Эндор

Глава 1

Сперва я увидел свет.

Под каменным куполом горели жёлтые кристаллы — тёплые, медового цвета. Я смотрел на них несколько секунд и пытался сообразить, откуда мне знаком этот потолок.

Ниоткуда.

— Так… Где я?

Из горла вырвался хрип. Получилось не очень убедительно.

Я лежал на голом камне. Стоило двинуться, как пол впился в спину всеми неровностями, а затылок отозвался тупой болью. Руки налились тяжестью, ноги стали ватными, во рту пересохло. Похоже, вчера меня долго били, но будить почему-то не стали.

Я приподнялся на локтях и огляделся.

Пещера была круглой, со гладкими стенами и без единого выхода. Кристаллы под куполом освещали её скверно — камень лишь поблёскивал золотом.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто замечательно. Санузел, наверное, за стеной.

Сев, я понял, что одежда, видимо, осталась там же.

На мне была только набедренная повязка из грубой ткани, завязанная узлом сбоку. Ни футболки, ни шорт, ни даже носков. Я осмотрел себя внимательнее. Худые руки, бледная кожа, тонкие запястья — всё моё. Мышцы в комплект к попаданию в другой мир, похоже, не входили.

Я сжал кулак. На предплечье что-то обозначилось, но мышцей это можно было назвать только из вежливости.

— Ага. Конан-варвар, — фыркнул я. — Точнее, Конан-недокормленный. Конан после жёсткой диеты и депрессии.

Смешок вышел нервный. Ладно. Если я ещё способен шутить, значит, пока не совсем поехал.

Сон — вот самое простое объяснение. Мозг устал от пар, игр и бессмысленного сидения до четырёх утра и наконец выдал что-то приличное. Не очередной кошмар про экзамен, на который я пришёл без штанов. Хотя со штанами и здесь пока было не очень.

Щипать себя я не стал. Вдруг сработает?

Возвращаться в съёмную однушку, к монитору и собственной жизни, где главный риск — не успеть сдать работу, не хотелось. Там я был Лёхой, двадцатилетним московским задротом. Здесь пока никем. В некотором смысле повышение.

На другой стороне пещеры стоял обелиск.

Я заметил его не сразу — тёмная поверхность почти сливалась со стеной. Прямоугольный, гладкий, слишком ровный для обычного куска камня.

Вариантов всё равно не было.

Я поднялся, дождался, пока перестанет кружиться голова, и пошёл к нему. Каменный пол оказался ледяным. К третьему шагу я уже жалел, что система неизвестного мира не начала знакомство хотя бы с тапочек.

Когда до обелиска осталось метра два, свет вокруг него дрогнул. Поверхность почернела, втянула янтарное сияние, а затем прямо в воздухе развернулось изображение.

Я остановился.

— Голограмма?

Ответил мне женский голос. Он раздался сразу со всех сторон — чистый, спокойный, слишком приятный для помещения, где человека держат почти голым.

«Добро пожаловать в прекрасный мир Эндор! Как вас зовут, искатель приключений?»

— Лёха.

Сказал быстрее, чем подумал.

«Я — Элис, ваш проводник. Рада знакомству!»

— Ага. Взаимно.

Перед глазами был интерфейс. Настоящий. Не картинка на мониторе и не меню в шлеме виртуальной реальности. Он висел в воздухе и ждал ответа.

Я провёл ладонью сквозь изображение. Пальцы ничего не почувствовали.

Сон это или нет, но выглядело всё убедительно.

На экране появилась новая надпись.

«Выберите расу».

Следом пошёл список. Эльфы. Орки. Гномы. Люди. Какие-то ещё варианты, на которых я даже не задержался.

В играх я почти всегда выбирал человека. Не потому, что это выгоднее. Просто не хотелось начинать с готового набора: ушастый маг, здоровенный орк, бородатый мастер кузницы. Человек обычно мог стать кем угодно. По крайней мере, так обещало описание.

— Человек.

Выбор подтвердился без фанфар.

«Теперь выберите начальное оружие».

Вот тут я завис.

Изображения сменяли друг друга. Лук. Арбалет. Кинжалы. Меч. Щит. Копьё.

Лук и арбалет я пролистнул. В играх мне быстро надоедало стоять в стороне и выцеливать противника, пока остальные развлекаются. Щит тоже не подошёл. Щит означал, что за тобой прячутся другие, а ты почему-то обязан не умереть. Ответственность за группу — прекрасная вещь, особенно когда её несёт кто-нибудь другой.

Меч выглядел нормально. Слишком нормально. Копьё — разумно. Кинжалы требовали рук, растущих не из того места, из которого они росли у меня.

Потом появился топор.

Двуручный. Длинное древко, тяжёлое лезвие, никакой красоты ради красоты. Таким можно было рубить врагов, двери и, если приключения внезапно отменятся, дрова.

Я задержал изображение.

В реальности с таким оружием я бы, скорее всего, покалечился. Но там мне и меч никто не выдавал. Здесь же всё выглядело как игра, а в играх я всегда лез в ближний бой. На экране страха было меньше: нажал кнопку — персонаж сам знает, как замахнуться.

— Топор, — сказал я. Потом добавил громче: — Выбираю двуручный топор.

Характеристики оружия я почти не читал. Боялся, что начну думать, найду вариант получше, потом ещё один — и проснусь раньше, чем решусь.

«Поздравляем. Вы выбрали расу и оружие. Добро пожаловать в Эндор!»

Кристаллы под потолком на миг вспыхнули. Я даже зажмурился.

А когда открыл глаза, экран уже исчез.

Обелиск снова стал обычным тёмным камнем.

— И?

Тишина.

Я подождал ещё немного.

— Элис?

Никто не ответил.

— Оружие-то где?

Слева раздался скрежет. Часть стены сдвинулась в сторону, хотя секунду назад никакого шва там не было. Из открывшейся ниши вывалился топор и грохнул по полу.

Тип: Двуручный топор.

Уровень: Лоховской.

Урон: 0–1.

Я посмотрел на надпись, потом на топор.

— Лоховской. Спасибо, что без намёков.

Никакого сияния, рун и прочей торжественной ерунды. Деревянная рукоять была грубой, местами с заусенцами. Лезвие — обычная сталь, с одной стороны режущая кромка, с другой тяжёлый обух. Таким инструментом можно было работать весь день. Правда, не мне.

Я наклонился и взялся за древко.

Топор почти не сдвинулся.

Со второй попытки я оторвал его от пола, но голова оружия сразу потянула руки вниз. Пришлось широко расставить ноги, чтобы не завалиться следом. Я попробовал сделать пробный взмах.

Лезвие просвистело в воздухе и увело меня за собой. Едва успел переступить, иначе растянулся бы на камне.

— Уверенно, — похвалил я себя. — Очень грозно.

Второй взмах получился хуже. Руки задрожали, ладони начали скользить по дереву. Я опустил топор на пол и перевёл дыхание.

Вот и вся разница между игрой и настоящим оружием. Там достаточно нажать кнопку. Персонаж сам держит стойку, правильно переносит вес и почему-то никогда не отрубает себе ногу. Здесь персонажем был я, а максимум моего боевого опыта — несколько видео, которые смотрел вместо тренировки.

Я покосился на лезвие и невольно свёл колени.

— Так. Нужен навык. Срочно.

— Элис? Перки есть? Владение оружием? Обучение для особо одарённых?

В нижнем правом углу зрения что-то замигало.

Я повернул голову — огонёк переместился вместе со мной. Моргнул. Зажмурился. Он не исчез.

Иконка находилась не в пещере. Она была прямо перед внутренним взглядом.

— Ох ты ж…

Я попытался сосредоточиться на ней. Сначала ничего не произошло. Потом иконка дрогнула и развернулась в полупрозрачный свиток.

Интерфейс в голове.

Странно, но пользоваться им оказалось проще, чем ожидалось. Я подумал о вкладке «Персонаж», и она открылась.

Раса: Человек.

Имя: Лёха.

Ранг: Лох.

Уровень: 0 (0%).

Класс: не определён.

На слове «Лох» я задержался.

— Ну хоть здесь меня оценили быстро.

Можно было обидеться. Но спорить с системой, которая видела меня голым, с топором нулевого уровня и дрожащими руками, было трудно.

Ниже имелись характеристики. Вот их я ждал. Цифры хотя бы создавали иллюзию, что происходящее можно понять и разложить по полочкам.

Основные характеристики:

1. Сила — 1.

2. Ловкость — 1.

3. Интеллект — 0.

4. Здоровье — 1.

5. Выносливость — 1.

6. Защита — 0.

7. Сопротивление — 0.

8. Критический урон — 0.

9. Отражение заклинаний — 0.

10. Уклонение — 0.

11. Скрытность — 0.

12. Восприятие — 0.

13. Удача — 6.

Я медленно прошёлся по списку ещё раз.

Сила — единица. Ловкость — единица. Всё, что выглядело хоть немного полезным или эффектным, — ноль. Зато удача шесть.

— Вот оно что. Я не способный. Я везучий.

Насколько именно мне повезло, можно было оценить по набедренной повязке и топору с уроном от нуля до единицы.

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 10.

Очки маны: 0.

Очки энергии: 10.

Дальше шло правило развития.

Правило развития разумных существ:

Разумное существо Эндора не может свободно развивать все тринадцать характеристик.

На старте выбираются пять характеристик из тринадцати, доступные для свободной прокачки.

Каждый новый уровень даёт 3 очка характеристик и 1 очко мастерства.

Внимание! Первое свободное вложение фиксирует одну из пяти характеристик развития.

Оставшиеся четыре характеристики могут быть выбраны позднее.

После фиксации пяти направлений изменить выбор невозможно.

Я перечитал предупреждение.

— То есть ошибиться можно сразу и навсегда. Удобно.

Пять характеристик из тринадцати. Остальные потом уже не прокачаешь свободными очками. На форуме такая система породила бы сотни страниц ругани, таблиц и людей, которые объясняют всем, что существует только один правильный билд.

Но форума рядом не было. Как и людей, у которых можно спросить совета.

Я сел на корточки возле топора и стал прикидывать.

Интеллект выглядел бесполезно: маны ноль, заклинаний нет. Ловкость пригодилась бы, чтобы не падать вслед за собственным оружием. Выносливость — чтобы не задыхаться после двух взмахов. Здоровье тоже лишним не бывает, особенно когда ты одет так, что любой куст считается противником.

Можно было думать долго. Я это умел.

Топор лежал у ног. В отличие от будущих заклинаний, идеальных билдов и умных планов, он уже существовал. Тяжёлый, неудобный, с уроном ноль–один — но существовал.

Чтобы пользоваться им, мне прежде всего не хватало силы.

— Ладно, — сказал я. — Начнём с очевидного.

Я сосредоточился на строке «Сила».

Я подтвердил вложение.

Три свободных очка исчезли разом.

Сила: 1 → 4.

Первые пару секунд ничего не произошло. Я уже собирался спросить, не предусмотрена ли здесь кнопка возврата, когда в руках появилась тяжесть — не новая, наоборот, знакомая. Просто теперь она больше не тянула меня лицом к полу.

Я поднял топор.

Всё тот же кусок дерева и железа. Руки тоже остались худыми, бицепс не вылез наружу и не попросил отдельную набедренную повязку. Но плечо держало вес увереннее. Древко больше не гуляло в ладонях само по себе.

Попробовал взмахнуть.

На этот раз топор прошёл по дуге и остановился там, где я хотел. Почти там. Во всяком случае, я устоял на ногах и ничего себе не отрубил.

— Уже достижение.

Сделал ещё один взмах. Потом третий. Силы хватало, а вот понимания, что делать с оружием после замаха, — нет. Лезвие каждый раз тянуло дальше, корпус разворачивался слишком сильно, ноги путались.

Стать сильнее оказалось полезно. Стать умеющим система пока не предложила.

Я вернулся к интерфейсу и открыл пояснения к характеристикам. На случай, если только что навсегда выбрал не то.

Сила: определяет физическую мощь. Позволяет поднимать тяжести, разрушать блок противника, сбивать его с ног, игнорировать часть веса экипировки и использовать тяжёлые доспехи.

Интеллект: определяет запас маны, скорость её восстановления, мощь, продолжительность и качество заклинаний. Позволяет использовать одежду магов.

Здоровье: увеличивает запас здоровья, естественную регенерацию, сопротивляемость болезням и токсинам.

Выносливость: увеличивает запас энергии и устойчивость к длительным нагрузкам.

Ловкость: влияет на бег, прыжки, кувырки, скорость атаки и реакции. Позволяет носить лёгкие кожаные доспехи без потери подвижности.

Сопротивление: снижает магический урон.

Защита: снижает физический урон.

Критический урон: даёт шанс удвоить исходящий урон.

Отражение заклинаний: позволяет вернуть противнику его собственную магию.

Уклонение: даёт шанс полностью избежать физической атаки.

Скрытность: после трёх секунд без получения урона делает персонажа невидимым. Эффект пропадает при атаке или получении урона.

Восприятие: позволяет обнаруживать скрытых противников, если его ранг выше ранга их скрытности. Улучшает зрение, слух и обоняние.

Удача: влияет на случайные события, качество наград и предметов, найденных при выполнении заданий или после убийства противника.

Ничего неожиданного. Сила для удара, ловкость для движения, здоровье для тех случаев, когда двигался недостаточно ловко. Непонятно было только, насколько велика разница между единицей и четвёркой. Судя по топору — приличная.

Оставался ещё один вопрос: почему после трёх очков силы я не стал выглядеть иначе? Руки как были тощими, так и остались. Значит, цифры не заменяли тело, а накладывались поверх него.

На Земле силу приходилось добывать железом, потом и болью в мышцах. Здесь, похоже, это никуда не исчезло: можно тренироваться, бегать, набирать массу и улучшать обычную физическую форму. А системные очки давали дополнительную мощь, которой снаружи могло быть вообще не видно.

Я представил здоровенного культуриста, который двадцать лет строил тело, попал в Эндор и узнал, что весь его труд система оценила примерно в три стартовых очка. Несправедливо. Зато потом эти три очка можно было вложить в любого — хоть в меня — и получить худого человека, способного поднять то, к чему он по виду подходить не должен.

Получалось даже интересно. Воины не обязаны были превращаться в одинаковые шкафы, а маги — в одинаковые вешалки для халатов. Маленькая девочка могла оказаться сильнее орка, а пухлый волшебник — пережить удар, после которого его унесёт через половину поля. Здоровье спасёт от смерти, но массу и законы Ньютона никто не отменял. Полетит далеко. Возможно, с криком.

Дополнительные показатели работали жёстче: ноль здоровья — смерть, ноль маны — никаких заклинаний, ноль энергии — лежи и не изображай деятельность. Тут система решила обойтись без философии.

Я снова посмотрел на удачу.

Шесть.

Единственная характеристика, которую система выдала щедро и без спроса. Возможно, именно поэтому я лежал в неизвестной пещере почти голый. Везение — штука сложная. Иногда тебе дарят новый мир. Иногда забывают приложить штаны.

Можно было попробовать построить вокруг удачи весь будущий билд. Представилась драка с орком: он замахивается, я падаю, топор вылетает из рук, трижды отскакивает от стен и случайно втыкается ему в глаз.

Победа чистая. Репутация сомнительная.

— Нет уж. Хоть часть работы буду делать сам.

С характеристиками на ближайшее время разобрались. Оставалось понять, куда девать очко мастерства.

Я мысленно переключил вкладку.

Доступные направления мастерства:

Двуручное оружие: 0.

Парное оружие: 0.

Рукопашный бой: 0.

Верховая езда: 0.

Школы магии: 0.

Ремесленные направления: 0.

Стрелковое оружие: 0.

Одноручное оружие и щит: 0.

Свободные очки мастерства: 1.

Тут даже думать было не о чем. Всё остальное я мог изучить потом, если доживу. Сейчас у меня имелся двуручный топор и редкий талант держать его не той стороной.

Я выбрал двуручное оружие.

Боль пришла сразу.

Она ударила в виски и за секунду разлилась по всей голове. Я выпустил топор, схватился за череп и рухнул на колени. Перед глазами потемнело.

В меня будто заталкивали чужую память, только без лиц, слов и событий. Одни движения. Как поставить левую ногу. Насколько развернуть носок. Когда перенести вес. Где остановить замах, чтобы тяжёлая голова топора не утащила следом.

Я этого не вспоминал. Я это знал — и одновременно понимал, что ещё минуту назад не знал.

Организм от такого подарка пришёл в ярость. Меня затошнило. Пальцы свело, по спине выступил холодный пот. Хотелось открыть голову и вытряхнуть оттуда всё лишнее, но система продолжала укладывать движения одно к другому.

Потом отпустило.

Я обнаружил себя на боку. Щека прилипла к холодному полу, дышал я часто и неглубоко. Некоторое время просто лежал. Камень теперь казался вполне подходящей мебелью.

— Обучение прошло успешно, — прохрипел я. — Клиент почти жив.

Перевернулся на спину, дождался, пока перестанут дрожать руки, и поднялся.

Топор лежал рядом. Я взял его за древко — и пальцы сами нашли удобное место. Не магия, не автопилот. Скорее подсказка, записанная прямо в мышцы.

Ноги встали шире. Левое плечо ушло вперёд. Я повёл топор по короткой дуге, развернул корпус и вовремя погасил инерцию.

Вот теперь получилось.

Не красиво. Не быстро. Настоящий воин, наверное, успел бы за это время пообедать и убить меня ложкой. Но лезвие прошло точно там, куда я его направил.

В интерфейсе изменилась строка.

Двуручное оружие: 1 (Ученик).

Цвет огня: зелёный.

Пороговый бонус: 5%.

+5% к физическому урону данной классификацией оружия; −5% к эффективному весу / штрафу владения; +5% к скорости боевого обращения; получен боевой пласт Специалиста: Базовое владение.

Система передаёт основы правильного обращения с выбранной классификацией оружия:

правильный хват;

базовые стойки;

положение ног;

работа корпуса;

правильный замах;

базовая защита;

возврат оружия после удара;

понимание центра тяжести оружия.

Ученик ещё не становится сильным бойцом, но уже понимает, как оружием следует пользоваться правильно.

— Первая профессия, — сказал я. — Лох с квалификацией.

Вокруг лезвия топора начал слабенько искриться воздух зеленоватым огнем. Это визуально показывало, что уровень моего владения двуручным оружием — ученик. Цвет как показатель силы. Прикольно, ничего не скажешь.

Под списком появилось новое сообщение.

Внимание!

Каждый новый уровень даёт разумному существу 3 очка характеристик для свободного распределения и 1 очко мастерства.

Люди, эльфы и другие разумные расы могут выбрать для свободного развития только 5 характеристик из 13.

Предметы, полученные с нейтральных монстров, дают только здоровье и урон. Вид урона зависит от оружия владельца.

Удача с небольшим шансом позволяет получить на предмете другую случайную характеристику.

Я перечитал сообщение. Потом ещё раз, уже внимательнее.

— То есть сила с вещей не падает. Ловкость тоже. Только здоровье и урон.

Система промолчала. По всей видимости, считала, что написала достаточно понятно с первого раза.

Это меняло дело. Пять выбранных характеристик определяли не только ранний билд, а почти всё развитие. Остальное нельзя было потом добрать хорошими сапогами или волшебными штанами. Если только удача не подкинет случайный бонус — а она могла выдать что угодно.

У меня уже была зафиксирована сила. Логично. Для двуручного топора без неё никак.

Ловкость тоже понадобится. Одного тяжёлого удара мало, если противник успеет трижды обойти меня вокруг. Выносливость — ещё очевиднее: бой, в котором я задыхаюсь после первой минуты, получится коротким и воспитательным.

Критический урон выглядел подходяще. Большой топор должен иногда делать очень большую дыру.

Оставалось пятое направление. Восприятие манило возможностью заранее замечать тех, кто собирается воткнуть нож в спину. Интеллект открывал магию. Фаерболы, молнии, всё то, ради чего нормальные люди и попадают в другой мир.

Но делить развитие между физическим и магическим уроном не хотелось. Я видел себя кем угодно, только не человеком, который таскает двуручный топор и в середине боя вспоминает, что забыл восстановить ману.

— Сила, ловкость, выносливость, крит… — пересчитал я по пальцам. — Четыре. Пятое — потом. Если будет кому решать.

Здоровье отпало первым: система прямо сказала, что его можно набирать экипировкой.

Защита и сопротивление звучали разумно. Слишком разумно. Возьмёшь всё оборонительное — и станешь человеком, который очень долго не проигрывает, потому что вообще никого не побеждает. Не мой жанр.

Удача? Шесть уже есть. За что — отдельный вопрос. Добавлять туда ещё я не собирался. Пусть эти шесть хотя бы раз отработают зарплату.

Я снова прошёлся по меню и только тогда заметил: про ранг «Лох» система не написала ни слова. Про лоховской топор — тоже. Уровень есть, объяснений нет.

Выходило, «Лох» — даже не первая ступень. Скорее место рядом с лестницей, где тебе разрешают постоять до начала нормальной жизни.

— Даже в справочник не вошёл, — сказал я. — Вот она, вершина карьеры.

Правда, от лоховских штанов я бы сейчас не отказался. Без характеристик. Можно даже с минусом к харизме — ниже уже некуда.

Я закрыл интерфейс. Пещера осталась прежней: кристаллы под куполом, тёмный обелиск, открытая ниша. Изменился только топор. Точнее, я. Теперь он лежал на плече и не выглядел вещью, которая убьёт владельца раньше первого врага.

До героя было далеко. До нормального бойца — тоже. Но хотя бы стало ясно, с какого конца держать оружие.

Я поднял голову.

— Элис? Открывай дверь.

Тишина продержалась пару секунд.

— В Нарнию… — начал я и поморщился. — Тьфу. В Эндор. Пора.

Голос проводницы возник сразу со всех сторон:

«Желаю удачи!»

Я покосился на строку с шестёркой, которая всё ещё висела в памяти.

— Её как раз выдали с запасом. Спасибо.

В стене напротив обелиска прошёл глухой скрежет. По камню протянулась тонкая щель.

Я перехватил топор обеими руками и шагнул к ней.

Глава 2

Свет ударил по глазам так, что я отшатнулся и едва не вернулся обратно в пещеру.

В стене справа от обелиска открылся широкий проход. Ещё секунду назад там был камень, а теперь — белое солнечное пятно, от которого слезились глаза.

— Спасибо хоть дверь показали, — пробормотал я и шагнул наружу.

Под ногами вместо камня оказалась трава.

Я стоял посреди небольшой поляны. Солнце грело голые плечи, ветер шевелил волосы, где-то над головой перекрикивались птицы. После пещеры всё сразу полезло в нос: хвоя, сырая земля, цветы, нагретая кора. Я вдохнул поглубже и чуть не закашлялся.

Вокруг рос настоящий лес, а не декорация с тремя повторяющимися деревьями: дубы, берёзы, кусты, трава по колено. По краю поляны прошмыгнула белка, дальше мелькнул заяц.

Я медленно повернулся вокруг себя.

Красиво.

Даже подозрительно красиво.

На полном обороте я остановился. Проход исчез. За спиной стояли дубы и густой кустарник. Я раздвинул ветки, прошёл несколько шагов, пошарил ладонями по стволам — никакой скалы. Пещера будто передумала существовать.

— Отлично. Назад нельзя. Вперёд неизвестно куда.

Я немного подождал. Дверь не вернулась.

Ладно. Что у меня вообще есть?

Вкладка «Снаряжение» нашлась быстро. Система показала человеческий силуэт и набор пустых ячеек: голова, грудь, плечи, кисти, ноги, обувь, украшения. В разделе поножей одиноко висела иконка набедренной повязки. Топор числился оружием.

На этом богатства заканчивались.

— Уже неплохо, — сказал я. — Некоторые начинают бизнес с меньшим капиталом.

Желудок ответил долгим урчанием.

До темноты надо было найти людей, дорогу или хотя бы дым. С земли были видны одни деревья.

Я выбрал самый высокий дуб у края поляны.

В детстве по деревьям я лазил нормально. Потом основной нагрузкой для рук стала мышка, но другого наблюдательного пункта не было.

Топор пришлось оставить у корней. С ним за спиной я бы либо не залез, либо сбросил его себе на голову.

Я ухватился за нижний сук и подтянулся без особых мучений. Сила четыре работала: атлетом не делала, зато собственное тело двигалось без переговоров.

Дальше пошло легче. Ладони быстро ободрало, зато дыхание не сбилось. Через несколько минут я прижался грудью к стволу и выглянул из кроны.

До горизонта тянулся лес. Сплошное зелёное море, только на севере виднелся просвет. Там темнели крыши, над одной поднимался дым. До деревни было километра два, может, чуть больше.

— Есть!

Люди. Еда. Штаны. Последнее почему-то обрадовало сильнее всего.

Я запомнил направление, уже собирался спускаться и по привычке посмотрел вниз.

Зря.

Земля находилась далеко. Намного дальше, чем казалось по дороге наверх. Ствол уходил вниз почти отвесно, ветки под ногами сразу сделались тонкими и ненадёжными. Ладони вспотели.

— Так. Спокойно. Ты сюда как-то залез.

Вверх я смотрел на ветки. Вниз — ещё и на результат ошибки.

Спуск занял раза в три больше времени. Я нащупывал опору ногой и несколько раз вжимался в ствол. Когда до земли оставалось метров пять, я решил, что дальше можно спрыгнуть.

И увидел зверя у корней.

Он обнюхивал мой топор.

Я замер на ветке. Система тут же подсунула справку:

Дикий порось.

Ранг: Новичок.

Уровень: 1.

Здоровье: 18.

Рыжая щетина, короткие ноги, маленькие глаза. Только клыки длинные, жёлтые, загнутые вверх. Вокруг туши мерцала зелёная дымка.

Новичок. Первый уровень.

Я — Лох без уровня, на дереве. Топор — под кабаном.

Расстановка сил выглядела убедительно.

Порось ткнулся рылом в древко и фыркнул.

— Эй! — крикнул я сверху. — Пошёл отсюда!

Зверь вздрогнул, задрал голову и увидел меня. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом он резко развернулся и исчез в кустах.

Я подождал. Тишина.

— Вот так-то.

Последние метры преодолел почти бодро, спрыгнул, схватил топор и расправил плечи. Может, ранг «Лох» в этом мире значил что-то другое. Скрытый статус. Особая категория. Человек, которого опасаются даже кабаны первого уровня.

— Знай наших, — сообщил я лесу.

За спиной раздалось низкое хриплое рычание.

Я обернулся.

Порось стоял шагах в двадцати. Теперь он не изучал меня и не собирался убегать. Копыто разрывало дёрн, голова опустилась, клыки смотрели вперёд.

Похоже, он отходил не от страха. Брал разбег.

— Ну да. Конечно.

Кабан рванул с места.

В играх атака оставляла время: анимация, красный сектор, кнопка уклонения. Здесь на меня неслась тяжёлая туша, и никакого сектора не было.

В голове вспыхнула картина: клык входит в живот, я падаю, зверь рвёт уже лежачего. Ноги примерзли к земле.

— Двигайся, идиот!

Тело послушалось в самый последний момент. Я дёрнулся вправо и одновременно махнул топором, почти не целясь.

Полностью уйти не успел. Клык прошёл по икре, будто по ткани, только тканью была моя нога.

Получено 3 урона.

Правая голень повреждена.

— А-а-а!

Топор всё же достал порося. Лезвие ударило под рёбра и распороло бок. Не глубоко, но кровь сразу потекла по щетине.

Вы нанесли 7 урона.

Кровотечение.

Зверь с визгом пронёсся мимо, затормозил, развернулся.

Я остался на ногах, хотя правая уже подгибалась. В голове шумело. Руки сжимали древко слишком крепко, пальцы почти свело.

Семь урона из восемнадцати. Хорошо попал.

И не убил.

Это быстро привело меня в чувство. Порось не обязан был падать после первого удачного замаха. Он был ранен, но ещё мог закончить бой.

— Ладно, — выдохнул я. — Без игровых условностей.

Он пошёл второй раз.

Теперь я видел движение заранее. Не всё сразу — только опущенную голову, короткие ноги и точку, куда он должен прийти через секунду. Я сделал полшага в сторону и рубанул короче, без широкого красивого замаха.

Лезвие прошло по плечу и задело переднюю ногу.

Вы нанесли 5 урона.

Нарушение опоры.

Кровотечение усиливается.

Порось сбился, едва не перевернулся, но удержался. Одна нога дрожала, бок блестел от крови.

Цель ослаблена.

— Уже лучше.

Он всё ещё был жив. Зато теперь не таким быстрым.

Третий рывок вышел неровным. Я шагнул навстречу и поднял топор, метя в основание шеи. В последний момент клыки оказались слишком близко, я дёрнул руки и испортил удар.

Лезвие скользнуло по спине, ушло ниже и отсекло что-то тонкое.

На траву упал хвост.

Вы нанесли 2 урона.

Тяжёлый стресс.

Отсечён хвост.

Я посмотрел на хвост. Потом на порося. Потом снова на хвост.

— Не может быть.

Может.

Порось тоже заметил потерю. Он остановился, подошёл к хвосту и обнюхал его. Затем повернул голову к собственному заду, снова посмотрел на траву и издал короткий жалобный звук.

Бой сам собой прервался.

— Слушай, извини, — сказал я. — Я вообще в шею целился.

В интерфейсе вспыхнуло сообщение:

Состояние: Бессилие подступает.

Очень кстати.

Руки тяжелели. Дышал я уже ртом, нога горела, а порось стоял боком и всё ещё переживал личную трагедию.

Шея была открыта.

Я перехватил топор, сделал шаг и ударил. Без крика, без замаха от плеча. Просто вложил остаток сил и повёл лезвие туда, куда следовало с самого начала.

Топор вошёл у основания шеи. Послышался хруст. Порось дёрнулся, завалился на бок и ещё несколько раз ударил ногами по траве.

Вы нанесли 4 урона.

Дикий порось убит.

Опыт получен.

Я отошёл на шаг, но колено не выдержало. Пришлось опереться на топор.

Зверь затих не сразу. Радости не было. Облегчение, тошнота и удивление от того, сколько понадобилось, чтобы убить небольшого кабана.

Первый удар открыл кровотечение. Второй повредил ногу. Третий случайно лишил его хвоста и дал мне время. Без любого из этих попаданий на траве мог лежать я.

В углу зрения появилась полоска.

Прогресс до 1 уровня: 12%.

— Двенадцать?

Я посмотрел на труп, на разодранную икру, на свои руки в крови.

За один бой, который я едва пережил, система выдала двенадцать процентов.

— Значит, ещё примерно восемь таких, — сказал я и сел прямо на землю. — Отличная игра. Очень дружелюбная к новичкам.

Нога тут же напомнила, что разговоры разговорами, а в икре у меня дырка.

Я попробовал подняться. Перед глазами потемнело, колено подломилось, и пришлось снова опуститься в траву. Энергия стояла на нуле. Бой занял от силы минуту, а я чувствовал себя так, словно весь день таскал мешки, причём часть из них била копытами.

Ладно. Победитель может немного полежать рядом с побеждённым. Главное, чтобы родственники покойного не пришли на поминки.

Я отполз к ближайшему дубу, устроил топор на коленях и стал ждать.

Первые минут десять я прислушивался к ноге. Потом — к лесу. Нога хотя бы честно болела в одном месте. Лес работал по всей площади.

Хрустнула ветка — я вцепился в древко. В траве что-то прошуршало — уже представил пасть. Птица сорвалась с ветки, и я едва не махнул топором над головой. Очень быстро выяснилось, что неподвижный человек с запахом крови воспринимает природу иначе, чем турист с бутербродом.

Время тянулось медленно. Я пытался считать секунды, потом удары сердца, потом решил, что схожу с ума, и бросил.

Рана понемногу стягивалась. Сначала кровь перестала течь по голени, затем края разрыва начали зудеть. Неприятно, но обнадёживающе. Характеристика здоровья у меня была всего единица, а тело всё равно ремонтировало себя заметно быстрее земного.

— Работает, — пробормотал я. — Медленно, зараза, но работает.

Желание когда-нибудь вложиться в здоровье стало чуть сильнее. Не настолько, чтобы прямо сейчас менять будущий билд, но достаточно, чтобы перестать считать эту характеристику бесполезной.

Пока нога срасталась, я открыл интерфейс. Смотреть на полоски было спокойнее, чем гадать, кто прячется в кустах.

Имя, раса, ранг и уровень других существ отображались без проблем. У нейтральных тварей система показывала ещё и запас здоровья. На этом щедрость заканчивалась. Ни чужих характеристик, ни мастерств, ни распределения очков.

То есть встретил человека с мечом — и разбирайся сам. Может, он в силу вложился. Может, в ловкость. Может, меч носит для красоты, а убивает заклинаниями. В нормальной игре я бы полез на форум. Здесь форум, судя по всему, мог ударить в ответ.

В справке нашёлся раздел о рангах.

Разница в рангах:

При разнице в один ранг урон существа более высокого ранга по низшему удваивается. Урон низшего по высшему уменьшается вдвое.

При разнице в три ранга и более атаки слабейшего могут не причинять существенного вреда.

Ранг влияет на эффективность характеристик. При равных значениях характеристика существа более высокого ранга проявляется сильнее.

Существо высокого ранга способно подавлять низших давлением ауры. Сила воздействия зависит от разницы рангов.

Я перечитал первый пункт.

Вот почему порось разбирал меня так уверенно. Он — Новичок, я — Лох. Его урон удваивался, мой резался пополам. Три очка силы помогли, но систему не обманули. А когда закончилась энергия и полезло бессилие, стало совсем весело.

Шесть очков удачи сейчас выглядели особенно издевательски. Будь вместо них хотя бы по паре силы, ловкости и выносливости, бой закончился бы быстрее. Возможно, даже без знакомства клыка с моей ногой.

Ниже шёл раздел о нейтральных существах.

Нейтральные существа не выбирают характеристики как разумные. Их параметры определяются уровнем, видовым шаблоном и классом сущности.

Коротко и бесполезно. Порось был поросем, потому что родился поросем. Спасибо, система.

Зато я вспомнил зелёное обозначение его ранга. У меня никакого цвета не было. Значит, цвет, скорее всего, появлялся только после перехода к Новичку. Может, вместе с аурой. Может, тварь вообще полезла на меня именно потому, что увидела бесцветного Лоха с оружием не по размеру.

Пока только догадки. Проверять их на следующем кабане не хотелось.

Примерно через три часа я смог осторожно встать. Икра ещё ныла, кожа на месте раны оставалась красной и стянутой, но нога держала вес. Энергия восстановилась.

Я сделал несколько шагов возле дерева. Не идеально, однако уже не ползком.

— Вот и славно.

За спиной хрустнула ветка.

Я замер.

Не птица. Тяжелее.

Медленно повернулся.

На опушке стояли два порося. Оба первого уровня. Они смотрели то на меня, то на лежащего в траве собрата.

— Нет, — сказал я. — Вы сегодня уже достаточно сделали для науки.

Поросята на моё мнение не отреагировали.

Пошли вперёд медленно, без прежней суеты. Один забирал левее, второй держался справа. Я поворачивался вслед за ними и всё больше понимал, чем это закончится: пока машу топором в одну сторону, со второй мне вскрывают ногу.

Я перехватил древко и покосился на деревья. До ближайшего — шагов десять. Икра только-только перестала напоминать разорванную тряпку.

Нет, второй бой подряд я не потяну.

— Родственники? Соболезную.

Кабаны ускорились.

Я тоже. Только в противоположную сторону.

Героизма в этом было немного. Зато ноги пока работали.

Тропа петляла между стволами. Я бежал, прижимая топор к боку, и ждал, когда в спину войдёт клык. Сзади ломались ветки, тяжело били по земле копыта. Зажившая нога начала тянуть.

На прямой они бы меня взяли. Среди деревьев то один, то другой цеплялся за кусты, и этого хватало, чтобы я не видел их прямо за плечом.

Ненадолго.

— Стой, Лох!

Человеческий голос донёсся сзади. Почти сразу дважды визгнуло — коротко, с обрывом.

Я продолжал бежать. Мало ли кто там кому кричит.

— Да остановись ты, трус!

Вот это уже прозвучало адресно.

Я затормозил, едва не приложился плечом о ствол, и обернулся.

Оба порося лежали в траве. Над ними стояли два парня с длинными двуручными мечами. Одинаковый рост, одинаковые лица, даже щурились похоже. Один блондин, второй брюнет.

Одеты они были ненамного лучше меня, зато мечи держали так, будто пользовались ими не первую неделю.

Я навёл взгляд на блондина.

Саня.

Ранг: Лох.

Потом на второго.

Ваня.

Ранг: Лох.

— От лохов слышу, — сказал я.

Братья уже склонились над тушами. Видимо, ответ не заслуживал внимания. Через несколько секунд в их поясные мешочки ушли несколько медяков.

Дроп.

Я тут же вспомнил про своего порося, которого даже не проверил. Отлично. Первый заработок оставил в лесу. Настоящий предприниматель.

Блондин, судя по интерфейсу Саня, выпрямился и указал на меня мечом.

— Слышал, брат? Мы его спасли, а он огрызается.

— Ранг соответствует характеру, — сказал Ваня.

Попало неприятно. Слишком знакомая интонация. На Земле мне такое говорили без слова «ранг», но смысл не менялся.

— Я вообще-то не от них убегал, — начал я и сразу услышал, насколько жалко это звучит. — Одного уже убил. Этих… проверял.

Близнецы посмотрели друг на друга.

Молчали секунду.

Потом оба расхохотались.

— Проверял! — Саня опёрся на меч. — Ты видел, брат, какой у него метод? Сначала разгон, потом сбор данных!

— Метод перспективный, — серьёзно сказал Ваня. — Ещё немного — и открыл бы деревню.

— Какую ещё деревню?

— Первую, до которой добежал бы.

Они снова заржали. Я промолчал. Спина у меня действительно была к ним, а объяснить научную ценность побега от двух кабанов всё равно не получилось бы.

Саня первым успокоился и вытер глаза рукавом.

— Пошли с нами. Деревня рядом. Там таких, как мы, хватает.

— И как ты, тоже, — добавил Ваня.

— Иначе тебя тут белка добьёт.

Они двинулись по тропе, продолжая переговариваться, и даже не посмотрели, иду ли я за ними.

Я глянул на темнеющий лес. Потом на три кабаньи туши. Выбор оказался несложным.

Пришлось догонять.

Я пошёл за ними.

Сон по-прежнему не заканчивался. Рана зажила, усталость прошла, но боль я помнил слишком хорошо. Слишком много в этом сне было правил, последствий и людей, которые не старались играть удобные роли.

Глядя на спины близнецов, я впервые допустил мысль, которую до этого старательно отгонял.

А что, если просыпаться некуда?

Минут десять мы шли молча. Тропа виляла между деревьями. Нога немного тянула, но идти не мешала.

Саня и Ваня иногда обменивались короткими замечаниями, будто меня рядом не было. Потом Саня всё-таки обернулся.

— Ты хоть понимаешь, куда попал? Или будешь бегать от кабанов, пока не встретится кто-то посерьёзнее?

Хотелось ответить про успешное тактическое отступление. Я промолчал. Самолюбие новой информации не давало.

— Не особо. Элис дала выбрать расу и оружие. Назвала мир прекрасным. На этом обучение закончилось.

— Элис, — повторил Ваня и сплюнул в траву. — Интерфейс для новеньких. Любит красивые вступления.

— Эндор и правда был красивым, — сказал Саня. — Наверное. Когда-то.

В его голосе впервые не было насмешки.

— А теперь?

— А теперь сюда тащится всё, что не удержалось в своих мирах.

— Можно понятнее?

Ваня кивнул брату: рассказывай.

— Миры гибнут, — сказал Саня. — Вместе с людьми, тварями и богами. Но некоторые успевают уйти. Эндор их принимает.

— Кого именно?

— Всех понемногу. Олимпийцев. Асов. Египетских. Тех, кого раньше называли владыками грома, войны, смерти и прочего.

Я несколько шагов переваривал услышанное.

— Зевс? Один? Анубис? Сет?

— Они самые, — ответил Ваня. — Не сказки и не статуи. Настоящие. Со своими землями, слугами, чудовищами и войнами.

— Греки любят героев и громкие речи, — добавил Саня. — Скандинавы любят войну и честь. В основном войну. Египетские сидят тихо, но к ним лучше не лезть. Старые они. И чужих не любят.

— А здесь им всем чего не хватает?

— Одного мира на всех, — сказал Ваня.

— Земель, власти, веры, душ, — перечислил Саня. — За всё дерутся.

Я посмотрел на их затылки.

— А если никому не служить?

— Живи без покровителя, — пожал плечами Саня. — Без благословений, подарков и помощи, когда тебя будут резать.

— Зато без хозяина над душой, — сказал Ваня.

Это мне понравилось.

И ровно в этот момент интерфейс открыл новую вкладку.

Покровитель.

Выберите высшее существо.

— Своевременно, — сказал я.

Братья обернулись.

— Появилось? — спросил Саня.

— Ага. Что будет, если выбрать?

— Узнаешь.

Я открыл список. Вчитываться во все имена не стал. Для человека с двуручным топором первое решение выглядело очевидным.

Арес.

Ответ пришёл сразу.

ПОШЁЛ НА ХЕР.

Я остановился.

— Ну? — Ваня уже улыбался.

— Контакт установлен, — сказал я. — Бог войны послал меня на хер.

Близнецы заржали.

— Он всех посылает, — объяснил Саня между смешками. — Характер такой.

Я закрыл вкладку. Мир, который утром был просто очень подробным сном, окончательно расползался во все стороны. Боги, погибшие миры, чужие земли, войны за души. И я посреди этого великолепия: Лох без штанов, с двуручным топором и официальным отказом от Ареса.

— Греки, скандинавы, египтяне, — пробормотал я. — Кого ещё ждать?

Где-то далеко глухо ухнуло. Земля под ногами едва заметно дрогнула.

Братья перестали смеяться и ускорили шаг.

Я не стал спрашивать почему. Просто поспешил следом.

Глава 3

Через двадцать минут лес кончился.

За последними деревьями стояла деревня. Не та, которую рисуют на обложках фэнтези, — без башен, резных ворот и флагов на ветру. Десятка три деревянных домов, частокол в полтора человеческих роста, колодец посреди утоптанной площади. Два здания выделялись высотой: одно двухэтажное, второе — целых три.

— Таверна, — бросил Саня, указав на первое. — А вон дом вождя.

Ворота представляли собой бревно, отодвинутое в сторону. Мы прошли внутрь.

Я сперва увидел людей.

Их оказалось много. Кто-то нёс хворост, кто-то тащил за верёвку мелкую тушу, у колодца двое ругались из-за ведра. Между домами мелькали эльфийские уши, бороды гномов, человеческие лица. Все разговаривали, торговались, куда-то спешили. Никто не замер при виде нового героя с топором.

Мир уже жил без меня.

Обидно, если честно. Где хотя бы один старец, способный с первого взгляда распознать великий скрытый потенциал? Где толпа благодарных селян? Вместо этого на меня посмотрела женщина с охапкой веток — ровно на секунду, — а потом отвернулась.

Для неё я был ещё одним босым типом в набедренной повязке.

— Даже массовка здесь полезнее меня, — пробормотал я.

И не соврал. Почти все уже раздобыли одежду. Простые рубахи, кожаные куртки, штаны, сапоги. У одного парня на поясе висел короткий меч; другой хвастался перед приятелем целой связкой шкур. Люди успели поделить жильё, устроить рынок и выяснить, кто главнее.

Человечество не подведёт. Перетащи его в другой мир, раздень и дай дубину — через пару дней оно заведёт торговлю, начальство и презрение к тем, кто прибыл позже.

Я подтянул топор к плечу. Не угрожающе. Просто с ним выглядел чуть меньше похожим на потерявшегося отдыхающего.

Почти все на площади смотрели в одну сторону — на каменный выступ возле трёхэтажного дома. Там стоял худой светловолосый парень лет семнадцати. Он поднял руки, и шум вокруг быстро стих.

Я прищурился.

Сигурд. Человек. Ранг: Лох.

Из горла вырвался смешок. Несколько человек недовольно обернулись, но сразу вернулись к оратору.

Я проверил ближайших. Лох. Ещё лох. Эльфийка — лох. Гном — тоже. На площади собрались десятки людей и нелюдей, и система честно сообщала, что мы находимся примерно на одном социальном дне.

Разница была лишь в том, что этот Лох стоял на камне, а остальные его слушали.

— Мы не будем рабами! — выкрикнул Сигурд.

Голос у него ломался. Начал басом, на середине ушёл в подростковый визг и закончил сипло. Толпу это не смутило.

— Мы захватим этот мир! — продолжал он. — Этот мир будет считаться с нами!

— Сигурд прав!

— Да, Сигурд!

— Как скажешь, Сигурд!

Откуда-то сзади донеслось особенно вдохновенное:

— Сигурда в императоры!

Сигурд расплылся в улыбке. На миг мне показалось, что даже он понял, насколько всё это нелепо. Потом решил не мешать собственной карьере.

— Ваше желание — моя цель!

Я прикрыл лицо ладонью.

Ещё вчера я сидел в московской квартире, а теперь стоял среди голых неудачников, слушавших, как такой же неудачник обещает завоевать мир. И ведь слушали серьёзно.

Смешно было ровно до момента, когда я заметил их лица. Людям хотелось верить. Неважно кому, лишь бы тот говорил уверенно и обещал, что страх скоро закончится.

— Сигурд! — позвал я.

Получилось громче, чем собирался. Площадь затихла.

— Речь хорошая. А делать нам сейчас что?

Сигурд повернул голову медленно, с паузой. Вид у него стал такой, словно на государственном приёме внезапно заговорил стул.

— Это кто? — спросил он у близнецов. — Новичок?

Ваня вскочил, вытянулся, открыл рот и не нашёл слов. Кивнул и сел обратно.

Саня оказался находчивее:

— Великий Сигурд! Мы нашли этого труса, когда он удирал от двух кабанов первого уровня!

Площадь заржала.

Сигурд смеялся громче остальных — высоким, противным смешком. Я уже пожалел, что вообще открыл рот.

— Труса мы ещё не спрашивали! — объявил он.

— И всё-таки, что нам делать? — произнёс женский голос.

Вперёд вышла эльфийка с луком за спиной. Стройная, светловолосая, с острыми чертами лица. Говорила она спокойно, отчего её было слышно лучше Сигурда.

— Мы третий день сидим в деревне, — сказала она. — Кроме того, что всё будет прекрасно, я ничего конкретного не услышала. Не быть рабами — полезная мысль. Но где брать еду? Где спать? Как развиваться? Что находится за деревней?

Марина. Эльф. Ранг: Лох.

Наконец-то здесь нашёлся взрослый человек. Пусть даже эльф.

За её спиной кто-то одобрительно загудел. Сигурд откашлялся и принял выражение глубокой государственной заботы.

— Спасибо за прекрасный вопрос, Марина! — начал он. — Он волнует каждого из вас. И я отвечу…

Он выдержал паузу.

— Всё будет прекрасно!

Я расхохотался. Не сдержался. Настоящий политик: вопрос услышал, ответ не понадобился.

Теперь уже вся площадь смотрела на меня.

— Я что-то смешное сказал? — пискнул Сигурд.

— Нет, — ответил я, кое-как успокоившись. — Всё нормально.

— Что себе позволяет этот лох? — прошипел кто-то рядом.

Саня тут же подхватил:

— Вы видели, какой он лох? Одного кабана еле добил, кровью весь истёк! По нему сразу понятно: стартовые очки раскидать не сумел.

Я напряг зрение и ещё раз посмотрел на Сигурда.

Сигурд. Человек. Ранг: Лох.

Ни цифр, ни характеристик. Только раса, имя и ранг. То же самое показала Марина. Похоже, чужую раскладку система скрывала. О человеке оставалось судить по оружию, одежде и тому, насколько уверенно он держится.

Саня ухмылялся так, словно всё равно видел мои четыре очка силы и единицу во владении топором.

Ещё минуту назад эта раскладка казалась прямой и честной. Сейчас — попыткой решить все проблемы одним большим куском железа.

— И что с ней не так? — спросил я. — Мне нравятся топоры. Лучше уметь хорошо что-то одно, чем плохо всё подряд.

