Энергетический баланс

Глава 1

Высокие деревья сильно наклонялись под действием ветра, будто хотели дотронуться вершиной до земли, но из-за мощных стволов у них ничего не получалось. Дождь лил не просто из ведра, а из приличных размеров бочки. Толстые и непредсказуемые капли с силой барабанили по крыше, чуть не оставляя на ней вмятины. Дорога, со стершимися, но белыми когда-то полосами была мокрой и автомобиль ехал довольно медленно. По крайней мере, так казалось мальчику, который поскорее хотел прибыть на новое место.

-Мам, мы скоро приедем? – спросил мальчуган с зелеными глазами и лохматой головой.

-Да, сынок, скоро, - чуточку раздраженно ответила мать в десятый раз на этот вопрос и добавила: - Мне тоже это не слишком нравится, еду как могу.

- Но ведь ты сама это затеяла…

-Цыц! Мы уже почти приехали.

Глубоко вздохнув, одиннадцатилетний мальчик прижался лбом к холодному, слегка запотевшему стеклу. Единственное, что помогало убить время – так это наблюдение за капельками дождя, которые соревновались друг с другом в скорости и проворности на грязном окне машины. Когда уже казалось, что одна капля почти спустилась вниз, другая стремительным образом обгоняла первую и присоединялась ко всем тем, которые уже пересекли финиш.

«Зачем вообще нужен был этот глупый, незапланированный переезд? - пронеслось в голове Олега, - Квартира в центре города с двумя комнатами, не считая ванную и кухню, в магазине берем все, что душе угодно. Тогда зачем все это?» Мальчик не раз начинал этот разговор, но всегда мама лепетала что-то о хорошем воздухе и природе и старалась быстрее сменить тему. Хотя задним умом он все-таки догадывался, в чем тут дело, но не мог признаться даже самому себе – он убил человека.

Машина резко затормозила и мальчика слегка качнуло вперед. Олег вопросительно посмотрел на мать:

- Приехали?

-Да, пойдем… - Мама выглядела обеспокоенно, но, возможно, это всего лишь тень усталости на ее лице.

Они вышли из машины, сразу попав под холодный дождь, и парню, которому так хотелось быстрее приехать, стало жутковато. Он первый раз видел это дом, который не вызывал никаких чувств, кроме опасения и неизвестности – это было двухэтажное здание с высокими прямоугольными окнами, никаких других деталей ночь не давала высмотреть. Все цвета превратились только в черный и его оттенки. Олегу не нравилось, что на улице не было никаких фонарей и он мог видеть лишь очертания предметов. Мальчик понадеялся, что рядом есть какая-нибудь деревушка или быть может целый городок, иначе здесь будет очень скучно.

Сын и мать быстрым шагом направились к входной двери, чавкая ботинками по мокрой земле. Внезапно блеснула молния и – на секунду – озарила дом, сделав его еще более страшным. Поднявшись на новое с виду крыльцо, Виктория достала из кожаной сумки больших размеров ключ и вставила в замочную скважину, после чего провернула и толкнула дубовую дверь вперед.

Их встретила непроглядная тьма, таящая в себе что угодно: кровожадных монстров, притаившихся где-то там, в глубине, чьи челюсти с невиданной легкостью перекусывают самые прочные кости, а длиннющие когти могут насквозь пронзить деревянный брусок. А может это все ловушка? Олегу вспомнились недавние новости, которые он смотрел по телевизору на уютной кухне, про каких-то до сих пор непойманных маньяков, орудующих в окрестностях города. Тогда это все казалось таким нереальным, но теперь…

-Может все же включим свет, ничего ведь не видно, - быстро проговорил мальчик, пытающий успокоить дрожащие во всю коленки. Все эти мысли и предположения напугали его так сильно, будто он уже видел нечто большое и движущее в конце коридора.

Женщина начала шарить рукой по стене, в надежде найти выключатель. Ее голова была тоже забита различными мыслями, но не разыгравшаяся в неподходящий момент фантазия заставляла ее волноваться, а вполне реальные проблемы. Сейчас, она в полной мере осознавала, что уехать подальше в первый предложенный дом – это сродни самоубийству. Буквально вчера утром ей по объявлению позвонила какая-то старушка с тихим голосом и предложила встретиться. Виктория согласилась, ведь сменить место жительства нужно было

срочно.

