Энма ждет

Глава 1

Парень стоял на берегу, солнце потихоньку заходило, так же как и он заходит в море, медленно, одежда тяжелеет, он без эмоций на лице совершает минагэ*. Море поглощало его, Тихий океан окутывал его тело полностью, синяки под глазами были уже как часть лица, а слезы давно не текли. Он умер, надеясь только на то что его никто не забыл. Выглядел при смерти ужасно, длинные растрепанные волосы в небрежном пучке, щетина, бледная кожа и мертвый взгляд который не спасти.

В городе Камакура, бывшей столице. Среди ремесленников и торговцев, родился мальчик по имени Даичи, во времена Эдо Японского периода. Сейчас ему 14, взъерошенные темные волосы, улыбка яркая на лице, карие глаза не устрашали - наоборот, привлекали. Отец учил его мастерить мебель, мать вышивать и красить ткани. В школу он не ходил: работа в семье была важнее. Каждое утро он помогал матери, после шёл к отцу и работал с ним. Мать и отец гордились сыном, тем кем его воспитали. Но всё же, не смотря на то что в школу он не ходил - учитель у него был, Хироши-сэнсэй*.

Хироши является художником и писателем, человеком мягким, добрым и немного задумчивым, по современным меркам он философ, по Эдо периоду он просто странный. Короткие волнистые волосы, бородка, прищуренный взгляд, на вид строгий, но в сердце светлее солнца. С трёх лет он учил Даичи читать, писать и рисовать. Под его влиянием мальчик рос мечтателем, а к подростковому возрасту уже сам творил, рисовал, придумывал истории, но не писал.

Утро. После завтрака отец отпустил Даичи от работы со словами "отдохни, сын, заслужил" хлопнул по плечу. Парень тут же помчался к своему наставнику через пол города бывая здороваясь с соседями и торговцами которых он знал и бывало помогал с некоторыми обязанностями, ибо просто болтал с ними ведь язык длинный - заткнуть невозможно.

Даичи бежал через дом одного из торговцев, тот стоял у своего дома и работал над чем то, когда заметил Даичи то сразу откликнул. Мужчина средних лет, короткие волосы, видна седина на бороде. Среднее телосложение, даже чуток полное, стоял в темно синем кимоно, взгляд добрый, живой*

— Даичи! Куда ты так бежишь, успокойся, тише

Даичи убавил темп пытаясь проконтролировать дыхание

— здравствуйте! Все нормально! Я просто спешу, спешу — сказал он с отдышкой и немного согнувшись в коленях держа на них ладони

— куда спешишь, молодой сеньор?

— да так, я иду к сэнсэю

— не идешь, а бежишь — подметил торговец хмыкнув — ладно, не буду тебя задерживать, хорошего дня

— спасибо, и вам тоже! — сказал Даичи и сразу ушёл, торговец только смотрел ему вслед с ухмылкой

Бежал он к берегу, в мастерскую наставника. Город привлекательный, большой, славиться храмами и религией, а так же своими пляжами в которые часто захаживали туристы, а именно самураи.

Он тихо приоткрыл дверь мастерской. Внутри пахло тушью и деревом. Хироши сидел за низким столом, шепча себе под нос какие-то слова. Рядом свитки, он сидел рисуя на тонкой бумаге молочного цвета. Даичи сделал пару шагов, пол под ним скрипнул ведь мастерская не очень то и новая — сэнсэй вздрогнул, резко обернулся.

— Даичи! — Хироши провёл рукой по лицу и выдохнул. — Сколько раз я говорил, не крадись так! Опять меня напугал. И не смей смеяться.

— Хах, простите, Хироши-сэнсэй, — улыбнулся парень, не удержав смешок.

— Ладно уж... — Сэнсэй взял кисть и снова уткнулся в бумагу. — Две недели не слуху-не духу. Где пропадал?

— Помогал отцу и матери. Работы навалилось. Простите

— Не нужно извиняться. — Он посмотрел на него с мягкой улыбкой. — Я сам тебя так воспитал.

Даичи кивнул. Ему всегда нравилось, что Хироши не повышал голоса, не упрекал. Только слушал и понимал. Для него учитель был больше, чем наставник — старший брат, лучший друг, почти семья. Он видел в нём спокойную силу, доброту без мягкотелости, ту редкую мудрость, что приходит не из книг, а из сердца. По вечерам они всегда говорили о жизни, только Хироши не очень много рассказывал, только слушал болтливого ученика и видел в нем себя - но наоборот, как же он ошибался.

Когда Хироши объяснял что-то, его голос звучал ровно и спокойно, будто течение горной реки. Даичи слушал, затаив дыхание, стараясь впитать каждое слово. В детстве повторял его движения и с временем привык, как держать кисть, как расправлять плечи, как вглядываться в мир так, будто за обычными вещами скрыта тайна.

В нём было что-то притягательное, тихое, но сильное. И Даичи хотел быть таким же. Иногда, глядя на сэнсэя, он думал: "если я хоть наполовину стану таким человеком — этого уже будет достаточно."

Сам Хироши видел в ученике не просто ребёнка. Он знал, перед ним не обычный мальчишка, а юная душа, способная чувствовать глубже, чем многие взрослые. Когда Даичи работал, Хироши наблюдал за ним с лёгкой улыбкой и чувством гордости. В каждом движении ученика - внимание, усердие, нежность к делу. Он видел, как мальчик растёт, как в его взгляде появляется уверенность, как кисть ложится в руку всё увереннее.

Иногда Хироши ловил себя на мысли, что разговаривает с ним, как с равным. Он не сюсюкал, не учил свысока, он доверял. Доверял настолько, что мог поделиться своими мыслями, сомнениями, историями, которые не рассказывал никому.

Для него Даичи был не просто учеником - он стал чем-то большим. Другом, младшим братом. И это наполняло его теплом, которое он редко позволял себе показывать.

Даичи ожидал что все будет как чаще всего, смех, разговоры, истории и шутки, в этот раз было странное ощущение в мастерской.

В этот раз Даичи сел рисовать на дереве, а Хироши на кимоно, в этот раз не разговаривая, не потому что нет о чем, просто иногда, у Хироши чувства такие которые не позволяют разговаривать, Даичи всегда неловко в такие моменты молчания, он глядел на учителя, но видя что тот в своих мыслях, Даичи опять брался за своё дело хоть и пытали вопросы, которые он никогда не спращивал. В этот раз Хироши начал сам.

— Даичи

Мальчик сразу поднял голову и посмотрел на сэнсэя, лицо нейтральное, волосы падали на лоб. Учитель же не посмотрел на ученика, просто продолжил.

— Я понимаю что у тебя есть вопросы в такие наши встречи

— ну..да, есть немного

Учитель прекратил движения кистью по ткани

Наступил вечер, город начал укутывать себя в ночь, светлые улицы стали темными. Когда они сели за ужин — обычный рис, то Хироши вдруг достал старую кисть и протянул ученику.

— Это та, которой я впервые написал хадзимэте но шо*. Хочешь попробовать?

— Что?.. Вы хотите дать её мне? — Даичи замер, не веря словам.

— Да. Возьми. Я почувствовал что лучше отдать именно сейчас — Хироши протянул кисть с едва заметной улыбкой.

— Но я ведь даже не пишу...

— Тогда это хороший шанс начать — спокойно сказал он, с искрами в зрачках глядя в глаза ученику.

Даичи осторожно взял кисть и вдруг порывисто обнял сэнсэя.

— Спасибо... правда, спасибо, Хироши-сэнсэй!

Хироши лишь хлопнул его по плечу, не скрывая улыбку.

С тех пор Даичи не расставался с этой кистью. Он стал писать свои истории, а Хироши помогал, исправлял, советовал, вдохновлял. Их связывала настоящая близость, редкая даже для братьев.

Однажды Даичи остался дома помогать матери. Он вышивал на белом кимоно, голубую вышивку — аккуратно, терпеливо, как руки матери учили. Но в груди ныло: хотелось к сэнсэю, в его тихую мастерскую. Мать сидела возле вышивая похожий узор, взглянула на сына.

— не спеши, ты успеешь, тут главное спокойствие и темп. Чем больше будешь заинтересован тем быстрее время пройдёт. — она говорила спокойно, держа осанку

— я не спешу и я спокоен, просто.. — процедил Даичи через зубы.

— ничего не просто и не разговаривай со мной таким тоном. Ты уже взрослый мальчик, можешь терпеть. — сказала она строго не гляда ему в глаза, но спокойно продолжила вышивать свою работу.

— прости.. — он отвёл взгляд пристыжено, прикусив губу смотря на вышивку которую делал.

— чем тише, тем сосредоточеннее и быстрее — сказала мать вздохнув.

Даичи замолчал. Дальше дискуссия не продолжалась.

Когда вечерний свет стал розовым, он закончил работу и побежал туда, но дверь была заперта. "Наверное, ушёл" — подумал он с разочарованием развернувшись обратно.

Дома отец встретил его у порога.

— Что, сын? Сэнсэй занят? Поссорились?

— Нет, просто его не было. Наверное, занят

— Ну ладно. Тогда отдыхай, ты и так устал

Даичи правда за день устал так как будто сейчас готов упасть прямо у порога.

— Спасибо, пап. Спокойной ночи.

Он ушёл в комнату, не дожидаясь конца фразы отца. Тот только тяжело вздохнул.

На следующий день Хироши снова не пришёл. И на третий - тоже.

Тревога грызла изнутри, разрывая душу на части. Следующего дня - на рассвете Даичи побежал к дому учителя и постучал, даже не обращал внимание на прохожих которые только и здоровались с ним, а когда не дожидались ответа то хмурились в недоумении.

Дверь открыл Хироши, бледный, осунувшийся.

— Привет... я немного приболел, — сказал он хриплым голосом, пытаясь улыбнуться.

— Сэнсэй! Вам плохо? Может, ляжете? Я заварю вам чай — Даичи правда был обеспокоен, очень сильно. Три дня так накручивал себя

— Не волнуйся — мягко ответил он. — А ты как, мой юный драматург?

— Я беспокоился... — прошептал Даичи, опустив взгляд.

Хироши положил руки ему на плечи.

— Эй, посмотри на меня. Всё в порядке. Я жив и очень то на ногах!

— Но вы не выходили... я думал... — он осёкся, а голос дрогнул.

Хироши обнял его услышав его .

— Тише, тише... всё хорошо. Я рядом.

