Энлир. Цена свободы

Глава 1

Я не знаю, с чего начинаются хорошие истории. Откуда берется точка отсчета, какой момент можно считать началом – я правда не знаю этого. И совсем не уверена, что могу назвать эту историю хорошей.

Я начну с боли, потому что она долгое время была моим единственным, остающимся верным спутником. Все остальное было столь мимолетно и незначительно, что я даже не помню лиц людей, которых встречала на улицах города. Единственные люди, чьи лица я помню – помню очень хорошо – это мои родители. Это естественно – знать людей, с которыми живешь бок о бок. И даже то, что по факту они и не родные мне, а просто опекуны, не делает их чужими. Нет. По иронии судьбы, эти люди оказались единственными близкими мне в этом мире.

Когда меня забрали из приюта, мне было двенадцать, и я ничего не помнила о том, что было «до». Даже то, как там оказалась – совсем незадолго до удочерения, если верить родителям. На тот момент в моей голове была черная пропасть глубиною в жизнь… и боль.

Уже тогда она была со мной. Мой самый верный враг. Мой самый верный друг.

Потому что других так и не появилось. Пусть и просто друзей.

Меня забрали, несмотря на то, что я сама по себе была огромной проблемой: ничего не помнящая, едва разговаривающая, я даже не умела читать и писать. И людям, взявшим на себя такую ответственность, пришлось немало потрудиться, чтобы исправить ситуацию. Хотя немало – это слабо сказано.

Их труды не пропали даром – я научилась всему, и довольно быстро, но проблемы с речью так и остались. И логопеды и психологи едва ли могли что-то сделать – я не шла на контакт. Просто потому, что не могла. Словно невидимая стена стояла между нами.

Из-за этого меня не отправили в школу. И из-за того еще, что я в своем развитии очень сильно отставала от сверстников. Поэтому все обучение я проходила на дому. И единственными людьми, которых я хорошо знала, по-прежнему оставались мои родители.

Они дали мне все, что могли: кров, одежду, еду и, что самое главное, заботу. Они не уделяли мне всё своё время, но и не предоставили самой себе. Хотя поначалу я и не понимала, зачем они делают это всё для чужого, по сути, человека. Вероятно, они были очень добры. Но даже их доброта не разрушила ту грань, что отделяла меня от остального мира.

Я привыкла к той картине, которая сложилась в моём сознании к двадцати годам: два человека, заменившие настоящих родителей, мир, познаваемый из книг, но остающийся за пределами моего восприятия, и всё та же боль в голове, похожая на хищника. Это стало таким привычным и естественным, что я даже перестала задаваться тем вопросом, что не давал мне покоя раньше.

Что было до того, как я потеряла память?

Ответа на него у меня не было. Правда скрывалась где-то в глубинах моего подсознания, но оставалась недоступной.

Наверное, я смирилась с тем, что никогда так и не раскрою эту тайну.

И, по иронии судьбы, именно после этого всё изменилось.

Но обо всём по порядку.

***

На мой взгляд, осень – самое унылое время года. Над городом нависает пелена серых облаков, извергающих, кажется, тонны воды; природа, поначалу яркая и красочная, увядает. И неизменные блоки зданий, такие же серые, как осеннее небо, не делают мир ярче. Унылости добавляет и тающий снег, перемешанный с грязью.

В сумерках все выглядит довольно мрачно.

Проще становится, когда включаются фонари. От вида огней, озаряющих город теплым оранжевым светом, как будто даже дышать становится легче. Серые тени уходят в сгущающуюся темноту, и можно идти по не очень оживленной, но освещенной улице, не чувствуя раздирающую изнутри тоску.

В сумерках я всегда чувствую себя неуютно.

Поэтому я предпочитаю находиться на улице именно тогда, когда темнеет и включаются фонари.

Как сейчас.

Под ногами месится весенняя грязь, растекаются лужи, но я спокойно иду по этой мешанине – обувь позволяет. Руки в карманах, в ушах – музыка, заглушающая звуки вечернего города. В голове – легкость. И это – редкость. Потому что обычно там обитает боль. Иногда тихая и спокойная, как море в штиль, иногда – резкая и накатывающая. Она со мной сколько себя помню. Верная и преданная, словно любящий человек.

Что бы мы ни делали, как бы ни искали, ничто не помогает – ни опытные врачи, ни дорогие лекарства. Последние могут только ненадолго заглушить боль. Объективно, с моей головой все в порядке, никаких патологий, никаких отклонений. Их нет. А отрава внутри – есть.

В редкие моменты, такие, как сейчас, я не слышу даже эха ее. Только легкость. И это похоже на затишье перед бурей. Так бывает зачастую, так происходит и в это раз…

Она надвигается, когда я выхожу на дорогу, по которой даже не едут машины. На удивление пустая улица…

Боль накрывает неожиданно, вкручивается острым буром в голову, разрывая сознание на части, ослепляет, и я забываю, что нужно дышать. Что-то давит сверху, и я припадаю на колено, хватаясь ладонями за виски.

В этот раз все намного хуже.

Горло будто удавкой стянуто. Судоржно хватаю ртом воздух, проталкивая в легкие, опираюсь ладонями о сырой, прохладный асфальт.

Понемногу отпускает.

Перед глазами пляшут темные пятна, но сквозь них уже проступают отблески оранжевого света на асфальте. Под пальцами чувствуется мокрый песок и провод от наушников, который я случайно задела, когда падала.

Отряхиваю руки и убираю наушники в карман. Одежда запачкана, но это меня не волнует. Главное сейчас – добраться до дома, и выпить обезболивающее, чтобы хоть немного заглушить боль.

Тишину улицы нарушает тихий, постепенно нарастающий звук. Машина.

Поворачиваю голову и замечаю несущийся навстречу свет фар. Автомобиль наверняка остановится, но лучше все-таки убраться с дороги.

Однако я не успеваю даже подняться. Очередная волна боли прошивает шипами голову, растекается лавой внутри и дальше – по позвоночнику, не позволяя даже сдвинуться с места. Сковзь шум в ушах слышу настойчивые гудки, глаза слепит от света фар, но вскоре теряются и они.

Следом отступает боль.

Остается только звон в ушах, тошнота и серая пелена, затягивающая все глубже и глубже…

***

Жарко.

Нос щекочут запахи земли и травы. Она же тихо шелестит, тревожимая легким, едва ощутимым ветром.

Я лежу на земле, лицом вниз. Рука под животом затекла, и я понимаю, что надо встать, но тело словно по земле размазано. В голове будто каша – мысли вязкие и не получается сосредоточиться. Но хотя бы боли нет…

Мысль о боли – словно сигнал. Сердце пропускает удар – и начинает биться как сумасшедшее. Я медленно приподнимаюсь и тупо смотрю на примятую подо мной молодую ещё изумрудную траву.

Трава… В середине ноября?..

Осознание волной прокатывается по телу, ударяет в голову, и я вспоминаю картины унылого осеннего города, яркие огни фонарей, дорогу и машину, несущуюся прямиком на меня. А дальше…

Что дальше?..

Жар сменяется холодом.

Как… такое возможно?

Оглушенная, ничего не понимающая, я медленно оглядываю поляну в окружении массива деревьев. С безоблачного синего неба льётся жаркий солнечный свет. Солнце в зените…

Под ложечкой начинает тянуть, и я чувствую, как изнутри медленно, но неотвратимо разворачивает цепкие щупальца паника.

Что… происходит?

