ЭНИАК по-эльфийски

Глава 1. Первый день без тебя

Гераэль вместе c Тири улетели в столицу. И без них в доме стало пусто и тихо. Последние недели: этот безумный «пельменный забег» перед фестивалем, дни за лепкой, уборкой и ремонтом, нервное ожидание, интрига с Наэрис, а потом и это внезапное, тёплое и сбивающее с толку прощание, — всё это оставило после себя не просто физическую усталость, а какую-то глубокую эмоциональную опустошённость. Меня «загрузило под крышечку». Система зависла и требовала перезагрузки.

Поэтому, проводив Гераэля, я решила, что немедленно бросаться в новые кулинарные авантюры я не буду. Требовалась пауза. Релакс. Хотя бы один день, чтобы просто не думать ни о рецепте, ни о тесте, ни о начинках, ни о патентах, ни о коварных эльфийках, ни о тёплых эльфийских руках, которые недавно отпустили мою ладонь.

Мы втроем, я, Алиндра и Мармендил, молча сидели на кухне за неубранным после завтрака столом. И в этой тишине, почти одновременно, мы произнесли одно и то же.

— А, давайте завтра отдохнём на озере?

Сказали хором, как по команде. Переглянулись. На моём лице, на серьёзном лице Мармендила, на спокойном лице Алиндры немедленно появились улыбки. А потом мы рассмеялись. Смех был негромким, но искренним, снимающим напряжение.

— Без пельменей, — добавила я.

— Клянусь. Ни одного «ушка».

— И без вареников, — подхватил Мармендил, кивая.

— Чистый, незамутнённый отдых.

— Пикник, — мечтательно протянула Алиндра.

— На берегу. С простой едой.

Мы кивнули друг другу, и решение было принято без лишних слов. Это было именно то, что всем нам было нужно.

︵‿︵‿︵‿︵‿︵

На следующее утро мы оделись, как гуляющие горожане. Никаких рабочих фартуков и запачканных мукой рубах. На мне было самое нарядное из моих скромных платьев — лёгкое, голубоватое, с простым узором по подолу. Алиндра надела изящное платье дроу, тёмное, с вышивкой светлой нитью. Мармендил не стал усложнять себе задачу, выбрав обычные штаны из плотного хлопка и зеленую рубаху. Мы собирали корзинку: свежие булочки из соседней пекарни, два сорта сыра, фрукты, завернутые в чистую ткань, и несколько пирожков с ягодами.

И мы вышли. Утро в Дарвиле было по-настоящему прекрасным. Солнце пригревало, но не палило, воздух был свеж и прозрачен. Я шла, просто рассматривая прохожих, улочки, вывески. И вдруг заметила нечто удивительное. Мне улыбались. Эльфы и эльфийки, мимо которых мы проходили, встречались со мной глазами и улыбались. Не сдержанно-вежливо, как раньше, а открыто, дружелюбно. Многие даже здоровались: «Ясного неба!» или просто кивали. Это происходило гораздо чаще, чем за все предыдущие недели моего пребывания в городе. Как будто мы из серых, незаметных вдруг стали... своими. Что ещё более поразительно — улыбки и кивки адресовались и Алиндре. Наполовину дроу, которая ещё недавно вызывала насторожённые взгляды и шёпот за спиной, теперь спокойно шла по улице, и эльфы приветливо улыбались ей в ответ. Я видела, как от этого у неё самой сначала округлились глаза от удивления, а потом на лице расцвела такая тёплая, счастливая улыбка, что у меня на душе стало светлей.

— Кажется, мы становимся приличными горожанами? — тихонько, чтобы не спугнуть это ощущение, спросила я, наклонившись к друзьям.

Мармендил, шагавший рядом, хмыкнул. Его лицо сохраняло привычную сдержанность.

— Или просто прошел слух, что с нами выгодно дружить. Или что мы не так просты, как кажемся. После истории с патентом и Наэрис многие услышали о тебе новое.

— Да ладно тебе, Мар, не будь букой, — легонько толкнула я его локтем.

— Будем считать, что это начало нашей заслуженной популярности.

Эльф не стал спорить, лишь пожал плечами, но в уголках его глаз я морщинки скрытой улыбки. Ему тоже было приятно.

Так, в лёгкой, почти праздничной атмосфере мы дошли до знакомой набережной. Озеро Иклэка сверкало в лучах солнца, как огромное зеркало, обрамлённое светлым камнем и зелёными кронами деревьев.

— Вот здесь можно спуститься, — указал Мармендил на аккуратную каменную лестницу, ведущую вниз, к самой воде.

— Там есть скамейки под навесом. Вид хороший, и не шумно.

Мы спустились по ступеням и оказались на небольшой уютной площадке, выложенной плиткой. Две деревянные скамьи и небольшой стол между ними с навесом от солнца действительно стояли недалеко от воды. Волны лениво лизали камни буквально в двух шагах от нас. Воздух пах мокрыми водорослями, влажным камнем и свежестью.

— Идеально, — вздохнула я, опускаясь на скамью.

Мы устроились. Алиндра осторожно посадила перед собой на стол Нокта. Паук, изрядно подросший с тех пор, как я впервые обнаружила его в углу комнаты. Теперь это было существо размером с очень большую круглую тарелку. Черный, мохнатый, с длинными лапками и россыпью блестящих черных глаз. Он не стал долго сидеть на столе под нашим пристальным вниманием. Помахав передними лапками, он проворно спустился по резной ножке стола и засеменил к самой воде, к мокрым, покрытым зелёным мхом валунам.

— Осторожнее там! — невольно крикнула я ему вдогонку.

— Чтобы тебя волной не смыло!

Я тут же почувствовала себя глупо, разговаривая с пауком. Но Нокт, кажется, и правда меня понял. Он остановился, развернул свою мохнатую голову в мою сторону, пошевелил хелицерами, как бы что-то жуя, и продолжил путь.

— Не волнуйся, он знает, что делает, — сказала Алиндра, с нежностью провожая его взглядом.

— Он умнее, чем кажется.

— Тогда предлагаю поесть, пока он не притащил сюда свою добычу, — сказал Мармендил, принимаясь раскладывать припасы из корзины.

Он достал тарелки, разложил булочки, нарезал сыр, выложил фрукты. И тут его лицо вытянулось.

— Я забыл дома бутыль с соком. Виноват.

— Схожу куплю, — он уже вставал.

— На набережной как раз есть ларёк. Куплю свежего яблочного. Будет вкуснее.

И не слушая возражений, он быстрым шагом направился обратно к лестнице.

Мы с Алиндрой остались одни. Плеск воды и крики далёких чаек. Я отломила кусочек булочки и медленно жевала, глядя на переливы света на воде.

Подруга внимательно посмотрела на меня своими ярко-синими глазами. Её взгляд был настолько проницательным, что мне стало не по себе.

— Я чувствую твои сомнения, — тихо сказала она.

— И замешательство. Что-то гложет тебя изнутри. Хочешь поговорить?

Я вздохнула. Прятать свои чувства от эмпата, да ещё и такого чуткого, как Алиндра, было бесполезно. Я не хотела портить наш чудесный день жалобами, но в то же время мне отчаянно хотелось выговориться.

— Я плохо спала сегодня, — начала я, отводя глаза.

— Не потому что Гера уехал. Ну, не только поэтому. Просто... мысли. Пока мы были в этом «пельменном марафоне», все эти хлопоты, необходимость постоянно что-то решать, делать — это меня отвлекало. Забивало голову под завязку. А вчера, лёжа в постели, в тишине... всё это нахлынуло разом.

Я замолчала, снова ощущая тот водоворот. Алиндра мягко кивнула, протянула руку и накрыла мою ладонь своей, прохладной и успокаивающей.

— Я же не повар, Лин, — выдохнула я, наконец вытаскивая наружу главное.

— Я никогда не хотела им быть. Моя жизнь была... другой. Я была программистом. Компьютеры, системы, код, алгоритмы... Это был мой язык, моя стихия. Я решала задачи, создавала что-то из ничего, из цифр и логики. А здесь...

Я махнула рукой в сторону города за набережной.

— Здесь нет ничего даже отдалённо похожего. Ни компьютеров, ни сетей, ни электричества. Даже простейших механических калькуляторов, наверное, нет. И когда будет неизвестно. И что я делаю? Леплю пельмени…

Я попыталась улыбнуться, но получилось криво.

— Видимо, это был просто приступ ностальгии. По утраченной родине, по своей настоящей профессии. По чувству, что ты нужен и понимаешь, что делаешь.

Алиндра слушала очень внимательно, не перебивая. Её пальцы слегка сжали мои.

— Это нормально, — сказала она твёрдо.

— Совершенно нормально тосковать по привычной жизни, по вещам и делам, которые были тебе дороги и давали опору. Ты не истеричка, Полли. Ты сильная. Ты пережила переход в другой мир, ты не сломалась, ты нашла друзей и построила бизнес с нуля. «Ушастый».

Я фыркнула сквозь навернувшиеся слёзы.

— Но это не значит, что ты должна лично и до скончания веков заниматься лепкой, — продолжала она.

— Это база. Та самая основа, которая даёт нам деньги на жизнь, крышу над головой и независимость. А что будет дальше — посмотрим. Я очень рада, — её голос дрогнул, — что ты заговорила со мной тогда в парке. Я была в отчаянии, я не видела выхода. А ты... ты просто подошла и предложила помощь. Ты вытащила меня. Так что теперь моя очередь. Что бы ты ни решила делать дальше — искать способ заниматься своим «программированием» здесь, или придумывать что-то новое, — я тебе помогу. Мы тебе поможем. Мармендил, я уверена, тоже. И, тем более, Гераэль.

Она улыбнулась, и в её улыбке было столько искренней поддержки и преданности, что тот ком в груди наконец-то начал рассасываться. Стало легче. Значительно легче. В моём родном мире настолько мне с друзьями не везло. Здесь, в этом странном фэнтезийном мире, среди эльфов и дроу, я нашла то, чего часто не хватало там — настоящую, безусловное принятие. Это казалось чудом. Да это и было чудом.

Мы поговорили ещё немного, переключившись на более лёгкие темы: на улыбки прохожих, на погоду, на планы по обустройству заднего двора. Вскоре вернулся Мармендил, неся большой глиняный кувшин, из которого пахло сладкими яблоками и корицей.

— Компот, — объявил он.

— Хозяйка говорит, варила сегодня утром.

Мы налили его в кружки и продолжили завтрак. Еда казалась невероятно вкусной, а компот — напитком богов. Мы сидели, лениво перебрасываясь словами, наслаждались покоем и видом. От озера веяло лёгкой прохладой, солнце грело. Моя тоска, выплеснутая наружу и принятая друзьями, понемногу рассеивалась, как утренний туман над водой.

Тем временем Нокт закончил свою охоту. Он притащил к столу, к всеобщему изумлению, огромную тёмно-коричневую раковину. С трудом втащив свой трофей на стол, он устроился с краю и замер в позе терпеливого ожидания. Мы, заворожённые, наблюдали. Через несколько минут створки ракушки дрогнули, затем медленно, нерешительно приоткрылись, показав перламутровый перелив внутренностей. Этого момента паук и ждал. Он среагировал молниеносно. Движение было настолько быстрым, что я едва его уловила. Хелицеры вонзились в щель. Последовала короткая, почти неслышная борьба, и через десять минут Нокт лежал, блаженно полуприкрыв свои глазки. Раковина была пуста.

— Вот это аппетит, — пробормотал Мармендил, впечатлённо.

Алиндра осторожно потянулась и взяла опустевшую раковину. Она была действительно крупной, с шершавой тёмной поверхностью и ослепительно перламутровой, переливающейся всеми цветами радуги внутри.

— Из неё можно сделать прекрасную шкатулочку, — задумчиво сказала она, поворачивая ракушку в руках.

— Если аккуратно обработать края, прикрепить основание...

— Ты наложишь на неё чары потом, когда я всё сделаю? — спросила она, глядя на Мармендила.

Эльф взял ракушку из её рук и стал изучать с профессиональным интересом артефактора.

— Конечно. Это не сложно. Чары сохранности... Если добавить сюда изящный серебряный замочек и такие же ножки... — он прикинул что-то в уме.

— Да, такая вещица может стоить очень дорого. Коллекционеры или знатные дамы оценят.

Глаза Алиндры загорелись хищным, восхищённым блеском. Все женщины, независимо от расы, любят красивые безделушки. А если они ещё и дорогие — то вдвойне.

Так мы и просидели на озере почти до самого обеда, предаваясь безделью и неспешным разговорам. В какой-то момент мне захотелось походить по щиколотку в воде, ощутить прохладу озера на босых ногах. Казалось бы, что тут такого? Я уже начала приподнимать подол платья.

— Что ты делаешь? — одновременно спросили Мармендил и Алиндра.

В их голосах прозвучала такая искренняя тревога, что я замерла.

— Хочу походить по воде. Босиком. Это же приятно, — объяснила я.

Эльфы переглянулись с выражением полного недоумения на лицах.

— Нельзя, — категорично заявил Мармендил.

— Это... неприлично.

— Совершенно, — поддержала Алиндра, кивая.

— Знать так не делает. Да и горожане тоже. Так ведут себя только деревенские или... невоспитанные особы.

Я остолбенела.

— Просто походить? По воде? Не купаться, а просто зайти по щиколотку?