— Обещаете?

— Обещаю. — прошептал он, гладя его по голове.

Позже они сидели за столом с чашками чая. В комнате было уютно и тихо. Глаза Даичи были покрасневшие - от недавних слёз, но на лице уже появилась улыбка.

— Сэнсэй... а вы живёте один? — спросил он вдруг.

Хироши удивился от внезапности вопроса, даже поперхнулся.

— Да — наконец ответил он, усмехнувшись, но опустил взгляд, как будто разочарован в себе. — Я ёмэ-торазу*. Без жены, без детей.

— Не называйте себя так! — вспыхнул Даичи. — Вы просто ещё не встретили своего человека.

— Моя семья так не считала. Отвернулся отец - выгнал, позором назвал.

— Мне жаль... что выгнали — Даичи опустил взгляд.

— Всё в порядке, я привык. — Он улыбнулся чуть грустно. — А ты? Уже нашли тебе невесту?

— Почти. Отец говорит, к семнадцати пора жениться. Но кто захочет простого ремесленника... Отец и мать ищут среди друзей и знакомых

— Надеюсь, тебе достанется красавица и умница — подмигнул Хироши.

— Эй! Сэнсэй! — Даичи покраснел, а учитель рассмеялся.

— Что? Я желаю тебе лучшего, — ответил он, всё ещё улыбаясь пытаясь сдержать смех.

— Просто пейте чай и всё! Хватит об этом всём — румянец было на всё лицо, смутившийся Даичи пытался скрыть багровый румянец в которое загнал его учитель.

— Я говорю правду. Не повтори мою судьбу в этом ключе, я волнуюсь за тебя и твоё будущее — Хироши мягко улыбнулся и опустил взгляд в чашу чая.

— Даже если повторю, то что с того? Буду одиноким, странным для общества, но своим ведь — он говорил спокойно, как будто ничего такого в том что будут презирать.

Они молчали какое-то время, слушая, как в тишине тихо потрескивает лампа и как за окном капает дождь.

Даичи водил пальцем по краю чашки, а потом тихо произнёс.

— Помните, как вы учили меня рисовать первый раз? Я тогда так испугался испортить бумагу, что у меня руки дрожали...

Хироши тихо рассмеялся взглянув своему ученику в глаза.

— А я помню, как ты тогда сказал "Если не получится.. тогда просто нарисую заново!" и это сказал мальчишка, которому было восемь лет, умнее многих взрослых.

— Ха, да... — улыбнулся Даичи. — А потом я всё равно разлил тушь по всему столу, и по полу, и по себе

— Я неделю отмывал тот коврик! То был ужас

Оба улыбнулись. Потом смех стих, и в воздухе осталась тёплая, уютная тишина.

— А помните ту зиму, когда вы учились писать стихи и всё время рвали листы? — спросил Даичи, взглянув на него.

— Как же не помнить — кивнул Хироши. — А ты тогда подошёл и сказал "Не рвите. Пусть они живут, даже если не идеальные" с тех пор я больше не выбросил ни одной своей строчки.

Даичи замер, а потом тихо улыбнулся, глядя в пол.

— Вы ведь тогда сказали то же самое мне. Когда у меня ничего не выходило, вы сказали, что ошибки это не конец, а шаг дальше.

— И ты поверил? — мягко спросил Хироши.

— Я и сейчас верю.

Хироши посмотрел на него внимательно. В его взгляде было всё, нежность, и то тихое уважение, которое редко испытывают взрослые к ребёнку.

— Знаешь, Даичи, — сказал он после короткой паузы. — Иногда я думаю, что не я тебя учу, а ты — меня.

— Я? Вас? — Даичи удивлённо поднял брови, хмыкнул не веря в слова наставника.

— Да. Ты напомнил мне, что творчество это не про совершенство. Это про сердце, душу, чувства. И что... даже если бумага испорчена, она всё равно дышит, если на ней осталась жизнь.

Они снова замолчали. Тишина была не неловкой — тёплой, как летние дни. Хироши сделал глоток чая и произнёс почти шёпотом:

— Вот такие вечера я люблю. Просто сидеть и говорить. Без уроков, без задач. Просто быть рядом.

— И я тоже — ответил Даичи, не поднимая взгляда, но мягко улыбаясь.. — завтра наверное в храм зайду, попрошу чтобы чаще такие вечера были.

— хах, Даичи. У Будды такое не просят, нужно просить у меня, ведь я их устраиваю — он закатил глаза смотря на ученика который оторопел от его слов покраснев от глупости про «храм»

Они долго болтали, шутили. Смех то и дело прерывался тихими глотками чая. Когда за окном стемнело, Хироши заметил, как уже темно на улице.

— Уже поздно — сказал он, положив руку ему на плечо. — Пойду провожу тебя.

— Не стоит, вы же больны, а я сам могу дойти

— Немного простыл, не страшно. А ты ещё ребёнок, темно уже, если с тобой что-то случиться - я ответственен

— Эй! вы все еще болеете! — возмутился Даичи

— Не возмущайся, мы идем вместе и точка.

— Ладно..

— Не дуйся, идём уже

Они вышли в вечерний воздух. Небо было усыпано звёздами. Даичи шёл рядом с учителем, и ему казалось — рядом с ним ничего плохого случиться не может.

* минагэ (みなげ / 身投げ) — самоубийство через утопление. * сэнсэй (先生) — учитель, наставник. * хадзимэте но шо (初めての書) — «первое письмо». * ёмэ-торазу (嫁取らず) — человек, не взявший жену к зрелому возрасту.

Глава 2

Ночь опускалась на городок мягко, как тёплое покрывало. Красивый большой город. Они шли чуть дальше пляжа приближаясь к месту назначения.

Воздух пах осенью - сухими листьями, дымом и чем-то прохладным, свежим. Лёгкий ветер шевелил ветви и поднимал опавшую листву, которая шуршала под ногами двух фигур, идущих бок о бок.

Даичи и Хироши возвращались домой после долгого вечера в мастерской. Они говорили обо всём подряд — о жизни, о людях, о картинах, о мечтах. Их разговоры всегда текли легко, словно ручей, — без неловкости, без пауз.

— Знаете, сэнсэй, — сказал Даичи, держа руки за спиной. — Когда-нибудь я стану художником, как вы. Только... лучше. Нарисую такой пейзаж, что люди будут плакать.

— О, плакать? — усмехнулся Хироши. — Странная цель для художника, правда странно

— Не от горя! От... красоты. Сам ты странный

Хироши посмотрел на него сбоку, и на лице мелькнула искренняя улыбка, а может насмешливая ухмылка, хотя с теплом.

— Знаешь, Даичи... если ты уже думаешь о том, что хочешь сделать мир светлее, значит ты уже художник.

Мальчик засмеялся.

— Тогда я почти как вы!

— Почти, — с улыбкой ответил сэнсэй. — Осталось лишь лет двадцать практики, нет, думаю 30

Хироши рассмеялся. Смех эхом разошёлся по тихой улице, затихая где-то вдалеке. Даичи возмущался и его возмущения были не тише смеха наставника.

— Да-да, очень смешно! Прям расхохочешься, пффффф — он отвернулся скрестив руки на груди, Хироши только толкнул его в плечо.

— Не дуйся, герой) — всё ещё с усмешкой

— Не герой, нет.

— Уверен в этом? Я нет — Хироши вздохнул наклонив голову пытаясь успокоиться, на миг в его взгляде промелькнул блеск чего то темного.. не злого, а пустого, но быстро пропал, моментально.

Городок большой - бывшая столица, рыбный магазин у пляжа, хотя не один.. их было несколько, город славиться именно рыболовней, чайная у перекрёстка, храм Цуругаока Хатиман-гу в центре и несколько у холмов. Но в этот вечер город казался особенно тихим, будто затаившим дыхание. В воздухе чувствовалась лёгкая тревога, смятие, едва уловимое, как холодок под одеждой.

Даичи время от времени поглядывал на Хироши просто чтобы убедиться, что тот рядом. Сэнсэй шагал спокойно, с прямой спиной, чуть улыбаясь, будто мысли его были где-то далеко.

Они не заметили, как сзади уже несколько минут шёл человек. Он был одет во всё тёмное, и шаги его тонули в шорохе листвы.

— Сэнсэй... — начал Даичи. — А вы ведь, наверное, тоже когда-то мечтали быть кем-то другим, да?

— Кем-то другим? — переспросил Хироши. — Возможно. Но потом понял что быть собой труднее, зато интереснее.

Он говорил спокойно, но взгляд вдруг чуть потемнели. В них мелькнула тень воспоминаний. Даичи хотел что-то спросить, но не успел.

Из темноты впереди шагнул человек. Ещё двое вышли из переулка, окружая их. На миг повисла тишина, тяжёлая, холодная.

Первый из них достал короткий клинок.

— Кошельки. Всё, что у вас есть, быстро.

Голос у него был резкий, молодой, но пропитанный хрипотой и запахом дешёвого сакэ.

Даичи вцепился в рукав наставника. Хироши почувствовал, как мальчик дрожит, и тут же сделал шаг вперёд, закрывая его собой.

— Спокойно — сказал он, стараясь говорить ровно. — Мы не хотим проблем. Вот кошельки. Забирайте.

Он снял пояс, бросил его на землю. Но мужчины не отступили. В их движениях было слишком много уверенности, они знали, что делают.

Даичи почувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. Хироши понял - слова не помогут. Он повернулся к ученику, взглянул прямо в глаза.

— Беги, — сказал он тихо.

— Что?..

— Беги домой! Сейчас же!

Он резко толкнул Даичи в сторону. Мальчик не послушался сразу ведь хотел остаться, но крик сэнсэя был таким, каким он не слышал его никогда, а его лицо было серьезным, как у взрослого мужчины который хотел защитить своего ученика.

— Беги!

Даичи рванул прочь.

Он мчался, сбивая дыхание, с криками звал на помощь. Один из соседей, услышав его, выбежал взяв самурайский старый клинок. Они вдвоём вернулись к тому месту, но было уже поздно.

Трое воров исчезли, оставив лишь темноту, запах крови и Хироши, лежащего на земле.

Даичи бросился к нему на колени.

— Сэнсэй! Сэнсэй!! — руки дрожали, глаза застилали слёзы.

Хироши был бледен, на груди багровое пятно. Дыхание рвалось коротко, с хрипом.

Сосед прижал ткань с кимоно к ране, но кровь не останавливалась.