— Хорошо ты умеешь только драпать! — отозвался Саня. — Надо было выносливость качать. Мы бы не пришли — кабаны уже твоими кишками завтракали.

Снова смех. Не все смеялись. Марина смотрела без выражения, а рядом с ней стоял коренастый гном в сером балахоне. Он разглядывал меня без насмешки — скорее прикидывал что-то.

Сигурд решил выступить наставником:

— Раскладка у тебя нубская. Всё в силу, да? И оружие выбрал побольше, о чем свидетельствует зеленый огонь вокруг топора. А ловкость где? Выносливость? Я характеристик не вижу, но жизнь всё показывает. От одного кабана чуть не умер. Топор сломается — что делать будешь? Другим оружием не владеешь. И ловкость всегда должна быть выше, чем у противника. Тогда удар не станет неожиданностью. Запомни.

Я хотел огрызнуться, но зацепился за одно: топор действительно мог сломаться. Здесь он не полоска прочности в инвентаре, а дерево и металл. Древко треснет — и моя специализация закончится раньше меня.

— Что с нуба взять, — подвёл итог Сигурд.

— Будто эти три очка спасают мир, — сказал я. — Певчая пташка, а тебе система что дала на старте?

Он приосанился.

— Два силы, три ловкости, два интеллекта, три здоровья. В среднем у всех примерно так.

— Тогда понятно, почему тебе легко учить других. Попробуй убить кого-нибудь, когда почти везде по единице. Потом расскажешь о таланте.

По площади прошёл гул.

Сигурд моргнул.

— Почему у тебя так мало?

— Потому что шесть ушло в удачу.

Он несколько секунд смотрел молча. Потом согнулся от смеха.

— Система не просто решила, что ты лошара! Она ещё и оформила это характеристиками!

Толпа подхватила. Кто-то захрюкал, кто-то хлопнул себя по колену. Я подождал, пока им надоест.

— Весело, — сказал я. — Особенно тем, кому нормальный старт достался. Только вы здесь третий день, а всё ещё Лохи. Не улучшенные. Обычные. Базовая комплектация.

Смех оборвался.

Сигурд замер, решая, как реагировать. Судя по лицу, ни одного подходящего варианта в его сборке не оказалось.

— Это был период адаптации, — выдавил он наконец. — Ты не поймёшь. Товарищи! Вступайте в мой клан. Он самый большой и сильный. Я обещаю быстрый рост и положение в обществе! Завтра мы с доверенными людьми пройдём подземелье. Мне осталось всего десять процентов до следующего уровня!

Толпа оживилась.

— А дальше что? — спросил кто-то.

— Одно знаю точно! — Сигурд поднял руки к темнеющему небу. — Мир непрост, и изучать его нужно осторожно. На сегодня всё. Доброй ночи!

Он спрыгнул с камня и направился к трёхэтажному дому. За ним потянулось человек двадцать, включая Саню и Ваню. Оба успели обернуться и показать мне одинаково довольные рожи.

Площадь начала пустеть.

На площади осталось около тридцати человек. Остальные уже разбрелись по деревне: кто к кострам, кто к домам, кто вслед за новым вождём. Выходило, почти половина местных состояла у Сигурда. Неудивительно, что лучший дом достался именно им. Интересно только, попросили они разрешения или просто однажды занесли вещи и объявили вопрос закрытым.

Мимо прошла Марина с тем хмурым гномом в сером балахоне. Теперь я разглядел её снаряжение: кожаная куртка, штаны, лук за спиной, колчан и длинное копьё в руке. Рядом с ней я выглядел ещё печальнее.

Вспомнив, что именно она заставила Сигурда ответить по существу, я окликнул:

— Эй! Спасибо за поддержку.

Марина остановилась. Повернула голову, смерила меня взглядом и плюнула на землю у моих ног.

— Позор тебе, лох. Позор.

После чего пошла дальше.

Я проводил её взглядом.

— И тебе доброй ночи.

Гном обернулся, улыбнулся почти сочувственно и поспешил за ней.

Я остался посреди площади, чувствуя, как уши медленно наливаются жаром. Вот и первая благодарность в новом мире. Лучше бы промолчал. Марина хотя бы задала правильный вопрос, но союзника во мне явно не увидела. Скорее ещё одну проблему, которая почему-то умеет разговаривать.

Только теперь до меня дошла ещё одна неприятная вещь: все вокруг были одеты. Рубахи, штаны, сапоги, кожаные куртки. Кто-то успел раздобыть стёганый доспех, а один счастливчик щеголял в старой кольчуге с прорехой на плече.

Я опустил глаза на свою набедренную повязку. Босые ступни покрылись пылью, на голени подсыхала кровь после кабана. Топор в руке не улучшал картину. Он только подсказывал окружающим держаться подальше от голого психа.

Отлично. Они выглядели переселенцами в фэнтезийном мире. Я — участником очень дешёвой постановки про дикаря. Даже убитый кабан был одет приличнее: у него хотя бы имелась шкура.

Из таверны доносились голоса и звон посуды. В открытых окнах горел свет, а запах жареного мяса был настолько убедительным, что желудок сразу напомнил о себе.

С площади я ушёл. Не из гордости — просто стоять там дальше было незачем. Напротив таверны нашёлся тёплый от дневного солнца камень. Я сел, положил топор рядом и прислушался к собственному животу.

Из окон тянуло жареным мясом. Денег не было. Одежды тоже. Даже привычно проверить карманы не получалось: проверять было нечего.

Минуту я всё же подождал. Вдруг в этом мире новичков принято кормить бесплатно. Или хозяин увидит босого парня с топором, растрогается и вынесет хотя бы хлеб.

Дверь распахнулась. На улицу вывалился пьяный гном, постоял, почесал живот и побрёл за угол.

— Спасибо, судьба. Очень содержательно.

Я поднялся и вошёл сам. Внутри было жарко, пахло мясом, дымом и кислым пивом. Кто-то спорил у стойки, за дальним столом пели сразу две разные песни. Мои босые шаги в этом шуме утонули.

Пару человек всё-таки посмотрели. Один — на топор, второй — ниже. Удивляться не стали. Похоже, голый новичок здесь был не происшествием, а обычным вечерним посетителем.

За стойкой возился с кружками упитанный лысоватый мужчина в испачканном переднике. Я задержал на нём взгляд. [Раса: Человек. Имя: Крен. Уровень: 25. Занятие: Трактирщик.]

Я перечитал строку.

Двадцать пятый уровень. У человека, который протирал кружки.

Сигурд собирался покорить мир, оставаясь «Лохом», а местный трактирщик мог, вероятно, одной тряпкой зачистить половину деревни.

Я подошёл к стойке.

— Мастер Крен, добрый вечер. Сколько стоит поужинать и переночевать?

Он продолжал вытирать кружку.

— Доброй ночи, господин Лёха. Ужин — одно серебро. Ночлег — ещё одно.

Он знал моё имя. Я решил пока не спрашивать откуда.

— А если серебра нет? Можно отработать? Дрова нарубить, посуду помыть. На крайний случай поспать где-нибудь в конюшне.

Крен поднял глаза. На лице у него держалась вежливая улыбка человека, который слышал эту просьбу слишком много раз.

— Нет.

И отвернулся к подошедшему посетителю.

— Господин Рон! Рад вас видеть. Как вчерашний поход? Шкуры удалось добыть?

Я ещё несколько секунд стоял у стойки, хотя разговор со мной явно закончился. Крен не выставил меня за дверь и не оскорбил. Он сделал хуже: мгновенно перестал замечать.

Даже трактирщик занимал в Эндоре положение. У него были работа, деньги и двадцать пять уровней. У меня — повязка, голод и топор, который пока приносил больше проблем, чем пользы. Очень хотелось уйти с достоинством. Желудок предложил для начала найти достоинству ужин.

Рядом звякнул металл.

Гном был невысоким, но широким настолько, что казался подвижной частью крепостной стены. Кольчуга потёрта и местами поцарапана, однако сидела на нём как привычная одежда. Железный шлем закрывал лицо, за поясом висел короткий боевой молот с массивным бойком. На металле темнели пятна, которые я предпочёл принять за ржавчину. Из-под шлема выбивались чёрные волосы.

[Гном. Рон. Ранг: Лох. Уровень: 0.]

Рон поднял забрало. Густая чёрная борода, обветренное лицо, карие глаза. Говорил он неожиданно мягким басом:

— Мне как обычно, Крен.

Потом осмотрел меня сверху вниз.

— Новенький?

— Сегодня появился.

— Видно. Есть хочешь?

Живот ответил раньше меня. Заурчал так громко, что люди у ближайшего стола обернулись.

Рон усмехнулся.

— Тогда неси нам ужин, Крен. И кувшин терпкого.

— Слушаю, господин Рон.

— Неудобно как-то, — пробормотал я. — Я ведь заплатить не смогу.

— Потом разберёмся. Новичкам помогать надо. А не ржать над ними всей деревней.

Последние слова он произнёс громче и посмотрел в зал. Несколько человек сразу отвели глаза.

— Идём.

Свободных столов не было. Рон направился к самому шумному, где четверо парней праздновали победу над каким-то зайцем второго уровня. Рыжий как раз показывал руками размер зверя, с каждым разом увеличивая его примерно на треть.

Гном остановился рядом.

— Освободите стол.

Сказал спокойно. Рыжий дёрнулся, собираясь возмутиться. Даже приподнялся с лавки. Потом посмотрел на молот, на кольчугу и на лицо Рона. Гном не повышал голоса и не хватался за оружие. Просто ждал.

Друзья рыжего оказались понятливее: уже собирали кружки. Он постоял ещё секунду и сел обратно только затем, чтобы подхватить тарелку.

Через несколько мгновений стол был наш. Компания пересела к соседям, а те молча потеснились. Уровень Рона видели все тот же — нулевой «Лох». Похоже, иногда интерфейс сообщал далеко не всё полезное.

— Зайца второго уровня убили, — проворчал Рон, снимая шлем. — Осталось балладу заказать.

Парни услышали. Один открыл рот, но сосед толкнул его локтем. На этом героическая защита чести закончилась.

Я сел напротив. Рон поставил молот у стены, придвинул к себе лавку и кивнул на мой топор.

— Ну, топорник. Как добрался сюда в таком виде?

— Быстро. Последнюю часть пути за мной гнались.

Рон заржал так, что за ближайшим столом обернулись сразу трое.

Крен принёс две миски похлёбки, лепёшки с сыром, кувшин и кружки. Рон кинул на поднос две серебряные монеты. Трактирщик сгреб их и ушёл, даже не пересчитав.

От миски шёл густой запах дыма и трав. В бульоне плавали коренья, куски мяса и что-то подозрительно знакомое, вроде картошки. Я попробовал, обжёгся и тут же полез за второй ложкой.

Мясо было жёстким, но после целого дня без еды я бы не отказался и от подошвы. Решил не выяснять, кому оно принадлежало. В новом мире некоторые знания могли испортить аппетит.

Лепёшку сначала хотелось приберечь. Потом я посмотрел на неё, на пустую миску и понял: чёрный день уже наступил. Половина исчезла сразу.

Рон ел быстро, отламывая лепёшку и макая её в похлёбку. Я разлил тёмное вино. Он поднял кружку.

— За цель в жизни. И за жизнь без оленей.

При этом посмотрел на компанию победителей зайца.

Я фыркнул. Мы чокнулись.

Вино оказалось крепче, чем ожидалось. Вкус терпкий, почти горький, зато после первого глотка стало тепло в груди, а после второго отпустило плечи. Я впервые за день сидел в безопасности, ел горячую пищу и не ждал, что из кустов выскочит очередная свинья.

Шум таверны перестал раздражать. Даже победители зайца за соседним столом теперь казались не придурками, а обычными людьми, которые слишком громко радовались тому, что пока живы.

— Спасибо, Рон. Буду должен.

— Конечно будешь, — весело ответил он. — Отработаешь.

Мы оба засмеялись, но мне эта фраза не понравилась. Совсем немного. Так, лёгкий укол где-то под рёбрами.

Можно было решить, что гном просто шутит. Он накормил меня, заплатил за еду, прогнал со стола четверых. Нормальный человек на моём месте сказал бы спасибо и перестал искать подвох.

Но бесплатный ужин всё равно оставался бесплатным только до момента, когда объявят цену.

Я отложил ложку.

— Рон, можно вопрос?

— Валяй.

— Это ведь не сон?

Гном перестал жевать. Посмотрел на меня, отпил вина и поставил кружку на стол.

— Нет.

Ответ был короткий. От этого стало только хуже.

— Блин.

Рон поднял брови.

— А что не так?

Я покрутил пустую кружку. На дне блестело несколько капель вина.

— Я всё время думал, что проснусь. Когда появился в пещере — думал. Когда кабан меня чуть не распорол — тоже. Слишком долго, конечно, но сны иногда странные бывают.

— А теперь просыпаться не хочется?

— Не знаю.

Сначала хотелось ответить быстро. Потом понял, что не получится.

— В первые минуты я вообще был счастлив. Новый мир, характеристики, оружие… Всё как в игре. А потом выяснилось, что боль тут настоящая. Голод тоже. И если бы я сразу понял, что это не сон, многое сделал бы иначе.

Перед глазами снова возникло меню. Три очка в силу. Двуручный топор. Первый кабан. Бегство от двух следующих.

— Прокачку запорол? — спросил Рон.

— Не знаю. Может, и не запорол. Но день точно потерял.

Гном отпил из кружки.

— День потерял, — согласился он. — Бывает.

Я ожидал утешения. Не дождался.

— И всё?

— А что ещё? Назад его не вернёшь. Спиши на то, что головой ударился при переходе. Теперь хоть понял, где находишься.

Он показал большим пальцем на зал.

— Вон те тоже поняли. Уже несколько дней понимают. Убили пару зверей, наскребли на выпивку и решили, что этого достаточно.

За соседним столом как раз снова спорили о зайце. Один парень уверял, что ударил первым. Второй — что без него зверь вообще бы не умер.

— Им здесь лучше, чем дома, — продолжил Рон. — Там они пили без доспехов, а тут с мечами. Большая разница.

— Я так не хочу.

Ответ вылетел слишком быстро.

Рон усмехнулся.

— А как хочешь?

— Стать сильным. Не бегать от каждого поросёнка. Не ждать, пока кто-нибудь накормит. Нормально разобраться в этом мире.

Слово «лучшим» тоже просилось наружу, но я его проглотил. Хватило и сказанного.

— Тогда рассказывай, что успел.

Я начал с пещеры. Про Элис, интерфейс и выбор топора. Потом дошёл до кабана, близнецов и деревни.

Рон слушал молча. Иногда кивал. На рассказе о кабане отложил ложку.

— Один его бил?

— Один.

— И убил?

— Еле.

— Это хорошо.

Я посмотрел на него.

— Что именно?

— Это хорошо.

— Что хорошего? Я там чуть не остался.

Рон повёл плечом.

— Зато понял с первого раза. Кабану всё равно, избранный ты или нет. Зазевался — и он тебя ест.

— Утешать ты умеешь.

— Я и не пытался.

Он отломил кусок лепёшки и отправил в рот.

— Хуже, когда новичку сразу везёт. Убивает зверя одним ударом, решает, что уже герой, и идёт искать противника покрупнее.

— А потом?

— Потом противник ужинает.

Возразить было нечего.

— Давно ты здесь?

Рон перестал жевать. Посмотрел в кружку.

— Хватает.

Ответ прозвучал так, что второй вопрос я оставил при себе.

Он снова осмотрел меня. Не лицо — руки, плечи, топор у стены.

— Двуручный?

— Да.

— Сойдёт.

— Даже так?

— С луком возиться долго. Мечом любят махать перед зеркалом. Топор проще: если достал — разговор уже почти закончен.

Я усмехнулся.

— Правда, руки у тебя пока слабоваты.

— Вот теперь узнаю поддержку.

— Я оплатил тебе ужин. Поддержку не обещал.

Он сказал это вроде бы в шутку. Но мысль пришла неприятная: за еду и кров обычно платят. Если не монетами, то чем-нибудь ещё.

Я сделал глоток.

Рон наклонился через стол.

— Сегодня нашёл одно место. Там мертвецы возвращаются. Можно ходить кругами и брать опыт, пока хватает сил.

— И зачем тебе я?

— Один держит удар. Второй бьёт. Если полезут с двух сторон, ты отвлечёшь.

Лицо Рона сразу изменилось.

— Сигурд ходит толпой. В толпе безопаснее, зато опыт режется на всех. Он собирает людей, чтобы они называли его вождём. Я собираю опыт.

— Вдвоём делиться выгоднее.

— Уже соображаешь.

— Я в прежнем мире много играл.

— Здесь это поможет ровно до первого удара по голове.

— Уже помогло, — сказал я и потрогал голень.

Рон хмыкнул.

— В том месте мертвецы появляются снова. Пока силы есть, можно ходить по кругу и не ждать.

Вот теперь я перестал замечать шум таверны.

— Когда идём?

— На рассвете.

Он откинулся на лавке и допил вино.

— Тебе возьму комнату. Спать осталось немного.

— Спасибо, Рон. Серьёзно.

— Поблагодаришь после.

В его голосе ничего особенного не было. Но прежняя фраза — «отработаешь» — вспомнилась сама.

Комната была прямо под крышей. Кровать узкая, тюфяк набит соломой, возле стены таз с водой. Окно — не больше моей ладони.

После пещеры всё это казалось хорошим номером.

За стеной Рон повозился, что-то уронил и вскоре захрапел.

Я лёг, но сон не шёл.

В темноте снова вспоминались пещера, кабан, близнецы и Сигурд. Завтра к ним добавятся мертвецы.

Попробовал убедить себя, что всё ещё сплю.

Не получилось. Голень ныла. Желудок наконец успокоился после еды. Под щекой кололась настоящая солома.

— Завтра начну нормально, — сказал я потолку.

Потолок не возражал.

Я уснул.

* * *

Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

Я вскочил, запутавшись в тюфяке.

Рон стоял на пороге уже в кольчуге. Молот висел за плечом.

— Подъём.

— Сейчас ещё ночь.

— Уже нет.

Я протёр глаза.

— Завтрак будет?

— По дороге.

Он повернулся к лестнице, но задержался.

— Или ты решил, что я вчера кормил тебя из доброты?

Спать расхотелось сразу.

Значит, всё-таки не показалось. Ужин и комната были не подарком. Рон просто приводил в порядок человека, который понадобится ему утром.

— Шевелись. Уровни сами не придут.

Внизу было людно. Через окна лез утренний свет, пахло кашей и свежим хлебом. Несколько посетителей проводили меня взглядами, но никто даже не удивился.

Рон вышел на улицу, не проверяя, иду ли я за ним.

Я перехватил топор поудобнее и двинулся следом.

Утро в Эндоре начиналось прекрасно.

Глава 4

Во дворе таверны Рона не оказалось.

На скамейке у коновязи сидели Саня и Ваня. Грелись на утреннем солнце и по очереди тянули толстую самокрутку. Пахло от неё так, будто внутрь завернули старый носок и подожгли.

— Здорово. Рона не видели?

Братья посмотрели на меня почти одновременно. Обычно в их глазах первой появлялась насмешка. Сейчас — жалость. На миг, но я заметил.

Саня указал на низкую конюшню:

— Там.

Ваня затянулся и выпустил дым в сторону.

— Зря ты с ним связался, пацан.

— Уже связался.

Накормил, напоил, дал место на полу. В моём прежнем мире после такого максимум помогали перенести шкаф. Здесь, похоже, полагалось идти неизвестно куда с вооружённым гномом.

Я направился к конюшне. Братья ничего больше не сказали.

Внутри пахло сеном, навозом и лошадьми. Рон уже надел доспехи и седлал двух коней. Работал молча: перекинул седло, затянул подпругу, проверил сумки. На меня даже не посмотрел.

— Садись, — сказал он, закончив.

Мне досталась тощая гнедая лошадь. Сам Рон одним движением забрался на вороного жеребца.

— Я ездить не умею.

Гном прикрыл глаза. Наверное, считал до десяти. Потом спрыгнул, подошёл ко мне и взял поперёк туловища.

— Погоди…

Поздно.

Меня подняли и бросили на седло животом. Одна нога свесилась слева, вторая справа. Лицо оказалось где-то возле лошадиной шеи. В нос ударил запах потной шерсти.

— А нормально сесть нельзя было?

Рон уже вернулся на своего коня. Он взял повод моей клячи и тронулся со двора.

Я пополз вместе с ним.

У коновязи по-прежнему сидели Саня и Ваня. Голову я не поднимал. Смотрел на пыль, копыта и конский помёт. Сзади раздался короткий смешок. Не злой. От этого стало ещё хуже.

Лошадь шагала ровно. Моё тело на каждом шаге немного съезжало, потом возвращалось обратно.

Жизнь — боль. Иногда ещё и верхом.

Мы ушли на юго-восток, в лес. Солнце пробивалось между ветками, птицы орали что-то радостное, а я висел вниз головой и пытался не свалиться.

Через час ноги окончательно онемели. Шея ныла, живот болел от седла. Когда лошади остановились, Рон снял меня тем же способом, каким посадил: подхватил и поставил на землю.

Я сразу чуть не рухнул. В ступни будто загнали сотню иголок.

Гном подождал, пока я перестану корчиться.

— Пошли.

В склоне холма чернел вход в пещеру. Рон исчез внутри, и мне пришлось ковылять следом.

Под землёй оказалось светло. В стены и свод были вросли жёлтые камни — такие же, как в пещере, где я очнулся. Проход шириной примерно в два метра петлял вниз. Минут через пять мы вышли в пустой зал. Рядом с входом начинался другой коридор, уже ведущий наверх.

Рон приложил палец к губам и полез туда.

С его кольчугой он должен был греметь на всю пещеру, но двигался почти бесшумно. Я старался повторять. Получалось хуже: то задену стену топором, то наступлю на камень.

На втором ярусе гном сразу лёг на пол. Я опустился рядом и выглянул в зал.

Он был почти таким же, как нижний. Только не пустовал.

По камню бродили мертвецы. Один прошёл ближе остальных, и перед глазами появилась надпись:

[Имя: Мертвец. Уровень: 1.]

Я насчитал около пятнадцати. Некоторые выглядели чуть целее, другие едва держались на костях. Из одежды — гнилые лохмотья. Из развлечений — бесцельное хождение по залу. Оттуда тянуло сырой землёй и чем-то сладковато-гнилым.

Вот тебе и нон-стоп фарм.

Вчера эти слова звучали почти заманчиво. Теперь между мной и быстрым уровнем ходили пятнадцать трупов.

Рон подполз ближе. От его кольчуги пахло металлом, потом и старой кровью.

— План — огонь, — прошептал он. — Ты орёшь и пробегаешь мимо них. Собираешь всех. Потом вниз, в узкий проход. Я буду ждать там.

Он показал сначала на меня, потом на мертвецов.

— С молотом.

Схема была знакомая. В играх я проделывал такое сотни раз: один собирает толпу, второй встречает её в удобном месте.

Только раньше живец находился по ту сторону экрана.

— Другие варианты есть?

Рон медленно поднял кулак. Даже в перчатке он выглядел тяжёлым.

— Есть. Вот этот.

Я посмотрел на кулак, потом на молот. Сравнил всё это со своим топором и отсутствием боевого опыта.

— Первый план мне нравится больше.

— Умнеешь.

— Всех сразу вести?

Рон кивнул.

— Я справлюсь. Не дрейфь.

Я взялся за топор, но гном хлопнул меня по руке.

— Оставь. Твоё дело — бегать. Быстро и громко.

Тут до меня наконец дошло, зачем я ему понадобился.

Я собираю мертвецов. Рон убивает. Опыт получает тот, кто сделал полезную работу, а крики и бег система вряд ли оценит так же, как разбитые черепа. В группе опыт можно было бы разделить, но никакой группы Рон не создал.

Он нанял приманку. За ужин и ночлег.

— Ясно, — сказал я.

Рон будто не услышал. Развернул меня к залу, хлопнул по спине и ушёл вниз.

Я остался у входа один.

Пятнадцать мертвецов, уровни от первого до второго. Я — Лох с топором, который велели не использовать. Главный навык: громко бежать в правильную сторону.

Я вдохнул через рот. Не помогло, запах тлена всё равно добрался до горла.

— Нон-стоп фарм, мать его.

С воплем я выскочил в зал.

И остановился.

Все мертвецы повернули головы. Не одновременно, но один за другим, так что по залу будто прошла волна. Ближайший вытянул руки и прохрипел. Остальные двинулись следом.

Бегать они, к счастью, не умели. Но шагали быстро.

— Всё, познакомились.

Я сорвался с места, прошёл вдоль всей толпы и нырнул в коридор. За спиной заскребли подошвы и кости. Ни один не отстал.

Внизу меня ждал Рон. Он стоял сбоку от прохода, подняв молот. Когда я пронёсся мимо, гном коротко кивнул.

Первый мертвец показался в проёме. Молот ударил сверху. Голова лопнула с глухим хлюпом, тело сложилось у ног Рона. Второй получил с разворота в висок и отлетел к стене.

Над гномом вспыхнул золотой свет.

Я сразу понял, что произошло.

[Гном. Рон. Ранг: Новичок. Уровень: 1.]

Вот что шло после ранга «Лох». Нормальный первый уровень. Три очка характеристик и одно мастерства, если правила для всех одинаковые.

Рон ничего не распределял. Продолжал работать молотом. Мертвецы лезли по одному, и узкий проход не давал им окружить его.

Теперь у гнома появилась зелёная аура. Разница в ранге исчезла, а значит, дальше убивать ему станет легче.

Мне тоже хотелось зелёную ауру. Пока я получал только вид на чужую прокачку с первого ряда.

Последний мертвец застрял в проёме и тут же лишился головы. Рон перевёл дыхание, опустил молот и принялся обыскивать тела. Из лохмотьев он доставал монеты и мелкие предметы, складывая всё в поясной мешок.

Мне не предложили ни опыта, ни добычи.

Я прислонился к стене. Эпическое приключение всё больше напоминало работу. Начальник только что получил повышение, а сотрудник стоял рядом и ждал следующего поручения.

Что-то мягкое упало к моим ногам.

— С зомби, — сказал Рон. — Надевай.

На полу лежали кожаные штаны. Потёртые, грубо сшитые, но целые.

[Название: Кожаные штаны. Уровень: Лоховские.]

— Подходят по рангу.

Рон не ответил. Он выковыривал медяк из кармана очередного трупа.

Я натянул штаны поверх повязки. Сначала они висели мешком, но после того, как я застегнул пряжку, кожа сама подтянулась по фигуре.

— Полезная магия.

Размер здесь, похоже, никого не волновал. Наконец-то хоть одна местная особенность работала в мою пользу.

Я провёл ладонями по штанинам. После суток в одной повязке обычные кожаные штаны ощущались почти доспехом.

Теперь бы ещё трусы. Но требовать от судьбы сразу двух чудес было наглостью.

Рон возился с трупами ещё минут пять. Потом поднялся, вытер руки о бёдра и посмотрел на меня.

— Пойдём. На третий ярус.

Ни благодарности, ни вопроса, не откусили ли от приманки кусок. Только следующий этаж.

Зато теперь я был в штанах. Пока это оставалось моим главным достижением за день.

* * *

На третьем ярусе ничего нового не произошло.

Я заходил первым, находил мертвецов и старался сразу понять, куда побегу, если они окажутся быстрее обычного. Потом орал что-нибудь обидное, показывался всей толпе и уводил её к проходу. Рон ждал там с молотом.

На четвёртом ярусе всё повторилось.

На пятом — тоже.

К полудню я перестал считать это приключением. Получалась обычная работа: опасная, грязная и без права пожаловаться начальнику. Только начальник получал опыт, вещи и уровни, а сотрудник — возможность ещё раз не умереть.

Рон работал хорошо. Даже слишком. Не размахивал молотом зря, не суетился, не отходил от выбранного места. Первый мертвец падал у его ног, второй спотыкался о первого, третий получал удар раньше, чем успевал поднять руки. В узком проходе численность почти ничего не значила.

Над гномом дважды вспыхивал золотой свет.

К вечеру мы зачистили пять ярусов.

[Гном. Рон. Ранг: Новичок. Уровень: 3.]

У меня всё оставалось по-прежнему.

[Лох. Прогресс до 1 уровня: 12%.]

К концу дня ноги гудели. Сколько раз я пробежал по этим коридорам, считать перестал ещё на четвёртом ярусе. Система тоже не впечатлилась: двенадцать процентов как были, так и остались.

Рон тем временем спокойно собирал добычу. Монеты звякали в поясном мешке, вещи исчезали в сумках. Среди железа мелькнул арбалет — тяжёлый, с металлическими накладками и полоской инея на плечах.

Я проводил его взглядом.

Может, гном уже открыл стрелковое оружие. Может, арбалет предназначался на продажу. Спросить хотелось, но характеристики Рона всё равно оставались закрыты.

Видно было только одно: третий уровень ему шёл. Он двигался легче и после пяти ярусов выглядел бодрее меня.

Последнего мертвеца Рон обыскал особенно тщательно. Потом сунул руку в мешок и метнул мне несколько монет.

Одна не долетела, стукнулась о камень и покатилась к стене. Я прижал её босой ногой. Всего серебряных было пять.

— Твоя плата за сегодня.

— А я думал, работаю за похлёбку.

— Мы не звери, — сказал Рон. — Штаны тоже считай подарком.

Он ухмыльнулся, подхватил сумки и направился к выходу.

Монеты я поднял не сразу. Сначала посмотрел вслед Рону — вдруг передумает. Не передумал.

Пять серебряных легли в ладонь. Тяжёлые, холодные. Сколько на них можно купить, я не знал, но это были первые деньги в Эндоре, заработанные лично мной. Если бег живой приманкой вообще считался работой.

Снаружи уже серело. Лошади ждали у деревьев.

Гнедая жевала траву и при моём появлении даже ухом не повела. Утренний мешок с мукой вернулся — большое событие.

Рон подошёл сзади.

— Давай подсажу.

— Не надо.

Он уже протянул руки и теперь замер.

— Сам залезу.

— Ты?

— Я.

Прозвучало глупо, но отступать было поздно.

Рон отошёл на шаг. По лицу было видно: представление его устраивает.

Я нашёл стремя, сунул в него левую ногу и схватился за седло. Толкнулся.

Лошадь осталась на месте. Я — нет. Повис на боку, прижавшись животом к её спине.

Лошадь повернула голову. Посмотрела на меня, потом на Рона.

— Даже не думай.

Я подтянулся ещё раз. Живот миновал седло, зато сам я чуть не улетел с другой стороны.

Правое стремя нашлось случайно. Я сунул туда ногу и замер.

Криво, но сверху.

Рон уже сидел на вороном жеребце.

— Смотри и учись, салага! Пять лет верховой езде учился!

Он шевельнул поводьями.

— Пошёл!

Жеребец послушно двинулся рысью.

— Пять лет, — сказал я. — А команда одна.

Моя гнедая на пятки не отреагировала.

Я дёрнул поводья. Тоже без толку.

— Пожалуйста?

Уши у неё шевельнулись. Потом она всё-таки пошла.

Рон уже отъехал далеко.

Через несколько шагов кляча вдруг перешла на рысь.

Меня подбросило. Я плюхнулся обратно и едва не прикусил язык.

Второй толчок встретил руками — вцепился в луку.

— Колени! — крикнул Рон, не оборачиваясь.

Я прижал колени. Стало больнее, но падать перестал.

Рон глянул через плечо.

— Не потерялся?

— Мечтай!

Он рассмеялся и ускорился. Гнедая потянулась следом; ветер полез в рот, ветка мазнула по плечу, но я удержался.

Когда я поравнялся с Роном, он покосился: — Чего ржёшь? — Сам не знаю.

У деревенских ворот мы сбросили скорость.

Дежурили там двое латников с алебардами. Вчера я их не заметил — вчера вообще старался лишний раз не поднимать голову.

Навёл взгляд на ближайшего.

[Уровень: 25.]

Больше система ничего не показала.

Я кивнул ему. Сам не знаю зачем.

Стражник ответил тем же. Наверное, для него это ничего не значило. Для меня — значило.

На первой развилке Рон придержал вороного.

— Иди в таверну. Закажи еду, выпей. Я продам вещи и поспрашиваю.

Он указал вправо.

Торговую улицу вчера я тоже пропустил. Сейчас она шумела на всю деревню: в кузне звенело железо, под навесами висели мечи и нагрудники, продавцы хватали прохожих за рукава. Двое мужчин ругались из-за одного медяка и уже почти дошли до драки.

— Хорошо.

До таверны я добрался сам. Гнедая дважды пыталась свернуть к чужому сену, но до места мы всё-таки доехали.

По дороге я впервые рассмотрел деревню без паники. Над головами мелькали единицы, у некоторых ещё висел ранг «Лох». Марины, Сигурда, Сани с Ваней и остальных из их клана нигде не было.

В таверне заказал суп и кувшин вина. Пять серебряных лежали при мне, и тратить одну из них оказалось неожиданно приятно.

Я сел в углу. Миску принесли быстро.

Поднёс ложку — с улицы донёсся крик.

Я замер. Может, показалось.

Закричали снова. Теперь сразу несколько человек.

Посетители зашевелились. Один встал на лавку, остальные потянулись к двери.

— Да вы издеваетесь, — сказал я супу.

Ложку пришлось оставить.

На улице народ стекался к воротам. Я встал с краю и услышал:

— Во славу Сигурда! Наш вождь взял третий уровень! Встречайте героя!

Толпа загудела и разошлась в стороны.

Сигурд шёл впереди своих с поднятым мечом. Над головой светилась тройка.

Третий уровень. Такой же, как у Рона.

Я посмотрел на ложку, которую зачем-то всё ещё держал, и открыл характеристики. Двенадцать процентов первого уровня. Великолепно.

Следом за вождем двигались человек двадцать. Вид у них был потрёпанный, зато уровни изменились: почти везде единицы и двойки. Ранг «Лох» исчез.

Вчерашняя толпа успела превратиться в отряд.

— Всё-таки взял, — раздалось рядом. — Говорили, двадцатку повёл. Я не поверил.

Я обернулся.

Рядом стоял орк. Высоченный, широкий, в поцарапанной пластинчатой броне. Чёрные волосы стянуты сзади, за спиной круглый щит, в руке короткое копьё.

Я навёл на него взгляд.

[Раса: Орк. Имя: Громмал. Ранг: Новичок. Уровень: 1.]

Характеристики не открылись.

— Удачно они сходили?

— Ещё как, — ответил Громмал.

Он смотрел не на Сигурда, а на людей за ним: считал уровни, оружие, кто держится на ногах.

Я тоже оглядел площадь. Вчера здесь мёрзли почти голые новички. Теперь появились куртки, сапоги, клинки. За сутки народ успел разжиться.

У стены таверны спали двое. Один лежал щекой на пустой кружке. Шум его разбудил; он приоткрыл глаз, посмотрел на Сигурда и пробормотал:

— Пискля…

На большее сил не хватило. Он перевернулся и снова захрапел.

— Где они качались? — спросил я.

— На северо-западе есть пещера кобольдов, — ответил Громмал. — Впятером можно идти. Или рейдом на двадцать человек.

— Разница какая?

— В рейде добыча получше. Опыта тоже хватает. Зато попробуй собери двадцать дурней и доведи их до места, пока они друг друга не передушили.

— Это да.

Орк глянул на меня внимательнее.

— Постой. Ты ведь тот самый?

— Какой именно? Здесь выбор большой.

— Которого Чёрный Рон возле себя таскал.

Значит, уже вся деревня знает.

— Похоже, тот самый.

Громмал хлопнул меня по плечу. Я устоял, но только потому, что заранее напрягся.

— Не обижайся. Про вас с утра разговоров полно.

— Очень рад, что стал местной достопримечательностью.

Он усмехнулся и наклонился ближе.

— Только с Роном ты зря связался, — сказал Громмал.

— Я с ним не знакомиться пришёл. Он меня подобрал.

— Это в его стиле.

— А Чёрным почему зовут?

— Характер соответствующий.

Орк показал подбородком на Саню и Ваню, шагавших за Сигурдом.

— Близнецы раньше тоже при Роне были.

— Как от него ушли?

— Сбежали. Сигурд взял их к себе. Теперь Рон полезет к одному — получит весь клан.

Я ещё раз посмотрел на два десятка людей за мальчишкой.

— Мне такой защиты никто не предложит. Почему самого Рона боятся? Вчера он был таким же нулевым.

Громмал поскрёб ногтем древко копья.

— На Земле воевал. Не срочную служил — по-настоящему. Горячие точки, ранения.

— И поэтому режет людей?

— Не поэтому. Просто у него иногда голова едет.

— Насколько сильно?

— В первый день зарезал парня.

— За что?

— Тот чавкал.

Я ждал, что орк засмеётся. Он не засмеялся.

— Насмерть?

— Да. Через минуту парень появился у камня.

Громмал указал на синий круг посреди площади.

Только теперь я рассмотрел каменный диск и слабое сияние по краю.

— Значит, это место возрождения?

— Здесь можно воскреснуть?

— Можно. Только после смерти час ходишь тряпкой. Все характеристики режутся втрое.

— Прекрасно. Тебя убивают, а потом ещё дают время всё обдумать.

— Примерно так.

— Рона убивали?

Орк перестал улыбаться.

— Пытались. Сигурд со своими тоже. Один раз получилось.

— И?

— Возродился. Дождался, пока штраф спадёт. Потом до вечера ходил по деревне и мстил. Половину тех, кто попался, положил.

Я невольно посмотрел туда, где недавно стоял Рон.

— Поэтому его никто не трогает?

— Поэтому умные не трогают. Глупые обычно пробуют один раз.

— А мне теперь что делать?

— Не знаю, дружище. Сам влез.

Ответ был честный. Оттого не легче.

Громмал вдруг отвёл взгляд мне за спину.

Я обернулся.

Рон стоял метрах в десяти. Откуда появился — непонятно. Просто был, и всё. Поймал мой взгляд и поманил пальцем.

Не рукой махнул. Не позвал.

Именно пальцем.

Я попрощался с Громмалом кивком и пошёл к нему.

Рон смотрел мимо меня, на Сигурда. Лицо неподвижное, но пальцы на рукояти молота сжаты. Ему не нравилась сияющая тройка над чужой головой.

Ещё утром Рон был первым среди новичков. Теперь его догнал тот, кого он презирал.

Он перевёл взгляд на меня.

— Слушай сюда. Ты мне больше не нужен.

Я не сразу понял.

— В смысле?

— В прямом. Свободен.

Внутри стало пусто. Через секунду пустота сменилась такой лёгкостью, что я едва не рассмеялся.

— Совсем?

Рон снял со спины арбалет.

Тот самый, который выпал в подземелье. Металлические накладки, светлая полоска инея на плечах.

Теперь объяснять ничего не требовалось.

Арбалетом можно вытащить мертвеца издалека. Подвести к себе. Разобрать молотом.

Живой Лёха, бегающий по коридорам, больше не требовался.

— Понял? — спросил Рон.

— Понял.

— Хорошо.

Он говорил спокойно. Будто менял износившийся ремень на новый.

Обидно должно было быть. Наверное.

Но я думал только об одном: всё закончилось.

— Удачи, — бросил он. — И про пещеру молчи. Узнаю, что проболтался, — башку оторву.

— Не скажу.

Рон ещё секунду смотрел мне в лицо, затем кивнул и направился к конюшне.

Я проводил его взглядом.

Через минуту он выехал на вороном жеребце. Один.

— А гнедая где?

Ответ пришёл сразу.

Продал.

Конечно. Зачем оставлять мне лошадь, если можно получить ещё несколько монет?

— Гнида, — сказал я уже пустой дороге.

Потом подумал, что всё могло закончиться хуже. Намного хуже.

Рон уехал.

Просто забрал гнедую, развернул жеребца и скрылся за домами. Ни расчёта, ни последнего приказа.

Я ещё немного смотрел ему вслед.

Потом понял, что стою и жду.

Чего именно — непонятно. Может, сейчас вернётся и скажет, куда идти. Или хотя бы выругается напоследок.

Не вернулся.

— Свободен, значит.

Слово прозвучало непривычно.

За один день я успел научиться реагировать на его голос быстрее, чем на собственные мысли. Рон показывал коридор — я бежал. Бросил пять серебряных — я уже считал день удачным.

Про штаны лучше вообще не вспоминать. Обрадовался им так, будто получил доспех героя.

Я открыл характеристики.

Двенадцать процентов первого уровня.

У Сигурда над головой горела тройка. Рон тоже взял третий. Саня с Ваней, которых он до меня гонял приманками, уже выбрались с нуля.

Зависть кольнула. Куда без неё.

Но снова идти за Роном из-за быстрой прокачки я бы не стал. Даже если бы он позвал.

Я оглядел площадь.

Сигурд говорил со своей толпой. Марина стояла отдельно. Громмал слушал вполуха, а рядом с ним появился невысокий гном в балахоне.

У всех уже намечалось, с кем идти дальше. У меня пока был только топор и пять серебряных.

Я поправил топор на плече и направился к Громмалу.

— Всё, — сообщил ему. — Рон меня отпустил.

Орк обернулся.

— Серьёзно?

— Арбалет нашёл. Теперь может сам вытаскивать противников.

Громмал расплылся в улыбке.

— Тогда поздравляю!

Сказал он громко. Несколько человек посмотрели на нас.

Орк сразу понизил голос:

— Потом поговорим. Мне к своим надо.

— К своим?

Я проследил за его взглядом.

К краю площади подошла Марина. Рядом с ней стоял тот самый хмурый гном в балахоне.

— Вы в одном клане?

— Клана нет. Пока втроём.

Громмал загнул толстый палец.

— Я держу удар.

Второй палец.

— Марина наносит урон.

Третий.

— Дайрон лечит. Жрец.

— А командует кто?

— Марина. У неё голова работает. Я предлагал создать клан, но она пока не хочет.

Трое уже закрывали основные роли. Им не хватало разве что ещё одного человека в ближний бой.

Я посмотрел на свой топор.

— Громмал, спроси Марину, возьмёт ли она четвёртого.

— Тебя?

— Других кандидатов рядом не вижу.

Орк хмыкнул.

— Ты пока нулевой.

— Знаю. Догоню.

— Она может даже слушать не захотеть.

— Тогда хотя бы узнаю сразу.

Громмал ещё немного подумал.

— Ладно. Спрошу.

Он протянул руку.

— Рад знакомству, Лёха.

Я пожал её. Пальцы орка сомкнулись вокруг моей ладони почти полностью.

— Взаимно.

Громмал ушёл к Марине и Дайрону.

Сначала говорил он. Потом Дайрон посмотрел на меня и что-то спросил. Марина продолжала слушать Сигурда, словно разговор её не касался.

Громмал ответил и снова кивнул в мою сторону.

Я стоял с топором и старался не выглядеть человеком, которого только что выставили на обсуждение.

Сигурд всё ещё говорил о клане, походах и будущем.

Я слышал отдельные слова, но следил только за троицей у края площади.

По крайней мере теперь решение зависело не от Рона. Уже неплохо.

Сигурд всё никак не заканчивал.

Голос у него снова дал петуха, но парень даже не сбился. Похоже, к собственным перепадам он давно привык.

— Место называется Лиственница! Деревня стоит ровно посередине. Больше поселений здесь нет — только лес.

Он повернулся, будто собирался показать этот лес прямо с площади.

— Зато нашли две пещеры. Мертвецы — на юго-востоке. Кобольды — на северо-западе. Кобольдов мы сегодня зачистили.

— Слава великому зачищателю! — крикнул кто-то сзади.

Я фыркнул.

Великий зачищатель звучал как человек с ведром, которого наконец повысили.

Сигурд недовольно покосился в сторону крикуна.

— Кто вступит в клан, того проведём к кобольдам. Там можно взять опыт и собрать вещи.

— А к мертвецам? — спросила женщина неподалёку.

Сигурд сразу стал серьёзнее.

— К мертвецам пока не ходить.

Несколько человек переглянулись.

Вождь помолчал, пока все не уставились на него.

— Там сейчас Чёрный Рон.

По площади прокатилось недовольное бормотание.

У меня внутри неприятно сжалось. Пещера перестала быть секретом. Если Рон решит искать виноватого, список получится короткий.

Я стоял рядом. Я знал дорогу. Этого уже достаточно, чтобы он начал задавать вопросы молотом.

— Пока не ходить! — повысил голос Сигурд. — Позже мы решим эту проблему.

Он дождался, пока народ успокоится, и перешёл к делу:

— Из Начального Леса есть только один выход. Он расположен на севере и сейчас закрыт.

Вот это было полезно.

Значит, Лиственница действительно стартовая зона. Вопрос только в том, что должно произойти, чтобы дорога открылась.

— Местные существа имеют уровни с первого по десятый, — продолжал Сигурд. — Скорее всего, за проходом начинается следующая ступень.

Пока он называл направления и уровни, пищащий голос почти не раздражал. Карта и разведданные делали с человеком удивительные вещи.

— На сегодня всё! — закончил Сигурд. — Отдыхайте. Новую информацию я сообщу лично.

Ему захлопали.

Я уже собирался уйти, когда сквозь людей протиснулся Громмал.

По тому, как орк тёр затылок, ответ Марины можно было угадать заранее.

— Не возьмёт, — сказал Громмал. — Группа уже сбалансирована.

— Ясно.

Обидно было, но спорить не с чем. Мы с Мариной обменялись за всё время парой фраз, и обещать мне место она точно не успела.

Громмал всё ещё выглядел виноватым.

— Я сказал, что ты вроде нормальный.

— Уже помощь.

Орк перестал хмуриться.

— Один теперь пойдёшь?

— Сначала поем. Потом буду решать мировые проблемы.

Я показал на дверь таверны.

— Пойдём со мной. Угощаю.

— Вот теперь разговор хороший.

Громмал ладонью подтолкнул меня к входу.

* * *

Моя миска так и стояла на столе.

Борщ остыл, жир схватился сверху неровными жёлтыми пятнами. Ложка лежала внутри.

Крен посмотрел на меня, на миску и молча унёс её обратно.

Вернулся он уже с горячим борщом.

Я положил перед ним серебряную монету.

— Громмалу тоже принеси.

Орк сел напротив и сразу потянулся за хлебом.

В кармане осталось три серебряных. Два из пяти, которые дал Рон, ушли на этот ужин.

— Завтра полезешь в лес? — спросил Громмал.

— Придётся. До первого уровня осталось восемьдесят восемь процентов.

— К вечеру возьмёшь.

— Оптимистично.

— Я первый за день взял.

Он говорил с набитым ртом, но после истории о Роне я решил не делать замечаний.

За ужином Громмал рассказал, как здесь решали вопрос с жильём.

Никак.

Дома никому не принадлежали. Кто успел занять — тот и хозяин, пока его не выставят силой. Лучшие уже разобрали. Сигурд поселился в самом большом доме и разместил рядом своих людей.

Остальным оставалась таверна, чужой порог или земля под открытым небом.

— А если занять пустой дом завтра? — спросил я.

— Пустых нормальных уже нет.

— Конечно.

За дверью кто-то захрапел так громко, что дрогнула кружка.

Громмал усмехнулся:

— Есть ещё такой вариант.

Второй кувшин закончился ближе к ночи. Орк поднялся, стряхнул с брони крошки.

— Мне пора. С рассветом выходим.

— Удачи.

— И тебе. Не пропади до первого уровня.

Он ушёл.

Я вышел на крыльцо. После духоты внутри ночной воздух показался холодным и чистым.

Со стороны стены донёсся голос:

— Иваныч!

— Ась?

— Выходит, голубчик, мы опять проспали весь день?

— Выходит, Сергеич.

— И к ужину ничего не заработали?

— Именно так-с.

Я рассмеялся.

Не улыбнулся, а именно рассмеялся. Наверное, вино помогло. А может, день наконец закончился.

— Иваныч, там кто-то веселится.

— Молодой человек, судя по голосу.

Из темноты вышли двое.

Я узнал их не сразу: теперь на них были рубахи и старые кожаные штаны. Одежда висела мешками, колени протёрты, обуви по-прежнему нет.

Оба остановились передо мной и одновременно наклонили головы.