— Да, — в один голос ответили они.

— Никто прилюдно не оголяет ног и не заходит в воду. Для этого существуют специально отведённые купальни, закрытые от посторонних глаз.

— Дикий мир, — только и смогла выдохнуть я, опуская подол.

В отместку за их ханжество я с увлечением принялась рассказывать им о пляжах моего родного мира. О тысячах людей в самых минимальных одеждах, загорающих на песке, о шумных играх в волейбол, о детях, строящих песочные замки, о запахе крема от загара и вареной кукурузы. «Пиво, рыба, кукуруза, чурчхела!» — как кричат торговки всех возрастов на российских «югах». Я описала это так ярко, что, кажется, мне удалось-таки слегка шокировать моих эльфийских друзей. Мармендил смотрел на меня, будто я рассказываю о ритуалах тёмных культов, а Алиндра то хмурилась, то хихикала.

— И все это... прилюдно? Без стыда? — переспросил Мармендил, всё ещё не веря.

— Абсолютно. Это называется отдых, — с торжеством заключила я.

︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Вернувшись домой, мы с Алиндрой, не торопясь, приготовили простой обед — овощную похлёбку и кашу. Пока мы возились на кухне, Мармендил устроился в своей мастерской на заднем дворе и принялся с упоением возиться с ракушкой, достав тонкие инструменты и какие-то приборы. За обедом мы обсуждали его идеи по её отделке, потом ужинали остатками утренних припасов и той же кашей, а вечером сидели на заднем дворе, глядя на звёзды.

Небо здесь было невероятным. Без городской засветки, без смога — оно было чёрным бархатом, густо усыпанным мириадами бриллиантов. Местный Млечный путь струился через весь небосвод серебристой рекой. Мы сидели молча, просто глядя вверх. И этот день — спокойный, ленивый, лишённый суеты, был именно тем, что мне было нужно. Чтобы утрясти чувства внутри. Чтобы дать им улечься. Тоска, высказанная и принятая, не исчезла, но она спряталась глубже, перестала быть острой, режущей. Я знала, что она вернётся. Ещё не раз поднимется внутри океанской волной. И от ностальгии по дому, и от мыслей о Гераэле, и от сомнений в своём месте здесь. Но я надеялась, что с каждым разом эти волны будут становиться всё спокойнее, меньше. А друзья, сидящие рядом в тишине тёплой ночи, были моим якорем.

Позже мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. В своей спальне, глядя на звезды в окно, я на мгновение снова вспомнила его лицо, его последний взгляд, тепло его губ. Но на этот раз это воспоминание не вызвало приступа грусти. Оно было просто тёплым. Я легла в постель, закрыла глаза и намеренно, с силой, отогнала все мысли. О Гераэле, о программировании, о пельменях, о будущем. Только тишина. Только темнота. И я заснула быстро, крепко, без сновидений. Первый день без него был прожит.

Глава 2. Ждем, улыбаемся, гуляем

Проснувшись на следующее утро, я с удивлением обнаружила, что в груди нет той гложущей тоски, которая мучила меня вчера на берегу озера. На душе было спокойно. Солнечный луч, пробившийся сквозь шторы, лежал теплым прямоугольником на одеяле, и в нем танцевали пылинки. Я потянулась, зевнула и улыбнулась сама себе. Да, вчерашний разговор с Алиндрой и целый день безделья сделали свое дело. Чувства улеглись. Я не перестала скучать по своему миру и по… ну, по определенному эльфу. Но это было что-то вроде фоновой музыки — тихой, иногда грустной, но не мешающей жить.

На кухне царила непривычная тишина. Ни запаха теста, ни стука ножей. Алиндра уже сидела за столом, медленно допивая чай из своей любимой кружки. Мармендил что-то чертил на большом листе пергамента, погруженный в свои мысли.

— Доброе утро, — сказала я, садясь рядом.

— А давайте пройдемся по магазинам?

— Утро доброе, — ответила Алиндра, улыбаясь.

— По каким?

Мармендил, не отрываясь от чертежа, хмыкнул.

— У меня всё есть. И вообще, я не люблю ходить по этим лавкам. Сплошная суета и разговоры скучные. О тканях, кружевах и фасонах.

Я перевела взгляд с его сосредоточенного лица на Алиндру, и в наших глазах вспыхнул один и тот же озорной огонек.

— Значит, мы идем вдвоем, — заключила я.

— А тебе, Мар, я принесу подарок. Мыло. Самое душистое, самое цветочное и сладкое, какое только найду. Чтобы ты пах, как весенний луг.

Эльф наконец поднял голову, и на его обычно невозмутимом лице я увидела легкую, едва заметную гримасу отвращения.

— Пожалуйста, не надо. Я предпочитаю другой запах.

— Сказано — сделано, — проигнорировала я его протест, вставая.

— Ну что, Лин, в путь?

Алиндра засияла.

— Да!

Как же я, оказывается, соскучилась по этому! По самому процессу «шопинга» с подругой. В моей прошлой жизни в Петербурге такие вылазки в торговые центры были регулярным ритуалом. Не столько ради покупок, сколько ради самого процесса: поболтать, примерить кучу вещей, посмеяться над нелепыми нарядами, выпить кофе в кафешке. Это был один из способов снять стресс после недели, проведенной за монитором. И вот теперь, в этом эльфийском городе, у меня снова была подруга, с которой можно было разделить эту простую радость.

Мы вышли из дома. Поднялись по переулку вверх к парку, а оттуда пошли по направлению к рынку. Еще недавно мы с Алиндрой шли по этим же улочкам, и на нее кое-где бросали косые взгляды. Сегодня же она шла рядом со мной, прямая и спокойная, и эльфы и эльфийки, встречавшиеся нам, улыбались ей так же открыто, как и мне. Несколько раз продавцы с лотков даже окликали ее: «Доброго дня, госпожа! Пирожки свежие!» Это было поразительно. Алиндра светилась изнутри, как маленькое солнышко. Её обычно сдержанное лицо было озарено широкой, беззаботной улыбкой.

Мы зашли в первую же лавку с тканями и готовой одеждой. Хозяйка лавки, пожилая эльфийка с замысловатой прической, действительно приветствовала нас обеих одинаково радушно.

— Входите, входите, красавицы! Что приглянулось?

Мы провели в лавке добрых полчаса. Алиндра, имея прекрасное чувство стиля, помогала мне выбирать наряды.

— Тебе, как знатной эльфийке, следовало бы шить платья на заказ у хорошей портнихи, — сказала она, примеряя ко мне отрез нежно-голубого шелка.

— Но это дорого. Пока можно обойтись готовым, но качественным.

— Знатной эльфийке? — фыркнула я.

— Я совершенно не чувствую себя такой. Я женщина, которая любит носить футболку с единорогом. Помнишь?

Алиндра засмеялась.

— Ты — хозяйка успешного предприятия, — поправила меня Алиндра с серьёзным видом.

— И вести себя должна соответственно. Особенно если хочешь, чтобы к твоим пельменям и вареникам относились как к изысканному блюду, а не как к уличной еде.

Она была права. Я вздохнула и покорилась. В итоге мы выбрали два практичных, но элегантных платья из прочной шерсти — одно тёмно-зелёное, другое сливового цвета. Потом добавили пару блузок из тонкого льна и юбку. Я настояла на том, чтобы примерить кожаные штаны, похожие на те, которые носит подруга.

— Это удобно, — сказала я, глядя на себя в зеркало.

— И практично. И мне идет…

Кожаные штаны оказались на удивление удобными, сидели как влитые. Корсет, простой, без излишеств. Я покрутилась перед зеркалом, чувствуя себя героиней фэнтези-игры и купила и то, и другое. Это было очень похоже на одежду дроу.

Потом был поход в отдельную лавочку, где продавали бельё. Это было отдельное приключение. Белье похожее на то, к которому я привыкла. Мы с Алиндрой, выбирали себе комплекты из тонкого, приятного на ощупь хлопка. Продавщица, молодая эльфийка, с понимающей улыбкой помогала нам, объясняя тонкости местного «нижнего гардероба».

—Щётки для волос обязательно, — сказала Алиндра, уже на выходе хватая с полки пару изящных деревянных щёток с натуральной щетиной.

— И заколки. И мыло.

Она взяла кусочек мыла с ярко-выраженным цитрусовым ароматом. Понюхала его и блаженно зажмурилась. Так что мы купили мыла с запахами ягод, мяты и каких-то незнакомых мне, но приятных цветов. Как я и обещала, один маленький и очень пахучий кусочек цветочного мыла я взяла специально для Мармендила.

И, наконец, завершающим аккордом стал визит в обувную лавку.

— Удобство — прежде всего, — сообщила я, примеряя туфли на небольшом, изящном каблуке.

— Но и красота важна.

Мой выбор пал на пару замшевых туфелек тёмно-зелёного цвета с небольшим бантиком спереди. Они были невероятно удобными. Алиндра выбрала себе такие же, но тёмно-серые, украшенные маленьким вышитым цветком.

На обратном пути я не удержалась и заглянула в лавку с посудой. Это была роковая ошибка. Оказалось, что уйти оттуда без покупок было выше моих сил. Медные кастрюльки и сковородки, сияющие, как новенькие; фарфоровые чашки с тончайшим рисунком; глиняные горшочки для запекания… Я ходила между полками, как заворожённая, а Алиндра лишь качала головой и улыбалась.

— Ты же говорила — без пельменей, — напомнила она.

— Но это же не для пельменей! — оправдывалась я, уже держа в руках изящный заварочный чайник в виде дракона.

— Это… для атмосферы! Для домашнего уюта!

В итоге мы стали богаче на одну медную кастрюлю среднего размера, чугунную сковороду, тот самый чайник в виде дракона и большое керамическое блюдо для подачи. Нести всё это домой стало настоящей проблемой.

Под вечер, нагруженные тюками, свёртками и сумками до такой степени, что мы походили на вьючных «пониланей», мы доплелись до дома. Стучать в дверь пришлось ногой.

Мармендил, открыв дверь, взглянул на нас, на гору покупок у наших ног, потом снова на нас. На его лице не было ни удивления, ни раздражения. Только плохо скрываемое торжество «я же говорил».

— Вот именно поэтому я и не пошёл с вами, — произнёс он невозмутимо, отступая, чтобы пропустить нас внутрь.

— Потому что тащить всё это женское счастье пришлось бы именно мне.

Я, с трудом стаскивая с плеча огромную сумку с посудой, рассмеялась.

— Признаю, ты был прав. Ты умный, предусмотрительный эльф. Поможешь донести до кухни?

— Разумеется, — он притворно вздохнул, но его глаза смеялись.

— Но мыло, о котором ты говорила, я всё равно не приму.

— Посмотрим, — протянула я.

Следующие дни потекли спокойно, размеренно, наполненные неспешными хозяйственными хлопотами и прогулками. Я наконец-то начала по-настоящему узнавать Дарвиль. Не как испуганная чужеземка, заброшенная в незнакомый мир, а как его жительница. Я запомнила, где находится лучшая булочная, где продают качественные овощи, где можно купить нитки и иголки. Я научилась ориентироваться в лабиринте улочек и могла теперь дойти до центральной площади или до набережной без карты и без провожатых. Это давало странное, но очень приятное чувство уверенности, словно я дома.

Особенно запомнилась одна такая прогулка. Как-то после обеда Мармендил предложил погулять. Сказал, что покажет мне историческое место.

— На окраине города, в стороне от озера. Там тихо и… есть на что посмотреть, — сказал он как-то уклончиво.

Мы согласились. Дорога заняла минут двадцать неспешным шагом. Мы вышли на небольшую круглую площадь, вымощенную светлым камнем. Она была окружена невысокими, уютными домиками, к которым примыкали аккуратные садики. Несмотря на то, что по календарю уже начиналась осень, стояла ещё летняя жара. Алиндра, глядя на пожелтевшие кое-где листья, сказала, что дожди и прохлада придут сюда примерно через месяц. Пока же площадь утопала в зелени и выглядела очень живописно.

Но центром внимания был памятник. Он стоял прямо посередине площади — высокий, выполненный из светло-зеленого камня. Это был эльф в доспехах, с обнажённым мечом в руке. Он замер в защитной позе, будто обороняясь от невидимого врага. А за его спиной, чуть поодаль, стояла фигура эльфийки, прижимающей к груди маленького ребёнка. Лицо воина было искажено яростью и решимостью, лицо женщины — страхом и надеждой. Работа была настолько искусной, что казалось, вот-вот каменные фигуры оживут.

— Памятник герою, — тихо сказал Мармендил.

— Одному из жителей Дарвиля. Он погиб во время… войны с дроу.

Я невольно покосилась на Алиндру. Её лицо было непроницаемым, но я не увидела на нем отражения ни боли, ни гнева.

— Тебе неприятно? — тихо спросила я её.

Она медленно покачала головой, не отрывая взгляда от лица каменной эльфийки.

— Нет. Та война оставила шрамы на всех. На дроу, на эльфах, на всех, кто в ней участвовал. Память о ней — часть истории и эльфов, и дроу. Отрицать это глупо.

Мармендил кивнул, глядя куда-то мимо памятника.

— Мой отец тоже пострадал в те годы, — неожиданно сказал он.

Голос его был ровным, но в нём слышалась какая-то глубокая усталость.

— Он был… на той границе.