— Я за лекарями! — крикнул он. — Оставайся с ним!

Даичи кивнул, не отрываясь от учителя.

— Вы должны выжить... слышите? Вы же обещали, что всегда будете рядом...

Хироши попытался улыбнуться.

— Даичи... послушай.

— Нет, не говорите! Помощь уже идёт! Вы... вы... — он заикался от адреналина.

— Тише — хрипло прошептал Хироши. — Слушай меня, мой мальчик.

Он сделал глубокий вдох, будто собираясь с силами.

— Я горжусь тобой, всегда гордился, ты умный, добрый, у тебя всё получится в жизни если не опустишься. В моей мастерской есть завещание, теперь твоё всё, кисти, книги, картины. Это всё тебе. Ты должен продолжать, писать, жить. Не опускай голову... никогда.

Даичи тряс головой, не в силах поверить.

— Вы не умрёте... вы же не можете...

— Слушай, — шептал Хироши, глаза его медленно закрывались. — Я люблю тебя, Даичи. Как собственного сына.

— И я вас! Пожалуйста, только живите! Прошу вас...

Но Хироши уже не ответил на рыдания ученика.

Когда прибежали лекари и стража, Даичи всё ещё держал его за руку, не в силах отпустить. Его лицо было мокрым от слёз, губы шептали одно и то же.

— Простите... простите... я должен был... это я...

Стража пыталась успокоить и опросить мальчика, лекари пытались подлатать Хироши, но ничего.

Похороны были тихими. Только близкие соседи, родители Даичи и несколько знакомых. Семья Хироши не пришла. Пустые места в первом ряду будто звенели тишиной.

Даичи стоял, не чувствуя ног. Слёзы текли, но он даже не замечал. В голове была лишь одна мысль: если бы я не убежал...

После похорон он перестал выходить из комнаты. Не помогал родителям, не рисовал, не писал, не ел. Смотрел в одну точку, стискивая в руке кисть, подаренную Хироши.

Мать сидела у его постели, гладила по плечу.

— Сынок... поешь хоть немного. Пожалуйста. Я знаю, тебе тяжело, нам тоже, но нужно жить.

— Хорошо, — хрипло ответил он. — Я поем.

Она кормила его с палочек, как маленького, и он ел молча, безвкусный рис, глотая вместе с ним собственные слёзы.

Когда он снова лёг, мать поцеловала его в лоб и тихо сказала мужу в соседней комнате:

— Сколько это ещё продлится?

Отец вздохнул.

— Не знаю. Но он должен пройти это. Просто должен.

Они обнялись, отец пытался успокоить мать. А за стеной Даичи лежал с открытыми глазами и шептал едва слышно.

— Я не смогу... я не уверен, без вас я не смогу Хироши-сэнсэй, это я тогда должен был быть на вашем месте тогда...

Осень стояла тихая. Воздух пах старым деревом и прелыми листьями. Мастерская Хироши дышала памятью - всё в ней казалось живым, но без жизни. На столе, где когда-то рождались картины, теперь лежали только тени, свитки, чашка с засохшей тушью, кисть, покрытая пылью.

Даичи вошёл босиком, ступая осторожно, будто боялся потревожить даже воздух. Доски пола под ним слегка скрипнули. Он остановился у стола и долго смотрел так, как смотрят на лицо ушедшего, пытаясь запомнить каждую черту.

Пальцы потянулись к кисти. Он взял её, сжал в руке. Лёгкий запах туши, смешанный с древесиной, ударил в ноздри, внутри что-то болезненно сжалось.

Кисть зависла над чернильной чашей. Одна капля — и можно было бы начать. Но Даичи не смог.

Он медленно положил кисть обратно. Шум её падения прозвучал громче, чем стоило бы. Даичи опустился на пол, обнял колени и уткнулся лицом в рукава кимоно.

Тихо. Только ветер за окном шевелил шторы, играя с остатками света. На мгновение показалось, будто в этом ветре прозвучал знакомый голос, мягкий, чуть грустный.

«Живи с поднятой головой...»

В ответ только шорох листвы и звук дыхания, ставшего слишком тяжёлым для такого маленького тела. За окном сумерки, и тени, словно вода, медленно заливала мастерскую.

Он утерян.. через несколько дней равнодушно закрывал картины тканями говоря себе что без сэнсэя, теперь и рисовать нету смысла. Писания сложил в стопку. После уборки сел на скрипящий пол мастерской и зарыдал, зарыдал так что все было неважным, настолько неважным - что ему было плевать на все, он просто хотел услышать любимого учителя, хотел увидеть его лицо и обнять со всей силы его худое тело, измученное неудачной жизнью.

Было страшно, холодно. Мальчик начал худеть и отращивать волосы. Все было простым и без красок. Ни с кем не здоровался, когда проходил сквозь город люди которые знали когда-то болтливого и неуклюжего мальчишку, просто опускали взгляды. Его было не узнать.

Глава 3

Даичи страдал сильно. Не решался взять в руку даже оторванный лист бумаги, ведь воспоминания были настолько больными что он не хотел не намёка! Хотел стереть их со своей жизни на всегда! Чтобы никогда не смог вспомнить - то как сэнсэй помогал ему, как учил его, как смеялся над его или своими ошибками. Мальчишке было сложно, он пытался казаться вежливым, но не получалось, его не вспомнить тем каким он был раньше, он никогда не станет тем кем был раньше. Тем весельчаком, карие глаза, цветом почти как ночь, в которых была радость, доброта, любовь и надежды на лучшее будущее.. хотя даже не надежды, уверенность на лучшее будущее. Сейчас же ему 16 и вся уверенность померкла.

Отец настаивал на свадьбе, выбирал невест, но Даичи всегда отказывался, устраивал бунты, протесты, не хотел никого видеть! Бурный характер сейчас проявлялся не в веселье, а в злости на всех.

Отец вошел в его комнату скрестив руки на груди, хмурый, с черными короткими волосами, в темно синем кимоно, строгий взгляд пытался проесть сына на сквозь.

— Даичи. Идём работать, уже утро, а ты всё ещё как младенец, во сне сказки рисуешь.

Даичи не стал возмущаться, встал протирая сонные глаза, немного хмурясь и надувая щеки.

— Хорошо-хорошо, пап..

— То-то-же. Так всю жизнь проспишь. Мне очень не нравится твое поведение. Иди завтракать.

Даичи кивнул и потянувшись пошел завтракать. Мать уже наложила еду по глубоким тарелкам. Аромат мисо-супа с тофу быстро отрезвел Даичи от раннего подъема.

Он улыбнулся и сразу сел за стол взяв палочки в пальцы. Мать подошла и чмокнула его в макушку.

— Наслаждайся. Приятно видеть твою улыбку — её губы дрогнули в расплываясь в тепле.

— Спасибо мам, — хрипло, спросонья.

— Без разговоров, быстрее ешь и идем за работу, — Даичи на говор отца только вздохнул.

После завтрака они с отцом пошли делать мебель, молча. После того случае отца и сына окружала только тревога, неприязнь. Отец говорил «ты меня подводишь», Даичи отвечал «мне плевать». Двоим было сложно - но, жить нужно было.

Сев за инструменты начали делать, у Даичи было много ошибок от которых раздражался отец, а когда Даичи повторил одну и ту-же ошибку много раз, отец вскочил и подошел к сыну забирая инструменты.

— Иди. Без тебя по лучше сделаю. Лучше уж сам медленно, чем быстрее, но с ошибками за которые мне после отдуваться. Материал и время только и тратишь. Раньше такого не было.

Даичи молча встал и ушел, не посмотрев даже на него. Он пришел к матери, та так же работала, точнее занималась бытом, стирала, убирала.

— мам? — позвал её смотря на то как она стирает одежду.

— Да, сынок? Что то случилось? Почему отцу не помогаешь? — взглянула на него мягко.

— Он меня выгнал, может тебе помочь? — он подошел ближе, неуверенно.

— Нет-нет, можешь идти прогуляться. Я сама справлюсь.

Тот только мельком кивнул и ушел, ходя по большому городу. Только его ноги всегда вели к только одному месту. Тому месту которое он боялся больше всего, из-за воспоминаний, но никогда не решался войти внутрь.

Даичи зашел в мастерскую, сел за стол и начал протирать старую пыль, разглядывал старые работы которые так никто и не убрал с того вечера, некоторые даже недоделанные.

Пока он разглядывал мастерскую он решил открыть шкаф - интерес охватил его, ведь это был шкаф который Хироши всегда запрещал ему открывать, продолжая цитируя днями; «еще не время», но когда уже наступит время? Учитель уже не подскажет и не скажет когда можно будет открыть, тогда зачем ждать?

Даичи подошел к дверце, протянул чуть подрагивающую руку, коснулся кончиками пальца дерева, решаясь на этот шаг. Мастерская как будто исчезла, в его голове были только мысли, ничего более. Тревога окутала его полностью, сердце как будто остановилось, дыхание затаил. Он приоткрыл дверцу, хотел закрыть её, но к черту! Он слишком долго боялся.

Открыв шкаф пыль сразу стрельнула с шкафа. Даичи закашлялся и начал бормотать.

— Черт. Хироши хоть раз здесь убирался? Ничего не видно, фу..

Даичи хмуро посмотрел в содержимое шкафа, картины, записи. Увидел свиток, не большой, такие свитки использовали чтобы писать свои мысли, как личный дневник.

— Наверное это.. — мальчишка взял свиток и пару писаний себе в руку и быстрее закрыл шкаф, чтобы вся пыль не вылезла наружу.

Сев обратно за стол пару раз бросив на шкаф хмурый взгляд; начал аккуратно вытирать пыль с писаний. Взял бумажный фонарь и положил на стол.

— Хотя бы раз убрался в том чертовом шкафу. — возмущенно шептал Даичи себе под нос

Начал читать. Это оказались писания о жизни Хироши. Хироши никогда не разговаривал о своем «личном» или «травматичном» для него, поэтому он и не давал Даичи открыть этот шкаф, не хотел выглядеть уязвимым в лице ученика.

Даичи открыл свиток протерев пыль начиная писать и погружаться полностью внутрь писаний.. они начинались расплывчато. Даичи начал погружаться в жизни Хироши. Читая он осознавал это как сказку, а когда дочитал, то начал все переосмысливать в своей голове;

Хироши хороший и отзывчивый человек. Но было ли так всегда? Кто он вообще и как появился в жизни Даичи? Почему именно Даичи его ученик и почему сложилось так что у него не своей семьи, не родительского дома? Много вопросов.

