило оградиться, просто переплетя меж деревьев канат, и вставив в него ветки, буревал, и живые кусты. Кусты пришлось пересаживать с других мест, но таким образом забор казался очень естественным, а пройти сквозь него могли только мелкие зверьки.

Отец был мастером на все руки, на этом и выживали. Аарон владел крошечной силой, она ему и помогала в его ремесле. Сила видеть, как устроены различные предметы, с ее помощью он восстанавливал работоспособность различных инструментов, создавал прочную мебель, материалы выбирал, тоже пользуясь своей способности. Жена его была имлингом – обычным человеком без магии. У дочери также способности не проявлялись.

Аарон мог бы добиться в своей жизни больших успехов, жить в королевстве, иметь титул Краумона, ему прочили такую судьбу родители, они хотели, чтобы их сын пошел учиться в Гильдию. Однако Аарон предпочел всему этому любовь, он об этом всегда говорил: «Любовь – самая великая магия на свете!» В первый раз он это произнес, отвечая своему отцу, когда тот упрекал его, что Аарон отворачивается от магии. Зато поворачивается к своей любви. Ее звали Има, а вот фамилии не было, ведь фамилия — это родовой дар, которым обладали не все. Има сначала жила и росла, а потом и работать стала в приюте. Они встретились еще детьми, и часто гуляли, утайкой, чтоб родители не узнали, но они узнали. Неудавшийся волшебник сбежал со своей будущей женой, обычным имлингом.

Спустя многие годы Аарон впервые задумался над правильностью своего решения. В тот злосчастный вечер к ним в дверь постучала беда, в прямом смысле этого слова, это был бандит по кличке Беда. Лесные бандиты редко так далеко уходили от королевства, ведь чем дальше в лес, тем беднее прохожие. Но на этот раз их интересовали не богатства этих людей, а сами люди.

Буквально четыре дня назад, один Нисай – колдун выучка, как их называли в Гильдии Краумонов, нанял их для очень темного дельца, мол нужны ему пара домработниц, но чтоб не очень старые и хороши собой. Кадровых агентств у них не было и клининговую фирму не нанять, пришлось что-то придумать. К слову, это не первые его работницы, он уже давно старик, лет сто как, еще в те времена он заколдовал пару ошейников, нарек их ожерелье раба, надеваешь такой на кого-нибудь и тот служит тебе, как раб, его и бить не надо, он будет делать все, в точности все, что ему прикажут. Вот Беда и пришел со своими головорезами к семье Уим, что мать, что дочь, красивы и молоды, а из препятствий только муж.

Двое крепких бандюганов под руки схватили Аарона, а еще двое напали на мать и дочь. Отец кричал не в силах противостоять ситуации, впрочем, кричали и девушки, последним связали руки за спиной, накинули на головы мешки и потащили к повозке. Отец им был не нужен, как и не нужен был преследователь, который бы не успокоился, так как отдать своих родных этим, простите, людям, не захотел бы никто. Поэтому все те же крепкие ребята как следует приложили бедолагу Аарона, после них было не ясно толи жив, толи мертв, бросили его тело и подожгли дом.

Дочь Аарона – Мика, лежа в повозке и подпрыгивая на кочках, даже сквозь мешок видела зарево пожара, она все понимала, что больше не увидит отца, что прежняя жизнь для нее кончилась, и что, возможно, скоро кончится жизнь, в принципе. Свет, исходящий от пожара, сначала усилился, а затем становился все меньше и меньше, по мере удаления повозки от дома. Мика все еще пыталась осознать происходящее, но не в силах уложить все это у себя в голове, провалилась в обморок.

Беда, и Гнус – его правая рука, спешились и направились к ближайшему дереву, благо это был лес, и далеко идти не пришлось. Было уже темно, и надо было где-то переночевать, для лесных разбойников спать под открытым небом это как дышать, поэтому проблем это вызвать не должно было. Гнус приказал парочке подручных соорудить подстилку для пленных и привязать их как следует. Еще пара бандитов пошла собрать растопку, ночь ожидалась холодной.

Гнус подошел к своей лошади и залез в сумку, наощупь достал бутыль со своей любимой брагой, отхлебнул и побрел к дереву, чтобы завалиться там и напиться. Гнус не помнил дней, когда он не был бандитом, да и не особо хотел их вспоминать, не от хорошей жизни стал таким. Гнусом его прозвали за гнусный характер, он относился к своей работе с особым энтузиазмом и рвением, как будто старые раны излечиваются за счет ран его жертв. А еще из-за своего характера не раз получал в пятак, раз семь или восемь ему ломали нос, порой срастаться не успевал, как снова получал по лицу. Нос почти не пропускал воздух теперь, и его кличка приобрела второй смысл.

Бутыль выскользнула из обмякшей руки Гнуса, скользнула по бедру и аккуратно улеглась рядом со своим хозяином, оставив на утро ему пару глотков. Ночь уже вот-вот наступила, и неспящим в этот момент был только Дюма, который должен был следить за костром и пленными. Он посмотрел на Мику и ее мать, те лежали неподвижно, а костер явно требовал еще дровишек, Дюма, нехотя, пошел за последними, он отошел недалеко, и каждые секунд тридцать оборачивался в сторону импровизированного лагеря, дабы убедиться, что все хорошо. Набрав необходимое количество различного рода веток и палок, что было не так уж и просто, учитывая время суток и отсутствие на небе даже одной малюсенькой звездочки, одним словом, кромешная темнота. Дюма вернулся к костру и забросил охапку в него. Костер зашипел, затрещал, задымил и наконец жадно набросился на свою еду, вокруг стало светлее и теплее. Надсмотрщик маялся, не знал, чем занять себя, к тому же он ужасно хотел спать. Дюма вспомнил про бутылочку кофейного ликера, которую он тиснул давеча, недолго думая, он достал ее из-за пазухи и начал распивать.

Все бандиты сладко похрапывали, даже тот, что должен был присматривать за похищенными. Мика приоткрыла глаза, было темно, скорее всего из-за мешка на ее голове или потому что была ночь, а костер уже потух – тлели лишь пара тройка красных угольков. Недосмотр за костром был фатальной ошибкой, так и насмерть замерзнуть можно. Все ее тело жутко ныло, она долго пролежала в очень неудобной позе, все это время руки ее были связаны за спиной, не самая удобная поза для сна. Мика попыталась вытащить руку из-под себя, армия колючек напала на нее, и она решила пока не шевелиться, да и веревки бы все равно не дали бы ей этого сделать. Попутно она вновь в голове проиграла последние события, перейдя на стадию принятия нынешнего положения дел. Нужно было что-то делать, но что, вот в чем вопрос.

– Мам, – тихонько прошептала Мика, слегка повернувшись к, как ей казалось, своей маме. В ответ – лишь молчание. Молодая пленница решила понять, что происходит вокруг, для этого надо было избавиться от мешка на голове. Спустя какое-то время ей все же удалось стянуть мешок, пришлось изрядно повертеть головой, и пообтереться о дерево. В миг, как она стянула мешок, Мика подумала, что все еще что-то мешает ее глазам видеть, но потом поняла, что вокруг была слишком темно.

– Мам, что нам делать, – снова попыталась достучаться до матери Мика, – Мам, мам.

Мика села к дереву, пытаясь хоть что-то разглядеть, но тут на нее снизошла мысль, раз темно, и слышен только храп и сопение, все негодяи спят, и надо этим воспользоваться. Девчушка осторожно и неспеша начала тереть веревку о дерево, дерево помогло с мешком, может и тут не подведет. Терпение и труд, как говорится, но времени было не так много, в любую секунду может проснуться кто-нибудь из ее похитителей, и побег не удастся. Воля к жизни была явно велика, в данный момент, у юной невольницы. Что-то щелкнуло в ее голове, в ее сердце и немножечко даже в пояснице, последнее, возможно, был просто хруст уставших костей. Мика почувствовала веревку на своих запястьях, но не как обычно, всю веревку полностью, и каждое волокно по отдельности, и все это одновременно. Мысль прошлась по всей длине веревки обогнула дерево и вернулась обратно, импульс снова прошелся по веревке. Мика чувствует ее, как она прочна и насколько она все еще цела, не смотря на все усилия. Однако еще она чувствует, как не умело она завязана, вероятно сказывается тот факт, что бандиты не привыкли кого-либо связывать, а чаще всего просто избивают свои жертвы, ну или на крайний случай убивают.

Мика часто наблюдала за отцом, когда тот в очередной раз пропадал в мастерской, возможно запах древесины, которую он там частенько обрабатывал, и который, конечно же, попался ей под нос в лесу, разбудил эти воспоминания. Аарон касался предмета, как будто застывал на некоторое время, и потом сам себе резюмировал характеристики. Папа предполагал, что дочь унаследует хотя бы часть силы, иногда звал ее помочь. Аарон лелеял эту мысль, грезил этим, но девочка все не радовала его. И можно было подумать, что отец разочаровывался в ней, и расстраивался из-за этого, но он любил своего ребенка. Хотел быть лучшем родителем чем его отец и мать, которые требовали от него повиновения и даже подчинения, в том, что касается магии. И Мика, худощавая девчушка, с радостью таскала деревяшки, зная, что отец ценит ее и любит безусловно, даже если она бы не помогала ему, даже если решила бы связать свою жизнь с бродячими артистами, и укатить далеко и надолго, она, конечно, не стала бы так поступать, и именно по причине описанной выше, Аарон бы все равно любил ее, а Мика всегда отвечала взаимностью.

Короткий миг воспоминаний резко перебило другое воспоминание, более жуткое, и неотвратимое в своей трагичности. Момент похищения и разлука с отцом, о судьбе которого ей сейчас ничего не известно, и как это бывает, в голову лезут самые мрачные мысли.

– Не время сейчас плакать, соберись, – мысленно подбадривала себя Мика, она стиснула зубы, и сжала глаза, чтобы вдавить слезы обратно. Сделать все ради своей семьи, вот ее долг в данный момент, и если отец уже не вернется, то мама все еще тут, еще можно спастись.