Он не стал уточнять, что значит «на той границе», и мы не стали спрашивать. Если захочет — расскажет сам, когда будет готов.

Алиндра обошла памятник по кругу, её пальцы слегка коснулись основания, где была выбита надпись на эльфийском.

— Следы моего настоящего отца, эльфа, теряются где-то здесь, в Дарвиле, — задумчиво сказала она.

— Мама никогда не говорила о нём подробно. А то немногое, что я узнала оказывается мало для поисков. Может быть, теперь… теперь, когда ко мне стали привыкать, когда у меня есть вы и наш маленький бизнес, мне удастся что-то выяснить.

Она повернулась к нам. В её глазах не было тоски, только твёрдая решимость.

— Я пока не готова опять активно искать. Слишком много других дел. Но я не отступлюсь. Когда-нибудь.

— Мы поможем, — сказала я, — всем, чем сможем.

Мармендил молча кивнул в знак согласия. На этом разговор был исчерпан. Мы постояли ещё немного в тишине, а потом развернулись и пошли домой.

Возвращение было неспешным. Я шла, размышляя о войнах, которые оставляют такие памятники, и о тихих, личных войнах, которые каждый ведёт внутри себя. Мысли мои были невесёлыми, и, видимо, чтобы перебить их, я вдруг произнесла то, что даже не планировала.

— А знаете, я вспомнила рецепт. Вареников. С творогом.

Мармендил и Алиндра посмотрели на меня.

— Тесто такое же, а внутрь — творог, сахар, иногда яйцо, ваниль… Подаётся со сметаной, или с вареньем, или просто с сахаром. Очень вкусно. Надо скорее сделать.

Глаза Алиндры заблестели.

— Творог у нас есть. Сметана — тоже. Давай попробуем!

Мармендил пожал плечами.

— Ещё одна кулинарная авантюра. Почему бы и нет?

На следующий день мы попробовали. Получилось не с первого раза. Первая партия разварилась, потому что я не угадала с пропорциями для теста. Вторая вышла слишком пресной — не хватило сахара в начинке. Но с третьего захода… О, с третьего захода всё получилось именно так, как я помнила из детства. Нежные, почти воздушные вареники, тающие во рту, с сладкой, чуть зернистой творожной начинкой.

Я подала вареники со сметаной и вареньем, которое недавно купила. Мармендил взял один на вилку, осмотрел, откусил… и его брови поползли вверх. Он медленно прожевал, потом взял ещё один.

— Это… это нечто, — сказал он наконец.

— Совсем другой вкус. Сладкий, но не приторный. Очень… уютный.

— Вкусно, — просто сказала Алиндра, уже доедая свою порцию.

— Очень. По-домашнему.

Я сидела и смотрела на них, и чувствовала себя невероятно счастливой. Это был еще один маленький кусочек моего мира, который удалось перенести сюда и разделить с теми, кто стал мне дорог.

Следующие несколько дней на завтрак у нас были вареники. Мы ели их со всем, что находили: с вареньем, с мёдом, со сметаной.

Как-то за завтраком Мармендил, отодвигая пустую тарелку, задумчиво сказал.

— А что, если сделать небольшую партию? Заморозить. И предложить на пробу одному знакомому. Он владеет небольшим, но весьма приличным кафе в центре, недалеко от здания Совета. Если подать это красиво, с ложкой варенья и свежими ягодами… это могло бы стать отличным десертом. Лёгким, не таким приторным, как пирожные.

Мы с Алиндрой переглянулись. В её глазах я увидела тот же самый деловой азарт, что, наверное, был и в моих.

— Почему бы и нет? — сказала я.

А затем мне в голову пришло смешное название. Если пельмени — это «ушки», то с творогом — «творушки»? А может «тварюшки»? Я же творила. Я рассмеялась. Друзья удивленно на меня посмотрели, а я пояснила.

— Десерт «Тварюшки по-дарвильски». Звучит.

После этого смеялись уже все.

— «Творушки» — звучит загадочно. Только не по-дарвильски, — усмехнулся Мармендил.

— Или… скажем… «Твороушки».

Я подумала, а почему бы и нет? Смешное и странное название и запоминается лучше.

Мы провели следующие два дня за лепкой. Мы с Алиндрой замешивали тесто и готовили начинку, затем раскатывали и вырезали кружочки, Мармендил, оказался самым аккуратным и быстрым в лепке. У него были тонкие, ловкие пальцы, привыкшие к мелкой работе, и каждый вареник у него выходил идеальным, с аккуратным краем. Мы налепили почти три сотни, аккуратно разложили их на присыпанных мукой досках и сложили в морозильные лари. Там они заняли своё место рядом с остатками пельменей.

А потом, когда основная работа была сделана, у меня возникла ещё одна идея.

— Нам нужна ещё одна тележка, — объявила я за ужином.

— Та, что у нас есть, — это наш основной прилавок. Но если вдруг нужно будет отвезти партию товара куда-то, или привезти что-то тяжёлое домой… Таскать всё в руках неудобно. Надо купить новую.

Мармендил положил ложку и посмотрел на меня.

— Зачем тратить деньги на то, что можно сделать самому? — спросил он.

— И сделать лучше, чем купленное.

— Ты хочешь смастерить тележку? — спросила Алиндра.

— Разумеется, — ответил эльф.

— Инструменты есть. А материалы… материалы мы найдём.

— Я даже догадываюсь, где…, — произнесла я со вздохом.

Он улыбнулся своей хитрой улыбкой.

— Там же, где и в прошлый раз.

На следующее утро мы поднялись на рассвете. Оделись в самую простую одежду. Мы вышли, когда на улицах ещё почти никого не было, и направились за город, к знакомой уже свалке.

— Я начинаю ненавидеть это место, — пробормотала я, пробираясь между грудами сломанной мебели и непонятного хлама.

— Боишься найти еще одного жильца? — ехидно спросил Мар.

Я улыбнулась шутке и пояснила.

— У светлых эльфов не должно быть свалок.

— Это даже где-то обидно…, — пропыхтел Мар, уже откапывая из-под груды щебня несколько длинных, довольно прямых досок.

— Смотри, хорошая древесина, почти не тронутая гниением и плесенью. А вон — отличные металлические уголки.

Мы с Алиндрой, покорно кивая, помогали вытаскивать то доски, то поцарапанную дверь, ведь «из неё можно выпилить отличные боковины», то старые, но крепкие железные обручи. Главной находкой стали четыре небольших, но целых деревянных колеса от какой-то тачки. Они были стянуты железным ободом и даже вращались.

Тащить всю эту коллекцию «сокровищ» обратно в город было адски трудно. Мы шли, пыхтя и спотыкаясь, а Мармендил нёс самую тяжёлую часть и при этом выглядел счастливым, как ребёнок, нашедший клад.

— Это не хлам, — сказал он нам строго, когда мы, наконец, с грохотом сбросили свою ношу во дворе за домом.

— Это материалы. Бесценные материалы, за которые не пришлось платить ни одной монеты.

— Конечно, материалы, — проворчала я, вытирая пот со лба.

— Просто выглядели они как хлам. И пахли соответственно.

Он проигнорировал моё замечание, а на следующий день принялся за работу. В тот день и ещё два дня после во дворе слышался стук молотка, скрежет пилы и стоял запах свежей стружки. Мармендил погрузился в свой мире измерений, расчётов и столярного искусства. Мы с Алиндрой заглядывали к нему время от времени, принося еду и чай, но он почти не обращал на нас внимания, целиком поглощённый процессом.

И вот, через три дня, он позвал нас во двор.

Я вышла и замерла. Передо мной стояла… тележка. Но какая! Аккуратная, лёгкая на вид, с прочным деревянным кузовом, укреплённым металлическими уголками. Колёса были надёжно прикреплены к изящной оси. Всё было тщательно отшлифовано и покрашено в тёмно-зелёный цвет, который почти совпадал с цветом моих новых туфель. На бортах даже был выжжен простой, но элегантный орнамент в виде вьющихся ветвей.

— Мармендил… — я не нашла слов.

— Это… это прекрасно. Ты сделал это из той… кучи?

Он стоял рядом, вытирая руки о тряпку, и смотрел на своё творение с нескрываемой гордостью.

— Да. Древесину пришлось хорошо просушить ускоренным заклинанием, железо почистить и обработать от ржавчины. Колёса перебрал, смазал. Краска — остатки от ремонта прилавка. Внутрь можно ставить холодильные лари.

Я подошла, потрогала гладкую поверхность борта. Тележка выглядела новой, прочной и очень стильной. В моей голове неожиданно промелькнула мысль: если бы Мармендил жил в моём мире, у него была бы своя автомастерская. И «тачки», выезжающие оттуда после тюнинга, были бы не просто машинами, а произведениями искусства на колёсах. Он был не просто артефактором. Он был инженером, изобретателем, человеком… вернее эльфом, который мог создать что-то прекрасное и функциональное практически из ничего.

— Спасибо, — сказала я искренне.

— Она идеальна.

— Не за что, — он пожал плечами, но улыбка выдавала его.

— Теперь у нас есть мобильный склад и практически транспортное средство. Всё как ты хотела.

Так незаметно пролетели две недели с того дня, как Гераэль улетел в столицу. От него не было никаких вестей. Но мы и не ждали. Все мы понимали — у него там дела, сложные и хлопотные. Он не был тем, кто станет делиться каждой мелкой проблемой, особенно если мог справиться с ней сам. Тишина из столицы нас не тревожила. По крайней мере, я старалась себя в этом убеждать.

Но покой, как это обычно и бывает, длился недолго. Новые заботы нашли нас сами.

Глава 3. Улыбаемся и «пашем»!

Утро было тихим, солнечным и ленивым. Я только-только привела себя в порядок после сна, ещё не до конца забыв сны, в которых опять мелькали строки кода и летали пельмени. У себя в комнате, глядя в зеркало на своё отражение в простом домашнем платье, я размышляла, не заняться ли нам наконец обстановкой в гостиной — мы нашли приличный стол и пару кресел, но этого было мало.

Внизу раздался стук в дверь. Негромкий, но настойчивый. Я замерла, прислушиваясь. Шаги Алиндры, спускавшейся со второго этажа, приблизились ко входу. Послышался скрип открываемой двери, затем — тихий, неразборчивый разговор. Голос Алиндры звучал сдержанно-вежливо, чужой — мужской, взволнованно и торопливо.

— Полли! Спускайся! — донёсся снизу голос подруги.

Интересно, подумала я, кто бы это мог быть так рано? Никто из знакомых не обещал зайти. Пройдя в нашу скромную гостиную, я увидела посетителя. На одном из наших «новых» подержанных кресел сидел молодой эльф. Очень молодой, судя по лицу — возможно, даже моложе. Худощавый, почти тщедушный, с белыми, как лён, волосами, стянутыми в простой хвост, и большими глазами, которые смотрели на меня с нескрываемым любопытством и нервозностью. Он сидел на краешке кресла, словно боялся его испачкать.

Алиндра, стоявшая за спинкой второго кресла, жестом указала на меня.

— Пелагея эр Лирави, хозяйка этого дома, — произнесла она с лёгким формальным оттенком.

— А это — Кирион Силмир. Он хотел бы поговорить с тобой о деле.

Я кивнула, подошла и села в свободное кресло, стараясь выглядеть как можно более деловой.

— Ясного неба, элир Кирион. Чем могу помочь?

Эльф выпрямился, сделал небольшой, почти незаметный поклон головой и начал говорить. Слова из него полились быстро, сбивчиво, как будто он репетировал эту речь всю дорогу и теперь боялся забыть.

— Доброго утра, эрия Пелагея. Я… я владею одним небольшим заведением. Не рестораном, конечно, — он смущённо махнул рукой, — скорее, скромной харчевней. Она находится рядом с центральным рынком. Название «Зеленый кувшин». Возможно, вы видели…

Я покачала головой. Все забегаловки в районе рынка я, конечно, не знала. Но Алинда кивнула, из чего я заключила, что ей заведение знакомо.

— Не важно, — он продолжил, ещё больше волнуясь.

— Я был на недавнем фестивале. Видел вашу… вашу палатку. Пробовал «пельмени». Идея мне показалась… гениальной в своей простоте. Быстро, сытно, удобно.

Он сделал паузу, переводя дух, и его глаза загорелись искренним энтузиазмом.

— У меня в заведении питаются в основном те, кто работает на рынке: грузчики, торговцы, ремесленники. У них не всегда есть время на долгий обед, а поесть хочется плотно и недорого. Ваше блюдо — оно идеально! Я хотел бы… то есть, я предлагаю… подавать ваши пельмени у себя. Как постоянное блюдо.

Он выпалил это и замолчал, уставившись на меня с надеждой, словно школьник, ожидающий оценки.

— Я понимаю, что вы продавали их на фестивале как деликатес, по высокой цене, — продолжил он, уже тише.

— Но, возможно, для популяризации… для того, чтобы больше людей узнало этот вкус… вы могли бы согласиться на сотрудничество с более простым заведением? Цена, конечно, была бы ниже фестивальной. Но объём! Я готов покупать регулярно. Каждый день. Скажем… по пятьдесят порций для начала? А может, и больше, если пойдёт хорошо.

Он замолчал окончательно, обхватив колени руками. Видно было, что для него это большое и рискованное предложение.

