ЭНОА: Истории "Последний из клана"

Глава 1

Тонкий нос бралльца втянул морозный воздух. Человек склонился над землей в небольшой роще карликовых деревьев. Крылья его носа высоко поднимались, а взгляд бегал по земле, которую вновь начинало припорашивать снегом. Ни следов, ни обгрызенной коры у корней деревьев - если бы он не охотился здесь в прошлом году, он мог бы сказать, что ближайший обо осквернен - от одной мысли об этом холодок прошёлся по его спине. Либо здесь прошла орда худдулинов. Но ни того, ни другого не может быть - обо в порядке, он был у него совсем недавно - перевязывал узлы и молился за всех, кто сейчас на охоте или с караванами, а худдулины не кочуют так далеко на север, особенно зимой.

Он встал в полный рост - высокий, с черными глазами, зорко поблескивающими из укутывающей его вуали, он был одет в дээл (длинный кафтан с поднятым воротом, доходящий до колен) и накидку из шкур. Его сапоги терпели лишения вместе с ним по всему Браллу, но для охоты ничего не могло быть лучше - его шаги в них не слышали даже самые чуткие обитатели степей и равнин. Огненный диск Шамаса был прямо у него над головой, когда он брел на восток, исследуя землю под ногами. Имя человека было Гъян'Тар.

Ему приходилось быть и наемником, и проводником в пустынях, но последние несколько лет он занимался тем, что охотился на хурхонских тушканов - мелких грызунов, населяющих весь север Трех королевств. Бралльский архон договорился с худдулинами о временном пользовании охотничьих угодий на выгодных условиях - оружие и доспехи имели привлекательные цены для жителей степей. Сами худдулины на тушканов не охотились - они не видели в этом смысла, в отличие о ушлых Акджинских толстосумов. Те пытались в мягкой шерсти тушканов найти конкурента изумрудным шелковым мышам Дангуна. Но буквально пять лет назад секрет изумрудного шелка просочился за пределы королевства Гор и Башен, и Гъян'Тар стал терять работу. Он приходил к торговцам по всему мифрасовому пути, торговался, но никто, никто за исключением забавных маленьких Пюр-пюр не брал у него шкурки хурхонских тушканов. Да и те просто обворовывали его, кидая под ноги кости и камушки - в их понимании это был равный обмен.

Вспоминая событий последних лет, и все еще не замечая никаких следов он сплюнул и буркнул что то про нараровы яйца. Огромный сияющий диск уже покраснел и, спускаясь все ниже, бросал на долину меж двух барханов свои кровавые лучи. Пора было искать место для ночлега, и он, со всей своей охотничьей сноровкой подыскал место с подветренной стороны холма, разложил костер и сел, сложив ноги крест-накрест. Ветер не унимался, а приносил все больше снега, но здесь, под склоном холма, он смог наконец развернуть свой тагельмуст (головной убор из хлопковой ткани, соединенный с вуалью – он закрывает и голову, и лицо). Истинный браллец - жесткие черные волосы, борода, по традиции заплетенная в две косы.

Гъян'Тар достал диковинку - трубку, приобретенную им у торговцев из Марака - об этой волшебной стране он слышал только в сказках в детстве, да и те сказки были страшными. И каково было его удивление встретить караван высоких, серокожих людей, торгующих пряностями. Он был поражен, а они не преминули возможностью продать ему какую то безделушку за пять золотых солнц. Перехватил ее другой рукой и осмотрел - изящная, с изогнутым мундштуком, сделана из кости. В голову сразу пришли слова того торговца - он говорил на торговом наречии, заменяя некоторые слова мараккийскими, но так рьяно объяснял, что, как показалось Гъян'Тару, его понял бы даже мертвый: "Сссюда нужно табакк", "это как ккальяны в Аккджине, ты жже был в Аккджине? Нет? Ну ничегго. Табак нужно..."

... Он достал щепотку дорогого маракийского трубочного зелья, и повторил все то, что показывал ему торговец. После целого дня ходьбы, да еще и настолько безуспешной - разум его затуманился. Вьюга свистела, пока он передвигал костер в сторону и поплотнее укутывался шкурами на месте костровища - так теплее. Засыпая, он увидел силуэты черных степных аистов, в ночи доклевывающих тушу трехметрового варана. Гъян'Тару это не понравилось: в степях знамение черных аистов несет беду. Не успев придать этому большого значения, охотник уснул.

Восьмой всадник Шамаса заставил его раскрыть глаза. Он разогнулся разминая затекшую спину. За ночь ветер успокоился и холмы были покрыты ровным слоем снега. Еще несколько дней назад он бы обрадовался такой погоде - на таком снегу все следы были как на ладони. Но не сегодня. Сегодня, как и вчера, никаких следов не было. До полудня он двигался на восток, в сторону Форта Последний Приют. Форт был построен во время одной из войн с худдулинами, но после заключения мира стал местом, где встречались охотники и торговцы. Небольшой караван-сарай в стенах крепости разросся, а вот укрепления наоборот - обветшали. Но с тех пор как из Дангуна просочился секрет добычи шелка, а торговые караваны все реже заезжать так далеко на север, форт все чаще стали называть просто заброшенным.

Когда ходьба превратилась в скорее механическое передвигание ног, он вышел на дорогу - небольшое ответвление мифрасового пути, уходившего на запад от основного тракта между Эрном и Самсаром. И хоть ветра не было, его вздохи заставляли воздух хрустеть. Его дыхание создавало небольшие облачка, на которые он не обращал внимания, а скорее смотрел сквозь них. И тут он заметил первый след за последние несколько дней. Он настолько не ожидал их тут увидеть, что протер глаза, потому что дикие звери не ходили прямо по дорогам - они пересекали их тут и там. Но таких следов он никогда не видел. Как будто здесь прошел двуногий тахр (ездовой буйвол удришей) или караванщик гнал волов. Но тогда почему всего пара следов?

Дорога вела вперед, немного петляя, и Гъян'Тар, опустившись на одно колено, водил пальцами по выдавленному в земле следу. Он вспомнил сказку, которую слышал много лет назад. О подземных городах, которые назывались Спиралями, о существах, силе и разуму которых не было равных. Он вспомнил сказания о мор’хорах.

Взгляд охотника бегло оценил расстояние до показавшегося на горизонте силуэта форта, прячущегося в туманной дымке вечера. Он покрепче перехватил свой короткий лук, замотал тагельмуст и ускорил шаг, сверкая любопытными глазами.