В отличии от Даичи - Хироши рисовал без наставников, без помощи и поддержки других людей, он был молчаливым ребёнком.

Когда Хироши был ещё маленьким мальчиком ему приходилось много раз переезжать, ведь его отец постоянно вляпывался в неприятности, поэтому не во всех городах было безопасно. Мать у Хироши не было, он никому не говорил о то что из не полноценной семьи, даже Даичи не знает, Хироши пытался скрыть вовсе всё о своем детстве.

Его отец был бандитом, вором, учил сына клянчить и воровать, а у маленького Хироши и выбора особо не было, даже не особо - вовсе выбора не было.

Жил он в изоляции, не друзей, не родственников, только отец, всё что у него было это мечта и цель рисовать. Отец Хироши запрещал ему заниматься чем либо кроме карманичевства.

Когда Хироши исполнилось 12 он всё меньше и меньше занимался воровством, больше начал скрытно учиться рисовать и писать - у него получалось. Он был смышлёным, если бы он родился в благополучной семье тогда был бы местным гением, но жизнь сыграла с ним злую шутку.

В очередной раз Хироши пришёл домой без ничего, отец встретил его, от него воняло саке, пьяный.

— Откуда у вас саке? Деньги украли и купили или само саке украли?

— Не твоё дело, принёс что-либо? Я у тебя деньги просил. — говорил строго, не смотря на алкоголь в его крови

— Нет, сегодня - нет

— Опять?! Я тебя кормлю, одеваю, а ты даже помочь отцу не можешь?! Гаденыш, сколько так ещё будет, А?! — он встряхнул Хироши за плечи, дышал тяжело.

— Простите — Хироши прикусил губу, смотря отцу в глаза.

— Сколько ещё раз мне слушать твоё "простите"?! Мне нужны хотя бы кошельки! — он толкнул его в стену. — сейчас же идешь и с пустыми руками домой не возвращайся!

Хироши вышел с дома, глаза были чуток влажными, но он сдерживал себя, не поддавался эмоциям взять вверх над ним, но смятие было очень сильным.

Темные улицы освещали только красно-оранжевые - бумажные фонари. Город в ночном покрове выглядел страшно, людей не было, Хироши уже предположил что будет спать на улице этой ночью, у дома. Проходив часа полтора по городу он начал идти обратно и вдруг - человек, с кошельком в руках, то был молодой парень. Хироши в ту же секунду побежал в его сторону и вырвав кошелёк побежал домой. Он трясся от холода вошёл домой. Отец спал сидя у стены в гостиной, пьяный. Хироши кинул кошелёк ему под ноги, тот лишь пьяно кивнул намекая уйти.

На следующий день тот после похмелья, а в доме еды нет, пришлось Хироши опять идти и воровать, но уже не деньги - а еду.

Так продолжалась его жизнь до 17 лет, в 17 его жизнь поменялась кардинально. Тот день когда всё поменялось был особенным.

В шесть утра Хироши как всегда шёл к отцу для указаний, он подошёл к комнате отца и окликнул его.

— Пап, можно?

— Входи уже.

Хироши зашёл в комнату, отец сидел и считал деньги, рядом лежали куча кошельков, наверняка он их продаст или забрет себе. Когда сын вошёл тот даже не взглянул.

— Пап, что сегодня?

— Переезжаем

— Куда? — тяжело вздохнул

— Жену тебе искать

— Жену?! Нет, я не женюсь, мы ведь воры, ты и моих детей этому будешь учить! — он ужаснулся, не хотел и думать об этом.

Отец же только вздохнул, взглянул на сына исподлобья, зло бормотал.

— У тебя нет выбора, либо ты женишься, либо у тебя больше не жилья, не денег, что тебе делать, а? Без меня ты - никто

Тот сжал кулаки, поджал губы, нахмурив брови произнёс, тихо - через зубы.

— Хорошо.. я уйду от тебя — отец на это только усмехнулся

— Пф, ну и куда же ты пойдёшь?

— Пойду туда, там где тебя не будет!

— Ну, удачи, сынок. Позором будешь.

Хироши вышел с комнаты, начал собирать свои вещи, их было не очень много. Паренёк остался на улице и бродил среди домов пока не увидел небольшое заброшенное здание прямо на краю города. Он зашёл туда, полы скрипели под его весом, всё в пыли, вещей не было. Хироши закашлял и прикрыл рот рукой пытаясь выкашлять пыль.

"чертово место! Куда меня занесло?!" — цитировал он сквозь зубы, с усталым и раздражённым видом.

Он разглядывал окружение не очень то и долго, у него не было выбора где жить - решил остаться здесь. Уборка была долгой, даже очень долгой. Хироши провел два дня на то чтобы убраться, спал на полу и раздражённо бил ногой об стенку если что то не получалось, после ругал стену от боли в ноге.

Постоянно повторял себе под нос "надоело то всё как! Быстрее бы тут убраться и отремонтировать мебель"

Пройдя через пот и слёзы от уборки он наконец-то всё сделал. После этих двух дней он просто лег и начал спать, слишком он устал чтобы что то делать ещё. Внешний вид снаружи здания был привлекателен - но стар.

Он обжился в этом помещении и решил что это будет его мастерская и дом одновременно, пока он не позволит себе нормальное место жительства.

Он провёл пару месяцев в мастерской живя там, работая и рисуя для себя - воровство в прошлом, вместе с отцом. В скором времени он купил отдельное место жительства, небольшое, но на одного человека хватает.

Прошло некоторое время. Делая заказы и уча детей, рисовал, он обзавёлся друзьями. Молодой мужчина - Дайске и его жена - Сакура. Он и молодая пара стали в конечном итоге очень близки, особенно с Дайске.

Через года два их дружбы пара пришла к нему в мастерскую неожиданно, пока он работал над своими картинами на весну, был очень увлечён тем что делает - ему рисование давало счастье, после того как его выгнал отец он стал счастливее в своей новой жизни.

Дайске зашёл вместе с Сакурой, Хироши увидев их широко улыбнулся и расширил глаза ведь не ожидал их видеть.

— Ребят! Я рад вас видеть! Простите за беспорядок, я просто не ожидал что вы придёте..

Мужчина с улыбкой ответил

— Всё нормально.. у нас есть новость для тебя

Хироши кивнул моя кисти, мужчина только хмыкнул, а девушка мягко улыбнулась

— Хироши.. мы ждем ребёнка и хоти чтобы ты был его или её учителем

Хироши замер на секунду, повернулся к ним с раскрытыми от шока глазами, а после произнес пытаясь сказать хоть слово.

— Вы... вы серьёзно?! Ребёнок?! Я как учитель?!

— Да-да, успокойся

На его лице засияла улыбка, детская, яркая - но настоящая. Он не мог поверить, но был безумно счастлив как дитя, он сразу позвал их к себе на ужин и посыпал поздравлениями.

Тот самый день.. мальчик родился, Даичи.. маленький, хмурый и смешной. Хироши с самого его рождения был с ни и очень любил его - как собственного ребёнка.

Даичи завернул сверток обратно, пытаясь осмыслить все о том что он думает.. все что было в детстве его учителя, все беды, всё это убивало его изнутри, он не заметил как глаза сами начали наполняться влагой, а сердце ноет от эмоций.

Даичи положил сверток и втерев глаза рукавом, просто без никаких эмоций пошел обратно домой, закрывая мастерскую.

Глава 4

Даичи исполнилось двадцать семь. Он так и не женился, не завёл детей и со временем стал для семьи тихим позором.. кроме рисования другого смысла не было, но даже там он выгорел, чтобы хоть как то жить решил взяться за кисть, но в сердце всё сжирало чувства. Судьба, словно насмешка, шаг за шагом повторяла путь Хироши. Одиночество, пустая комната, запах грусти, дерева и бумаги вместо человеческого тепла. Только одно отличало их, у Хироши был ученик, а у Даичи не осталось никого.

Путь к тому чтобы опять рисовать оказался сложнее чем он думал. Вдохновения не было, смысла не видел! Единственное что сейчас он делает это скорбит годами.. все бы уже забыли и взялись за голову, стали сильнее, не сжирали бы сами себя. Просто.. Даичи не такой, он слишком чувственный, эмпатичный, добрый. Он не может просто взять и забыть то что болит так сильно с каждым днем.

Очередной раз с синяками под глазами и растрепанными волосами он сел за работу, взял лист и уголь. Углем он работал редко, да и Хироши тоже, но Даичи решил - если надоело, нужно попробовать что-то новое необязательно меняя увлечение.

Пытаясь начертить углем реку с горой понял - уголь точно не то, он весь испачкался! Хотя картина вышла, хорошо вышла. Во время его рисования он сидел сгорбившись, прикусив язык так что даже больно в моменте стало, на боль только вздохнул раздражённо уже жалея что взялся за эту работу.

— я больше никогда не сяду за это дерьмо как уголь! — твердил себе в голове нашептывая под нос ругательства

Законченную картину положил на пол, встав заныла спина, ну.. пусть жалеет что сидел сгорбившись как креветка.

С новым днём всё больше и больше попыток рисовать, в итоге маленькими шагами возвращал удовольствие к любимому делу. Каждый день то и делал что рисовал. Тушь для рисования он покупал, сам делать не умел, да и времени не было изготовлять брусок, растирать его в воде так ещё и ждать месяцами чтобы тушь просушилась и можно было рисовать. Уж слишком много работы для художника.

Его новые произведения являются прекрасными! Природа, силуэты людей, духи… храмы и счастливые лица. При каждом мазке сердце не таяло, а стучало, сильно. Как будто он не имел право больше рисовать после случившегося!!! Тревога, мигрень, слезы по ночам. Он чаще начал ходить в храм, думает его дух мучает, а может дух покойного Хироши? После этих мыслей становится намного хуже. Удовольствие рисование не приносило - только заработок. Он должен был улыбаться, наигранно, быть вежливым, быть тем кем был когда-то. Его репутация не поднималась, но и не опускалась дальше - это радовало.

Он не хотел больше ни к кому привязываться. После потери учителя любое чувство казалось опасностью, ведь если привяжешься, можешь снова потерять. Так он постепенно отдалился от всех, растворился в себе, в чернилах, в ночных огнях лампы, где мерцала лишь его тень которая только рисует и рисует.