Я медленно перевела взгляд на Алиндру. Она стояла неподвижно, её лицо было бесстрастным, но в синих глазах я читала ту же неуверенность, что и у меня. Мармендил, наш главный «калькулятор», как на зло с утра ушёл к одному из заказчиков — чинить какую-то древнюю магическую безделушку. Решать нужно было мне. Самостоятельно.

Мысли в голове завертелись, столкнулись, создавая кашу из «за» и «против». С одной стороны — первый оптовый заказ! Стабильный доход. Признание. С другой — цена ниже, работа та же. А потом в эту кашу ворвалась холодная, трезвая мысль. Лицензия.

Те пельмени, что на были на фестивале мы больше делать не могли. Видимо на моем лице это отразилось. Я увидела, как Кирион, заметив это, поник. Его плечи опустились, свет в глазах стал угасать.

— Я… понимаю, что моё предложение, возможно, не так интересно… — начал он грустно.

— Нет-нет, подождите, — перебила я его, резко подняв руку.

Мысль, сменившая первую, была более радостная.

— Дело не в цене и не в престиже заведения. Дело в… юридических тонкостях. Те пельмени, что были на фестивале, я не могу продавать вам оптом. По крайне мере, не те, что с мясом.

Он смотрел на меня, не понимая.

— У меня есть другое блюдо. Очень похожее по форме, но другое по содержанию. Оно даже сытнее, на мой взгляд. И значительно дешевле в производстве.

— Что это? — выдохнул он.

— Те же «ушки». Тесто такое же. А внутри — не мясо, а картофель. С грибами, с лучком, со специями. Представляете? Горячие, с маслом или со сметаной. А по себестоимости… картошка и грибы, куда дешевле хорошего мяса.

Я практически увидела, как в его голове складываются числа. Глаза снова заблестели, на этот раз азартом торговца, почуявшего выгоду.

— Картошка… — протянул он.

— Да, это дёшево. А с грибами… Это звучит… интересно. А на вкус?

— На вкус — вы придёте в себя только после третьей порции, — с лёгкой улыбкой ответила я.

— Сытнее не придумаешь. Идеально для работяг.

— Сколько? — спросил он уже деловым тоном.

— Сколько будет стоить одна порция? И когда я смогу получить первую партию на пробу?

Вот тут меня ждала засада. Никаких вареников с картошкой у нас сейчас не было. Были только с творогом, а еще немного замороженного теста. Зато в кладовой стоял мешок картошки.

— Сейчас — нисколько, — честно призналась я, видя, как его лицо снова вытягивается.

— Но… — я сделала паузу для драматизма, — через три дня. Я могу приготовить для вас пробную партию. Скажем, сотню штук. Вы их попробуете сами, накормите пару постоянных гостей. Если понравится — обсудим условия и цену. Поставлять будем, как и другие — замороженными. Вам останется только бросить в кипяток.»

Мысль о том, что мне придётся вкалывать следующие три дня, чтобы выполнить это обещание, вызвала лёгкую панику. Но отступать было нельзя. Нужно было «ковать пока горячо». Или, перефразируя под нашу кухонную реальность, «варить пока кипяток».

Кирион вскочил с кресла, его движения стали резкими, энергичными.

—Через три дня! Я приду утром. «Зелёного кувшин» рядом с фонтаном на Рыночной площади. Спросите любого. Буду ждать!

Он поклонился мне, кивнул Алиндре и почти выпорхнул за дверь, окрылённый надеждой.

Алиндра закрыла за ним дверь и вернулась в гостиную.

— Ну что, подруга, — сказала я с лёгкой иронией.

— Похоже, покой нам только снится. Пора идти переводить стратегические запасы картофеля.

Алиндра вздохнула, но в её вздохе сквозила готовность.

— Хоть не мясо рубить. Картошку чистить — это почти медитация.

Мармендил вернулся под вечер, когда на кухне уже вкусно пахло зажаркой из грибов и лука. Мы с Алиндрой, закатав рукава и покрытые с ног до головы тонким слоем муки, вовсю очередной раз отыгрывали конвейерное производство. На столе уже красовалась первая пробная партия — два десятка аккуратных, пухленьких вареников.

— М-м-м… вкусно пахнет? — произнёс Мар, появляясь в кухне.

— Такой… сытный дух.

— Это вареники с картошкой и грибами. Помоги — поставь воду в большой кастрюле. Будем дегустировать.

Мармендил, помыв руки и переодевшись в домашнее, сделал, как я просила. Через полчаса мы уже сидели за кухонным столом. Перед Маром дымилась глубокая миска, полная вареников, политых растопленным маслом и посыпанных жареным луком. Он взял один вилкой, откусил, пожевал… и его брови поползли вверх.

— Хм, — произнёс он.

— Неожиданно. И вкусно. Грибы хороши.

Он свою порцию.

—Добавка будет? — спросил он, протягивая пустую миску.

Мы с Алиндрой переглянулись и рассмеялись. Значит, попадание в яблочко. Нам с дроу тоже понравилось. Все получилось с первого раза. Я отметила про себя, что мастерство растет!

Пока Мармендил уплетал вторую порцию, мы рассказали ему про визит Кириона, про нашу идею и про обещанную пробную партию.

Мармендил кивал, прикидывая в уме.

— Нужно посчитать себестоимость. Мука, картофель, грибы, специи, масло… Твой труд и Алиндры. Плюс наценка. Нужно, чтобы и ему было выгодно продавать по цене, доступной его клиентам, и нам — чтобы не работать в убыток. Надо всё обдумать.

Я, сцепив руки под подбородком, преданно заглянула ему в глаза.

— Мар, ты же знаешь, что я в этих подсчётах — ноль без палочки. Значит, наша главная надежда — это ты. Наш личный… Скрудж Макдак.

Оба эльфа уставились на меня с одинаковым выражением полного непонимания.

— Кто? — спросила Алиндра.

— Скрудж Макдак, — с важным видом повторила я.

— Легендарная личность моего мира. Символ финансовой проницательности, бережливости и… некоторой, э-э-э, любви к золоту.

И следующие двадцать минут я с упоением пересказывала сюжеты мультфильмов про утку-миллиардера, живущего в гигантском сейфе, плавающего в золотых монетах. Я описывала его скряжничество, его хитроумные планы, его невероятное богатство. Эльфы слушали, заворожённые. Алиндра то хихикала, то качала головой. Мармендилу тоже было дико смешно.

— Так что будем копить деньги! — с пафосом закончила я.

Наступила тишина.

— И что, в вашем мире такие… существа реальны? — нерешительно спросила Алиндра.

— Ну, как сказать… В мультфильмах — да. Ну «оживших» картинках. А в виде крупных бизнесменов — и того больше, — усмехнулась я.

— Так что, Мар, дерзай. Будь нашим Скруджем. Рассчитай так, чтобы золото текло рекой. Ну, или чтобы нам хотя бы на полную обстановку гостиной хватило.

Мармендил фыркнул, но в его глазах блеснул азарт.

Расчёт цены был отложен до завтра. Мармендил внезапно стал серьезным и пересказал нам свежие сплетни, которые узнал.

— Был у старого Галрона, в оружейной. У него всегда многолюдно, новости со всего города и даже из столицы стекаются. Так вот, от одного покупателя, только что вернувшегося из Квендара, он услышал одну историю.

Он сделал паузу.

— В столице сейчас все только и говорят об одном скандале. В очень знатном роду.

Меня сразу же кольнуло предчувствие.

— В каком?

— Лемери.

Я охнула.

— Семья Гераэля!

Мармендил кивнул, серьёзный. Алиндра, сидевшая рядом со мной, нахмурилась.

— Вряд ли это из-за наследства или пельменной, — тихо сказала она.

— Слишком много шума для такого. Это что-то другое.

— Именно, — подтвердил Мар.

— Слух, который уже облетел половину знатных салонов. Дело… в разводе.

Я удивилась.

— Разводе? Эльфы вообще разводятся?

Мармендил посмотрел на меня с лёгкой наигранной обидой и ехидно произнес.

— Что ж мы не люди, что ли? Или нам положено терпеть друг друга столетиями, даже если один другого ненавидит? Бывает. Все бывает. Даже в знатных семьях, где браки часто по расчёту.

— И что? Что именно случилось? — поторопила я его.

— Говорят, что глава семейства, отец Гераэля, выгнал свою супругу из родового поместья. При всех. Обвинил её в… неверности. Якобы застал с любовником и уже не в первый раз.

Мы с Алиндрой переглянулись и одновременно, на одном выдохе, произнесли.

— Бедный Гераэль… Ещё и это на него свалилось.

Представить это было несложно. Гордый Гераэль, только вернувшийся в столицу, после того как узнал об обмане брата, где его ждал тяжелый разговор с отцом и старшим братом. И вдруг — такой удар по семье. Публичный скандал, развод родителей… В их-то, патриархальном и чопорном эльфийском обществе.

Тот вечер я провела в растрёпанных чувствах. Тревога за него, странное ощущение сопричастности к чужой беде и какое-то смутное предчувствие, что эта история как-то вскоре коснётся и нас. Ложась спать, я долго ворочалась, пытаясь отогнать мысли о нём, о его матери, о том, что творится сейчас в столице. Возникло стойкое, неприятное ощущение надвигающейся беды. Штормового предчувствия.

Но утром реальность, как обычно, оказалась прозаичнее и требовательнее. Предчувствия предчувствиями, а заказ нужно было выполнять. Пришлось с головой погрузиться в работу — в лепку вареников. Много-много вареников!

Мармендил к утру уже всё просчитал. Цена получалась справедливой: нам — небольшая, но стабильная прибыль, Кириону — возможность продавать порцию по цене, доступной работягам с рынка. Поэтому работа, с одной стороны, радовала: первые плоды нашего маленького бизнеса, первое долгосрочное сотрудничество. С другой стороны… С другой стороны, она расстраивала самим своим существованием. Потому что работа эта была монотонной, физической, требующей сноровки рук, а не ума. Стоять или сидеть часами, раскатывать тесто, начинять, лепить. Снова и снова. Это было так далеко от моей прежней жизни. От кода, от логических задач. Здесь я созидала вполне осязаемое — съедобное, но при этом чувствовала, как мои мозги буквально костенеют.

— Да, это не нажимать на кнопки клавиатуры, — мрачно подумала я, отлепляя очередной вареник от присыпанной мукой доски.

Следующие два дня мы с Алиндрой буквально «пахали» на кухне. Конвейер был налажен. Мармендил помогал как мог. Но большую часть дня он пропадал в своей мастерской — у него было два срочных заказа на починку каких-то магических артефактов. А ещё он по вечерамкропотливо работал над ракушечной шкатулкой для Алиндры. Это был какой-то его сложный проект, его творчество. А у нас была — гора вареников, которые постепенно заполнили сначала стол, а потом и морозильные лари.

Вечер накануне визита Кириона выдался тихим и усталым. Мы вынесли чай на задний двор, под навес, сели за стол и молча смотрели, как последние лучи солнца золотят верхушки деревьев за забором. Усталость была приятной, но вместе с ней ко мне подкралось и моральное опустошение.

— Знаете, — сказала я тихо.

— Следующую такую партию… я ещё выдержу. А вот потом… не знаю.

Мармендил и Алиндра перевели на меня взгляды.

— Я уже говорила Алиндре. Я… не повар. Мне не нравится такая работа. Постоянно, изо дня в день. Руками. Это не моё. Я привыкла зарабатывать головой. Писать код, решать задачи, строить логические цепочки. А здесь…

Я махнула рукой в сторону кухни.

— Здесь я превращаюсь в живой автомат по лепке теста.

Мармендил вздохнул.

— Понимаю. Тогда, может, стоит подумать о другом направлении. Продавать не в дешёвые харчевни, а в дорогие рестораны? Работы будет меньше, а доход — возможно, намного больше.

Алиндра покачала головой.

— Сомневаюсь. Для знати картошка с грибами — еда простолюдинов. Слишком грубая, не утончённая. Им подавай фазана под соусом из редких ягод или мясо редкой рыбы. Вряд ли они оценят.

— Согласен, — кивнул Мар.

Я мрачно уставилась на свою кружку.

— И что же теперь? Всю жизнь стряпать? Из пельменей в вареники, из вареников — в буррито, а там, глядишь, и до шавермы дойдём?

Потом, почти шёпотом, добавила.

— Тяжела и неказиста жизнь простого программиста и в эльфийском мире…

Алиндра кивнула с пониманием.

— Простым эльфам живётся несладко. Ручной труд, зависимость от урожая, от заказов…

Я угрюмо подняла на неё глаза.

— Я-то вообще-то теперь знатная.

Подруга парировала без задержки, с лёгкой улыбкой.

— Знатные тоже плачут. Особенно когда денег нет, а титул есть.

Это было сказано так неожиданно и так в точку и узнаваемо, что я сначала опешила, а потом расхохоталась. Смех был немного истеричным, снимающим напряжение. Мы все посмеялись, и на минуту стало легче.

Отсмеявшись, я вытерла глаза и вздохнула.

— Просто… как же я скучаю по компьютерам. По всей этой технике. По тому, чтобы нажать кнопку — и получить результат. А не колдовать часами над тестом…

И тут я осеклась на полуслове. Мысль, пришедшая в голову, была настолько простой, настолько очевидной, и в то же время такой безумной, что у меня перехватило дыхание. Глаза расширились. Я замерла, уставившись в пустоту, но видя перед собой не двор, а схемы, шестерёнки, рычаги…

Мои друзья, уже знакомые с таким моим «озарённым» взглядом, мгновенно насторожились. Мармендил приподнял бровь. Алиндра наклонилась ко мне.