Глава 2

Что за черт?

Я… сплю?

Мне снится сон? Настолько яркий… И трава… Как настоящая.

Провела ладонями по земле, чувствуя кожей жесткие травинки. Сорвала одну и поднесла к носу – запах более чем реальный.

Что же это?..

Несколько раз сжала и разжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Больно.

Говорят, во сне можно проснуться. И осознавать себя так, как будто ты не спишь. Но могут ли ощущения быть настолько реальными? Я ведь ни разу не видела подобных снов.

А это все… слишком похоже на правду.

И что теперь?

Я снова огляделась, не понимая, что делать и куда идти. Кругом – лес. Причём лес незнакомый. Таких деревьев я, кажется, в наших краях ещё не встречала.

Я осторожно пересекла поляну, чувствуя при этом непривычную лёгкость, и подошла вплотную к одному из деревьев.

Высокое. Метров десять, не меньше. Ствол – в пару моих обхватов, нижние ветви – толстые, прочные, кажется, даже мой вес выдержат. А листья – плотные, тёмно-зелёные, чем-то похожие на привычные берёзовые, но… другие. Таких я точно прежде не видела.

Окинула взглядом другие деревья, что окружали поляну. Такие же. И только после этого заглянула вглубь леса – туда, где под густыми кронами сгущались сумерки. Смотрела некоторое время – и поняла, что идти туда я не хочу.

А потом услышала смех.

Негромкий, словно журчание ручейка. И такой же чистый.

Вот только не поняла, откуда он доносился. Огляделась, прислушиваясь.

Тишина. Только лес о чём-то шепчется с ветром. Даже птиц не слышно. И вот это уже плохо. Значит, не так уж здесь и спокойно, как кажется на первый взгляд.

А ведь у меня с собой даже никакого оружия нет. Да и откуда бы ему взяться? Но…

Я зашарила по карманам, вспомнив про телефон. Как я могла забыть про него! В наше время высоких технологий…

Сеть оказалась на нуле.

Я тихо выругалась, сунув гаджет обратно в карман. На нем даже компаса нет, так что все равно без толку.

И все-таки, черт возьми, в какой глуши я оказалась?

Мне все больше становилось не по себе, однако, я старалась сохранять спокойствие. Первый приступ паники прошел, и теперь нужно было что-то решать. Куда-то двигаться. Искать выход из сложившейся ситуации. Выбираться из этого странного леса, наконец.

Только вот в темноту идти… страшно.

- Это нормально, - сказала самой себе, собираясь с силами. – Неизвестное всегда пугает. Так что все в порядке.

Да…

Да нифига подобного! Какое «в порядке», когда вокруг творится непонятно что?! Да даже для меня это слишком!..

Кровь словно забурлила. Захотелось бежать – неважно куда, главное двигаться, не стоять на месте. Что-то делать, куда-то идти…

- Иди.

Я замерла, снова услышав этот смех, прозвучавший, кажется, совсем близко. Вот только кроме меня здесь никого не было. Даже мелкой мошки, которая обычно водится в лесу.

- Вперёд.

Словно тихое эхо далеких волн пронеслось мимо меня, прошуршало и смолкло, оставив пустоту в голове. И я, отрешенно удивляясь этой пустоте и вернувшемуся спокойствию, шагнула в неизвестность.

***

По сумрачному лесу идти оказалось проще, чем я думала. Поначалу приходилось где-то уворачиваться от низко склонившихся ветвей, где-то – скакать по вылезшим на поверхность, застывшим корням. Но чем дальше я продвигалась, тем больше расстояние становилось между деревьями, так что через какое-то время я уже размеренно шагала, хрустя сухими ветками. И, что странно, ботинки на ногах ощущались легче, чем обычно. Может, из-за стресса и выброса адреналина. А может, у меня просто поехала крыша, что более вероятно.

Как еще объяснить голоса и смех, которые я слышу? Насколько я знаю, нормальные люди этим не страдают. Значит, я не нормальная. Вопрос в том, насколько?

Помимо этих, в голове роились и другие вопросы, но в конце концов я поняла, что ответы на них вряд ли найду, и перестала рефлексировать. Силы нужно беречь. Вполне возможно, скоро они мне понадобятся. И пусть я до сих пор никого не встретила и страх понемногу улегся, но в этом незнакомом, тихом лесу ожидать можно чего угодно.

Кроме того, у меня нет еды и воды. Удача, если попадется ручей. И хорошо бы выбраться из леса до того, как стемнеет.

Шла вперед, стараясь не думать о том, в верном ли иду направлении, попутно отмечая, что деревья как будто становятся выше. Возможно, так оно и есть.

И было кое-что ещё, что настораживало сильнее всего.

Боль.

Её не было.

С момента моего пробуждения – ни одного приступа, даже отголоска. Почему?

Я уже настолько к ней привыкла, что сейчас мне казалось, будто я утратила что-то важное.

И мне бы радоваться этому, но… Я бы предпочла снова испытать её – чтобы знать, что хотя бы одна вещь осталась неизменной. И я – всё та же. Живая, не сплю, пусть и схожу с ума…

Но теперь даже боли нет.

Есть только вопросы, на которые нет ответов. И все, что остается – идти вперед. Просто идти, шаг за шагом, не задумываясь о том, куда я приду. И приду ли вообще…

И я шла.

А потом…

Потом я услышала голоса. И хруст веток в отдалении.

Замерла, чувствуя, как быстрее забилось сердце.

И ускорила шаг, только что не бежала вперед – туда, где были люди. И ведь даже не подумала, что они могут быть опасны для меня.

И только когда оказалась совсем близко, осознала свою ошибку.

Их было пятеро. Все – мужчины.

Одинаково одетые в странную серую форму, чем-то напоминающую военную, обутые в высокие сапоги. Не знаю уж, кожаные или нет – не до того мне было.

Куда больше меня волновали… мечи. Пять длинных хищных клинков, которые я не сразу заметила в лесных сумерках. А теперь было поздно.

Но… Мечи? Вы серьезно?

Я сглотнула. Мне одновременно было страшно и хотелось смеяться. Страшно – потому что уж больно реально все выглядело. Но воспринимать это как реальное мозг отказывался. Оттого, наверное, и смеяться хотелось.

Пока стояла, не двигаясь и едва дыша, пытаясь понять, падать ли мне на землю или пытаться бежать, один из мужчин, темноволосый, сделал шаг вперед. Я инстинктивно шарахнулась назад. Он вдруг выставил свободную руку ладонью ко мне и сказал что-то непонятное. Я прокрутила сказанное в голове, но для меня это так и осталось всего лишь набором звуков.

Мужчина опустил руку и с тихим шелестом убрал меч в ножны, снова сказал что-то тихо на не знакомом мне языке. Остальные последовали его примеру. Выходит, он у них за главного?

И что это должно значить? Они меня не тронут?

Он снова шагнул вперед. Я – назад, чувствуя, как дрожит все внутри от очередного выброса адреналина. И ещё шаг… как будто поиграть решили.

Так мы и шагали: он – ко мне, я – от него, пока спиной я не уперлась в дерево. Ну да, назад-то не смотрела. А теперь что?

Я пристально посмотрела ему в глаза – прозрачно-серые – пытаясь понять, прочесть его намерения.

Он отвечал прямым взглядом, в котором я не увидела ожидаемой жестокости.

В те минуты во мне боролись два желания: бежать и остаться. Одно – иррациональное, но инстинктивное, второе – рискованное, но вполне разумное. Интуитивно я выбрала второе. Хотя, возможно, я просто понимала, что убегать не имеет смысла.