Они встретились около входа в метро. Пожилая женщина была взволнованна, прядь давно немытых волос выбивалась из-под платка. Она постоянно озиралась по сторонам, быстренько поздоровалась и дрожащими руками отдала ключ и бумажку с адресом, взяв взамен небольшую сумму денег, а затем скрылась в толпе. Вика на тот момент была совершенно спокойна, но теперь она понимала, что поступила крайне недальновидно – а если бы это был ключ от шкафа или старенькой двери на даче той бабульки, если бы никакого дома не было и вовсе, если бы…

Раздумья женщины прервались щелчком выключателя, который Олег нашел первым. В холле сразу же стало очень ярко, настолько, что глаза могли выгореть после долгой поездки в темноте. Мальчик отошел от выключателя и поднял голову. Над самым потолком висела большая хрустальная люстра, свет которой нещадно слепил глаза. Прищурившись, мальчик посмотрел прям перед собой – две лестницы, параллельны друг другу, ведущие на второй этаж, где виднелся темный прямоугольник – дверь была открыта.

- Поедим сейчас или утром? – спросила мама и в этот момент в небе прогремел гром.

- Уфф, лучше утром, - поежившись, ответил мальчик, которому очень не хотелось ужинать в таких условиях.

- Тогда пойдем спать – с какой-то отрешенностью в голосе предложила мать.

- Да, пойдем…

Уже лежа в большой кровати, на которой поместились бы еще два-три человека, и прижимая к себе сына, Вика прокручивала в голове события, произошедшие на прошлой неделе. Она была на работе, когда ей позвонила психолог от школы и попросила подойти. Женщина немедленно отпросилась у добродушного начальника и помчалась в школу.

- Понимаете, произошел неприятный инцидент -. По-деловому начала психолог, приглашая Викторию присесть на пуфик бежевого цвета, - это касается вашего сына, Олега.

-Что именно произошло? – с нарастающей внутри тревогой спросила мама.

- Нууу, как вам сказать… На уроке учитель начал его ... Ммм ... Не то что бы унижать, но … Да, он сильно разозлился из-за того, что мальчик в который раз не сделал домашнее задание или что-то в этом роде… Он кричал на него, как говорят ребята, был в не себя от злости. Олег же просто смотрел прямо в глаза мужчине, а потом начал немного раскачиваться, ну вы знаете, будто впал в транс, но его глаза были прикованы к глазам Антона Борисовича. А потом учитель просто упал. Он свалился, как подкошенный и больше уже не вставал. И никогда не встанет.

Мать старалась всем своим видом показать, что ошеломлена, но на самом деле подобные случаи уже БЫЛИ, и слова женщины она приняла так, как принимает плохую оценку школьник, если он никогда не готовится к уроку. Он понимает, что это было неизбежно, но все равно тошно и обидно.

Психолог продолжала:

- Кто-то вызвал скорую, начался переполох… По словам врачей, остановка сердца.

Виктория попыталась возмутиться:

- Но при чем тут мой сын?? Это просто совпадение, у вас нет никаких доказательств, может, у этого учителя оторвался тромб и закупорил сосуд или что-то в этом роде…

-Может быть. – пресекла ее школьный работник. – Но тем не менее, вашего сына решили исключить из школы.

- Но есть ли у вас…

- Есть ли у нас право на это? Возможно. А возможно и нет. Поймите же вы, для вашего ребенка так будет только лучше. Я сама мать и советую вам – бегите и бегите куда подальше. Я поговорила с Олегом и могу с уверенностью сказать – с ним что-то не так. Что именно – ума не приложу, но мне этого и не нужно, чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

- Да, спасибо, я поняла, - с толикой благодарности в голосе ответила Виктория…

Воспоминания резко ушли, затерявшись где-то далеко, в пустоте. «Сейчас, конкретно в эту секунду, мы вдвоем и это главное» - успела подумать мама и провалилась в сон.

Завывание ветра постепенно прекращалось, деревья перестали раскачивать, словно сумасшедшие, вдалеке заухал филин. Первые лучики пробивались сквозь ветви деревьев, стараясь попасть на все растения сразу и заливая их со временем золотистым квадратом. К утру дождь прекратился полностью, и только капельки воды на траве да вездесущая грязь сообщали нам о предыдущей ночи.