— Полли? Что с тобой?

Я медленно перевела на них взгляд, в котором, должно быть, горел тот самый огонь изобретателя, который когда-то заставлял меня просиживать ночи за отладкой кода.

— Кажется… кажется, я знаю, как себе, вернее… нам всем помочь… — выдохнула я, и в голосе моём звучала уже не тоска, а азарт, волнение от новой, грандиозной задачи.

Глава 4. ЭНИАК – это звучит…

После моих слов друзья почти затаили дыхание, глядя на меня. Я видела, как глаза Алиндры расширились от любопытства, а Мармендил слегка наклонил голову, будто прикидывая разумна ли моя идея и насколько она проблемная.

Я медленно перевела взгляд с друга на подругу, чувствуя, как внутри меня закипает азарт перед началом нового грандиозного проекта. В голове проносились обрывки мыслей: процессоры, материнские платы, строки кода… и тут же накладывались на них образы деревянных шестерёнок, магических кристаллов и эльфийских рун. Сердце билось учащённо.

— Мар, — начала я, стараясь говорить спокойно, хотя голос слегка дрожал от волнения.

— Слушай, а у вас тут… в вашем мире… есть какая-нибудь бытовая техника? Для кухни, например? Чтобы облегчить нелёгкую повинность эльфиек у плиты?

Мармендил моргнул. Он на секунду задумался, потирая подбородок.

— Техника? Ну… есть магические угольные плиты. Светильники и лампы. Холодильные и морозильные лари. Сундуки для хранения ценностей…

Он перечислял то, что я и так знала. И все это было в доме. Очевидные вещи. Я не выдержала и перебила его, махнув рукой.

— Это всё базовое, Мар! Элементарные удобства! Вон у нас все это есть. Я не про это. Я про… механизмы. Устройства, которые сами что-то делают! Ну, например, машина, которая рубит мясо вместо тебя. Или которая замешивает тесто. Или режет овощи тонкой соломкой. Автоматически!

Я размахивала руками, пытаясь жестами изобразить воображаемые агрегаты. Мармендил смотрел на меня с возрастающим недоумением, будто я только что предложила заставить дракона вышивать крестиком.

— Нет, — наконец сказал он, покачивая головой.

— Такого нет. Есть много простых магических приборов, но сложные механизмы… Таких мало. Магическая наука, артефакторика — они развиваются в других направлениях. Оборона, связь, транспорт, личные украшения-обереги и усилители. А кухня…

Он пожал плечами, и в его голосе прозвучала лёгкая снисходительность.

— Вот так всегда, — с деланной, преувеличенной обидой в голосе протянула я, откидываясь на спинку стула.

— Труд женщин, их ежедневная каторга у плиты и разделочного стола — никого не интересует. Никто не хочет его облегчить.

Мармендил впал в лёгкий ступор. Его брови поползли вверх. Он выглядел так, словно его обвинили в чём-то ужасном, чего он не только не совершал, но и не мог даже представить.

— Но… Полли… — начал он беспомощно.

— Да-да, — продолжала я, наслаждаясь его замешательством и подмигивая Алиндре, которая с трудом сдерживала улыбку.

— Мужчины-артефакторы сидят, делают всякую красивую «фигню»: мечи, что светятся в темноте, амулеты, которые нашёптывают комплименты, или шары для предсказания погоды. А женщины как всегда — страдают. Мука в волосах, ноет спина от постоянной стряпни…

— Какие еще мечи? Нет у нас такого, — растерянно ответил друг.

— А… ну да, мечи — это из другой саги, — согласилась я.

Друзья переглянулись.

— Есть и женщины-артефакторы! — парировал Мармендил, найдя наконец точку опоры.

— И немало! Просто… — он запнулся, ища слова.

— Артефакторика — наука сложная, ресурсоёмкая. И до сих пор… ну, до облегчения именно домашнего труда… дело как-то не дошло. Приоритеты другие.

Я сделала вид, что моё лицо озарилось внезапным пониманием и безграничной радостью.

— Превосходно! — воскликнула я, хлопнув в ладоши.

— Значит, ты будешь первопроходцем на этой благодатной ниве, Мармендил! Твоё имя войдёт в историю как имя того, кто принёс прогресс на эльфийскую кухню! Освободитель эльфиек от кухонного рабства!

Мармендил посмотрел на меня так, будто я предложила ему в одиночку завалить чайной ложкой лесного тролля. Он осторожно, словно боясь спугнуть моё безумие, спросил.

— Полли, ты уверена, что не переоцениваешь мои скромные силы? Я… артефактор, и неплохой, конечно, но... ты говоришь о целых механизмах…

— Я в тебя верю! — заявила я с такой непоколебимой уверенностью, что он невольно откинулся назад.

— У тебя же руки золотые! И голова светлая! И уши длинные! А главное — у нас есть необходимость! Мать всех изобретений!

Мармендил тяжко вздохнул. Этот вздох говорил о том, что он уже смирился с неизбежным.

— Ладно, только уши то причем тут? — сказал он, сдаваясь.

— Что ты там придумала? Объясни, а там посмотрим.

И тут меня накрыло. Мысли, которые до этого метались, как испуганные птицы, вдруг сбились в плотную стаю. Компьютер. Вот что вертелось на языке. ЭНИАК. Первая ламповая машина, занимавшая целую комнату. Сотни тысяч переключателей, мили проводов… «Фиг с ней, с кухней!» — кричал внутренний голос. «Компьютер! Надо сделать компьютер! Хоть какой-нибудь, простейший арифмометр на магических кристаллах!»

Но я отмахнулась от этого наваждения, как от назойливой мухи. Нет, рано. Слишком рано. Для этого нужны знания, нужны ресурсы, которых нет, нужна элементарная теоретическая база, которую мне придётся восстанавливать по крупицам из памяти. Сначала нужно встать на ноги. Заработать. А потом уже… потом.

Аббревиатура «ЭНИАК» однако прочно засела в мозгу, сверкая, как неоновая вывеска. Она была как символ, как пусковая кнопка для всего моего техно-ностальгического бреда.

Я замолчала так надолго, что друзья начали беспокоиться. Алиндра осторожно протянула руку и дотронулась до моей.

— Полли? Ты с нами?

Я не ответила. Вскочила со стула и зашагала по кухне. От окна, за которым уже сгустились сумерки, к столу и обратно. Движения были резкими, нервными. Я чувствовала их взгляды на своей спине. Мармендил и Алиндра молча наблюдали за моим хождением, словно за маятником невидимых часов, отсчитывающих время до моего срыва.

Принять решение было невероятно сложно. С чего начать? С тестомешалки? С овощерезки? С мясорубки? С примитивного кухонного комбайна? Каждая идея казалась то гениально простой, то невыполнимо сложной. Я бормотала себе под нос, жестикулировала, иногда даже останавливалась и смотрела на какой-нибудь кухонный предмет — на кастрюлю, на деревянную скалку, на глиняные миски, будто надеясь, что они подскажут ответ.

В конце концов, терпение Мармендила лопнуло. Он встал, перехватил меня на полпути от стола к плите, мягко, но твёрдо взял за плечи, развернул и направил обратно к моему стулу.

— Хватит, — сказал он спокойно, но в голосе звучала команда.

— Сиди. Говори. Не томи. Что там вертится в этой твоей не эльфийской голове?

Я плюхнулась на стул, сгребла в охапку свои растрёпанные мысли и выпалила.

— В моём мире есть куча приспособлений, чтобы облегчить готовку! Миксеры, блендеры, хлебопечки, мультиварки, посудомойки! И я предлагаю… нам нужно сделать что-то подобное здесь! На магии! Или на механике! Или и на том, и на другом!

Я замолчала, переводя дух. И тут меня «озарило» — именно то самое чувство, когда идея обретает законченную форму. Голос стал громче, торжественнее.

— И называться это будет… ЭНИАК!

В комнате снова воцарилась тишина. Алиндра первая нарушила её.

— Эни… что? — переспросила она, с трудом выговаривая непривычное сочетание звуков.

— ЭНИАК! — повторила я с жаром.

— Это… — я на секунду задумалась, как объяснить.

— Это название первого компьютера в моём мире. Огромной, занимающей целый зал, вычислительной машины. Но это не важно! — поспешила я добавить, видя, как глаза Мармендила становятся круглыми от ужаса при слове «занимающей целый зал».

— Мы будем делать другое! Просто название хорошее, звучное. И мы его расшифруем по-своему!

Я встала, подбоченилась, как оратор на трибуне, и объявила.

— Эльфийский Набор Инструментов Автоматизированной Кухни! Вот что такое наш ЭНИАК!

Произнеся это, я замолчала и обвела друзей взглядом, полным надежды и страха. Больше всего я боялась, что Мармендил посмотрит на меня с жалостью, пожмёт плечами и скажет: «Полли, дорогая, ты перетрудилась на кухне. Это невозможно». И тогда моя маленькая техно-утопия рухнет, не успев родиться.

Но Мармендил не сказал ничего. Он сидел, уставившись в пространство перед собой, но его взгляд был направлен вовнутрь. Он не видел ни меня, ни кухни, ни заката за окном. Он смотрел в какие-то свои внутренние чертежи, формулы, схемы. Его лицо было задумчивым, почти отрешённым.

Прошла минута. Другая. Алиндра что-то тихо сказала мне, но я только покачала головой, не сводя глаз с Мармендила.

Наконец он моргнул, медленно перевёл взгляд на меня. Выражение его лица было… ошарашенным. Но не отрицающим. Скорее, потрясённым. И в глубине его зелёных глаз я увидела искру. Искру интереса. Вызова. Того азарта учёного, которому бросили неразрешимую, на первый взгляд, задачу.

— Как… — начал он тихо, голос его был хрипловатым.

— Как это всё приходит тебе в голову? Такие… идеи?

Я ответила на автомате.

— Я никогда не мечтала быть поваром, я же говорила. Если бы у нас был помощник на кухне… всё было бы иначе. Проще. Веселее. Может, даже… я бы перестала жаловаться.

Мармендил кивнул, как будто что-то для себя решил. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

— Это сложная задача, Полли. Очень. Но… — он сделал паузу, выбирая слова.

— У меня есть некоторые… наработки. Ещё с учёбы в академии. Чертежи, эскизы. Не совсем по кухне, конечно. Скорее, попытки автоматизировать простые повторяющиеся действия для ремесленных мастерских.

Он поморщился, и на его лице промелькнула тень старой, неприятной памяти.

— Из-за этих самых наработок у меня и был… конфликт с одним преподавателем. Он считал такое направление «игрой в механические игрушки». Говорил, что истинный артефактор должен создавать вещи великие, прекрасные или могущественные, а не…

Он осекся. Усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Чуть не выгнали меня из-за него. Чудом заступился другой наставник. Он сказал, что «любая идея знание имеет право на существование». Благодаря ему я смог закончить обучение. Но рекомендации для работы в столичных мастерских не получил. Собственно, из-за всего этого в том числе я и оказался здесь, в Квендаре. В провинции… нарабатывать опыт и репутацию.

Он выдохнул. Кажется, давняя обида до сих пор не исчезла.

— Так что твоя идея… — он посмотрел на меня, и в его глазах горел уже не просто интерес, а что-то более личное, почти вызов.

— Она мне очень нравится. Очень.

Сердце у меня ёкнуло от радости.

— Но начинать нужно с малого, — продолжил он уже деловым тоном.

— С чего-то простого, что решит нашу конкретную, сиюминутную проблему. Облегчит наш «пельменный марафон», как ты его называешь. Тем более, что теперь у нас есть первый постоянный заказ. Нужно что-то, что поможет делать много и быстро.

— Пельменеварку? — предположила Алиндра.

Я тут же замотала головой.

— Варить — это ерунда. Кинул в кипяток, подождал, выловил. А вот делать тесто… месить его, раскатывать… и самое главное — лепить! Это труд. Монотонный, убийственный для рук, спины и души. Надо начинать с замеса теста. С механической мешалки!

Мармендил кивнул, соглашаясь.

— Логично. Тесто — основа. Если мы сможем механизировать хотя бы этот процесс, это уже сократит время и силы вдвое. Но, Полли, — он посмотрел на меня серьёзно, — это не будет быстро. Не завтра и не послезавтра. Первые партии для Кириона нам всё равно придётся делать как прежде, руками. И для такого устройства… потребуются детали. Специальные детали. А для них нужны материалы. А для материалов…

— Деньги, — мрачно закончила я.

— Всегда и везде всё упирается в деньги.

— Именно. Нам нужно заработать на варениках достаточно, чтобы финансировать все эксперименты.

Он виновато посмотрел на меня. Я энергично закивала. Во мне снова вспыхнул энтузиазм.

— Согласна! Я согласна на всё! Пахать, лепить, продавать! Лишь бы в конце этого туннеля был свет в виде… в виде ЭНИАКа!