Сосредоточившись на цели, Мика принялась за ее осуществление, веревка завязана, хоть и плохо, но все еще завязана, нужно лишь правильно потянуть, куда надо упереться и вуаля. Веревку то она так и не развязала, но ослабила на столько, что путы спали с ее тоненьких запястий. Уже без четверти беглянка, затихла, прислушавшись к окружению, все еще было тихо, только спокойный и размеренный сап, как полу духовой оркестр без дирижера, ритмично, но не соблюдая амплитуду, был слышен в этот момент. Мика принялась развязывать маму, попутно, тихо и осторожно будя ее. Мать явно связывал другой человек, узел был понадежнее, да и в целом другой, пришлось повозиться. Пока суд да дело, девчонка и не заметила, как стала различать узел своими глазами, а виной тому, только проявивший свои первые признаки, рассвет. И вот, наконец, ярмо пало, и обе, уже полноправные беглянки, могли бы бежать, но одна из них еще спит.

Намеки света начали пробиваться свозь ветви, и уже разбудили несколько пташек, которые, проснувшись от своего сладкого ночного сна, решили проветрить голосовые связки. Благо Мика к этому моменту уже растормошила мать. Пробуждение прошло достаточно странно, Има только открыла глаза, увидев свою дочурку, а затем ощутила ее холодную ладонь у себя на лице, осторожно, но достаточно сильно, сжимающую ей рот. Со стороны, понятное дело, это не выглядит так ужасно, но попробуйте как-нибудь разбудить кого-нибудь таким способом, а затем спросите какие у них были ощущения. По широко раскрытым, секунду назад спящим, глазам своей мамы Мика поняла, что надо бы побыстрее ее успокоить, все объяснить и бежать без оглядки.

Под ногой девчушки, с жгуче черными, прямыми, немного встрепанными, и захватившими несколько хвойных иголок, поеденный листочек, потерявший свой яркий изумрудный цвет, и немного песчинок с земли, предательски хрустнула ветка. Мика замерла, так же как и ее мама, Има не посмела даже обернуться, а вот ее дочь обернулась, да с такой решимостью, что все прихваченные ее волосами сувениры решили сбежать с этой вечеринки. Взгляд судорожно искал среди тел, находящихся сейчас во власти сладких, а может и не очень, снов, внезапно очнувшихся и потревоженных злых бандитов. На счастье обеих бандиты все еще лежали кулями на земле, даже на другой бок не повернулись, ни единого движения.

Нынешняя Мика, как и все люди, в какой-то момент, особенно перед сном, вспоминает прежние неудачи, возможно так мозг напоминает нам, как легко можно сделать неверный выбор, и что не стоит больше совершать эти ошибки, или он хочет нас унизить, и сделать может это только перед сном, когда наше сознание теряет свою силу и отдается во власть Морфея. И чаще всего она вспоминает именно этот момент, когда она очнулась связанная, напуганная и смогла освободиться. Прокручивала этот момент раз за разом. Так или иначе, приходила к выводу, что надо было перерезать всем им глотки, пока те спали. И окажись сейчас она в подобной ситуации она точно бы так сделала.

Едва первые лучи искрящегося солнца коснулись земли, поползли по деревьям и в целом начали вести себя развязно, и так будто они тут главные и никто им ничего не сделает, например, назойливо лезть в глаза, припекать ноги, и другие части тела, проснулись Беда и Гнус. Гнусавый партнер, нашего главаря, вскочил на ноги, ощутив дикое желание полить деревце, он прицелился, вычислив самое подходящие для этого, и уверенно, хоть и немного шатаясь, направился к нему. На пути к своей цели Гнус ни чего не замечал, в прямом смысле, он прошелся по одному из разбойников, даже не заметив его, и его, чуть стиснутый импровизированной подушкой, стон боли. Беда же в это время отчаянно протирал глаза и боролся с позывами прилечь обратно, мог сидеть так до обеда, в потугах и сопротивляться тяготению, кто мы такие чтобы судить его за это. Впрочем, сегодня он так долго не просидит, ведь его приятель, с, поломанным в четырех местах, носом, как раз возвращался обратно, успешно выполнив свои дела. На этот раз он заметил своего подчиненного, и обошел его лодыжку, она вежливо поблагодарила его за столь обходительное отношение, и что самое ужасное, особенно для, до сих пор спящего, караульного, Гнус увидел, а точнее не увидел, двух их заложниц, оплату за которых он во сне уже успел промотать. Если бы гнусавый заметил, что он наступил на одного из своих, то сейчас бы очень сильно жалел, что это был не Дюма.

– Какого лысого дятла, – прогнусавил Гнус, очень громко, и с ноткой разочарования в голосе, ведь как любой, уважающий себя, замначальника, чувствовал ответственность за нанятых им разбойников, – Где девицы?

Беда внезапно ощутил прилив бодрости, но не той вдохновляющей бодрости, а той что приходит когда ты проспал, а должен был быть на работе минут пятнадцать назад, опустошающая в своем желании повернуть время вспять, и когда осознаешь всю тщетность своих попыток успеть туда куда ты уже опоздал, бьющую тебя наотмашь отчаянием. Поднявшись на ноги, и убедившись в том, что их пленные за ночь успели превратиться в беглянок, Беда начал оглядываться по сторонам, безуспешно надеясь, увидеть свои несостоявшиеся денежки, убегающими от него. Денежки, кстати, сверкнули пятками, как раз когда бандиты только проснулись, луч солнца ярко отразился от пятки Имы, в тот момент, когда Беда смог бы еще ее увидеть, но еще не искал ее и дочь.

Не различив среди деревьев ни чего кроме деревьев, главарь пнул первого попавшегося бандита, который еще спал и беды под собой не чуял, пнул так, что и самый крепкий и матерый боец бы загнулся, прямо острым носом своих счастливых сапожищ. Беда был далеко не глуп, и не кутил на все свои, вырученные с делишек, деньги, а тратил часть на снаряжение. Он понимал, что, если кого-то заставлять силой мастерить одежду, обувь, оружие или нечто подобное, мастер не сделает хорошо, тяп-ляп и готово, да и потом опять к нему уже не обратишься, поэтому всегда платил за это деньгами, и не скупился на чаевые, чтобы мастера каждый раз забывали как он выглядит и не задавали лишних вопросов. Вот и эти сапоги ему смастерили по его, немного садистскому, заказу: в передней части подошвы металлическая скоба с бугорками, что придавало удару дополнительную тяжесть и причиняло больше вреда его жертве.

Бушующая боль пробудила бандита, не самое жесткое пробуждение в его жизни, в прошлый раз он проснулся от того, что ему оттяпали три пальца на ноге, боль прошлась от солнечного сплетения, пульсирующей волной, по всем нервным окончаниям и вернулась обратно, сведя все ощущения в крошечную точку, бывший караульный заорал. Судьба зашлась хохотом.

– Вы, бестолочи, поднимайте свои кости, – дождавшись, когда закончит орать разбуженный его пинком, приказал Беда.

– Быстро, подъем, – вторил его заместитель.

Главарь посмотрел с упреком на Гнуса.

– Рассредоточьтесь по периметру, ищите следы, – загнусавил зам, он когда-то убегал от группы королевской стражи и, сидя на дереве, как раз слышал как говорил один их солдат, Гнус любил интересные словечки, предполагал, что это добавляет ему важности в глазах подчиненных.

На лицах наемников, если эти рожи можно было так назвать, застыл немой вопрос. Переглянувшись, разбойники решили не вдумываться в непонятные им слова, а просто выполнить часть приказа, которую они поняли: «ищите следы».

– Шеф, я нашел следы, – один из бандитов поднял руку и махнул, зазывая к себе начальство, рассчитывая на похвалу, за столь быстро найденные отпечатки ног.

Заместитель подошел первым, увидев следы, и то, что рядом были точно такие же, ведущие обратно в лагерь, одарил подчиненного. Стоявший на одном колене бандит, схватился за челюсть, после благодарности Гнуса, которую тот выразил ударом колена.

– Это мои, дурошлеп! – очень зло и гнусаво объяснил, правая рука Беды, свое поощрение.

Солнце было в зените, его лучи нещадно прорывались к земле, казалось ничто не в силах их остановить, во рту было сухо словно в доменной печи, любая влага из воздуха там превращалась в пшик. Пение пташек, стрекотание и шелест, издаваемый одеянием здешних деревьев, не мог перекрыть, хоть и отдаленное, но очень жизнеутверждающее журчание воды. Мика и Има шли несколько часов, бежать они уже не могли, жажда была жуткая, они не пили уже довольно давно, конечно их похитители бы напоили свой товар, он нужен был им живой, но пленницы были в отключке, а когда последние убегали, то возможности прихватить фляги с водой у них не было. Мать и дочь брели на звук воды, очарованные им, словно под гипнозом, почти ощущали живительную жидкость у себя на языке, шли спотыкаясь, чуть не падая, но поддерживающие друг друга, дошли до ручейка. Вода весело и резво бежала вдоль камушков, разбиваясь о них, брызжа на землю вокруг, подпитывая растения, которые принимали капельки с распростертыми объятиями, оба бережка, этой искрящейся дорожки жизни, на всем протяжении, были покрыты разнообразием цветов, трав и даже каких-то ягод. Девушки рухнули рядом и прильнули к воде, водичка была кристально чистой, прозрачной как воздух, если бы не каменистое дно, искривляющее поток, исоздающее достаточный угол для отражения света, ее бы не было и видно. Однако главным фактором сейчас было то, что она была мокрая и прохладная, попадая в рот, возвращала жизнь в эту пустыню. Има осмотрела и собрала ягод, съев парочку, на вкус убедилась в том, что они съедобные и вложила их в ладошку своей дочери. Немного восполнив силы, мать с дочуркой двинулись дальше, куда глаза глядят.