— Наше почтение.

— Добрый вечер, господа.

Первый расправил плечи:

— Александр Сергеевич. А как прикажете к вам обращаться?

— Лёха.

Он терпеливо подождал.

— Алексей, — исправился я.

— А по батюшке?

— Петрович. Отец Пётр.

— Очень приятно, Алексей Петрович. А это мой товарищ Василий Иванович.

Иваныч степенно кивнул.

— Честь имею.

— Взаимно.

От обращения «Алексей Петрович» я почему-то выпрямился. Не хватало только усадьбы и людей, которые бегут сообщить, что мужики снова не заплатили оброк.

— Мы, признаться, направлялись искать пропитание, — сказал Сергеич.

— И вино, — уточнил Иваныч.

— Вино относится к пропитанию, Василий Иванович.

— Разумно-с.

Я сунул руку в карман.

Три серебряных.

Одно понадобится за койку. Оставались два.

Разум подсказал, что у меня нет ни обуви, ни рубахи, ни способа заработать утром гарантированные деньги.

Я достал две монеты.

— Возьмите. На ужин.

Они замолчали.

Сергеич посмотрел на серебро, потом на меня.

— Алексей Петрович, это ведь немалая сумма.

— Знаю.

— Вы уверены?

Я уже протянул руку. Забирать обратно было бы хуже, чем остаться без рубахи.

— Берите.

Сергеич принял монеты осторожно, двумя пальцами.

— Дай вам бог здоровья.

— Крепкого-с, — добавил Иваныч.

— Всем нам не помешает.

Они снова поклонились и пошли к таверне.

У самой двери я услышал:

— Иваныч, а ведь остались ещё добрые люди.

— На них, Сергеич, мир и держится.

Я проводил их взглядом.

Возможно, мир был совсем не тот, который они имели в виду. Им, похоже, это не мешало.

За последнее серебро я снял койку в общей комнате под крышей.

Тюфяк был жёстким, рядом кто-то сопел, из щели в стене тянуло холодом.

Лёжа в темноте, я вспомнил две отданные монеты.

На них можно было купить рубаху. Может быть, даже обувь попроще.

Поздно.

Да и жалеть о добром поступке сразу после него как-то мелко.

Я повернулся на бок и уснул.

* * *

Мне приснилась Бездна.

Огромный зал уходил во тьму. Под чёрными сводами горели багровые озёра, из пола торчали кристаллы, похожие на зубы.

В центре стоял трон.

На нём сидела женщина.

На неё хотелось смотреть, хотя всё внутри требовало бежать.

На мне были сверкающие латы. В руках — меч размером с небольшое дерево. Откуда взялся, понятия не имею.

Владычица Бездны чуть наклонила голову.

Нужно было сказать что-нибудь достойное.

— Э, сука.

Получилось как обычно.

Её улыбка стала шире.

— Ещё одно слово в таком тоне, смертный, и я буду слушать твои крики десять тысяч лет.

— Понял.

Я действительно понял.

Потом рот снова обогнал мозг:

— Я пришёл убить тебя и забрать добычу.

Владычица рассмеялась. От звука по залу прошла дрожь.

— И что же ты хочешь получить, букашка?

— Легендарный топор.

Она перестала смеяться.

— Легендарный?

— Да.

— Какая бедная фантазия. Мог хотя бы мифический попросить.

Слева послышались шаги.

— Матушка, вы бы потише, — сказал знакомый голос. — Эхо-с.

Я обернулся.

Из темноты вышли Сергеич и Иваныч.

Те же старые рубахи. Те же босые ноги. Будто они зашли сюда по дороге из таверны.

Владычица Бездны выпрямилась.

И, кажется, смутилась.

— А, это вы, — сказала она неожиданно ласково. — Я здесь беседую с гостем.

Сергеич оглядел стены.

— Мрачновато у вас, матушка.

— Освещение слабое, — согласился Иваныч.

— И сырость.

— Определённо сырость-с.

Я посмотрел на Владычицу.

Существо, которое только что обещало пытать меня десять тысяч лет, не знало, куда деть руки.

— Возможно, следует добавить светильники, — продолжал Сергеич.

— И проветривать, — сказал Иваныч. — Иначе ревматизм.

Они отошли к ближайшему озеру и начали обсуждать, где лучше поставить окна.

Владычица оказалась рядом со мной мгновенно.

— Забери их.

— Куда?

— Куда угодно.

— А мне что за это будет?

— Всё, что попросишь.

— Мифический топор?

— Два.

Я посмотрел на Сергеича. Тот показывал Иванычу трещину в стене.

— Ты же Владычица Бездны. Почему сама их не выгонишь?

Она сжала зубы.

— Не могу.

— Почему?

— Они добрые.

— И что?

— По-настоящему добрые, идиот. Рядом с ними у меня слабеет воля. Я думаю не о пытках, а о том, достаточно ли здесь тепло.

Иваныч помахал ей рукой:

— Матушка, пледы у вас имеются?

Владычица закрыла глаза.

— Забери их сейчас же.

Я проснулся.

* * *

В комнате было темно.

Сердце колотилось, словно я действительно стоял перед троном с огромным мечом.

За стеной храпели. Снизу донёсся звон кружки. Сквозь щель тянуло предрассветной сыростью.

Я лежал и смотрел в потолок.

Сон был нелепым. Слишком подробным. Слишком похожим на продолжение вчерашнего дня.

Лиственница, уровни, Рон, два степенных бродяги и Владычица Бездны, напуганная их заботой.

Я закрыл глаза.

Этот мир уже не походил на игру.

И на сон тоже.

Слишком болела спина. Слишком хотелось есть. Слишком много людей вокруг принимали решения, от которых зависело, доживу ли я до вечера.

Значит, придётся разбираться всерьёз.

И становиться кем-то тоже всерьёз.

Глава 5

Петух заорал прямо под окном.

— Ку-ка-ре-ку-у!

Я дёрнул на голову край тюфяка.

— Чтоб тебя.

Крик повторился. Потом ещё раз.

В голове ещё плавал вчерашний сон: багровый зал, Владычица Бездны, Сергеич с Иванычем. Теперь туда зачем-то лез петух.

Я решил, что без него сон обойдётся, повернулся к стене и снова уснул.

В следующий раз в лицо уже светило солнце.

Луч пробился через щель в ставнях и упёрся точно в глаз.

Я отвернулся. Луч не исчез.

Пришлось открыть глаза.

Комната опустела. Соседние тюфяки были свёрнуты, снизу доносился звон посуды.

За окном стоял день.

— Полдень, — сказал я. — Хорошо начал.

Спина после скачки ныла, бока помнили подземелье. Я посидел, пока тело не согласилось двигаться.

Натянул кожаные штаны, взял топор. Рубахи и сапог по-прежнему не было.

В таком виде оставалось либо идти вниз, либо жить под кроватью.

Я выбрал лестницу.

Денег не осталось. Вчерашние пять серебряных разошлись полностью: еда, две монеты Сергеичу с Иванычем и койка на ночь.

Я уставился под ноги и пошёл к двери.

На чужие тарелки лучше было не смотреть. Иначе пришлось бы либо просить в долг, либо облизывать стол. Оба варианта не нравились.

На крыльце стало проще дышать.

У стены таверны, прямо на куче сена, спали Сергеич и Иваныч.

Один храпел басом. Второй время от времени посвистывал. Возле сена стояли пустые кружки.

Я усмехнулся.

Два человека без денег и обуви устроились на ночь лучше меня. Причём выглядели совершенно довольными.

Полдня я проспал. Вчера бы уже начал считать потерянный опыт и чужие уровни. Сейчас тоже было досадно, но хотя бы не хотелось бежать куда попало только потому, что остальные уже убежали.

Сейчас тоже было обидно. Но мир почему-то не рухнул.

Сергеич перевернулся, обнял охапку сена и продолжил спать.

— Ладно, — сказал я. — Без фанатизма.

Голод это решение не поддержал.

Я направился к воротам.

Деревня уже шумела. Торговцы ругались из-за цен, возле кузни стучали молоты, двое новичков размахивали деревянными мечами под советы зрителей. На площади мелькали кожаные куртки, щиты, копья. За одну ночь людей с нормальным снаряжением стало заметно больше.

Я достал топор.

[Название: Топор.]

[Уровень: Лоховской.]

— Спасибо за честность.

Грубая рукоять легла в ладони привычно. Вчера этот кусок железа хотя бы не подвёл. В отличие от хозяина.

— Сегодня начинаем новую жизнь, — тихо сказал я топору. — Зарабатываем на еду, рубаху и сапоги. Потом растём, богатеем и заставляем всех пожалеть, что смеялись. Но постепенно. Без идиотизма.

— Ну-ну, — раздалось сбоку.

На ограде сидели Саня и Ваня. Мечи лежали рядом, лица у обоих были одинаково довольные.

— Ты с топором разговариваешь? — спросил Саня.

— Настраиваю командную работу.

Ваня посмотрел на оружие.

— Оно уже попросило другого хозяина?

Близнецы засмеялись. Вместе с ними обернулись несколько дровосеков, торговец у ворот и двое стражников.

Прекрасно. Аудитория собралась сама.

Я закинул топор на плечо и вышел за частокол.

Лес начинался почти сразу. Между деревьями и воротами оставалась широкая полоса травы, по которой бродили местные звери.

Зайцы, белки, волки, кабаны. Первый и второй уровни. Размером почти с небольшого земного волка, независимо от того, что именно изображали.

Заяц первого уровня щипал траву рядом с дорогой. Чуть дальше ходила белка второго. Рыжая, пушистая, примерно по колено.

Нормальный человек начал бы с зайца.

За спиной снова хмыкнули.

Я выбрал белку.

Не потому, что это было разумно. Просто после вчерашнего Сигурда, Рона и отказа Марины очень хотелось сделать хоть что-нибудь с первой попытки и при свидетелях.

Белка держалась в стороне от остальных зверей. Удобная цель. Один быстрый удар — и готово.

— Смотрите! — донёсся голос Сигурда. — Наш герой сразу идёт на второй уровень!

Он стоял у частокола в окружении своих людей. Над головой по-прежнему светилась тройка.

— Осторожнее, Лёха! — крикнул кто-то. — Штаны последние порвёт!

Толпа загудела.

Я не обернулся.

Подошёл ближе, перехватил топор и начал красться. Белка сидела ко мне боком и что-то грызла.

Ещё шаг.

Вокруг неё вспыхнула красная рамка.

Вот теперь заметила.

Белка выпрямилась и отвела лапу назад.

Топор я поднял заранее.

Белка смотрела на меня.

— Ну?

Она сунула лапу за спину.

Я ждал прыжка. Напрасно.

В живот прилетела шишка.

[Получено 4 урона.]

Меня согнуло. Дыхание пропало — просто взяло и пропало.

— Вот же дрянь…

Белка уже бежала.

Я махнул топором снизу. Лезвие прошло над ней.

Она проскочила справа.

Когти полоснули по боку.

[Получено 5 урона.]

Ткань треснула. Следом обожгло кожу.

Я прижал ладонь к боку. Пальцы сразу стали мокрыми.

Посмотрел — зря.

В глубине раны виднелось белое.

Ребро. Моё.

Топор я уже не держал.

Земля ударила в спину.

Белка появилась надо мной и подняла лапу.

Я выставил ладонь.

— Всё. Ты победила.

[БЕЛКА, уровень 2, наносит вам 5 урона.]

[Смертельный удар. ВЫ УМЕРЛИ.]

Свет выключили.

А потом он вернулся.

Я стоял на каменном круге посреди площади. Бок не болел. Штаны снова были целыми.

[ХАРАКТЕРИСТИКИ ОСЛАБЛЕНЫ ПОСЛЕ СМЕРТИ.]

[ОСТАЛОСЬ: 59:59.]

Я открыл характеристики.

Сила упала с четырёх до двух. Ловкость, здоровье и выносливость остались единицами — ниже, видимо, система опускать не собиралась.

Час официальной беспомощности.

Я сошёл с камня.

Люди у ворот ещё не разошлись. Несколько секунд стояла тишина.

Потом Сигурд фыркнул.

Следом засмеялись остальные.

— А вот и победитель! — объявил он. — Скорость атаки невероятная. Пока Лёха замахивается, можно пообедать, поспать и вернуться посмотреть, попал ли он вообще!

Смех стал громче.

Я поднял топор и пошёл к воротам.

Хотелось обернуться и запомнить каждого. Потом понял, что половину этих людей вижу впервые.

Сигурда запомнил и без того.

У края площади не смеялись трое.

Марина смотрела спокойно, без жалости и без удовольствия. Рядом стоял Дайрон — невысокий гном-жрец в балахоне. Он хмурился, разглядывая значок дебафа над моей головой.

Громмал скрестил руки на пластинах брони.

Когда я проходил мимо, орк кашлянул.

— Братанчик, ты куда?

— К белке.

— Зачем?

— Объяснить, что первый раз не считается.

Громмал посмотрел на таймер.

— Отсиди час. Потом начни с зайца первого уровня. Белка второго тебя и без штрафа разобрала.

Я махнул рукой.

— Сам знаю.

— Не знаешь, — сказал он. — И ловкость подними. Двигаешься слишком медленно.

Совет был разумный. Поэтому особенно раздражал.

Я вышел за ворота и начал искать рыжую тварь.

Через несколько шагов злость стала отпускать.

Сила — два. Остальные боевые характеристики — по единице. Белка уже один раз убила меня двумя ударами.

Если сейчас вернуться к ней, второй бой будет ещё короче.

— Ладно, — пробормотал я. — Сначала первый уровень.

Будто по заказу впереди появился заяц.

Он сидел в траве и спокойно жевал. Над головой светилась единица.

Идеальная цель для возвращения репутации. Или хотя бы для попытки.

Я взял топор обеими руками и вошёл в зону агрессии.

Красная рамка вспыхнула сразу.

Не давая зайцу приготовиться, я заорал и рубанул поперёк.

Удар получился могучий и совершенно бесполезный.

Заяц просто отпрыгнул.

Задние лапы ударили в ответ.

Я ждал этого. Отшатнулся, и когти лишь чиркнули по кожаным штанам.

— Увернулся, — выдохнул я. — Почти.

— Дамы и господа! — раздался за спиной голос Сигурда. — Новое представление! С одной стороны — заяц первого уровня. С другой — Лёха с посмертным штрафом! Ставлю мешок меди на длинноухого. Кто больше?

Челюсть свело от напряжения.

За спиной продолжали шуметь. Пусть.

Сейчас был только заяц.

Он снова прыгнул с разворота. Лапа свистнула возле самого уха.

Я ушёл в сторону и перекатился.

Во рту оказались пыль и трава. Колено приложилось о землю.

Но голова осталась на месте.

Заяц развернулся быстрее, чем я поднялся.

Топор тянул руки вниз, ладони скользили.

В следующий заход я решил не махать им от плеча.

Присел, выставил топорище и довернул лезвие уже у самого зверя.

Оно задело бок.

Заяц коротко пискнул и отскочил.

На белой шерсти проступила красная полоса.

— Есть.

Слово вырвалось само.

Наконец-то я ударил не по траве.

Я усмехнулся.

Сзади притихли.

Я оглянулся. Сигурд молчал, близнецы вытянули шеи.

Хохота больше не было.

Наверное, считали ставки.

Я снова повернулся к зайцу.

Ещё один удачный удар — и можно будет заканчивать.

Слева мелькнула рыжая тень.

Лапа.

Белка.

Она пробила грудь насквозь.

Я посмотрел вниз. Из рубахи торчали когти, по шерсти стекала моя кровь.

— Опять…

Лапа ушла обратно.

Сначала исчез воздух. Боль пришла через мгновение.

[БЕЛКА (Ур. 1) наносит вам 4 урона. Смертельный удар.]

[ВЫ УМИРАЕТЕ.]

Синий свет.

Пустота.

* * *

Я вывалился на камень возрождения уже злым.

— Да вы издеваетесь.

Перед глазами вспыхнули строки:

[ВАШИ ХАРАКТЕРИСТИКИ СНИЖЕНЫ ВТРОЕ.]

[ОСТАЛОСЬ: 01:59:59.]

Ещё час.

Я спрыгнул с камня и двинулся обратно.

Первые шаги даже походили на бег.

Потом ноги налились свинцом, а топор потянул руку к земле.

С площади донёсся смех.

— Настырный вернулся!

— Смерть ему не помеха!

— Только белка!

Я не оглянулся.

Сейчас найду ошибку. Она точно была.

Заяц уже восстановился и ходил по траве с таким видом, будто вообще меня не знал.

— Подожди, ушастый.

Сначала белка.

Я покрутил головой и вскоре увидел её между деревьями. Рыжая тварь двигалась по одному и тому же маршруту. В одном месте её путь пересекался с заячьим, а часть круга закрывал густой куст.

Вот почему я её не заметил.

Пока в прошлый раз осматривал поляну, она прошла за кустом.

— Великий разведчик, — пробормотал я. — Белку размером с телёнка не заметил.

Она снова показалась из-за листвы.

В груди ещё будто торчала её лапа. В голове стучали два часа штрафа и смех за спиной.

— Ненавижу белок.

Я плюнул. Плевок упал почти у босой ноги.

На этом разумный план закончился.

Я пошёл прямо к ней.

Топор после штрафа казался бревном. Поднять его получилось только обеими руками.

Белка повернулась ко мне.

— Иди сюда.

Я ускорился.

Рядом с ней появилась вторая белка — крупнее, второго уровня.

Из травы поднялся знакомый заяц.

Я остановился.

Их было трое.

— Ой.

Звери бросились не одновременно, но разницы я не заметил.

Заяц ударил по колену. Нога подломилась.

Малая белка вцепилась когтями в руку с топором.

Большая прыгнула следом и врезала лапой по голове.

Сообщений я уже не увидел.

Темнота.

Синяя вспышка.

Камень возрождения.

Я первым делом посмотрел на таймер.

Он не увеличился.

Хорошая новость. Наверное.

Всё остальное было плохой.

Толпа ещё смеялась, но теперь звук доходил будто издалека.

Я снова сошёл с камня.

Внутри осталось только одно: дойти и убить.

Хотя бы одного.

Зайца. Белку. Вторую белку. Уже без разницы.

Я направился к опушке.

Ноги заплетались, топор волочился по земле и цеплялся за камни.

На этот раз никто не кричал вслед.

Люди смотрели молча.

Сигурд покачал головой.

— Лёха! Хватит. Пережди штраф, потом полезешь!

Я слышал его. Просто останавливаться не собирался.

Если сейчас сяду, значит, они победили.

Все трое.

И толпа тоже.

Сигурд тяжело вздохнул.

— Саня. Ваня.

Близнецы пошли мне навстречу.

Я попытался обойти справа. Саня шагнул туда же.

Слева уже стоял Ваня.

— Отойдите.

— Нет, — сказал Саня.

— Мне надо в лес.

— Тебе надо восстановиться, — ответил Ваня.

Я рванулся между ними.

Они взяли меня за руки.

Не били, не выкручивали. Просто поймали — и всё.

После штрафа я не мог выдернуть даже одну руку.

— Отпустите!

— Успокойся.

— Да отпустите вы меня! Я почти…

— Почти в четвертый раз умер, — заметил Саня.

Они развернули меня и повели к деревенскому забору.

Я упирался, но босые ноги только чертили по земле две кривые полосы.

У забора близнецы усадили меня на траву.

— Сиди, — сказал Саня.

Ваня сел рядом. Кольчуга звякнула.

Сигурд дождался, пока на площади станет потише.

— Всё. Цирк закрыт. «Лох против местной фауны» на сегодня закончен. Расходимся!

Люди начали разбредаться.

Сигурд подошёл и сел передо мной на корточки.

— Ты сейчас не храбрый, Лёха.

Я смотрел в сторону леса.

— Ты злой и поэтому тупишь. Досиди штраф, запомни маршруты. Потом полезешь снова.

Он кивнул на близнецов.

— Пока мозги обратно не включатся — не отпускайте.

— Не отпустим, — сказал Саня.

Сигурд поднялся и ушёл.

Остальные потянулись следом. Несколько человек оглянулись, но смеяться уже никто не стал.

Мне оставалось только сидеть.

Я прислонился спиной к частоколу и смотрел перед собой. Злость ещё держала, но уже не так крепко. Постепенно она схлынула, оставив после себя усталость и неприятную ясность.

Я дважды полез в лес под штрафом.

Сначала дал белке убить себя в спину. Потом собрал сразу троих зверей и снова сдох. А после этого всё равно попёрся обратно.

Сигурд был прав.

От этой мысли стало ещё хуже.

— Идиот, — сказал я себе.

Саня и Ваня сидели рядом и делали вид, что меня не слышат. Иногда переговаривались о чём-то своём: о вечернем эле, о том, кто сегодня дежурит у ворот. Стоило мне пошевелиться, оба сразу поворачивали головы.

Время тянулось медленно.

Потом значок штрафа в углу зрения дрогнул и исчез.

Сила вернулась сразу. Не великая, конечно. Обычная моя четвёрка. Но после двух часов слабости даже она показалась подарком.

Я посмотрел на руки.

С этой силой зайца первого уровня можно было убить одним нормальным ударом. А я устроил вокруг него представление на всю деревню и в итоге умер от белки.

— Всё? — спросил Саня.

— Вроде.

Ваня прищурился.

— В лес сейчас не побежишь?

— Нет.

— Уже хорошо.

Братья поднялись.

— Тогда мы свободны, — сказал Саня.

— Не вешай нос, — добавил Ваня. — Завтра ещё успеешь опозориться.

Они ушли к площади.

Я остался у забора один.

Пока сидел под штрафом, стемнело. Быстро, будто кто-то просто убрал солнце. В лес теперь идти точно не стоило.

Да и не хотелось.

Желание качаться, побеждать и кому-то что-то доказывать закончилось. Хотелось лечь и пару дней не двигаться.

Желудок с этим планом не согласился.

Он заурчал так громко, что я невольно прижал ладонь к животу.

— Тебя забыли спросить.

Есть хотелось всё равно.

Денег не было. Ни одной монеты.

Великий воин Лёха. Обладатель лоховского топора, победитель кабанов и корм для белок. Не может купить хлеба.

Хорошее начало новой жизни.

Я дошёл до «Спящего Гоблина», но внутрь не пошёл. Запах еды из открытой двери сразу ударил по желудку, и тот начал требовать невозможного.

Возле крыльца стояла лавка.

Я сел, вытянул босые ноги и уставился в темноту.

Настроение быстро покатилось вниз.

Никакой я не избранный. Просто парень, которого перекинуло в чужой мир без денег, одежды и понимания, что делать дальше. Остальные уже собирали группы, брали уровни, создавали кланы.

Я пока научился умирать от белок.

— Братанчик!

Лавка подо мной качнулась.

Рядом опустился Громмал. Орк хлопнул меня по плечу, и я едва не клюнул носом.

— Ты чего тут один? — спросил он. — Сидишь так, что больно на тебя смотреть.

— Опозорился.

— Где?

Я посмотрел на него.

— Ты серьёзно?

— А-а. Белки.

— И заяц.

— Точно. И заяц.

Громмал старался не улыбаться. Получалось плохо.

— Так опозорился, что больше жить не хочется, — сказал я. — Хотя умирать тоже надоело.

Орк сразу перестал ухмыляться.

— Да брось. Все поначалу дохнут.

— Не все перед половиной деревни.

— Я от речного рака три раза подряд умер.

— От рака?

— Вот такого.

Он развёл ладони примерно на полметра.

— Первый уровень. Маленький, зараза. Но клешня у него была…

Громмал покосился на меня и понизил голос:

— В общем, бил всегда в одно место. Очень обидное.

Я представил и всё-таки усмехнулся.

— Вот. Уже лучше, — обрадовался орк. — Главное, под штрафом никуда не лезь. Ты сегодня сам видел, чем заканчивается.

— Видел. Несколько раз.

Громмал поднялся.

— Пошли есть.

— У меня денег нет.

— Я угощаю.

— Не надо. Я сегодня не самая выгодная трата.

— Братанчик, я не корову покупаю. Один ужин переживу.

Он протянул мне руку.

Я не взял.

Тогда Громмал подхватил меня под плечо и поднял сам.

— Решено.

— Я вообще-то мог сам встать.

— Пошли.

В таверне было тепло и шумно. За столами спорили, смеялись, стучали кружками. Крен носил миски между посетителями.

Запах жареного мяса окончательно победил мою совесть.

Громмал заказал два стейка с кровью, картошку и по большому кувшину тёмного эля.

— Мне можно без эля, — сказал я.

— Поздно.

Еду принесли быстро.

Сначала я старался есть медленно. Получилось примерно на три куска.

Потом перестал притворяться.

Мясо было горячим, картошка жирной и солёной. После пустого дня ничего вкуснее я не пробовал.

Громмал ел громко и время от времени рассказывал истории.

Пока я расправлялся с картошкой, Громмал успел вспомнить ещё две истории.

В первой какой-то гоблин набрал не тех грибов. Лечебные росли справа от тропы, ядовитые — слева. Он, конечно, пошёл налево.

— Выжил?

— Выжил. Но три дня разговаривал с табуреткой.

Потом был маг, заснувший прямо на своём посохе. Посох сработал среди ночи и оставил ему на лбу ожог. Громмал показывал пальцем, какой именно, хотя мага здесь всё равно никто не видел.

Когда он снова заговорил о речном раке, я поднял руку.

— Этого помню.

— Так я тогда главное не сказал.

Главным оказалось то, что рак был здоровее прежнего раза и почему-то умел ждать в засаде. Ещё через пару минут он наверняка научился бы открывать двери.

Я не мешал. Ел и слушал. После горячей еды собственные беды выглядели уже не такими выдающимися.

На крыльцо мы вышли вместе. В таверне было душно, поэтому снаружи я сразу поёжился.

— Спасибо за ужин.

— Потом вернёшь, когда разбогатеешь.

— То есть никогда.

— Значит, я совершил доброе дело.

Громмал хлопнул меня по плечу. Несильно — видимо, запомнил.

— Завтра опять в лес?

— А куда деваться.

— Тогда зверей сначала посчитай. Сегодня у тебя с этим было плохо.

— Учту.

Он зевнул и потёр ладонью морду.

— Всё, я спать. Утром вставать.

Громмал ушёл. Я тоже двинулся было к двери, но вовремя вспомнил: за комнату надо платить.

Проверять карманы смысла не было. Карманов у меня тоже не было.

Я обошёл таверну и увидел у стены знакомую кучу сена.

Там уже лежали Сергеич и Иваныч.

Сергеич раскинулся на спине. Храпел он размеренно, будто выполнял ночную работу. Иваныч спал на боку и время от времени посвистывал.

Несколько секунд я просто стоял рядом.

Можно было устроиться у забора. Земля там выглядела ровной, но от одного взгляда на неё начинала ныть спина.

Я наклонился к Сергеичу.

— Сергеич.

Он не проснулся.

Пришлось потрясти его за плечо.

— А? Кто здесь?

— Алексей Петрович.

Сергеич приоткрыл второй глаз и наконец узнал меня.

— Алексей Петрович… Что-то случилось?

— Комнаты нет. Денег тоже. Пустите к вам?

— Да ложитесь, конечно.

Он повернулся к соседу.

— Иваныч, подвинься немного.

Иваныч недовольно замычал, но сено зашуршало, и между ними появилось место.

Не очень много. Мне хватило.

— Спасибо.

— Спите, Алексей Петрович.

Сергеич отвернулся и через несколько секунд снова захрапел.

Я лёг между ними и тут же пожалел, что не выбрал землю.

Сено пахло сыростью. От Сергеича тянуло табаком и перегаром, от Иваныча — потом. От меня, наверное, было не лучше.

Я задержал дыхание.

Долго так не получилось.

Попробовал дышать ртом и сразу почувствовал весь этот букет на языке.

Пришлось вернуться к носу.

Над нами было чистое небо. Звёзды светили ярко, вокруг уже почти не шумели.

Слева храп. Справа свист.

Завтра надо раздобыть мыло.

Себе и этим двоим.

Три куска.

Дальше я ничего не помнил.

***

Петух заорал так, будто его задачей было поднять не только двор, но и пару соседних деревень. Этот пернатый будильник снова вонзился мне прямо в мозг. Судя по синхронному недовольному кряхтенью с двух сторон, не одному мне.

— Иваныч! — проскрежетал Сергеич, протирая глаза и с ненавистью косясь на источник звука. — А не заварить ли нам утренний бульончик? Из того, что так усердно горланит?

— С превеликим удовольствием-с, Сергеич! — отозвался Иваныч, уже сидя и потягиваясь. — Но осмелюсь напомнить: сей петух есть законная собственность господина трактирщика. Ежели мы воплотим нашу кулинарную задумку, то рискуем лишиться не только завтрака, но и столь гостеприимного ночлега.

— Верно говоришь, — вздохнул Сергеич. Тут он заметил меня и сразу расплылся в добродушной улыбке. — О! Да нас почтил своим присутствием сам Алексей Петрович! Доброго утречка, голубчик! Как почивали?

Я поднялся. Тут же отозвалась каждая мышца и, кажется, каждая соломинка, успевшая за ночь впиться мне в бок. «Как спалось? Как на пиру у троллей: шумно, тесно и с мощным ароматическим сопровождением».

— Да нормально, — сказал я и вытащил из-за ворота соломинку. Потом ещё одну. — Спасибо, что пустили. И подвинулись.

Вообще-то «нормально» было наглой ложью. Всю ночь я проспал бок о бок с двумя мужиками, которых ещё вчера толком не знал. Но жаловаться после того, как тебя не оставили на улице, было бы уже свинством. Они переглянулись. Я ждал смешка, но оба смотрели вполне серьёзно.

— Алексей Петрович, ну что вы! — Сергеич махнул рукой. — Свои люди. Друг теперь. Навеки, можно сказать. Нужна будет помощь — зовите.

— Придём-с, — кивнул Иваныч.

Вот это «навеки» почему-то зацепило. «Прекрасно. Вчера я был одиноким лохом, а сегодня нас уже трое. Гильдия растёт. Название — „Вечные Лохи“. Первое правило: своих не бросать. Второе: заранее искать сухое сено».

— Спасибо, — повторил я. Уже без кривляний.

Договорить мы не успели. Дверь дома шарахнула о стену, и во двор вышел Сигурд. За ним, конечно, вся его свора. Он увидел нас и встал как вкопанный. Ухмылка появилась не сразу: сперва дёрнулся один уголок рта, потом второй. «Ну, началось».

— Господа! — Он поклонился. Слишком низко и слишком старательно, чтобы это можно было принять за вежливость. Шлем тоже чуть приподнял. — Моё почтение местной элите! Нашей интеллектуальной и боевой элитарности! Как спалось в… королевских покоях? — Он глянул на примятое сено и хмыкнул. — О, я смотрю, Лёха всё-таки подобрал себе компанию. Ровню. Даже наставников!

Его прихвостни заржали. Все разом. Видимо, смеяться по одному им запрещалось. Злость тут же полезла к горлу. Я уже собрался ответить, но вместе со словами наверх полезли обида и вчерашний ужин. Пришлось промолчать.

А вот Сергеич молчать не собирался. Он прищурился и оглядел Сигурда, будто увидел неизвестную науке животину и теперь решал, опасна она или просто неприятно пахнет.

— Знаете, Иваныч, кого я только в жизни не встречал. Зверей, птиц… Но такого раздутого индюка ещё не видел. Редкий экземпляр.

Я фыркнул. Иваныч тут же подхватил:

— Вы голос послушайте, Сергеич! Как кулдыкает-то. Земля дрожит, небеса слезами исходят-с.

Сигурд покраснел. Потом ещё сильнее. Открыл рот, но ничего не сказал. Закрыл. Снова открыл — тот же результат. Похоже, весь запас ругательств закончился на слове «лох». Стоял и беззвучно хлопал губами. Рыба. Злая, свекольная и в шлеме.

Выручил его оруженосец. Этот, похоже, хотя бы иногда пользовался головой.

— Глава клана Сигурд! — отчеканил он и вытянулся по струнке. — Все приготовления к рейду завершены! Отряд ждёт только вашего приказа!

Сигурд мгновенно ухватился за спасительную тему и кивнул. Уйти бы молча, но нет — напоследок он ткнул в нас пальцем. Будто не в людей, а в кучу навоза.

— Вам сегодня повезло! — выпалил он. После чего резко развернулся и зашагал прочь. Величественно, конечно. «Щенки» потянулись следом.

Мы проводили их глазами. Сергеич посмотрел на Иваныча. Тот ответил таким же взглядом. Мне этот молчаливый разговор сразу не понравился.

— Иваныч, — сказал Сергеич, — сегодня мы просто обязаны сделать нашему новому знакомому Сигурду комплимент.

— Непременно-с. Целиком и полностью поддерживаю!

Я переводил взгляд с одного на другого. Что именно они называли комплиментом, выяснять не захотелось. От этих двоих можно было услышать ответ, после которого спокойнее точно не станет. А моё душевное здоровье и так держалось на честном слове.

— Ладно, — Сергеич хлопнул себя по бёдрам и встал. — Развлеклись и хватит. Пора добывать завтрак. Заодно обед, ужин и что-нибудь достойное, чтобы запить наши будущие подвиги.

Они тут же прислали мне приглашение. «Группа „Сергеич, Иваныч и Ко“ приглашает вас присоединиться». Я принял. Статус обновился: «Член группы. Роль: Урон в спину (предположительно)».

Следом оба с неожиданной ловкостью вытащили оружие из инвентарей. У каждого — потрёпанный щит и неказистый одноручный меч. Я тоже не остался в стороне: с некоторой торжественностью извлёк свой «Топор», а потом из любопытства сосредоточился и попробовал «осмотреть» их характеристики. Система обещала, что члены группы могут видеть параметры друг друга. Не соврала.

Над Сергеичем всплыло окно:

[Лоховской меч]

[Лоховской щит]

[Раса: Человек. Имя: Александр. Ранг: Лох]

[Основные характеристики: ]

Сила: 2

Ловкость: 2

Здоровье: 4

Выносливость: 2

Остальное — по мелочи, нули да единицы.

Я чуть не поперхнулся. «Боже… Вот же человеку повезло. Система раскидала очки куда надо, а у меня шесть в одну удачу».

[Навыки владения: ]

Одноручное оружие и щит: 1

Всё остальное: 0

И единица в щитах! Это же почти специализация. Он идеален. Мне как раз нужен танк: будет отвлекать всех на себя, а я со своей четвёркой силы зайду сзади и быстро всех перебью.

У Иваныча всё оказалось примерно так же. Крепкий, живучий щитоносец. Красиво побеждать не обязан. Его задача попроще: стоять, пока врагу не надоест бить.

Следом они полезли смотреть, что досталось мне.

[Раса: Человек. Имя: Лёха. Ранг: Лох]

[Основные характеристики: ]

Сила: 4

Ловкость: 1

Интеллект: 0

Здоровье: 1

Выносливость: 1

Удача: 6

[Навыки владения: ]

Двуручное оружие: 1

Всё остальное: 0

Мой билд они разглядывали долго. Не смеялись, что уже радовало. Сергеич нахмурился, Иваныч почесал подбородок. Вид у них был как у сапожников, которым принесли кривой сапог и спросили: «Носить можно?» Вроде можно. Но осторожно.

— Любопытно получилось, — наконец сказал Сергеич.

— Весьма-с, — согласился Иваныч. — Однако тактика понятна. Мы с Сергеичем принимаем удар на щиты и не даём противнику отвлекаться. А вы, Алексей Петрович, обходите его сзади и бьёте. Точно, сильно и желательно… гм… в тыловую часть.

Сергеич кивнул так серьёзно, будто Иваныч сейчас не предложил бить зверя сзади, а расписал взятие столицы.

— Значит, танчим мы, ДД — ты. Нормальная схема.

Я посмотрел на их «непробиваемые» щиты. С большую тарелку каждый. Потом на свои руки: после сна ещё подрагивают, но за «Топор» держатся. В голове тут же возник кабан размером с настоящий танк. Мы его танчим. Он нас тоже. Правда, у него это наверняка получится лучше.

«Замечательно, — подумал я. — Первое задание великой группы. Два щита, топор и надежда, которая ещё не поняла, с кем связалась».

— Ну веди, стратег, — сказал я, сдерживая смешок. — Кого фармить будем?

Глава 6

До опушки дошли дружно. Даже бодро — насколько вообще можно бодро идти в лес втроём, когда двое вооружены тарелками, а третий топором. Сергеич с Иванычем рвались в бой, и я понемногу тоже завёлся. Перед кустами Сергеич поднял руку. Мы сразу присели и замерли. Наверное, со стороны выглядели опасно: два помятых мужика со щитами и я в новых, но всё равно лоховских штанах, вцепившийся в топор так, будто тот собирался сбежать.

Жертву долго не выбирали. Белка второго уровня. Та самая рыжая дрянь, с которой вчера начался мой позор. Она шастала возле деревьев, довольная жизнью, и совершенно не подозревала, что я пришёл с подкреплением. «Вот ты где. Ненавижу». Я сплюнул. Для настроя. Уже почти ритуал.

Возле забора торчал Сигурд со всей своей командой. По виду — последний инструктаж перед рейдом в пещеру гоблинов. Сам он говорил что-то отряду, но постоянно косился на нас. Очень уж хотелось узнать, зачем трое лохов забрались в кусты. «Смотри внимательно, — мысленно посоветовал я. — Сейчас профессионалы покажут, как это делается. Главное — сидеть уверенно».

Сергеич на Сигурда даже не покосился. Вскинул свой «лоховской» меч, и солнце на секунду блеснуло на зазубренном лезвии. Со стороны, наверное, выглядело героически. Если не присматриваться.

— Вперёд, братья мои! За честь, за совесть, за… да просто вперёд!

— Вперёд-с! За бессмертной славой и достойной наградой! — Иваныч гаркнул так, что белка дёрнулась, и для убедительности стукнул мечом по щиту.

Оба посмотрели на меня. Ага. Теперь моя очередь портить тишину. Ничего подходящего в голову не пришло, поэтому я крикнул правду:

— НЕНАВИЖУ БЕЛОК!

Из кустов мы не вышли — вывалились. Кто первым, кто боком, кто чуть не зацепился ногой. Зато громко. Белка метнулась к Иванычу и с размаху прошлась когтями по щиту. Визгнуло так, что у меня свело зубы. На дереве остались глубокие полосы. Вчера эти когти едва не распороли меня. «Держит! Вот же чёрт, щит держит!»

Иваныч упёрся, Сергеич полез сбоку и не давал белке развернуться. Я тем временем пошёл ей за спину. Точнее, крался, глядя под ноги и молясь не навернуться на ровном месте. Ниндзя, чтоб меня. Когда оказался рядом, просто вцепился в топор обеими руками, вложил в удар все четыре значения силы и рубанул по шее. Вместо писка вышел короткий хрип. Белка обмякла и свалилась на землю.

Оба присвистнули. Одновременно. Словно и это успели отрепетировать.

— Вот это удар, Алексей Петрович! Чистая работа!

— Благородно-с! Как по учебнику!

Я кивнул и быстро опустил руки, чтобы они не заметили дрожь. «Лежи. Вчера ты гоняла меня, сегодня пришли мы. Трое на одну белку — да, не самый честный бой. Но мне сейчас вообще всё равно». На душе стало удивительно хорошо. Не просто победил — отомстил. Пусть толпой, зато от души. Поговорка про толпу и льва вдруг показалась очень правильной.

Над тушкой мигнул ромб. Внутри сразу появились несколько десятков медных монет, шкурка, мясо и свёрток ткани. Я уставился на добычу. Шкурка уже снята и лежит отдельно. Мясо — нормальным готовым куском, а не внутри белки. Ни разделывать, ни свежевать. Ничего. Удобно, чёрт возьми.

«Так вот оно как работает…» Даже дух перехватило. Когда я бегал приманкой у гнома Рона, тот всегда забирал лут сам. Я толком и не видел, что происходит после убийства. А тут всё сразу, перед глазами. Удобно.

Я глянул на свёрток. Ладно, «окосознание», показывай.

[Название: Рубаха из грубой ткани.]

[Уровень: Лоховской.]

[Удержание тепла: есть.]

— О-о-о… — Сергеич поднял рубаху двумя пальцами и расправил перед собой. — Богатство. — Он бросил её мне. — Забирай, Петрович. Тебе нужнее. Мы с Иванычем люди пожилые, красотой уже никого не удивим. А ты молодой. Должен ходить с иголочки.

— Поддерживаю-с, — сказал Иваныч. — Облик обязан соответствовать содержанию. А содержание у нас сегодня героическое.

— Спасибо.

Рубаху я натянул поверх старой. Та сразу впилась в шею, потом в плечи, потом, кажется, вообще во всё. Будто её не ткали, а вязали из тонкой проволоки. Зато тепло. После ночи на сене — уже подарок. «И вид получше. Не бомж. Бедный начинающий авантюрист. Совсем другое дело».

За забором смачно плюнули. Тут и гадать было нечего.

Сигурд стоял, скрестив руки. Смотрел на нас и качал головой.

— Втроём на одну белочку. Великие воины. Герои, блин, сраные.

Он всё-таки ухмыльнулся, но заметил это сам и тут же нахмурился.

— Всё, хватит смотреть! — рявкнул Сигурд. — Железо проверили? Тогда пошли. Гоблины сами себя не убьют. И вообще, у нас рейд, а не экскурсия в балаган. Шевелитесь!

Его люди задвигались. Кто-то поправлял ремень на ходу, кто-то едва не ткнул соседа ножнами. Железо загремело, и вся компания потянулась к лесу. Сигурд ушёл последним. Уже между деревьями обернулся, снова посмотрел на нас — ну не мог не посмотреть — и исчез.

На поляне остались мы, мёртвая белка и внезапная тишина.

Сергеич потёр ладони.

— Одну второго уровня забрали легко. Теперь попробуем двух. Если не помрём — трёх. Мы с Иванычем встречаем их щитами, ты, Петрович, обходишь и рубишь. Желательно врага, но тут уж как получится.

Иваныч хмыкнул. Я кивнул. Тактика выглядела подозрительно короткой, но обсуждать её дальше никто не собирался. Через минуту первая белка уже била по щиту, вторая заходила сбоку, а из кустов вылетел заяц и окончательно испортил строй. Сергеич орал, Иваныч упирался сапогами в землю, я размахивал топором и пару раз чудом не выпустил его из рук. Пот лез в глаза, вытирать было нечем и некогда. Обычно мы цепляли двоих.

Обычно мы цепляли двоих. Иногда троих, если Сергеич слишком бодро размахивал мечом возле кустов. Пушистых он выбирал подозрительно часто. Видимо, решил поддержать мою личную войну.

А потом на нас выскочили четыре зайца. Сразу. Кто кого бил, я перестал понимать почти мгновенно. Перед носом мелькали лапы, щиты гремели, земля куда-то уезжала из-под ног. Я рубанул один раз, второй, чуть не задел Иваныча и получил от него очень выразительный взгляд. Но выстояли. Каким образом — вопрос отдельный. Зато все трое остались целы.

«Машина! Старый „Запорожец“ среди внедорожников, но ведь едет».

А потом перед глазами мигнуло сообщение. Первый уровень. У всех троих.

Сергеич и Иваныч мудрить не стали: вложили очки в здоровье и выносливость. Щитоносцам от жизни многого не надо — чтобы ноги не подкашивались и щит из рук не выпадал.

Три свободных пункта я без церемоний вогнал в ловкость. Белки вчера уже объяснили, почему. Сила подождёт. Сначала хорошо бы перестать ловить когти лицом.

Единственное очко мастерства ушло в двуручное оружие. Всё равно кроме топора мне пока махать было нечем.

Когда закончил, заметил над собой единицу. Сначала даже не понял, что изменилось. Потом дошло. Первый уровень. Не «Лох» без номера, не что-то до начала нормальной лестницы. Один. Мой.

Фарм продолжился.

Когда добыча тем временем перевалила за девятьсот медяков. Сергеич поднял ладонь, и драка закончилась сама собой. Он опустил щит, пошевелил губами, считая, и просиял.

— По три серебра на нос. Завтрак, обед, ужин. Всё, товарищи. На сегодня хватит. В таверну.

Иваныч уже шёл за ним. Вот что значит правильно подобранная команда: слово «таверна» — и никаких лишних обсуждений.

Я остался в траве, всё ещё сжимая топор.

— Э-э… вы серьёзно? Мы только начали. Час прошёл. Давайте ещё.

Они остановились. Обернулись. Посмотрели на меня одинаково спокойно. Будто странность здесь не они, а я.

— Зачем? — спросил Сергеич. Иваныч рядом согласно поднял брови.

— Опыт зачем. Деньги. Нормальное оружие. Комната в таверне, в конце концов. Кровать. Хотя бы одна ночь без сена за поясом.

Сергеич дослушал и покосился на Иваныча. Тот пожал плечами.

— Нет.

— Да почему?

— Потому что на еду уже заработали. На вино тоже, — ответил Сергеич. Спокойно, без издёвки. — Шкуры отнесём Крену, получим ещё серебра. А ночевать на улице полезно. Воздух.

— И закалка-с, — добавил Иваныч.

— Вот. Закалка. Чего тебе ещё?

Я посмотрел на них повнимательнее. Оба мокрые, уставшие. У Сергеича к щеке прилипла травинка. И при этом оба довольны. Всё. На сегодня хватит. Ни редкой добычи им не надо, ни лишнего процента опыта.

А я уже прикинул, сколько мобов можно успеть до вечера. Ещё немного — составил бы расписание. «Молодец, Лёха. Выбрался в другой мир и первым делом устроил себе вторую смену».

— Ладно. Идём, — буркнул я и спрятал топор.

К деревне тащились еле-еле. Иваныч прихрамывал, Сергеич разминал руку, у меня в ушах до сих пор звенело от щитов. Зато серебро лежало в кармане. Настоящее. И с каждым шагом я всё меньше жалел, что мы остановились.

[Ваша группа расформирована.]

Сообщение появилось у самого входа в деревню. «Вот и всё. Великая организация по истреблению лесной мелочи закрылась после первой рабочей смены. Надеюсь, хотя бы без проверки налоговой».

Несколько шагов я честно ни о чём не думал. Потом взгляд сам нашёл шкалу опыта.

76/100.

Неплохо. До следующего уровня двадцать четыре. Если каждый день так… Я быстро прикинул и тут же пожалел. Девять дней до десятого уровня. Вот это карьера.

Потом я посмотрел на Сергеича. На Иваныча.

У обоих — 99/100.

Не хватало одной единицы. Одной. Какого-нибудь самого дохлого зайца — и второй уровень готов. Я тут же предложил развернуться.

— Успеем, Алексей Петрович. Куда торопиться? — ответил Сергеич.

— Верно-с. Уровень никуда не уйдёт, — добавил Иваныч.

«Как не уйдёт?! У вас девяносто девять прямо над головами! Это всё равно что оставить на тарелке последний кусок пирога. Причём самый вкусный».

Снаружи я кивнул. Внутри всё ещё орало: девяносто девять! Но спорить было бесполезно. Этих двоих не разгонишь даже пинком, если они уже решили отдыхать.

В таверне мы наелись так, будто закрыли не беличью проблему, а войну. Следом Сергеич заказал кувшин терпкого вина. Один на троих. После первого глотка у меня свело язык, зато тепло разом добралось до живота.

Сергеич подсел ближе к огню. Иваныч вытянул под столом ноги и довольно засопел. Я попробовал разжать пальцы. Получилось не сразу — ладони всё ещё держали невидимую рукоять топора.

Минут десять мы молчали. И хорошо. Никто не визжал, не бил когтями по щиту и не пытался откусить мне нос.

Потом Сергеич ткнул подбородком куда-то мне за спину:

— Глянь на Магеля. Опять бородой суп черпает. Наверное, водную магию изучает.

Я обернулся. Магель и правда склонился над миской так низко, что кончик бороды плавал рядом с ложкой.

— А вон тот всё меч точит-с, — Иваныч показал кружкой на воина у камина. — Вторые сутки. Скоро клинок закончится, а он только разогреется.

Я как раз отпил и закашлялся. Сергеич добил меня предположением, что Магелю скоро понадобится боевая расчёска. Дальше мы уже цеплялись ко всем подряд. Тихо — хозяин и без того поглядывал на наш стол без особой любви.