Я отвела взгляд.

Мужчина поднял руку.

Я прекрасно видела его движения, но даже не попыталась увернуться. А когда его холодные пальцы коснулись моего лба… в моей голове словно взорвалась звезда.

Глава 3

Надо мной тёмное небо. Безоблачное, усыпанное, словно россыпью алмазов, яркими точками звёзд.

Я лежу на спине, раскинув руки в стороны и отрешённо созерцаю эту бездонную красоту.

В ней – вечность.

И в ней же – умиротворение.

Я не понимаю, почему так думаю. Я просто знаю это.

Мысли медленные, и я сама словно затянута в какой-то тягучий водоворот из тьмы, светящихся точек и безмолвной тишины.

Не знаю, сколько времени лежу вот так, едва ощущая своё тело, но в какой-то момент всё заканчивается. Будто по щелчку пальцев, мысли замирают на мгновение… а затем обрушиваются на меня неудержимым потоком. Я вспоминаю всё: унылый ноябрьский город, яркий лес, мужчин с мечами…

Очарование звёздного неба спадает, словно вуаль, и уплывает в темноту.

Уплывает…

Я медленно сажусь и растерянно смотрю на водную гладь, что растянулась вокруг, сколько хватает глаз. Зачерпываю ладонью прохладную воду и смотрю, как она с весёлым журчанием утекает сквозь пальцы.

«Бульк!» - звонко прощается последняя капля, ещё через несколько мгновений затихают и круги на воде. Поверхность её снова становится безмятежной.

Я смотрю на отражение звёзд в тёмной воде – такой же, как в моих снах – и чувствую, как медленно, с головой меня накрывает липкий, тягучий страх. Во снах я с тем же страхом ухожу под воду без возможности выплыть. Просто потому, что я не умею плавать.

Но здесь и сейчас я просто… сижу на её поверхности? Это как? Такое вообще возможно?

И снова я слышу смех, только теперь он не кажется далёким, почти что призрачным. Нет, теперь он вполне реален и едва ли не ощутим.

Резко оборачиваюсь. И натыкаюсь взглядом на высокую, стройную девушку, укутанную, словно в саван, в полупрозрачную белую ткань. Вижу и её глаза, яркими топазами выделяющиеся на бледном лице, и снежно-белые волосы, собранные в высокий хвост, и тонкие кисти рук, что выглядывают из-под свободных одежд. Всё это я вижу настолько отчётливо, словно сейчас день. Но нас по-прежнему окружает тьма.

Девушка снова смеётся.

- Ну, здравствуй, - тихо говорит она, и в её голосе я слышу и журчание ручья, и грохот водопада.

Как так?..

- Кто ты? – спрашиваю едва слышно.

- Кто я? – она склоняет голову к плечу, глаза её горят любопытством и чем-то ещё… непонятным, но от этого взгляда мне становится не по себе, и я втягиваю голову в плечи.

Девушка в белом улыбается уголками губ и делает шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё.

Вода под её босыми ногами остаётся неподвижной – ни кругов, ни даже лёгкой ряби. Словно это создание ничего не весит.

- Значит, не помнишь… - она уже совсем рядом, только руку протяни – и можно коснуться пальцами тонкой воздушной ткани. – Тогда у меня встречный вопрос, Глен: кто ты?

Что?

Я поднимаю голову и непонимающе смотрю на неё.

Глен?..

Не помню?

Она испытующе смотрит на меня своими невероятными глазами. Нечеловеческими.

От осознания этого внутри меня всё переворачивается.

Я опускаю голову и начинаю глубоко дышать. В очередной раз подношу к лицу руки, рассматриваю каждую линию на ладонях, сжимаю их в кулаки…

Кажется, я уже почти смирилась с мыслями о том, что сошла с ума.

- О нет, - вкрадчивый голос звучит почти над самым ухом. – Ты сильная девочка. И вовсе не сумасшедшая.

- Тогда почему я вижу тебя?! – срываюсь на крик, просто потому что уже не выдерживаю.

Когда я кричала в последний раз? Да и кричала ли вообще?..

- Что вообще происходит?! Я ничего не понимаю!

Я снова вскидываю голову. Вижу те же белые волосы и летящие одежды… Вот только теперь это не изящная девушка, а утончённый мужчина – но с той же улыбкой и тем же острым взглядом.

Шепчу непослушными губами, чувствуя, как мелко подрагивают руки:

- Что ты… такое?

- Я – Ллайдо. – отвечает это создание. – Арейла. Дух воды.

Склоняет голову и задумчиво смотрит на меня, оглушенную происходящим, ничего не понимающую.

- Что-то навроде… ундины? – она приподнимает брови, словно не уверена в своих словах и ищет им подтверждение с моей стороны. – Да, что-то вроде того.

Ундина? Дух воды?

Что это значит?

Это существо вдруг тяжело вздыхает и отступает от меня на несколько шагов.

- Не суть, - бросает и отворачивается, сцепляет бледные руки за спиной.

Несколько мгновений висит тишина, тяжесть которой я ощущаю едва ли не физически. Мне так много хочется спросить, выяснить, удостовериться… Но я не решаюсь. Да и могу ли я доверять ей?

Ллайдо вдруг начинает смеяться – громко, звонко, и моя кожа тут же покрывается мурашками, хоть я и не чувствую холода. Полагаю, не только меня здесь можно назвать сумасшедшей.

- Ты не сумасшедшая, - её веселье заканчивается так же внезапно, как и началось. – Ты просто ничего не помнишь.

- Тогда расскажи мне! – я отталкиваюсь от воды, словно от твёрдой поверхности, и разве что не взлетаю на ноги.

И добавляю уже тише:

- Пожалуйста, расскажи мне всё. Я совершенно ничего не понимаю! Почему я оказалась здесь? Почему я вижу тебя? Кто ты?..

Вопросы всё-таки сыплются из меня один за другим, выскакивают, словно мячики. И в какой-то момент мне даже начинает казаться , что я вот-вот заплачу – настолько эмоции переполнят меня. Но нет, моё лицо остаётся сухим.

- Здесь итак достаточно влаги, - тихо замечает арейла и оборачивается ко мне.

Теперь это снова она. И лицо её непроницаемо, безразлично. Не лицо даже – нечеловеческая маска.

Она несколько мгновений задумчиво смотрит на меня, а затем прикрывает глаза, пряча яркие топазы за бледными веками с контрастно чёрными ресницами.

- Глен. Твоё настоящее имя. Остальное вспомнишь сама.

Вспомню? Сама?

Я настолько потеряна сейчас, что, кажется, могу только глупо переспрашивать…

Опускаю взгляд вниз, но не вижу того, что под моими ногами. Мне словно снова двенадцать лет, и я стою на краю бездны, куда канула моя прежняя жизнь, о которой я ничего не знаю.

Что я должна делать, чтобы вспомнить?

Зубы непроизвольно сжимаются и челюсть сводит от напряжения, но замечаю я это, только когда спокойный голос Ллайдо мягко проникает в сознание.

Расслабься.

Звонкое журчание родника, тихое течение реки, умиротворяющий шёпот прибоя…

Они, кажется, наполняют меня, и я действительно чувствую, как расслабляются мышцы. Медленно сажусь, давая отдых ослабшим ногам, опускаю голову. Длинные волосы ссыпаются по плечам, загораживают обзор, но сейчас мне всё равно..