Мика – маленькая девочка идет за своей мамой по лесу, не отпуская подол ее юбки. Каждый куст, что шелохнулся от птицы или белки, кажется, прячет от нее какого-то монстра или еще какое чудище. Има впервые взяла дочь с собой в лес, это был настоящий лес, не то, что вокруг их дома. Девочка смотрела своими рубиновыми глазками по сторонам, новизна всегда пугает, чего ждать от этих мест, особенно когда тебя периодически попугивают всяким, с благим побуждением, чтобы ты не потерялась в огромном пространстве среди множества одинаковых деревьев и других кустов, хотят уберечь тебя. Запрещать что-то ребенку бесполезно, да и не только ребенку. Запреты, плоды, сами понимаете. Ограничивать человека надо правильно, не дожидаясь вопроса: «А то что?», сразу четко определить, что последует за нарушением запрета.

– Не бойся родная, пока мама рядом, тебя никто не тронет. – Успокаивала Има, свою дочурку, а та лишь сильнее сжимала подол.

Мика верила маме, что рядом с ней будет безопасно, не отпускала платье исходя из логичного вывода – мама не уйдет далеко без своей юбки.

Има человек сильной воли, без таковой прожить, не имея возможности обучаться колдовству, в силу своего происхождения, не просто. Одним из факторов, самым значимым, был Аарон, который вопреки родителям, всеобщему мнению и периодическим смешкам в его сторону, дружил с ней, а в последствии и влюбился. Он поддерживал Иму, давал ей надежду на будущее, даже не на светлое будущие, а просто на тот факт, что оно вообще будет. Принципы взаимоподдержки перешли и в семью, мама понимала, что, если поддерживать друг друга, поддерживать благоприятную атмосферу, ее дочь вырастет хорошим человеком, достойным. План был хорош в своей простоте, однако Има не учла некоторые моменты, внезапные, в своем проявлении, такие, как например, эти бандиты.

Над кронами нависла бледно желтая пелена, как песок, ярко освещенный полуденным солнцем, с какого-нибудь пляжа, разве что не искрилась кварцевыми блестками. Близилась ночь, беглянки набрели на какую-то постройку, воодушевившись на мгновение, сменившееся полным разочарованием, она была явно заброшена: дверь на распашку, некогда забитые окна, могли похвастаться лишь парой целых дощечек. В силу тусклости, лучи придавали стенам хижины желтоватый оттенок, а вокруг лишь нехотя расчищенная земля, и пеньки распустившие молодые веточки, которые хотели бы стать деревцами, вероятно из-за длительного отсутствия тут человека, природа взяла верх, в попытках вернуть свою территорию в исконное состояние. Одноэтажная постройка была, скорее всего, местом отдыха, для путников, что частенько пересекали лес, из чего следовало, что до выхода из леса примерно шестнадцать часов ходу, в одну из множества сторон.

Вмятины во мшистых наростах, отпечатки в грязи и на сырой лесной земле, оставшиеся от бывших пленниц, петляли меж деревьев, замедляя ход разбойников, беглянки не специально путали след, однако идти прямо, убегая от кого-то, да еще и по незнакомой местности, не просто, и деревья, извините, не ровными рядами растут. Разбойники знали эти места, они решили разделиться, Беда с одним возничем поехал по дорожке – небольшая тропинка, которую редко использовали для поездок на телегах и прочем гужевом транспорте, так что там была притоптанная середина и неглубокая колея по обеим сторонам. Гнус же взял остальных ребяток, и направился по следам беглянок. С последним желтым кусочком света зам и головорезы добрались до лачуги, которая раньше использовалась для пересечения этого леса. Заметить беглянок в такой темноте разбойники бы не смогли, но к великому сожалению, последние так же решили переночевать под крышей и с четырьмя стенами вокруг.

Глава 02

Серебристая, вымощенная глянцевым камнем, в свете полной луны, дорожка петляла от особняка, огибая медный фонтан, который сейчас не работал, продолжая свое целеустремленное движение вдоль аллеи с розовыми кустами, и казалось бы могла привести прямо в другое королевство, но внезапно обрывалась превращаясь в скупую на эпитеты тропу из песка, грязи и еще некоторых материалов. Цокот небольших, но в то же время мощных ножек, резво разнесся по двору, послышался четкий хлопок старой дубовой двери, топотыжка обогнул фонтан, следуя в точности траектории дорожки, шаги были частые, но уверенные. Бродомаг семенил, переваливаясь с ноги на ногу, словно косолапый медвежонок, вот он прошел аллею, цокающий звук прекратился, перейдя в скомканное чавканье, не постоянное, периодически сменяющееся полнейшей тишиной. Гном сошел и с этой тропки, нырнул меж кустов, и оказался возле крохотного, но очень уверенного, складно построенного сарая, такой на вид и лет двести простоит. Коротышка нащупал в кармане ключи, рванул их из кармана, как-то ловко их крутанул, и меж пальцев, из всей связки, торчал именно нужный ему ключ. Он со скрежетом скользнул в замочную скважину, прохрустел перевернувшись там пару раз, и дверца распахнулась. Бродомаг зажег остаток свечи на столе, порывшись в ящике стола, достал бумагу и пару угольков. Гном расписал три клочка бумаги, какими-то странными символами и цифрами, Бродомаг был мастак на всякие шифровки и ребусы, а еще параноиком, сам он называл себя очень «предосторожным». Но даже если ты параноик, это не значит, что за тобой не следят, и боятся им было чего.

Пять лет назад, на трон королевства людей, тех, что потомки Великих, в жилах которых течет магия, настоящая, не подделка выучек, вроде колдунов из СОА, взошла некая Мирра, провозглашенная Королева Мирра Истинная Владычица Магии и Волшебства, королевства Гольнвард. Сила этой особы действительно была устрашающей, до нее на такое были способны, по мнению из некоторых книг, только сами Великие. Но до наших дней информации, в удобоваримом состоянии, дошло маловато. А тех не многих, кто осмеливался критиковать или подвергать сомнению ее мощь, становилось все меньше с каждым инцидентом. Но большую опасность Королева представляла тем, кто пользовался энсингами – зачарованными предметами. Один из ее первых приказов в роли королевы гласил: «Собрать, так же отобрать силой, в случае неповиновения, все предметы имеющие под собой колдовской, а также магический и мистический потенциал, в том числе энсинги и уничтожить их при возможности, за не имением возможности уничтожить – захоронить!» Большинство Аванцев считали, что есть какой-то энсинг или артефакт, который может посостязаться с ее силой, но открыто заявить о нем она не могла, и таким образом решила выйти из ситуации, уничтожив все предметы, в том числе и тот, которого она боялась. Волна изъятий прошла по Гольнварду, и по ближайшим территориям, ходили по домам, проводили акции: за добровольную сдачу предметов давали мешочек монет. Акция принесла так же волну воровства этих предметов и за пределами королевства, грабили и Аванцев и Краумонов, собирали целые мешки этих вещей и везли все в королевство, разбираться особо не нужно было, артефакт или забава для детишек, итог один ­­– звонкий мешочек монет.

Первый год ее правления сообщества Краумонов из других стран, земель и королевств, сошлись во мнении: ее королевство ее правила. И не стали вмешиваться, не первый сумасшедший монарх на их памяти, и, скорее всего, не последний. Однако Мирра не стала останавливаться на достигнутом, она собрала немало последователей своей идеи, превратила ее в небольшую элитную армию и двинулась на соседние земли. Захватывая по не многу, Королева увеличивала армию, улучшала свое положение на политической арене, а все чтобы прийти к своей цели: «Чистота магии». Поговаривают, что Гильдия Краумонов, которая находилась как раз в Гольнварде, поддерживала Мирру с самого начала, еще до ее коронации.

Сейчас большая часть мира принадлежит Королеве, не тронуты пока земли гномов, дикие болота и прочий народец, с достаточным содержанием Краумонов. Особняк СОА располагался далеко от королевства Гольнвард, меж землями эльфийских племен и Вратами Счастья. Последний оплот надежды для выучек или Аванцев, как они сами себя называли, под управлением Бродомага и Джейка Джексона, был распространен по небольшим ячейкам, ожидающим команды к действию, даже в королевстве была одна. Сопротивление имело в своих рядах и других Мастеров, которым и были адресованы шифровки гнома.

Бродомаг аккуратно свернул обрывки, короткими пальчиками ловко засунул в футляр и открыл дверцу клетки, но скорее это была не клетка, а домик. На столешницу, выползло существо, размером с годовалого котенка, толи зверек, толи птица. У питомца гнома было четыре лапки, задние были немного длиннее передних, на спине красовались два крыла, сияющие переливами цветов, от фиолетового до болотного зеленого, само туловище зверька имело более темный окрас. Мощную шею украшала, не пропорционально большая, голова, с двумя бусинами черных глаз, завершающаяся здоровым, острым клювом. Мозгули – умные, хитрые и преданные питомцы, которых часто использовали для передачи посланий, когда требовалась некоторая деликатность, секретность. Эти удивительные пернатые, естественно могли летать, но почтовых птиц частенько сбивали, поэтому мозгули летели ночами, и только в тех районах, где их бы не заметили, а днем могли преодолевать путь пешком, используя свои способные лапки, походящие на кошачьи, могли передвигаться по степи, по пустыне и по деревьям. Гном снял, висевшую на стенке сарая, крошечную сбрую, к которой, со стороны спины, прикрепил первый футляр, растянул ее руками, и мозгулик продел в нее свои лапки, Бродомагу оставалось только затянуть ремешки. Бородач нагнулся к питомцу и сообщил, тихо на ушко, адрес и имя получателя, и как тот его узнает. Проделав эти манипуляции еще с двумя своими питомцами, гном задул свечку, которая и так уже горела из последних сил, и вышел за дверь, не забыв ее запереть.