Глава 2

- Номер триста пятьдесят один, подъем!

Молодой и амбициозный охранник набрал в легкие побольше воздуха и крикнул еще раз:

- Ты, черт бы тебя побрал, вставай быстрее!!!

На этот раз к воплям добавились удары дубинкой по железным прутьям, от которых у заключенного жутко разболелась голова. Ему снова снились кошмары ночью, поэтому поспал он в сумме не более двух часов. Как и в прошлую ночь. И позапрошлую. Поначалу парень пытался читать Библию, пока мог видеть, а когда глаза начали слипаться, отложил священное издание и просто смотрел в стену. Почему он читал Библию, хотя сам был неверующим? Да потому что это единственная книга, которую можно читать в этой тюрьме. Она вся была потрепана, во-первых, из-за времени, а во-вторых, из-за частого использования. На многих страницах слова были стерты, скорее всего, преимущественно благодаря слезам маньяков, убийц, насильников, воров. Это там, на свободе, где нет ограничений в передвижении, они чувствовали себя всемогущими, лишая жизни очередную жертву. Попав сюда, они наконец понимали, что именно здесь проведут остаток своей никчемной, ничего не стоящей жизни – за решеткой, вместе с такими же неудачниками. Но Сергей не считал себя неудачником, также он не собирался находиться тут долгое время, хотя и дали ему ни много ни мало семь лет. Ему всего лишь чуточку не повезло в жизни. В какой именно момент? Как только его бедная полоумная мать забеременела от уличного алкоголика, ушедшего покупать очередную бутылку спирта сразу после «дела». Почему женщина, не имеющая должного образования и работающая уборщицей в дешевом магазинчике оставила ребенка, а не сделала аборт – не ясно. Возможно, просто пожалела денег или поздно узнала о беременности. Тем не менее, ребенок родился и, как ни странно, абсолютно здоровый.

Подгузники, кроватка, детское питание и куча других разных вещей – вы хоть знаете, сколько это все стоит? Несправедливо, когда дети богатых людей транжирят огромные суммы на дорогую еду, одежду и развлечения. Как зачастую бывает, получают прибыль эти самые богатые родители нелегальным путем. А на окраине города немолодой женщине приходится торговать своим телом, чтобы прокормить себя и грудного ребенка. Честно ли это? Да большинство людей предпочитают игнорировать проблемы, не касающиеся их, а не решать их. Особенно, когда люди должны помогать друг другу, иначе воцарится хаос.

- Да встаю я, встаю.

Сергей резко поднялся, от чего в глазах потемнело и плюхнулся опять в кровать. Замелькавшие темные точки неуловимо двигались и не исчезали. Дав себе несколько сочных пощечин, из-за чего лицо сразу приобрело красноватый оттенок, он все-таки смог подняться и умыться желтоватой водой из потрескавшегося крана. Охранник тем временем уже открывал камеру, подзывая к себе заключенного.

- Лицом к стене, руки за спину, - скомандовал тот, доставая наручники.

Сергей послушно встал, как ему было сказано. Холодный металл прильнул к рукам, полукруги захлопнулись.

- Теперь спускайся вниз, - зачем-то напомнили парню, которые и так прекрасно знал, куда ему идти.

Тяжелой поступью заключенный направился вниз по решетчатой лестнице без перил, где его уже ожидали несколько десятков таких же «бедолаг» как и он. Сергей знал хорошо только одного из них – вон Кастет, тощий и высокий двадцатисемилетний парниша, который всегда быстро говорил, заглядывая в глаза собеседнику. Его посадили за избиение сына какого-то депутата. Он разбил ему лицо кастетом, за то, что тот приставал к девушке. Сынок позвонил папочке и через полчаса парня уже повязали. Ему дали целых шесть лет (должны были дать меньше, обязаны были дать, но всем понятно, что и как делается в нашем мире) пять из которых он уже отсидел. Сейчас, заметив приближающегося Сергея, Кастет ухмыльнулся и радостно махнул головой, мол, идем сюда, к нам. Рядом с ним находились и другие заключенные, которые о чем-то вполголоса переговаривались. Сергей был своего рода темной лошадкой – он ни с кем не поддерживал дружеской связи, если не считать Кастета, который по натуре был общительным пареньком. Когда заключенный подошел, вниз спустились еще несколько десятков человек.