Слишком много всего…

- Тебе придётся с этим справиться. И с остальным тоже, - в голосе арейлы нет сочувствия, но и насмешки тоже. – Считай, что у тебя нет выбора. Иначе…

Она снова приближается ко мне, склоняется к правому уху и заканчивает – тихо, безэмоционально:

- …я тебя уничтожу.

И я почти физически чувствую ненависть и злобу, исходящие от неё. Холодные и выдержанные, как дорогое вино. И это, кажется, пугает меня больше всего.

Ллайдо отступает от меня на несколько шагов, и вместе с ней медленно отступает страх. Я сижу, так и не подняв головы, глядя на отражение звёзд в тёмной глади. Они мерцают и подмигивают, словно живые. Успокаивают и умиротворяют. Наступившая тишина, поначалу напряжённая, опасная, становится мягкой и обволакивающей, а мысли – медленными и текучими.

В какой-то момент мерцающие в зеркальной поверхности воды точки начинают движение, складываясь в звёздные треки. Плывут, закручиваются спиралями… И я, кажется, плыву вместе с ними – туда, где меня ждёт покой.

Глава 4

Когда я открыла глаза, то увидела темнеющую в полумраке ткань, что куполом сходилась к центру. Поначалу разглядывала её, пытаясь привести лениво ворочающиеся мысли в порядок и прислушиваясь к ненавязчивым звукам. Приглушённые голоса – мужские и женские, смех, шуршащие шаги… и звон металла.

Последнему я уже даже не удивилась.

Озадачило меня другое: я понимала то, что доносилось с улицы. Учитывая то, что речь тех мужчин была мне абсолютна непонятна…

Хоть что-то хорошее. Радостное даже.

Когда просто лежать надоело, я осторожно села и, насколько это было возможно, огляделась.

Судя по всему, это была палатка, по форме больше напоминающая шатёр: довольно толстые, расположенные кругом шесты, от которых рогатками расходятся те, что короче и тоньше, создавая тот самый купол. И ткань сверху натянута, видимо, очень плотная. Само сооружение оказалось достаточно просторным: шесть человек поместились бы здесь без труда. И несмотря на это, я насчитала всего три лежанки, одна из которых оказалась занята мной же. А кто-то заботливый ещё и прикрыл меня чем-то, что, вероятно, должно было служить покрывалом.

Задумчиво провела рукой по мягкой ткани, попутно отмечая своё спокойное, почти безмятежное состояние. Словно то, что случилось со мной до потери сознания и после, было не более, чем сном. Вот только реальность говорила об обратном.

Вопросы всё ещё крутились в моей голове – десятки вопросов, на которые у меня не было ответов. Но и паники, накатывающей удушающей волной, тоже не было. Равно как и дрожащих от прилива адреналина рук.

Сейчас я чувствовала себя на удивление спокойной. Какой и была прежде.

Не незнакомой мне Глен, оказавшейся в круговерти невероятных событий, а простой девочкой Мариной, в голове которой вместо вопросов жила боль. Пусть и не совсем понятная, но привычная, родная даже.

Однако я не Марина. Но и не Глен – ту прошлую себя я не знаю.

Так кто же я теперь?

Усмехнулась, вспомнив своё состояние при разговоре с Ллайдо. Столько эмоций я, кажется, за все последние годы не испытывала. Словно другой человек…

Однако, кем бы я ни была, бессмысленно сидеть и ждать, когда кто-то придёт и ответит на все мои вопросы. Поэтому я решительно откинула покрывало.

И только тогда поняла, что ботинки с меня тоже сняли. Добрые какие…

Обувь нашлась рядом – в скудном освещении я заметила её не сразу. Не вставая с лежанки, почти на ощупь зашнуровала высокие берцы, ещё раз пробежалась пальцами по шнуровке, проверяя, и только потом поднялась. Прошагала до выхода, попутно отметив, что дно у палатки тоже присутствует, решительно откинула полог.

И застыла, поражённая открывшейся картиной.

Передо мною расстилался пейзаж: зелёное море травы с яркими островками цветов: жёлтых, голубых, сиреневых… Под лазурным небом всё это разнотравье убегало далеко вперёд – туда, где широкой стеной возвышались горные массивы. Величественные гряды, укрытые шапками снегов, отсюда казались утонувшими в сизой дымке.

От вида их я, кажется, даже дышать перестала. Я ведь ни разу не видела горы. Вживую. На картинках – да. И на природе бывала, и в лесу не раз. А вот в горах… Не довелось.

Потому и застыла, глядя на эту подавляющую своим великолепием первозданную, природную красоту. И отмерла, только когда почувствовала, что меня кто-то за руку тронул – легко, невесомо почти. Резко повернула голову, вдохнула полной грудью чистый до дурмана в голове воздух с полей. И вместе с тем по ушам ударили звуки: всё тех же голосов, перезвона мечей, шелеста травы… Краем глаза я видела, что нахожусь в каком-то подобии палаточного лагеря, по которому ходят и переговариваются люди в форме, тренируются, либо просто отдыхают, растянувшись на изумрудной траве. А прямо передо мной стояла невысокая девушка и улыбалась мне, как старому другу. Другу, которого давно не видела.

В светлых её волосах запуталось солнце, и я отстранённо отметила, что с моими чёрными волосами такой номер не пройдёт. А когда заметила в голубых глазах слёзы, непроизвольно сделала шаг назад, словно испугавшись чего-то. Девушка, что была ниже меня почти на голову, вздрогнула, перестала улыбаться. И снова схватила за руку – только на этот раз крепко, так, что я на миг ощутила отголосок боли.

- Глен, - тихо произнесла она, и вместе с тем вымелись из моей головы и все сомнения.

Девушка меня знала. А я её – нет.

Не то, чтобы я не помнила. Просто всё здесь было мне незнакомо.

Я неуверенно переступила с ноги на ногу, не зная, что сказать. Открыла рот, подыскивая слова. И закрыла, так и не найдя их.

- Глен, - повторила незнакомка дрожащим голосом, всё ещё не отпуская моей руки. – Ты… не помнишь?

В глазах её жило столько эмоций: надежда, перемешанная со страхом, ожидание и, кажется, даже жалость… И от этого мне ещё больше стало не по себе.

Однако руку я не выдернула. Подняла голову и огляделась по сторонам, только чтобы не смотреть в глаза, полные слёз.

Лагерь жил своей жизнью. Двигался, звенел, смеялся, шептал…

Я насчитала около десяти серых палаток, тёмными кляксами выделяющихся на фоне яркой травы. Таких же, как та, в которой очнулась я. И ещё одну – отличную от остальных. Она возвышалась в центре и действительно больше походила на шатёр, причём не маленький. Полог её был откинут, но разглядеть, что там внутри, не представлялось возможным – я видела только тёмный провал входа.

Именно в этот момент из него вышли двое мужчин – оба темноволосые, короткостриженные. И я уже более внимательно осмотрела людей в тёмно-серой форме. Верхняя часть её представляла двубортный китель с воротником-стойкой, что на поясе перехватывался широким кожаным ремнём. Нижняя состояла из прямых брюк и чёрных сапог до колена, в нескольких местах так же перехваченных ремешками.

Я нахмурилась. Слишком уж эта форма напоминала военную. Да и мечи, что болтаются на поясе… Не нравится мне всё это.