В камине опять громко треснуло, Джейджей слегка качнулся от неожиданности на лестнице приступке, что служила помощником в добывании книг с верхних полок. «Слишком крупные и сырые поленья» – подумал старик. Секундное отвлечение от цели завершилось, он дотянулся до коричневого лакированного ящика, который лежал на самом верху у стенки. Джейк спустился и водрузил ящик на столик. Его друг еще не вернулся, и старик решил раскурить свою трубку, усевшись в кресло, в ожидании коротышки. Пошарив по карманам жилетки Джейк достал темно коричневую с серебристым кольцом трубку, и тут же начал подносить ее к губам, но остановился, заметив ворсинку на мундштуке, убрал ее и завершил начатое. Джейджей затянулся, но не глубоко, как бы раскуривая ее, из его рта выходил сначала серый, затем белый, а потом и вовсе сиреневый дым. Это была не простая трубка, а один из его первых энсингов, трубка лишь имитировала процесс, а выдыхаемый дым был не дымом, а окрашенным магией воздухом, так Джейк бросил курить табак.

Пламя из камина на секунду потянулось в комнату, а затем, как бы отстраняясь, наоборот метнулось в глубь топки, входная дверь распахнулась. На пороге стоял гном и тщательно вытирал грязь с сапог, что не отвалилась пока он шел по камню.

– Джейджей, я вернулся, – Бродомаг сделал паузу, дабы удостовериться, что его услышали, однако ответа не последовало, – эй, старикашка!

Бродомаг прошел в гостиную, в кресле мирно посапывал его друг, который утомился ждать. Трубка еле держалась за пальцы правой руки и жилетку, на которой и лежала рука. Бородач, заботливо и бережно, щелкнул своего приятеля по носу. Джейк нехотя открыл глаза и чуть не уронил трубку, пытаясь потереть лицо и стряхнуть остаток сна.

– Я отправил послания нашим, – как бы отчитался Бродомаг.

– Угу, – промычал Джейк.

– А ты, я вижу, достал чемоданчик, – гном смотрел на старинный, деревянный, с двумя металлическими полосками пересекающими его поперек и заканчивающиеся защелками с одной стороны и петлями с другой,ящик, напоминающий шкатулку для драгоценностей, чем по сути тот и являлся, однако данное вместилище золота, серебра и других драгоценных металлов в виде колец, перстней, браслетов и прочих брошек и подвесок, было не малых размеров и язык не поворачивался назвать его шкатулкой.

– Ага, – все еще пытался сориентироваться в реальности Джейджей, – ящик, вообще-то!

– Зануда!

– Балда!

Волшебники друг за другом спускались по закрученной лестнице, ведущей в подвал. До того, как энсинги стали вне закона по приказу одной королевы, данное помещение, подвального типа, было заурядным погребом для вина, солений и заготовок длительного хранения. Был ли смысл переносить рабочую зону, место для интеллектуальных изысканий в сфере энсингов, в подвал, при условии, что особняк находился далеко от королевства, и прямой угрозы для них не было? Смысл есть всегда, когда ты гном параноик, даже если ты просто параноик. Бродомаг, как всегда, перестраховался, сработал на десять ходов и десять лет вперед.

Коридор, подсвечиваемый натуральной энергией кристаллов, в которых была запечатана магия, от лестницы вел прямиком в комнатку без окон, в самой комнате так же были кристаллы, их холодного, белого, но мягкого света как раз хватало на это помещение. По стенам стояли стеллажи, на полках которых еще не так давно лежали разные сорта вин, портвейн, брага и банки с засоленными овощами, а кое где обрывки промасленной, жирной бумаги от вяленного мяса, лежащие там до сих пор, соседствовали теперь с пачками свечей, кристаллами и всякими другими материалами и инструментами для колдовства. Посреди комнатки стояли два стола, приставленных друг к другу буквой «Г». На одном из столов был закреплен причудливый подсвечник, держался он за край стола, и нависал над столешницей массивной медной дугой, завершался он пятью посадочными местами под толстые свечи, и овальным отполированным хрустальным стеклом, положение которого можно было настраивать, свет от свечей, проходя сквозь стекло, фокусировался в более плотный световой поток.

Старик поставил ящик на стол и подтянул к столу круглый табурет, на который тут же водрузился гном.

– Джейджей, подай-ка мне основы, – как бы невзначай, процедил Бродомаг, и пока его приятель, воспитанный человек, не начал снова свои тирады, добавил, – Будь так любезен!

Коротышка искоса глянул на своего друга, пытаясь не привлекать внимания, дабы убедиться, что пауза была не слишком длинной, и смысл второй фразы объединился с первой. Джейк немного прищурился, но все же подошел к полкам, и порыскав взглядом, вытащил книжечку, на вид ни чего особенного, но по содержанию, это было просто сокровище, книга основ мироздания, что-то вроде учебника по биологии, химии, физике и математики в одном, только для колдунов. В этом трактате описывалась суть взаимодействия магии и материального мира, для того чтобы что-то заколдовать, необходимо было произвести расчеты количества энергии необходимой для воспроизведения желаемого результата. Помимо энергии, нужно было правильно сформулировать заклинание, не редко энсинги, которые заколдовывал новичок были опасны, их можно было назвать проклятыми. Сделаешь неверные расчеты энергии – человек может быть обессилен с первого применения, а то и вовсе умереть. Неверно сформулируешь заклинание, и вместо превращения цели в кочан капусты, сам рискуешь превратиться в него. Процесс колдовства мог идти не один день, а в некоторых случаях не один год. Все зависело от сложности заклинания необходимого для итогового эффекта. Само заклинание чем то походит на код в программировании со своими «если», «то» и «или», однако проверить работоспособность своего «кода» до того, как заколдуешь предмет, нельзя. Чаще всего предметы под колдовство выбирались самые простые и дешевые, дабы в случае неудачи, не жалко было выкинуть, только настоящие мастера могли позволить себе колдовать на чем-то драгоценном, зная исход. Так же как и у всего есть свои ограничения, есть они и у магии, и это первое, что изучают в академии, как только люди, решившие начать заниматься колдовством, и, возможно с его помощью разбогатеть, наколдовав себе какой-нибудь озолотитель, слышат об этих ограничениях – спешат удалиться с курсов. Самое главное ограничение, магия не может ничего создать из воздуха, то есть из ничего. Магия лишь проводник и трансформатор энергии, с ее помощью можно извлечь этот ресурс и превратить его, изменить его форму и содержание. Энергию можно взять из разных источников, есть всеобщий поток, который покрывает весь мир сетью, как бы ручейков магии, из него черпают свои силы Краумоны, и этот вид энергии называется «природной магией», иногда он само запечатывается в породу, такие кристаллы потом используются в колдовстве. Есть человеческая энергия – магия души, она сильна, но чрезмерное использование может навредить, у Аванцев это конечный ресурс, который восстанавливается, конечно, но очень медленно. Еще один источник, это буквально все, что под руку попадется, хоть дрова, хоть клочок бумаги имеют потенциальную энергию, считай все что горит можно использовать, но и камень и металлический прут, так же имеют таковую, они крепки, и эту крепость что-то поддерживает, это тоже можно использовать. Второе ограничение: энергия должна быть сосредоточенной, нельзя спалить целый лес себе во благо, ухватить сможешь, может одно дерево, вся остальная энергия рассеется, сосредоточение происходит так же и по оси времени, не получится жечь по бревну в день и копить энергию. Третье ограничение: нельзя создавать идентичные предметы. Это ограничение до сих пор вызывает кучу споров, так как природа его не ясна, но многие сходятся в идее о том, что проблема в подключении предмета к потоку, так или иначе в процессе колдовства вещь подключается к природной магии, почти как человек, а двух одинаковых людей не существует и данный парадокс мешает магии, путает ее. Проводились различные эксперименты, и некоторые из них, доказывали опасность применения таковых. Исходный предмет может быть любой, главное, чтобы его «код» был уникален. Эффект может быть схож, главное суть его достижения должна быть разной. И было еще одно ограничение, хотя, носило оно, скорее, технический характер – площадь поверхности предмета, должна была вмещать заклинание, то есть, нельзя заколдовать горошину или песчинку, даже самым слабым и простым заклинанием, так же не получится использовать жидкость. Был один колдун, который сказал, что он поумнее многих, и он сможет, таки, зачаровать воду, и после будет самым могущественным Аванцем, ничего хорошего, конечно, из этого не вышло, месяцами он производил манипуляции, и вот у него что-то получилось он схватил колбу, прибежал в кампус, кричал какой он молодец и гений, махая колбой направо и налево, и с очередным взмахом случился взрыв. Раньше заколдованная вода просто не работала, но из-за этого гения, выяснили почему, оказалось, что заклинание ложится на жидкость, но практически сразу слова и буквы перемешиваются, превращаясь в несвязный бред, из-за чего это все и не работало. А гениальный колдун пока нес свою колбу, наболтал там какое-то другое заклинание, на секунду получился взрывной энсинг, но этой секунды хватило.

Колдуны закопались в книгу по самые уши, работа кипела, так же, как и их головы, высокоуровневая магия отбирала очень много сил, и ментального здоровья. Гном и старик без устали расписывали листок за листком, периодически эти листки, скомканные, летели куда-то за их спины, в будущем они отправятся на растопку. Джейджей выбрал два платиновых, увесистых, перстня, одного бы точно не хватило на то, что они задумали. Первый перстень имел извилистый узор по всему основанию, вместо драгоценного камня был редкий минерал в виде меча, сиреневый оникс, в основе черный с прожилками яркой сирени по контурам меча, данного эффекта добились искусной обработкой. Второй перстень – брат первого, по шинке от камня шли прямые полосы, к низу сходящиеся в одну, на которой проявлялась гравировка. Камень же имел форму треугольного щита с двумя несильно вогнутыми дугами во главе, в сердце щита красовалась руна. Материал был схож, тоже оникс, но белый, с тёмно-зелёными прожилками.

Колдунам предстояло сделать нечто уникальное, два предмета, две силы, но при объединении обоих предметов соединялась и их сила, дополняя друг друга, атака и мощь с защитой и выносливостью. И все это сжато и мелким шрифтом, чтобы поместилось на перстнях, они хоть и крупные, если сравнивать с большинством подобных украшений, все же были небольшими, относительно обычных вещей, применяемых для зачарования.