Мы разошлись спать уже глубоко за полночь, ведь идея захватила нас. Мы, сидя на кухне позволили себе помечтать вслух. Я рисовала словесные картины кухни будущего: огромный латунный котёл сам замешивает тесто, деревянные «руки» с лопастями его вымешивают, а потом специальный пресс выдавливает идеально круглые заготовки. Алиндра фантазировала о том, как освободившееся время можно потратить на что-то приятное: от прогулок, до чтения книг и вышивания. Мармендил, с горящими глазами, бормотал что-то о передаточных механизмах, о силовых кристаллах малой мощности, о возможности использовать энергию текущей воды или даже… энергию пара. Его технический энтузиазм был заразителен. В тот вечер у нас родилась великая идея. Я так и не поняла, почему эльфы, посещающие другие миры, в том числе и мой, не додумались до этого раньше.

︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Следующее утро было хмурым, но наше настроение — нет. Мы встали рано, привели кухню в порядок, выставили на стол пробную партию вареников. Ровно в назначенное время раздался стук в дверь.

Кирион стоял на пороге. Он казался ещё более взволнованным, чем в прошлый раз. Я проводила его на кухню. Его глаза сразу же устремились к столу.

Алиндра, уже стоявшая у плиты, засыпала в кипящую воду замороженные вареники. Кирион внимательно наблюдал за каждым нашим движением. Он молчал, но его напряжение было почти осязаемым. Когда вареники начали всплывать, становясь более пухлыми и аппетитными, аромат отварного картофеля и начал наполнять кухню.

Через несколько минут дроу ложкой выловила готовые вареники, переложила их в глубокую глиняную миску, щедро полила их густой, сметаной и сверху посыпала хрустящим, золотистым жареным лучком. Она подала миску Кириону вместе с ложкой.

— Прошу, — просто сказала она.

Кирион ни секунды не сомневался. Он взял ложку и принялся есть. Мы замерли, наблюдая. Его лицо осветила широкая улыбка. Он даже причмокнул от удовольствия.

— Вкусно, — выдохнул он наконец, когда миска опустела наполовину.

— Очень. Сытно. И… необычно.

Я поймала взгляд Алиндры — она чуть заметно улыбнулась.

— И цена? — осторожно спросил Кирион, отодвигая пустую миску.

Мармендил, который до этого молча стоял в стороне, выступил вперёд. Он назвал сумму. Она была в несколько раз ниже тех двух сребров, что мы брали за порцию пельменей на фестивале. Но, как он нам говорил, при ежедневном оптовом заказе в пятьдесят порций, а в перспективе и больше, для нас это выливалось в стабильный, очень неплохой доход. Для Кириона же цена позволяла продавать порцию по стоимости чуть выше обычной похлёбки, но дающей гораздо больше сытости.

Кирион быстро прикинул в уме, и его глаза заблестели уже чисто коммерческим азартом.

— Договорились, — сказал он твёрдо.

— Отлично, — кивнул Мармендил.

— Сегодня я помогу отвезти партию.

Мы вместе, втроём, быстро загрузили в новую тележку лари с замороженными варениками.

— Я также посмотрю на место, может, что ещё придумаем для удобства доставки, — сказал Мармендил нам перед уходом.

Мы с Алиндрой остались дома. Когда дверь за мужчинами закрылась, я вздохнула. Глубоко. И этот вздох был наполнен не только облегчением от удачной сделки, но и тяжёлым предчувствием предстоящего труда.

Я повернулась к Алиндре. Она смотрела на меня с лёгкой, понимающей улыбкой.

— Что, Полли? Мечтаешь о своем ЭНИАКе?

— Ещё как, — честно призналась я.

— Но пока его нет… — я кивнула в сторону кухни.

— Пора начинать. Будем готовить понемногу каждый день, чтобы не свалиться с ног в день икс.

Кухня встретила нас пустым столом и ожидающими своего часа мешками с мукой и картошкой. Я подошла к столу, провела рукой по его деревянной столешнице, ощущая под пальцами шероховатости и следы от ножа.

— Ну что ж, — сказала я, с тоской предвидя долгие часы лепки, — началось время великого… кухонного рабства.

И с этим невесёлым, но полным решимости настроем, я закатала рукава и взяла в руки мешок с мукой.

Глава 5. Первый механизм с тазом

Следующие дни прошли в каком-то странном, лихорадочном ритме, напоминающем одновременно работу по социалистической схеме «пятилетка за три года» и спортивный марафон с экономией сил и ресурсов. Наш план — готовить понемногу каждый день, чтобы не свалиться с ног перед сдачей партии заказчику, в целом работал. Мы с Алиндрой вставали рано утром, не спеша завтракали и сразу же приступали к делу: совместно месили тесто и готовили начинку, затем вместе лепили. Перед тем, как сварить, картофель нужно было почистить, вот тут я полностью поняла все армейские байки моего отчима про наряды на кухню. У нас с подругой был эксклюзивный «наряд» один на двоих: фартуки поверх домашних платьев.

К полудню мы обычно успевали выполнить свою дневную норму — порций двадцать. После обеда, на который теперь частенько были все те же вареники с картошкой, мы поднимались на третий этаж, в мастерскую Мармендила.

К этому времени Мар обычно заканчивал с текущим ремонтом. Он чинил сломанные артефакты со всего Квендара: амулет от бессонницы, магические лампы, оберег от нежелательной беременности и механизм, показывающий текущую погоду и предсказывающий ее на ближайшие дни. Это только то, что я запомнила. Он откладывал в сторону инструменты, и мы приступали к «ликбезу».

— На чем мы остановились, Полли? — спрашивал он, усаживаясь поудобнее.

— Сегодня что расскажешь о диковинах твоего мира?

И я рассказывала. Мы сидели втроём в его комнате на третьем этаже. Я говорила, а Алиндра и Мармендил слушали, как дети слушают сказку о далёких странах. Алиндра — с тихим, почти благоговейным интересом, её глаза были широко раскрыты. Мармендил — с сосредоточенным, выражением лица, временами что-то записывая в книжечке и задавая уточняющие вопросы.

Я рисовала. Как умею… У эльфа была целая стопка грубоватой, сероватой бумаги, и я, вооружившись карандашом, изображала на ней кухонные чудеса из своей прошлой жизни. Миксер с венчиками и насадками. Блендер, похожий на ракету. Хлебопечку — аккуратный белый ящик с окошком. Посудомоечную машину. Мультиварку. Даже простую мясорубку. Мои художественные таланты были, мягко говоря, скромными, но я старалась передать суть: вот тут вращается, тут режет, тут греет.

В первый раз Алиндра долго рассматривала рисунок.

— И всё это… двигается? Само? — осторожно касаясь пальцем нарисованного миксера, спросила она.

— Само, — кивнула я.

— Ты нажимаешь кнопку, выбираешь нужные действия на экране, и оно начинает работать.

— А что заставляет их работать? Какая сила?

И это было самым сложным. Как объяснить электричество существам, у которых даже слова такого нет? Я залезла в глубины своей памяти, выуживая обрывки школьного курса физики.

— Представь себе… невидимую реку, — начала я неуверенно.

— Реку из мельчайших частиц, которые текут по специальным… проводам. И когда ты открываешь путь этой реке, даёшь ей течь к прибору, она приводит его в движение. Заряжает его силой.

Мармендил нахмурился, его брови сошлись в одну сплошную тёмную линию.

— Частицы? Какие? Как они текут? Откуда берётся сама река?

Я почувствовала, как мои знания, и без того, как мне казалось, не слишком обширные, становятся жалкими. Я вспомнила что-то про электроны, про генераторы, про розетки и напряжение в двести двадцать вольт. Но слова путались, понятия накладывались одно на другое. В голове всплыл образ учебника физики, который я благополучно забыла сразу после выпускного.

— Знаешь что, Мар? — наконец сказала я, сдаваясь и отмахиваясь рукой.

— Забудь про частицы и реки. Просто прими как факт: есть сила. Энергия. Она есть повсюду в моём мире, её можно добывать разными способами, запасать в специальных… батарейках, и направлять по проводам к устройствам. И эта энергия заставляет моторы внутри них вращаться. Всё.

Я посмотрела на него, ожидая новых вопросов, но Мармендил просто кивнул, и на его лице появилось выражение просветления.

— А, — протянул он.

— Магическая сила. Ты говоришь о магической силе. Только у вас, видимо, её научились направлять в определённое русло и запасать в кристаллах или иных накопителях, по-своему. Понятно.

Я открыла рот, чтобы возразить, что это не совсем магия, что это наука, физика… но потом закрыла его. Какая, в сущности, разница? Для них это будет магия. И пусть. Главное, чтобы результат был тот же: чтобы ножи вращались, венчики взбивали, а тесто месилось без помощи моих усталых рук.

Мысль о паровых двигателях, о угле и коптящих моторах я даже не стала озвучивать. Я смутно помнила из школьного курса истории, к чему привела промышленная революция в моём мире: к смогу, к грязным рекам, к чахлым деревьям в садах. Нет уж. У этих эльфов природа была слишком прекрасна, слишком… чиста. Я не хотела быть той, кто принесёт сюда всю эту грязь.

— Не будем изобретать подпорки, — озвучила я, — только магия. В чистом, или почти чистом, виде.

Так, в рассказах, спорах, смехе и бесконечной лепке прошла первая неделя. Кирион заходил вместе со своими работниками ещё один раз, в середине недели. Он появился на пороге с таким озабоченным видом, что у меня на секунду ёкнуло сердце: «Всё, провал, вареники не пошли».

Но оказалось, всё наоборот.

— Торговля идёт, — сказал он коротко, после приветствия.

На его бледном лице был лёгкий румянец, а глаза блестели.

— Не ажиотаж, конечно. Но пробуют. Посетители привыкают к новому. Некоторые уже спрашивают, будет ли ещё что-то, кроме картошки с грибами.

Мы с Алиндрой переглянулись, и на наших лицах расцвели одинаковые, глупые от облегчения улыбки.

— Будет, — уверенно пообещала я, хотя в голове тут же застучало: «Может еще с творогом и ягодами делать? Нет! Сколько ещё теста месить!»

Когда он ушёл, оставив нам мешочек с монетами за новую партию, мы устроили маленький праздник. Мы ссыпали звонкие серебряные монеты в большую деревянную коробку, которую Мармендил когда-то использовал для хранения всякого хлама. Я взяла краску, которой красили тележку, и кисть. И коряво вывела на крышке: «На технологический прогресс!» Мармендил, глядя на это, только фыркнул.

Эта коробка, стоявшая теперь на стеллаже в кухонной зоне, стала нашим символом. Символом не текущего заработка, а будущего. Каждая монета в ней была кирпичиком в фундаменте постройки нашего ЭНИАКа.

Но пока фундамент только закладывался, мне приходилось вкалывать как на каторге. В один из дней мы с Алиндрой сидели за столом и лепили очередную сотню вареников. Руки двигались механически, мозг был занят другими мыслями. Я пыталась придумать, что из относительно простого можно сделать сейчас быстрее и без «электричества». Мясорубка? Полезная штука, но для наших текущих нужд — не актуальная. Начинку мы делали из отварного картофеля и грибов. Картофель мы толкли, а грибы резали ножами. Нет, самое «больное» место — это тесто. Его замес. Его раскатка. А затем — процесс лепки. Долго, и пальцы устают.

И тут меня осенило. Воспоминание пришло ко мне в самый разгар работы, когда я уже на автомате налепила целую миску вареников. Я вдруг ясно вспомнила смешную металлическую штуковину из своего детства. Бабушка называла её «пельменницей». Это была такая решётка с дырками-сотами. Кладешь на неё раскатанный лист теста, в каждую ячейку — порцию начинки, сверху накрываешь вторым листом, а потом проходишься скалкой сверху. И вуаля — целая партия идеальных, ровных пельменей за один раз!

Почему я не вспомнила об этом раньше? Возможно, мозг, перегруженный попытками объяснить трёхфазный ток, вытеснил такую простую, приземлённую вещь.

Я не могла ждать обеда. Я вскочила, вытерла с рук липкие комки теста, и бросилась по лестнице наверх, крича: «Мар! Мармендил! Я придумала!»

Он выслушал мой сбивчивый, захлёбывающийся рассказ, попросил нарисовать. Я изобразила эту решётку. Он долго смотрел на рисунок, поворачивая лист то так, то этак.

— Дерево, — наконец сказал он.

— Можно сделать из дерева. Твёрдой породы, хорошо отполировать, чтобы тесто не прилипало. Маслом смазывать. Магии тут не нужно, просто аккуратная столярная работа. И… не очень долго.

Я увидела, как что он загорелся новой идеей. Он отложил в сторону чертежи по тестомешалке, которые, как я мельком заметила, уже начали приобретать пугающие очертания, и принялся за эскизы формы.

Через два дня у нас уже были первые образцы. Не один, а целых два. Первая форма — пробная, небольшая дощечка с десятком аккуратно вырезанных круглых дырок. Она была тщательно отшлифована, дерево светилось тёплым медовым оттенком. Вторая — уже серьёзнее, из широкой доски, с тремя рядами дырок, всего пятнадцать штук.

Мы с Алиндрой, затаив дыхание, провели первый тест. Раскатали тесто, положили на форму, разложили начинку, накрыли вторым пластом, провели сверху скалкой… и осторожно вытряхнули на стол. И перед нами предстали ровно десять, а потом и пятнадцать, почти идеальных, одинаковых круглых вареников. Не такие изящные, как наши ручные «полумесяцы», но какие ровные! Какие одинаковые!