К вечеру он прошёл мимо и с грохотом собрал пустые кружки. Одну поставил так, что я вздрогнул. Ладно, поняли. Допили остатки и выбрались наружу. На площади — темень, холод и знакомая куча сена у стены. Я уже нащупал место помягче, когда со стороны леса донеслись голоса и звон доспехов.

Возвращался Сигурд. Его люди брели кто как: один нёс шлем под мышкой, другой хромал, третий смеялся уже скорее по привычке. Сам Сигурд держался бодро. Особенно когда заметил нас.

— О, голубки! — оживился он. — Целый день по лесу ползали и только первый уровень взяли? Всё те же лохи, просто теперь с цифрой. Другие уже третьего и выше. Не растёте, не хорошеете!

Свита загоготала. Несколько человек даже обернулись на Сигурда — проверить, достаточно ли громко.

Последний из них скрылся в доме. Дверь хлопнула. За стеной ещё немного поржали — громко, довольно, словно выиграли войну именно этим.

Меня кольнуло. Глупо, конечно. Всё равно кольнуло. Сергеич посмотрел на дом и тихо цокнул языком.

— Нет, Иваныч. Такого индюка без воспитания оставлять нельзя. Ты только смотри, чтобы из дома никто не вышел.

Иваныч кивнул и сразу завертел головой. Улыбка уже лезла наружу. Что именно придумал Сергеич, он ещё не знал, но заранее был согласен.

Я сел на сене. «Ну всё. Сейчас будет либо гениально, либо подсудно».

Сергеич пошёл через площадь. Я ждал, что он пригнётся, побежит от тени к тени. Ничего подобного. Просто ставил сапоги между камнями — и шагов почти не было слышно. С его двумя единицами ловкости это особенно раздражало.

Сигурд жил на третьем этаже. Балкон маленький, прямо над площадью. Там он обычно курил и глядел вниз с таким видом, будто деревню выдали ему вместе с домом.

У стены Сергеич ощупал кладку, нашёл пальцами выступ и полез. Я сначала решил, что он только примеряется. Но через секунду его сапоги уже болтались выше окна.

Верёвки нет. Магии тоже. Ставня, край камня, трещина между блоками — ему подходило всё. Я снизу половины этих зацепок не видел.

«Ловкость — два. Тогда где игра прячет навык „Лезть куда не просят“?»

До балкона Сергеич добрался почти без шума. Я только успел подумать, на каком этаже придётся его ловить. Перевалился через перила и исчез. Через пару секунд показалась голова. Он посмотрел вниз.

Иваныч оглядел площадь. Никого.

— Пли, — прошептал он.

Сергеич присел. Лицо его исказилось от напряжения, шея побагровела.

До меня дошло не сразу.

«Он не крадёт документы. Не подкладывает жабу в постель. Он… Нет. Не может быть. Прямо на балконе?»

Смех ударил в горло. Я зажал рот обеими руками, но глаза тут же заслезились. Иваныч увидел моё лицо, расплылся в блаженной ухмылке и приложил палец к губам.

Тот самый обещанный «комплимент». Материальный. Тёплый. И, судя по выражению Сергеича, от всей души.

Операция много времени не заняла. Сергеич перебрался через перила, так же ловко спустился и отряхнул руки.

— Ну? — Сергеич отряхнул ладони. — Порядок?

Иваныч задрал голову, ещё раз проверил балкон и тихо прыснул.

— Порядок-с. Ювелирная работа. И посыл понятный.

На сено мы вернулись молча. Стоило улечься, меня снова разобрало. Пришлось уткнуться лицом в рукав, чтобы не разбудить половину деревни. Сергеич лежал рядом с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Только плечи иногда подрагивали.

Подлость вышла редкая. Но Сигурд её честно заработал.

Уснул я быстро. А потом площадь тряхнуло от рёва.

— ТВААААРРРИИИИИИИИ!!! КТО?! КТО ПОСМЕЛ НАС… НАС… У МЕНЯ НА БАЛКОНЕ?! Я ВАС ВСЕХ ПЕРЕРЕЖУ!!!

Я открыл глаза. С третьего этажа продолжали доноситься проклятия, топот и что-то похожее на всхлипы оскорблённого достоинства. Значит, Сигурд всё-таки вышел покурить. И наступил куда надо.

Рядом зашевелился Иваныч. С другой стороны — Сергеич. Мы приподняли головы и встретились взглядами.

Луна светила достаточно ярко. Я увидел их улыбки. Они — мою.

Никто ничего не сказал. Не требовалось. Мы снова улеглись. Через минуту Сергеич уже храпел. Иваныч подхватил. Я лежал между ними, слушал этот дуэт и чувствовал себя на удивление хорошо.

Небо над площадью уже посветлело, но звёзды ещё держались. Я лежал на сене, закинув руки за голову, и слушал, как рядом похрапывает Сергеич, а Иваныч сопит так тяжело, будто продолжает танчить во сне. Больше не происходило ничего. Тишина. Настоящая. После последних дней она даже немного пугала.

Спать не хотелось. В голове, наоборот, стало непривычно ясно, и память тут же подсунула вчерашний позор. Видимо, чтобы утро не начиналось слишком хорошо.

«Кадр первый: герой крадётся к белке. Лицо серьёзное, музыка тревожная. Кадр второй: белка смотрит на героя и думает: „Опять этот“. Затем короткая драка, герой летит в кусты. Счёт — три ноль. Рыжая ведёт».

Я поморщился. С белками всё было понятно: твари. Хуже другое — я сам полез напролом. Разозлился, заметил зрителей, захотел всем что-то доказать и перестал думать. Получилось ровно то, что должно было получиться.

«Молодец, Лёха. Знаешь, что такое агро, кулдаун и „не лезь один в пачку“, а повёл себя как новичок, которому не дали добить босса. Не хватает только написать жалобу в поддержку».

Я приподнялся на локте. Сергеич спал, прикрывшись щитом. Иваныч раскинул руки и улыбался во сне. Хорошие мужики. Их устраивало заработать на еду, выпить и не усложнять себе жизнь. Возможно, они вообще единственные здесь всё поняли правильно.

Но жить вечным лохом я не собирался. Даже довольным и философски подкованным. Мне нужен был рост — нормальный, заметный, желательно с цифрами, чтобы не обмануть самого себя.

Для начала — пятый уровень. Осталось только выяснить, сколько лесной живности придётся ради него извести.

В голове тут же проснулся мой внутренний гильдмастер. Голос у него был мерзко бодрый.

«Считать умеешь? Вот и считай. Хочешь кровать — работай. Хочешь перестать дёргаться от слова „лох“ — работай. Хочешь однажды посмотреть на Сигурда сверху вниз, хотя бы мысленно, — тем более работай».

Все спали. Никто не глазел, не комментировал и не ждал очередного представления. У меня были топор, несколько новых очков ловкости и целое утро, которое я ещё не успел испортить.

Я осторожно выбрался из сена. Солома полезла из штанов, но уже без прежнего размаха — навык ночёвки у стены явно рос.

«Сегодня без спектаклей. Увидел зверя — проверил, что он один. Подошёл. Ударил. Потом ищем следующего. Скучно? И слава богу».

Я затянул пояс, проверил «Топор» и пошёл к воротам.

***

По дороге устроил военный совет. Участник один — я. Он же командир, разведчик и несчастный исполнитель. Снабжение отсутствует, подкрепление осталось храпеть на сене.

Зато кое-что я уже знал. Вчера одного нормального удара хватило зайцу первого уровня и белке второго. Урон есть. Проблема в другом: сначала по этой заразе надо попасть. Тогда передо мной стояли два щита и принимали когти на себя.

Сегодня щитов нет. Зато ловкость теперь не единица. Три вложенных пункта ощущались сразу: ноги наконец двигались вместе с головой, а не после отдельного приглашения. До акробата далеко, но хотя бы перестал чувствовать себя увальнем.

Вывод простой: пользоваться тем, что есть, и не требовать от себя невозможного.

Мелкие мобы не должны пережить хороший удар. Владение двуручным оружием тоже подросло. Разницы в ранге с ними нет. Осталось только не промахнуться и не собрать вокруг себя весь лес.

Главное — не злиться. Вчера ярость отключила мне голову. Сегодня порядок обратный: сначала смотрим, потом думаем и лишь потом машем топором.

«Никаких внезапных белок из кустов. Никаких красивых атак для публики. Если рядом ещё кто-то есть — ждём. В нормальной игре моба выше уровнем убивает не самый храбрый, а тот, кто сделал все по тактике».

Я потёр ворот новой рубахи. Кололась она по-прежнему мерзко и защищала, подозреваю, примерно как газетный лист. Но это был трофей. Вчера я не только получал по голове — кое-кого всё-таки убил. Мелочь, а идти от этого было легче.

У ворот скучали два стражника в потёртых кирасах. На меня они посмотрели без всякого интереса. Лучшие зрители из возможных.

«Отлично. Свидетелей нет. Если снова опозорюсь, докладывать будет некому. Вороны не считаются — они вчера уже насмотрелись».

За воротами я сразу ушёл с дороги. Не потому, что нашёл тайный путь к успеху. Просто не хотелось, чтобы кто-нибудь снова стоял рядом и считал мои падения.

Тропа вывела к речке. Вода негромко перекатывала камни, деревья здесь росли пореже. Хорошее место: видно, кто идёт, а если всё пойдёт плохо — можно бежать. Тоже часть тактики.

Вскоре появился волчонок первого уровня. Тощий, лапы длинные, уши великоваты. До взрослого волка третьего уровня ему ещё далеко. Если, конечно, повезёт дожить.

Он прошёл вдоль воды, скрылся в кустах, через некоторое время вышел с другой стороны и повторил маршрут.

«Так. Ты у нас работаешь по расписанию. Ясно, понятно».

Я сел за дубом и дождался ещё двух кругов. За кустами мелькнул кабан. Чуть дальше копошились зайцы. Туда пока не полезу — вчерашнего цирка хватило. Волчонок держался один.

Петух в деревне всё ещё молчал. Ну и пусть. Сам справлюсь с началом рабочего дня.

План был такой, что даже я не мог в нём запутаться. Встать здесь.

Дождаться. Убить. Потом засечь, когда он вернётся. И повторить. Бегать по лесу не надо. Одна тропа, один зверь. Скучная работа — именно то, что мне сейчас требовалось.

Я вышел из-за дуба и взял «Топор» обеими руками. Вчера он сразу тянул плечи к земле. Сейчас лежал в ладонях терпимо. Не лёгкий, конечно. Просто уже знакомый.

«Давай, волчара. Ты мне — опыт, я тебе — быструю смерть».

Глава 7

Я снова спрятался за деревом. Волчонок появился точно там, где должен был: вышел из кустов, понюхал траву и неспешно двинулся по тропе.

«Всё, дружок. Нагулялся».

Нужно было покончить с ним одним ударом. Если начнётся погоня, весь мой замечательный план можно сразу выбрасывать.

Я сжал рукоять топора. Пальцы сами легли на зазубрины.

Подождал ещё шаг. Потом ещё полшага.

И выскочил.

Волчонок услышал. Резко вскинул голову, хрипло рыкнул и шарахнулся в сторону. Вчера на этом месте я бы рубанул воздух. Сейчас успел повернуться за ним и не вогнал топор в землю.

«Шустрый какой. А характеристики показать — нет, стесняемся».

В шею я не попал. Топор вошёл ниже, в хребет.

Вы нанесли 10 урона.

Хватило. Волчонка дёрнуло, он коротко выдохнул и рухнул. Ни воя, ни попытки подняться.

Руки затряслись уже после. Но это был не вчерашний ужас. Я увидел рывок и успел поправить удар — четыре пункта ловкости действительно работали. И разницы в ранге не было. Вот где я вчера ошибался сильнее всего.

«Спасибо, что без концерта. Ты умер быстро, я получил опыт. Для этого мира почти справедливо».

Тело расплылось синим светом. На траву посыпались медяки, волчья шкура, мясо. Рядом упало что-то ещё — тяжёлое, тёмное.

Сапоги.

Не обмотки и не башмаки, которые развалятся после первой лужи. Нормальные кожаные сапоги. Утром меня тянуло в лес с глупой уверенностью, что сегодня что-нибудь выпадет. Похоже, не зря.

Я схватил их раньше, чем сияние успело погаснуть. Кожа мягкая, плотная, подошва целая. Над добычей проступили строки:

[Кожаные сапоги новичка]

[Уровень: 1]

[Бонус: + 1 к здоровью.]

«Первая нормальная экипировка. И сапоги. Сапоги, Карл!»

Я сел на траву и полез в обновку. Сначала сапоги сдавили ступни, потом кожа будто передумала и разошлась точно по ноге.

«Вот она, магическая подгонка. Обычная игровая мелочь. До чего же удобно».

Я сделал несколько шагов — и впервые за всё время в Эндоре не почувствовал под ногами ни камней, ни колючек, ни промёрзшей земли. Просто шёл. В обуви.

Оказывается, счастье иногда выглядит как пара целых сапог.

Я присел, попрыгал на месте, прошёлся туда-сюда. Сапоги мягко держали стопу и не собирались разваливаться. Ещё вчера меня рвали на части пушистые гопники, а сегодня я уже был от прежнего лоха на один предмет экипировки дальше.

Полюбоваться обновкой как следует не дали. Там, где исчез волчонок, замерцал синий контур. Свет налился плотью, оброс шерстью — и через несколько секунд на тропе снова стоял тот же зверь.

«Пять минут. Респавн — пять минут. Запоминаем. Потом пригодится для графика».

Слово «график» слегка отрезвило. Один удачный удар ещё ничего не доказывал. Первый волчонок мог просто неудачно повернуться, а я — случайно попасть. Повторять тот же трюк, рассчитывая на везение, было хорошим способом снова увидеть камень перерождения.

Поэтому в зону агро я не ворвался. Вошёл. Медленно, почти благородно. Дуэлянт нашёлся.

Волчонок сразу припал к земле. Оскалился — и пошёл. Два шага, прыжок. Целил в горло, без всяких сложностей.

Я успел уйти вправо. Именно уйти, а не дёрнуться и чуть не сесть на задницу, как вчера. Новые сапоги не скользнули. Волчонок пролетел мимо, а топор уже шёл на него сбоку.

Удар получился знатным.

Вы нанесли 16 урона. Максимальный урон.

Лезвие засело в шее. Зверь свалился на бок, пару раз скрёб лапами землю и обмяк.

Я отступил. Потом ещё на всякий случай. И только тогда заметил, что улыбаюсь.

«Вот зачем нужны четыре очка ловкости. Не для красоты в таблице. Просто вчера я бы этот шаг не успел сделать».

Волк исчез. На траве осталась горстка медяков. Всё.

«Ни шкуры, ни мяса. Ну и ладно. Не обязан же лес выдавать полный комплект после каждого удара. А то через неделю здесь сапоги будут дешевле хлеба».

Разочарования почти не было. Я увернулся, попал и не валялся после боя в кустах — уже отличный результат. Внутри поднимался азарт. Спокойный пока. Без желания немедленно отомстить всему лесу.

«До нового волка пять минут. Хватит времени посмотреть, кто ещё тут гуляет».

Я прошёл по волчьему маршруту глубже в лес. Сапоги почти не шуршали по листве. На небольшой опушке обнаружились ещё двое: белка третьего уровня и заяц второго.

При виде белки настроение сразу испортилось.

«Ну конечно. Рыжая мразь. Без тебя утро было бы слишком приятным».

Она сидела на задних лапах и что-то грызла. Я подошёл к границе агро и шагнул внутрь.

Белка резко повернула голову. Чёрные глаза уставились на меня. Потом она заверещала и бросилась — комок шерсти с когтями, которыми вчера вскрывала меня как упаковку.

Но теперь я был готов. И обут.

Вместо замаха я коротко ткнул вперёд обухом, встретив её в прыжке.

Вы нанесли 8 урона.

Белку отбросило, но я не дал ей прийти в себя и рубанул лезвием в лоб.

Вы нанесли 16 урона.

Получено 3 урона.

Она всё-таки полоснула меня по плечу и отлетела назад. На лбу осталась неглубокая щель. Здоровья — ещё шесть. На плече появилась рана шириной с палец. Неприятно, но жить можно.

Зря я уставился на плечо.

Получено 6 урона.

Шишка хлопнула точно в лоб. Перед глазами на миг побелело.

— Ах ты ж…

Белка уже возилась со следующей шишкой. Подходить ближе, значит, передумала. Освоила артиллерию.

— Не успеешь.

Я рванул к ней. Лапа дёрнулась, шишка просвистела возле уха, а топор вошёл в ту же щель на лбу.

Вы нанесли 10 урона. Смертельный удар.

Получен опыт.

Белка сложилась на месте. После всего её визга тишина вышла даже подозрительной.

Я отдышался и сплюнул в траву. Не в неё. Почти.

«Всё ещё ненавижу белок. Но теперь хотя бы не безответно».

Медяки отправились в карман. Следующим был заяц второго уровня. После белки он показался чем-то вроде передышки.

К нему я пошёл уже не крадучись. Сапоги держали ногу, топор лежал удобно. Только кусты всё равно проверял взглядом — хватит с меня сюрпризов.

Заяц заметил меня и вместо побега прыгнул вперёд. Здесь, похоже, даже травоядные считали двуногого с топором законной добычей.

«Опять прыжок. Других приёмов вам не завезли?»

Я шагнул под самый бросок и сунул лезвие туда, где у него должна была быть глотка.

Заяц захрипел. «Есть у них кадык? Надо будет спросить. Хотя этому уже всё равно».

Он всё-таки успел достать меня лапой. Я ответил ещё раз. После этого заяц рухнул и задёргал задними ногами. Десять медяков. Я сгреб монеты и побежал к речке — пять минут уже заканчивались.

Успел. Синий контур только начал наливаться шерстью, когда из него вывалился волчонок. Стоял ошалевший, будто сам не понял, зачем его вернули.

— Доброе утро ещё раз.

Я рубанул по загривку раньше, чем он открыл пасть. Короткий визг — и зверь рассыпался светом.

На секунду мне стало не по себе.

«Через пять минут снова прибежишь. А мне нужен опыт. Не самая мерзкая сделка в этом мире».

К рассвету я уже не путался. Волчонок появлялся, потом я уходил к белке и зайцу, возвращался и успевал перевести дух. Пока ждал, мелкие порезы понемногу затягивались сами.

Второй уровень пришёл без фанфар. Просто в какой-то момент над головой сменилась цифра.

Три пункта я раскидал сразу: одно в силу, одно в ловкость, одно в выносливость. Сильнее бить хотелось. Успевать уворачиваться — ещё больше. Ну и задыхаться после каждого рывка уже надоело.

Очко мастерства я тоже долго не мучил — двуручное оружие. Другого всё равно не было.

Открыл характеристики. Получилось вот что:

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 2 (3%)

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила 5

Ловкость 5

Интеллект 0

Здоровье 1 (1)

Выносливость 2

Защита 0

Сопротивление 0

Критический урон 0

Отражение заклинаний 0

Уклонение 0

Скрытность 0

Восприятие 0

Удача 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 20

Очки маны: 0

Очки энергии: 20

Навыки владения оружием:

Двуручное оружие: 3

Список всё ещё выглядел бедно. Нулей больше, чем хотелось. Но сверху уже стоял второй уровень, а двуручное оружие доросло до трёх. Не великий герой — зато больше не пустое место.

На следующей белке третьего уровня я решил проверить ловкость. Добивать сразу не стал. Пусть машет лапами — посмотрим, успеваю ли я их видеть.

Успевал. Когти ещё только шли ко мне, а я уже понимал, куда уходить. Пропустил один удар мимо, потом второй. Когда белка раскрылась, рубанул со всей силы и снял ей больше половины здоровья.

Вот теперь разницу в ловкости я чувствовал без всяких таблиц.

После нескольких таких боёв я поверил, что всё понял.

«Ничего сложного. Главное — не тормозить».

Третья белка быстро объяснила, насколько я ошибался.

Я расслабился и сработал по привычной схеме. В последний миг она изменила прыжок. Коготь на задней лапе скользнул по рёбрам, распорол рубаху и оставил длинную рваную рану.

Боль обожгла бок. Но самолюбие пострадало сильнее.

Я всё-таки добил белку и прижал ладонь к крови.

«Мастер нашёлся. Два удачных боя — и уже решил, что бессмертный. Хорошо хоть она напомнила сейчас, а не кабан третьего уровня».

Я ещё раз осмотрел бок. Царапина неглубокая — гордости досталось сильнее, чем здоровью. Зато отрезвила лучше холодной воды.

«Вот тебе урок. Не считай противника дохлым, пока он не перестал пытаться тебя убить. И не глазей на рану посреди боя, идиот».

За самоуверенность пришлось платить временем: сидеть и ждать, пока восстановится здоровье, вместо того чтобы фармить. Обидно. Но дешевле очередного камня перерождения.

После этого никакой «накатанной схемы» уже не было. К каждой белке и каждому зайцу я подходил осторожно. Смотрел на кусты, проверял, кто рядом, держал топор готовым. Рассветное солнце могло сколько угодно красиво вставать над горами — мне сейчас было не до символизма.

Геноцид пушистого населения продолжался ещё часа два. Волк, белка, заяц, передышка, снова волк. Работа постепенно становилась скучной. Значит, всё шло правильно.

Потом из леса прилетела морковка и ударила меня в плечо.

Я обернулся.

Заяц. Второго уровня. Матёрый.

«Матёрый — это, видимо, обычный заяц, которому выдали здоровье, скорость и плохой характер сверх нормы. А сколько именно накинули — тайна. Цифры система спрятала. Наверное, морковки в бедро для справки достаточно».

Он шарахнулся вбок. Первая морковь свистнула мимо уха, вторая стукнула в бедро. Я повернул топор — поздно: заяц уже был рядом и распорол когтями штанину вместе с ногой.

Потом началась какая-то драка с огородом. Морковь летит, заяц прыгает, я машу топором и всё время оказываюсь на полшага не там. Глянул на здоровье — два. Моргнул. Нет, не показалось. У меня осталось все два здоровья из двадцати. Теперь меня мог добить не то что заяц — неудачно упавшая шишка.

— Ну иди сюда, огородник. Последний заход.

Он снова прыгнул. Я дождался, пока лапы оторвутся от земли, шагнул под самый бросок и рубанул сверху. Топор вошёл в череп с сухим треском.

[ДОСТИГНУТ УРОВЕНЬ 3]

[ДОСТУПНО: 3 ОЧКА ХАРАКТЕРИСТИК И 1 ОЧКО МАСТЕРСТВА]

Я сел рядом с тушкой. Не по плану — ноги сами сложились. Посидел, хватая ртом воздух, пока деревья не перестали плавать.

«Красота. Третий уровень, два здоровья и кровь в сапоге. Настоящий путь героя».

Три очка раздал по одному: сила, ловкость, выносливость. Мастерство снова отправил в двуручное оружие. Красоты в таком билде ноль. Зато есть шанс не умереть от следующей морковки.

Руки перестали дрожать не сразу. Потом я всё-таки полез за добычей. У медяков от последней белки лежал свёрток тёмной ткани. Плотной, гладкой, с маслянистым блеском.

«Да ладно. Ещё одна вещь?»

Я коснулся свёртка.

[Плащ ветерана]

[Уровень: 2]

[Свойство: +4 к скрытности]

Несколько секунд я только смотрел на строчки.

Скрытность. Не здоровье, не урон. Характеристика, в которую я сам не вложил бы ни одного пункта. А тут сразу четыре. Бесплатно.

«Так вот ты какая, удача. Не кнопка „победить“, а вещь, которая подсовывает тебе вариант, до которого сам бы не додумался».

Вчерашние мысли о бесполезности удачи пришлось торжественно отменить. Про себя, разумеется. Извиняться перед характеристикой вслух я пока не дошёл.

Я набросил плащ на плечи и мысленно нажал новую иконку.

По коже прокатился холодок. Руки не исчезли — поплыли. Контуры размазались, будто меня собрали из тени, воздуха и болотного тумана.

«Скрытность. Настоящая».

Первые секунды я уже видел себя абсолютным невидимкой. Потом система, как всегда, испортила праздник подробностями.

Если чужое «Восприятие» равно моей «Скрытности», меня заметят. Может, не сразу, но заметят. Если восприятие выше — увидят почти нормально. Если ниже — останусь смутным пятном. А тот, кто вообще не ждёт рядом врага, способен пройти мимо и ничего не понять.

То есть не волшебное исчезновение. Маскировка. Хорошая, но с оговорками.

Зато первый удар почти наверняка мой.

«А вот это уже серьёзно. Кинжал из тени — классика. Топор из тени — воспитательная работа».

Проверять решил на знакомом волчонке. Кто-то же должен был участвовать в испытаниях, а он всё равно появлялся каждые пять минут.

Я пошёл к его тропе, стараясь не наступать на сухие ветки. Плащ скрывал меня, сапоги — нет. Мир, как обычно, не собирался делать подарок без мелкого издевательства.

Волчонок уже бродил у воды. Я вошёл в зону агро.

Он не бросился. Замедлился, насторожил уши. Нос задёргался, втягивая воздух. Потом зверь повернул голову в мою сторону и тихо зарычал — не на меня, а пока куда-то рядом.

«Чуешь, гад. Нюхай. Вот бы сюда носки дяди Васи — ты бы сразу всё понял».

Я сделал шаг. Волчонок завертелся на месте, пытаясь поймать запах и шорох. Опасность чувствовал, но глазами не находил. Уже неплохо.

Когда между нами остался один выпад, он всё-таки уставился прямо на размытое пятно и зарычал увереннее. Вычислил. По запаху, по звуку — какая разница.

Поздно.

Я ударил. В ту же секунду скрытность слетела, и перед волком возник человек с топором. Для него, наверное, неприятный фокус.

Через мгновение зверь рассыпался светом. Я поднял десять медяков.

«Первый удар. Нечестный, подлый и мой. Не вся победа, конечно. Но очень хороший её кусок».

Затем я ушёл глубже в лес. Волчонок первого уровня теперь давал всего один процент опыта и почти не успевал ответить. Одного удара хватало.

Через несколько троп начали попадаться звери третьего и четвёртого уровней. Там скрытность уже пригодилась по-настоящему: подойти, ударить первым, не дать бою затянуться.

Примерно через час я получил четвёртый уровень. Очки ушли в силу и выносливость. Владение двуручным оружием доросло до пяти.

«Плащ ветерана, работающий как плащ вора. Обычно к такому положены кинжалы. Но кто сказал, что топор в спину — не искусство?».

Потом пришла жажда. Я спустился к реке, напился до боли в животе и только тогда почувствовал, как навалилась усталость.

«Полчаса. Просто посижу полчаса».

Место выглядело безопасным: звериных троп рядом не было, дорога просматривалась между деревьями.

Я сел под деревом, привалился к стволу и закрыл глаза.

***

Речка перекатывалась по камням. Из кустов доносилось тонкое «пик-пик» — птица, мышь, без разницы. Впервые за утро никто не требовал от меня срочно вспомнить, что я забыл.

Тревоги никуда не делись. Просто расселись внутри и пока притихли.

На другом берегу дёрнулась ветка.

Под деревом сидел человек. Я пригляделся. Джинсы — мои. Майка тоже, та самая, которую я пятый год собирался выбросить. Потом разглядел лицо.

Моё.

Он сидел спокойно: не ёрзал, не косился по сторонам. Утюг у него, похоже, всегда был выключен. Даже через речку тянуло дорогим парфюмом. Сон, конечно. В реальности такие запахи доходят до меня только из пробников в магазине.

— Ты кто?

Прекрасно, Лёха. Встретил себя и сразу потребовал документы.

Мужик улыбнулся.

— Лёха.

— Я тоже Лёха.

— Вижу.

Он кивнул, словно иного ответа не ждал.

Я посмотрел на воду, потом снова на него. Нет, не исчез.

— Ну и?

— Что «ну и»?

— Я уже понял, что ты Лёха. Я тоже Лёха. Дальше что?

— Ты спишь.

Я ущипнул себя за запястье. Больно. Проверка, конечно, так себе.

— Ладно, допустим. Тогда объясни, зачем мне приснился я, который смотрит на меня как на двоечника.

Он выпрямился. Всё, сейчас будет речь.

— Можно ответить красиво: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо…»

— Не надо красиво.

— Жаль. Я репетировал.

Двойник почесал подбородок.

— Я тот Лёха, которого ты обычно придумываешь перед сном. Только не на пять минут, пока не уснул, а готовый.

— Это как?

— Встаю по первому будильнику.

— Уже фантастика.

— По утрам бегаю. Работаю там, где мне нравится. Если хочу познакомиться с женщиной, подхожу и говорю с ней, а не провожу совещание у себя в голове.

— Холодильник?

— Знаю, что там лежит.

Я покачал головой.

— Нет. Таких людей не бывает.

— Бывают.

Он ответил без улыбки. И почему-то именно это меня зацепило.

Я прислонился спиной к стволу. Передо мной сидела моя же физиономия, только отдохнувшая и довольная. У меня обычно лицо человека, который вышел из дома и уже на лестнице вспомнил что-то страшное. А этот сидел себе спокойно.

Он оглядел меня и задержался взглядом на животе.

— Это ещё что за рахитозный пузан?

— Чего?! — Я поперхнулся воздухом.

— Пузико у тебя какое-то робкое. Ни туда ни сюда. Даже животом назвать неудобно.

Я машинально втянул его. Получилось не до конца, но вообще-то до этой минуты я считал себя вполне нормальным. Даже слегка спортивным — если не раздеваться и не садиться.

— А что с ним не так? — Я прикрыл живот ладонью. Вот же сволочь. Только привык к его существованию, а он уже разбирает меня по частям.

Двойник вздохнул, уселся поудобнее на камне и посмотрел на меня с жалостью.

— Лёха, живот должен внушать уважение. Мужчина без живота — как дом без балкона. Жить можно, спору нет. Но где вечером пиво пить? Где стоять у перил, смотреть на закат и чувствовать себя хозяином жизни? Балкон дому нужен. Живот — мужчине.

Я хмыкнул. Бред был редкостный, но звучал почему-то убедительно. — Тогда у тебя самого где живот? — Я ткнул пальцем в его торс. — Тут один пресс. Балкон снесли?

По его улыбке я сразу понял: именно этого вопроса он и ждал.

— У меня другой случай, — сказал двойник и провёл ладонью по кубикам. — Я же ты в будущем. Дом уже достроен. Мне балкон ни к чему — у меня терраса с видом на океан. А у тебя пока даже не балкон. Так, ящик из-под овощей к стене приставили.

Я помолчал. Ответить на такое с ходу было трудно.

— Ладно. Будем знакомы.

Я протянул руку через речку и каким-то образом достал до него. Во сне, видимо, расстояния никого не волновали. Ладонь у двойника была тёплой. Пожал он крепко — чуть сильнее, чем требовалось.

Я не отпустил сразу. Разглядывал его в упор: мой нос, мои глаза, та же складка между бровями. Всё на месте. Только он не ждал подвоха. Ни от меня, ни от реки, ни вообще от ближайших пяти минут.

— Вот чего в тебе много, так это уверенности.

— Есть немного.

— Немного? От тебя ею несёт. Как одеколоном из магазина, куда я захожу только погреться.

Он высвободил руку.

— Она не выдаётся при рождении.

— Сейчас скажешь: просто поверь в себя.

— Не скажу. Это обычно говорят люди, которым нечего сказать.

Двойник сорвал травинку и покрутил в пальцах.

— Начни с мелочи. Не опускай глаза, когда уже встретился взглядом. Не проглатывай ответ, если решил ответить. Не сутулься хотя бы первые две минуты после того, как вспомнил про спину. Всё.

— И стану тобой?

— Нет. Сначала станешь человеком, который две минуты не сутулился. Потом разберёмся.

Я невольно расправил плечи и тут же разозлился на себя за послушание.

— А я хочу сразу. Проснуться — и не прокручивать вчерашний разговор до обеда. Не гадать, кого обидел, не проверять утюг в третий раз, не устраивать пожар хотя бы в голове.

Он бросил травинку в воду.

— Поэтому я здесь. Только встретились мы в первый и последний раз.

— В смысле?

— В прямом. Второго не будет.

У меня внутри дёрнулось. Неприятно, почти по-настоящему.

— Не уходи.

Я поднялся слишком резко и едва не сунул ногу в реку.

— Ты же нормальный я. Самое приличное, что из меня можно собрать. А я останусь здесь — тревога, живот-недострой и всё остальное.

— Не останешься.

— Откуда знаешь?

— Я — это ты.

— Сильный довод. Особенно от галлюцинации.

— Другого нет.

Я снова сел, уже ближе к воде.

— Тогда оставь инструкцию. Не философию. Нормальную: пункт первый, пункт второй.

— Перестань бояться всего сразу.

Я ждал. Он смотрел на меня.

— Это вся инструкция?

— Пока да.

— Отлично. А как? Я этим столько лет занимаюсь, что у страха уже трудовой стаж.

Двойник потёр ладонью колено.

— Чего ты боишься сейчас?

— Прямо сейчас?

— Да. Не «вообще в жизни». Сейчас.

Я полез вспоминать и быстро понял, что зря. Там очередь.

— Боли. Смерти. Высоты. Темноты иногда. Перед людьми выступать. Что родители постареют. Что денег не хватит. Что дети вырастут и уедут. Ещё?

— Хватит.

— А я только начал.

Он поморщился.

— Боль и смерть — базовые настройки. Их боятся почти все. Но ты боишься не только их. Ты боишься сделать шаг, потому что вдруг станет больно. Боишься умереть, так и не начав жить. Боишься не темноты, а того, что сам успел в ней придумать.

— Легко тебе говорить.

— Не легче, чем тебе.

Он поднял палец.

— От смерти человека защищает судьба. Если твой день пришёл, под кроватью не отсидишься. Если не пришёл — можешь свалиться с крыши в бассейн с акулами и выйти оттуда с автографом акулы и контрактом на «Челюсти-5». Страх ничего к сроку твоей жизни не прибавляет. Только портит то, что уже есть.

Я хмыкнул. Прыжок к акулам звучал убедительно. Особенно для человека, который боялся воды и не умел толком плавать.

— С болью всё хотя бы понятно, Лёха, — сказал двойник. — Получил — заболело. Зажило — отпустило. В Эндоре вообще смешные сроки: вчера кабан распахал тебе ногу, а сегодня сидишь целый и споришь с собственной головой.

— Я не самого удара боюсь. До него хуже. Увидишь люк без крышки — ещё шаг не сделал, а колено уже заранее ноет.

— Потому что ты успеваешь упасть туда раз двадцать. В жизни всё занимает секунду, у тебя в голове — неделю.

Он выдернул травинку и принялся ломать её ногтем на мелкие кусочки.

— Тело, оно без фантазии. Рана стянулась, синяк сошёл, кость срослась — конец истории. А ты потом годами таскаешь другое. Пятый класс, чей-то смешок. Начальник, который при всех размазал тебя по полу. И тот прекрасный ответ, который придумался уже в автобусе.

Улыбаться мне расхотелось.

— Ты же помнишь не боль. Ты помнишь, что тогда ничего не сказал.

Вот теперь попал. Даже спорить было лень.

— С обычной болью хотя бы ясно, что делать, — сказал я. — Таблетка, бинт, гипс. А эту куда девать? Она сама приходит. Обычно ночью, когда никто не звал.

— Для начала не делать вид, что её нет.

Двойник посмотрел на меня уже без прежней насмешки.

— Думаешь, мне не страшно?

— Тебе? Я думал, страх к тебе не устанавливается. Несовместимая версия программы.

Он рассмеялся. Нормально, по-человечески.

— Боятся все, Лёха. Просто одни сразу отдают страху руль, другие сажают его рядом и велят пристегнуться. А некоторые вообще не боятся — но это уже не храбрость, а повреждение головы.

— А я своего, похоже, ещё и на бензин поставил.

— Вот и сними. Страх полезен, пока сообщает: здесь горячо, там высоко, а этот человек сейчас ударит. Он сигнализация, не хозяин квартиры. Стыдиться надо не того, что она орёт. Стыдно, если из-за неё ты годами не выходишь из комнаты.

Я поковырял носком влажную землю.

Страх никуда не исчез. Просто после его слов перестал занимать весь внутренний метраж. Съехал с дивана куда-то в угол и продолжал ворчать оттуда. Уже терпимо.

— Красиво говоришь. А кнопка где? Нажал — и храбрый.

Двойник прищурился.

— Хочешь мой способ?

— Ради этого я и разговариваю с галлюцинацией.

— Порычи.

Я подождал. Вдруг это была только первая половина совета, а дальше шло что-нибудь пригодное для взрослого человека.

Двойник тоже ждал.

— Прости, что сделать?

— Рыкнуть. Не мысленно. У тебя внутри и без того круглосуточное радио.

Он втянул воздух и выдал короткое, хриплое «р-р-р». Звук вышел такой, будто за рекой пытались завести старый мотоцикл.

— Грозно, — сказал я. — Рыба под берегом уже пишет завещание.

— Дурачься сколько хочешь. Только сам попробуй.

Я сразу представил планёрку. Начальник спрашивает про отчёт, я медленно встаю и рычу через стол. До обеда свободен. Возможно, навсегда.

— На работе не буду.

— Я тебя туда и не звал. Здесь порычи. Кроме меня, некому испортить о тебе мнение.

Он показал на мои плечи.

— Видишь? Ты ещё ничего не сделал, а уже скукожился. Шея втянулась, зубы сжал, дышишь где-то возле ключиц. Тело решило, что сейчас конец света, и не стало ждать твоего согласия.

Я расправился. Получилось ненадолго.

— Потом просыпается голова, — продолжил он, — и начинает обслуживать панику. Подбирает причины, доказательства, свидетелей. У тебя она в этом трудоголик.

— Наконец-то нашёлся мой настоящий талант.

— Вот и займи её другим. Ноги почувствуй. Воздух выпусти. Плечи вниз. А если всё равно зажало — издай звук. Хоть самый идиотский.

— И страх испугается и уйдёт?

— Может, уйдёт. Может, сядет рядом и будет ворчать. Мне достаточно, чтобы он хотя бы перестал распоряжаться.

Двойник присел у воды и повторил. По реке разошлись круги. Я решил, что там плеснула рыба. Так объяснение выглядело приличнее.

— Совсем без страха, кстати, тоже плохо, — сказал он. — Начнёшь гладить кабанов и знакомиться с пропастями.

— Значит, понемногу?

— Как соль.

— Только не вспоминай плов.

— Поздно.

Я фыркнул. Потом сказал:

— Спасибо.

Двойник поднялся, стряхнул траву с джинсов и развёл руки.

— Иди сюда, пока ты не составил список противопоказаний к объятиям.

Я подошёл не сразу. Положил ладони ему на плечи — осторожно, словно проверял, не провалятся ли пальцы насквозь. Не провалились. Тогда обнял крепче.

Он хлопнул меня по спине — два раза, почти на отвали. Я дёрнулся. Знакомый жест: сам так делал, когда обниматься уже хватит, а как разойтись, не устроив неловкую возню локтями, непонятно.

Мы разжали руки. Я сразу одёрнул рубаху. Нашёл, чем заняться.

— Ну и всё? Завтра встану здоровым, полюблю себя и начну продавать людям счастье по подписке?

— Не торопись. Тебе ещё страдать и страдать.

— А рычать?

— Когда прижмёт. Только не вместо работы.

— Диплом дадут?

— Посмертно. Можешь выбрать рамку.

Я открыл рот для достойного ответа и не нашёл ни одного. Зато заметил, что его пальцы стали светлее. Потом сквозь ладонь показалась река.

— Эй. Куда?

— Ты даже у смерти попросишь минуту, чтобы точнее сформулировать вопрос.

Голос раздвоился: часть осталась напротив, часть пришла справа.

— Я ниоткуда не появлялся, Лёха. Я всегда был тут. Просто ты внутри так орал, что меня не слышал.

— Подожди.

Он ещё стоял, но лицо уже жило вместе с водой. Один блик, второй — и вместо двойника осталась только рябь. Ни грома, ни вспышки. Сэкономили на финале.

Я зачем-то потянулся следом. Рука повисела в воздухе и медленно опустилась.

За деревьями замычала корова.

— Очень своевременно, — сказал я. — И тебе спасибо.

У воды быстро стало холодно. Я вернулся к дереву, сел, привалился спиной к стволу и решил закрыть глаза на минуту. Именно на минуту. Я даже мысленно это подчеркнул.

Проснулся уже при дневном свете. Шею заклинило, правая нога онемела и, судя по ощущениям, больше не считала нас одной командой.

Я посмотрел через реку.

Никого.

Только дерево, серые камни и вода.

Сон. Ну конечно.

И всё же внутри стало чуть свободнее. Страх никуда не исчез, но хотя бы убрал ноги с моего стола. Теперь сидел где-то сбоку и бурчал себе под нос.

— Р-р-р, — негромко сказал я.

Из кустов с хлопаньем вылетела птица.

— Работает.

Я улыбнулся. Слово «прорвёмся» впервые не прозвучало дежурной ложью, которую говорят перед очередной бедой. На этот раз в нём даже угадывался план.

С дороги донёсся стук копыт.

Я нырнул за дерево раньше, чем успел испугаться. Прижал к себе плащ, чтобы ткань не шевельнулась, и выглянул из-за ствола. Сердце колотилось как обычно. Разница была только в том, что теперь оно не отдавало приказы.

Всадник ехал от деревни. Не спешил: конь ступал тяжело, ровно, будто дорогу перед ним заранее освободили. Это была не крестьянская кляча и не случайный путник.

Из-за поворота показался вороной жеребец. Потом щит за спиной, дорогая кольчуга, шлем с опущенным забралом. Лица я не видел, но и без лица узнал.

Рон.

Козлина.

Определение пришло мгновенно и больше никаких уточнений не требовало.

Он проехал совсем близко. Конь фыркнул, мотнул головой. Рон скользнул взглядом по обочине, по кустам, по моему дереву. Я замер так старательно, что перестал понимать, дышу или уже экономлю воздух до вечера.

Не заметил.

Вороной прошёл мимо, подняв с дороги сухую пыль. Рон даже не замедлился. Спина прямая, рука у поводьев спокойная — человек ехал по делу и заранее был уверен, что дорога принадлежит ему.

Я высунулся из-за ствола.

Куда он направился, угадывать долго не пришлось. Пока я гонял по лесу зверьё, сам незаметно подобрался к пещере зомби. А Рон как раз уходил в ту сторону.

Ну конечно. Пещера зомби. Рону же нельзя просто пройти мимо места, где можно набрать опыта и заодно покрасоваться.

За последние часы я сам, не заметив, подобрался почти вплотную. Он держал путь ровно туда.

Я смотрел ему вслед. Вороной мелькал между стволами, кольчуга ловила свет. Скоро от всадника осталась одна чёрная клякса, потом и она пропала.

И тут я обнаружил, что скалюсь.

Не той улыбкой, которая вылезает, когда страшно и надо сделать вид, будто всё под контролем. Эта была другая. Нехорошая. Очень бодрая.

Вот, значит, как судьба раздаёт подарки. Не стучится, не представляется. Просто проезжает мимо на вороном жеребце.

Я перехватил топор и проверил большим пальцем край лезвия.

Ну что, Рон. Посмотрим, как тебе понравится топором по хребту.

Глава 8

За Роном я не гнался — всё равно бесполезно. Шёл по следу, держась ближе к обочине и ныряя под деревья всякий раз, когда дорога простреливалась насквозь. В голове вертелся один и тот же вопрос: что сделал бы прежний я? Прежний я уже придумал бы с десяток уважительных причин вернуться в деревню и никуда не лезть. Я передёрнул плечами. Очень некстати вспомнились слова моей улучшенной версии.

«Стыдно и больно, Лёха, если твоя храбрость не может пересилить страх».

До пещер пешком было минут двадцать. Рон на коне доберётся за пять, может, за семь, если его величество снизойдёт до осторожности. Спешить не имело смысла. Наоборот: явиться раньше него и торчать у входа — отличный способ собственноручно похоронить единственное преимущество. Внезапность.

Дорога здесь считалась спокойной: место для новичков, которым ещё рано знакомиться с кабанами-убийцами и медведями в дурном настроении. Поэтому без дела я не шёл. Попадался заяц — получал топором. Белка забредала слишком близко — тоже получала. Никаких прощальных речей. Медяки звякали всё чаще, опыт прибавлялся по чайной ложке. Хотелось быстрее, конечно. Но хоть не назад.

На ходу я развернул характеристики. Вопрос с очками давно следовало закрыть, а я всё откладывал, будто система могла однажды устать и решить за меня. Не устала. Пришлось созывать внутреннее совещание. Кворум набрался мгновенно, здравый смысл — нет.

Первым заговорил практик: «Ловкость и выносливость. Вчера тебя чуть не прикончили не великие враги, а собственная неповоротливость. Сапоги немного помогли — именно немного. Добавишь ловкости, перестанешь ловить каждый удар лицом. Добавишь выносливости, не будешь после двух взмахов топором дышать, как человек, который догонял автобус с холодильником на спине».

Ему возразил голос потише, зато противно убедительный. Раз уж я выбрал скрытность, удар из-за спины и бегство при первых признаках провала, выносливость нужна в первую очередь. Не добил цель, кто-то поднял тревогу, из соседних кустов вылез приятель — и вся хитрая тактика сводится к одному: успеешь убежать или нет. Логика была трусливая. Поэтому особенно понятная.

«Качай её и не умничай».

Следом, конечно, явился внутренний полководец. Надменный. Громкий. Бесполезный.

«Выносливость, чтобы бегать? Позорище. Качай Силу и Ловкость. До упора. Стань тем, от кого бегут остальные. Сам назначай правила, а не виляй хвостом в кустах!»

Азартный идиот перебил его ещё громче: «Какая выносливость? Ты за одно утро выбил редкий плащ и редкие сапоги! Это не случайность. Это знак. Качай Удачу. Представь, что будет на десятом уровне, если уже при шести тебе такое падает. С обычного волка легендарный артефакт снимешь. Или два».

«Не неси чушь, — вмешался скептик. — Удача с самого начала была шесть. И что она нам дала? Унижения, позор и кабана. Может, дело вообще не в характеристике. Может, фоновая удача наконец повернулась к тебе лицом. Закон больших чисел, слышал о таком? Когда-нибудь должно было повезти. Хотя смотря что считать везением. Кабан тебя ведь не убил».

Я хрипло усмехнулся вслух. Звук метнулся между деревьями, и из кроны с сердитым хлопаньем вылетела птица.

«И всё-таки как я умудрился так позорно возиться с обычным поросёнком? Это же лесной пакет опыта с беконом внутри. А я устроил из встречи финал чемпионата. Лошара не Кантарэ, как говорил один знакомый. Он, кстати, тоже не итальянец».

После кабана советники окончательно распоясались. Каждый орал своё, перебивал соседей и требовал немедленно признать его единственным специалистом. Ещё немного — пришлось бы вводить платный вход в собственную голову.

«За компьютером проще, — подумал я. — Не понравился билд — собрал новый. Здесь ошибка тоже исправляется. Правда, запчастями, которые останутся от тебя».

В результате я не придумал ничего умнее прежнего: Сила, Ловкость и Выносливость поровну. Не путь избранного героя, зато меньше шансов однажды выяснить, что я очень быстрый, но поднять топор уже не могу. Или сильный, но до врага не добегаю.

За очередным поворотом скалы разошлись. Между ними чернел вход в пещеру — узкий, неровный, будто камень когда-то треснул и так и не собрался обратно. Я сразу ушёл за старую сосну, прижался к шершавому стволу и осторожно высунулся.

«Ну здравствуй. Кто сегодня первым явился на место преступления — я или неприятности?»

У входа топтался вороной конь Рона, привязанный к толстому суку. Здоровый, тяжёлый, недовольный всем миром и особенно верёвкой. Он ковырял землю копытом, фыркал и время от времени косился в темноту.

Рона рядом не было. «Уже полез внутрь, бородатая зараза. Даже подождать не мог. Наверняка опять творит мерзость с таким лицом, будто оформляет накладную».