Умственная работа была завершена, итогами ее стали, по пол листка для каждого перстня, и горка бумажных комков в углу, ожидающая своей яркой кончины в топке камина. Дело оставалось за практической частью, перенести заклинания на предметы, и добавить энергии, не зря были выбраны перстни с ониксом, этот камень мог вмещать в себя энергию и хранить ее сколько нужно, и после подключения, восстанавливать ее. Расчеты Бродомага показали, что этих камней, плюс сила души, и хватит на уверенных пару часов сражения во всеоружии.

– Джейджей, тащи сюда кристаллы, – деловито, не отрываясь взглядом от своей работы выпалил гном.

– Сей момент, профессор, – чуть улыбнулся старик, зная, что Бродомага раздражало, когда его так называли не ученики.

Глава 03

Осенний ветер ворвался в крону очередного дерева, стоящего у него на пути. Ворвался без спроса, навел шороху и шелесту, попутно срывая листья со своих законных мест. Утратившая силу желтая листва поддается порывам без сопротивления, зная, что учесть ее не минуема. И вот, один из оторванных листков летит в даль, в свое последнее путешествие, которое закончится, видимо, не скоро, так как спикировал он на влажную, толи от дождя, толи от перепада температур, крышу авто. Желтая поверхность почти сливалась с этим кленовым листом, и в целом расцветка автомобиля походила на него небольшими оранжевыми пятнами ржавчины.

Металлическая, окрашенная в темно коричневый или даже в бордовый цвет, дверь скрипнула и отварилась. Из подъезда выбежала девушка и уверенной походкой, чуть ли не бегом, свернув на право, оставила пиликающий домофон позади. Ритм ее шагов периодически сбивался, когда на пути возникали лужи, которые она преодолевала в припрыжку. Очевидно, не хотела замочить свои конверсы, состоящие по большей части из ткани, которые уже почти весь сентябрь, по летней привычке, надевает каждое утро.

– Холодно, – бурчала себе под нос рыжеволосая девушка. – Благо идти не далеко. – Но все-таки можно было взять куртку, – спор оборвался незатейливой мелодией, которую издал мобильник, оповещая хозяйку о звонке.

– Алло. – Алло, добрый день, Екатерина? – в трубке прозвучал незнакомый голос, неуверенно и, может, чуть тихо.

– Да, добрый! – на лице Кати промелькнуло какое-то сомнение.

– А вы через сколько будете? – увереннее и громче произнес голос. – Это Андрей.

– А… – девушка остановилась, пытаясь выудить из своей памяти всех Андреев, с которыми была хоть какая-то договоренность на сегодня, но тщетно, – Где?

– У меня в офисе, – сомнение добралось и до лица Андрея, – на проспекте Мира.

– Через пол часа, знаете ли, жуткая пробка, извините! – крайне уверенно резюмировала Катерина, попутно выуживая из сумочки ключи.

– Хорошо, буду ждать.

– До встречи!

Тонкие длинные пальчики Кати наконец настигли ключи от машины, которые так долго прятались. Девушка прошла еще пару метров, оказавшись возле машины, нажала на кнопку брелка сигнализации. Машина радостно бибикнула и подмигнула фарами, Катя распахнула водительскую дверь и швырнула сумочку на пассажирское переднее кресло, следом за ней запрыгнула и сама.

– Сейчас заведемся, и я позвоню ему, – чуть стиснув зубы, от переполняющего ее негодования, процедила сама себе Екатерина.

– Или заехать потом в офис и лично ему все высказать? – задала себе вопрос она.

Машина завелась с первого раза, уже не новая, но крайне надежная, ее желтая малышка никогда не подводила. За это Катя потчевала ее самым лучшим маслом и топливом и не скупилась на расходники. Но климат вовсе не хотел жалеть металлическую подругу, в планах как раз были работы по кузову, нужно было только подкопить.

– Точно! Поеду в офис, – вывела итог Катя, – не хватало еще в аварию попасть из-за разговора по телефону с этим кретином.

Авто резво стартануло, но продолжило движение спокойно. Впереди еще был путь до проспекта Мира, на который уйдут почти все тридцать минут, выторгованные Катей. Желтая машинка ворвалась в осенний, серый, будничный автомобильный поток, немного разбавляя собой сей пейзаж. Через пару километров она встанет, как и все, в пробку, о которой, естественно, догадывалась и упомянула. Расчеты были верны, с учетом обстановки на дорогах Катерина приедет в срок.

Грузный поток проспекта сдавил движение, цель была уже близка, вот-вот и заветный поворот в карман. Небольшие колеса малолитражки взбудоражили лужу возле поребрика, после поворота. По обеим сторонам были припаркованы автомобили, и Катя внимательно высматривала местечко.

– Ох как я не люблю центр, – сетовала она на свои каждодневные проблемы с парковкой, как обычно сама себе.

– Ничего, найдется место и для нас с тобой!

– Нам много пространства то и не нужно, – подбадривала себя Катя.

И вот оно заветное место, и удача, в 10 метрах от конечной точки. Настроение чуть улучшилось, возможно ее недо начальнику достанется не так сильно за эту подставу. В прочем все зависит от результата встречи с этим клиентом. К слову, к которой она не успела толком подготовиться – лишь мельком взглянула на план и прочла чем занимается компания. Катя откинула солнцезащитный козырек и открыла зеркало, ей хотелось убедиться, что на лице нет какого-нибудь пятна или, может, чего-то на зубах. Она широко улыбнулась, и в ее случае это было действительно широко, милая улыбка с упаковки зубной пасты, она подчеркивала ее и без того выразительные скулы, осыпанные ярким конфетти веснушек. Елизавету находили симпатичной, и даже привлекательной, не красотка с обложки, но очень притягательна и уютна, с ней всегда было комфортно, как будто от нее исходил свет на тысячу семьсот Кельвинов – теплый. И взгляд, благодаря ее светло-серым с легкой ноткой голубого, под определенным углом, был мягким и в тоже время выразительным, глубоким. Катя смахнула прядь своих чуть вьющихся, огненных волос с лица, тем самым вернув их к своим соседям. Проверка показала, что все с ней прекрасно и можно идти в бой (читай встречу).

Екатерина подошла к стеклопластиковым дверям ведущим в холл бизнес центра. Здание было относительно свежей постройки, что не могло не радовать, ведь оно точно не несет никакой исторической ценности. «Мои руки развязаны!» – подумала Катя про себя. Дверь открылась, не успела она даже дотянуться до ручки, находясь в своих мыслях, готовилась к встрече, и не заметила сквозь прозрачную дверь выходящего мужчину, он в свою очередь, тоже, был чем то очень занят в телефоне и не заметил ее. Удар пришелся по костяшке большого пальца правой руки, это было больно, неприятно и вело за собой некоторые неудобства, связанные с работой правой рукой, особенно у правши. Очень занятой, деловой мужик даже не извинился, щеки Кати раскраснелись пуще обычного, ведь румянец ее не покидал с рождения и сильно контрастировал с бледно-розовой кожей. Девушка повернулась к этому невоспитанному субъекту, и хотела было сказать, что она о нем думает или даже плюнуть ему на спину, но вспомнила, что в отличие от него, как раз-таки воспитанная, и молча зашла внутрь.

За турникетами, преграждающими путь незваным гостям, стоял темноволосый, гладко выбритый, молодой бизнесмен, наверно за тридцать и до сорока, в розовой рубашке с закатанными по локоть рукавами, темно синих, классических, брюках, ремень и ботинки – светло коричневые. Андрей поглядывал на механические часы с титановым браслетом, и каждый раз, с точностью до секунды, они сообщали ему, что дизайнер должен быть уже здесь. Ему нравились механические вещи, за их простоту, в сравнении с цифровыми гаджетами внедренными в повседневную жизнь основательно и бесповоротно, соглашусь, механические часы называть простой вещью не правильно, так как механизмы созданные часовыми мастерами, порой обходят по надежности и виртуозности любые устройства современного мира. Но механизм подчиняется физике, как солдат приказам офицера. А электронный, цифровой девайс имеет привычку «лагать», как будто без причины, постучав кулаком по нему ты ничего не изменишь, все равно что дергать мышку во время того, как компьютер завис. Поэтому Андрей и считал механические часы проще современных, новомодных. Он был из людей, что старались держаться подальше от цифровых технологий, и больше полагались на старые добрые аналоговые. Не то чтобы он был против смартфона или компьютера, это неотъемлемая часть жизни сейчас, но, если что-то простое, проводное работало, не стал бы это заменять.

Красные крестики на табло турникетов, как бы намекали Кате, что сначала надо подойти к столу информации, чтобы получить пропуск, что она и собиралась сделать. Однако, Андрей, который как раз переводил взгляд с часов на дверь, увидел ее и махнул рукой, сначала самой Кате, а потом и девушке за столиком ресепшн. Экран турникета на этот раз показал зеленую стрелку, и зазывал пройти за ограждение. Катерина прошла, перекладины скользнули по ее ногам ничего не зацепив, так как она была в обтягивающих штанах, но не в тот раз. Пару лет назад, летом, она буднично шла в метро, тогда еще там были установлены такие же турникеты с перекладинами. Катя была в платье, и перекладина зацепилась за подол, чуть не оставив ее в одном неглиже.

Андрей и Катя поздоровались, и он проводил ее до своего будущего офиса. Они до этого не общались лично, однако, в фирме, где она работала, пересекались издали, тогда он ее и запомнил.

Дизайнер и бизнесмен вошли в пустое помещение и направились к единственным горизонтальным поверхностям, кроме пола – подоконникам, на которых лежали бумаги. Пока они шли Катя оценивала помещение. Потолок Армстронг, что еще может быть в офисном помещении. «Фу!» – подумала Катя. Продолжая анализ, она поняла, что нет ни единой стены или перегородки и даже следа от них. «Кто-то очень любил открытое пространство» – продолжала размышлять она. Под ногами был дешевый, квартирный линолеум, о чем свидетельствовали многочисленные вмятины от столов и стульев по всей площади поверхности, и пара дырок на входе, где по нему ходили больше всего. Окна, похоже, недавно меняли, и о чудо – они не белые.