Жил Даичи в той самой мастерской, что когда-то принадлежала Хироши. Она давно обветшала, но пахла по-прежнему, старым деревом и тушью. На жизнь он зарабатывал письмом и живописью, хотя его работы редко кто покупал. Говорили, пишет он странно, непонятно. Люди сторонились его, шептались за спиной - «Без жены, без детей... живёт один и сочиняет свои странные книги и картины».

Даичи же слушал молча. Словно эти голоса доходили до него сквозь толщу воды, глухо и далёко. Он просто писал. Потому что только в этом оставался жив.

Когда Даичи шёл по улице, люди оборачивались. Женщины тихо переговаривались между собой, мужчины качали головами, а дети спрашивали у родителей, кто этот человек в старом кимоно с чернильными пятнами на рукавах.

— Это тот самый, Даичи, сын мебельщика — шептали одни.

— Стал чудным, живёт в мастерской своего учителя, пишет какие-то книги — отвечали другие.

— Без жены, без детей... странный он. Печальный пример, дети. Не уподобляйтесь таким.

Даичи слышал их. Он не оборачивался, но слова цеплялись за сердце, как иглы. Он шёл, опустив взгляд, будто пытаясь раствориться в собственной тени.

Иногда ему казалось, что даже ветер шепчет то же самое — "странный... лишний... ненужный..."

Что случилось с семьей? Когда ему было двадцать пять, отец не выдержал. Он видел, как сын целыми днями сидит над своими свитками, забыв о ремесле, о доме, о будущем.

— Ты тратишь жизнь впустую! — крикнул он, ударив кулаком по столу. — Мы с матерью тебя растили, учили работать, а ты... сидишь, мараешь бумагу, да мечтаешь о несбыточном! Где твоя жена? Где дети? Где уважение к семье?

Даичи стоял молча. Пытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Его руки дрожали, а сердце сжималось от беспомощности.

— Я не хочу жить так, как все, отец, — наконец произнёс он. — Я хочу творить. Это то, что живёт во мне.

— Глупости! — оборвал его отец. — Хироши твой заразил тебя своими мечтами, и что вышло? Он умер, оставив тебе пыль и бедность! Хочешь такой же судьбы!?

— Не говори о нем так! Он особенный, не как все!!! — он впервые повысил голос на отца.

— Не повышай на меня голос, жалкий сопляк! Ты не добился НИЧЕГО!!!

С этими словами отец с яростью схватил его за плечо, указал на дверь и процедил сквозь зубы:

— Убирайся. Мне это надоело! Если не хочешь быть частью семьи — живи как хочешь, но не под этой крышей.

Мать плакала, но не вмешалась. Даичи не сказал ни слова, он просто взял и вышел.

С тех пор его домом стала мастерская. Пустая, тихая, но своя. Он писал там ночами, при свете одной лампы, слушая, как ветер бьётся о ставни.

Иногда ему казалось, что за окном всё ещё звучит голос Хироши который повторяет и повторяет слова - "Не опускай голову, Даичи..." но теперь даже эта фраза не приносила утешения.

Все упоминало об Хироши, всегда были воспоминания о том как Хироши учил его рисовать, о том как когда Даичи был маленькиий - Хироши читал ему книги которые сам и писал, как Хироши отводил его в храм и учил держать спину ровно при медитации. Он вспоминал об этом, запах древесины, дождя за окном. Спокойный, уютный и нежный голос Хироши и интересные истории которые он писал, а после читал.

Вечером Даичи решил прогуляться, сумерки, красивый городок, свежий воздух и небольшой ветерок, но ему все это напоминало тот вечер, даже звук листвы под ногами.. он решил пойти обратно в мастерскую избегая воспоминания о том вечере, о том самом вечере.

В мастерской, приготовил себе риса и сел за пустой стол, он смотрел в тарелку, глаза сами намокли, слезы потекли и начали капать в еду. Он начал медленно есть, рис безвкусный, он хотел обратно в детство, там где все имело приятный вкус и запах, в объятия матери, учителя или даже отца.

Обиду на отца Даичи давно уже не держит, его можно понять, его сын стал позором для всех, без нормальной работы, без семьи или даже просто жены, даже с соседями не разговаривал. Дети его боялись и избегали потому что какой-то родитель, в целях воспитания непослушания - рассказал байку своим детям что Даичи забирает непослушных детей и эти дети пропадают без вести.

Он был несчастен, его называли кем только можно, но Даичи уже было просто плевать.

Глава 5

Он сидел - работал в мастерской, писал картины, тушь капала на бумагу из кисти, вырисовывая горы и храмы схваченные лесами, он был сосредоточен на рисунке и уделял внимание каждому мазку кисти по тонкой бумаге. К нему редко кто-то захаживал — чаще всего Даичи сидел в одиночестве, в полной тишине, тишине могло помешать только одно, свежий ветер, который раскидывает листву на улице.

Но Даичи услышал скрип за спиной и вздрогнул, повернулся и выпачкался в туше, уронил кисть на бумагу, что испортило его работу.

Перед ним стояла девочка, маленькая девочка лет 9-12, от его резкости в движениях она тоже испугалась — упала на пол ползя назад. У неё волосы по плечи, румяные щечки, рост не более 130 см.

– Боже, ты меня испугала, кто ты и зачем так незаметно ходишь за спинами незнакомых людей? — он был изумлен увидев ребенка в своей мастерской.

– Ничего-ничего! я просто смотрела, простите! я могу уйти!! — она резко встала и глубоко поклонилась что бы извиниться, движения были резкими.

– Стой, нет, не извиняйся – Даичи вздохнул и прикрыл глаза рукой от неловкой ситуации.

– Может остаться, не волнуйся, я и так всегда один – он посмотрел на свою испорченную работу и вздохнул, отложил рисунок в стопку других испорченных работ.

– Благодарю вас!!! — она с интересом посмотерла на стопку:

— А почему вы не выкидываете испорченный рисунок? Он же не красивый теперь – она рассматривала мастерскую и все что в ней было, но ничего не трогала, боялась испортить или сделать что-то не так.

– не выбрасываю даже не красивые работы, ведь мы учимся на ошибках и это наша история, это все-таки рисунки, даже если они не идеальны. Мне сэнсэй так говорил

— сэнсэй? А он так же как вы рисует? — она заинтересовалась, потому перевела свое внимание полностью на Даичи.

— Нет.. он рисовал намного лучше и чувствительнее, чем я, на его картины можно смотреть и наслаждаться..

– Рисовал? А сейчас что ли не рисует? Бросил или просто нет времени на рисование?

Даичи немного посерьезнел, сглотнул, отпустил кисть из руки, а это была та самая, которой рисовал Хироши. Его лицо выглядело так как будто он вспомнил, что хотелось просто стереть из памяти. Он смотрел на девочку не зная что сказать, молчание набирало тревогу. Он наконец-то начал говорить:

— Это длинная история... очень длинная, это тебе не нужно знать.

Девочка поняла что разговор зашел туда куда не должен был, она почувствовала странное чувство внутри... жалость? Решила перевести разговор, поменяла тему:

– А, хорошо… Как вас зовут? – она улыбнулась ожидая ответа.

– Даичи, а тебя как? - спросил он с мягкой улыбкой, впервые кто то говорил с ним тепло за последние два года.

– Ханако, приятно познакомится Даичи-сан.

– Мне тоже, Ханако-сан – девочка удивилась от такого обращения к ней.

- Меня впервые называют Ханако-сан, говорят что я ещё маленькая что бы меня так называли, мне же еще десять.

– Уважение не зависит от возраста – он говорит словами сэнсэя, один в один.

Девочка просто кивнула, она была слишком мала чтобы понять все, но с возрастом она поймет его слова.

Два недели подряд она ходила к нему каждый день, по вечерам, рассматривала, как он рисует, рассказывала о жизни за пределами мастерской, но о семье ничего не говорила, да и Даичи не пытался узнать.

Очередной раз, день за днем. Она пришла к нему незаметно и случайно разлила тушь. Даичи сразу повернулся услышав шорох. Увидев её испорченное кимоно он только засмеялся.

— Боже! Ханако! Ты пытаешься быть незаметной, а сама то! Иди сюда, постираем твой рукав

Девочка только смутилась и опустила взгляд, детским голосом начала говорить всхлипнув

— Даичи-сан.. это не я! Правда, я не хотела.. я бы такое не сделала! Простите!

Он хмыкнул, сел на корточки перед ней

— Не ты значит? А почему извиняешься?

— Ну я.. я просто.. — отвернулась

— Ну??? Посмотри на меня, я тебя не ругаю.. а если ты прийдешь так домой то тебя заругают твои родители

— Простите..

— Идём уже — погладил её по голове растрепав волосы, встал с колен и взял её за маленькую ручку

Он вымыл её рукав, помыл полы и уставший сел на пол протирая лицо. Ханако подошла, улыбнулась

— Даичи-сан, научите меня рисовать

— Ханако, детка, подожди. Я устал, дай отдохнуть.. я же не такой молодой как ты, у меня энергии нет — он выдохнул

— А сколько вам лееееет? — раскрыв широко глаза и сжав ручки в кулачки ждала ответа

— Мне? Мне 27 так то

— Ого

На её «ого» он просто засмеялся, засмеялся так как никогда не смеялся, это звучало по-детски, глупо, наивно, но так по живому. Она непонимающе нахмурилась, скрестила руки на груди.

— Вы чего смеётесь?

— Ничего-ничего! — отнекивался Даичи, мотал отрицательно головой и улыбался как дурак.

Глава 6

Ханако гуляла по улице, вечером, было красиво, сезон сакуры, розовые листья как будто кружились в танце, ветер был слабым и почти незаметным, но листья были такими тонкими и легкими что ветер смог кружить их дальше.

Она шла по улице, ела какую-то булку, кимоно мокрое, волосы тоже — влажные локоны падали на детские плечики, как будто вышла из ручья. Маленькие ножки ходили по городку в сумерках, в домах горели светильники, девочка села на лесенку наслаждаясь свежим воздухом в грудь и красивыми лепестками сакуры.

Даичи в тот момент выходил из мастерской, шел в храм – на сердце стало печально, как будто что-то специально повело его на улицу.

Он шёл по улице, вдруг увидел силуэт маленькой девочки на улице, он нахмурился пытаясь разглядеть силуэт.

– Ханако? – прошептал он себя под нос и начал идти быстрее в ее сторону.