Я включил скрытность. По спине прокатился холодок; краски вокруг выцвели, пальцы стали полупрозрачными, край плаща задрожал и поплыл. До настоящей невидимости этому было далеко. Скорее мир решил меня недорисовать. Для засады, впрочем, хватит.

«В прошлый раз прятался ты, Рон. Теперь моя смена».

К пещере я двинулся крадучись, ставя ногу с носка и заранее выбирая, куда перенести вес. Получалось почти прилично — ровно до тех пор, пока конь не вскинул голову. Ноздри раздулись, уши встали торчком. Он уставился прямо в мою сторону и заржал так, будто я пришёл взыскать с него старый долг.

«Да тихо ты. Я не к тебе. Жуй свою траву и не мешай людям портить себе жизнь».

Из пещеры не донеслось ничего. Ни окрика, ни шагов, ни привычного роновского ворчания. Либо он ушёл глубоко, либо был занят настолько, что рядом можно было созывать ярмарку. Я скользнул за каменный край.

Снаружи ещё оставался день, а внутри его словно отрезали ножом. Через пару шагов я уже не видел собственной ладони. Выставил руку, нащупал стену и пошёл вдоль неё, медленно, чтобы не познакомиться лбом с местной геологией.

Впереди загорелась бледная точка. Потом ещё одна. Из камня выступали знакомые кристаллы, тёплые и ровные, будто кто-то вмуровал в стену ночники и забыл провести к ним провода. «На чём вы работаете? Магия? Вечная батарейка? Бесплатный тариф от мироздания?»

Физика с химией могли бы возмутиться. Я — вряд ли: твёрдая двойка и Маргарита Павловна давно объяснили моё место в научном сообществе. Жаль только, достойные ответы на её вопросы пришли лет на пятнадцать позже. Всё, хватит школы. Пещера. Рон. Возможное убийство.

Я держался освещённой стены. Новые сапоги шли по пыли почти без звука, и на несколько секунд я даже поверил, что знаю, что делаю. Рона не было. Где-то внизу тихо плескалась вода.

Первый зал оказался прежним. Здесь начинался наш славный поход на зомби: я изображал мебель, Рон спокойно разбирал мертвецов, а потом ещё умудрился выставить виноватым меня. Хорошее место. Душевное.

У стены темнел узкий лаз, за которым он тогда отсиживался. Я протиснулся туда и спустился на нижний ярус.

Внизу пришлось замереть. Обычно здесь шатались зомби — медленные, тупые и всё же неприятные. Теперь шататься было некому. Пол покрывали кости, клочья одежды и бурые куски того, что лучше не рассматривать после завтрака. Рон прошёлся по залу основательно.

«Вот жадная борода. Даже мелочь собрал. Оставить человеку один медяк — уже благотворительность? Опытный фармер. Чтоб ему икалось на каждом уровне».

Я пересёк зал, поднялся по узкой каменной лесенке и выглянул из-за края стены в следующий коридор.

Здесь Рон работал аккуратнее. У дальней стены лежали несколько зомби; у одного болт торчал из глазницы, у другого — из виска. Никакой рубки, беготни и героизма. Выстрел — труп. Ещё выстрел — ещё один. Подойти к стрелку по открытому коридору означало добровольно попросить болт в лицо.

А потом я заметил самого стрелка.

Рон стоял у поворота шагах в пятидесяти. Сгорбился, выставил арбалет и смотрел в темноту так внимательно, будто там ему задолжали. Из коридора тянулось хриплое «р-р-ааа… ургх…». Зомби. Один или компания — по звуку не разобрать.

Над бородой светилась цифра. И цифра мне не понравилась.

Седьмой уровень. У меня — четвёртый. В честной драке итог можно было заранее высечь на камне: Рон жив, Лёха нет. Значит, честную драку отменяем. Я и раньше её не планировал, но теперь получил официальное основание.

В руках гнома лежал тяжёлый арбалет с цилиндрическим магазином. Не кустарная поделка, а сложная механическая штука, которую хотелось рассмотреть — желательно после смерти владельца. За плечом торчала рукоять двуручного молота. Таким не фехтуют. Им объясняют двери, доспехи и кости, что они больше не нужны.

Он стоял ко мне спиной. Вот же момент. Сделать пару шагов, поднять топор и ударить. Один раз, зато от души. Исчез бы Рон — вместе с насмешками, унижениями и моим персональным комплексом неполноценности в кольчуге.

Я уже сжал рукоять топора, но руку будто прихватило льдом.

«Стой. Он весь в железе. Шлем, кольчуга. Твой „Топор“ против этого? Первым ударом ты его не убьёшь — только испортишь настроение. А дальше что? План „Б“ — бежать. Отлично. Снаружи у него конь. Сам Рон сильнее, быстрее и злее лесного волка. Не получится сразу — второго раза тебе никто не даст».

«Меч и щит — ещё куда ни шло, — прикидывал я, не двигаясь. — А молот — это уже не фехтование. Кузнечное дело. Один хороший удар, и меня не убьют, а нанесут на стену тонким слоем. Арбалет тоже прекрасен. Подойти не даст, уйти спокойно не позволит».

В лоб к нему не полезешь. И дело даже не в благородстве — его у меня сейчас не завезли. Просто Рон был закован в железо, вооружён до зубов и заметно лучше понимал, что делать в драке. Значит, придётся заставить его самого подготовить мне удобный момент.

Я вжался плечом в мокрый камень. В висках колотило так, будто кто-то примерял к моей голове роновский молот.

«Не сейчас. Пусть сначала разберётся с тем, что рычит дальше. Получит когтями, вспотеет, устанет. Может, шлем снимет. Воды хлебнёт. Сапог поправит. Да хоть нос почешет — мне без разницы. Красивый удар мне не нужен. Нужен такой, после которого второго не понадобится».

Я остался в тени. Время сразу стало вязким. Слышалось всё: собственное дыхание, далёкое шуршание мертвеца, негромкий звон кольчуги, когда Рон переносил вес с ноги на ногу.

«Терпи, Лёха. Не самая твоя развитая характеристика, но когда-то надо начинать. Желательно до того, как хозяин молота обернётся».

Я втянул голову в плечи и слился с тенью. Герой из меня сейчас получался сомнительный. Паук — гораздо убедительнее.

***

Первым тишину нарушил короткий щелчок. За ним по камню разлетелось сухое «тзз-зинь». Потом снова: щёлк… тзз-зинь. Пещера возвращала каждый звук с нескольких сторон.

«Арбалет, — понял я. — Бородатый счетовод снова за работой». Щёлкнула тетива. Болт звякнул о камень, потом всё повторилось. Рон не спешил: ждал, пока очередной мертвец полезет под выстрел, и вычёркивал его из местной переписи.

После пятого или шестого раза я сбился. До света никто из зомби не добрался. Потом арбалет замолчал, звякнула кольчуга, и тяжёлые шаги ушли дальше по коридору.

«За добром пошёл. Сейчас ещё болты соберёт. Я бы купил новые и через неделю удивлялся, куда делись деньги. Этот из покойника последние вложения вернёт».

Я выглянул из-за поворота. Угадал. Рон стоял ко мне спиной среди костей и тряпья. Болты вытаскивал без спешки: провернёт, дёрнет — иногда с мерзким хрустом, — вытрет о штаны и уберёт в колчан. Так аккуратно люди обычно грибы собирают, а не разбирают мертвецов на запчасти.

Закончив, он двинулся дальше. Я пошёл следом. Ближе тридцати шагов — услышит случайный шорох. Дальше — потеряю его за поворотом. Так и крались: впереди гном, уверенный, что он один, сзади я, очень старательно не разочаровывающий его.

Коридор внезапно закончился огромным овальным залом. Кристаллы по стенам светили слабо; до высокого свода их сияние почти не добиралось, и потолок растворялся во мраке. Я остановился у выхода и огляделся.

«Вот это помещение. Шагов пятьдесят до дальней стены, а то и больше. И ни мебели, ни хозяев, ни таблички „вас здесь съедят“. Сервис, как обычно, хромает».

Напротив темнели два прохода. Левый резко уходил вниз. Правый поднимался, делал изгиб и исчезал где-то выше.

«Прекрасно. Направо — вверх и направо. Налево — вниз и налево. Карта уровня составлена, можно продавать гайд».

Рон подошёл к развилке, сунул голову в один проход, затем во второй. Поскрёб бороду, что-то пробурчал и замер. Думал.

«Интересно, что там за великая дилемма? Где трупов больше? Где добыча жирнее? Или в каком коридоре меньше шансов встретить меня — человека, которого он, между прочим, пока даже не заметил?»

Пока он думал, я скользнул вдоль стены и тоже попробовал разобраться. Смотреть было почти не на что, зато слышно и пахло прекрасно. Из обоих проходов тянуло сыростью и сладковатым тленом. В темноте булькали глотки, шаркали ноги. Много ног.

«Да тут их легион. В каждом проходе по двадцать, а то и по тридцать ртов. Глоток. Какая разница — кусать будут одинаково. Зато опыта… целое состояние. Если раньше тебя самого не разберут на опыт и запчасти».

Рон тоже понял, сколько добра скрывается в проходах, только испугаться забыл. Потёр ладони, ухмыльнулся — так охотник улыбается, когда нашёл свежий след. Оленя, наверное. Настоящего. Не меня, который второй раз лезет за ним в пещеру и всё ещё считает себя разумным.

Арбалет он взвёл легко, почти весело. У человека перед праздником бывает примерно такое лицо. Если праздник состоит из расчленения мертвецов и подсчёта опыта.

«Вот кому место в таблице лидеров по безумию. Рон не разговаривает с каждым зайцем, не ищет смысл и не переживает за чужую посмертную судьбу. Стреляет, собирает, пересчитывает. Потом снова стреляет. И, похоже, ему действительно нравится».

Выбирал он недолго. Повернул налево и пошёл вниз, туда, где сильнее пахло сыростью и где шарканье звучало плотнее.

Почти сразу из прохода прилетело «тзз-зинь». Через секунду — ещё одно.

Я остался посреди зала. В голове одновременно родилось с десяток планов, и каждый успел показаться гениальным ровно до появления следующего.

На левый проход я посмотрел ещё раз. Потом плотнее завернулся в «Плащ Вора» и двинулся направо — вверх. Крадучись, пригнувшись, почти на четвереньках. Очень похоже на мышь. Особенно если помнить, что сова никуда не делась.

Зал, в который я вполз, оказался поменьше предыдущего. Не стадион, а скорее спортзал районной школы — убогий, сырой и пропахший тленом. По нему, словно ученики на особенно унылом уроке физкультуры, бесцельно бродили зомби. Штук двадцать-тридцать. Уровни — от второго до третьего.

«Отлично, — мысленно потёр я руки, хотя в действительности боялся лишний раз пошевелиться. — Групповое занятие „Аэробика для разлагающихся“. Преподаватель, разумеется, отсутствует. Преподаватель в соседнем зале».

Вспомнив всё, чему меня научили утренние вылазки за спиной у волка, я двинулся вперёд. Не напрямую — пошёл вдоль стены, по широкой дуге обходя каждую бродячую мишень. Сапоги-скороходы оказались настоящим благословением: по каменному полу они ступали почти бесшумно.

Но «почти» — это всё-таки не «совсем». Да и нюх у местной публики, похоже, работал получше зрения.

Я проходил мимо первого зомби, когда его монотонное шарканье вдруг оборвалось. Он замер и с противным хрустом повернул голову на полуразрушенной шее. Пустые глазницы уставились прямо в мою сторону. Ноздри — вернее, дыры на их месте — судорожно затрепетали.

«Чует, гад, — внутренне заскрипел я зубами. — Чует свежатинку. Не трогай, сволочь. Я не для тебя».

Я продолжил идти, стараясь даже не дышать. Через несколько секунд зомби поплёлся следом. То же самое повторилось со вторым, третьим, а потом и с остальными. Каждый раз сердце собиралось выпрыгнуть из груди и убежать самостоятельно, не дожидаясь хозяина.

Было страшно. По-настоящему.

Наконец я обогнул последнего увальня и добрался до выхода. Первая часть плана выполнена: вся аудитория вытянулась за мной неровной цепочкой. Теперь оставалось вежливо проводить её к другому лектору.

«Итак, мои дорогие студенты, — мысленно обратился я к зомби. — Лекция „Как поймать шныря“ подошла к концу. Переходим к практическому занятию. Посмотрим, как вы усвоили материал».

Два десятка с лишним пустых глазниц разом повернулись ко мне.

Тишину разорвал низкий, голодный стон.

«Отлично. Просто аудитория мечты».

Ждать, пока они построятся в аккуратную колонну, я не стал. Рванул обратно, к проходу, из которого пришёл.

Оглянулся на бегу. Следом тащились все — никто не отстал. Шли небыстро, зато дружно, и шарканье двух десятков ног уже гремело по коридору.

«Только бы не растерять по пути. Притащу к Рону ползала, а эти вдруг решат: „Спасибо, мы передумали“, — и поплетутся обратно мох жевать. Вот смеху будет».

На спуске к нижнему ярусу я притормозил. Не потому, что устал, — дал задним подтянуться. Через пару секунд из прохода показались первые морды. Руки вперёд, пасти открыты, в глазницах одна мысль, и та про еду.

«Давайте, родные. Я здесь. А за поворотом есть вариант получше: мяса больше, брони тоже».

Когда последние вывалились в основной зал, я сорвался к левому проходу, где исчез Рон. Оттуда всё так же время от времени прилетало знакомое тзз-зинь!

«Да у него там что, вагон болтов? Он их с собой мешками носит или они у него обратно отрастают?»

Словно услышав, Рон рявкнул из глубины:

— Что-то до хрена вас тут расплодилось!

Зомби дружно дёрнули головами на звук.

Головы на хрустящих шеях разом повернулись от меня в сторону прохода.

Я воспользовался моментом и быстро, но бесшумно отскочил в глубокую нишу. Для их нюхательного «зрения» я попросту исчез.

«Так-так, господа… Шумит там. Живым мясом пахнет тоже оттуда. Шуруйте».

Раздался ещё один выстрел. За ним второй.

Каждый тзз-зинь! действовал на зомби как магнит. Они зароптали и задвигались, окончательно теряя ко мне интерес.

— Ну же… — прошептал я, стиснув кулаки. — Идите к дяде. Он вас ждёт.

И — о чудо! — моя безмолвная агитация сработала. Вся серая стонущая масса развернулась, будто один огромный организм, и дружно потянулась в проход.

Прямо к Рону.

Тишину разорвал не крик, а сдавленный, искренне изумлённый вопль:

— Чё за?! А вы откуда?! Ублюдки!

Рот сам собой расплылся в такой довольной ухмылке, что заболели щёки. Я прикрыл лицо ладонью, чтобы не расхохотаться вслух.

Из прохода доносилась великолепная симфония: радостное урчание зомби, наконец-то обнаруживших добычу, и отборные ругательства Рона. Ученики вовсю применяли знания, полученные на лекции «Как поймать шныря», а размеренные щелчки арбалета быстро сменились лихорадочными.

— Это что за херня?! — снова заорал Рон.

Вот теперь в голосе не осталось ничего от спокойного мастера, который только что размеренно снимал цели по одной. Он явно не понимал, откуда на него свалилась вся эта орава. Хотел тихо пострелять — получил три десятка голодных ртов разом.

План у него, похоже, кончился.

Я сидел в нише, слушал грохот, ругань и довольное урчание зомби. И, надо признать, чувствовал себя прекрасно.

***

Сначала всё шло как надо. Из прохода доносились тяжёлые удары — уже без всякого тзз-зинь. Бам! Потом ещё. Металл цеплял камень, что-то трещало, хрустело.

«Молот. Достал молот. Значит, зажали. В тесноте с арбалетом не развернёшься. Ну всё, Рон, принимай вопросы от аудитории. Лёха, снимаю шляпу. Подло, зато работает».

Я подождал ещё немного, прислушиваясь.

В голове всё сложилось само: Рон, прижатый к стене, несколько последних зомби и красивый финал — его рожа появляется на камне в деревне. Я даже успел представить, что скажу при встрече.

Только шум почему-то уходил дальше. Не слабел — именно уходил. Ругательства, рёв и удары становились тише, будто вся драка двигалась от меня к залу.

«Стоп».

Сзади у него толпа. Назад не пройти. А впереди коридор уже чистый — он же сам выдёргивал оттуда зомби по одному.

До меня дошло.

«Да он не зажат. Он прёт вперёд».

Хорошее настроение сдуло сразу. Я рассчитывал, что Рон будет барахтаться в куче мертвяков, а он, похоже, решил пробить себе дорогу в зал. И, судя по звукам, пробивал.

«Чёрт. Надо посмотреть».

Сидеть дальше я не смог и полез в проход.

Под ногами валялись зомби. Я то и дело задевал сапогом чью-то руку, ребро, башку. Между телами блестели монетки, попадались свёртки.

«Даже лут бросил. Совсем прижало… Или сейчас прижмёт меня».

В зал я влетел на полном ходу — и сразу прижался к стене.

Рон стоял посередине. Вокруг него толклись те самые двадцать-тридцать зомби, только толпа почему-то не смыкалась. То там, то здесь кто-нибудь отлетал, падал, исчезал под ногами остальных.

Арбалет лежал у входа. В такой свалке от него проку немного: пока взведёшь, тебя уже доедят.

Рон сорвал со спины двуручный молот. Здоровенный. Я бы, наверное, сначала надорвался, а потом уже попробовал поднять. Он же взял его без заминки, будто не оружие достал, а привычную вещь, которой пользовался каждый день.

Расставил ноги, чуть подался вперёд — и сразу стало понятно: вот это он умеет. Не примеривался, не привыкал к весу. Руки сами легли как надо.

«Так вот чем ты дерёшься на самом деле. Арбалет — когда всё спокойно. А молот — когда по-настоящему».

Стальная башка зависла над полом. Передо мной всё ещё стоял Рон, только уже без привычной личины. Из-под мерзкой человеческой рожи наконец вылез тот, кого он всё это время прятал.

Назад он не пошёл. Ждать, пока зомби доберутся сами, тоже не стал.

Двинулся первым.

Я моргнул и чуть не пропустил удар. Только что молот был сбоку — и вот уже прошёлся по переднему ряду. Троих снесло разом.

Кости, сухое мясо и лохмотья брызнули по залу. По камню шарахнуло так, что я невольно втянул голову в плечи. Даже общий рёв на миг оборвался.

Я втиснулся в расщелину глубже. Теперь спиной чувствовал каждый каменный выступ.

— Боже… — выдохнул я. — Да какой он воин? Комбайн. Натуральный уборочный комбайн по зомби.

Рон даже не глянул, что получилось. Шагнул в освободившееся место и опять махнул молотом.

Потом ещё. И ещё. Я быстро перестал считать. Удар, шаг, разворот — всё коротко, без лишней суеты. Он просто выбирал, где зомби набилось побольше, и бил туда.

Один падал почти всегда. Чаще двое. Если успевали полезть кучнее — трое.

«Вот же гад… А умеет. Как станок работает: с одной стороны зомби суёшь, с другой ошмётки вылетают. Только станок обычно не орёт».

Зрелище было мерзкое, а я всё равно смотрел. Вокруг Рона наваливалась куча переломанных тел. Он переступал через неё, бил снова и понемногу освобождал вокруг себя пол.

Только свободного места с каждым разом становилось не больше, а меньше. Зомби плевать хотели на тех, кто уже лежал. Лезли поверх: спотыкались, падали, поднимались, цеплялись друг за друга. Рон разбрасывал одного — на его место совались двое.

И тут молот начал его подводить. Сила в ударе была бешеная, но ударить второй раз мгновенно нельзя. Нужна хотя бы секунда. Этим тварям хватало и половины.

Один безрукий уже полз по полу. Подобрался сбоку и вцепился зубами Рону в набедренник. По залу скребнул металл.

— Отвали, тварь! — рявкнул Рон.

Он пнул зомби, тот отлетел, но ненадолго. Тогда Рон перехватил молот и ткнул рукоятью сверху. Голова у твари хрустнула и расплющилась.

Пока он возился с этим, двое других добрались до древка. Вцепились обеими руками и повисли.

— ОТДАЙТЕ! — взревел Рон.

В голосе было не столько ярости, сколько возмущения хозяина, у которого нагло отнимают хорошую вещь.

Он рванул оружие на себя с такой силой, что у вцепившихся зомби захрустели кости рук.

Молот выскочил из их пальцев. Рон тут же пустил его обратно и одним коротким движением впечатал обоих в стену.

После этого я наконец услышал, как он дышит. Даже через весь зал. Из-под шлема рвался тяжёлый хрип, пот стекал по шее и заливал кольчугу.

«Выдохся. Доспехи весят прилично, молот ещё больше. Каждый удар жрёт силы. Скоро свалится. Куда он денется».

И тут же внутри ехидно отозвалось:

«Ну давай уже, сукин сын. Хватит изображать мясорубку. Падай».

Долго ждать не пришлось.

Очередной зомби вцепился Рону в рукав. Тот отбил руку и шагнул назад, собираясь упереться поудобнее. Сапог попал на что-то скользкое и бесформенное — похоже, на чьи-то внутренности.

Ногу повело.

Рон удержался. Даже не вскрикнул. Только качнулся и дёрнулся, возвращая равновесие. Молот, уже поднятый для следующего удара, опустился стальной головой на пол.

Зомби рванулись к нему разом.

Никто не подавал им команды. Она и не требовалась. Добыча на миг остановилась — этого им хватило.

«Жаль, что мы с тобой по разные стороны баррикад. И ещё жаль, что ты человек-говно. Но что есть, то есть.

Ответишь, Рон.

За всё».

Четверо зомби, будто почуяв слабину, навалились на Рона разом. Не атаковали — именно навалились, всей своей мёртвой тяжестью. Он дико рванулся, сбросил одного, но трое остальных уже вцепились когтями и зубами в щели доспехов, в сгибы кольчуги, пытаясь повалить эту крепкую, яростную глыбу на пол.

— С… СУЧАРЫ! — заревел он. Теперь в голосе была не злость, а хриплая, свистящая натуга. Почти детское бессилие. Рон бил локтями, коленями, пятками, но твари висели на нём, цепкие и нечувствительные к боли. Молотом их уже не достать: слишком близко подобрались, в самую мёртвую зону.

«Пришло время толпы, — холодно подумал я. — Толпой и льва гасят. Правда, это не лев. Это чёрт в железной броне. Но и чёрта, если постараться, можно задавить количеством».

Я поднял топор, зашёл зомби со спины и одним ударом снёс сразу две головы. Рон заметил меня не сразу. Всё ещё отбивался, рвался из хватки — и вдруг наши глаза встретились. Я продолжал рубить, а улыбка говорила за меня лучше любых слов:

— Ну и как тебе в роли «живца», тварь?!

Рон всё ещё дёргался. Одного зомби он ухватил железной лапой за горло и сдавил — хрустнуло так, что услышал даже я. Только толку. Двое уже висели сзади, а ещё один, с распоротой глоткой, лез прямо в лицо.

В следующий миг вокруг Рона вспыхнул синий свет. Без звука, без предупреждения. На секунду в нём утонули и гном, и облепившие его зомби. Потом свет погас. Рона не было.

«Всё. Улетел на перерождение».

Я дорубил оставшихся. Их и так было немного, а после исчезновения добычи они на мгновение зависли. Этого хватило.

Внутри у меня будто кто-то заорал от радости.

«Получилось. Всё-таки получилось».

Но стоять и смаковать победу было некогда. У входа валялся Ронов арбалет.

Я кинулся к нему и поднял. Тяжёлый, мудрёный — и до чего же приятно лёг в руки.

«Мой. Теперь мой, — я едва не рассмеялся. — Даже не из-за пользы. Хотя пригодится, спору нет. Главное, чтобы Рона перекосило. По-крупному. Чтобы ты вернулся и первым делом увидел пустое место там, где бросил любимую игрушку».

Повезло ещё, что он не успел убрать арбалет в инвентарь.

«Похоже, было не до того, — ехидно рассудил я, отправляя добычу в пространственное хранилище. — Когда на спину садится орда вонючих покойников, многое вылетает из головы. Хорошо хоть не обосрался… Хотя кто его знает. Проверять не буду. Не царское дело. Да и тело исчезло».

Арбалет пропал в инвентаре. Теперь лут. «Он ведь может вернуться и всё подобрать… — мысль ударила почти как его молот. — Точно. Пока он добирается сюда после перерождения, надо собрать добычу».

Я уже не скрывался. Быстро обобрал зал и рванул к выходу, на ходу сгребая медяки и — о да! — выдёргивая арбалетные болты из тел и стен. Набралось около двадцати. В условиях вечного дефицита — целое состояние.

«Лут, деньги… Всё моё, — бормотал я, лихорадочно работая руками. — Всё, на что ты потратил время и силы. Всё, что считал своим законным фармом».

Зная характер Рона, я не сомневался: прямо сейчас у деревенского камня вспыхнул синий свет, из которого вышел маленький взбешённый гном. И он не станет отряхиваться, пить зелье или жалеть себя. Он помчится сюда сломя голову. За арбалетом. За лутом. За своими кровными монетами. Да и его вороной конь, дорогая боевая машина, всё ещё привязан у входа.

«Мчись, Рон, мчись, — думал я, выскакивая в главный тоннель и припуская к выходу. — Беги как на пожар. Очень хочется увидеть твоё лицо, когда ты увидишь… точнее, не увидишь свой лут».

***

Я вывалился из пещеры в утренний свет. После темноты он казался ослепительно ярким, почти чужим. Холодный чистый воздух обжёг лёгкие, выгоняя из них пещерную вонь.

Конь Рона — великолепный, злой вороной жеребец — услышал шаги, насторожил уши и повернул ко мне умную, недобрую морду. Привычное презрение во взгляде сменилось настороженным любопытством.

Первая мысль мелькнула мгновенно: продать. Такой конь стоит целое состояние. Следом накатила холодная волна здравого смысла.

«Кому, гений? — мысленно хлопнул я себя по лбу. — Все торговцы, которых я знаю, сидят в деревне. А там этого красавца узнает каждый. „О, конь Рона… И откуда он у тебя, Лёха?“ Не пройдёт и часа, как они сложат дважды два и свяжут меня с его смертью. Ну его».

Следом в голову полезло совсем уж поганое: прирезать. На колбасу пустить?

Я посмотрел жеребцу в тёмные глаза. Тот коротко фыркнул.

«Да ну. Он-то мне ничего не сделал. И толку никакого».

К тому же конь был мне даже полезен.

Если Рон прибежит и не увидит его у входа, сразу поймёт: тут кто-то успел похозяйничать. А так жеребец стоит на месте — снаружи всё как было.

Я обошёл коня боком, стараясь его не дёргать.

— Стой здесь, красавец, — пробормотал я. — Скоро твой хозяин прибежит. Свеженький и всё такой же мерзкий.

У леса я остановился и наконец нормально вдохнул.

Думал, сейчас меня накроет. Хоть чем-нибудь: радостью, страхом, стыдом. Но не накрыло. Внутри было пусто и спокойно, как бывает после неприятной работы, которую всё равно надо было закончить.

«Вот и всё, Лёха. Перешёл черту. Только не ту, что рисует интерфейс. Раньше неприятности сами находили тебя. Теперь ты сам стал неприятностью. Для кого-то — последней».

От этой мысли не стало ни веселее, ни страшнее. Просто понял — и всё.

Рон должен был появиться скоро. Наверняка уже нёсся сюда из деревни, задыхался и крыл матом всё, что попадалось по дороге.

Я юркнул за массивный, заросший мхом валун у кромки леса. Отсюда были видны и вход в пещеру, и подходы к нему. Теперь ждём. А пока можно разобрать трофеи — хотя бы чтобы занять руки и не дёргаться.

Я открыл кошелёк. Знакомые и очень дорогие сердцу цифры сложились в новую, головокружительную сумму.

Золото: 2

Серебро: 57

Медяки: 32

Я замер, тупо глядя на цифры. Потом опустил взгляд на руки — пустые, исцарапанные, в пыли.

«Два… золотых, — медленно проговорил я про себя, будто боялся спугнуть. — Пятьдесят семь серебра. Я… олигарх. Деревенский, конечно, но всё-таки олигарх».

В голове тут же закрутились весёлые, совершенно идиотские расчёты.

«Комната в таверне — серебро в день. Значит… почти полгода. Нет, можно экономнее: спать на сене у стены, зато три раза в день нормально есть. С мясом! И с пивом! Я могу… могу просто жить. Никуда не лезть, не подставляться. Сидеть у камина, слушать байки и смотреть, как Сигурд…»

На имени Сигурда мечты о полугоде безделья закончились. Сидеть у камина я, конечно, мог. Только недолго. Деньги появились не для того, чтобы я снова спрятался и ждал, пока меня найдут. На них надо расти. Готовиться. Добираться до тех, кому я ещё задолжал.

Я усмехнулся.

«Так что спасибо, Рон. Хорошее вложение. Сейчас ты вернёшься — и представление продолжится. А я посмотрю. Желательно из первого ряда, с попкорном и твоим арбалетом под плащом».

Ждать без дела я не умел, поэтому вытряхнул из «кармана» добычу. На траву посыпалось примерно полтора десятка вещей. Мечи — ржавые. Нагрудники — затёртые. Два железных шлема, будто их пинали по всей пещере, дырявые перчатки и сапоги. От последних несло так, словно хозяин носил их год, умер, а запах решил продолжить прокачку без него.

«Красота. Не клад, конечно, но торговцу сбагрить можно».

В интерфейсе пустовали два места: голова и руки.

«Шлем с перчатками оставлю. Не из любви к моде — просто череп у меня один, да и ладони запасные пока не выдали. Всё остальное продам».

Я перебирал кожу и тряпки, когда между ними что-то тускло блеснуло. Маленькое медное колечко, камешек почти потух. Я поднял его, и перед глазами появилось описание:

Колечко Петушары

Уровень: 3 (ранг-ветеран)

+6 к здоровью.

— Ого… — вырвалось у меня. Я на всякий случай оглянулся. — Вот это уже добыча. Значит, среди тех зомби затесался матёрый третий уровень, а я в свалке даже не заметил. Вещь отличная. Название только… Как геморрой: и сам не посмотришь, и людям не покажешь.

Откладывать кольцо я не стал. Натянул на палец — оно всё равно выглядело настолько скромно, что никто бы и не обратил внимания. По телу пробежала знакомая щекотка. Мышцы на миг напряглись и отпустили, дыхание стало глубже.

«Шесть здоровья — это уже не шутки. Белка теперь так просто не загоняет».

На радостях я вытащил из кучи самый целый кожаный шлем и перчатки и сразу надел. Бонусы у них были попроще, но вместе с кольцом и сапогами-скороходами набегало вполне прилично.

Кожаный шлем новичка

Уровень: 3

+3 к здоровью

Кожаные перчатки новичка

Уровень: 3

+3 к здоровью

Что-то мне всё прокает на здоровье. И один раз — на скрытность. А урон где? Не хотите давать? Хорошо. Тогда сам прокачаю силу.

«Чёрт… Теперь я, наверное, двигаюсь как… нет, до пантеры далеко. Скорее как очень шустрая дворняга. Или как петух, — усмехнулся я, покосившись на кольцо. — Я ваш эндорский юмор топтал».

Кстати, на зомби я взял пятый уровень. Как и собирался, всё вложил в силу и в топор.

Я поднялся, потянулся, сделал несколько пробных шагов и пару раз взмахнул топором. Разница чувствовалась сразу. Руки слушались лучше, дыхание не сбивалось, тело стало собраннее.

«В целом я собой доволен, — решил я, глядя на залитую солнцем опушку. — Отомстил. Разбогател. Стал сильнее. И главное — сам. Всё сделал сам. Ни Рону за „помощь“ не обязан, ни Сергеичу с Иванычем за компанию. Всё по красоте».

Только одна мысль портила удовольствие. Рон. Что теперь делать с ним?

«Убить? Когда он выйдет из пещеры с пустыми руками? Засада, удар в спину… Не-е-ет. В пещере ещё можно было списать всё на драку. А здесь я просто дождусь его и добью. Это уже настоящее убийство — заранее придуманное и слишком заметное».

Но и спокойно отпустить Рона не получалось. «Он не дурак. Меня уже видел. Вернётся, не найдёт ни лута, ни арбалета — и его так перекосит, что волна до другого конца планеты докатится».

Что делать дальше, я понял быстро.

Убрал лишнее в инвентарь, поправил неприметное кольцо и уставился на тропу от деревни. Оставалось дождаться Рона. Тогда и начнётся самое интересное.

Глава 9

Прошло ещё несколько тягучих минут. Я успел заново перебрать в голове свои статы, порадоваться обновкам и во всех подробностях представить, как Рон сейчас матерится у камня перерождения.

И тут наконец послышалось:

Цок-цок-цок-цок!

«Конь», — сразу понял я и приник к щели между стволом и валуном.

«Пешком не пошёл. Правильно, время дорого. Но покупать после смерти нормального скакуна — это уже слишком жирно. Значит, схватил первую попавшуюся клячу. Хитрожопый».

Из-за поворота показался Рон. Под ним плелась тощая мышастая кобыла с понурой головой и таким печальным взглядом, будто уже жалела, что попалась ему на глаза. После вороного она выглядела особенно жалко — не боевой конь, а временная аренда до первого удобного случая.

Сам Рон выглядел куда бодрее. Вернее, злее. Даже издалека было видно, как его распирает. Он нервно вертел головой, а острый, как шило, взгляд ходил по кустам, теням и каждому подозрительному клочку леса. Не просто ехал — заранее ждал подвоха.

«Собака-подозревака», — подумал я и сильнее вжался в дерево. Ещё немного — и кора отпечатается на спине.

Только не сразу я заметил одну приятную мелочь: шлема на нём не было. Видимо, убрал в инвентарь. Жарко же. Да и чего опасаться возле пустой пещеры?

Смех уже лез наружу. Я прикусил губу. Сейчас нельзя. Ни звука.

Рон подскакал ко входу и спешился. Вороной узнал хозяина и фыркнул. Рон перевёл взгляд с него на мышастую кобылу, и лицо у него скривилось.

— Тьфу. На тебя и смотреть противно. Стой здесь и не шуми.

Он бросил поводья, хлопнул вороного по крупу — жди, мол, сейчас вернусь — и ещё раз оглядел поляну. Взгляд прошёл совсем рядом с моим укрытием, но я не шевельнулся. Ствол, камень, Лёха — всё единый пейзаж.

Ничего не заметив, Рон сжал рукоять молота, который, похоже, тоже вернулся к нему после перерождения, и нырнул в пещеру.

Уже из темноты донеслось:

— Сейчас я тебе, тварь, мозги по стенам размажу… Моё — оно моё…

На поляне снова стало тихо. Только лошади фыркали.

Я отсчитал про себя пару десятков секунд, выскользнул из-за дерева и подбежал к ним. Сапоги-скороходы и кольцо почти не давали звука. Мимо лошадей я проскочил без задержки и полез в пещеру следом за Роном.

В темноте над ним на секунду всплыл статус. Рядом горела знакомая красная иконка — та самая, от которой все характеристики падали втрое.

Я сразу притормозил.

В голове спорили двое. Один орал: «Стой, придурок. Куда полез?» Второй говорил тише, зато убедительнее: «Посмотри на него. Он сейчас слабее тебя».

А ещё этот затылок. Рон вернулся без шлема, будто нарочно оставил самое удобное место открытым.

И память тут же услужливо подкинула всё подряд: его ухмылки, приказы, издёвки при людях. Причин ударить набралось столько, что можно было даже не придумывать новые.

Рон остановился у знакомого прохода и нагнулся над мёртвым зомби. Ворошил останки, бурчал себе под нос. Судя по голосу, находки его не радовали. Потому что находок не было.

Я подошёл сзади.

Он ничего не услышал. Даже головы не повернул. Передо мной белел его лысый затылок, а до основания черепа оставалось полшага. Попади нормально — и на этом всё.

Мысли куда-то делись. Остались только дрожь в руках и жар под рёбрами.

«Один раз. Не промахнуться. Второго он не даст».

Я поднял топор. В замах ушло всё, что за этот день во мне накопилось: страх, злость и новая сила, которой я ещё толком не привык пользоваться.

Лезвие пошло вниз.

И остановилось.

Я застыл, сам не веря, что успел удержать топор.

Нет. Так нельзя.

Рон — сволочь, спору нет. Но раскроить ему голову со спины, пока он копается в трупе… Нет, это уже не драка.

Я тихо отступил к обломкам стены и опустил оружие.

Рон продолжал ковыряться в останках. Переворачивал их сапогом и всё сильнее кривился.

— Чтоб вас, вшивых! Ни медяка, ни предмета… Ладно. Арбалет главное найти. Он точно здесь.

Я смотрел и едва не улыбался. Только что он летел сюда возвращать своё добро, а теперь стоял над пустыми тушами и явно не понимал, кто успел прибраться раньше.

Потом Рон пошёл туда, где бросил арбалет. Первые шаги — уверенные. Дальше уже не очень. Он сунулся за камень, заглянул под доску, вернулся и проверил всё заново. Арбалета не было.

Рон постоял над пустым местом. Посмотрел вправо, влево, ещё раз себе под ноги. Потом развёл руками и поскрёб затылок.

Тут я всё-таки не выдержал.

— Чё, Рон, пропажа? — спросил я, выбираясь из укрытия.

Он шарахнулся в сторону и крутанулся ко мне.

Секунду просто пялился. Потом заметил цифру над моей головой.

Вот теперь до него начало доходить.

— Это ты, падла, арбалет мой забрал?!

На слове «забрал» голос у него предательски подскочил.

— Не забрал, а подобрал, — поправил я. — Ты исчез, арбалет остался. Чего хорошей вещи в сырости валяться?

Лицо Рона быстро стало одного цвета с варёным раком.

— И зомби на меня тоже ты натравил?!

— Ну да.

Я не стал скрывать улыбку.

— Нормально же вышло. Толпа, грохот, ты посередине с молотом. Как тебе, кстати, роль живца? Народу вокруг собралось — не протолкнуться.

— Убью, щенок! — рявкнул он. Шлем с лязгом захлопнулся, а в руках оказался знакомый молот. Тяжёлый, здоровенный. Только теперь пугал он уже не так сильно.

Только сейчас он уже не производил прежнего впечатления.

— Рон, остынь. Есть же старая мудрость: хороший удар в челюсть заменяет долгую воспитательную беседу. Но я пока надеюсь, что до тебя дойдёт словами.

— Да пошёл ты!

Он рванул ко мне, занося молот.

Я шагнул в сторону. Удар прошёл мимо и высек искру из камня.

— Не дошло, — сказал я и перехватил топор. — Тогда будем воспитывать по старинке.

Рон развернулся, и драка началась.

Первые секунды меня всё ещё потряхивало. Потом он ударил ещё раз. Я подставил рукоять, отвёл молот и увидел, как медленно Рон возвращается в стойку. Доспехи тянули вниз, движения запаздывали.

После этого стало проще. Его замах начинался задолго до самого удара, а я успевал заметить его, отойти и прикинуть, куда отвечать.

То ли дебафф так его прибил, то ли мои новые характеристики наконец заработали как надо. В любом случае бой был у меня в руках.

После ещё пары промахов Рон заметно сдулся. Злость никуда не делась, но поверх неё проступило недоумение: почему это я до сих пор стою? А следом в глазах мелькнуло то, чего раньше там не было.

Страх.

Тогда я и заметил открытое место между шлемом и воротом кольчуги.

Подшагнул и коротко ударил сбоку.

По Рону пробежал синий свет. Он дёрнулся, начал рассыпаться искрами и через секунду исчез.

Всё. Игрок устранён.

Я опустил топор и перевёл дыхание. После драки пещера казалась слишком тихой.

«А говорил, воспитание бесполезно».

Я подтянул ремни и огляделся. Рона нет, никто не орёт, молотом по стенам не лупит. Можно наконец заняться делом.

Достал арбалет и взвёл его.

Трофей оказался удачным. Ледяной болт здорово сбивал зомби темп, а дальше я встречал их топором. По одному — вообще без суеты.

К тому же они были на уровень выше, так что опыт шёл как надо.

«Этих двоих сюда. Первого притормозить, второму — в голову. Ага, ещё компания. Подходите, навык сам себя не прокачает». Примерно через час меня снова накрыло знакомым сиянием.

Ещё один уровень.

Все очки характеристик я вложил в ловкость. Скорость лишней не бывает. Очки навыков, конечно, отправил в «Топоры». Любимое дело надо развивать.

Перед глазами на миг появился интерфейс. Я быстро пробежался по цифрам.

«Неплохо. Уже можно жить. Потихоньку растём».

Стоило мне себя похвалить, как из дальнего тоннеля донеслись тяжёлые шаги.

Знакомые. Очень злые.

Они били по камню и заодно по моим надеждам спокойно провести остаток дня.

В проходе показался Рон. Красный, как переспевший помидор, запыхавшийся так, будто бежал сюда в полной броне без остановки. Злость из него прямо лезла, почти видимая.

— Мужик, а ты настырный! — сказал я.

— За живца ты мне ответишь, падаль!

Он был так ослеплён местью, что даже не посмотрел на мой изменившийся уровень. Слишком торопился добраться до меня.

Ошибка.

— Мне, между прочим, тоже не понравилось быть живцом.

— А мне насрать! То, что дозволено быку, не дозволено Юпитеру.

Я поднял арбалет, пока ещё не стреляя.

— Послушай, бычара, эта фраза вообще-то звучит наоборот. Но ладно. Раз уж тебя потянуло на мудрость, держи другую.

Я навёл арбалет ему на колено.

— Говорят, одно удачно простреленное колено обладает удивительным воспитательным эффектом. На всю жизнь. Проверим?

Щёлк-цзззинь!

Болт со свистом вошёл точно в цель.

Рон издал что-то среднее между стоном и воплем, согнулся и тяжело рухнул на одно колено, обеими руками хватаясь за простреленное второе.

— А-ах ты… мразь конченая! — выдавил он сквозь зубы.

Он всё-таки поднялся — медленно, через силу. Молот теперь будто весил тонну. Рон заковылял ко мне и попытался ударить: отчаянно, злобно, но настолько неуклюже, что даже неловко стало.

Я покачал головой.

— И ведь предупреждал. Нет, Рон, ты действительно неисправим.

Я отвёл его молот топором и тут же ответил коротким ударом.

Рон снова вспыхнул синим и исчез. Третий раз за день.

Ещё немного — и я бы начал считать это его любимым фокусом.

Оставшийся час прошёл с зомби. После Рона они даже успокаивали: никакой ругани, никаких претензий на арбалет. Только прут вперёд и пытаются укусить. Запаса здоровья и регена уже хватало, чтобы почти не останавливаться. Подводила лишь энергия — время от времени приходилось отходить в сторону и переводить дух.

Потом меня накрыло очередным сиянием. Седьмой уровень.

Свободные очки я без раздумий отправил в выносливость.

«Энергии надо больше. А то мало ли Рон решит сбегать сюда ещё разок».

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 7 (14%)

Урон: 20–41

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила 12

Ловкость 8

Интеллект 0

Здоровье 1 (13)

Выносливость 7

Защита 0

Сопротивление 0

Критический урон 0

Отражение заклинаний 0

Уклонение 0

Скрытность 0 (4)

Восприятие 0

Удача 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 140

Очки маны: 0

Очки энергии: 70

Навыки владения оружием:

Двуручное оружие: 8

Цифры я перечитал дважды. Прыгать от радости не хотелось, но выглядело уже вполне достойно.

Это больше не было кучей случайно подобранных вещей и чужой помощи. Всё это я набил сам: ошибался, злился, лез куда не надо — и всё-таки добрался до седьмого уровня.

***

В пещере я уже насиделся по горло. Напоследок оглянулся на синеватые следы недавнего «воспитания» и пошёл к выходу. Хватит на сегодня подземелий. Захотелось туда, где есть солнце, люди и желательно еда.

Снаружи меня ждали три лошади. Вороной Рона — красавец, злой, копытами землю роет. Рядом две клячи: тощие, понурые и с таким видом, будто заранее знают, чем закончится их жизнь.

Я погладил жеребца по шее. «Хозяин занят. Добру пропадать нельзя. Тем более такому дорогому».

В седло я забрался без особых церемоний. Вороной встал на дыбы, попытался меня скинуть, но быстро понял, что спор затягивается не в его пользу. Я придержал его поводьями, успокоил голосом и подхватил под уздцы двух кляч. Эти сопротивляться не стали. По-моему, они вообще были рады, что кто-то решил их отсюда увести.

По дороге я прикидывал выручку. «Три лошади. Вороной стоит прилично. Две другие… ну, тоже лошади, если смотреть издалека и не придираться. Хагрид что-нибудь да даст».

Деревня встретила меня шумом, запахом хлеба и навоза. Всё как обычно.

— Хагрид! Есть выгодное предложение! — окликнул я его, спрыгивая с седла.

Он обернулся. Цепкий взгляд за пару секунд ощупал вороного, затем обеих кляч.

— Лёха! Лошадки-то знакомые.

— Вороной бесхозный, — честно соврал я. — В лесу нашёл, бедолага один бродил. А этих двух по дороге подобрал. Жалко стало. Думаю, у тебя, доброго человека, и крыша найдётся, и работа. Я, в отличие от некоторых, о братьях наших меньших забочусь.

Хагрид фыркнул. Не поверил ни слову, зато интерес к сделке в глазах появился сразу. Он обошёл лошадей, пощупал мышцы, заглянул в зубы и начал ворчать:

— Вороной нервный. Будто хозяина только что похоронил. А эти две… да ими только ворон пугать. С них уже и шкуру снимать грешно. Два золотых. И ни монетой больше.

— Два золотых и пятьдесят серебряных, — ответил я, поглаживая жеребца по шее. — Ты на стать посмотри. На гриву. Хорошая кровь. А клячам просто нужны любовь, овёс и приличный хозяин. В тебе, Хагрид, я вижу всё необходимое.

Мы торговались ещё минут десять. Всё по правилам: он страдал, я возмущался, лошади смотрели на нас как на идиотов.

— Всё, хватит! — не выдержал я. — Хагрид, перестань ломать комедию. Это твои лошади, я их тебе возвращаю. Два золотых и двадцать серебряных — и разошлись довольные.

На том и сошлись. Хагрид тут же забыл обо мне и уже орал подмастерью, чтобы тот увёл «это богатство». Освободившись от ответственности за непарнокопытных, я направился к центральной площади. Оттуда доносились дудки, смех и звон кружек — обычные признаки того, что деревня живёт полной жизнью. Заодно стоило узнать, какие новости и возможности приготовлены для человека седьмого уровня.

***

За частоколом было шумно. На расчищенном лугу народ вовсю «качался»: кто-то рубил мечом чучело, кто-то учился уклоняться в паре, а один особо упорный гонялся за зайцем с криком: «Стой, ушастый!» На смотровых площадках сидели зрители — те, кто уже натренировался, или те, кому тренироваться не хотелось.

«Жизнь кипит. Все заняты своими проблемами. И никто не знает, какое весёлое утро выдалось в пещере, пока они тут зайцев гоняли».

В толпе я сразу заметил буйную шевелюру Сигурда, окружённого своим кланом. Неподалёку мирно дремали на солнце Сергеич с Иванычем. Марина-эльфийка о чём-то спорила с двумя стрелками.

Из общего шума вдруг прорезался знакомый раскатистый смех. Сигурд, облокотившись на бревно, что-то рассказывал своим прихвостням и размахивал руками.

— …а вы бы видели его рожу, когда белка ему по штанам… Ха-ха-ха! Я думал, он сам от стыда помрёт! Лицо было как у…

Договорить он не смог — снова заржал. Свита послушно подхватила. Речь, конечно, шла обо мне и вчерашнем позоре. Только теперь ни злости, ни обиды я не почувствовал. Лишь усмехнулся.

«Смейся, Сигурд. Один похожий на тебя умник сегодня уже получил по заслугам. Доберёмся и до тебя».

Я вдохнул, расправил плечи и пошёл к ним. Спокойно, без спешки. Как человек, который сегодня уже неплохо поработал.

***

Меня заметили, едва я вышел к частоколу. Несколько грязных пальцев сразу ткнули в мою сторону.