– Екатерина, давайте на чистоту, – Андрей взял с подоконника несколько папок, – у меня уже есть как минимум пять дизайн-проектов. И… – он замолчал, смотря на недовольное лицо Кати.

– И… – начала Катерина, чуть прищурив один глаз и наклонив слегка голову, и, прежде чем Андрей успел что-либо сказать, продолжила – я зря сюда приехала?

– О, нет, что вы, я хотел сказать, эээ, что они мне все не очень понравились, – он посмотрел на потолок, а потом быстро перевел взгляд на папки в руках, – и может быть вы посмотрите на проекты, и переделаете свой, хотя, я и не вижу его у вас с собой.

– Давайте на чистоту, Андрей, у меня еще нет проекта по вашему объекту, – говорила она и смотрела в пол, наклонив голову вперед так, что касалась подбородком ключицы, – но, я готова вам рассказать свои наметки, если вы дадите мне десять минут на изучение ваших папок.

– Хорошо, – Андрей протянул ей стопку проектов.

Катя взяла папки и подошла к подоконнику, не занятому бумагами, разложила их в раскрытом виде и начала визуально сравнивать, ища в них подсказки. Андрей педантично посматривал на часы, надо было просить двадцать минут, кто ж знал, что не секунды боле он не даст. Катерина не искала совпадений, она искала все, что даст информацию о компании этого человека, так как не была готова вовсе. Ее план был в том, что она на месте расспросит Андрея обо всем, и придумает что-то на ходу, но теперь не придется казаться такой некомпетентной – вся информация здесь, в этих папках.

Тик, тик, секундная стрелка отсчитывала последние мгновения десятиминутной возможности Кати. Андрей, как заправский судья, жаль нет свистка, поднял руку и махнул.

– Стоп!

Катя обернулась, не подумала она, что он воспримет десять минут так буквально, в целом она уже была готова, но хотела дать себе еще пол минутки для окончательного формулирования ее идей.

– Уже? – сделала вид, что так и задумывалось.

– Да. – столь же лаконично ответил он.

– Хорошо! – Она сделала глубокий вдох, – сейчас очень популярно открытое пространство, ну вы знаете, так вот, к черту его! У вас большая команда менеджеров, и, если их всех засунуть в одно помещение, посадить рядом, им придется друг друга перекрикивать, телефонные переговоры в такой обстановке – крайне неэффективны. – Катя говорила уверенно, но посматривала на реакцию Андрея. – Наш выход — это прозрачные двухслойные перегородки с шумоизоляцией, при этом на стекло можно нанести любой узор или бренд-дизайн. Ваш кабинет. Перегородки с панорамными, двухслойными окнами в две трети высоты, с жалюзи между стекол, и так же, шумоизоляция. Переговорная, непрозрачные стены с шумоизоляцией, вон там, без окна. – Катя указала на дальний угол помещения, и продолжила рассказывать и показывать, – обеденная зона, вот тут, у окна, здесь диван. Потолок. Снимаем жуткий «Армстронг», закрашиваем черной матовой краской все коммуникации и перекрытия и закрываем это темно серыми металлическими балками. Пол, промышленная, однотонная, матовая каменно-полимерная плитка, износостойкая, не боится воды и выглядит просто шикарно. Стены на входе красим в цвета компании, остальные стены будут заняты полезным делом – шкафы, стеллажи и прочее, в темных тоннах. Трековое освещение, мягкое, приглушенное в сравнении со среднестатистическим офисом, но не как от торшера бабушки, кроме переговорной, там свет по ярче. Наш фирменный трюк, называется единый офис, ставим сервер, к которому по проводам подключаем весь офис – принтеры, компьютеры, по нашей статистике это повышает эффективность на пятнадцать процентов. Так же буде…

– Хватит! – Андрей перебил ее.

Катя застыла, и уже мысленно сворачивала голову своему «шефу», который явно хотел провала этой сделки, а точнее провала ее сделки, любой ее сделки.

– Я достаточно услышал, – начал Андрей, Катя нервно скребла указательным пальцем заусенец на большом. – Но пока не вижу, хочу увидеть ваш дизайн-проект, кажется, мне он понравился.

– Конечно, – деловито, скрывая свое ликование, делая вид, что ни капельки не сомневалась, произнесла Катя, – в какой день после понедельника вам будет удобно встретиться и взглянуть на проект?

– Если вы так ставите вопрос, то во вторник. – Андрей чуть улыбнулся.

– Тогда до вторника.

– До вторника.

Екатерина сначала попятилась назад, чувство восторга все еще не покидало ее, еле слышно повторяла: «До вторника»; и все-таки развернулась и двинулась в сторону двери. Андрей же, который намеривался ее проводить, смотрел на уходящую Катю, и все еще был под влиянием этой прошибной, наглой, но в то же время крайне проницательной особы.

Желтый автомобиль, дождавшись свою хозяйку, вновь бибикнул и моргнул фарами, Катя села в машину, завела ее, и наконец выдохнула.

– Ну, теперь в офис. – дала себе задачу Катя.

Малолитражка втиснулась меж машин на парковке, места хватило как раз. Катя поспешила в офис, ей нужно было распечатать несколько референсов для будущей встречи за городом, а также навестить шефа. Подходя к зданию, Катерина вынула из бокового кармашка сумочки электронный пропуск. Офис находился на цокольном этаже и имел свой собственный вход, открывающийся с помощью СКУД системы. Катя открыла дверь, прошла в офис, невзначай махнув всем рукой, большую часть своих коллег она даже по именам не знала. Так уж вышло, что в основном она работала дома или в полях. У нее была здесь хорошая знакомая, с которой они иногда ходили обедать, в те редкие моменты нахождения их обеих в офисе. Сейчас ее не было на месте – наверно на выезде. Катя подошла к общему компьютеру, достала флешку из сумочки и принялась за работу. Чтобы не платить из своего кармана в типографии Катя и приехала в офис, ведь тут стоял фотопринтер, заряженный отличной бумагой. Отправив картинки в печать, проверив заранее наличие бумаги, Катя направилась к шефу в кабинет. Отличный момент, Олег Артемович только положил трубку и чему-то искренне радовался.

– Олег Артемович, – произнесла Катя, стуча в приоткрытую дверь, с неким саркастическим тоном, и не дождавшись ответа, вошла.

Олег Артемович привстал со стула, но увидев Катю, вернулся обратно, попутно, левой рукой закинул свою челку наверх, но та непослушно, опять спустилась на лоб. Хорошее настроение слегка улетучилось, когда заметил, что лицо Кати не отражает ожидаемой им эмоции.

– Что случилось, Катенька? – произнес он это с натянутой улыбкой.

– Внезапная встреча, которую вы мне организовали, закончилась хорошо, – рапортовала Катя, акцентируя на слове «хорошо», – не вашими усилиями.

– Катя, что ты хочешь этим сказать? Я выбил тебе этого клиента, а на него, знаешь ли, был ажиотаж, – горделиво ответил шеф.

– Что хотела, то и сказала. А по поводу ажиотажа, я этого клиента не просила.

– Так скажи спасибо за подарок. – Вновь парировал Олег Артемович.

– Так, хватит, я тебя отшила, ты обиделся, – высказала Катя, тыкая пальцем в его сторону, – смирись уже наконец!

Начальник приоткрыл рот от удивления и понимания, что ее могли все услышать, так как дверь не была заперта. Ведь огласка его мелочности могла сильно повлиять на его временное положение. На эту административную должность Олега поставили не так давно, до этого он был старшим менеджером, и одним из немногих амбициозных мужчин в коллективе, хозяин бизнеса вверил бразды ему, пока не найдется профессиональный управленец со стороны. Начальником может остаться и Олег, но для этого ему нужны хорошие результаты и отзывы сотрудников.

– Екатерина Александровна, давайте не будем, – он подошел к двери и аккуратно закрыл ее, – давайте не будем мешать коллегам. Я думаю, мы с вами поговорим об этом завтра, когда оба успокоимся. Хорошо?

– Да, хорошо! – продолжать серьезный разговор Кате уже было некогда, и на этих словах она покинула кабинет, но перед тем, как скрыться за дверью, обернулась и показала указательным и средним пальцами на свои глаза, а потом на него.

Ошарашенный прощальной выходкой Олег остался сидеть в кабинете, а Катя направилась прямиком к принтеру, где должны были лежать распечатанные референсы. Впрочем, ничего они не должны, и, собственно, их там не было.

– Черт! – выругалась вслух Катерина, и тут же оглянулась по сторонам, на людях она сама с собой старалась не разговаривать, обычно, окружающие не воспринимают это нормой.

Перевернутые листки фотобумаги попались на глаза Кате, лежащие совсем рядом, видимо кто-то тоже успел что-то попечатать, но не суть, главное, что распечатки нашлись и можно ехать. Путь был не близкий.

Сырой асфальт едва поблескивал, отражая свет фар, фонарей на этой дороге не было, а солнце уже укатило за горизонт. По бокам пролетали черные тучи деревьев, размазанные скоростью. Вдоль разметки, изношенной временем, мчала желтая малолитражка. Дорожное полотно оставляло желать лучшего, и Кате приходилось уворачиваться от колдобин размером пади с весь ее автомобиль.

– Отличная тренировка реакции. – заверила себя Катя.

В салоне играла какая-то популярная мелодия, что-то попсовое по радио. Катерина пыталась подпевать, но ямы, ожидающие полной ее концентрации на вождении, не давали толком распеться. На встречной полосе замаячили огоньки, Катя отвлеклась на столь редкое явление на этой дороге и не заметила очередную выбоину. Она крутанула руль в лево, в этот момент огоньки стали фарами, Катя резко вернула автомобиль в свою полосу. Автомобили разъехались в сантиметрах друг от друга. Бешенный стук в груди отдавался в виски, и даже как будто в глаза, а ноги тряслись так что педали не нажать. Катя решила перевести дух припарковавшись на обочине. Машина под легким углом начала уходить с дороги, и заднее правое колесо подскочило, как будто на каком-то бугорке, после этого сзади застучал бешеный метроном, снижающий свой темп по мере остановки авто.