Услышав шаги, она повернула голову назад, к ней шёл Даичи с обеспокоенным лицом. Он остановился когда увидел что она встала и сама начала идти к нему оставив булку на полу.

- Здравствуйте, Даичи-сан! – сказала девочка с улыбкой. Он замер, ничего не понимал, она мокрая, одна, ночью гуляет на улице.

– Что ты здесь делаешь одна?! Почему ты вся мокрая? Ханако! — он был в недоумении и не понимал, что вообще происходит.

Она молчала, опустила виноватый взгляд ведь подумала что он её ругает, Даичи понял это и сразу успокоился

- Я тебя не ругаю, я просто очень удивлён, прости что повысил голос, пойдем со мной в мастерскую, там все расскажешь.. - он увидел как та уже встала, поэтому взял ее на руки.

Они зашли в мастерскую, он усадил её на свою койку и укрыл пледом.

— Что случилось? — он пытался говорить спокойно, хотя сам был в непонимании всей ситуации.

— Я сбежала от хаха и тичи*.. тичи нашел мне мужа, ему 16, через три года у нас свадьба, а я не хочу, не хочу — она говорила в возмущении, надула губы и сложила руки на груди.

— А почему ты мокрая? — он уже начал по не многу понимать ситуацию.

— Я испачкалась и пошла к речью, хотела помыть рукава, но случайно упала в воду — она смущенно отвела взгляд. Щеки побагровели, хотя от холода они и так были краснющими

— Хах.. серьёзно? — он хмыкнул, Ханако услышав его смешок отвела взгляд ещё дальше.

Опять усмехнулся, но не чтобы обидеть. Растрепал её волосы, этим жестом говоря «прости»

— Может вернешься к хаха и тичи? — девочка сразу помотала головой.

— Нет! Я не хочу-не хочу! — Даичи на этот ответ только вздохнул.

— Но ты не можешь быть на улице вечно, у меня тоже вечно не можешь быть, я не твой тичи или дядя что бы ты жила у меня, а на улице ты можешь погибнуть.

— Но..

— Никаких но, твои хаха и тичи наверняка волнуются за тебя! Ты ведь не хочешь этого?

— Не хочу... — она грустно опустила взгляд..

— Давай я отведу тебя домой, ты знаешь дорогу домой? Возле чего находиться твой дом?

— Мой дом возле рыбного магазина, прямо напротив

— Хорошо, залезай ко мне на руки и пойдем, ты уже зеваешь - идти самой, не хорошая идея

Она полезла к нему на руки, Даичи пошел возвращать её домой.

Дорога домой была не трудной и не долгой, но девочка заснула обнимая его за шею уткнувшись в свою руку на его плече. Выглядело мило, очень мило.

Ему было не по себе, тревожно. Что будет когда родители увидят что девочка у него? У него ведь плохая репутация, его все избегают, вдруг они подумают что он её похитил или ещё что-то по хуже? Сейчас Даичи даже презентабельно не выглядит! Все кимоно в туши, длинные волосы растрёпаны в хвосте, синяки под глазами, худой и более менее высокий. Как о нем подумают? Что скажут? Все эти мысли не прекращались в его голове.

Они уже начали приближаться, сердце затрепетало когда он подошёл к двери что бы постучаться в дом. Дерево под ногами немного скрипело, затаив дыхание он постучал в дверь.

Ему сразу открыли встревоженные родители. Увидев дочь они сразу к ней кинулись с объятиями и поцелуями, Даичи в ту же секунду передал им Ханако в руки, она проснулась от прикосновений родителей, была сонной, хмурой и ничего не понимала, мама плакала и дрожащим голосом начала слагать слова;

— Ханако... солнце, мы тебя искали, где ты была? Пойдем спать.. завтра все расскажешь.. мы так волновались когда ты пропала..

Даичи молча смотрел на это всё, он решил что ему нужно уйти и когда он уже начал отворачиваться его остановил отец Ханако:

— Подождите! Можете остаться? Я бы хотел спросить у вас подробности и поблагодарить что вернули Ханако обратно. Спасибо вам огромное — он поклонился в знак благодарности.

— Не нужно благодарить, я согласен пообщаться и рассказать вам всё что было

— Проходите в дом, присаживайтесь за стол, моя жена нальет чаю. — они его пропустили в дом, мать переодела дочку и положила её спать. А отец и Даичи сели за стол, мать заварила чай, положила перед ними и налила по чашам, после села возле мужа.

В доме было уютно и красиво, запах чая расхаживал по комнате, свет был приглушённым, на улице была ночь. Чай вкусный, из ягод и трав, Даичи смотрел на чашу чая аккуратно поглаживая теплые края.

Все молчали, молчание и неловкие чувства окутывали комнату и всех присутствующих, отец решил начать разговор первым, захотел разбавить неловкость и напряжение в помещении.

— Первый вопрос который я бы хотел задать это кто вы и как вас зовут? — отец немного нервничал перед гостем, хотел быть гостеприимным.

— Меня зовут Даичи, я художник и писатель, работаю в мастерской неподалёку, наверное вы слышали обо мне... а ваши имена? — Даичи тоже нервничал, о нем ходили не очень хорошие слухи.

— Меня зовут Дзюн, а жену Митико, приятно познакомиться Даичи-сан, и да, мы слышали ваше имя.. истории про вас, но давайте не об этом .

— Мне тоже приятно, Дзюн-сан и Митико-сан.

Они тепло и спокойно разговаривали, никто не акцентировал внимание на истории о Даичи которые ходят по городку уже годы. Даичи рассказал почему девочка сбежала, как и где он её встретил и где они познакомились впервые. Оказывается родители не знали что уже две недели Ханако каждый день ходила в гости к художнику в мастерскую, читала книги, рассматривала картины и коллекции кистей.

Родители увидели в Даичи мудрого и хорошего человека, перестали верить в слухи которые ходят о нём, несмотря на начальную предосторожность к незнакомцу.

После теплого вечера и разговоров они провели его к двери и Даичи ушёл попрощавшись с Дзюном и Митико. Он шел по улице домой, с теплой улыбкой, давно он такого не чувствовал, наконец-то разговаривал с кем-то без осуждения в свою сторону, к нему впервые за многие годы — не считая Ханако, относились с пониманием и уважением, тепло приняли и доверились.

Через пару дней они пришли в его мастерскую со словами "мы бы хотели что бы вы стал сэнсэем нашей неугомонной и активной дочери, её энергию нужно на что-то тратить, а вам мы можем довериться, дочь на вас настаивала" , Даичи был ошарашен от такого, он в ту же секунду тепло согласился и сказал что готов взять ответственность за Ханако.

Прошло пол года, Ханако всегда была готова учиться новому, каждую неделю они ходили в храм, гуляли вместе, писали — рисовали, Даичи всегда провожал Ханако не смотря на погоду, время суток и на наличие работы, он правда взял ответственность за девочку, родители были рады такому наставнику своей дочери.

В очередной день они оба пошли в храм, дорога к храму была красива, природа, все ещё цветет, но холодновато, небольшой ветер, листья шуршат под ногами.

Девочка бегала и рассказывала какую-то интересную историю, эта история полностью её захватывала, Даичи улыбался ей и слушал, но ещё следил за неё чтобы она не упала и не поранилась.

Они зашли в храм, сели в позу лотоса, перед ними стояла древняя фигура Будды.

Храм был красив, стар, исторический, как будто ему тысячи лет, деревянная конструкция скрипела, монахи следили за тем чтобы все тут было красиво — у них это получалось.

Даичи сидел ровно закрыв глаза, а вот Ханако на одном месте в одной позе не могла долго сидеть, постоянно двигалась со стороны в сторону, выгибала спину или переставляла ноги, слишком много энергии у девочки чтобы сидеть на одном месте.

После медитации и молитв они вышли с храма, девочка с облегчением выдохнула:

— Зачем мы вообще сюда всегда ходим, Даичи-сэнсэй? — она нахмурилась, правда не понимала почему и зачем сюда ходить каждую неделю.

— Что бы тренировать стойкость, отвечать за свои поступки и просто отдохнуть медитирую.

— Я не отдыхаю когда это делаю! Можно же отдохнуть нормально, а не ходить сюда так часто

— Ты привыкнешь и сама полюбишь это делать — он хмыкнул видя её возмущения и недовольство ходить в храм каждую неделю, его это забавляло.

— Наслаждаетесь страданиям других, Даичи-сэнсэй? — она надулась сложив руки на груди, а Даичи рассмеялся.

— Не придумывай, я просто пытаюсь воспитать твою стойкость, ты слишком энергичная, а для искусства нужно расслабиться и творить.

— Расслабиться и творить? Серьёзно, сэнсэй? — она опять нахмурилась не понимая его слова.

— Когда ты рисуешь ты медленно проводишь линии, легко держишь кисть - как перо, для этого нужно спокойствие и сосредоточенность, нужно писать так как птица порхает крыльями, как будто не касаешься бумаги.

— Зачем?

— Чтобы чувствовать себя, кисть, бумагу или ткань, то где ты рисуешь, чувствовать звуки на улице и людей проходящих мимо, ветер или тепло, листву которая падает с дерев.

— Я не понимаю всё равно

— Поймёшь когда станешь старше — он улыбнулся и растрепал её волосы.

Она в непонимании на него смотрела, но перестала задавать вопросы и они продолжили идти дальше. С дерев падала красная и оранжевая листва, ветер помогал ей летать по всему городу, трава всё ещё зелёная, красивый вид на город, они шли вниз по лестнице, от осенней листвы город кажется краснее, красочнее и ярче.

Прошло 3 года, им было хорошо всё это время! Даичи даже бывало чувствовал себя живым, хотя, говорил себе что не имел на этого права. Ханако уже стала старше, но замуж так и не вышла, не выгодно было с тем женихом которого подобрали когда ей было 10, так же научилась рисовать и писать, стала спокойнее женственнее. Даичи всё ещё был её сэнсэем, хотя всё слухи всё ещё ходили, ещё больше стало. Начали говорить что у них с Ханако что-то есть, ведь девушек в ученики брали редко, а если брали тогда с грязными и отвратительными намерениями, когда Даичи об этом узнал он был расстроен, чуть ли не в депрессии, он же даже ни разу девушку не трогал! Не то что свою ученицу..