От дурных мыслей меня отвлекла всё та же незнакомка. Она вдруг отпустила мою руку и отступила на пару шагов. Сложила руки за спиной. И улыбнулась так же, как и прежде – открыто и дружелюбно. Вот только было в лице девушки что-то, что я поняла: улыбка ей даётся с трудом.

- Меня зовут Нея, - голос незнакомки, тонкий и чистый, зазвенел хрусталём. – Я рада тебя видеть.

Я опустила взгляд, не зная, что сказать, медленно кивнула. И всё-таки ответила – тихо и бесцветно:

- Марина. Моё имя не Глен, - и повторила чуть громче, уже глядя прямо в голубые глаза:

- Меня зовут Марина.

Я привыкла к этому имени. И ко всему, что с ним связано. Возможно, однажды я вспомню, кто такая Глен и что несёт это имя. Но здесь и сейчас я останусь Мариной.

Девушка кивнула, словно соглашаясь. И только теперь я обратила внимание на её наряд: свободную тёмную рубаху с круглым воротом и закатанными рукавами и облегающие брюки. Кажется, Нея единственная здесь была одета не в форму. Так что в копилку вопросов упал ещё один.

- Наверное, у тебя куча вопросов, - она словно прочитала мои мысли. – Пойдём, мы всё тебе расскажем.

Нея развернулась и направилась в сторону шатра. Я зашагала следом, то и дело оглядываясь.

Лагерь расположился на подступах к лесу. Высокие деревья, уже знакомые мне, стояли стеной. За массивными стволами сгущались сумерки, и я подумала, что, должно быть, именно в этом лесу меня и подобрали. О том, как тащили моё бессознательное тело, думать не хотелось.

Солнце, уже не такое жаркое, потихоньку опускалось к макушкам дереьвев. Значит, скоро закат. Интересно, сколько я проспала?

Пока я разглядывала природу, палатки и людей, провожающих меня и Нею взглядами, мы дошли до шатра. Нея уверенно нырнула внутрь, я, немного притормозив, вошла следом за ней. И застыла у входа, не решаясь идти дальше.

Четыре человека, заинтересованно склонившиеся над столом, дружно повернули головы в мою сторону, а затем один за другим выпрямились. Трое – в привычной уже форме, с короткими волосами, а вот последний на их фоне выглядел довольно… своеобразно. Я пробежалась глазами по синему одеянию, больше всего напоминающему рясу священников, зацепила взглядом длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост и перекинутые через плечо, заглянула в лицо… и окаменела.

На меня смотрели зелёные глаза, внимательные и напряжённые. Хорошо знакомые раскосые глаза, которые я ежедневно видела в зеркале. Когда смотрелась в него.

Но сейчас было не зеркало. Сейчас был человек, более того – парень. С моими глазами. Схожесть видна была и в овале лица, разве что скулы выделялись чуть острее и волевая ямочка на подбородке была выражена более явно, в то время как у меня она едва угадывалась.

Пока я, словно зачарованная, забыв обо всём и всех, всматривалась в лицо молодого человека, он сделал шаг ко мне. Протянул руку, легко коснулся пальцами моих растрёпанных волос. И выдавил хрипло, словно слова давались ему с трудом:

- Глен…

Звук его голоса, а возможно, и печально знакомое имя, подействовали на меня отрезвляюще. Я наконец оторвала взгляд от лица парня и растерянно посмотрела на остальных. На Нею, которая стояла рядом и выглядела так, будто сейчас расплачется.

- Гиор, - позвала она, и я поняла, что девушка обращается к моему двойнику. – Она не помнит. Ничего.

Тихие слова её, полные сочувствия и, кажется, даже сожаления, камнем упали между нами. Я перевела взгляд на парня в рясе и успела заметить отголоски затаённой боли на дне его глаз. Секунда – и они пропали.

- Я понял, - ответил Гиор, качнув головой в подтверждение своих слов.

А затем сказал то, чего, в принципе, можно было ожидать. И всё же от его слов у меня внутри всё перевернулось.

- Меня зовут Гиор. Я твой единокровный брат.

Глава 5

Брат…

В наступившей вязкой тишине я пыталась осмыслить происходящее.

Смотрела на людей в палатке, на стол, заваленный бумагами, и висящий над ним светильник, в котором пульсировал яркий белый светлячок. Не живой огонь, но и не электричество… На фоне всего остального это даже не удивило.

Я переводила взгляд с одного предмета на другой, слушая стук сердца в ушах, в то время как остальные молчали. Ждали моей реакции?

Она не замедлила явиться – у меня просто закружилась голова. То ли это стало последней каплей, то ли я просто оказалась не готова к такому повороту событий – не знаю. В какой-то момент меня просто повело, и я бы, вероятно, упала, если бы меня не подхватил под руку Гиор.

Перед глазами замаячило взволнованное лицо Неи, и, кажется, она что-то сказала, но я её не услышала. В голове весёлым хороводом кружились мысли, отрезая от восприятия всё лишнее.

Единокровный брат. Близнец…

Между близнецами, говорят, существует какая-то необычная связь. Где-то читала даже, что они мысли друг друга читать могут. А я не то, что мысли читать – вспомнить ничего не могу. И не чувствую ничего. Вот только одного взгляда на лицо Гиора достаточно, чтобы все сомнения пропали.

Выходит, я забыла даже родного брата?

Нет… Не я. Глен забыла. Я же его даже не знаю.

Господи, о чём я думаю? У меня что, раздвоение личности?

Резко дернувшись и, кажется, испугав переживающую Нею, я закрыла лицо руками. Ничего не понимаю…

И не знаю, до чего бы я ещё додумалась, если бы в палатке не появились новые действующие лица.

- Пока всё спокойно. Думаю, у нас есть пара дней, чтобы… О! – смутно знакомый голос заставил меня отнять руки от лица и обернуться.

Позади меня, загораживая выход, стоял недавний знакомый из леса. Высокий – даже при моём немаленьком росте в сто семьдесят шесть сантиметров он оказался выше меня почти на голову. За его плечом я заметила только светлую макушку – второй человек был на порядок ниже.

- Очнулась? - внимательные серые глаза смотрели почти радостно, так что я настороженно отступила вглубь платки. - Отлично. Все в сборе.

Знакомый незнакомец кивнул Гиору и Нее, застывшим рядом со мной, и решительно прошёл к столу. Блондин, у которого оказались неожиданно длинные волосы, забранные в низкий хвост, и зелёные глаза, присоединился к нему, мазнув по нашей троице слегка заинтересованным взглядом.

Я растерянно проводила их глазами. Точно помню ведь их незнакомую для меня речь. Тогда почему сейчас всё понимаю?

- Ты, наверное, голодная? – отвлёк от мыслей тихий голос Гиора.

Я не ответила. Почему-то сейчас было не до еды, хоть я и не помнила, когда в последний раз ела. Я даже не знала, сколько времени провалялась без сознания.

Мужчины за столом о чём-то переговаривались и, кажется, не обращали на нас внимания. Встревать в их разговор я не решилась. А потому вперилась взглядом в Нею и напомнила:

- Ты обещала всё рассказать.

На Гиора я старалась не смотреть.

Девушка кивнула, тоже обернулась к столу, но подходить не стала. Даже не окликнула.

- Пойдём, - она шагнула к выходу, - Гиор прав, тебе нужно поесть.

Я не стала спорить, просто пошла следом.