– Ну что еще?!

Катя, на всякий случай, включила аварийку, и выключила музыку, она была слишком жизнерадостной для нынешней ситуации. Она решила немного посидеть и подышать, собраться с мыслями. Что произошло с колесом догадаться не сложно, но пока это не подтвердилось фактически, остается некая надежда. Катя сидела, и просто пялилась в одну точку, но сколько можно. Взяв себя в руки, глянув в боковое зеркало, она вышла из машины и направилась к колесу.

– Вот же засада! – в свете фонарика смартфона она увидела спущенное колесо.

– Придется менять, – проговаривание действий помогало ей сосредоточиться, а после того, как ты, возможно, чуть не умер, очень важно вернуть себя в мир живых и ментально.

– Запаска точно была, и нормальный фонарик, – Катя открыла багажник, – такс, вроде в наборе он лежал.

Черная полиэстровая сумка хранила в себе аварийный треугольник, перчатки, трос и фонарик, который Катя сама положила в эту сумку. С фонариком дело пошло бодрее, перчатки так же пошли в ход. Содержимое багажника отправилось на землю рядом с машиной: пара канистр, одна со стеклоомывателем, а вторая пустая, три пакета из супермаркета, большие такие, из плотного брезента, кофта, попавшая в багажник на случай холодной погоды, ее больше двух лет Катя искала у себя дома, а так же какие-то коробки и прочие «нужные вещи». Сняв фальшпол багажника, Катерина добралась до запасного колеса и прилагающегося к нему комплекта.

– Хватит на него пялиться, ты сможешь! – подбадривала себя она, и заодно поторапливала, так как хотела побыстрее оказаться дома.

– А вот пиджак лучше снять. – отметила Катя, и закинула его в машину, а кофту, так удачно лежавшую в багажнике, надела на себя.

Домкрат отправился под машину, согласно инструкции, быстренько прочитанной в интернете с телефона, благо связь никуда не пропадала. Авто поднималось с каждым движением рук. И вот машина поднялась на необходимый уровень, в работу пошел г-образный болонный ключ – гайка не поддавалась. Крутилось лишь колесо, как бы не пыталась Катя его удержать. Еще пара минут в поисковике, и из трех тысяч советов найден один, описывающий полностью данную ситуацию, вплоть до модели автомобиля. Но перед тем, как автомобиль опустился, Катя заметила что-то в лопнувшем колесе, оно блестело красным острым светом.

– Что за фигня? Осколки стоп-сигналов, что ли? –рука Кати невольно потянулась к этому блеску.

То, что она достала, точно не было какими-то осколками, Екатерина не знаток холодного оружия, однако она точно определила, что это кинжал. Прямой обоюдоострый инкрустированный алыми камнями, с непонятной гравировкой на лезвии и гардой, выполненной в форме розового бутона, лежал у нее на ладони. Рукоять оплетена матовой мягкой кожей, по которой словно винтовая лестница поднималась металлическая полоска утыканная мелкими зелеными камнями, острыми словно шипы. Катя поднесла его ближе к лицу, чтобы рассмотреть получше. На него наехал автомобиль, больше тонны веса, прокрутил в покрышке, а на нем ни царапинки, и ни одного пустого гнезда из-под камушка – все на месте.

– Откуда ты тут взялся такой…

Глава 04

Фиолетовые перья развевались от встречного потока воздуха, в черных глазах отражались неяркие звезды. Под пернатым гонцом расстилался синий лес, повсюду витал хвойный аромат. Внизу мелькнул ярко оранжевый огонек, еле пробивающийся сквозь ветви, его свет достиг внимательного мозгуля, зверек, почуяв опасность, дал несколько спиралей в сторону и ушел в резкий штопор, достаточно снизившись начал медленно планировать. Ствол дерева, не закрытый ветвями, встретил, затормозившего в воздухе, зверька. Пернатый поджал крылья и поспешил ниже по стволу, затем, грациозными и почти бесшумными прыжками, по ветвям, спустился на землю и продолжил свой путь пешком.

На подходе к Ринтосу, со стороны леса, разбила свой лагерь рота из корпуса «Ординар» армии Гольнварда. Ринтос был приграничным городом королевства, из числа захваченных. Королева пока не предпринимала попыток атаки новых земель и окопалась вдоль границы, этот ее отрезок был особенно интересен – здесь проходил Лиловый тракт, он пересекал весь Тархинвальдский лес, что носил название, ныне утраченного, дворянского рода Тарх, и открывал путь к еще независимым от Гольнварда землям, странам и народам. Многочисленная армия по лесу не пройдет, а по тракту вполне. Мирра взяла его под контроль, на всякий случай, какой-то массированной атаки, в данный момент, она не ожидала, но держать руку на этой артерии не лишне. Солдаты королевства выдвигались по лесу небольшими отрядами и патрулировали вдоль дороги, скрываясь от глаз путников, образовывали некую сеть, условными сигналами передавали информацию по цепочке так, что лагерь узнавал о всех кто пытался пройти по тракту за долго до того, как те увидят город. На въезде в город стояла старая каменная арка, а вот стен не было, ими мог похвастаться только замок барона в центре, который ныне пустовал. На границе леса и города также периодически шатались солдаты, но они явно были более расслаблены чем те, что сидели в засаде у тракта. Тархинвальдский лес был дремучим, а рельеф его точно пытался сломать тебе ноги, ну или хотя бы вывихнуть, хоть бы и одну.

В окно дома на окраине Ринтоса издали заглядывал синий лес, это был самый обычный жилой дом, каких тут понастроили не мало. Во времена освоения земель, будущие фермеры понасрубали деревьев, ровняя землю, которая дыбилась словно море в шторм, выкорчевали кучу камней, и отстроили жилищ, используя все эти материалы. Этот дом был тут с тех самых пор, каменная основа, стены из древесины и обитательница – внучка одного из тех самых фермеров.

Айдраинсвель была наблюдателем СОА, преподавателем в Академии, Аванцем и полуэльфом. Если быть точнее, то уже четвертьэльфом. Ее отец был полуэльфом, а дед, ну вы поняли. Эльфы были все Краумоны, без магии ты не мог быть одним из них. Вот и деду Айдры не повезло, и его родословная зашла в тупик, редкая редкость, словно карлик альбинос с тремя головами, но он родился без магии. Ушел из племени, обзавелся женщиной, стал фермером и уехал осваивать земли со своей будущей семьей.

Белоснежные локоны спускались по спине девушки, сидящей у кухонного окна, и едва не касались пола. Отсутствие высоких заборов и кустов давало возможность наблюдать за ситуацией. Айдра в полной темноте посматривала за передвижениями армии Королевы, попивая чай из черной пиалы. Солдаты сегодня были чуть суетливее чем обычно. Утром она ходила на рынок, и по слухам, ожидался приезд каких-то шишек, толи новый мэр, толи кто-то из армейцев, может быть даже Кронверкцы. Звонкий частый стук в дверь застал Айдраинсвель врасплох, пиала с чаем только оторвалась от поверхности, рука дрогнула от неожиданности, и чай забрызгал стол и часть рукава. Замершая на мгновение, Айдра вслушивалась в образовавшуюся тишину, ожидая что постучат вновь. Стук не повторился. Она глянула в окно, но картина оставалась без изменений, вояки по-прежнему прогуливались вдоль леса, хоть и чаще чем пару дней назад. Айдра неспеша подошла к двери, стараясь не издавать разоблачающих присутствия звуков, будем считать, что ей удалось. Она приложила ухо к шлифованной доске входной двери, ничего не услышав Айдраинсвель распахнула ее. На пороге никого не оказалось, она посмотрела по сторонам: в право, в лево, вверх и вниз, на всякий случай. С мыслями о том, что возможно, она начинает терять рассудок, и выражением растерянной задумчивости на лице, Айдра вернулась на кухню и собиралась снова занять свое место у окна, однако, оно уже было занято.

На табурете как будто так и надо сидел мозгуль и клювом чистил свое оперение, подошедшая Айдра его ничуть не смутила, он закончил с перышком и посмотрел на нее. Полуэльфийка узнала мозгуля Бродомага по эмблеме тисненой на кожаной сбруе, этот знак знали не больше десяти человек во всем мире, так что этот он не мог привести к Совету или хозяину зверька. Но как мы знаем, гном был параноиком, и он менял эту эмблему с некоторой периодичностью, как и посвященных в это людей. Айдра застала уже шесть смен знака, видимо, Бродомаг был в ней достаточно уверен, а иначе сие задание не отправилось к ней.

По крупной голове мозгуля скользнула ладонь Айдры, и еще, и опять, зверек довольно прикрыл глазки. Она отстегнула футляр со спины гномова питомца и поспешила открыть. Дело явно важное, раз мозгуль прилетел вне очередного сеанса связи, и прямо к ней домой, что было категорически опасно, с точки зрения конспирации. Ведь к лекарю, коим она тут была, могли прийти не только местные жители, но и солдаты. Ее лояльность давала возможность беспрепятственно ходить в чащу, в любое время суток, собирать лечебные травы и ягоды, ведь некоторые из них проявлялись только ночью. Армейцы закрывали на это глаза, зато получали мазь от мозолей и отвар от плохого живота. А один раз ее силами был спасен незадачливый служивый после ранения стрелой в ногу, который умудрился выстрелить в самого себя. Но даже после всех ее заслуг, если они увидят мозгуля у нее дома, их отношение изменится моментально.