— Опа! — загремел Сигурд. — Смотрите, кто пришёл! Великий герой Эндора, гроза и мучитель лесных белок!

Он развалился на площадке и махнул рукой, подзывая к представлению зрителей.

— Народ, вы только посмотрите! — Сигурд ткнул в мою сторону. — Единичка как была, так и осталась!

Его прихвостни засмеялись первыми. Остальные начали подтягиваться, и Сигурд, довольный произведённым эффектом, поднял палец.

— Впрочем, уровень тут ни при чём. Лоховство цифрами не исправишь. Оно либо есть, либо нет. А у Лёхи, сами понимаете, полный комплект.

Народ снова заржал.

Меня привычно кольнуло. Ещё вчера я бы вспылил, начал спорить и доказывать, что они все идиоты. После Рона подобные шутки уже не впечатляли. Ну орёт придурок. Ну смеётся его компания. Переживу.

Я остановился и показал Сигурду средний палец.

— Ты глаза разуй, прежде чем народ веселить! — крикнул я. — Какая единица? Семёрка там. Вроде взрослый человек, а две цифры различить не можешь.

Смех оборвался. Люди стали щуриться и разглядывать уровень над моей головой.

— И правда семь.

— Лёха уже седьмой?

— Так он Сигурда обогнал!

Где-то сбоку прыснули.

Сам Сигурд понял не сразу. Потом тоже пригляделся — и застыл. Рот приоткрыл, а подходящей гадости, похоже, не нашлось.

Я повернулся к собравшимся.

— Да, сходил сегодня удачно. Только добыча попалась какая-то подозрительная. Такое ощущение, что она вообще предназначалась не мне. Даже знаю кому.

Вокруг сразу заговорили.

— В смысле?

— Разве лут может перепутаться?

— Может, сбой какой-нибудь? — девушка-маг перестала вертеть посох и посмотрела на меня.

Сигурд молчал. Стоял, щурился и ждал подвоха.

— Хватит заливать. Добыча достаётся тому, кто убил моба. Так всегда было. Ты там в лесу башкой приложился?

— Всегда, говоришь?

Я полез в карман и специально не торопился. Пусть понервничает.

Наконец достал кольцо. Толстое, кривоватое, с красной стекляшкой, которую мастер умудрился вставить набок.

— Ну тогда встречайте. «Колечко петушары». Сигурд, держи своё. Командиру не положено разбрасываться личными вещами.

Пару секунд все молчали, а потом площадку накрыло. Сергеич с Иванычем согнулись пополам и хлопали друг друга по спинам. Громмал ухал от смеха, Дайрон прятал ухмылку в бороде. Марина закрыла рот ладонью, но глаза у неё смеялись. Когда первый приступ прошёл, она снова посмотрела на семёрку над моей головой — теперь уже без жалости.

Я кинул кольцо Сигурду. Он поймал его машинально, сжал, скривился и тут же запустил обратно.

— Сам носи, клоун!

Я поймал кольцо и покрутил между пальцами.

— Да не ломайся. Тут все свои. — Я кивнул на кольцо. — Вы с ним неплохо смотритесь: оба важные, блестящие и с неприятным характером.

Снова загоготали. Пара бойцов из свиты Сигурда тоже не удержалась. Сам он покраснел до ушей, но лезть на меня при всех не стал. Ещё не хватало окончательно признать, что его уделали словами.

Пока он собирался с ответом, Сергеич поднялся на частоколе и откашлялся.

— Алексей Петрович! Голубчик! Поздравляем с седьмым уровнем. Теперь вы, получается, самый сильный из нашей компании!

Громмал одобрительно крякнул. Иваныч важно кивнул:

— Безусловно-с.

Саня и Ваня даже перестали тренироваться и тоже закивали.

Я слегка смутился. Приятно всё-таки, чего скрывать.

— Спасибо. Ценю.

Иваныч тут же подался вперёд. Говорил вроде бы доверительно, но голос сделал таким, чтобы услышала вся площадка.

— А вы, Алексей Петрович, всё самое интересное пропустили, пока по лесу бегали, — начал Иваныч. — Здесь утром целый спектакль был.

Он обвёл взглядом слушателей, убедился, что все ждут, и продолжил:

— Стоим мы, значит, каждый своим делом занят. Сигурд людей в поход собирает, важный такой… — Иваныч покосился на него. Сигурд тут же показал ему средний палец. — И вдруг камень перерождения засветился.

Иваныч широко развёл руки.

— Выходит оттуда Рон. Красный, злой, матерится без остановки. Я половины слов раньше не слышал. Народ даже дела бросил — слушал, запоминал.

Все засмеялись. Сигурд продержался секунду и тоже не выдержал.

— Он реально бешеный был, — вмешался он. — Проклял зомби, пещеру, утро и ещё, кажется, собственную лошадь. Потом влетел к Хагриду, высыпал ему медь и потребовал любую клячу, которая ещё способна шевелить ногами.

Сигурд махнул в сторону старых пещер. — Сел верхом и умчался туда. Гнал так, будто за ним кто-то ещё страшнее Рона бежал.

Внутри у меня всё ёкнуло от удовольствия. Снаружи я изобразил почти детское разочарование.

— Да ла-а-дно?! Не может быть! — Я хлопнул себя по лбу. — Как я такое пропустил? Ради этого зрелища и десяти уровней не жалко. Самое интересное всегда проходит мимо!

Я заржал вместе со всеми. Смех был вполне настоящим, просто причина у меня имелась своя.

Иваныч подождал, пока первый приступ хохота уляжется. Окинул всех хитрым довольным взглядом и снова взял слово.

— Думаете, сказочке конец? Ан нет! Прошло всего ничего, полчаса от силы. И наш неугомонный Рон… снова переродился!

По толпе прокатился новый хохот. Кто-то захлебнулся элем, кто-то стучал кулаком по дереву и вытирал слёзы. Иваныч спокойно отпил из кружки, давая слушателям прийти в себя.

— И злость-то у него никуда не делась. Наоборот, накопилась. Вылез он в этот раз вдвое… нет, втрое злее! Лицо — как раскалённый топор, глаза — уголья. Ходячий праведный гнев!

— А дальше что?! — закричали сразу несколько человек.

Иваныч загадочно улыбнулся и снова выдержал паузу.

— А потом началось самое смешное, — продолжил Иваныч. — Только Рон вышел из зоны возрождения, я и глазом моргнуть не успел. Бабах — снова засветился камень. Третий раз. Минут через десять, не больше!

Несколько секунд все переваривали услышанное, а потом площадку накрыло рёвом. Люди давились смехом, хлопали себя по коленям, вытирали глаза.

— Так он сейчас где? — прокричали из толпы.

Сергеич ответил раньше Иваныча:

— Где ему быть? Опять лошадь покупает! Хагрид сегодня на Роне больше заработал, чем за всю прошлую неделю. Скоро клячи закончатся.

Этого хватило, чтобы народ снова согнулся от смеха. Я представил Хагрида, который считает монеты, и Рона, раз за разом вычищающего ему загон.

«Хорошо получилось. Вёл себя как скотина, а теперь стал местной шуткой и главным клиентом торговца. Даже обиднее обычной смерти: над тобой смеются, а деньги получает Хагрид».

Иваныч дождался, пока шум немного спадёт, почесал затылок и посмотрел прямо на меня.

— Есть у меня, Алексей Петрович, одно сомнение. Слишком всё совпало. Ты утром исчез. Рон после этого три раза подряд появляется у камня. Тебя здесь нет — Рон тут. Ты возвращаешься — Рон куда-то пропадает. Подозрительно.

— Вот! — Саня оживился и шагнул ко мне. — Я тоже об этом подумал. Ты ведь как-то связан с тем, что случилось с Роном?

Все замолчали. Марина опустила лук, Сергеич перестал заглядывать в кружку, Сигурд тоже повернулся.

Я сделал вид, что версия меня заинтересовала.

— И на чём строится обвинение, следователь?

Саня расправил плечи.

— Во-первых, тебя не было в деревне, когда Рон перерождался. Во-вторых, пришёл ты со стороны старых пещер, где он обычно фармит. А в-третьих… — Саня прищурился.

— Пять минут назад ты продал Хагриду три лошади. А у Рона как раз были вороной жеребец и две клячи.

Все разом уставились на меня. Сигурд скрестил руки.

— Это правда?

Я перевёл взгляд с него на довольного Иваныча, сияющего Саню, Марину и Сергеича, который уже явно считал разговор поводом выпить. Улыбнулся, пожал плечами и ничего не сказал. Потом развернулся и под поднявшийся за спиной гвалт вошёл в таверну. На неудобные вопросы иногда лучше отвечать кружкой эля и местом у камина.

***

Тем временем мы втроём — я, Сергеич и Иваныч — заняли стол в таверне «У Спящего Гоблина» и успели заставить его едой. Сегодня платил я. От одной этой мысли всё казалось вкуснее. Мы налегали на яства, запивали их добрым элем и травили байки — пустые, зато свои. За окнами деревня жила как обычно: на рынке сбивали цену, у тренировочных манекенов с руганью отрабатывали удары, у колодца чесали языками.

Только обычной эта суета была с виду. Разговоры то и дело сбивались, кружки зависали у рта, головы поворачивались к дороге. Ждали Рона. Не потому, что успели соскучиться: любили его здесь немногие. Просто такой тип не исчезает незаметно. Народ перебирал варианты. Ушёл? Сдох? А если сдох — где и отчего?

Мы втроём помалкивали и переглядывались. Сергеич поглядывал на меня с тихим одобрением. Подробностей ни он, ни Иваныч не знали, но моё внезапное «обогащение» и настроение после утреннего конфуза гнома складывались у них в слишком уж понятную картину.

Наконец ожидание закончилось. Снаружи донёсся нарастающий гул, следом раздались крики — явно не мирные. Мы переглянулись, отложили вилки и поспешили наружу.

На центральной площади толпилась, кажется, вся деревня. Люди стояли кругом, оставив середину свободной. Там находился Рон. От сияющих доспехов не осталось и следа: на нём висела потрёпанная, кое-где порванная кольчуга, перемазанная свежей грязью и тёмными подозрительными пятнами. Спутанные волосы и борода обрамляли перекошенное от злости лицо. Брови сошлись, челюсть ходила желваками. Рон неторопливо оглядывал собравшихся, и те, на ком задерживался его взгляд, сами собой отступали.

И ещё кое-что… Дебафф с Рона исчез. Уровень у него был седьмой — такой же, как у меня.

Рон поднял короткий, перепачканный палец и ткнул им прямо в меня.

— ТЫ! Лошидзе! Сюда иди! Быстро!

Никто не произнёс ни слова. Вся площадь разом уставилась на меня. В наступившей тишине я слышал собственное тяжёлое дыхание, а в голове судьба продолжала беззвучно надо мной ржать.

Живот скрутило. Холод пополз вверх и застрял в горле, ноги стали чужими, в ушах зазвенело. Рон смотрел так, что сомнений не оставалось: доберётся — мало не покажется. Палец Рона всё ещё смотрел мне прямо в грудь. Не позвал — указал, как на вещь, которую велено принести. От этого стало гадко. Меня разом отбросило к прежнему Лёхе-лоху, над которым совсем недавно потешалась вся деревня.

Утром было проще. На Роне висел дебафф, цифры играли за меня — при таких раскладах легко изображать храбреца. Сейчас передо мной стоял гном седьмого уровня. Ровно моего. И прежняя победа сразу показалась не такой уж убедительной.

А следом полезло всё, что я до этого молча глотал: ухмылки Сигурда, белка, смех вокруг. Ничего не забылось. Оно сидело внутри и только ждало случая выбраться наружу. Страх никуда не делся, просто обида в этот раз перекричала его.

Я услышал собственный голос раньше, чем успел прикусить язык: — От лоха слышу! Тебе надо — ты и подойди!

По площади дружно протянули: «У-у-х!». Сигурд присвистнул. Сергеич с Иванычем переглянулись — похоже, ещё не решили, гордиться мной или уже искать лопату.

Рон не сразу поверил, что услышал это от меня. Несколько секунд он просто смотрел, не моргая. Потом до него дошло, и лицо перекосило.

— Ах ты, щенок паршивый! Сучий выродок! — Он рванул ко мне. Про молот, тактику и людей вокруг забыл сразу. Его кулаки были сжаты. Ясно было: разговор окончен.

И всё же я тоже сорвался с места. Сообразить, что именно я делаю, я не успел — уже нёсся к нему. В голове мелькнуло только: «Всё. Сейчас или никогда. Сдохну, но не трусом».

Добежать друг до друга нам не позволили. Сигурд и его ребята шагнули перед Роном, закрыв ему дорогу. Сергеич с Иванычем тут же подхватили меня сзади и рванули обратно. Между нами втиснулся Громмал, широко расставив могучие руки. Дайрон приблизился следом, и в воздухе дрогнула тонкая магическая преграда.

Я дёргался в руках Сергеича и Иваныча, выворачивал плечи, пытался пролезть мимо них. Кровь грохотала в висках.

«Лёха, ты совсем охренел?! — заорал здравый смысл. — Он тебя сейчас в лепёшку раскатает!»

Но ему уже отвечал другой, злой голос: «И что? Белка тебе рёбра пробила — пережил. Вся деревня над тобой ржала — тоже пережил. Сколько ещё будешь хвост поджимать?»

Чем крепче меня держали, тем сильнее я рвался. Со стороны — пёс на цепи: лает, пока уверен, что его не отпустят. А если отпустят? Я правда пойду на Рона или сразу попячусь? Страх уже подсказал: попячусь. Но следом поднялось злое упрямство: «Отступишь сейчас — так и останешься тем самым лохом. Пусть с золотом, пусть с арбалетом — какая разница? Всё равно трус. И потом каждый раз будешь помнить, как снова сдал назад».

От этой мысли меня передёрнуло. Я и правда только гавкал, пока держали. Рон всё ещё рвался ко мне, корчил страшную рожу. Я всмотрелся в него — и страх куда-то делся. Осталось одно раздражение. Вот так же сейчас выгляжу и я? Ну и позорище.

Я перестал дёргаться. Сергеич с Иванычем сразу это почувствовали. В голову пришёл старый психологический приём: представить противника нелепым. Я вообразил Рона на спине — дрыгает ногами, как младенец.

Я не удержался от усмешки:

— Да отпустите вы его.

Доказывать что-то Сигурду или Рону мне уже не хотелось. Я делал это для себя. И всё же заметил: те, кто держал меня, смотрели иначе. Ни жалости, ни привычного снисхождения — только азарт, удивление и, кажется, уважение. Ради такого стоило хотя бы не дёрнуться назад.

Толпа притихла, ожидая продолжения. Рон тоже перестал ломиться сквозь людей Сигурда и уставился на меня. Злость в его взгляде никуда не делась, но теперь к ней примешалось недоумение. Он явно не понимал, куда делся привычный трус.

— Ты мне за всё ответишь! — рявкнул Рон, впившись в меня маленькими острыми глазами. — Пропустите! Я ему место напомню — там, в грязи! Пойдём, выйдем! Один на один, раз храбрый!

— Пойдём! — ответил я. Голос не дрогнул, и это поразило меня самого. Ощущение было чертовски приятным. У Рона на миг дёрнулся взгляд.

Тут в наступившую тишину спокойно, почти буднично вставил Иваныч:

— Рон, угомонись. Он тебя ещё по неосторожности сломает.

Рон перестал дёргаться и медленно повернулся к Иванычу. По лицу было видно: он решил, что ослышался. Несколько раз моргнул, глядя на добродушную, чуть одутловатую физиономию Иваныча.

— Чего… чего ты мелешь, алкаш? — выдавил он. В ярости впервые появилась растерянность. — Кого он сломает? Меня? Ты совсем охренел так со мной разговаривать! Я вас обоих вместе с этим щенком одной левой раздавлю!

— Чего сказал?! — переспросил Иваныч, не повышая голоса. Он, наоборот, говорил тише обычного — холодно, раздельно. И никто его не держал.

Обычно Иваныч двигался так, будто спешить ему некуда. Сейчас он одним рывком оказался перед Роном и врезал ему в челюсть. Без замаха для красоты, без всякой техники напоказ — просто вложился, чтобы было больно и обидно. Кулак встретился с челюстью глухо и сочно.

Вот это по-мужски. Не орал, не хорохорился: подошёл и втащил. Иваныч — мужик. С него и надо брать пример.

Рон атаки не ждал. Тем более от тихого пьянчуги. Он отшатнулся, качнулся и уставился на Иваныча так, будто мир только что нарушил главное правило.

— Выйдем один на один! — рявкнул разгорячённый Иваныч. — Щас я тебе покажу, кто тут хрен!

— Нет, погоди, Василий! — вмешался Сергеич, шагнул вперёд и хлопнул Иваныча по плечу. — Это ж моя очередь! Со мной выходи, Рон! Разберёмся!

Я стоял с открытым ртом. Мозг за происходящим не поспевал.

— Погодите вы… — попытался вставить я. — Он же меня… то есть я его… он мой!

— Ошибаешься, Алексей Петрович! — прогремел Громмал. Орк шагнул вперёд и сжал кулачищи. — Он у меня месяц назад у костра последний кусок жареной куропатки отобрал! Сказал: «налог на защиту». Так что он мой. Выходи, гном!

Этого хватило. Заговорили сразу со всех сторон.

— А мне он на тренировке щит испортил!

— А он мою сестру вчера словом обидным обозвал!

— А он мне дорогу не уступил!

— А мне вчера в пиво нассал!

Крики налезали друг на друга. Саня и Ваня, обычно сдержанные, тоже подали голос: один вспомнил испорченную сеть, другой — украденные ягоды. За недолгое время в Эндоре Рон умудрился насолить почти каждому. До сих пор все терпели поодиночке. Теперь один человек пошёл против него — и остальных будто развязало.

На меня Рон уже не смотрел. Он вертел головой, пытаясь понять, кто орёт следующим, а жители всё теснее смыкались вокруг. Пришёл разбираться с одним вором и забиякой, а получил целую деревню. Его злость больше никого не давила: её перекрывали десятки старых, мелких, но очень личных обид. Рон ещё пытался держаться грозно, однако растерянность уже полезла наружу. Потом в глазах мелькнул страх. Не перед кем-то одним — перед всеми сразу.

Рон остался в центре площади один. Вокруг кричали люди, которых он успел унизить, обмануть или просто довести. Та самая вечно галдящая деревня, которую он считал сборищем ничтожеств, впервые не отступила. Рон чуть ссутулился, хотя всё ещё старался выглядеть грозно. И мне вдруг стало его жалко. Совсем немного — и самому от этого неприятно.

«Да, он гнилой. Подлый, заносчивый, жадный. Но сейчас он один, а нас толпа. Мы же его травим». Возражение нашлось сразу: «А он как жил? Пёр на всех, оскорблял, унижал, смотрел сверху вниз. Сам эту толпу и собрал».

Гомон становился громче. Один уже обещал Рону побои во всех подробностях, другой вытаскивал очередную старую обиду.

— Тише! ТИШЕ, ребята! — пришлось крикнуть мне, перекрывая гомон. — Да успокойтесь вы!

Не сразу, но меня услышали. Крики стихли, люди повернулись ко мне. В их лицах было столько ожидания, что я тут же пожалел, что открыл рот.

«И что теперь говорить? А, да. Мы не стадо. Мы должны быть лучше него».

Я кашлянул и постарался говорить уверенно.

— Кхм… Дамы и господа. Не надо наваливаться на него всей толпой. Он один, нас много — так и до шакальей стаи недалеко. — Я повернулся к Рону. Тот следил за мной настороженно. — А ты выводы сделай. Один в поле не воин. Человек, вообще-то, существо социальное. Может, пора пересмотреть своё… отношение к людям? И от лица всех присутствующих… — Я широко повёл рукой. — Предлагаю…

— Кто тебе, сопляку, разрешил от нашего лица говорить?! — выкрикнули из толпы. — Ты, блин, сам чепуха! Вчера ещё от белки с визгом бегал!

Толпа загудела снова, только теперь уже не против Рона. Во мне шевельнулось что-то злое и даже весёлое. Я уже хотел рвануть вперёд, но успел остановиться.

— А кто это говорит?! — Я твёрдо всмотрелся в толпу. — Где ты? Покажись!

Ответить мне не дали. Сигурд шагнул туда, откуда раздался голос, и закрыл эту часть толпы собой. Насмешка с его лица не исчезла, но голос стал злым.

— Чё мелешь, анонимный щенок?! — рявкнул он, вглядываясь в лица. — Покажись сначала! Выйди, повтори мне в лицо, а потом из-за спин ори! Кто сказал? Давай, герой!

Толпа разом притихла. Все смотрели туда же, куда Сигурд, но никто не вышел и не отозвался. Только кто-то поспешно протиснулся глубже. Парень, бросивший в меня словесный камень, спрятался от прямого взгляда и открытого вызова. Сигурд стоял, широко расставив ноги, и смотрел на меня поверх голов. Взгляд говорил яснее слов: «Раз уж ввязался — веди. Только не облажайся».

— Так я и думал! — усмехнулся Сигурд, глянув с презрением туда, где скрылся крикун. Потом повернулся ко мне, уже оценивающе, почти по-деловому. — А Лёха, между прочим, верно говорит! Нечего уподобляться шакальей стае! — Теперь он посмотрел на Рона. — Либо веди себя здесь по-людски, как все, либо иди к чёрту. Дорога свободна.

Лицо Рона скривилось от неподдельного презрения.

— Сборище имбецилов. И шакалов, — выплюнул он. — Хорошо. Я вам всем… я вам такое устрою. Ссыкуны жалкие.

Кричать Рон перестал. Теперь он говорил тихо, чеканя каждое слово. Потом развернулся и тяжёлым решительным шагом направился к таверне «У Спящего Гоблина», продолжая бормотать под нос ядовитую тираду. Дверь таверны с грохотом захлопнулась за ним.

Мы, «сборище имбецилов и ссыкунов», молча смотрели ему вслед. После недавнего гама тишина вышла неловкой. Я сам не понял, зачем сказал:

— Да пошёл ты!

Кто-то рядом тут же подхватил, потом ещё несколько голосов:

— Да пошёл он!

По толпе покатились выкрики.

Хватило нас ненадолго — секунды на две.

— Ты тоже пошёл! — рявкнул Сигурд и ткнул в меня пальцем. На лице снова появилась привычная насмешка. Его клан дружно поддержал: — Пошёл!

— Да пошёл ты, Сигурд! — выпалил я в ответ.

Неожиданно меня поддержали Сергеич, Иваныч и Громмал. За ними, немного помедлив, повторили и другие — те же люди, которые только что посылали Рона:

— Да пошёл ты, Сигурд!

Все на секунду затихли.

Кто-то не выдержал и хрюкнул. Рядом засмеялись. Сигурд тоже заржал — зло, с удовольствием. На этот раз он смотрел на меня уже не как на жертву.

Я усмехнулся в ответ.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

До дружбы и мира было далеко.

Но одно новое правило мы оба молча признали: мальчиком для показательной порки я для него больше не был.

— Ну вот, — сказал Сигурд, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Наконец-то заговорил как человек.

— А ты наконец-то слушаешь, — ответил я.

Этого хватило.

Я стоял, улыбаясь своему новому положению в обществе, когда ко мне подошёл Громмал. В пяти метрах от нас Марина и Дайрон приветливо улыбались мне.

— Братан, помнишь, ты говорил, что хочешь в нашу группу? — Громмал положил ладонь мне на плечо и кивнул на Марину. Та смотрела на меня с интересом. — Так вот, Марина дала добро.

Я улыбнулся им в ответ.

— Хотел, Громмал, хотел… Но теперь у меня собственная группа. — Я кивнул на Сергеича и Иваныча, которые как раз рассказывали зевакам о преимуществах сна на открытом воздухе.

— Понимаете, — говорил Иваныч, — вы должны показать миру, кто тут хозяин. Когда ты отказываешься от благ этого мира, мир начинает подстраиваться под тебя. И тогда… — Иваныч поднял указательный палец. — Мир начнёт работать на тебя.

Глава 10

Полдень только перевалил. Солнце жарило площадь, а народ понемногу разбредался: одни вернулись к делам, другие потянулись к тени допивать начатое. До вечера ещё далеко — успеют и поработать, и снова напиться.

Иваныч с Сергеичем выбрали третий путь. Дел на сегодня у них, похоже, больше не осталось, поэтому оба неторопливо направились к стене таверны, где лежала широкая полоса тени.

— Ну что, Петрович, — Сергеич махнул мне рукой и улёгся на сено. — Мы здесь немного восстановимся. Всё строго по стратегии.

— А ты там без фанатизма, — добавил Иваныч, устраивая ладони под затылком. — Проснёмся, а у тебя уже сотый уровень. Придётся ещё и поздравлять.

Они тихо захихикали и почти сразу затихли. Вот что значит опыт: лёг — и никаких лишних мыслей.

«Солнце, сено, сон. Правило трех „С“. Неплохая система, между прочим».

Сигурд тем временем сгребал своих у колодца. Набралось человек двадцать — все в вычищенном железе и с такими лицами, словно собрались не гоблинов бить, а спасать мир.

— Идём на северо-запад, в гоблинские шахты! — гаркнул он. — План знаете. Не тормозим. Опыт и шмот сами к ногам не приползут!

Судя по реакции, маршрут им был знаком до последнего камня. Проходить его можно было раз в день, и группа Сигурда ходила туда регулярно, как на работу. Говорили, добыча хорошая: опыта много, зелёные вещи падают часто, иногда попадаются и синие.

Отряд бодро двинулся из деревни. Я подождал, пока они отойдут, огляделся и активировал скрытность плаща. По телу пробежал знакомый холодок, края мира слегка поплыли, а шаги будто сами стали тише. Не настоящая невидимость — скорее опасная размытость, из-за которой взгляд скользит мимо.

«Конечно, пойду за ними».

Настроение было отличное. Хотелось если не петь, то хотя бы как следует подшутить над одним знакомым. Перед выходом я предусмотрительно расспросил Иваныча, есть ли у Сигурда люди с прокачанным восприятием. Попадаться во время исполнения плана не хотелось. Выяснилось, что таких нет: Сигурд запретил своим вкладываться в восприятие. В ПВЕ невидимых противников, по его мнению, не бывает, а значит, очки лучше тратить на характеристики, которые усиливают напрямую.

Я держался шагах в десяти, ступал осторожно и слушал обрывки разговоров.

— …и он такой: «Это не мой конь!» — донеслось из группы, и все снова заржали.

— Тише, болваны, — одёрнул их Сигурд, хотя особой злости в голосе не было. — Не раздражайте меня.

«Идут спокойно. Значит, рейд действительно выучен до автоматизма. Тем лучше».

Перед выходом я надел всё лучшее, что у меня было. Даже уродливое «Кольцо Петушары», которое теперь поблёскивало на пальце.

«А чего стесняться? Да, выглядит паршиво. Зато свои +6 к здоровью даёт честно. В моём положении отказываться от полезной вещи из-за названия было бы глупо. Пусть Сигурд бесится, а мне жить подольше важнее».

После прогулок по лесу и продажи накопившегося барахла в кошельке оказалось пять с хвостиком золотых. Монеты приятно позванивали при каждом шаге.

«Уже лучше. Сон — философам, рейды — вождям. А мне сейчас самое время заняться тихой охотой. На свою, так сказать, добычу».

***

На рынке у ворот, шумном и пропахшем кожей со специями, я заодно закрыл дыры в экипировке. Не хватало пояса, наручей, ожерелья и наплечников. У одного скупщика среди груды ржавого железа нашлось всё нужное. Вещи, разумеется, лоховские: потрёпанные кожаные наручи, медный амулет на шнурке, потёртый пояс и наплечники, похожие на конскую сбрую. Характеристик они не давали. Лоховские же.

«И что с того? Дёшево. А когда все слоты заняты, как-то спокойнее. Будто собрался целиком».

Оружие на рынке стоило каких-то безумных денег. Зато ржавые мечи и щиты, снятые с зомби, ушли моментально. Видимо, их брали на переплавку или продавали совсем отчаявшимся новичкам. Вырученных серебряников хватило на весь мой убогий комплект, ещё и сдача осталась. Так что пять золотых в кошельке были уже чистой прибылью.

Ради интереса я показал торговцу «Кольцо Петушары». Его маленькие заплывшие глазки тут же загорелись.

— О-о! Диковинка! — зашипел он и потянулся к кольцу липкими пальцами. — Реликвия! Потерянная! Я щедрый человек. Пять золотых! Прямо сейчас!

Пять золотых? Я чуть воздухом не подавился. Сумма огромная. Но торопился он слишком сильно, а смотрел на кольцо так, будто уже считал будущую прибыль.

«Понятно. Раз пять золотых выложил без торга, значит, вещица стоит куда дороже. А он уже решил, что я сейчас радостно отдам её первому встречному».

Я отдёрнул руку. Торговец тут же перестал изображать доброго дядюшку.

— Не продаётся. Оставлю себе на память.

Он скривился, но сдаваться не собирался.

— Шесть золотых! Всё, больше не дам. Не глупите!

— Переживу, — бросил я и ушёл, пока он не начал хватать меня за рукав.

«Поздно спохватился. Прежнего Лёху уже нет».

Теперь кольцо сидело у меня на пальце и честно добавляло здоровье, пока я шёл за отрядом Сигурда. Красотой не блистало, зато работало.

«Он отказался от шести единиц здоровья из-за дурацкого названия. Великая сила гордости. Жаль, в бою ею удар не примешь».

Я посмотрел на спины идущих впереди и усмехнулся. Кольцо осталось у меня. Плащ прятал меня от чужих глаз. А эти двадцать серьёзных людей как раз собирались выполнить всю грязную работу.

Вскоре между деревьями показалась пещера. Вход чернел за синей мерцающей плёнкой, похожей на воду, поставленную стеной. Отряд прошёл сквозь неё один за другим. Я дождался последнего и шагнул следом. По коже пробежал холодок, в ушах тонко звякнуло.

Внутри всё оказалось знакомым: рыжеватые кристаллы в стенах и потолке, длинные дрожащие тени, каменные коридоры и большие залы. Только размеры были другими. Проходы шириной метров двадцать — не коридоры, а проспекты. Потолок терялся во мраке, между огромными сталактитами.

«Вот это уже рейдовое подземелье. На толпу рассчитано. А одному невидимке здесь вообще раздолье — хочешь, танцуй».

Я снова держался в десяти шагах и шёл почти бесшумно, прижимаясь к неровностям стен. Впереди продолжали болтать.

— …а я ему: «Это не та кляча, которую Рон покупал!» — продолжал тот же рассказчик, и группа опять засмеялась.

— Собрались, — напомнил Сигурд. — Первый зал близко.

Он не ошибся. В первом же зале, а потом и в коридорах из боковых щелей полезли гоблины. Тощие, зелёные, в грязных набедренных повязках. Визжали, шлёпали босыми ногами и смердели так, что хотелось дышать через рукав. Немытое тело, гниль и какая-то кислая дрянь — всё сразу.

Один из бойцов раскроил гоблину голову и, стряхивая с клинка зелёную дрянь, поморщился:

— Сегодня от них особенно несёт. Они там новое заклинание выучили?

— Нет. Просто опять мыло не нашли, — отозвался второй и пригнулся под дубиной.

Сигурд стоял чуть в стороне, раздавал команды и выглядел на удивление довольным. Щурился, едва заметно улыбался — прямо человек на любимом курорте.

«Да ну. Неужели ему и правда нравится эта вонь?»

Я проследил за его глазами. Смотрел он вовсе не на гоблинов, а туда, где рядом с телами уже начинал мерцать лут.

«Фух. Всё в порядке. Просто жадный. Это хотя бы объяснимо».

Гоблины попадались с третьего по пятый уровень. Вооружались тем, что, видимо, первым вытащили из мусорной кучи: кривыми копьями, ржавыми мечами, щербатыми топорами, деревянными луками и древними арбалетами.

Один арбалетчик едва не закончил мою прогулку. Я наблюдал от стены, как рейд добивает очередную стаю, когда рядом с ухом со стуком врезался болт. До головы не хватило сантиметров трёх. Каменная крошка посыпалась за ворот.

Я вжался в стену и перестал дышать. Сердце колотилось так, будто скрытность на него не распространялась.

«Ты куда стрелял, урод? Перед тобой двадцать человек стоят плотной кучей. Закрой глаза и бей вперёд — всё равно кого-нибудь зацепишь!»

Но зелёный снайпер сумел отправить болт мимо всей группы. Не сквозь строй, не между бойцами — вообще в сторону. Это был уже не промах, а личное достижение.

«Наверное, набор в стрелки проходит так: руки есть? Глаза иногда открываются? Видишь большую серую штуку? Это стена. Вот тебе арбалет, целься в неё. Поздравляем, ты элита».

Через секунду «элиту» снёс удар двуручного оружия.

В коридорах гоблины бегали стаями по пять-семь, иногда чуть больше. В залах собиралось примерно по пятнадцать. Они выскакивали из-за выступов, прыгали с уступов и все до единого источали тот же аромат немытой мрази. Для отряда Сигурда это было мясо и источник добычи. Для меня — шумный, вонючий и временами опасный фон.

Надо признать, тактика у Сигурда была неплохая. Чёткая, привычная, отработанная. Если забыть про визг и вонь, наблюдать было даже приятно.

— Щит вперёд! Грон, собирай их! — спокойно командовал он.

Грон, здоровенный воин в тяжёлых латах, с рёвом врезался в толпу и бил гоблинов щитом по мордам. Убивать не спешил — агрил. Топал, кричал, гремел железом и собирал вокруг себя всё больше тварей.

— Веду! — докладывал он басом, разворачивая гоблинов к группе спинами и боками.

В это время бойцы ближнего боя парами вырезали стрелков на уступах.

— Справа два лучника!

— Уже занялись!

Через мгновение раздавался короткий визг и стук упавшего тела.

Когда вокруг Грона собиралась плотная куча, Сигурд давал следующую команду:

— Маги, щит на танка! Готовим залп по площади!

Худой маг в слишком большой робе взмахивал посохом, и вокруг Грона возникал полупрозрачный «Воздушный барьер». После этого начиналась бойня.

— Огненный шар по площади!

— Ледяные осколки!

— Стрелки, залп!

Стрелы свистели, магия гудела и шипела. Потом разом вспыхивал огонь, по толпе проходил град льда — и гоблины валились кучей. Тех, кто ещё шевелился, быстро дорубали.

— Чисто! — сообщал Грон, стряхивая со щита обгоревшие куски.

— Дальше! Не задерживаемся! — Сигурд сразу гнал всех вперёд.

«Работают грамотно. Без беготни и геройства. Жаль, опыта мне за это не дадут. С другой стороны, умирать вместе с ними тоже не придётся».

Через какое-то время коридоры окончательно смешались. Пятый зал, шестой, седьмой — считать я бросил. Потом проход раздался в стороны, потолок исчез во мраке, и мы вышли в зал, который был раза в два больше остальных. В центре, под огромным светящимся кристаллом, на груде камней сидела здоровенная тень.

Оттуда шло низкое ровное урчание. Оно ощущалось даже подошвами.

Отряд притормозил у входа.

— Ну вот и главное блюдо, — сказал Сигурд. Бодро, но чуть громче, чем требовалось. — Готовьтесь. Сейчас повеселимся.

Я вжался в стену. Азарт вернулся мгновенно.

«Вот ради чего сюда шли. Значит, и сундук должен быть приличный».

Посреди зала сидела трёхметровая зелёная проблема: гоблин восьмого уровня, две звезды мощи, восемьсот здоровья. Такого я ещё не видел. У нейтралов и элит характеристики считались иначе, чем у разумных: уровень, ранг, шаблон вида и модификаторы вместо обычного распределения очков. Но объяснения ничего не меняли — эта тварь могла очень быстро отправить человека на перерождение.

Зелёная бугристая кожа босса была покрыта шрамами и татуировками. В лапах толщиной с мою ногу он сжимал огромный зазубренный меч. Чуть в стороне держались двое шестого уровня с зелёной окантовкой ауры. Первый — тощий кастер с посохом, на котором торчал птичий череп. Второй — жилистый лучник со светлым луком и полным колчаном.

Несколько секунд никто не двигался. По залу разносилось только тяжёлое сопение босса.

— Чего замерли? — Сигурд рассмеялся чуть громче обычного. — Всё то же самое, просто противник потолще.

Он сразу перешёл к делу и начал растаскивать людей по целям.

— Грон, лучник твой. Прижми его к стене, разверни спиной к рейду и не выпускай. Мне здесь стрелы в спины не нужны.

Грон кивнул, забрало глухо звякнуло.

— Брун, забираешь босса и тащишь в дальний угол, к камням. Главное — проживи достаточно долго, чтобы мы закончили со свитой.

— Очень обнадёживает, — буркнул Брун, перехватывая щит.

— Все ближники — на кастера. Ввалитесь разом и сбивайте каждый замах посохом. Ни одного заклинания, понятно? Если он хоть что-нибудь успеет наколдовать… Ладно, потом ругаться буду. Просто убейте его быстро.

Сигурд повернулся к магам и стрелкам.

— Вы работаете по боссу. Бьёте точно, танка не цепляете. Кастер падает — ближники сразу переходят на лучника. Всё ясно?

— Да! — ответили разом. У нескольких это прозвучало скорее как попытка себя убедить.

— Тогда вперёд!

Посох Сигурда взлетел. Грон побежал к лучнику, закрываясь от стрелы щитом. Брун с грохотом рванул к боссу и врезал ему по голени. Остальные навалились на кастера прежде, чем тот успел толком поднять посох.

Сигурд, надо признать, распоряжался уверенно. Никто не спрашивал, куда идти и кого бить.

«Похоже, рейды он водил ещё до Эндора. Слишком уж привычно командует».

Танки разошлись, маги вскинули посохи, лучники натянули тетивы. На пару мгновений всё выглядело почти правильно.

Но я слишком хорошо знал такие бои. Идеальный план живёт ровно до первого человека, который отвлёкся, поспешил или решил, что умнее остальных.

Что именно произошло здесь, я не понял. То ли Брун на секунду повернул голову к кастеру, то ли босс для своей туши оказался неожиданно быстрым.

Едва люди вошли в зал, босс заревел. Камешки на полу подпрыгнули. Маленькие глаза пробежались по группе и остановились на магах со стрелками, стоявших плотной кучей. После этого он бросился прямо к ним.

Для такой туши — слишком быстро.

Огромный меч коротко махнул сбоку.

— Щиты! — кто-то всё-таки успел крикнуть.

Бесполезно.

Под удар попали два мага и лучник. Никакого красивого звона — только глухой удар. Маг в синей робе успел удивлённо распахнуть глаза, и всех троих снесло к дальней стене. Они ударились о камень и затихли. Над каждым появилась призрачная единица: ближайшее возрождение.

Зал замер всего на миг. Потом Сигурд сорвался:

— Какого хрена?! Брун, забери его!

— Да пытаюсь я! — выдохнул танк. Он лупил босса щитом, но тот даже не поворачивался.

«Добро пожаловать, командир. Здесь противник не обязан выполнять твою схему. И да, одного удара магам действительно хватает».

Первый кусок плана развалился прямо на глазах. Всем стало понятно: легко не будет.

— Танк, твою мать! — Сигурд швырял в босса ледяные стрелы почти без прицела. — Хватай его! Танчи, банка железная! Пока я тебе щит не засунул туда, где он точно застрянет!

Брун пятился от меча и орал из-под шлема:

— Он не на мне! Маг снял агро первым же ударом! Я говорил не бить, пока сотню не наберу!

— Какая сотня?! Забирай сейчас и тащи к стене! С магом я потом поговорю. Отдельно!

Сигурд уже выглядел так, будто сам сейчас полезет драться посохом. Но Брун наконец решился: рванул вперёд, нырнул боссу под ноги и со всей силы саданул щитом в пах. Босс мгновенно оценил этот подлый приём и повернулся к нему, забыв про заклинателей.

— Хорошо… — выдохнул Сигурд, уже хрипло. Провёл ладонью по лицу. — Молодец. В любой непонятной ситуации бей в пах. Продолжай.

Дальше началась тяжёлая однообразная работа. Босс раз за разом бил мечом по щиту Бруна. Танк после каждого удара отъезжал на полшага, но стоял.

«Классика. Рейд-лидер орёт, танк паникует, дамагеры раньше времени срывают агро. Всё как раньше, только здесь за ошибку действительно отправляют на перерождение».

На остальных участках дела шли лучше. Милишники окружили кастера и превратили его в зелёное месиво. Каждый раз, когда он поднимал посох, удары сбивали концентрацию.

— Молодцы! — крикнул Сигурд, когда кастер упал. — Теперь лучник! Быстро, пока он танка не изрешетил!

Гоблин-лучник тем временем спокойно делал своё дело. Стоял спиной к рейду и стрелял в щит Грона. Тук. Тук. Тук. Будто дятел долбил дерево.

— Скучно ему, наверное, — заметил один из рейдовых стрелков, пуская стрелу в босса.

— Помолчи, — буркнул Грон и повернул щит. — А то сам начнёшь танчить. Тогда посмотрим, скучно ли.

Иногда стрела всё же проскальзывала мимо щита. Тогда одна из двух целительниц в светлой одежде посылала к Грону золотистый поток, и рана затягивалась почти сразу.

У Бруна было тяжелее. Каждый удар босса снимал примерно треть здоровья. Полоска над головой проваливалась в жёлтое, потом в красное, и вторая целительница едва успевала вытягивать её обратно. Не до конца, но достаточно, чтобы он не падал.

Я следил из тени и считал.

«Ещё минут пять — и зелёный шкаф завалится. Когда добьют лучника и все зайдут боссу за спину, полоска здоровья полетит вниз».

Рейд смотрел только на бой. Лучник всё ещё держал часть людей при себе. Более удобного момента мне никто не подарит.

Сундук я приметил ещё у входа. Он стоял в дальней нише: здоровенный, обитый чёрным металлом, с замком размером с кулак. Понятно, ради него здесь и торчали босс со свитой.

Сигурду досталась роль командовать, его людям — танковать, лечить и махать оружием. Мне же выпала работа поспокойнее: забрать результат, пока остальные заняты процессом.

Значок скрытности ещё горел. Я пошёл вдоль стены, ставя ногу с носка и стараясь держаться подальше от заклинаний и случайных взмахов.

До ниши добрался без проблем. Оглянулся — никому до меня не было дела.

Я присел у сундука и осторожно нажал на замок. Тот щёлкнул сразу. Поднял крышку — и на пару секунд просто завис.

На бархате лежали пять вещей. Никакого ржавого хлама.

Первым попался двуручный клинок с витыми узорами.

Рядом лежали кольцо с глубоким сапфиром, тяжёлое ожерелье в рунах, посох из переплетённых корней и латные наплечники с недоброй чеканкой.

«Вот это я понимаю. Сигурд, ничего личного».

Я одним движением сгреб всё в инвентарь, опустил крышку и начал отходить обратно к стене.

Как раз в этот момент здоровье босса закончилось. Зелёная махина рухнула на камни, пол под ногами вздрогнул.

Весь зал заорал.

Громче остальных, разумеется, Сигурд:

— Молодцы! Отлично сработали! Победа!

Я уже дошёл до арки, но всё-таки обернулся. Сигурд шёл к сундуку с таким лицом, будто внутри лежала награда лично за его талант. Остальные теснились сзади.

Он распахнул крышку, заглянул внутрь — и застыл. Улыбка исчезла сразу. Потом дёрнулась щека.

— Ну что там? — первым не выдержал лучник.

— Давай показывай! Меч выпал?

— Посох хотя бы есть? — маг потёр плечо.

Сигурд продолжал смотреть в пустой сундук. Шея у него медленно краснела. Улыбки вокруг тоже начали пропадать.

«Дыши, командир. Медленно. Вдох, выдох».

Я тихо ушёл в коридор, оставив рейд разбираться с отсутствующей добычей.

— Заткнулись все! — рявкнул он мне вслед.

Наступила тишина. Сигурд сунул руку внутрь, пошарил по дну и выдернул то, что я оставил.

Жёлтое уродливое кольцо он держал двумя пальцами, как дохлого жука.

Один из бойцов осторожно заглянул за его плечо.

— Тут ещё записка лежит.

Он достал сложенный пергамент, расправил и начал читать:

«Дорогой Сигурд!

Спасибо за отличный рейд. Без вашей слаженной работы с мобами я бы до сундука не добрался. Отдельная благодарность за шум и надёжное отвлечение охраны. Искренне ваш, Лёха.

P. S. Кольцо оставляю вам. Носите с удовольствием — оно подходит к вашему характеру».

После последней строчки никто не засмеялся. Сигурд смотрел на знакомое кольцо, которое уже один раз швырнул обратно. Кулак сжимался всё сильнее, костяшки побелели. Потом краска пошла от шеи вверх и залила всё лицо.

Я к этому времени уже бежал по коридору. На поворотах отталкивался ладонью от стен и слушал, как за спиной рождается катастрофа.

— ЛЕ-Е-Е-Е-ЕХХХ-А-А-А-А-А!!!

Что-то тяжёлое со звоном врезалось в камень.

— Я тебя убью! Сучёныш! Я тебя…

Остаток угроз растаял в эхе. Наверняка Сигурд ещё долго перечислял, что именно со мной сделает. Но я уже мчался к выходу и улыбался во весь рот. В инвентаре лежали пять отличных трофеев, а далеко позади орал человек, который только что понял цену чужого труда. Месть получилась небольшой, зато точной.

***

Я вывалился из пещеры на свежий воздух с чувством человека, который только что сорвал джекпот в самом кривом казино мира. Эйфория ударила в голову, но долго наслаждаться ею я не стал. Где-то в глубине чёрного зева уже закипал Сигурд. Даже отсюда казалось, что ещё немного — и пещера начнёт дымиться.

«Так, Лёха, не стой столбом, — зашипел внутренний голос, пока я отряхивал одежду. — Сейчас он либо сам рванёт следом, либо отправит кого-нибудь вперёд. Пора исчезнуть. Желательно красиво и с намёком».

К деревне я двинулся быстрым, уверенным шагом. Внутри всё пело — не только из-за добычи, но и от того, насколько чисто сработал план. По дороге можно было наконец спокойно рассмотреть трофеи.

[Плащ героя]

Уровень: 8

+ 24 к здоровью.

[Перстень героя]

Уровень: 8

+24-48 к урону.

[Медальон героя]

Уровень: 8

+24 к здоровью.

[Посох героя]

Уровень: 8

+24-48 к урону.

[Двуручный меч героя]

Уровень: 8

+24-48 к урону.

Я присвистнул. Это был уже не просто лут, а небольшое состояние. Предмет, выпавший с босса, остался рейду, зато содержимое сундука оказалось рангом выше. Не безделушки — настоящая сила.

«И что из этого надевать? — размышлял я, вертя в руках посох. — Мудрость мне сейчас как корове седло. Меч — не топор. Плащ уже есть… А вот шея свободна. И палец тоже».

Медальон я сразу повесил на шею. Плюс двадцать четыре к здоровью — это уже не украшение, а вполне ощутимый запас жизни.

Перстень героя тоже занял своё место без долгих раздумий. Прибавка к урону была такой, что спорить с ней мог только полный идиот.

Плащ, посох и двуручный меч я убрал поглубже. Не потому, что они были плохи. Наоборот — слишком хороши, чтобы размахивать ими перед каждым встречным.

Шёл я спокойно, хотя довольная ухмылка то и дело лезла на лицо. «Скоро Сигурд вернётся, — думал я, поглядывая на дорогу от пещеры. — И выражение у него будет такое, что словами не опишешь». Я уже видел, как он врывается в таверну, хватает меня за грудки и требует вернуть «его» добычу. На этот случай в голове успели созреть несколько ответов — один язвительнее другого.

У самой деревни я включил невидимость, обошёл её по дуге и вышел уже с другой стороны. Пусть все видят: Лёха ни при чём, Лёха вообще гулял где-то далеко. На площади снова было людно. Сергеич и Иваныч успели проснуться и теперь сидели на завалинке с видом двух философов, которым суета окружающих давно наскучила. Я подошёл к ним, не скрывая улыбки.

— Ну что, мужики? — спросил я, усаживаясь рядом.

Иваныч даже глаз не открыл.