Снаружи было всё так же оживлённо. Мы миновали несколько палаток, от которых исходило едва уловимое тепло – тёмная ткань нагрелась под жаром дневного солнца. Я краем глаза заметила двух молодых людей в белых рубашках и остановилась, наблюдая презанятную картину. В руках обоих были мечи: один нападал, второй отбивался. И, несмотря на то, что я никогда вживую не видела чего-то подобного, на настоящий бой это не было похоже. Тренировка? Или просто развлекаются, коротают время? Так или иначе, атмосфера, царящая в лагере, была далека от напряжённой. Кажется, никто здесь не ожидал нападения.

Неслышно подошёл Гиор, встал рядом.

- Ты не привыкла держать в руках оружие, ведь так? – заметил проницательно.

Я повернулась к нему. Смотреть в его лицо было… странно. Но ещё более странно – понимать, что у меня есть брат, и он рядом, прямо передо мной.

- Так, - подтвердила его догадку. - Там, где я выросла, в этом не было необходимости.

Меж бровей у него залегла складка, и я снова поразилась нашему сходству. Сколько времени мне понадобится, чтобы принять это?

- Что-то не так? – спросила, видя его беспокойство.

- Без умения сражаться тебе придётся тяжело, - пробормотал Гиор.

От его слов мои внутренности снова скрутило.

Сражаться… Не похоже, что он шутит.

Я в очередной раз огляделась. И озвучила свои недавние мысли:

- Не похоже, что кто-то здесь ожидает нападения.

- Так и есть, - подтвердил Гиор. – Сейчас всё спокойно. Но мы не знаем, сколько это продлится. Пойдём, Нея уже заждалась.

Он прошёл мимо меня. Я развернулась и действительно увидела ожидающую нас Нею. Она просто стояла, даже не делая попыток позвать нас.

Пока я шла следом за Гиором, заметила в его длинном бесформенном одеянии разрезы по бокам, в которых то и дело мелькали чёрные штанины, уставилась на босые ноги… И этот человек мне говорил про сражения? Да в такой одежде запутаться – как раз плюнуть!

Я опустила взгляд вниз, на свои удобные, зауженные книзу брюки с карманами по бокам, на тяжёлые ботинки с толстой рифлёной подошвой. Сейчас они казались на удивление лёгкими, да и ходить в них было явно надёжнее, чем босиком. Особенно по лесу.

Так, занятая своими мыслями, я не заметила, как мы вышли к выложенному серым камнем очагу, в центре которого тлели угли. На камнях покоился котелок, накрытый крышкой, рядом примостился ещё один – с водой.

Нея прошла мимо очага и нырнула в палатку, расположившуюся в метрах двух от него. И почти сразу же появилась – уже в сопровождении девушки в форме. У неё были длинные каштановые волосы, заплетённые в тугую косу, миловидное лицо и спокойные серые глаза. Прямая её спина и посадка головы навели на мысли о военной выправке, и я снова нахмурилась.

- Это Эшна, - представила Нея девушку.

Я не ответила, в то время как Эшна кивнула мне в знак приветствия.

- Нам надо накормить Марину, - тихим голосом поведала блондинка. – И рассказать ей обо всём.

Вздохнул тихо стоящий рядом Гиор. Эшна сдвинула брови.

- Марину? – переспросила она.

Голос у девушки оказался низкий, грудной. Красивый.

- Это моё имя, - я всё-таки решила взять слово.

Пусть у меня не такой красивый голос, как у неё или Неи, но бесконечно молчать тоже не дело.

Новая знакомая нахмурилась, кинула внимательный взгляд:

- У тебя странное имя.

У меня-то? По-моему, это у них всех тут странные имена.

Озвучивать свои мысли я не стала. Пожала плечами, скрестив руки на груди:

- Привычное мне.

Больше ничего не сказала. Как, собственно, и Эшна – она только кивнула, словно соглашаясь, и исчезла в палатке. А вернулась уже с пустой миской и ложкой. Чистый металл в её руках весело блеснул в свете солнца.

- Мы не знали, когда ты очнёшься, так что оставили тебе кашу, - девушка ловко вытряхнула содержимое котелка в миску и протянула мне. - Она ещё тёплая.

Я тихо поблагодарила, принимая угощение, втянула носом едва уловимый запах готовой мясной каши. И только тогда поняла, что на самом деле сильно проголодалась. Разве что желудок не заурчал.

- Время обеда прошло, а до ужина ещё не скоро, - заметила Нея. – И до него мы как раз успеем всё тебе рассказать.

Эшна обвела нас троих задумчивым взглядом, кивнула каким-то своим мыслям и ушла в палатку – на этот раз, похоже, насовсем. Гиор же в это время отошёл на несколько шагов в сторону и уселся прямо на траву – спиной к лагерю. Я, подумав, последовала его примеру. По другую сторону от меня примостилась Нея, так что я оказалась сидящей между ними.

Сунула в рот ложку каши и отставила в сторону миску, задумчиво глядя на раскинувшиеся перед нами горы.

- Красиво тут, правда? – Нея тоже смотрела вперёд, и вид у неё при этом был умиротворённый.

Я невнятно угукнула, медленно пережёвывая кашу, вкусную и, кажется, удивительно сытную. По крайней мере, одной ложки мне хватило. Либо же я и правда долго не ела, и поэтому теперь не могла съесть больше.

Вопросы задавать тоже почему-то перехотелось. Хотелось просто посидеть молча, созерцая красоту природы. Она ведь и правда успокаивала…

Озорник-ветер бросил в лицо выбившуюся из хвоста прядь волос. Подумав, я стянула резинку, позволяя ему играть вволю, подставила лицо его ласковым прикосновениям. Вдохнула напоенный ароматами травы и цветов воздух. И почувствовала, как внутри поднимается волной что-то необъятное, неуловимо знакомое – то, чего так долго не хватало.

Словно вернулась домой…

От мысли, мелькнувшей и пропавшей, от осознания её я так и застыла. И снова, кажется, дышать перестала.

Домой… Какое странное чувство.

Рядом, плечом к плечу, сидели Гиор с Неей. И почему-то это казалось таким правильным, таким естественным сейчас. И не было тех невидимых границ, которые словно отделяли меня от других людей.

Глава 6

Не знаю, сколько времени мы просидели, не произнеся и слова. Не знаю, о чём думали Гиор и Нея в тот момент. Но мне почему-то показалось, что молчание наше – общее, одно на троих. Словно что-то связывало нас.

Возможно, так оно и было – где-то там, в прошлом. Во времени, о котором я ничего не помню…

Спустя какое-то время ощущение единения спало, унеслось вместе с ветром в поля, и тогда я хрипло поинтересовалась:

- Что это за место?

Позади нас фоном шумел лагерь, впереди лежали поля и горы, похожие на картинку из интернета. Каша остыла и уже не казалась такой вкусной, но я всё равно прожевала ещё одну ложку. Неизвестно, когда смогу поесть в следующий раз.

- Это наш дом, - не сразу ответил на мой вопрос Гиор. – Место, где мы родились.

И, сделав паузу, добавил голосом, полным тепла и, кажется, даже любви:

- Энлир.

Я повернулась к нему и переспросила:

- Энлир?..

Хотела и дальше продолжить расспрашивать – узнать, где находится это место и что оно собой представляет. Но в голове уже билась мысль-предположение, невероятная, безумная даже. Невозможная… Как, казалось, и всё остальное, произошедшее со мной ранее. И мне бы удивляться сейчас этим мыслям, но я продолжала сидеть, отрешённо глядя вдаль. Словно в какой-то момент всё это перестало иметь значение.