— Полли… — прошептала Алиндра, глядя на это маленькое чудо.

В её голосе была смесь восторга и облегчения.

Я воспряла духом. Теперь мы могли делать за один подход двадцать пять штук! Процесс ускорился в разы! Я была почти счастлива.

Дерево, из которого Мармендил сделал формы, было каким-то особенным — легким, но прочным, с красивой текстурой, напомнившей мне бамбуковые разделочные доски из моего прошлого.

Протестировав формы и убедившись, что тесто отлипает, если чуть присыпать мукой или смазать маслом, я попросила Мармендила сделать ещё одну на пятнадцать штук. Он сделал. Быстро и качественно. Теперь у нас было три формы, и наш ежедневный результат стал еще лучше. Мы успевали сделать больше теста, больше начинки и, соответственно, больше готовых вареников за то же рабочее время. В коробке «На технологический прогресс» стало чуть звонче.

Прошла ещё одна неделя. Мармендил наконец завершил ремонт всех артефактов, которые ему принесли, и твёрдо объявил, что новые сломанные вещи пока брать не будет. Теперь его время целиком принадлежало «ВВП» — Великому Вареничному Проекту. Он был готов начать изобретать.

Мы решили начать с самого главного — с тестомешалки.

Для меня тестомешалка была либо миксером, либо кухонным комбайном со специальной насадкой-крюком. Я подробно описала оба варианта: как один просто вращает насадку в миске, а второй представляет собой целый агрегат с мотором, чашей и набором насадок. Мармендил слушал, склонив голову набок, иногда переспрашивая детали. Потом он задумался, уставившись в пространство перед собой. Я ждала, пока в его голове шли какие-то внутренние расчёты, сравнения возможностей.

Через пару часов он показал мне первый эскиз.

Я, конечно, не ждала, что он сразу нарисует что-то похожее на стильный прибор из магазина бытовой техники. Я была готова к примитивной схеме, к простому чертежу. Но то, что я увидела… это потрясло моё воображение. Да, взять приз за элегантный дизайн ему явно не светило. Эскиз напоминал скорее схему какого-то алхимического аппарата, скрещённого с водяной мельницей. Были там и рычаги, и шестерни непонятного назначения, и нечто, напоминающее корыто.

— Это… — я осторожно подбирала слова, — очень… технически выглядит.

— Функциональность прежде всего, — парировал Мармендил, но в его голосе прозвучала лёгкая защитная нотка.

— Эстетику доведём позже, когда будет работать.

Я глубоко вздохнула. Ну что ж. Лучше ужасный, но работающий механизм, чем красивый, но бесполезный.

— Давай попробуем, — сказала я с решимостью, которой на самом деле не чувствовала.

Мы открыли нашу драгоценную коробку, отсчитали сумму на детали и материалы. Мармендил со списком необходимого отправился на рынок. Заодно мы сказали купить и продуктов, так что ушел он с тележкой. Я осталась ждать, гадая, что же он принесёт.

Он вернулся через несколько часов, и его ноша повергла меня в лёгкий ступор. Он выложил на кухонный стол следующие сокровища.

Медный таз. Огромный, блестящий, без ручек. Он был похож на тот, в котором в моём мире обычно варили варенье.

Деревянную крышку к этому тазу. Толстую, тяжёлую, с вырезанным по центру круглым отверстием.

Несколько деревянных лопаток разной формы.

Кристалл размером с кулак, мутноватый, с внутренним мерцанием.

— Для магического накопителя, — пояснил Марм.

— Дорого мне обошелся. Взял побольше на всякий случай.

И моток медной проволоки, довольно толстой.

Я молча обвела взглядом эту коллекцию. В моей голове звучала фраза: «Из этого должен получиться миксер?» Всё вместе выглядело не то чтобы хламом — детали были новыми, блестящими, но абсолютно не связанным между собой набором предметов, купленных на барахолке сумасшедшим профессором.

Я покивала, стараясь, чтобы на моём лице не отразилось полное недоумение.

— Интересно, — выдавила я наконец.

— Очень… креативно. Ну, мы… не будем тебе мешать.

Мармендил даже не услышал. Он уже не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к его «трофеям», а в мозгу, я была уверена, уже крутились шестерёнки, соединялись провода и зажигались руны. Он сгрёб всё в охапку и, бормоча что-то себе под нос, умчался наверх, в свою мастерскую.

Следующие несколько дней мы с подругой видели нашего артефактора урывками. Он появлялся только на завтрак, молча поглощал свою тарелку каши или яичницы, и исчезал. Обед мы ему носили. Спускался вниз он только вечером на ужин. В течение дня мы слышали жужжание, постукивание и периодически, как мастер экспрессивно ругается на древне эльфийском.

Также Мар делал что-то и во дворе под навесом у дальней калитки. Туда он перенёс часть работ, вероятно, из-за нехватки места или из соображений пожарной безопасности, что, как показали дальнейшие события, было очень мудрым решением. Мы из кухни постоянно слышали доносящиеся оттуда звуки: то мерное поскрипывание пилы по дереву, то резкие удары молотка, то пронзительный визг металла по металлу.

А потом случилось то, из-за чего мы потом долго не могли говорить без смеха. Из-под навеса вдруг повалил густой, сиренево-фиолетовый дым. Он был настолько плотным и ядовито-ярким, что на секунду показалось, будто во дворе взорвалась магическая дымовая граната. Раздался оглушительный, надсадный кашель. Мы с Алиндрой бросились к окну, и то, что мы увидели, когда дым немного рассеялся, заставило нас онеметь от неожиданности.

Из-под навеса вышел Мармендил. Он был цел и, судя по всему, невредим. За одним маленьким, но очень ярким исключением.

Его волосы не так давно сменившие цвет с рыжих на иссиня-черные после одного неудачного эксперимента теперь преобразились снова. Яркие, сочные, почти неоновые фиолетовые пряди украшали его голову, контрастируя с оставшимися чёрными прядями. Он выглядел как участник поп-группы моего родного мира. Но такой кричаще яркий образ ему шел.

Мы с Алиндрой замерли, не в силах отвести взгляд. Он, всё ещё откашливаясь и вытирая слёзы, посмотрел на нас. Его лицо было угрюмым, раздражённым и абсолютно серьёзным. И от этого контраста — трагически-серьёзное выражение и клоунская причёска, мы не выдержали.

Я первая издала сдавленный «хрюк», который тут же превратился в неконтролируемый хохот. Алиндра прислонилась к подоконнику, беззвучно трясясь от смеха, а затем и она залилась звонким, безудержным «ржанием». Мы хохотали так, что у нас потекли слёзы, и мы едва держались на ногах.

Мармендил наблюдал за этим концертом секунд двадцать. Его брови нахмурились еще больше, губы сжались в линию. Без единого слова он подошел к дому, распахнул дверь и прошёл мимо нас, не удостоив взглядом. Прямиком направился в маленькую комнатку с умывальником и туалетом. Дверь захлопнулась. Послышался сдавленный стон, полный такой безысходной ярости, что нам на секунду стало неловко. Но ненадолго. Мы переглянулись — и снова зашлись в смехе.

Через десять минут он вышел. Мы к тому времени пытались взять себя в руки, прикусывая губы и отворачиваясь. Вода сделала своё дело: фиолетовые пряди стали бледнее, переходя в лиловый и сиреневый оттенки, но они не исчезли. Они были явным свидетельством его неудачи.

Он прошёл через кухню, бросив на нас один-единственный, леденящий душу, грозный взгляд, в котором читалось: «Первое слово — и умрёте». И молча поднялся наверх. Лестница скрипела под его тяжёлыми шагами.

Алиндра, вытирая слёзы, повернулась ко мне.

— Он тебе этого не простит. Никогда.

И мы, понимая всю серьёзность её слов, снова закатились в хохоте.

Вечером Мармендил надолго заперся в ванной. Оттуда доносилось плескание, шум воды, скрежет. Я понадеялась, что это была мочалка, а не напильник или ржавые ножницы. Он провёл там больше часа. Когда вышел, мы с Алиндрой, каждая из своей спальни, подглядывали за ним в щель приоткрытой двери. Результат был плачевен. Цветные пряди поблёкли ещё сильнее, став скорее пепельно-сиреневыми, но они упрямо выделялись на фоне тёмных волос. Он выглядел невероятно понурым. Не сказав ни слова, он поплёлся к себе на третий этаж. Мы слышали, как по полу брякнула какая-то деталь, когда он поддал ее ногой.

Прошёл ещё один день. Работа под навесом продолжалась, но уже без дымовых завес. Мы постепенно привыкли к новому цвету волос Мара и перестали улыбаться. Вечером, когда мы с Алиндрой уже заканчивали готовить ужин — тушили овощное рагу, на кухню спустился Мармендил.

Он вошел, таща в руках своё творение. Тяжёлое и громоздкое. Он с донёс его до стола и водрузил прямо посредине, отодвинув в сторону пустые пока тарелки и блюдо с хлебом.

Мы замерли. Мармендил выпрямился. На его лице была смесь гордости, усталости и… робкой надежды. Он посмотрел на меня.

— Вот, — сказал он просто.

Он сделал паузу, облизнул губы и добавил уже более тихо, с какой-то детской неуверенностью.

— Как тебе?

Как мне?

Я медленно опустила деревянную ложку на край плиты, вытерла руки о передник. Сделала несколько шагов к столу, не сводя глаз с того, что он принёс.

Передо мной стояло… Устройство. Прототип ЭНИАКа, версия 0.1.

В центре, конечно же, был тот самый медный таз, сияющий, как начищенная каска. На него была водружена деревянная крышка с отверстием. Из отверстия торчал… стержень. Медный, толстый. К верхней части стержня шел какой-то провод. Его другой конце входил в деревянную наполовину открытую коробку крепко привинченную к верху крышки. Из коробки торчали рычаги, виднелись шестерёнки. В коробке стоял обернутый медными проводами тот самый кристалл-накопитель. Я подумала, что часть, размешивающая тесто находится под крышкой. Крышку я поднимать побоялась.

Вся конструкция выглядела монументально, брутально и совершенно непохоже ни на один кухонный прибор, который я когда-либо видела. Конструкция была настолько нетривиальной и самобытной, словно механизм безумного гения эпохи Возрождения.

Я уставилась на первый в этом мире бытовой кухонный прибор. На воплощение моих фантазий, принявшее такую причудливую и нелепую форму. Это был маленький шаг вперед для нашего бизнеса, и огромный шаг для всех эльфов на пути к будущим роботам. Эта дурацкая мысль крутилась у меня в голове. Кроме того, что я чувствовала огромную благодарность к Мармендилу, за то, что он сделал для меня.

Я не знала, что сказать.

Глава 6. Как вы дело назовете, так оно и…

Мармендил стоял рядом со своим творением, затаив дыхание. Он ждал. Его пальцы нервно барабанили по краю стола. В глазах светилась смесь гордости изобретателя, усталости и детской, уязвимой надежды — «понравится ли?». Он смотрел на меня как на строгого эксперта с какой-нибудь выставки магических технологий.

Меня опередила Алиндра. Она медленно подошла к столу, склонила голову набок, и из её губ вырвался тихий, искренний выдох восхищения.

— Ух ты! — прошептала она.

— Мар, это же… Это невероятно. Выглядит так… солидно. Основательно. Богато…

Она осторожно протянула руку, но не дотронулась, лишь обвела пальцем в воздухе контуры конструкции. Её взгляд скользил по блестящему медному тазу и торчащим из него деталям. Странный дизайн совершенно не казался ей странным, она видела перед собой только гениальный новый магический артефакт.

Улыбка, робкая, но самая настоящая, тронула губы Мармендила. Он кивнул, сдержанно, но я увидела, как напряжение немного спало.

Моя очередь. Я сделала ещё пару шагов вдоль стола, заходя с другой стороны. Все же это было «нечто». Медный таз сиял, отражая наши лица, искажённые изумлением. Эмоции внутри меня не утихали. Первой была растерянность. Второй — умиление. Он сделал это. В одиночку. С нуля. Руководствуясь лишь моими сбивчивыми описаниями и каракулями на бумаге. Он пилил, стучал, паял, и даже окрасил себе волосы в процессе. Это был подвиг. Пусть и выглядевший немного… своеобразно.

— Я… под впечатлением, — сказала я наконец.

— Серьёзно, Мар. Это грандиозно. Очень… внушительно.

Я сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Это, конечно, очень отличается от того, к чему я привыкла, — добавила я вежливо, жестом указывая на агрегат.

— В моем мире всё было более… компактно. И пластиковое. Со светящимися кнопками. Но здесь нет подобных материалов. Но! — я добавила я бодро, увидев, как тень разочарования промелькнула в его глазах.

— Это не имеет никакого значения! Абсолютно! Если оно работает — если оно действительно может замешивать тесто вместо меня — то это не просто прорыв. Это революция. Нашей личной, кухонной, жизни!

Мармендил просиял. Его усталое лицо озарилось таким чистым, мальчишеским восторгом, что мне вдруг стало немного стыдно за свою первоначальную неуверенность.

— Работает, — сказал он твёрдо, с достоинством.

— Теоретически. Механика проверена. Осталось зарядить кристалл и провести полевые испытания с нашим тестом.

Он кивнул, словно подтверждая свои слова самому себе, затем ловко подхватил своё детище. Конструкция была тяжёлой, но он аккуратно снял её со стола и переставил на свободный стул в углу.