Айдра достала шифровку и подошла к столешнице, над которой висели, почти под потолок, полки с ящичками, их было очень много, и на каждом красовалась меловая табличка с названием содержимого. Под столешницей был один широкий, но не глубокий ящик, из него она достала огарок и огниво. Зажженная свеча подсветила таблички, Айдра же, всматривалась в них, вспоминая, в котором ящике лежит нужная книжонка. Не успела свеча и проронить свою восковую слезу, как поиски завершились. Четвертый слева, второй снизу ящик выдал заветную рукопись. Эта записная книжка помещалась у полуэльфийки на ладони, но вмещала очень много полезной информации. С ее помощью символы с шифровки начали приобретать смысл. Согласно указаниям, нужно было создать энсинг, какой именно сказано не было. Как не было и времени, как следует поразмыслить над предметом и эффектом. Айдра, конечно же, имела в рукаве несколько идей, но помимо них, у нее был припасен лист с готовым заклинанием, и оставалось лишь подобрать подходящий предмет.

Плетеное лукошко прижималось к бедру Айдры, в нем болтались серп для сбора трав и нагель. Бодрым, но не вызывающим шагом, она направлялась в лес. Поперек шли солдаты, Айдраинсвель сняла капюшон накидки и мило улыбнулась им, дабы они распознали ее. Солдаты махнули ей, показывая, что все хорошо. Путь был свободен, как, собственно, и всегда, она больше беспокоилась за мозгуля, хотя и он отлично справился с преодолением этого препятствия. Метров через пятьдесят, фигуру полуэльфийки было уже не различить солдатам, и мозгуль смог открыто присоединиться к прогулке. На ветках спали, сбившись в группки, Лиловые Рибери, обитающие тут пташки, из-за них тракт и назвали так. Днем они сидят на деревьях вдоль дороги, активно общаются меж собой, как бы насмехаясь над людишками, которые их не смеют тронуть, а точнее в этом нет надобности. Лиловые они, потому что любят есть ягодки – Зибая Нага, смертоносные, ядовитые, с плотной черной кожурой и ярко-фиолетовой мякотью. Поедая их, накапливая в себе цвет копят и яд, вот их и не трогают.

По мере приближения команды полуэльфийки и мозгуля, за мощным стволом тысячелетнего дерева начали проявляться очертания серого камня, торчащего из земли. Рядом находился вход в шахту – некогда популярный прииск запечатанной магии. Именно здесь Айдра познакомилась с Бродомагом, это было так давно, что уже и не вспомнить как это случилось. Вроде, она, как и сейчас, гуляла ночью в лесу, в поисках ночной флоры и провалилась в одну из ловушек гнома параноика, ума не приложу, как она достучалась до него, как доказала, что не собиралась воровать мальгурит. Айдра вспоминает с теплотой то время, сколько лун прошло с тех пор, Бродомаг уже считай старик, а она наверно не чуть не изменилась в его глазах. Да, в общем-то, так и было, гены эльфов в отличие от магии ей передались по наследству. Эти остроухие вообще не старели, прям долго они, конечно, тоже не жили, так как приключения себе на пятую точку всегда найти могли, толи от скуки, толи от плещущей через край энергии, до естественной смерти доживали единицы, и то в основном женщины.

Гномья шахта, что сказать, Айдра, на полусогнутых и пригнув голову, продвигалась вглубь, мозгуль же, хоть и спокойно мог пройти, решил остаться снаружи и потеснил Риберей на ветке. По мере продвижения Айдраинсвель окутывала непроглядная темнота, и даже малейшего отблеска звезд, и свечения ночных трав, уже было не видать на стенах шахты. Протянутая вперед рука и медленные размеренные шаги, вот и все что пока могло помочь дойти до конца этого коридора, и не впечататься носом в стенку. Ладонь уперлась в сырую твердую землю, далее поворот на право, еще на право, нога Айдры запнулась о палку на полу. На ощупь она нашла и подняла факел, которым оказалась эта палка. Огниво находящиеся в кармане накидки пошло в дело – теперь можно и подсветить себе путь, так чтобы с наружи не было видно света. Это очень кстати, так как впереди ждала старая, не внушающая доверия, лестница, ведущая еще метров на семь под землю.

Преодолев последнюю ступень, Айдра оказалась в достаточно просторном, относительно туннеля, приведшего сюда, помещении. Со стен сияли белые, синие и красные лампы мальгурита, между ними красовались прожилки разных пород кварца, гранита и, отливающего серебром, металла. Мирра запретила добычу кристаллов, и, когда ее планы по захвату Ринтоса стали известны, шахтеры спешно покинули это место, дабы иметь возможность в будущем сюда вернуться, и чтобы было куда возвращаться, ведь обычно, шахты замуровывались наглухо. Справедливости ради, Айдре не придется производить добычу – можно зачаровывать, не отходя от шахты, и королевский закон не будет нарушен.

Корзина опустилась на землю, полы накидки распахнулись резким движением рук Айдры, из-за пазухи она достала сложенный вчетверо листик бумаги важного содержания. Из корзины на магический свет мальгурита явился, ничем, с виду, не примечательный деревянный нагель – цилиндрической формы, короткая, не длиннее предплечья, палка, но лишь на первый взгляд. Если изучить сей предмет более детально выяснится, что от его собратьев он отличается скрупулезной шлифовкой, с обоих концов скругленные края, да и на самом то деле заглушки, а если их снять, мы найдем сердцевину из полупрозрачного минерала – гьюленита, удачно расположившеюся в высверленной полости нагеля. Гьюленит похож на янтарь, в котором застыл черный дым, и прозрачен он на сколько это темное облако позволяет, а еще он отлично аккумулирует магическую энергию, при малом его объеме. Само запечатавшаяся магия в мальгурите не такая концентрированная, а в этом нагеле можно скопить ее компактнее, при той же мощи. Айдра долго не решалась сделать себе этот энсинг, но теперь, когда она его таки сделает, ей придется его отдать. Время сожалений прошло, и пора бы воплотить задуманное. Она подходит к одной из стен, на которой больше всего скоплений белого мальгурита, с помощью серпа создает лоно, в которое кладет нагель. Сталь серпа для трав, гравированная руническими символами ее предков, засияла вновь, после того как Айдра протерла ее от земли и грязи, белым бархатным платком. Она как лекарь знала одну хитрость – как дожить до ее лет, например, не резать себя грязным ножом. Изогнутый клык серпа вонзился в ее тыльную сторону ладони, прошел сквозь вену и выпал из руки, куда-то под ноги. Дыхание заметно участилось, и сердце затараторило, не сказать, что боль была нестерпимая, но это было крайне неприятно. Кровь струйкой покатилась, подвластная гравитации. Айдра перехватила листок из раненной руки, и тут же подняла ее над нагелем, стараясь, чтобы алые капли попадали на предмет. Теперь дело за заклинанием, нужно прочитать четко, громко, концентрируясь на предмете. Без запинок, без долгих пауз – одна ошибка и придется искать новую вещь для зачарования, а эту желательно утилизировать как опасные отходы. Айдра читала на одном дыхании, свет вокруг предмета начал тускнеть, а энсинг наоборот – просвечивать сквозь свою деревянную кожу, словно уж налопался светлячков. Осталось предложение, а теперь три слова… два… одно…

Позади все еще коптил факел, отбрасываемая Айдрой тень стала заметнее. Вокруг энсинга не было больше ни единого пятна белого мальгурита, но по мере отдаления начинали появляться тусклые желтые или красные вкрапления в стене. Все говорило об удачном зачаровании. Переведя дух, Айдра достала сверток чистой льняной ткани и обернула им раненную кисть. После, она решительно взяла нагель, сжала покрепче и активировала его. Что ж, он сработал, теперь пора выбираться отсюда, она подобрала серп, закинула в корзинку и подняла ее и факел. Путь был воспроизведен в обратном направлении куда быстрее, возможно потому, что по длинному темному и низкому коридору, на сей раз, она шла на свет леса. Снаружи ее наконец дождался мозгуль, которому еще предстояло переправить в сохранности энсинг хозяину. А Айдре, добраться до дома, как ни в чем не бывало и не отсвечивать. Ох как бы пригодился ей этот энсинг сейчас.

Пронзающий тучи, медный шпиль, одной самых высоких башен континента, в эту безлунную ночь был достаточно тускл. Он сливался с пасмурным небом. Один из его двух зубьев, который обычно не доставал до облаков, сегодня в этом почти преуспел. Башня, из которой они исходили, была частью королевского замка столицы Гольнварда. Эфюдвич был помпезным, эстетическим городом, и лишь ужасно высокая, и жутковатая башня, спроектированная по приказу Королевы, портила всю картину. Но на то была веская причина у Мирры и ее Краумонской поддержки. И башню надстроили повыше, и шпиль медный вставили не просто так. В самой башне почти под крышей находился зал Единения, как его окрестили. Очень странного вида трон, выполненный индивидуально под Королеву, в котором она и не сидела, и не лежала – нечто среднее. Медный подголовник, подлокотники и подставка под ноги уходили наверх и продолжались дальше шпилем, остальная часть трона была выделана кожей и бархатом. Вот и сейчас босые ноги Мирры согревали холодную медь, так же, как и нагие руки и шея, сама же она, закрыв глаза, и периодически сжимая челюсти до скрипа зубов, на чем-то усиленно концентрировалась. Ее советник и правая рука, Таллат Фиренгрик, стояла возле дверей и сжимала навершие своего меча. Она сильно переживала за свою госпожу, которая не стала ее слушать и села медитировать в такую погоду – не ровен час начнется гроза. И вообще, зачем нужен советник, если ты не слушаешь его советы.

Мирра лежала или сидела на троне уже два часа к ряду, из-за стен уже слышались первые далекие раскаты грома, но Королева обладала невероятной способностью, помимо своей магической, это интуиция, чутье. Именно сегодня, и именно сейчас ей нужно было пренебречь осторожностью и медитировать в грозу. И все было не зря. Орбиты закрытых глаз Мирры вращались будто ей снится кошмар, а ее уста пытались изречь что-то похожее на стон, но она его словно проглотила, и наружу вырвалось лишь громкое придыхание. Через секунду, она приподнялась, и уже отварив очи сказала:

– Таллат, срочно, отправь в Ринтос приказ, – Королева протерла взмокший лоб и добавила, – попались!