— Всё хорошо. Ты как?

— А я тут зайцев пофармил. Тихий, мирный труд.

Сергеич приоткрыл один глаз. В нём тут же зажёгся знакомый лукавый огонёк.

— Зайцев, говоришь? А чего же у вас, Алексей Петрович, лицо сияет, будто кот сметану слизал? И сапоги в пещерной пыли. Да и пахнет от вас, признаться, совсем не зайчатиной.

Я смущённо потупился. Вот как он вообще отличил пещерную пыль от обычной?

— Ну… один заяц в пещеру юркнул. Пришлось нырнуть следом. Хитрый попался, зараза. Ладно, чего мы тут сидим? Пойдёмте в таверну, отметим моё хорошее настроение.

В «Спящем Гоблине» я впервые за долгое время заказал нормальную еду: стейк из кабана, печёную картошку и три кружки тёмного эля. Хлеб с сеном сегодня отменялся. Мы забились за отдельный стол, ели без спешки и лениво посматривали, кто чем занят.

Доесть спокойно не получилось. Дверь шарахнула о стену, и ближайшие столы разом притихли. На пороге стоял Рон.

Вот только привычного концерта не последовало. Ни крика, ни красной рожи, ни обещаний оторвать мне голову.

Он быстро оглядел зал и нашёл меня. Смотрел долго, щурясь и будто что-то высчитывая. Злость никуда не делась, но теперь она хотя бы не застилала ему глаза. Честно говоря, прежний бешеный Рон нравился мне больше.

«Ну здравствуй. Похоже, голова у него всё-таки не только для шлема. Вот это уже хуже».

Рон взял у стойки кружку, сел в дальнем углу и больше ничего не сделал. Просто пил и следил за мной. Видимо, решил, что сначала неплохо бы разобраться, кого именно он собрался убивать.

Через несколько минут в таверну ввалился Сигурд. Выглядел так, будто в пещере его долго таскали лицом по камням: доспехи в пыли и пятнах, взгляд бешеный. В руке он сжимал уродливый сучок с кольцом и запиской.

Сигурд сразу направился к нам. Шёл тяжело, вбивая каждый шаг в пол.

Не дойдя пары шагов, вытянул сучок и ткнул им в меня.

— Твоя работа, мразь?

Я посмотрел на кольцо, потом на него и сделал самое невинное лицо, какое смог.

— Не узнаёшь? Твой же перстень. Раз из рук брать не захотел, система проявила настойчивость и положила его прямо в трофейный ларец.

Разговоры вокруг стихали. Люди подтягивались ближе, уже предчувствуя представление.

— Заткнись! — процедил Сигурд. Ладонь легла на рукоять меча. — Ты вынес добычу. Всю! Эпический лут с босса! Ты ограбил мой рейд!

— Звучит серьёзно, — Иваныч неторопливо поднялся. — А подтвердить чем-нибудь можете? Может, сундук оказался пустым. Может, система чудит.

— Он был невидимым! — выскочил вперёд один из стрелков. — Сундук открылся сам, потом закрылся. Я видел!

— Видел сундук — молодец. А меня где видел? — Я развёл руками. — Я вообще зайцев бил на другом конце леса. Полдеревни подтвердит. После такого рейда тебе могло и не такое почудиться. Отоспись, голова пройдёт.

Сигурд едва не трясся. Но свидетели у него были только свои, а настоящих улик — ни одной. Чем громче он возмущался, тем больше напоминал человека, которого опять оставили в дураках.

— Ты за это ответишь, — тихо сказал он, наклонившись ближе. — Не сейчас, так потом. Я тебя сломаю.

— Не надо так пугать. — Я прижал ладонь к груди. — Я впечатлительный. Вдруг при виде следующего зайца дрогну и убегу. Стыд перед всей лесной живностью.

Зал заржал. Сигурд вспыхнул, сунул кольцо в карман и резко развернулся. Его бойцы мрачно потянулись за ним к дальнему столу.

«Замечательно. Сигурд с кланом и желанием меня прикончить. Рон, который внезапно научился думать. А между ними я — с хорошей добычей и умением вовремя пропадать из виду».

Таверна быстро вернулась к жизни. Теперь обсуждали Сигурда, скандал и меня. Кто-то считал меня хитрецом, кто-то вором, а кто-то почти борцом за справедливость. Зато старое прозвище уже звучало не слишком убедительно.

«Кем я теперь получаюсь? Не жертвой — это точно. Герой из меня тоже сомнительный. Антигерой? Ну, уже солиднее».

Я допил кружку, дружелюбно кивнул через зал и Рону, и Сигурду, после чего ушёл наверх. Ночевать снаружи сегодня отчего-то не тянуло.

На кровати я ещё долго ворочался. Украденная добыча — всего лишь пощёчина. Чтобы действительно задеть таких, как Сигурд и Рон, надо бить не по кошельку, а по тому, чем они дорожат сильнее: по имени, положению, чужому уважению.

Я посмотрел в потолок и улыбнулся. Завтра скучно не будет.

***

Утром вместо птиц меня разбудили кулаком в дверь.

— Петрович! Открывай! Деревенский совет!

Голос был чужой, деловой и явно не собирался повторять дважды.

Я натянул штаны и распахнул дверь. Снаружи ждали седобородый староста и двое помощников, которые больше походили на вышибал.

— Алексей Петрович, — начал староста без приветствий. — Группа Сигурда подала жалобу. Вас обвиняют в краже рейдовой добычи. Пройдёмте с нами.

«Прекрасное утро. Глаза ещё не открыл, а уже подозреваемый. Сигурд, мог бы хотя бы дождаться завтрака».

Дом Совета заменял деревне и управу, и суд. К нашему приходу внутри уже собралось полдеревни. Сигурд стоял возле стола с каменной физиономией. Рон устроился на лавке у стены, будто купил билет на представление. Сергеич с Иванычем тоже пришли и на этот раз выглядели серьёзно.

Староста сел во главе стола и прокашлялся.

— Сигурд, ты утверждаешь, что Алексей Петрович забрал добычу с босса в гоблинских шахтах?

— Утверждаю. Он был невидим. Мой стрелок видел, как сундук открылся без посторонней помощи. А после боя там нашли это.

На стол полетел мятый клочок пергамента. Его передали по рукам, и по залу сразу пошли смешки.

— И что? — спросил я. — Лёха — имя распространённое. Там мог расписаться кто угодно. Дровосека, например, тоже Лёхой зовут.

— Идиот, он Михалыч! — выпалил Сигурд и сплюнул. Тут же вспомнил, где находится, вытер плевок салфеткой и поклонился старосте.

Тот только покачал головой.

— Какая разница? Имена созвучные. Обычные русские слова. Не то что всякие Сигурды.

По залу прокатились смешки. Сигурд закатил глаза.

— И вообще, это кольцо вчера украли у меня, — продолжил я и вдруг шлёпнул себя ладонью по лбу. — Теперь всё ясно! Вчера я ощущал странное вселенское давление. Никто больше ничего подобного не чувствовал?

Толпа уставилась на меня. Я выдержал паузу и заговорил ещё серьёзнее:

— Давление исходило от самого Эндора и системы. Благородное кольцо никак не могло найти законного владельца. Значит, его забрали лесные духи, чтобы восстановить справедливость. Либо… — я развёл руками, — кто-то решил меня подставить. Подпись подделать несложно. Чужое имя вписать — ещё проще.

— Он издевается! — взорвался Сигурд. — Он прекрасно знает, что это сделал он!

— Знания полезны, — спокойно заметил староста. — Но доказательства полезнее. Есть свидетели, кроме твоих людей?

— Я видел, как он вчера вышел из леса с другой стороны деревни, — раздался голос из толпы. — Там мы обычно зайцев фармим. А дорога к гоблинским шахтам идёт с противоположной стороны. Значит, Лёха был совсем в другом месте.

Я понятия не имел, кто это сказал, но человек оказался очень своевременным.

— Прекрасно! — Сигурд резко повернулся к свидетелю. — В котором часу? И во что он был одет?

Свидетель растерялся. Судя по лицу, он рассчитывал просто выкрикнуть полезную фразу и снова спрятаться в толпе.

— Я… не засекал.

— Тогда не лезь, если ничего не помнишь! — рявкнул Сигурд.

— Сигурд, здесь заседание Совета, а не твой рейд, — осадил его староста. — Следи за словами.

— Уважаемый, ещё один вопрос, — сказал я свидетелю. — На мне были какие-нибудь заметные крутые вещи?

— Нет. Одежда обычная, топор лоховской. Хороший шмот я бы точно заметил.

— Вот и отлично. — Я повернулся к старосте. — После тяжёлого боя людям всякое мерещится. Кому-то сундук сам открывается, кому-то гоблины танцуют. Может, стрелок устал. Может, система дала сбой. А меня в это время видели у зайцев, и к деревне я вышел примерно тогда же, когда вернулся рейд.

Я говорил без суеты. Картина получалась удобная: свидетель видел меня в другом месте, дорогих предметов на мне не было, а прямой улики Сигурд так и не предъявил.

— Он мог специально обойти деревню! — не сдавался тот. — Вышел с другой стороны, чтобы замести следы. Посмотрите на него — лиса лисой!

Староста потёр бороду и некоторое время молча смотрел то на меня, то на Сигурда.

— Этого недостаточно. Жалобу отклоняю. Сигурд, в следующий раз сначала разберись, что произошло, а потом поднимай шум. Все могут идти.

Сигурд не шелохнулся. Лицо застыло, но по взгляду было ясно: продолжение он мне уже пообещал. Потом развернулся и так хлопнул дверью, что дрогнула стена.

Люди стали расходиться, перебрасываясь версиями. Я догнал Сергеича с Иванычем.

— Этот не успокоится, — сказал Иваныч. — И Рон тоже. Ты видел его сегодня?

— Видел. Ещё немного — и они на общей ненависти ко мне подружатся.

— Что тогда делать собираешься?

Я усмехнулся.

— Выставлять счета. И добиваться, чтобы по ним платили.

***

Позже мы снова сидели втроём в «Спящем Гоблине». Тянули эль и обсуждали важнейшую местную загадку: почему от гоблинов так несёт. Иваныч доказывал, что это природная защита, когда дверь распахнулась с таким грохотом, что у стойки вздрогнули даже гномы.

Вошёл Сигурд. Я ждал увидеть привычную красную физиономию и пену у рта, но он выглядел иначе — серьёзным, собранным, будто заранее решил, что именно скажет.

Он не спеша осмотрел таверну. Когда взгляд дошёл до нашего стола, Сигурд задержался.

«Ну всё. Сейчас опять начнётся», — подумал я и под столом нащупал рукоять ножа.

Однако он не заорал и никого не растолкал. Просто пошёл к нам. Его бойцы двинулись следом, но лица у них были скорее любопытные, чем злые.

Зал один за другим затихал. Гномы у стойки тоже прервали спор и обернулись.

Сигурд остановился рядом, посмотрел сначала на Сергеича, потом на Иваныча и только после этого — на меня.

— Лёха, поговорить можно?

«Вот даже как. Вежливость сначала, мордобой потом?»

— Говори.

Он набрал воздуха и обернулся к слушателям. Все ждали ругани. Сигурд выдал совсем другое.

— Я пришёл извиниться. Перед Лёхой и перед всеми, кто здесь находится.

Тишина стала такой плотной, что Иваныч застыл с кружкой у губ.

— С твоего появления я вёл себя как последний кретин, — сказал Сигурд. Он говорил негромко, но уверенно. — Унижал тебя, смеялся при всех и позволял другим делать то же самое. Потому что это было легко. Ты не отвечал, а я рядом с тобой чувствовал себя выше.

Он ненадолго замолчал. Было видно, что каждое следующее слово приходится вытаскивать через собственную гордость.

— Сегодня до меня наконец дошло. Кольцо, Рон, сундук… Я был не прав. Ты не лох. Ты умеешь постоять за себя и не лезешь к тем, кто тебя не трогает. Но если в тебя кидают камень — обратно прилетает булыжник. Шуткой, хитростью или кулаком — неважно.

Сигурд шагнул ближе и протянул открытую ладонь, показывая, что в ней ничего нет.

— Мы оба боролись за своё место. Я делал это грубо и по-хамски. Ты никого не трогал, пока мы сами не перешли черту. Я её перешёл. Рон — тоже. Только я понял, что ошибся, а он, похоже, нет. Сегодня ты меня переиграл. Чисто. Мог сделать всё гораздо грязнее, но не стал.

На губах Сигурда появилась слабая улыбка.

— Я это уважаю. И тебя уважаю. Поэтому предлагаю перемирие. Не потому, что проиграл, а потому, что такой человек здесь нужен. Здесь такой человек пригодится каждому из нас.

— И после того, как я вынес лучший лут твоего рейда, ты решил предложить мир?

Сигурд кивнул.

— Ты добычу не отнял. Ты нас всех вокруг пальца обвёл, — сказал Сигурд. — Наглости у тебя, конечно, на троих хватит. Но хватит уже про вещи. Мы живём в одной деревне. Будем дальше друг с другом цапаться — те, кто снаружи, разберут нас по одному.

Иваныч кашлянул в кулак.

— Надо же. Дельная мысль.

Сигурд покосился на него.

— Сам удивлён. Но если вёл себя как осёл, лучше вовремя это заметить.

Он снова повернулся ко мне. Протянутую руку так и не опустил.

— Ну что, Лёха? Заканчиваем? Попробуем ещё раз, с самого начала?

Я посмотрел на Сергеича. Тот едва заметно кивнул. Иваныч подмигнул. Вокруг стояла тишина — все ждали моего ответа.

Хотелось ещё немного помучить Сигурда молчанием, но смысл в его словах был. За стенами хватало тех, кто действительно хотел нас сожрать. А здесь были всего лишь мы — со своими обидами, дуростью и раздутым самомнением. Свои придурки, одним словом.

Я поднялся.

— Ладно. Сказать вслух, что облажался, тоже не каждый сможет. Давай с чистого листа.

Мы пожали руки. Таверна тут же ожила: кто-то свистнул, кто-то застучал кружкой по столу. Даже гномы у стойки согласно закивали.

Я отпустил Сигурда, открыл инвентарь и достал добычу.

Все пять предметов один за другим легли на стол.

— Забирайте.

— Всё? — Сигурд и стоявшие рядом бойцы уставились на меня.

— Ты меня раскусил. Это и не было всерьёз. Я всё равно собирался вернуть вещи. Просто хотел вас проучить и заодно немного развлечься.

Сигурд усмехнулся.

— Получилось.

— Даже если бы я решил, что лично ты их не заслуживаешь, остальные здесь ни при чём. Рейд честно отработал: силы потратили, зелья, время. Твои люди заслужили награду.

Я и правда не считал себя жадиной. Мне нравилось владеть хорошими вещами и чувствовать себя богаче, чем вчера. Но уважение нравилось ещё больше. В прошлой жизни его почти не было — разве что в играх. А Сигурд только что публично признал свою вину и предложил мир. Для меня это весило больше любого предмета.

Я посмотрел на двуручный клинок, кольцо с сапфиром, ожерелье, посох и наплечники. Всё сверкало и тянуло к себе. Но эти вещи могли усилить не только меня.

— Бери всё, — повторил я. На этот раз голос прозвучал твёрдо.

Сигурд поднял бровь.

— Уверен?

Я кивнул.

— Ты сам сказал: мы в одной лодке. Значит, добыча должна работать на всех. Раздай своим, кому что нужнее. А я… — Я усмехнулся. — Своё ещё найду. Или возьму.

В таверне снова зааплодировали. Кто-то крикнул: «Вот это по-мужски!»

Сигурд посмотрел на меня уже совсем иначе. Потом взял со стола кольцо с сапфиром — красивое, тонко выгравированное — и протянул мне.

— Тогда хотя бы это оставь себе. У тебя кольцевой слот свободен. А прежнее… — На его лице появилась знакомая ехидная ухмылка. — «Кольцо Петушары» ты ведь отдал мне.

Он подмигнул. Вокруг засмеялись, и я тоже не удержался.

Кольцо оказалось тёплым и действительно красивым — не то что прежнее кривое недоразумение.

— А «Кольцо Петушары» куда денешь? — спросил я, надевая сапфировый перстень.

— Оставлю себе, — с пафосом заявил Сигурд и достал жёлтое кольцо из кармана. — На память. Чтобы вовремя смотреть на себя со стороны и не превратиться в вот это. Или передам тому, кто окажется достоин. Как только попадётся подходящий кандидат… Кстати, Рон куда делся?

Зал снова расхохотался.

Полностью верить Сигурду я пока не собирался — слишком быстро он изменился. Но насмешки или ловушки в его взгляде не было. Похоже, говорил искренне. И мне это, как ни странно, понравилось.

Мы ещё раз пожали руки. Сигурд собрал вещи и вернулся со своими людьми к дальнему столу. По таверне снова пошли разговоры, зазвенели кружки. Только напряжение куда-то исчезло.

Сергеич подлил мне эля.

— Поздравляю, Алексей Петрович. Добычу вы сегодня не сохранили, зато получили уважение. Оно здесь иной раз подороже любого предмета.

Иваныч согласно кивнул.

— И Сигурда умудрились перевоспитать. Это, между прочим, достижение. Упрямый, как осёл, а вы его всё-таки немного цивилизовали.

Я посмотрел на новое кольцо, блестевшее в свете таверны, и улыбнулся. Шести единиц здоровья лишился, зато урон вырос как следует.

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 7 (14%)

Урон: 44–89

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила 12

Ловкость 8

Интеллект 0

Здоровье 1 (7)

Выносливость 7

Защита 0

Сопротивление 0

Критический урон 0

Отражение заклинаний 0

Уклонение 0

Скрытность 0 (4)

Восприятие 0

Удача 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 80

Очки маны: 0

Очки энергии: 70

Навыки владения оружием:

Двуручное оружие: 8

Экипировка:

Предметы на урон:

(Лоховской Двуручный Топор. Уровень: 0. Урон: 0-1.)

(Перстень героя. Уровень: 8. Урон: +24-48 к урону.)

Предметы на здоровье:

Кожаные сапоги-скороходы новичка Уровень: 1. Бонус: + 1 к здоровью.

Кожаный шлем новичка. Уровень: 3. Бонус: +3 к здоровью

Кожаные перчатки новичка. Уровень: 3. Бонус: +3 к здоровью

Предметы на другие характеристики:

Плащ ветерана Уровень: 2. Бонус: +4 к скрытности.

Глава 11

Элис рявкнула прямо у меня в голове. Я дёрнулся и врезался лопатками в стену сарая. В ушах заложило так, что несколько секунд я слышал только звон. Ещё немного — и кровь бы пошла, честное слово.

«Нападение на деревню Лиственница». Значит, деревня всё-таки называлась Лиственницей. Полезное знание. Особенно если через пять минут меня зарежут. На камне можно будет выбить: «Лёха. Узнал, где жил, и сразу умер».

На площади уже творилось чёрт знает что. Орали, бегали, хватали друг друга за рукава. Один парень зачем-то тряс соседа, хотя тот и без помощи выглядел достаточно напуганным. Девушка у колодца плакала. Кто-то рядом хохотал, явно от нервов.

И тут на балкон вышел Сигурд.

Вернее, выскочил. В одном халате — красном, блестящем, с драконами и золотыми камешками. Я даже на секунду забыл про нападение. Где он достал его, вопрос оставался открытым, как впрочем, и сам халат.

— Внимание! Товарищи, внимание! — запищал Сигурд, размахивая руками.

Его услышали не сразу. Потом люди начали оборачиваться, и паника на лицах сменилась другим чувством. Сложным. В основном они смотрели на халат. Пожалуй, это был первый случай, когда безвкусная одежда действительно помогла навести порядок.

— Не бойтесь! Мы справимся! — вещал наш лидер, пафосно указывая на стражников у ворот. — С такими защитниками нам никакое нападение не страшно!

Я мысленно поставил на то, что сейчас стражники гордо скрестят алебарды и заиграют на трубах. Вселенная решила не дать моему сарказму разгуляться.

Один из стражников — здоровенный детина с лицом закисшего борща — повернулся к нам и рявкнул:

— Справляйтесь сами! Все местные уходят. Защита деревни — ваша обязанность, искатели приключений.

Наступила гробовая тишина. Даже Сигурд онемел. Его палец, всё ещё направленный на стражника, застыл в воздухе памятником человеческой глупости.

«Ах вот оно как. Значит, стартовая деревня — не безопасная зона, а учебный полигон с живыми мишенями. И инструкторы сваливают при первой же угрозе. Красиво. Элегантно. По-свински».

Дальше всё покатилось по накатанной. Лавки захлопывались одна за другой. Трактирщик вышвырнул полусонного новичка прямо в лужу, защёлкнул замок и, не оглядываясь, поспешил за колонной местных. В воздухе смешались запахи страха, пота, пыли и предательства.

— А кто на нас нападёт? Какого уровня? — завопил юноша в кривых латах.

— Да что мы сделаем? Мы же все лохи! — подхватила девушка, вцепившись в посох, больше похожий на кривую палку.

Сигурд оправился и снова воздел руки.

— В моём клане есть воины с третьего по пятый уровень. Я сам шестого. А Лёха вообще седьмого! Совместными усилиями мы победим!

Я, кстати, действительно был здесь самым высокоуровневым. Ну и Рон — тоже седьмого. Только он куда-то запропастился.

— А конкретно-то что делать? — не унимался народ.

Ладно, надо поддержать пацана.

— Что делать? Для начала собраться с духом и перестать ныть, — крикнул я. — А потом слушать Сигурда и выполнять его команды.

Я посмотрел на Сигурда. Тот благодарно кивнул и задумался. За двигающимися глазными яблоками прямо-таки виднелось, как извилины ищут друг друга в пустоте. Он оглядел деревню, задержал взгляд на воротах — и в глазах вспыхнуло озарение.

— Все к воротам! Будем держать проход!

Во. Молодец. Уже похоже на здравую мысль.

Народ, звякая подобранным с земли железом и дохлыми крысами — кто-то нёс в бой даже такое, — потянулся к частоколу. Я оглядел наше войско. Парень с кастрюлей вместо шлема. Девушка, обмотанная половиком: видимо, вера в его защитные свойства была сильна. На этом фоне мой двуручный топор выглядел единственным адекватным оружием.

Я прислонился к частоколу и смотрел, как Сигурд пытается выстроить всех в ровную линию. «Добро пожаловать в Эндор. Сегодня в программе массовый героизм или столь же массовое позорное бегство. Ставлю на второе. Но сперва, похоже, придётся выслушать ещё одну вдохновляющую речь императора в халате».

Где-то в лесу заухал филин. Или это уже щёлкали зубами те, кто шёл нас проведать. Скоро узнаем. А пока я протёр лезвие топора — хоть какое-то успокоение в этом дурдоме.

— Слишком сильных мобов быть не должно! — заявил Сигурд. Говорил уверенно, хотя, по-моему, убеждал прежде всего себя. — Мы новички. Система не станет устраивать бой, который невозможно выиграть.

Ну конечно. Система ведь известна добротой и здравым смыслом. Людей сюда затаскивают во сне, белки ломают черепа, зато баланс наверняка соблюдён до последней запятой.

— Нужна нормальная тактика, и всё получится, — закончил Сигурд.

Я покрутил топор в ладони. Нормальная тактика у нас пока состояла из надежды, крика и большого количества чужих щитов.

— А что конкретно делать? — спросили из толпы.

Сигурд расправил плечи. Халат качнулся за спиной, придав его фигуре совсем уж нелепый вид.

— Танки держат ворота. Стрелки и маги лезут на стены. Ближники стоят за танками и бьют из-за их спин. Хилеры — сзади. Сначала лечите тех, кто держит удар. Потом уже остальных. Понятно?

Несколько человек закивали. Потом загудели и остальные. План был простейший, но это уже был план, а не полсотни людей, бегающих кругами. Честно говоря, я даже удивился: Сигурд соображал.

И зря я всё время считал его только болтуном. Сейчас он хотя бы пытался нас организовать.

— А Чёрный Рон где? — спросил кто-то сзади.

Шум оборвался. Имя Рона действовало на людей лучше команды.

— В пещерах зомби, — ответили у стены.

— Он седьмого уровня. Пригодился бы.

Сигурд повернулся так резко, что полы халата хлопнули по ногам.

— Обойдёмся. Я не хочу во время боя думать, не снимет ли он с меня сапоги раньше, чем я успею умереть. Рон играет один. Всегда. Пусть и сейчас разбирается сам.

Сначала никто не ответил. Потом кто-то крикнул: «Правильно!» Ему поддакнули ещё двое, и через несколько секунд уже половина площади орала в поддержку Сигурда. Не уверен, что они были с ним согласны. Скорее всем хотелось, чтобы хоть кто-нибудь говорил уверенно. Этого хватило: люди наконец начали занимать места.

Из толпы медленно получалось войско. Очень плохое, но другого у нас не было.

У ворот встали десять танков. Щиты у них были кто откуда достал: дверь, кусок забора, круглая столешница. Сергеич держал вывеску с полустёртой надписью «СВЕЖАЯ РЫБА». Иваныч устроился рядом, зевнул и почесал спину краем щита.

Сергеич с Иванычем вообще не походили на людей, которым через минуту предстояло держать ворота. Стояли рядом, переговаривались вполголоса, будто опять ждали соседа с претензиями по поводу межи.

Громмал втиснулся между ними и одним движением поставил перед собой окованную железом дверь. Рядом с остальными щитами она выглядела почти прилично. Орк заметил меня, дёрнул подбородком: чего застыл, становись.

Стрелки и маги полезли наверх. Лезли неловко: один висел на бревне, другого снизу заталкивали под зад. Марина собрала левую сторону. Тетива у неё тихо звенела — руки всё-таки дрожали. Справа распоряжался Сигурд. Халат он снял, зато втиснулся в блестящие латы и теперь двигался в них как жестяная игрушка.

Мы, те, кому предстояло махать оружием вблизи, встали за щитами. У одного парня было два кухонных ножа, у девушки — кочерга. Остальные тоже принесли кто что сумел найти. На их фоне мой топор выглядел почти серьёзным оружием.

Хилеры держались в хвосте. Семеро человек, в том числе Дайрон. Он то поглядывал на амулет, то пересчитывал нас глазами. Вид у жреца был такой, словно он уже понял: маны на всех точно не хватит.

Нас набралось около пятидесяти. Большая часть — первый или второй уровень, лишь несколько человек повыше. Жители разошлись по домам. У ворот остались только мы, а за частоколом уже ломались ветки.

Вот и первая настоящая битва. Я почему-то думал, что перед боем пахнет железом и дымом. На деле — навозом, человеческим потом и мокрыми брёвнами. Песни об этом обычно умалчивают.

В лесу снова хрустнуло. Совсем рядом. Сергеич наклонился к Иванычу и что-то сказал; тот без интереса кивнул. Громмал сильнее вдавил нижний край двери в землю. Сигурд поднял руку.

Так и замер с ней над головой.

Разговоры оборвались. За моей спиной кто-то дышал ртом — быстро, со свистом. Рядом пальцы скребли по кожаной рукояти меча. Я пытался разглядеть движение между деревьями, но видел только тёмные стволы.

Ожидание оказалось хуже самой драки. Когда на тебя уже замахнулись, хотя бы понятно, чего бояться. А сейчас воображение старательно подсовывало всё сразу: гоблинов, волков, кабана размером с сарай.

В голове негромко щёлкнуло. Я дёрнулся и сразу понял, кто пожаловал. Элис. Вовремя, как всегда.

«Системное сообщение. Нападение на деревню Лиственница начинается. Защитникам занять позиции. Желаю удачи».

— Вот спасибо, — пробормотал я. — Без подсказки мы бы долго гадали, зачем торчим у ворот.

Никто не отреагировал. Сергеич даже головы не повернул. За частоколом всё ещё было пусто, но лес уже не казался пустым. Справа протянул волк. Чуть дальше рявкнул медведь. Потом посыпались остальные звуки: блеяние, треск веток, дробный стук копыт.

Я попытался сглотнуть и только сильнее пересушил горло. До ближайшего дома было недалеко. Ноги это тоже заметили.

Сергеич поправлял ремень на своей сковороде. Иваныч зевнул во весь рот. Громмал навалился плечом на дверь и смотрел в лес, словно оттуда должна была выехать телега.

Бежать первым при этих троих было стыдно. Да и потом припомнят. Я перехватил топор. На опушке качнулся куст, за ним второй, потом сразу несколько.

Из леса хлынуло зверьё. Волки мчались рядом с баранами, оравшими на бегу.

Медведь ломился через кусты в одном строю с грациозным, но явно обезумевшим оленем. Зайцы-убийцы — мои личные кошмары — скакали коричневым пушистым цунами. Рыжие демоны-белки перелетали с ветки на ветку над всей массой, будто воздушная разведка. Лоси, кабаны, лисицы — всё слилось в ревущий ковёр из шерсти, рогов и клыков.

«Ну вот и Война миров. Хищники с травоядными объединились, провели собрание и решили, что главный паразит в лесу — человек с кривым топором и системными сообщениями. Дарвин в гробу перевернулся».

Сосчитать их было невозможно. Сто? Двести? Триста? Они заполнили всё пространство перед лесом, и земля дрожала под тысячами лап и копыт.

— Вот чёрт! — взвизгнул сверху Сигурд. — Они пятого уровня! Все до единого!

Я присмотрелся к бегущим зверям. Над каждым висела пятёрка. Раньше от такой картины я бы полез под ближайшую телегу, но перстень прибавил урона, и теперь хотя бы один на один у меня был шанс. Главное — не лезть под копыта и не воображать себя бессмертным.

— Нам конец! — крикнул со стены лучник. На последнем слове голос у него дал петуха.

Очень вовремя. Лучше и не скажешь.

У ворот кто-то попятился. Всего полшага, но я заметил. За ним дёрнулся второй. Ещё немного — и строй рассыплется сам, до первого удара.

— Стоять! — рявкнул я. Получилось сипло, зато услышали. — Это звери! Они прут прямо. А мы умеем думать. Щиты держать, команды слушать, по одному не выскакивать!

Сигурд поймал мысль сразу и задрал посох:

— За нами победа!

Пару секунд ему никто не отвечал. Потом кто-то у стены повторил. Ещё один голос подхватил, и дальше уже понеслось.

— За нами победа!

Кричали кто громко, кто почти шёпотом. Получилось нестройно, но люди перестали пятиться. Я тоже орал. Так было проще: пока работаешь глоткой, меньше слышно, как стучат зубы.

Страх остался. Просто рядом появился азарт — дурной, горячий и совершенно неуместный.

— Опыт сам к нам идёт! — добавил я. — Не толкайтесь, хватит на всех!

Кто-то нервно хохотнул. С другой стороны стены ответили ещё двое. Стало чуть легче дышать.

— Уровни возьмём! — заорали сверху.

Звери были уже близко. Я различал мокрые морды, рога и белую пену на пастях. Земля под сапогами мелко дрожала. Я перехватил топор и проверил, не скользит ли ладонь.

— Стрелки! Готовьтесь! — взвизгнул Сигурд.

Над головами засвистели стрелы. Летели они кто куда; некоторые воткнулись в землю метрах в десяти от стены. «Великолепно, Робин Гуды. Трава уже жалеет, что выросла».

Следом вступили маги. В воздухе вспыхнули огненные шары размером с тыкву. Один, пущенный особенно талантливой рукой, прошёл над стеной и опалил Сигурду прядь волос. Тот взвизгнул и нырнул за парапет.

— Осторожнее, идиоты! — донеслось снизу.

Ледяные сферы с шипением разбивались о землю, покрывая её инеем. Один особенно удачный заряд угодил в медведя. Зверь на секунду застыл, оброс сосульками, а потом рухнул, как ледяная глыба, сбив двух баранов.

Зрелище было странное. Стрелы торчали из тел иголками, шерсть тлела, животные падали, поднимались, хромали — и всё равно бежали. Они пятого уровня. Большинство наших — первого и второго. Удары лишь злили зверей. Всё равно что стрелять в танк из рогатки.

Расстояние сократилось до нуля. Танки напряглись, щиты упёрлись в землю. Я видел, как побелели костяшки на руках Сергеича, сжимавшего щит-вывеску.

Рядом Громмал вдруг выругался.

— Смотри. Они что… строятся?

Я сначала не понял. Потом увидел: вперёд выдвигались бараны, козлы, лоси и олени. Рогатые шли плотнее остальных, почти в один ряд. Головы опускались одна за другой.

— Да ладно, — выдохнул я. — Они ещё и таран придумали.

— Лучники! Арбалетчики! Бейте по рогатым! — закричала Марина.

— Маги, лёд перед воротами! Быстро! — подхватил Сигурд. Из-за парапета торчало его закопчённое лицо.

Посохи дёрнулись вверх. Земля перед воротами треснула, и из неё полезли куски льда. Неровные, разной высоты, кое-где с большими щелями. Красоты мало, но тормозить зверей было больше нечем.

Рогатые врезались в лёд почти одновременно.

Ударило глухо. Я не сразу понял, что этот звук издали небо и земля, а не мои уши.

Лёд разлетелся. Передний ряд вместе со щитами отбросило назад. Двое с дверями пролетели дальше всех и свалились на людей за спиной. Пыль поднялась столбом.

— Спина! Мать твою, спина! — застонали в куче.

— Вторая линия, закрыть ворота! — заорал Сигурд.

Те, кто стоял сзади, шагнули вперёд. Вид у них был такой, будто каждый уже попрощался с жизнью. Сергеич тем временем сел, сплюнул кровь, нащупал свой щит и снова поднялся. Парень с дверью сделал то же самое.

Я был уверен, что после такого удара они не встанут. Уровни у зверей выше, скорость огромная. Ледяные глыбы приняли часть удара, но не настолько же.

Сергеич вернулся в ряд и тяжело дышал. Иваныч поправил валенок. Оба выглядели злыми, но не испуганными.

«Вот в чём дело. Не в щитах и не в ледяной стене. Мы все уже умирали — от белок, зайцев, голода. И после каждой смерти следующая пугает чуть меньше. Тело помнит боль, а голова привыкает к абсурду. Мы не стали крепче. Просто сделались невозмутимее».

За ледяными обломками рогатые звери трясли головами, приходя в себя. Сзади на них уже напирали волки и медведи, желавшие добраться до свежего мяса. То есть до нас.

— Готовьтесь! — крикнул я, поднимая топор. — Сейчас будет вторая серия. С хищниками!

Десять танков собрали последние силы и дружно навалились на щиты. Скрежет, хруст, возмущённое мычание — и рогатый таран попятился за линию ворот. Перед нами образовался маленький, кровавый и очень шумный плацдарм.

— Давайте! Бейте, пока не очухались! — орал кто-то сзади.

Мы рванули следом за танками. Справа от Сергеича застрял крупный козёл. Рога у него были в крови, глаза — жёлтые и совершенно безумные. Он снова и снова бил в щит и меня пока не видел.

Я подошёл сбоку и поднял топор. Смотреть на козла как на животное было неудобно, поэтому я смотрел на пятёрку над ним. Лезвие пошло вниз. Без техники, зато от души.

Нанесено 74 урона. Смертельный урон.

Топор вошёл у основания шеи. Козёл дёрнулся, ноги подломились. Я едва успел вытащить лезвие, прежде чем туша рухнула на землю.

Перед глазами появилось сообщение:

Вы убили козла 5 уровня.

Я моргнул. Потом ещё раз.

— Петрович, работает! — обрадовался Сергеич, принимая на щит барана. — Вот это удар. Давай дальше!

— Сохатых тоже бери! — крикнул Иваныч. — В такую тушу ещё попробуй не попади!

В этот момент в дверь Громмала влетел олень. Орка потащило назад; он пропахал сапогами две борозды, но не упал. Выглянул поверх щита, нашёл меня и мотнул головой на зверя: давай, работай.

Страх куда-то отступил. Осталось только нетерпение — хотелось снова увидеть перед глазами строчку с опытом.

Я сунулся вперёд и рубанул оленя сбоку. Целиться толком не успел, просто выбрал место под рёбрами. Топор вошёл глубже, чем я ожидал. Зверь завалился на бок и едва не прижал мне ногу.

Вы убили оленя 5 уровня.

Громмал отошёл перевести дух, и его место тут же занял другой танк. Парень был белый как мел, но щит держал обеими руками и назад не смотрел.

Перед линией крутился лось. Я разогнался, замахнулся и ударил по крупу. Лезвие только полоснуло шкуру. Лось лениво дёрнул ногой — примерно так отгоняют назойливую муху.

«Вот тебе и броня».

Слева прилетела стрела и вошла ему в шею. Почти одновременно Иваныч просунулся между щитами и ткнул мечом в морду. Лось качнулся, сделал ещё шаг и рухнул поперёк прохода. Пришлось всем отскакивать, чтобы не накрыло тушей.

Над головами Сергеича и Иваныча на секунду вспыхнули золотистые цифры: «Уровень 2». Оба моргнули и довольно кивнули.

— В стойкость к боли вложился? — крикнул я Сергеичу, рубя очередного барана.

— Конечно, — отозвался Сергеич. — Боль только мешает.

Я хотел переспросить, но времени не было. Потом разберёмся, что за люди эти двое.

Из-за рогатых полезли хищники. Первым выскочил серый волк. Он не бросился на ближайший щит, а сразу выбрал Громмала и прижался к земле перед прыжком.

Я стоял сбоку. Рука сработала раньше головы: топор сорвался и полетел, как тяжёлый молот. Лезвие угодило волку прямо в раскрытую пасть. Рукоять осталась торчать наружу, зверь завалился набок.

Вы убили волка 5 уровня.

Я выдернул топор. Он скользил в руках, по лезвию текла кровь. Вокруг орали люди, ревели звери, били по щитам. От пыли першило в горле.

На спинах животных мелькали белки. Две, может три. Они искали открытые лица и щели в шлемах. Я сразу забыл и про волка, и про всё остальное.

Одна белка вылетела вперёд и ударила в щит парня слева. Тот успел подставить дверь в последний момент. Рыжая тварь отскочила и тут же приготовилась прыгнуть снова.

Белок я ненавидел без всяких сложных причин. Они уже убивали меня. Этого хватало.

Я рубанул навстречу. Лезвие попало в шею. Белка исчезла из поля зрения раньше, чем я успел понять, куда отлетело тело.

Вы убили белку 5 уровня.

— Вот тебе, — пробормотал я. — И за сосну тоже.

На том же месте появилась следующая. Эта ударила танкиста в шлем. Он просто обмяк и упал. Над ним пошёл отсчёт: «Возрождение через: 59… 58…»

— Возродились — сразу назад! — кричал Сигурд. Голос у него уже сел. Командовал он теперь без красивых пауз, быстро и зло.

Громмал шагнул на освободившееся место и закрыл щитом дыру.

— Давай сюда, мелкая, — сказал он белке.

— Только удержи!

Белка прыгнула на щит, оттолкнулась и полетела ко мне. Громмал сообразил раньше: резко опустил дверь. Рыжая лишилась опоры и повисла в воздухе ровно на миг.

Этого мига мне хватило. Топор коротко дёрнулся вперёд.

Вы убили белку 5 уровня.

Вторая.

— Лёха, да ты их косишь! — хрипло заржал сверху Сигурд. — Не сбавляй!

Перед воротами звериная масса качнулась, и над ней поднялся медведь. Огромный, в засохшей крови. От него пахнуло так, что я сначала почувствовал вонь, а уже потом увидел лапу.

Он потянулся ко мне. Я просто шагнул в сторону. Никакой техники — тело само вспомнило, что под такую лапу лучше не попадать.

— Хр-р-ра! — рявкнул Громмал. Его копьё вошло медведю в брюхо и с хрустом скользнуло вниз. Зверь взвыл и развернулся к орку.

— Эй, косолапый! Сильных не любишь? Я тут! — крикнул я. Медведь всё-таки повернул голову. Топор вошёл ему в череп.

Вы убили медведя 5 уровня.

Шкала опыта почти заполнилась. Ещё чуть-чуть.

Словно в насмешку, на место медведя впрыгнул заяц. Тот самый длинноухий каратист. Он присел, провернулся в воздухе на триста шестьдесят градусов и со всей силы врезал задней лапой в щит Громмала. Щитом орка приложило по плечу.

Раздался неприятный хруст. Плечо вывернулось под невозможным углом.

— ГРОММАЛ! — заорал я. К ужасу примешалась белая ярость за товарища, который кормил меня, когда я голодал, и теперь стоял рядом плечом к плечу.

Заяц приземлился и приготовился ударить снова. Нос задёргался. Я не думал — просто вложил в замах всю накопленную ненависть к этому миру, белкам, зайцам, системе и петухам.

Удар прошёл по касательной, но этого хватило. Топор снёс зайцу половину головы.

Вы убили зайца 5 уровня.

Перед глазами поплыли золотые блики. Громмал, стиснув зубы, попытался левой рукой вправить правое плечо. Лицо посерело от боли.

— Всё… нормально, человек, — прохрипел он. — Просто… перекур. — Орк посмотрел на снесённую голову зайца. — Эпично ты его, Лёха.

— Отомстил за тебя.

Сзади уже бежал один из возродившихся танков, чтобы занять его место.

Я только успел решить, что всё сделал красиво, как за спиной мерзко пискнуло. В следующий миг по спине полоснуло чем-то острым. Рубаха треснула, кожу обожгло.

По спине полоснуло ещё раз. Я дёрнулся, обернулся и увидел рыжий хвост.

Белка. Конечно.

Я вылез из строя дальше, чем следовало. Громмал сгреб меня плечом назад и вскинул дверь. Белка врезалась в доски с сухим стуком.

— Назад, брат. Один не бегай.

Иванычу уже затягивали рану светом. Он отмахнулся от хилера, поднял щит и встал рядом с Сергеичем. Я прижался к правому боку Громмала.

Волк попытался пролезть в щель между щитами. Сергеич встретил его краем своего, Иваныч добавил сверху. Волк исчез под ногами.

Соседние танки поняли намёк и тоже сдвинулись. Деревянные щиты заскрипели, упёрлись друг в друга. Строй качнулся, но не развалился. Потом разом сделал шаг вперёд.

Меня опять потянуло выскочить, но я вовремя остановился. Не геройствовать. Просто держаться рядом с Громмалом и снимать всё, что зайдёт ему за спину.

Вторая белка прыгнула через дверь. На этот раз я не махал от плеча. Коротко дёрнул топор вверх.

Вы убили белку 5 уровня.

— Нормально, — бросил Громмал, упираясь копьём в кабана. — Ты меня держишь. Я тебя.

У ног орка мелькнул волк. Я занёс топор, но Громмал пнул зверя и всадил копьё ему в пасть. — Ай! Сапог порвал. Новый был. Я заржал. Вперёд больше не полез. Дальше держались рядом: он принимал удар, я добивал.

***

Сколько мы так продержались, я не скажу даже под пытками. Может, час. Может, два. В такой рубке время теряет смысл. Остаётся только последовательность: ударил, отскочил, услышал чей-то мат, увидел над чьим-то трупом серый отсчёт и через минуту заметил того же человека, бегущего обратно от костра.

Больше всех доставалось танкам. Они умирали чаще нас всех вместе взятых. Возвращались бледные, злые и заметно ватные. Над каждым после возрождения висел серый значок «Слабость». Система будто считала, что смерти мало, и на всякий случай ещё пинала лежачего.

— Лучше слабым вернуться, чем сильным валяться, — буркнул Иваныч, когда мимо нас в четвёртый раз пронёсся тот же самый парень со щитом.

Парень это услышал, но даже не огрызнулся. Просто занял своё место в строю. До шуток к тому моменту никому уже не было дела.

Основной удар всё ещё принимали Грон с Бруном. Сигурдовы ребята были выше уровнем и хотя бы знали, какой стороной держать щит. Когда их разбрасывало, края тут же подхватывали Сергеич, Иваныч и Громмал. Строй из нас получился тот ещё: тут щель, там кто-то опоздал поднять щит. Но звери пока не прорывались, и на том спасибо.

Хилеры тоже быстро перестали быть добрыми волшебниками. Парень с рассечённой бровью дважды просил лечения и оба раза услышал: не отвалилось — подождёт. Ману берегли для танков. Жестоко, зато понятно: упадёт Грон, следом лягут ещё пятеро.

Кабан налетел на Громмала и почти вжал его в землю. Внутри у орка так хрустнуло, что скривился даже я. Сверху сразу пролился зелёный свет. Громмал поднялся, сплюнул кровь и сунул обломанное копьё зверю под челюсть. Красоты никакой. Просто один оказался упрямее другого.

Через какое-то время впереди показалась земля. Сначала узкая полоска между тушами, потом рядом открылась ещё одна. Зверей и правда стало меньше. Я даже пересчитал ближайших, не доверяя ни глазам, ни голове.

Последнего лося добивали втроём. Двое били, третий лез между ними и орал, что без него опять заберут весь опыт. Лось уже рухнул, а они ещё секунду толкались над тушей.

К тому времени топор казался лишним куском железа, который зачем-то всё ещё висел у меня в руках. Я поставил его лезвием в землю и повис на рукояти, потому что ноги тоже решили закончить смену. Пальцы свело, плечи горели. Сесть бы — да только кто поручится, что потом встану? Похоже, всё. Отбились. Я успел поверить в это ровно на одну секунду.

— Воздух! — сорвался сверху Сигурд. Голос дал петуха. — Голову подняли! Птицы!

Мы задрали головы. Над крышами висело что-то чёрное, сплошное. Дым, решил я сначала. Потом край этой тучи дрогнул, и она рассыпалась на отдельные силуэты. Орлы, соколы, беркуты — неважно. Каждый размером едва ли не с ковёр. Стая сделала круг над деревней и пошла выше. А потом птицы одна за другой прижали крылья к бокам.

— Ага. Ну разумеется, — проговорил кто-то рядом. Так обычно реагируют, когда после всех платежей приходит ещё один счёт.

Они рухнули на стену сразу всей массой. Никакого красивого строя: когти по доскам, клювы у самых лиц, крылья бьют так, что человека разворачивает боком. Лучника рядом со мной подцепили за плечи и утащили за частокол. Он свалился на колья. Другого просто смахнуло внутрь деревни. Над стеной стоял такой шум, что отдельные звуки уже не различались. Крики, выстрелы, лязг железа — всё свалилось в одну кучу. Стреляли почти в упор, рубили чем придётся. Пух налипал на лица, пыль забивала рот, а под ногами темнела кровь.

И всё же голос Марины пробился даже сквозь это. Она крикнула так, что повернулись и те, кто обеими руками держал птиц:

— Медведь! Пятнадцатый уровень! Элитный! Полторы тысячи здоровья!

Сначала я решил, что она перепутала цифру. Здесь зверь пятого уровня мог удачно сложить новичка пополам. Пятнадцатый был уже не противником, а бедствием, которому зачем-то нарисовали полоску здоровья.

В лесу одна за другой затрещали берёзы. Не ветки — стволы. Первая легла к полю, за ней вторая. Между ними показалась бурая голова, потом плечо, потом остальное. Стало ясно: из леса двигалась целая стена шерсти.

Медведь вышел без спешки. Торопиться ему было некуда. Размером с небольшой грузовик, только грузовики обычно не выбирают взглядом, с какого края тебя начать. Над холкой горела багровая «15», а по шерсти бегали золотые искры.

— Он-то здесь откуда? — почти шёпотом спросил кто-то. — Это же стартовая деревня.

Никто не ответил. Даже Сигурд наверху притих.

— Босс, — наконец произнёс он и зачем-то кашлянул. — После основной волны бывает босс.

Я оглядел поле перед воротами: туши, кровь, обломки щитов, люди, которые едва держались на ногах. Значит, всё это было только «основной волной». Местная система явно любила преуменьшать.

— ПТИЦ СНИМАТЬ! — заорал Сигурд. — НЕ ПЯЛИТЕСЬ НА МЕДВЕДЯ! ДОБЕЙТЕ ВОЗДУХ!

Последних хищников били чем придётся. Маг огрел орла посохом по клюву. Марина выстрелила почти в упор и отшатнулась от удара крыльев. Когда наверху стихло, на стене осталось четверо: Сигурд, Марина и два мага. Один держался за бок и всё равно не уходил.