Всего их было около четырех с половиной сотен заключённых разных возрастов. Самым молодым, как выяснил Сергей, был парень по имени Джон, чернокожий семнадцатилетний мальчишка, у которого не было при себе документов, разрешающих находиться в стране, а самым старым Иосиф Павлович – человек уважаемый, отсидевший здесь порядка двадцати лет. Именно рядом с ним заключенный проводит все свое время в последние недели, будь они на улице или в огромной столовой. Тихие перешептывания не доносятся до остальных, каждые секунд пятнадцать эти двое оглядываются, чтобы проверить, не подслушивает ли кто-нибудь за ними. Вот и сейчас Сергей, подойдя к Иосифу, крепкому мужчине лет пятидесяти пяти с полностью седой головой, хотел что-то сказать, но не успел и рта открыть.

- Все быстро на построение! – крикнул охранник голосом, не терпящим возражения.

Заключенные медленно, будто нехотя, начали становиться друг за другом. Это было похоже на детский сад или младшую школу, когда злая воспитательница говорит всем взяться за ручки и шикает на тех, кто болтает со своим спутником. В саду за детьми идет постоянное наблюдение, там есть свои правила, все происходит по расписанию – завтрак, обед, тихий час, полдник. В тюрьме абсолютно все то же самое. Даже когда в детском саду ребенок провинился, воспитательница может хорошенько отшлепать его, хотя по факту и не имеет права. Тут, тебя могут избить до полусмерти и бросить на сутки в «морозильник» - так зовется холодная, темная комната, три на три метра, в которой есть только ведро и ледяной пол. Ты забываешь обо всем, находясь там, а нередко выпускают только через суток двое, как случилось с Сергеем.

Это было одиннадцать месяцев назад, когда к нему стали подходить разные заключенные и завуалированно угрожать. Первый месяц его не трогали, и он думал, что тюрьма – не такое уж и плохое место, каким его описывают. Пока один из той наглой компании, которой плевать на всех и вся, с татуировкой на лице не харкнул в его еду и не приказал продолжать есть, как ни в чем не бывало. Первые секунды Сергей сидел не двигаясь, не зная, что делать в такой ситуации, как себя повести. Все в столовой на тот момент замерли – охранники, стоящие у дверей, перестали разговаривать и слегка напряглись. Лишь мерный стук часов был слышен в помещении. А потом наглец дал подзатыльника парню, что послужило своего рода сигналом. Зеленые глаза Сергея вспыхнули огнем, который щедро облили бензином. Он резко вскочил, опрокинув поднос, и прямым ударом разбил в хлам нос обидчика. Тут же на заключенного накинулись охранники и начали его избивать дубинками, ногами. Тогда Сергей понял самое главное правило – не поддаваться на провокацию. Никогда. Даже если тебя ударили, обозвали всех членов твоей семьи ты должен, ты обязан сдержаться, переступить через свою гордость и промолчать. Иначе будет только хуже. Если, конечно, тебе не все равно на свою жизнь.

Заключенного бросили в «морозильник», всего в синяках и ссадинах, со сломанным ребром и разбитой челюстью. Без воды и еды он провел там около двух суток, единственное, что спасло его – так это постоянная потеря сознания, хотя чертовски мерзло все тело. Врач, лечивший его с недовольным лицом, все время бормотал под нос что-то о трате лекарственных средств и так далее, но ведь по плану, его не должно это касаться, только если он сам не покупает препараты. В общем, как-то так прошла первая и последняя встреча Сергея с холодной камерой, и он не намерен там побывать… мммм… примерно Никогда, потому что завтра ночью он собирается сбежать из дьявольского местечка. Пусть неудачники остаются здесь, но не он.