- Наш дом, - повторил снова Гиор, но теперь в его словах отчетливо звучала непонятная горечь. – Для тебя это всё, наверное, очень странно. Я понимаю, что ты ничего не помнишь.

Он тяжело вздохнул. Так, как вздыхают люди, на плечах которых лежит большая ответственность, которую нет возможности скинуть.

Я смотрела на него, моего брата-близнеца – как странно, всё-таки – силясь понять, о чём он думает. Но вопреки бытующим мнениям, я не могла прочесть его мысли. Да и само по себе желание понять другого, по сути, чужого человека, было для меня странным. Я даже общий язык с людьми найти не могу, не то, что мысли прочесть…

- Вероятно, ты потеряла память, когда нас раскидали по мирам, - тихо произнёс Гиор, и у меня на бесконечно долгую секунду замерло сердце.

Словно в бездну провалилось…

Я отвернулась, чувствуя, как снова начинают подрагивать руки.

Значит, всё-таки другой мир. Другая планета.

Именно то, что я предполагала. Пожалуй, незнакомые деревья и речь ещё как-то можно было объяснить просто незнакомой местностью. Но как объяснить непривычную лёгкость? Словно я разом похудела килограмм на пять? И ботинки вместе со мной…

Гравитация. Другая сила притяжения.

На Земле я не могла общаться с людьми, и учиться в школе возможности не было. И поэтому я компенсировала недостаток общения и знаний книгами, фильмами, статьями в интернете – всем, что несло в себе информацию о мире. Про устройство Вселенной – в том числе. Конечно, я не знала всего от и до, да и некоторые вещи для меня так и остались непонятными. Но элементарную физику я усвоила. И то, что я не чувствую своего прежнего веса и веса ботинок, говорило об одном.

Я нахожусь на объекте, чья масса меньше массы Земли.

Я нахожусь в другом мире.

И вместо того, чтобы отрицать, крича, что это невозможно, я просто сижу и смотрю на горы. Словно так и должно быть.

Гиор дал мне пару минут – вероятно, чтобы обдумать ситуацию. Или, возможно, ждал моей реакции. А когда её не последовало, продолжил:

- Мы росли в небольшой деревне – не больше двадцати домов. Все друг друга знали, были как большая семья. Хоть и без стычек с соседскими детьми не обходилось. Я по глупости постоянно норовил в какую-нибудь передрягу влезть, - он вдруг улыбнулся своим воспоминаниям, и я поняла, что у него было хорошее детство. По крайней мере, воспоминания его были наполнены теплотой. – А ты за мной следила, чтобы я не натворил чего. С самого рождения, наверное, была более ответственной чем я.

Слушая его рассказ, я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, было интересно и, наверное, даже немного волнительно. С другой – меня не покидало ощущение, что Гиор говорит о ком-то другом. И от этого диссонанса мне казалось, что я всё больше схожу с ума.

- Помню, как собрался в лес на закате, потому что Рамон наплёл мне что-то про тамошних фей, - при этих словах мои брови непроизвольно поползли вверх. Феи – подумать только! – Что-то типа того, что именно на закате можно попасть в их невероятное царство. А я повёлся на его россказни, хоть все и твердили, что фей не существует. Мне повезло, что ты перехватила меня до того, как я вошёл в лес. Не побоялась идти следом. Мне тогда казалось, что ты вообще ничего не боишься. А Рамон потом получил от тебя за свои сказочки – да так, что месяц ещё стороной нас обходил. Нея же уже тогда везде за тобой ходила, как привязанная.

Гиор вдруг замолчал, а я посмотрела на сидящую рядом Нею и снова перевела взгляд на возвышающиеся перед нами массивы гор. Ни одно слово из рассказа так и не отдалось во мне узнаванием. Ни малейшего проблеска воспоминаний, ни одной картины в голове… Только лишь пустота и темнота – как и прежде.

- Мы думали, что так будет всегда, - продолжил после небольшой паузы брат. – Были уверены в спокойном и светлом будущем.

Голос его неожиданно стал глухим, а лицо превратилось в непроницаемую маску. Я поняла, что сказка о детстве подошла к концу.

- Потом пришли они. Те, кто уничтожил всё, что у нас было. Наш дом, наши семьи, наше будущее – ничего этого не осталось. Даже нас самих, - в его голосе я снова услышала горечь и боль и мне стало жаль его.

Однако это всё-таки была жалость, не сочувствие. Я по-прежнему не помнила того, что помнили Гиор и Нея. И почти ничего не понимала. Вопросов теперь появилось ещё больше, чем прежде.

- Они лишили нас всего, - прошептала Нея. – Не только дома и семьи. Они отобрали у нас свободу быть людьми.

Ветер, до этого спокойный, ленивый даже, вдруг резко взметнул мои распущенные волосы, прошуршал по изумрудно-зелёному ковру из травы и унесся к бездонно-синему небу.

Я быстро убрала с лица непослушные пряди и в замешательстве посмотрела на блондинку:

- Свободу быть людьми? Что это значит?

Вместо ответа Гиор задал мне вопрос. Вопрос, на который словно уже знал ответ:

- Ты ведь встречалась с тем, что сидит внутри тебя?

Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но ни одного слова не вырвалось из моего рта. Я моргнула. Потом ещё раз. И ещё.

В голове образовалась звенящая пустота, и на один короткий миг мне показалось, что я снова вижу перед собой Ллайдо. Невероятное, опасное в своей обманчивой безмятежности существо. Не человек.

Но образ её пропал так же внезапно, как и появился. Я услышала уверенный голос брата:

- Встречалась, - теперь он уже не спрашивал, а утверждал.

Я опустила глаза на стоящую передо мной миску с недоеденной кашей. Есть больше не хотелось. То ли наелась, то ли аппетит пропал – не понять.

Ненадолго между нами повисла тишина, разбавленная звуками живущего позади нас лагеря. Ветер снова набирал силу, и я решила собрать волосы в хвост. А когда повернулась к Гиору, чтобы снова задать вопрос, едва не подавилась своими же словами.

Он смотрел на меня, и его глаза, так похожие на мои, теперь были не зелёные. Казалось, сейчас в них поселилось грозовое небо. Буря, неистовая, несущая с собой лишь разрушение. И я поняла, что смотрю в глаза не брату, а тому существу, которое живёт внутри него. И почти физически ощутила его ярость, его гнев и желание мести. И его боль.

Так, будто они были моими.

Возможно, отчасти так оно и было.

Я не отвела взгляд. Продолжала поддерживать зрительный контакт, интуитивно чувствуя, что ни в коем случае его нельзя прерывать. Словно тот, кто сидел внутри моего брата – а я, кажется, уже почти смирилась с тем, что он действительно мой брат – проверял меня.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем грозовое небо в глазах Гиора рассеялось, вернув знакомую, родную даже зеленую радужку. Он прикрыл глаза, а я наконец смогла спокойно вдохнуть и выдохнуть. Перевела взгляд на Нею и, увидев её полный сочувствия взгляд, направленный на Гиора, поняла: она такая же. Внутри неё также живёт какое-то нечеловеческое создание.

- Значит, вы тоже?.. – я не договорила, уверенная, что они поймут меня.

Нея медленно кивнула. Я посмотрела на брата, а тот вдруг поднялся и, глядя прямо перед собой, отстранённо произнёс:

- Из нас сделали оружие. Мы больше не люди. Мы всего лишь сосуды, вместилище для той силы, которую они так хотели заполучить.