Ханако всегда его успокаивала в такие моменты, говорила не боятся ведь это всё — слухи и ничего большего, она, он и её семья знают правду, что не нужно волноваться, но это не успокаивало Даичи, про него ходят грязные слухи, очень грязные.

Даичи и Ханако рисовали в мастерской, он помогал ей, указывал на её ошибки весело проводили время, он подкалывал её так же как Хироши когда-то подкалывал его.

— Ханако, ты нарисовала кимоно в другую сторону, зеркально — он ухмыльнулся ведь заметил это давно, а сказал только когда она закончила рисунок, ведь хотел проверить как скоро она это заметит.

— Даичи-сэнсэй! не могли раньше сказать?! Мне все переделывать нужно теперь! — она возмущённо смотрела на то как Даичи смеётся, нахмурила брови и надула щеки, выглядела как хомячок или злой котёнок, от такого вида он только хмыкнул.

Хироши видел в своём ученике себя, но Даичи видит в Ханако полную противоположность, она активная, элегантная, ленивая, а он наоборот, постоянно только рисовал — спорт не его конёк, был неуклюжим и всегда всем помогал. Но так же как и Хироши, Даичи видит что-то особенное в своей ученице.

— Я хотел проверить заметишь ты сама или нет — он подмигнул ей с улыбкой, а та вздохнула и осуждающе взглянула на него, но осуждая не серьёзно, а "по дружески"

— Вы монстр.. — он расхохотался ещё больше, она пыталась сдержать серьёзное лицо, но не могла.

— Садись и чтобы через пару часов я увидел готовый рисунок с минимальным количеством ошибок.

— Мг — она начала оглядывать мастерскую и в углу увидела листы, но почерк был не Даичи, чей-то другой, она нахмурилась и произнесла пристально смотря на бумагу — сэнсэй, а кто это писал?

— Что писал? — он перевел взгляд на то куда она смотрит, вскочил и быстро взял листы и положил их в шкафчик — тебе не важно это знать, садись и рисуй.

Даичи впервые разговаривал с ученицей так сухо, её это тронуло, она не поняла, растерялась

— Что? Что в этом такого? Я ведь просто спросила, почему вы так реагируете? Всё же было хорошо..

Даичи посмотрел на неё, на её безвыходное лицо, он вздохнул и протер рукой глаза.

— Это писания моего сэнсэя — он был напряжён, улыбки на лице не было, хотя он смеялся буквально минуту назад

— Вы упоминали о нём в наши первые дни знакомства, но на вопрос что с ним вы не ответили

— ты помнишь это.. — он выдохнул — хорошо, я расскажу тебе об этом, это долгая история, давай сядем за стол и я налью чаю.

Она на это только кивнула. На улице был темный вечер, был только приглушённый свет бумажных фонарей. в комнате напряжение, Даичи ставит чай на стол и наливает по чашам, садится напротив неё и серьёзно смотрит в глаза. Она затаила дыхание, уже не терпелось услышать то что Даичи скрывал от неё три года их знакомства.

Они молчали, молчание продлилось не долго, он начал говорить.

— Я начну всё с начала, слушай внимательно и не перебивай, хорошо? — она коротко и быстро кивнула, он выдохнул и начал — когда я был ещё младше тебя, а тебя тогда не было даже на свете, у меня появился учитель, он был моим кумиром... да и сейчас тоже. Я всегда приходил к нему, он был единственным кто меня по настоящему понимал и уважал, я всегда хотел быть рядом с ним, он научил меня читать, писать и рисовать, мы с ним были не разлей вода..

Даичи говорил это опустив взгляд, с мягкой улыбкой, она маленькая — но настоящая

— Он был тем кому я мог рассказать всё на свете! Был лучом в темном мире... когда мне исполнилось 14, он проводил меня домой — Даичи всхлипнул, сразу прикрыл рукой лицо, чтобы она не видела его слёз. — на нас напали, он меня защитил, а сам погиб..

Ханако быстро встала и резко переместилась к Даичи в объятия, чтобы успокоить, тот сжал её крепко

— Если бы я тогда успел.. он бы был жив.. жив! из-за меня он погиб.. — слёзы текли ручьем, девочка молчала, она уже пожалела что вовсе спросила о сэнсэе Даичи.

— Даичи-сэнсэй, вы не виноваты! Виноват только тот кто убил, а вы были всего лишь подростком!

— Все мне так говорят... но я тот кто был там! Они его убили на моих глазах, я мог сделать что-то чтобы он выжил...

Она молча обнимала его, давая ему выплакать все слёзы.

Они так просидели пару минут так, не двигаясь, он уткнулся в её плечо, дрожал. Он не хотел показывать свою слабость, но не мог сдержать слёз.

*хаха, тичи - "хаха" означает "мама" (はは), а "тичи" — "папа" (父).

Глава 7

Зима, снег одаривает старую японскую иерархию, мгла окутала улицы, стирая очертания домов. На деревянные здания падает снег, все одеваются тепло, дети играются и бегают на улице, все радуются. У Даичи в мастерской зимой холодно, здание уже старое, холод пробивался через щели. В один день Ханако пожаловала в мастерскую, она одета тепло, было видно что девочка живет в достатке, Даичи сидел и работал, рисовал снег который кружится от ветра вокруг гор и лесов. Мазок на мазке, он аккуратно проводил кистью по бумаге не обращая внимание ни на ничего вокруг него.

Ханако с румяными щеками от холода взяла лист бумаги с одной из полок, достала кисть с сумки.

— Новое кимоно? — спрашивает он не отрывая внимания от работы, макнув кисть в тушь.

— Да, зима ведь началась, нужно теплее одеваться — она налила тушь в чашу, чтобы удобнее было набирать на кисть.

— Не хочешь с остальными поиграть со снегом? Там наверняка весело — он кинул мгновенный взгляд на неё

— Нет, я останусь тут, у меня и так друзей не очень много — кивнула на окно там где ребята играют

— Понятно — Даичи вздохнул взглянув на свой рисунок.

Сегодня они оба почти не разговаривали, просто работали над своими картинами и составляли эти картинам писания и текста, скучный рабочий день. Когда Даичи закончил он подошел к Ханако со спины и посмотрел на её работу.

— Ханако, посмотри внимательно на третий этаж храма

— А что тут я не так нарисовала? — Даичи на этот вопрос усмехнулся, он взял её руку в свою, смотрел на бумагу через её плечо, он начал водить кистью по бумаге. Она забыла нарисовать узор на третьем этаже, узор который рисовала на всех этажах этого храма. Она прикусила губу от стыда, во первых от своей ошибки, а во вторых из-за того что он заметил эту ошибку первее неё.

Когда он исправил - отстранился, выгнул спину потягиваясь и зевая.

— Может вам пойти домой? Вы как видимо устали, я могу закрыть мастерскую когда буду выходить — она не смотрела на него, уже не кусая губы сосредоточилась на творчестве

Он приподнял одну бровь посмотрев на неё, а после усмехнулся.

— Я живу в этой мастерской, это мой дом, — хмыкнул, поражаясь тем что она не догадалась сама

Она расширила глаза от шока и резко встала

— Что?! Вы живете в старой и холодной мастерской??? У вас нет дома?! Вы серьёзно?! — она была ошарашена этим фактом

— Работа буквально - моя жизнь и мой дом.

— Но так же нельзя! Тут холодно и вообще непонятно как тут можно жить, где вы спите?

— Ну, я стелю себе койку в соседней комнате

— И вы всегда так жили?

— Уже лет пять так живу, в 25 меня выгнал отец с дома, а сейчас мне уже 30, — он не видел в этом ничего такого, для Даичи это как будто норма

Ханако смотрела в его глаза, безмолвие давило сильнее любых слов, она молчала, смятие на сердце было очень сильное.

Остаток дня они молча работали, она ничего не могла сказать, была в тюрьме своих же мыслей, когда она ушла домой и пошла спать перед сном медленно мысли разрывали её на части о том что в это время сейчас Даичи в холоде лежит на койке в старой мастерской, которая закрыта на хлюпкий замок и каждый может войти, вор или ещё кто по хуже.

На утро после того как переоделась она пошла завтракать, волнение за сэнсэя было видно на её лице очень отчетливо.

Мать увидев свою дочь в мраке - испугалась, сразу появилось много вопросов.

— Что-то случилось? Я вижу что тебе не хорошо, может ты заболела? — голос матери был обеспокоенным за состояние дочери

— Со мной всё нормально, обо мне не беспокойся

— Но я же вижу что что-то не так! Скажи мне что происходит, я не понимаю тебя.

— Со мной всё нормально, волнуюсь о Даичи-сэнсэе, помнишь мастерскую там где он работает? Оказывается он там живёт уже пять лет, сам.. — Ханако вздохнула, опустила взгляд в пол.

— Даичи-сан живёт в том..? Даже не знаю как это место можно назвать, там же всё в дребезги если приглядеться..

— Мне его жаль.. очень сильно, я очень волнуюсь, он столько пережил и живет в таких условиях сейчас, никому такого не пожелаешь, а он же очень хороший человек.. просто судьба у него паршивая

— Это да... но ладно, поешь и иди к Даичи-сану в мастерскую, не забудь взять обед с собой если задержишься там на долго, до темноты приходи домой, а если...

— Мам, хватит, я знаю, а если задержусь после темноты попросить Даичи-сэнсэя меня провести, ты всегда это повторяешь — говорила она немного раздражённо, смотря в тарелку с рисом и рыбой

— Я же волнуюсь — встав она вздохнула уйдя в другую комнату

Ханако доела, взяла свой обед и вышла с дома. На небе только заря вышла, все выходили на работу, кто-то в церковь, кто-то в храм, а дети - христиане шли в школу.

Снег хрустел под ногами, она шла опустив голову, не смотря вперед она врезалась в кого-то

— Оой, аййй! — она посмотрела в кого врезалась, это был один из мати-бугё*, она сразу встала и поклонилась — Простите пожалуйста!

Мужчина посмотрел на девчушку и усмехнулся

— Всё нормально, просто будь аккуратнее — он подмигнул, а она убежала чтобы тот не увидел её румянец на щеках

Она зашла в мастерскую. Даичи сидел и завтракал, увидев Ханако он улыбнулся

— Рад тебя видеть, но ты рано сегодня

— Хих, просто проснулась по раньше сегодня, поэтому и пришла

— Ну значит бери ткань и работай, пришла раньше значит больше поработаешь — сказал он с смешком, подкалывая её

— Ну Даичи-сэнсэй!! Блин... — она недовольно посмотрела нахмурившись и сложив руки под грудью

— Не выражайся при мне. — он вздохнул — Ладно, можешь сесть со мной, а после начнём работать

Она улыбнулась и села возле него, налила себе чай в чашу и холодными от зимы ладонями взяла горячий чай, поглаживая узор чаши пальцами

— как вы научились заваривать такой чай, научите меня тоже, что за травы вы используете?