Глава 3

В комнату проник вкусный запах, идущий с кухни. На сковородке весело трещала уже почти готовая яичница и несколько ровных кусков жареной колбасы. Олег просто уже не мог больше игнорировать то, что происходило на первом этаже, поэтому, потягиваясь, он встал и открыл окно, выходящее в сторону леса. На деревянном подоконнике было довольно пыльно и мальчик мысленно напомнил себе как-нибудь убрать это безобразие. Прохладный ветер обдувал его немного веснушчатое лицо, приятно пели ранние песни птицы, сидя на ветках. «А тут довольно неплохо»- подумал Олег и только хотел было закрыть окно и спуститься на кухню к матери, чтобы отведать вкусной еды, как взгляд его зацепил чей-то темный силуэт, который будто бы махнул ему и сразу начал отдаляться. Не успев хорошенько обдумать то, что он сейчас будет делать, Олег пулей вылетел из комнаты и, быстро спустившись по лестнице, выбежал из дома под крики мамы. На нем была только пижама и мамины шлепки, которые он быстро успел нацепить – не бежать же по грязи и веткам босиком. Он забежал за угол дома, и не мешкая понёсся в сам лес, перепрыгивая через корни деревьев. Ветер свистел в ушах, дыхание участилось, но он продолжал бежать, хотя впереди никого больше не видел. Внезапно что-то подхватило его под руки, заставив остановиться и резко развернуло. Это была мама, чей взгляд не сулил ничего хорошего. Мгновение она с огромным недовольством смотрела на него, а потом из ее глаз выкатились несколько слезинок, и она обняла сына, уже не сдерживая слез.

- Мама, что случилось, почему ты плачешь? – Олег сам удивился такому глупому вопросу и только сейчас заметил, что он достаточно далеко отбежал от дома, в лес, полный таинственной неизвестности и тоже заплакал. Так и стояли они между деревьев, чьи ветви позволяли пробиваться крошечным лучикам света, и плакали, а потом, взявшись за руки, медленно потопали домой.

- Зачем ты побежал туда? – спросила Виктория, когда они уже сидели на кухне и попивали горячий чай, который вместе с другой провизией привезли из города еще вчера. Колбаса и яйцо полностью сгорели, поэтому мама принялась снова колдовать у плиты, постоянно бросая тревожные взгляды через плечо на сына, дабы удостовериться, что он здесь и никуда не убежал снова.

- Мне показалось, что там был человек, - ответил Олег, весело махая ногами под столом, - я подумал, быть может, это какой-то мальчик из соседнего поселка. Тут рядом ведь есть деревня или что-то в этом роде, наверняка есть, ведь не может большой дом стоять сам по себе в лесу?

Мама нахмурилась:

- Да, есть. Мы сходим туда, когда закончатся продукты.

Олег утвердительно кивнул, соглашаясь с матерью и продолжил болтать ногами.

- Мам, а расскажи, как я родился, - неожиданно по-детски попросил мальчик.

- Как-как, как все дети, - с улыбкой ответила Виктория, тут же подумав, что на самом деле все было не так-то просто и предалась воспоминаниям…

Это было знойным летом, когда от пяти до пятнадцати человек в день получали солнечные удары и отправлялись с ними в больницу. В палате настолько невыносимо жаркий воздух, что, несмотря на работающий вовсю кондиционер, медсестры приволокли еще несколько небольших белых вентиляторов и расставили их вокруг беременной. Она была на девятом месяце и все готовились к рождению ребенка, но никто не мог подумать, что это будет так тяжело. Кости чуть ли не трещали, увеличиваясь в размерах, кожа и мышцы рвались, доставляя матери огромные страдания. Роды, длившиеся целый день, принимали профессиональные акушеры и медсестры. Позже они сказали, что это было самое тяжелое рождение малыша за их карьеру. Но вот наконец показалась головка, которую бережно подхватил врач-акушер под крики и стоны матери, а потом достали самого ребенка и отдали его страдалице.

Все бы ничего, но с первым же криком младенца в головах у медперсонала как будто что-то взорвалось, двое из них потеряли сознания, медсестра села на пол, закрыв уши, а лицо главного врача сильно побледнело. Мать, счастливая, не замечая изменений вокруг себя, продолжает обнимать малыша. Позже было решено, что медикам стало плохо из-за повышенной температуры и каких-то там магнитных бурь, проходящих над городом в это время.

Через несколько дней Вику выписали домой. Она приняла решение не рассказывать мужу о том, что произошло, так как все это было странно и необычно. Тем более, уже тогда их отношения дали трещину...

- Мааам, ты меня слышишь? – Олег уже стоял рядом, тихонько потряхивая Викторию за плечо.

- Да, слышу… - С затуманенным взглядом ответила та, прогоняя воспоминания, и почти сразу более уверенно, - Конечно слышу. Все, иди садись, сейчас буду накладывать.

Олег пожал плечами и сел на деревянный стул, в ожидании завтрака.