— Но сначала — ужин, — объявил он, и в его тоне снова зазвучали привычные нотки.

— А то я за сегодня только завтрак съел.

Мы сели. Рагу было вкусным, ароматным, но я ела почти автоматически. Взгляд то и дело сам собой уплывал к тому стулу, где стоял «прототип». Мысли скакали: «А вдруг сломается? А если тесто будет прилипать? А на сколько часов хватит заряда в кристалле?» Алиндра, четко видела мои внутренние метания, словно мысли читала.

— Завтра всё узнаем, — сказала она спокойно, отрезая себе кусок сыра.

— Сегодня уже поздно.

Я рассеянно кивнула, уже унесшись мыслями в будущее. Туда, где у нас есть уже несколько работающих приборов.

— Если это действительно наше будущее, то надо думать не только о том, как это сделать, но и как это защитить, — пробормотала я, глядя на тестомешалку.

После ужина, когда мы пили чай с мёдом и засахаренными фруктами, Алиндра задала неожиданный вопрос.

— Ведь нужно будет запатентовать устройство? — спросила она просто, как о чём-то само собой разумеющемся.

Я удивленно посмотрела на подругу. А она — стратег. Мармендил «завис». Буквально. Чашка остановилась на полпути ко рту. Его взгляд стал отсутствующим, устремлённым куда-то в пространство за моим плечом. Он медленно опустил чашку на блюдце.

— Патент… — протянул он, и в его голосе прозвучала неподдельная растерянность.

Я поняла, что он пока об этом просто не думал. Его мозг был занят шестерёнками, рычагами и магическими контурами, но никак не бюрократией.

Мне самой в голову пришла мысль об ушлых эльфах. Вспомнилась ситуация с невестой брата Гераэля. Как она ловко прибрала к рукам чужую идею! Артефакторов в мире эльфов много, защита интеллектуальной собственности — звучало забавно, была не роскошью, а необходимостью.

— Алиндра права, — поддержала я серьёзно.

— Это очень важно. Необходимо. Мы же не хотим, чтобы через некоторое время везде продавались «дешёвые подделки тестомешалок Мармендила», сделанные кое-как.

Мармендил поморщился от такого предположения. Он почесал в затылке, растрепав свои сиреневые пряди, которые, несмотря на все его старания их отмыть, всё ещё украшали его голову.

— Да, — вздохнул он.

— Ты права. Но… — он задумался.

— Если патентовать, то патент должен быть не индивидуальный. Не на имя «Мармендил, артефактор». Это же… наше общее дело. Я разрабатываю и собираю. Ты… ты источник идей, Полли. Твой вклад чуть ли самый важный. Без твоих рассказов и рисунков ничего бы не было. И Алиндра помогает всегда, и советами, и руками. И Гераэль… — он запнулся, зная, как это имя ещё отзывается во мне.

И продолжил твёрдо.

— Гераэль работал, да и, когда вернется, тоже будет работать.

Он посмотрел на нас.

— Нам нужно зарегистрировать не патент на кого-то отдельного. Нам нужно зарегистрировать… что-то вроде мастерской. Или мануфактуры. Цех. Нечто, что будет представлять всех нас.

Мы с Алиндрой переглянулись. В её глазах я увидела то же самое смятение, что чувствовала сама. Пельменная «Ушки» — это было просто. Был рецепт, был продукт, была простая идея. Я, как изобретатель нового блюда для этого мира, могла его запатентовать на своё имя. Но тут… Тут всё было сложнее, запутаннее. Мы были командой. Компаньонами. Я —генератор безумных идей из другого мира. Мармендил — гениальный инженер-артефактор, способный эти идеи воплотить в дереве, металле и магии. Алиндра – наша помощница и часто голос здравого смысла. И Гераэль — знающий и умеющий много всего.

У меня в голове замигал неоновыми вывесками образ из прошлого: «ОАО «Завод бытовых приборов Салют». Акционерное общество. Правление. Директор. Бухгалтерия. Документооборот. Отчёты. Налоговая. Головная боль. Я содрогнулась.

— У нас намечается… консорциум, — пробормотала я себе под нос.

— Что? — переспросил Мармендил.

— Ничего, — махнула я рукой.

— Так, мысли вслух. С одной стороны — пельменная «Ушки». С другой — мастерская по производству… кухонных артефактов. С третьей… боги, мы способны и еще что-нибудь придумать. Всё смешалось.

Я медленно кивнула, пытаясь привести мысли в порядок.

— Ладно. Мар, а как это всё у эльфов оформляется? Если не индивидуальный мастер, а группа?

Мармендил снова почесал затылок, окончательно превратив свои волосы в взъерошенное гнездо с цветными перьями.

— Хм… — он задумался, его брови сошлись.

— Есть ремесленные гильдии, но это для крупных, старых цехов. У нас не гильдия. Есть товарищества… партнёрства… Чаще всего это просто регистрируется как мастерская, но с указанием нескольких владельцев или компаньонов. Управляет обычно старший по навыку или вложенным средствам… Но у нас всё как-то… — он развёл руками, не находя слова.

И тут из глубин памяти всплыло слово, которое я слышала на уроках истории.

— Артель.

— Артель, — повторила я увереннее.

В голове выстраивались обрывки знаний: общинный уклад, совместный труд, общая касса, распределение доходов. Кустарное производство. Всё сходилось. У нас тут и община: мы четверо, не считая домашних питомцев, совместный труд и общая касса — коробка «На технологический прогресс», и кустарное производство в самом прямом смысле — прямо здесь, в доме.

Я начала объяснять, сбивчиво, но с энтузиазмом. Про коллектив, про общее дело. Мармендил слушал, кивая. Когда я закончила, он сказал.

— Да, такое есть.

Я энергично кивнула, чувствуя, как внутри что-то щёлкает, вставая на свои места.

— Давай так. Артель. Это будет правильно. И честно.

Алиндра, наблюдающая за нами с улыбкой, спросила.

— А как мы эту артель назовём? Тоже «Ушки»?

Мы с Мармендилом переглянулись. И одновременно покачали головами.

— Нет, — сказала я решительно.

— «Ушки» — это для пельменной. Это мило, по-домашнему, про еду. А тут… — я жестом указала на громоздкий прототип на стуле.

— Тут что-то более серьёзное. Мы же будем создавать не только тестомешалки. Будут и другие устройства. Это целое… предприятие.

В голове тут же пронеслись картинки конвейеров, цехов, толп эльфов-рабочих… Я одёрнула себя. Не забегать вперёд. Но название должно быть с заделом на будущее. Солидное.

Мармендил, немного помявшись, неуверенно предложил.

— Может, как-то связать с твоей фамилией, Полли?

— Нет. Это неправильно. Я же не одна. Мы все.

Мы снова погрузились в раздумья. Я поймала себя на чувстве дежавю. Совсем недавно, всего несколько недель назад, мы так же сидели здесь вчетвером и придумывали название для пельменной. Тогда было весело, легко. Сейчас чувствовалась большая ответственность. Жаль Гераэля нет… Я одёрнула себя. Не время грустить. Больше веселья!

— Как-то ничего в голову не приходит, — вздохнула я вслух, обводя взглядом кухню в поисках вдохновения.

— Ну не называть же себя — артель «Весёлый вареник»!

Алиндра фыркнула. Мармендил улыбнулся уголками губ. Я продолжала смотреть. Мой взгляд скользнул по полкам, зацепился за ступку, за горшок с зеленью на окне… и остановился на скалке, лежавшей на полке шкафа после сегодняшней лепки.

— Артель «Волшебная скалка»! — провозгласила я с пафосом.

На этот раз Алиндра захихикала, прикрыв рот рукой.

— Знаешь, в некоторых семьях скалка — это действительно волшебный инструмент, — заметила она, подмигнув.

— Для вкладывания ума в непутёвые ушастые головы.

Мы все трое расхохотались. Шутка была понятной, бытовой, и она азрядила напряжение. Но правда оставалась правдой: серьёзных идей не было.

«Соберись, Полли, — приказала я себе. — Ты же из мира, где нейминг — это целая наука. Где названия вроде «Apple» или «Amazon» правят миром. Подумай!»

И мой странный мозг выдал на-гора первое, что пришло в голову. Слово, из предыдущей реальности, которую я, то стремилась забыть, чтобы не переживать, то наоборот очень боялась забыть. Как выясняется, забыть некоторые вещи невозможно, и они становятся источником вдохновения.

АРМ — автоматизированное рабочее место. Формулировка из учебнка всплыла в памяти с кристальной чёткостью: «Комплекс программно-технических средств, предназначенный для автоматизации профессиональной деятельности специалиста.»

Меня будто ударило током. Это же было именно то, что я пыталась сделать здесь! Создать автоматизированное рабочее место. Сначала для себя, на собственной кухне. Потом, по возможности, для других. Я пыталась автоматизировать свой труд, свой «профессиональный» труд «работницы пельменного цеха»! Дыхание перехватило от неожиданности и… идеи.

А если взять это за основу? АРМ. Но это не просто три буквы, которые что-то значат для меня. Они должны что-то значить и для моих друзей. Нужна красивая расшифровка, подходящая для эльфов. И мысли понеслись вихрем, наслаиваясь одна на другую.

Артефакты. Да, это то, что создаёт Мармендил.

Рецепты. Моя зона ответственности. И не только кулинарные, но и «рецепты» создания устройств, идеи.

Магия. То, что приводит всё это в движение, наша энергия, наше «электричество».

Артефакты, Рецепты, Магия. АРМ. Звучало… логично. Круто. Но мало. Мы же — коллектив. Мы — нечто большее.

И тут, как озарение, пришло второе слово. Грандиозное, пафосное, с намёком на мощь и масштаб. Слово из прошлого, которое я слышала в контексте компьютеров, и которое вдруг идеально легло на нашу зарождающуюся империю.

АРМАДА.

В моём родном мире даже ноутбуки такие были когда-то, на заре компьютерной эры. Для меня это был знак. Смешной, ироничный, но знак.

Теперь нужно было придумать, что же означают эти самые «АДА» в конце. Точно не «ад», хотя, честно признаться, в первые дни после попадания в этот мир такое определение приходило мне на ум не раз. Но сейчас не об этом.

В голове закрутились варианты. Д – друзья. А – аристократы, почти все, Гераэль вообще из высшего рода. Друзья-аристократы? Звучало как название плохого романа. Но идея была.

Я чувствовала, что эльфы на меня смотрят. Подняла глаза. И Мармендил, и Алиндра внимательно наблюдали за мной. Они узнали этот взгляд — отстранённый, горящий внутренним огнём, устремлённый куда-то вдаль. Они видели его, когда я впервые рассказывала о пельменях, варениках, о миксерах и пылесосах. Они ждали, когда мое озарение прорвется словами.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом, и выпалила.

— Мы назовёмся артель «АРМАДА»!

Повисла пауза. Они молчали, переваривая.

— А расшифровываться это будет, — продолжила я с гордостью, которому позавидовал бы любой маркетолог, — как «Ассорти Рецептов, Магии и Артефактов Друзей-Аристократов».

Произнеся это вслух, я тут же поняла, насколько это звучало безумно. Немного пафосно. Немного наивно. Очень по-нашему. Но в этом безумии был охват, глубина. В этом были мы — странная смесь компьютерных технологий в пересказе, магии, кухонной утвари и претензии на элитарность и аристократизм, которые был больше шуткой, чем правдой.

Мармендил отреагировал первым. Он не засмеялся. Он… широко, по-настоящему широко улыбнулся.

— Полли, — сказал он, и в его голосе звучала теплота и нежность.

— С тобой никогда не скучно. Ты не предсказуема. Всегда ты придумаешь что-то… эдакое. «АРМАДА». Звучит… внушительно. И загадочно. Мне нравится.

Алиндра кивнула, её губы дрожали от улыбки.

— Звучит мощно, согласна. Но… друзья-аристократы? — она подняла бровь.

— Мы с Мармендилом, никакие не аристократы. Я так и вообще… ну вы знаете.

Я посмотрела на неё, а затем на Мармендила, который в ожидании моего ответа снова стал похож на учёного, ждущего разгадки сложной теоремы.

— А будете, — заявила я с непоколебимой уверенностью, которой на тот момент и сама почти поверила.

— По совокупности достижений еще выдаст вам Владыка титул.

— И, подумав, добавила.

— И по праву дружбы с будущей «магнатшей» кухонно-магического машиностроения. То есть со мной.

На этот раз рассмеялись все. Звонко, от души.

— Ладно, «аристократы» так «аристократы», — сдалась Алиндра.

— Артель «АРМАДА». Пусть будет так. Звучит так, будто мы можем завоевать если не мир, то хотя бы его кухни.

Так моё безудержное, прыгающее по мирам воображение снова подарило нам не просто название, а новую цель. Мы больше не были просто четырьмя чудаками, живущими в одном старом доме. И моей целью теперь было не просто подарить этому миру пельмешки, а действительно попробовать сделать большее.

Мы допили чай, обсудили ещё несколько бытовых мелочей, но разговор всё равно возвращался к завтрашнему дню. Назавтра мы решили провести первые испытаниям. Это должно было стать первым шагом нашей «АРМАДЫ» в светлое автоматизированное будущее.

Уже закрыв глаза и накрывшись одеялом, я очень надеялась, что все получится.