- Кто – они? – едва слышно спросила я пересохшими от волнения губами. А может, и от неутихающего всё ветра.

- Те, кого мы должны уничтожить, - было мне ответом, и в нём я услышала непоколебимое намерение. – Любой ценой.

Глава 7

Я в замешательстве смотрела на возвышающегося надо мной во весь свой немаленький рост Гиора.

Уничтожить любой ценой?

Кого? И, главное, как?

- Я ничего не понимаю, - проговорила тихо и повернулась к Нее, которая продолжала сидеть с другой от меня стороны, сложив руки на согнутых в коленях ногах. Она, как и Гиор, смотрела прямо перед собой. И лицо её при этом было очень серьёзным. Решительным. Словно она разделяла его намерения. С ними двумя явно что-то было не так. - Нея? – осторожно позвала я девушку, и та вздрогнула, приходя в себя. Теперь она выглядела удивлённой. И немного виноватой. - Прости, - Нея опустила глаза. – Иногда мы… становимся недоступными для окружающих. И добавила, словно оправдываясь: - Ненадолго. Гиор снова устроился на траве рядом со мной – это я скорее почувствовала, чем увидела. Я всё ещё продолжала изучать взглядом Нею, надеясь услышать продолжение. - Так бывает, когда мы общаемся с теми, кто сидит внутри нас, - произнёс брат, и я повернулась к нему. Взгляд его был спокойным, почти безмятежным, словно и не он буквально минуту назад рвался уничтожать непонятно кого. И от этого мне снова стало не по себе. Да так, что пришлось подавить желание встать и уйти подальше. - Объясните, наконец, что происходит. От того, что ты рассказал, у меня появилось лишь ещё больше вопросов, - наверное, это звучало как упрёк, но мне было всё равно. Я понимала, что мне нужны ответы. При всём моём безразличии к окружающему я не считала себя инфантильным человеком. Мне надо было знать, что происходит. - Прости, - тихо произнесла Нея, и я удивилась – она-то за что извиняется? – Просто… это больно вспоминать. Я только кивнула, отрешённо глядя на наши тени, протянувшиеся на траве.

- Я ничего не помню, - напомнила, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. - И мало что поняла из рассказа. - Да, ты права, - ответил брат тихо. Он словно извинялся. - Тогда нас забрали из деревни... Всех детей, кому на тот момент было больше пяти лет. Я не буду рассказывать всех подробностей... Гиор снова тяжело вздохнул, плечи его опустились. И, глядя на его ссутулившуюся фигуру, я подумала, что, должно быть, он действительно несёт очень тяжёлый груз воспоминаний. И если он не забыл всё это, значит, оказался достаточно сильным, чтобы пережить. Чего не скажешь обо мне... - Нас держали под землёй, - вырвал меня из мыслей его голос. - Ставили эксперименты. Это длилось всего несколько месяцев, но тогда казалось - бесконечность. Там было много детей, Глен, но выжили лишь единицы. Гиор всё-таки назвал меня чужим именем, но даже не заметил этого. И я его не винила. Наверное, это страшно - снова возвращаться в такие воспоминания. От услышанного мне всё больше становилось не по себе, и в то же время казалось, что всё это происходит не со мной. Может, мой мозг до сих пор отказывался верить в то, что всё это реально. - Нам, можно сказать, повезло - мы выжили, - продолжал Гиор. - Но благодаря тому, что их опыты оказались успешными, мы перестали быть людьми. Должны были стать оружием - страшным оружием, Глен. И мы бы им стали, но нас спасли. Человек по имени Войтек вызволил нас из этого ада. Я не знаю, как ему это удалось, но он забрал нас оттуда. А позже отослал и из этого мира. Ты, я и Нея - мы все оказались в разных мирах. И вернулись всего пару дней назад. Точнее, нас вернули. Я слушала молча, не перебивая. Солнце опускалось всё ниже, и на нас медленно наползала тень от деревьев, стеной выстроившихся за нашими спинами. Небо над горами едва заметно потемнело, но на нём уже можно было разглядеть первые звёзды. Близился вечер. - Те существа, которые живут внутри нас... Это природные духи, стихийные элементали, - при этих словах я напряглась, неожиданно отчётливо вспомнив голос Ллайдо. - Они обладают невероятной силой, и мы стали сосудами для неё. С ними обошлись не менее жестоко. Их вырвали из привычной им среды и заточили в человеческие тела - учести хуже сложно пожелать. Об этом нам рассказал Войтек - до определенного момента мы понятия не имели, что это за существа. И освободить их уже невозможно, Глен. Собственно, как и нас. Выход лишь один - смерть. Гиор произнёс это обычным, не выражающим эмоции голосом. Так, словно это самая естественная вещь в мире. И от этого у меня по спине прошёл холодок и всё тело покрылось мурашками. Разве что волосы на затылке не поднялись. - Именно поэтому нас отправили подальше. Не было никакой гарантии, что нас не найдут, а если бы нашли... - брат не договорил, хотя и без дальнейших слов понятно было, что ничего хорошего нас не ждало. - Так что нам повезло. Не повезло нашему миру. Эти... твари, которые возомнили себя невесть кем, продолжили свои эксперименты. И им нужно было всё больше ресурсов - детей и элементалей. Вот только они одного не учли: от их вмешательства природа начала погибать. Наш мир умирает. Именно поэтому нас вернули. - Зачем? - тихо спросила я, почувствовав, как засосало под ложечкой. - Зачем нас вернули? Солнце опустилось за горизонт, и на незнакомый мне мир опустились сумерки , окрасив всё в серые цвета. Беспокойство завладело мной, и я еле подавила желание встать и начать расхаживать. Кажется, даже дышать стало труднее. - Они верят, что мы сможем спасти мир. Верный способ успокоиться - глубокий вдох и медленный выдох. - Мы - их единственная надежда. Ещё раз. Выдох - в два раза длиннее вдоха. И ещё. - Ты в порядке? - обеспокоенно взглянула на меня Нея. Широкая ладонь брата легла на моё плечо, успокаивая, и я даже сквозь плотную ткань куртки почувствовала её тепло. И кивнула - мне действительно стало легче. Спокойнее. Мы помолчали немного. Гиор, вздохнув, добавил: - Может, и к лучшему, что ты ничего не помнишь. Я не знала, так это или нет. Возможно, он был прав. Может быть, всё произошедшее стало для моей психики таким потрясением, что она решила спрятать это под замок? Очень крепкий замок... А может статься, случилось ещё что-то, чего Гиор не знает. Либо недоговаривает. О последнем я могла только догадываться. Пока мы сидели, почти стемнело. Горы перед нами медленно тонули во мраке, а на тёмном бархате неба алмазной крошкой рассыпались мириады звёзд. Из-за горизонта неспеша выплыл тонкий месяц. Я вскинула голову и завороженно уставилась на мерцающие точки - где-то более яркие, где-то едва угадывающиеся. В городе, пусть даже небольшом, такого неба не увидеть... Я вертела головой, пытаясь отыскать знакомые созвездия. И, под конец уже развернувшись спиной к горам, увидела то, что напрочь отмело все сомнения по поводу другого мира. Над лесом, там, куда недавно опустилось Солнце, поднимался тонкий серп. Бледный на фоне ещё светлого закатного неба, тем не менее, он был хорошо различим. Второй месяц. Вторая луна на небе чужого мира.закатного неба, тем не менее, он был хорошо различим. Второй месяц. Вторая луна на небе чужого мира.