— Нравится? Ну, это секрет, но когда будет надо и этому тебя научу, а сейчас не время, а записи с рецептом даже не пытайся искать

— Ладно-ладно, сегодня мы пойдем в храм как и всегда?

— Да, а после за работу, будем рисовать в этот раз не на бумаге, а на тканях, и не вредничай, да - не легко, но нужно учиться, для этого ты и здесь

Он доел, положил грязную посуду на стол и подошел к Ханако намекая что нужно уже идти.

Она тяжело вздохнула и встав подошла с ним к двери.

Они шли, рядом дети бегали, снег падал на плечи и голову. Краюшки ушей, кончик носа и щеки были уже багровые от холода. Снег вырисовывал узоры в воздухе, ветер кружил снежинки в танце, как листву осенью и весной.

Даичи когда шёл куда-то с Ханако, обращал внимание только на ученицу, чтобы не дай бог с ней что-то могло случиться. Он бы не простил себе за это, как не прощает себе смерть Хироши. Для него сейчас Ханако - единственный луч света, он не даст ей погаснуть, никогда.

Он увидел как Ханако обратила внимание на идущую пару не по далёко, она перестала на них смотреть только когда они скрылись за зимним туманом.

— Тебе ещё не нашли жениха? — спросил Даичи не удержавшись от комментария.

— Всё ещё ищут, до 16 уже должна выйти замуж, а может и раньше, а то я скоро буду слишком старой чтобы выходить замуж, странные те люди которые в разумном возрасте не... — она осеклась — Простите! Я не это имела в виду, я не про вас! Это не странно!

— Успокойся, я не обижаюсь, я привык к этому, это и правда немного странно и не правильно по нашим обычаям — он улыбнулся пытаясь скрыть свою грусть

— Мне правда жаль.. я не хотела такое говорить про вас и людей как вы...

— Так, хватит, всё нормально, я не обижаюсь, поняла? — она кивнул, а он вздохнул — сменим тему.. ты замуж хочешь?

— Да, хочу, но если муж мне запретит мне посещать вас? Такое может быть?

— Поэтому мне нужно научить тебя всему чему нужно - до замужества — сказал он видя как её внутренний свет медленно отдаляется от него, она звезда, она может светится без чужой помощи, а он - луна, отражает свет, без помощи хоть одной звезды - он гаснет, чем больше звезда отдаляется, тем меньше он светится сам.

— Я вас никогда не покину, обещаю

Даичи уже слышал эти слова, только от другого человека.. Может у него судьба такая? Он не подал виду, улыбнулся и ответил

— Рад это слышать

Они продолжили путь, снег уже перестал идти, вышло солнце, карие глаза Ханако засветились оранжевым, а глаза Даичи оставались чёрными, огня там не было, только мрак.

До храма оставалось почти - ничего, когда они вошли сразу поклонились статуе будды и сели на пол в позу лотоса, Даичи помнил когда они пришли сюда вместе впервые, тогда Ханако повторяла каждый его жест - очень старалась. Сейчас - она делает всё сама, уже без поддержки учителя

Синхронно закрыли глаза, выдохнули. Они так продолжали сидеть час, ровно, спокойно дыша, как будто время замерло. На улице опять начал идти снег, в храме была гробовая тишина, как во сне..

Даичи открыл глаза и посмотрел на ученицу, та всё дальше сидела, сейчас - она может у сидеться на месте, но три года назад, все было немного иначе.

Он кашлянул чтобы привлечь её внимание, она вздрогнула, вздохнув посмотрела на Даичи и они оба встали, поклонились будде и вышли.

— Ты уже опытнее

— Мм? В каком смысле?

— Не воротишься, сидишь ровно, с закрытыми глазами, не смотришь на меня

— А..хих, ну..

Он погладил её по голове и сказал:

— А когда была маленькой, столько активности в тебе было, я не мог за тобой угнаться! Ты всегда куда-то вляпывалась, а я должен был тебя доставать и наказывать работой или походами в храм

Она только усмехнулась, он на её смешок ответил тем же

— Идём уже, принцесса

— Я не принцесса

— Готов поспорить

Подмигнул, а девочка отвела взгляд пытаясь спрятаться от клички, хмурилась, ведь не "принцесса", он же только усмехнулся.

Вернулись в мастерскую и сели за работу с тканью, он смотрел на то как Ханако рисует, когда увидел что у неё всё потекло - тяжело вздохнул

— Опять?

— Ну.. С тканью сложно работать, Даичи-сэнсэй!

— Не разбавляй водой и всё будет легко

— Так больше краски уйдёт!

— И что? Мы не организация по экономии акрила, бери столько - сколько тебе нужно и ещё больше

Он выдохнул взяв её ткань, пошёл стирать, она виновато опускала взгляд, но, на учителя поглядывала.

Когда он пришёл положил мокрую ткань сушится, взяв новую, он подхватил Ханако и посадил её к себе на колени

— Буду учить тебя как в детстве, бери в руку свою волшебную палочку художника

Когда она кисть хмыкнув на его фразу, он взял её руку в свою, набрал акрил на «волшебную палочку» и начал рисовать, почти не используя воду.

— Поняла всё?

— Угу

— Значит вставай и делай сама и чтобы я не видел что ты макаешь кисть в воду более трех раз, ясно?

— Ясно — немного обиженным тоном

Она села на своё место, пыталась рисовать не испортив ткань, руки тряслись от напряжения, она пробовала, но было страшно подвести наставника

— Расслабься, если расслабишься руки не будут дрожать, это из-за твоего волнения у тебя ничего и не получается

— Я пытаюсь..

— А ты не пытайся, просто чувствуй, чувствуй кисть, мазки, ткань. Не думай ни о чем

— Этому вечность учиться нужно!

Он только засмеялся смотря на недовольное лицо своей ученицы

— Не смешно! Вы всегда смеетесь над всеми над кем только можно! Про вас слухи грязные ходят, а вы смеетесь — она нахмурилась, обижаясь отвернула голову

— Обижаешься как ребёнок, ну правда — говорил он все ещё прикрываясь за роль «ироничного» человека, хотя в груди пусто. Её слова его правда ранили, но он этого не показал.

Прошло время, они разговаривали, рисовали. Научиться рисовать на ткани - Ханако так и не смогла, только расстроенно ушла домой - раньше чем всегда, потому что хотела пойти сама думая что подвела учителя.

Весь следующий день она вела себя закрыто, не общалась и не смотрела в глаза. Даичи надоело её поведение, он встал перед ней

— Посмотри мне в глаза

Она молча послушала его, он взял её за плечи

— Ты имеешь право на ошибки, мы все не идеальный, ты не должна чувствовать себя плохо из-за того что у тебя не получается. У меня тоже много чего не получается, не нужно себя за это ненавидеть

Ханако смотря ему в глаза поджимала губы и молчала, он обнял ученицу пытаясь поддержать.

— Пойдём пить чай. — сказал он, не спросил, просто указал.

Глава 8

Новые восходы солнца, новые дела. Следующие дни проходили хорошо. Лучше чем лет 10 назад. Может начал жить будущим, а не прошлым? Дышал в полные легкие, почти не вспоминал учителя и не обращал внимания на свою "странную" на то время жизнь. Начал больше рисовать, больше обращать на свет в жизни вместо тьмы… Но, на долго ли это? Может это просто радуга перед бурей, красивая, красочная.

Ханако это начало его света, именно с её прихода он начал всё больше и больше выбираться с тьмы, с 14 лет он не мог жить нормально, а сейчас в 30 что то изменилось из-за её присутствия. Смотрел на неё как ни на кого другого, тепло к своей ученице переполняло его - все походы в храм, вся совместная работа, писания, картины были для него смыслом жизни, новым смыслом. Этого просто нельзя описать никак, как будто в глазах снова есть тот самый маленький паренек, тот самый добрый, отзывчивый и очень активный парень, с короткими волосами и взглядом желающего лучшего для всех, особенно для близких.

Мягкий покров облаков опускался на горы и храмы в его уже более живых рисунках. Несмотря на то что "живой" - сломать его было очень легко, хрупкий, одна трещина даст ему разбиться на осколки, разобьется то что внутри.

Шёл по городу разглядывая людей, здания, море с пляжем на котором никого нет из-за холода. Храм один центральный и несколько у холмов которые окружали город Камакура. Гуляя по городе решил пойти на пляж, сел в песок, ветер развивал его волосы, легкий ветерок ласкал его кожу под тканью кимоно. Разглядывая волны думал о своём.. прижал колени к груди обнимая их и уткнувшись в них щеками чтобы спрятаться от небольшого холода которое идёт от моря.

Он задался себе вопросом. "может в ту ночь я выжил не зря?.." Вопрос окутал его мысли, он задумчиво посмотрел на небо, лицо спокойное. В него бросился ветер с большей силой, он хмуро встал, в глаза попал песок поэтому он подошел к морю, несмотря на ветер оно было спокойным. Присел на корточки и взял воду в ладони, поднес к лицу промывая глаза от песка. Соленая вода полилась до локтей моча его рукава.

Умыв лицо он посмотрел в воду и увидел, силуэт чего то.. нахмурив брови пытался рассмотреть, он видел огонь, какого то человека в море. Силуэт резко погас и пошла волна, Даичи отдернулся пока его не нахлынуло водой полностью, он хотел оставаться сухим. Выглядело комично, из-за того что Даичи изначально сидел на корточках он упал задом на песок и ногами отталкивался назад.

— что за чёртовщина.. — процедил через зубы, пытаясь перевести дыхания от нахлынувшей тревожности

Встав с песка и отряхнув кимоно он поспешил домой, шёл быстро, держался за грудь и бегал зрачками реагируя на каждый шорох, тревога полностью захватила его разум как и то что он увидел в воде.

Зайдя в мастерскую более менее расслабился, наливая себе чай пытался донести что всё нормально, что ему показалось, а не виденье от духов или чего ещё похуже...

Окунув себя в спокойствие лег спать, закрыв глаза начал раздумывать, о жизни, о себе.