Я оглянулся по площади. Из пятидесяти человек на ногах стояло меньше двадцати. Пять танков. Семеро ближников вместе со мной. Три хилера с пустыми лицами. Остальные либо тащились от костра под дебаффом, либо ещё ждали конца отсчёта.

Медведь тем временем дошёл до ворот. Каждый его шаг отдавался у меня в подошвах. Он поднялся на задние лапы, и наш частокол вдруг показался мне дачным заборчиком вокруг грядки. Потом распахнул пасть и заревел.

Звук ударил не по ушам — по телу. В груди всё сжалось, ноги предательски ослабли, а потом медведь тяжело опустился на передние лапы, и по земле пошла волна. Меня швырнуло назад, будто я весил не больше табуретки.

Я перекатился через плечо, сел и торопливо ощупал себя. Цел.

— Урона нет! — крикнула Марина со стены. — Это контроль! Поднимайтесь!

— Спасибо, — пробормотал я. — Сам бы в жизни не понял.

— В ЛОБ НЕ ЛЕЗТЬ! — надрывался Сигурд. — ГРОН! БРУН! ДЕРЖИТЕ ЕГО! ОСТАЛЬНЫЕ — КАЙТИТЕ! КАЙТИТЕ, Я СКАЗАЛ!

— Куда его кайтить? — не выдержал я. — Он площадь за три шага проходит!

Сигурд сделал вид, что вопрос был философский и отвечать на него необязательно.

— Маги! Лёд по очереди! Не в одну секунду!

Первый синий сгусток ударил медведя в грудь. По шерсти пробежал иней, движения зверя стали чуть тяжелее. Лишь чуть. Над башкой вспыхнуло «Замедление 5%». Маг уставился на надпись и даже рот приоткрыл.

— Пять? На обычных было десять.

— Босс, — мрачно откликнулся второй. — У него сопротивление.

Медведь уже поворачивал голову к стене, очень неторопливо и очень осмысленно. Он нашёл глазами мага, который его задел. И тут Сергеич забарабанил мечом по обломку щита.

Звук вышел гадкий. Даже мне захотелось стукнуть его чем-нибудь потяжелее.

— Эй, хозяин леса! Учёных не трогай. Иди сюда, со мной поговори!

Медведь дёрнулся к нему. Даже под замедлением — быстро. Сергеич ушёл в сторону в последний момент, и лапа срезала только край его щита.

— Жалко, — хмыкнул он, глядя на обломок. — Хорошая вещь была.

Пока зверь разворачивался, мы врубились в него с боков. Семеро ближников налетели кучей: кто бил по ногам, кто по брюху, кто вообще куда доставал. Я вогнал топор в заднюю лапу.

Нанесено 65 урона.

По ощущениям лезвие должно было глубоко пройтись по сухожилию. На деле оно будто упёрлось в плотную, невидимую подкладку. Что-то резалось, кровь шла, но калечить босса система нам пока не разрешала.

Медведь всё равно взвыл. Боль он чувствовал прекрасно.

— На тебе, мохнатый, — выдохнул я, выдёргивая топор.

И ровно в этот момент замедление слетело. Над зверем полыхнула «Ярость». Он развернулся так резко, что я успел увидеть только смазанную тень лапы. Четверых дамагеров, стоявших с другой стороны, смело одним махом. Даже крикнуть толком не успели.

— По площади бьёт! — заорал кто-то. Информация, конечно, не запоздала совсем уж сильно — всего на пару секунд.

— ПЛЕШИВЫЙ! — взревел Громмал, отбрасывая сломанное копьё. — СЮДА ГЛЯДИ!

Танки разошлись полукругом. Грон бил мечом о щит. Брун швырнул в медведя камень. Иваныч звенел железом. Сергеич свистел так, будто подзывал дворового пса. Пятый танк, имени которого я до сих пор не знал, просто орал на зверя всё, что вспоминал из плохих слов.

Медведь заметался. Шум летел с разных сторон, удары тоже. Он бросался к одному, недобегал, разворачивался к другому. В это время мы снова и снова били по той же задней лапе. Лёд прилетал каждые несколько секунд, и зверь то вяз в движении, то снова срывался вперёд.

— МАГИ! — сорвал голос Сигурд. — ГДЕ ЛЁД?!

— Мана кончилась! — донеслось сверху.

Сигурд на секунду застыл.

— А РАНЬШЕ СКАЗАТЬ?!

— Мы говорили!

— ВЫ ШЕПТАЛИ! В БОЮ! СО СТЕНЫ! Я НЕ ТЕЛЕПАТ!

Он полез за пояс и вытащил оттуда две синие бутылки. До этого мгновения я был уверен, что там у него хранится только самомнение.

— ЛОВИТЕ!

Одну склянку маг поймал, вторую едва не уронил за стену, но всё же удержал. Выпили прямо из горлышка. Через несколько секунд по зверю снова потянулись ледяные вспышки.

Следом Сигурд раздал зелёные флаконы хилерам:

— Танков держать! Всё, что осталось, — в них!

Хилеры ожили, над Громмалом и Бруном заструились нити исцеления. Потом Сигурд резко повернулся к Марине:

— У тебя что-нибудь есть?

— Стрелы.

— Кроме стрел.

Она раздражённо полезла во внутренний карман и вытащила маленький фиолетовый пузырёк.

— Усиление урона и ловкости. Ненадолго. Я берегла его на крайний случай.

Сигурд глянул на медведя, который в этот момент едва не догнал Грона.

— Вот он и пришёл. Отдай Лёхе.

Марина посмотрела на меня так, будто крайний случай в её воображении выглядел как-то солиднее.

— Ему?

— Он сейчас бьёт сильнее всех. Быстро.

Она бросила пузырёк. Я поймал.

— Если сдохнешь, вернёшь, — сказала Марина.

— Непременно. В красивой упаковке.

Я выдернул пробку зубами и залпом выпил. На вкус зелье было как дешёвый энергетик, в который кто-то уронил мелочь и горсть сухих лепестков. Первую секунду не произошло ничего. На вторую мне захотелось немедленно сломать что-нибудь большое и пушистое.

— Ох, — сказал я очень содержательно.

Сила пришла неприятная. Дикая. Словно в кровь подмешали чужую ярость.

Иваныч тем временем звякал камнем о камень.

— Сюда, дорогой. Не стесняйся.

Медведь повёл ухом на стук Иваныча. Туда и повернулся. Ледяной заряд попал ему в плечо за мгновение до рывка, и зверя чуть дёрнуло в сторону. Грон отскочил, освобождая нам место.

Мы полезли втроём. Первый ударил мечом, второй — дубиной, я рубанул чуть ниже ребра. Всё пришлось почти в одну точку. Медведь заорал и махнул лапой наугад. Иваныч успел убрать голову, но его всё равно сшибло. Я оказался под брюхом и ещё раз достал повреждённую лапу.

На этот раз топор вошёл заметно глубже. Защита босса никуда не делась, но уже не была глухой стеной. Медведь ступил на лапу и тут же перенёс вес на другую.

Дальше план развалился. Если он вообще ещё существовал. Танки таскали медведя по площади, орали друг на друга и сами временами путались, кто сейчас держит удар. Маги били льдом, как только вспыхивал готовый навык. Марина стреляла почти без пауз. Мы подскакивали к зверю, успевали рубануть раз или два и отлетали назад. Не успел отскочить — серый свет, костёр, «Слабость», и через минуту тот же человек снова плетётся в строй.

Зелье пока держало. Вернее, оно спрятало усталость куда-то поглубже, чтобы потом вернуть с процентами. Полоса здоровья медведя укорачивалась так медленно, что на неё было больно смотреть. Но когда осталось около сотни, я почувствовал разницу руками: очередной удар не оттолкнул топор назад. Защита треснула.

— Ещё! — заорал кто-то за спиной.

Медведь рванул к Бруну. Повреждённая лапа под ним подогнулась. Я успел зайти сбоку, перехватил топор и ударил туда, куда мы били весь бой.

Топор вошёл с коротким сухим хрустом. Я не сразу понял, что именно сломалось.

Потом заметил лапу. Она валялась чуть в стороне от медведя — огромная и нелепая отдельно от туши.

Зверь ткнулся грудью в грязь, проехал по ней мордой и застонал. Не взревел, а именно застонал: низко, сипло, почти по-человечески. Меня будто придержали за плечи. Я просто стоял и смотрел.

На площади вдруг стало тихо. Даже со стены никто не кричал.

Ненадолго.

— Лёха, добивай! — голос Сигурда снова перекрыл гул. — Пока не поднялся!

Я пошёл к зверю, обходя отрубленную лапу. Медведь приподнял голову. Один глаз залило кровью, второй сразу нашёл меня. Ни ярости, ни пустоты. Слишком осмысленный взгляд.

Он меня запомнил. Мысль пришла совсем не вовремя. Через секунду медведь рванулся. Три лапы, кровавый обрубок, полторы тонны туши — и всё равно быстрее. Я отступил раз. Дальше была стена.

— Закрыли Лёху! — взвизгнул сверху Сигурд. — Он у нас сильнее всех бьёт! Не отдавать!

Приятно узнать, что командир ценит тебя прежде всего за удачно расположенный показатель урона.

Иваныч оказался ближе остальных. После удара он ещё не распрямился до конца, меч держал почти у земли. Глянул на зверя, потом на меня. Никаких речей, никаких эффектных жестов. Только быстрый прикид расстояния.

— Даже не думай, — сказал я.

Он всё равно шагнул.

— Иваныч, стой!

Два коротких шага — и прыжок. Меч вошёл зверю в глаз по самую гарду. Медведь мотнул головой и захлопнул пасть. В общем грохоте я отчётливо услышал один сухой хруст.

На землю упала нижняя часть Иваныча. Верхнюю зверь дёрнул вверх вместе с головой.

Сергеич закричал. Наверное, я тоже. Своего голоса не слышал — только гул, будто меня сунули головой под колокол. Во рту появился железный вкус.

Я полез на медведя, не успев ни испугаться, ни придумать что-нибудь умнее. Иваныч только что шагнул вперёд — спокойно, словно переходил улицу, — а теперь его уже не было. Пальцы сами вцепились в спутанную шерсть. Подтянулся, всадил топор в шею.

Медведь дёрнулся всем телом. Меня швырнуло боком; перед глазами по очереди мелькали грязь, небо и бурая спина. То сапоги скребли землю, то под ними не оставалось ничего. Разжать руки я не мог. Наверное, и не хотел: внизу ходили лапы.

Кто-то ухватил меня за пояс. Медведь махнул плечом — человек улетел в толпу. Второй успел полоснуть зверя по боку, но тут же получил мордой и исчез в серой вспышке.

Слева влезли Сергеич и Громмал. Сергеич рубил коротко, без всякого геройства, будто во дворе поленья колол. Орк орал на своём языке и совал обломок копья в каждую щель, до которой мог дотянуться.

— Лёха! Ещё раз! Мы его держим!

Медведь развернулся к ним, и меня подтянуло выше. В какой-то момент я обнаружил, что стою коленом у него на спине. Под тканью штанов перекатывались мышцы. Передо мной была шея — мокрая, в крови, с прорубленной мной щелью.

Думать тут было не о чем. Я выдернул топор и ударил в то же место. Лезвие застряло на полпути. Руки свело, в плечах вспыхнуло, а внутри зверя вдруг что-то лопнуло — негромко, почти обыденно.

Медведь обмяк сразу. Я не удержался, скатился в грязь и пополз прочь на локтях. Туша рухнула рядом, так что под ладонями дрогнула земля.

Он лежал в грязи, весь в стрелах, без лапы, с выбитым глазом. Минуту назад был горой ярости. Теперь осталась только гора шерсти и мяса. И жалко мне стало не себя и не людей вокруг. Его. Поймали неизвестно где, повесили над холкой цифру, назвали боссом и погнали на деревню. Ничего больше в его жизни, похоже, не осталось.

Перед глазами мигнуло системное окно.

Вы убили Пещерного медведя — босса локации. Уровень 15.

Получен опыт.

Новый уровень: 8.

Очки я распределил не думая: в ловкость и двуручное оружие. Зелье начало отпускать почти сразу. Топор снова потяжелел, затем заболели плечи. Пальцы задрожали так мелко, что рукоять застучала о кольца на ладони. Я навалился на неё и пытался отдышаться.

Перед глазами упрямо стоял Иваныч. Даже не сама смерть — её мозг будто отказывался показывать. Только его шаг перед прыжком. Обычный шаг, спокойный. Так переходят улицу.

Первым щит увидел Сергеич. Из месива у медведя торчал обломанный край — всё, что осталось от Иванычева. Полдоски вырвало, ремень висел на одной заклёпке. Сергеич вытащил его, провёл ладонью по доске, будто хотел смахнуть грязь. Кровь только размазалась. Он выругался себе под нос, прижал обломок к боку и отвернулся.

Громмал сидел у туши, уронив руки на колени. Потом опустился в грязь совсем и что-то сказал по-оркски — негромко, без обычного рыка. Я спросил, что это значит. Он даже не посмотрел в мою сторону. И хорошо. Перевод сейчас был ни к чему.

Через минуту, ну через две, Иваныч появится у костра. Мы все это знали. Вернётся бледный, злой, с серой «Слабостью» над головой и первым делом обматерит нас за эти лица. Но знание ничего не меняло. Щит остался здесь. Кровь тоже. А там, где только что стоял Иваныч, было пусто — и глаза верили именно этому.

К медведю начали стягиваться остальные. Кто-то коротко хохотнул и сразу зажал рот; плечи всё равно тряслись. Другой просто сел там, где стоял, прямо в лужу. Сигурд поднял лук, будто собирался обратиться ко всем, вдохнул — и не смог выдавить ничего, кроме хрипа. Марина не слезла со стены. Так и стояла наверху, опустив руки.

Система, наверное, уже отметила победу, опыт, награду — всё, что ей полагалось отметить. На площади от этого слова было только тошно. Под ногами лежали перья, куски щитов, чужой сапог; от туши тянуло мокрой шерстью и гарью. Но Лиственница не рухнула. На сегодня этого должно было хватить.

Глава 12

Последняя тварь дёрнулась и завалилась на бок. Никто не закричал. У стены звякнул выпавший из чьей-то руки меч, и этот одинокий звук оказался громче недавнего рёва.

Я вогнал топор в землю и повис на рукояти. Перед глазами ещё мелькали цифры, но складывать их в смысл не получалось. Левую кисть свело, колени ходили мелкой дрожью.

Сверху шумно выдохнули:

— Фу-у-ух…

Сигурд спустился со стены боком, придерживаясь за край частокола. Блестеть его латы перестали ещё в начале боя: на них налипли пыль, сажа и какая-то бурая дрянь. Подойдя, он попытался расправить плечи, но тут же поморщился.

— Всё, Лёха. Отбились. А последнего ты приложил — любо-дорого.

Я хотел улыбнуться и не смог: щёку свело.

— Без твоих зелий и Марининой бутыли я бы сейчас лежал под медведем. Очень тонким слоем.

Сергеич, державшийся за частокол, хрипнул от смеха: — Лепёшка. Отличная надпись на могиле: «Здесь был Лёха. Потом пришёл медведь».

Стражники появились ровно тогда, когда опасность закончилась. Те самые здоровенные детины, которые перед боем объяснили нам, что защита деревни — наша обязанность. Теперь они без спешки заняли места у ворот. Броня чистая, алебарды блестят — хоть сейчас на смотр. Будто не стояли в стороне, пока мы по колено в крови отрабатывали за них смену.

Громмал, сидя на земле и хмуро осматривая обрубок своего сломанного копья, мрачно буркнул, даже не глядя на них:

— А, наши дорогие охраннички вернулись.

Стражи даже не повернули головы. Похоже, отвечать тем, кто только что спас их деревню, в обязанности тоже не входило.

— Но мы же справились! — Марина спустилась со стены. Лицо белое, на щеке копоть, зато глаза всё ещё горят. — Все: лучники, маги, танки, дамагеры. Все дрались.

— Дрались, — отозвался один из воскресших магов и потёр висок. — Я, кажется, вместе с маной половину души выплеснул. Теперь внутри сухо, как в банке после бабушкиного варенья.

Сигурд услышал подходящую паузу и тут же попытался вернуть себе вид полководца.

— И всё же мы выстояли! Благодаря плану, дисциплине и…

Сигурд не договорил. Со стороны костра возрождения донеслась ругань, затем кашель, и на площадь один за другим вышли те, кого бой успел перемолоть по нескольку раз. Последним плёлся Иваныч — весь в пыли, рубаха на плече разодрана, походка ещё нетвёрдая.

Он остановился перед нами, перевёл дух и оглядел площадь. Кровь под ногами, битое оружие, звериные туши. На медведе задержался, присвистнул едва слышно.

— Ну что-с? Управились?

Спросил без всякой торжественности. Точно ушёл за инструментом, вернулся, а работа уже сделана.

— Иваныч!

Мы с Сергеичем и Громмалом двинулись одновременно. Я успел первым, обхватил его за плечи и тут же ослабил хватку: мало ли как система собирает человека после смерти.

— Одолели. Без тебя бы не вышло. Ты когда в пасть полез…

— Не начинай, — перебил он. — Подвернулся глаз — я и сунулся. Медведь хороший был. Жалко, шкуру попортили. На три тулупа хватило бы.

Сергеич поднял из грязи остаток щита-вывески и протянул ему. На доске уцелела одна буква — «Ы». Иваныч покрутил обломок, дёрнул ремень, примерил на руку и остался доволен.

— Живы — уже хорошо. Щит другой найдём.

Он оглянулся на строй и осёкся. В нём зияли пустые места. Несколько человек после возрождения так и не вернулись: видно, решили, что на сегодня с них хватит.

Громмал хлопнул Иваныча по плечу. Тот качнулся, но устоял.

— Ну ты, старый, даёшь. В медвежью пасть — будто в сарай за молотком. Красиво полез.

— Хотя бы предупредил, — сказал я. — Я уже следом собрался.

Иваныч покосился на меня.

— Не было времени раздумывать и предупреждать. Вот и весь расчёт.

Над площадью раздался голос Элис: «Защита деревни „Лиственница“ завершена. Награда будет распределена между участниками. Спасибо за игру».

— За игру, — повторил я. — Очень похоже. Особенно та часть, где людей с кольев снимали.

Я хлопнул Иваныча по плечу и тут же пожалел: руку прострелило до локтя.

— Всё равно сегодня ты главный. Меня туда пришлось бы загонять пинками.

— Не выдумывай, — буркнул он. — Я всё равно подыхал, а у тебя зелье и топор. Кому-то надо было купить тебе пару секунд.

Сигурд раскинул руки:

— Здесь нет одного главного! Стену держали все — и живые, и вернувшиеся от костра!

— Верно, — сказал я. — Но именно Иваныч не дал медведю проглотить меня раньше времени.

С дальнего края площади кто-то рявкнул: — Иваныч!

Сначала имя кричали вразнобой, потом кто-то поймал ритм:

— И-ва-ныч! И-ва-ныч!

Иваныч морщился и отмахивался. Не помогло. Тогда он подошёл ко мне, схватил за запястье и поднял мою руку вверх. После возрождения сил у него оказалось подозрительно много.

— Не туда орёте. Петрович медведю башку раскроил. Без него мой прыжок был бы просто дорогим способом сдохнуть.

Толпа запнулась на полуслове, а затем без всякого стыда перестроилась:

— Пет-ро-вич! Пет-ро-вич!

Уши вспыхнули. Я вырвал руку и замахал обеими ладонями.

— Да хватит! Сигурд принёс зелья. Марина бросила мне бутыль. Сергеич с Громмалом держали зверя, пока меня не размазало. Иваныч вообще полез ему в пасть.

Я показал на площадь. На кольях ещё трепыхивались недобитые птицы, возле колодца маг пытался выжать из пустого флакона последнюю каплю маны, хилы ругались на тех, кто лез обратно в строй с незатянутыми ранами.

— Какие ещё герои? Тут половина народа умерла дважды. Некоторых я у костра видел чаще, чем рядом с собой.

Кто-то в толпе хмыкнул. Я продолжил:

— Они вернулись и снова полезли под лапы. Значит, долю в победе заслужили не меньше тех, кому повезло не умереть. Дойдём до нормальных рейдов — сначала места им. Согласен?

Сигурд уже понял, куда я клоню. Усталость с лица никуда не делась, зато в глазах снова появился знакомый блеск.

— Согласен! — объявил он. — Сегодня лишних не было.

— Тогда оформляй людей в клан, пока они не разбежались. А то победа общая, а вывеска твоя.

Сигурд расправил плечи.

— «Стальной Рассвет» принимает всех, кто держал стены! Общий опыт, общая добыча, общая цель!

— Про общую добычу запомнил, — буркнул Громмал. — И про зелья тоже. В следующий раз не принесёшь — будем считать это не кланом, а кормлением Сигурда.

Ближайшие засмеялись. Сигурд сделал вид, что не услышал.

Шутка прокатилась по ближайшим рядам, и дальше по площади уже поднялся одобрительный шум.

Кто-то хлопнул, ему ответили ещё несколько человек. Через минуту хлопала вся площадь. Люди жали друг другу руки, хватали соседей за плечи, смеялись — слишком громко и немного нервно. Даже стражники у ворот переглянулись, хотя тут же снова сделали каменные лица.

— С кланом утром разберёмся, — Сигурд поднял ладонь. — А сейчас посмотрим, что оставил наш косматый гость. Элитный босс не мог прийти с пустыми лапами.

Толпа ожила. Возле медведя сразу начали освобождать место.

— Меня не считайте, — сказал я.

Все повернулись ко мне. Иваныч перестал поправлять ремень щита.

— Почему? — спросил Сигурд уже без речи для площади.

Я потёр переносицу.

— Уровень мне достался. Этого хватит. Железо отдайте тем, на ком держался строй: танкам, стрелкам, магам. И тем, кого костёр сегодня выплёвывал по нескольку раз.

Марина молча кивнула. Спорить она явно не собиралась.

Сигурд выждал, будто проверяя, не передумаю ли.

— Ладно. Делим по работе, а не по тому, кому повезло встретить конец боя на ногах.

Сзади немедленно заорали: — Великолепный Лёха!

Сергеич засвистел, а Громмал растянул прозвище басом на всю площадь:

— Ве-ли-ко-леп-ный! Иваныч отвернулся, но улыбку спрятать не успел.

— Закончили представление, — сказал я. — Делите добычу. Я пока найду участок земли помягче.

Всё, что сняли со зверей, вывалили возле колодца. Мечи со сбитыми кромками, щиты с вмятинами, кольчуги, через которые можно было смотреть на небо. После голых рук и это казалось богатством.

Народ окружил кучу. Сразу начались крики:

— Кому двуручник? Только ржавчину сам соскребать будешь!

— Я этот меч первым поднял!

— Да он тебе до пяток. Возьми короткий. Система всё равно подгонит.

Толкались, спорили, вырывали вещи друг у друга, но без злости. После медведя затевать драку из-за кривого клинка никому не хотелось.

В звериных сумках и под тушами набралось ровно сто серебряных монет. Сигурд тут же уселся на перевёрнутое ведро, объявил себя казначеем и выдал каждому по две. Остальное забрал в клановый запас.

— На хлеб и ремонт. Остальное пойдёт в запас клана.

Когда мелочь разобрали, народ снова стянулся к медведю. Над тушей дрожал тусклый свет. Сигурд потёр ладони, но улыбку удержать не сумел.

— Теперь посмотрим, ради чего эта скотина едва не снесла деревню.

Он провёл рукой над тушей. В воздухе проявились четыре предмета, и разговоры сразу стихли.

Первым появился щит из тёмной стали. На белом поле — бронзовый, барельефный лев. После дверей, вывесок и столешниц, которыми мы прикрывались, он выглядел почти издевательски добротным.

Рядом застыл лук из тёмного отполированного дерева. Колчан при нём был полон стрел с серебряными наконечниками; стоило одной исчезнуть, как на её месте тут же появлялась новая.

Третьим оказался посох из голубоватого дерева. В навершии сидел крупный сапфир, и внутри камня медленно переливался холодный свет.

Последним появился двуручный топор. Чёрная сталь, два широких лезвия, в рукояти — рубин величиной с грецкий орех. На него я засмотрелся дольше, чем следовало.

— Да вы посмотрите на ранг, — выдохнул Сигурд. — Уникальные. Все четыре.

Толпа загудела. Я нашёл нужную строку не сразу. Уникальное оружие не приходилось выбрасывать через пару уровней: оно росло вместе с хозяином. Потому люди и полезли ближе, забыв про усталость.

Сигурд дождался тишины и указал на лук.

— Марине. Без неё птицы разобрали бы стену по брёвнам.

Марина подошла не сразу. Провела пальцем по тетиве — осторожно, почти недоверчиво.

Над луком вспыхнуло название:

«Лук Теневого Ветра».

Чёрное дерево было тёплым на вид, хотя от плеч лука тянуло прохладой. Ниже проступила строка о тетиве, сплетённой из волос гримпельской русалки.

Ранг — Герой. Уникальный.

Уровень — пятнадцатый.

Урон — от сорока пяти до девяноста.

Марина прочла всё дважды и только после этого сжала рукоять.

— Не подведу.

— Щит Иванычу, — сказал Сигурд. — За ворота. И за прыжок, который нормальному человеку в голову не пришёл бы.

Иваныч вышел, почесал затылок и прищурился на щит, как покупатель на ярмарке.

На белом поле бронзовый лев. Название — «Щит Несокрушимой Башни». Сталь, по описанию, закаляли в лаве огненных великанов.

Ранг — Герой, уникальный. Пятнадцатый уровень. Плюс сорок пять к здоровью.

Иваныч перевернул щит, постучал костяшками по краю и остался недоволен только цветом.

— Белый зря, — решил Иваныч. — Издалека видно, куда стрелять. — Он продел руку в крепления и несколько раз повёл плечом. — Но крепкий. Беру.

Сигурд снял со света посох. Сапфир в навершии засветился холоднее.

Посох Ледяного Сердца.

Древесина вечной зимы. В сердцевине — слеза ледяного феникса.

Ранг: Герой (уникальный). Уровень: 15. Урон: +45–90.

— Посох оставлю себе. Я развиваю и оружие, и магию — он усилит заклинания. Возражения есть?

Возражений не нашлось. Возможно, кто-то и думал иначе, но после боя спорить с человеком, который раздавал зелья и сейчас распределял добычу, никто не захотел.

«Лук — Марине, щит — Иванычу, посох — себе. Логика понятна. Остался топор. Сейчас объявит клановой собственностью или прибережёт для будущего великого воина.»

Сигурд дождался, пока разговоры стихнут, и указал на последний предмет.

Сигурд положил ладонь на рукоять топора. Над чёрными лезвиями раскрылась карточка предмета.

«Нарадумаар, Испепелитель Душ». Ранг — Герой. Уникальный.

Пятнадцатый уровень. Урон — от сорока пяти до девяноста.

Ниже шла ещё одна строка, и возле неё вместо понятного значка стояли три вопроса.

Пассивный навык назывался так же, как сам топор: «Нарадумаар».

Я перечитал описание дважды. Яснее не стало. В клинке, если верить карточке, дремало нечто холодное и безучастное. Оно могло очнуться, если владельца загонят на край или доведут до настоящей ярости. Что произойдёт потом, карточка не объясняла. Внизу стояла отдельная фраза:

«Воля Нарадумаара скована, но не сломлена».

«Прекрасно. Топор с тайной жизнью. Именно этого мне после медведя и не хватало».

Сигурд снял руку с рукояти и посмотрел на меня.

— Забирай, Алексей. Ты заслужил.

Гомон на площади оборвался.

— Я?

Громмал вопросительно повёл бровями. Сергеич, наоборот, усмехнулся: похоже, решение его не удивило.

— Я же отказался от добычи.

— Потому и получишь, — сказал Сигурд. — Опыт оставил себе, железо отдал отряду. Теперь отряд отдаёт железо тебе. И не заставляй меня повторять.

Я обхватил рукоять. Холод от металла прошёл по ладони и тут же отступил. Топор лёг в руку неожиданно правильно.

Я качнул его, примеряясь. Вес серьёзный, но кисть не ломал.

Сергеич присвистнул. Громмал довольно рыкнул. Иваныч постучал пальцами по новому щиту и одобрительно кивнул.

Я поднял топор. Рубин в навершии вспыхнул, по чёрной стали пробежал синий отблеск. Вокруг загудели.

— Только навык у него мутный, — сипло заметил Сигурд.

— Это верно-с, — одновременно сказали Иваныч и Сергеич.

Громмал нахмурился:

— Вещь странная.

— Нарадумаар… Имя? Предупреждение? И что значит «откликнется»? Мне уже тревожно от одного описания.

— Потом разберёмся, — отрезал Сигурд. — Сам топор хороший. Пользуйся.

Я кивнул.

Оружие и вправду было отличным. Тёмная деревянная рукоять, рубин в навершии, два чёрных лезвия с синеватым отливом. Кромка была сведена так тонко, что я машинально убрал большой палец подальше. Даже без загадочного навыка такой топор стоил всего, что мы сегодня пережили.

Я попробовал замах. Топор прошёл по дуге легко и ровно; воздух коротко свистнул. «Не обижайся, старик. Ты честно отслужил. Но белкам придётся привыкать к новому уровню сервиса».

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 8 (76%)

Урон: 90–180

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила 12

Ловкость 11

Интеллект 0

Здоровье 1 (7)

Выносливость 7

Защита 0

Сопротивление 0

Критический урон 0

Отражение заклинаний 0

Уклонение 0

Скрытность 0 (4)

Восприятие 0

Удача 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 80

Очки маны: 0

Очки энергии: 70

Навыки владения оружием:

Двуручное оружие: 9

Экипировка:

Предметы на урон:

Топор Нарадумаар, Испепелитель Душ (уникальный). Ранг: Герой (уникальный). Уровень: 15. Бонус: +45–90 к урону.

Перстень героя. Уровень: 8. Бонус: +24–48 к урону.

Предметы на здоровье:

Кожаные сапоги-скороходы новичка. Уровень: 1. Бонус: +1 к здоровью.

Шлем новичка — третий уровень, ещё три единицы здоровья.

Перчатки новичка — тоже третий и те же плюс три.

Из полезного для других характеристик остался только плащ ветерана: второй уровень, четыре единицы скрытности.

Я закрыл окно характеристик и посмотрел на лес. Где-то между стволами сидели белки. Рыжие твари успели убить меня столько раз, что цифра давно перестала что-либо значить.

— Ну что, хвостатые? Скоро зайду. Только топор теперь будет не учебный.

Элис дождалась именно этой реплики.

«Системное сообщение. Победа защитников деревни Лиственница подтверждена».

Мы подняли головы. Я ждал награды, пояснения — хотя бы привычного «спасибо за участие». Голос умолк.

— Щедро, — сказал Громмал. — Ни монеты, ни извинений.

— Монеты мы сами из медведя выковыряли, — отозвался Сергеич. — Система только расписалась, что не возражает.

Я поставил топор обухом на землю.

— Ладно. Кто со мной проверять лес?

Ответом стал усталый хохот. После боя он больше напоминал кашель, но настроение мне всё равно поднял.

Элис заговорила снова, перекрыв площадь. На этот раз сообщение оказалось длиннее:

«Искатели приключений, испытание в начальной области завершено. Для продолжения пути направляйтесь в город-крепость Эредар, расположенный в Тихих землях. Северная дорога открыта».

Глава 13

На площади стало тихо. Значит, за лесом есть город. И всё, что здесь успело нас убить, система считала вступлением.

Сигурд первым отмер. Он поднялся на крыльцо таверны, отряхнул ладонью нагрудник и снова стал похож на командира.

— Слышали. В Лиственнице мы закончили. «Стальной Рассвет» идёт в Эредар. Кто с нами?

Ответ пришёл сразу, со всей площади: — Мы!

Толпа помолчала всего секунду, потом ответила разом:

— Да!

Кричали и обладатели новой добычи, и те, кому достались только две серебрушки. Оставаться в деревне среди тех же зверей никто не собирался.

— Тогда собираемся и выходим на север! — Сигурд снова сиял. Отряд, о котором он мечтал, возник сам собой — из людей, которые ещё недавно едва знали друг друга.

Сборы заняли несколько минут. Брать почти нечего: воды из колодца, найденное оружие, свежие доспехи поверх рваной одежды. Кто-то на ходу затягивал ремни, кто-то проверял клинок.

Вскоре по северной дороге растянулась колонна примерно из тридцати пяти человек. Больше всего мы походили на беженцев, которые по дороге ограбили оружейный склад.

— А на лошадях нельзя? — предложил кто-то, указывая на стойла. — Всё быстрее, чем пешком.

Несколько человек бросились к стойлам. Лошади дали вывести себя во двор, но у ворот упёрлись. Фыркали, пятились, закатывали глаза. Просёлочная дорога пугала их сильнее недавней бойни.

— Да чтоб вас! — выругался один из добровольцев, получив копытом по голени.

— Оставь, — сказал Громмал, проходя мимо. — Умные животные. Чуют, что дальше их система не пустит. Настоящим искателям положено топать пешком.

Когда от лошадей отстали, они сразу вернулись к сену. «Мудрые твари. Останутся здесь, а мы пойдём в „Тихие земли“. Название хорошее. После белок и медведя там наверняка ждут только травка, птички и монстры… ну хотя бы не пятнадцатого уровня.»

Колонна растянулась по северной дороге. Сигурд шёл впереди с новым посохом и время от времени оглядывался, пересчитывая людей. Я держался ближе к середине. Нарадумаар почти не давил на плечо — для такого топора он казался неправдоподобно лёгким. По обе стороны шагали знакомые лица, сзади спорили, впереди ругались. Впервые с момента появления в Эндоре я не чувствовал себя одиночкой. Шумные, нелепые, но свои. Мы уходили к Эредару.

Навстречу потянулись жители Лиственницы — те самые, что утром бросили деревню и нас вместе с ней. Теперь они возвращались молча, глядя под ноги. Проходили в двух шагах и старательно не замечали ни крови на одежде, ни оружия, ни пустых мест в нашей колонне.

— Ну, добро пожаловать домой, хозяева, — донеслось сзади.

— Тише, — буркнул Громмал. — Местных распугаешь.

Кто-то проводил беглецов злым взглядом, кто-то усмехнулся. Большинство просто отвернулось. Разбираться с ними не хотелось. Лиственница осталась за спиной — вместе со всем, что мы там пережили.

Дорога петляла между соснами и кривыми берёзами. Пахло мокрой хвоей, землёй и грибами. В кустах то и дело шуршало, над зарослями вспыхивали цифры: первый уровень, третий, изредка пятый. Сигурд сразу предупредил:

— На фарм не разбредаться! Убираем только тех, кто сам полезет. Мы идём в Эредар, а не прочёсываем лес!

Кабан четвёртого уровня выскочил на дорогу — получил сразу с трёх сторон и остался лежать в папоротнике. Сова спикировала с ветки — её сбили, не сбавляя шага. После медведя местная живность уже никого особенно не впечатляла.

Я шёл между Сергеичем и Иванычем. Впереди Сигурд что-то обсуждал с Мариной и Дайроном; рядом держались двое серьёзных ребят четвёртого уровня. За ними двигался Громмал, широкий, как телега, и смотрел по сторонам внимательнее всех. Остальные постепенно сбились в компании — кто с кем воевал, кому с кем было спокойнее.

Мы втроём трепались без остановки. Битва закончилась, а Сергеич с Иванычем будто и не заметили.

— До Эредара доберёмся — первым делом в таверну, — сказал Сергеич. Он откусил от краюхи такой кусок, что остаток едва удержался у него в пальцах. — Если эль окажется водой, уйдём в соседнюю. Город большой, где-нибудь да нальют по-человечески.

— Потом угол найдём, — отозвался Иваныч. — Только не сарай. Я однажды в таком ночевал: утром проснулся от холода.

Чёрный щит висел у него поверх вытертой рубахи и выглядел чужим, словно Иваныч снял его со стены в оружейной и забыл вернуть.

— На рассвете выберемся в лес, — продолжил он. — Возьмём пару зайцев, к вечеру вернёмся. Поедим, выпьем, послушаем, как другие герои мир спасали, и спать.

Сергеич согласно хмыкнул с набитым ртом. Они уже обжили Эредар в разговорах, хотя до городских стен оставалось ещё полдня пути.

— Я с вами не останусь.

Сергеич перестал жевать. Иваныч повернул ко мне голову, но ничего не сказал. За него спросил Сергеич:

— Это ещё с чего, Петрович?

— Хочу идти дальше. Восьмой уровень — не повод поселиться возле первой же бочки с элем. Сначала разберусь, куда нас занесло и что здесь вообще творится.

Они переглянулись. Сергеич пожал плечами, а Иваныч некоторое время смотрел на дорогу, будто уже видел впереди все неприятности, которые я добровольно выбирал.

— Твоё дело, — сказал он наконец. — Только сила, Лёха, штука тяжёлая. Иногда руки вроде свободны, а спину всё равно гнёт. Мы с Сергеичем пока поживём без великих целей.

— А если снова нападение? Ещё один элитный медведь? — спросил я.

— Вот появится — тогда и расстроимся, — ответил Сергеич. — Заранее-то зачем?

Некоторое время мы шли молча. Топор на плече и правда многое менял. С ним можно было попробовать качаться одному. Большие рейды я терпеть не мог ещё в играх: толкотня, скандалы из-за добычи, чьи-то бесконечные команды. Сам командовать я тоже не любил. Ответственность — вещь хорошая, пока она лежит на ком-нибудь другом.

Лучше всего — небольшая группа. Три-четыре человека, каждый знает своё дело. Только Сергеич с Иванычем оба были танками, а геройствовать не собирались. Им хватало леса возле города, еды и эля. Мне же хотелось узнать, что находится дальше. Значит, рано или поздно мы всё равно разойдёмся.

— Ладно, герой, — Сергеич хлопнул меня по спине. — Качайся. Только когда у нас кончится золото на эль, не делай вид, что не знаком. С легендаркой старых товарищей спонсировать положено.

— И советы давать свысока, — добавил Иваныч.

Я рассмеялся. Ни обид, ни прощальных речей. У них всё было проще.

— Договорились. Вы найдёте свою таверну, я — неприятности. В Эредаре всё равно встретимся.

Лес оборвался внезапно. За последними соснами поднялся серый горный хребет, ломаный и голый. Дорога упёрлась в склон, свернула и поползла вверх между осыпями.

— Красота, — протянул Иваныч, глядя на подъём. — Шагать теперь до вечера.

— Зато аппетит нагуляем, — Сергеич достал ещё одну краюху. — Интересно, что наверху.

Через полчаса подъёма тропа вдруг перестала карабкаться и ушла прямо в гору. В скале чернел широкий тоннель.

Колонна остановилась. В проход свободно вошли бы две повозки рядом, а стены и свод были гладкими, будто камень не долбили, а срезали.

— Кто же это сделал? — тихо спросила Марина.

— Гномы, — уверенно ответили из толпы. — Или маги. Может, гномы-маги.

— Хоть демоны с лопатами, — проворчал Громмал, вглядываясь внутрь. — Лишь бы потолок держался.

Я провёл ладонью по холодной стене. Следов кирки не было. В Эндоре я пока не видел ничего сложнее телеги, а здесь кто-то прорезал гору насквозь. Магия? Техника? Оба варианта одинаково правдоподобны. Я покосился на Нарадумаар. После топора с запертой внутри пустотой удивляться тоннелю было уже поздно.

Мы вошли под свод. Снаружи пахло лесом, внутри — холодным камнем.

***

Минут через десять звук шагов изменился: впереди появилось эхо. Сырой воздух стал прохладнее и свежее. За поворотом показался дневной свет.

— Выход! — крикнули из начала колонны.

Люди прибавили шагу. Тоннель выплюнул нас на широкий уступ, и разговоры оборвались.

Внизу лежала долина, окружённая горами. По склонам темнели леса, у подножий тянулись луга, а в центре блестело огромное голубое озеро. С высоты вода казалась гладкой, как стекло.

Посреди озера поднимался остров. Четыре каменных моста связывали его с берегом, а на самом острове стоял город-крепость. Эредар.

Стены и башни были сложены из тёмно-серого камня. Узкие шпили уходили к низким облакам, крыши теснились за зубцами. Город выглядел так, будто остров целиком заковали в доспех.

Несколько секунд никто не говорил.

— Во-о-от это да… — выдохнул Сергеич и по привычке потянулся снять шлем, которого давно не было.

— Крепостина, — сказал Иваныч после долгой паузы. Для него это, пожалуй, было высшей формой восторга.

Громмал прищурился и провёл взглядом по воде от одного берега до другого. — Со всех сторон озеро. Землю под стеной не подроешь. Башни друг друга прикрывают. Штурмовать — одно удовольствие. Для тех, кто сидит внутри.

— Великолепно! — Сигурд шагнул к краю уступа, вскинул посох и на последнем слоге привычно сорвался в фальцет. — Товарищи! Перед нами Эредар. Наш новый дом. И, смею надеяться, опорный пункт!

Кто-то сзади свистнул. Несколько человек стали вслух считать башни, сбились и начали заново.

Ещё утром белки загоняли нас по Лиственнице, а теперь внизу лежал Эредар — остров, обведённый водой и камнем. Отсюда он казался не городом, а отдельным миром, куда нас пока не пустили.

Ноги гудели после подъёма, но я уже об этом не думал. Хотелось скорее пройти мост и выяснить, что встретится первым: торговец, новое задание или желающий проверить на себе Нарадумаар.

— Ну что, профи? — Сергеич ткнул меня кулаком в плечо. — Дышишь?

— Пока да. Внутри посмотрим. Может, кто-нибудь добровольно познакомится с топором.

— Для начала познакомься с мостами. Их четыре, — он показал вниз. — В Лиственнице один мосток был, и тот держался на упрямстве.

Иваныч сощурился, разглядывая ворота.

— Добротные. Тролль кусать станет — зубы оставит.

С уступа мосты казались узкими серыми лентами. Вода под ними почти не шевелилась; башни стояли в отражении ровнее, чем на берегу.

Громмал провёл взглядом по стенам и ткнул пальцем в угловую башню.

— Там метательные машины. Катапульты. И не для красоты поставлены.

— Стены выше трёх домов, — сказала Марина. — А толщиной, наверное, в две повозки.

С такого расстояния даже двенадцатиметровая кладка выглядела цельной скалой. На нашем уровне не было ни ворот, ни бойниц — только гладкий камень.

— За такими стенами можно спокойно спать, — заметили сзади. — Или двадцать лет сидеть в осаде.

Над городом возвышался замок. Широкое основание будто вросло в остров, выше стены ступенями сужались и сходились к единственному острому шпилю.

— Метров пятьдесят, — прикинул я. — Пятнадцатиэтажка. Только без окон и целиком из камня.

— Тот же материал, что и стены, — сказал Сигурд. — Свет почти не отражает. Возможно, зачарован.

— Красиво, — решил Иваныч. — Только воду они откуда берут? Из озера таскают или колодец в скале пробили?

— Иваныч, мы на крепость смотрим, а ты уже про водопровод, — фыркнул Сергеич. — Про туалеты ещё спроси.

— Тоже нужная вещь.

Пока они спорили, я осматривал долину. Горы замыкали её кольцом. Мы вышли с юга; на западном и восточном склонах виднелись ещё два тоннеля.

Значит, Лиственница была не единственной стартовой деревней. Другие группы должны были прийти сюда теми же дорогами.

На севере обнаружился четвёртый проход. Он был в несколько раз шире остальных — туда без труда вошла бы целая армия.

— На север посмотрите.

— Ох ты… — присвистнул Сергеич. — Это для великанов?

— Или для драконов, — отозвался кто-то.

Южный, западный и восточный тоннели вели из начальных локаций. Северный, похоже, вёл дальше — туда, где песочница заканчивалась. Судя по размеру прохода, встречать новичков там никто не собирался.

— Остальное выясним внутри! — объявил Сигурд. — Спускаемся к мосту. Пора узнать, чем нас встретят эти гостеприимные стены.

Колонна двинулась вниз. Я ещё раз посмотрел на северный проход. Лиственница осталась позади, Эредар был впереди, а настоящий мир, похоже, начинался за той огромной чёрной аркой. Хорошо. Значит, идти есть куда.

— А вот и соседи, — сказал я, заметив движение на западе.

Из западного и восточного тоннелей выходили люди. Такие же потрёпанные игроки в сборном снаряжении — только их было гораздо больше.

Намного больше.

Западная группа растянулась почти на сотню человек. Шли они спокойно, без толкотни. У многих было нормальное оружие, а не то, что успели подобрать после боя.

— Ничего себе, — Сергеич прикрыл глаза ладонью. — Целая рота. А с востока ещё больше.

С востока двигалось не меньше двух сотен. Колонна держалась плотнее, над головами торчали самодельные знамёна с кривыми знаками.

— Двести пятьдесят, — прикинул Громмал. Рука сама легла на рукоять ножа.

— И выглядят бодрее нас.

— Может, у них медведей не было, — предположил Иваныч.

— Или были, но они справились лучше, — отозвались сзади.

Три отряда почти одновременно вышли к мостам. Западные и восточные заметили нас и замахали руками — то ли здоровались, то ли проверяли, не местная ли мы живность. Мы ответили.

— Нас специально свели к одному времени? — спросил я. — Или все три деревни по случайности закончили свои задания в один час?

— Слишком ровно для случайности, — сказал Сигурд. Он уже разглядывал чужие колонны, считая людей и оружие. — Система любит устраивать представления по сценарию.

У южных ворот нас ждали стражники. После защитников Лиственницы они казались движущимися башнями: тяжёлые чеканные латы, алебарды выше человеческого роста. Над каждым горела цифра «50».

— Пятидесятый… — выдохнула Марина.

На зубцах стояли лучники и арбалетчики. У всех над головами светилось то же число.

На нас они даже не посмотрели. Следили за долиной так, будто три колонны новичков были частью привычного пейзажа.

— Уже хорошо, что не стреляют, — заметил Сергеич, проходя под воротной аркой. — А то вдруг у них новички вместо мишеней.

Мы миновали стену и оказались внутри. Тут же стало не до стражников.

За воротами открылась площадь, вымощенная ровными каменными плитами. Она тянулась от стены до стены, а в центре поднимался замок. Вблизи он был ещё тяжелее и выше: верхние ярусы нависали над городом, закрывая кусок неба.

Даже люди из других отрядов притихли.

— Масштаб, — сказал Иваныч. На этот раз без шутки.

— Под такой крышей и спать не страшно, — добавил Сергеич.

— Интересно, что требует такой охраны, — сказал я. — Или от чего она защищает.

У подножия замка на широких ступенях стоял полноватый мужчина лет пятидесяти. Красный камзол был расшит золотом, а на лысеющей голове сидел колпак, больше подходящий ярмарочному шуту. Над ним светилось «50».

Перед ступенями собрались горожане: дети первого уровня, ремесленники, седые старики-пятидесятники. Когда мы вошли, толпа заорала. Вверх полетели шапки и платки; кто-то от восторга швырнул овощ.

— Герои! Слава героям!

— Встречают как родных, — сказал Сергеич. — Интересно, что было бы, проиграй мы в Лиственнице. Яйцами закидали бы?

— Сначала бы не пустили, потом яйцами, — решил Иваныч.

По краям площади тянулись лавки под цветными навесами. Из кузниц доносился звон, из таверн — запах жареного мяса. Торговцы быстро поняли, сколько новых кошельков к ним пришло:

— Лучшие клинки Эредара! Подходите!

— Свитки и обереги! От порчи, сглаза и дурного начальства!

— Горячий хлеб! Только из печи!

Торговцы надрывались, но западный отряд их будто не слышал. Бойцы сбились вокруг своего предводителя так плотно, что между плечами не просунуть ладонь. Орк впереди был на голову выше Сигурда; рукоять двуручного меча торчала у него над плечом. Ни суеты, ни любопытных взглядов. Даже люди в его строю стояли широко, держали руки у оружия и молчали.

У восточного отряда вокруг сапог оставался свободный круг, хотя площадь была набита людьми. Впереди стояла высокая тёмная эльфийка с серебристой кожей. Она медленно оглядела нас, затем орков — не как возможных союзников, а как товар, за который ещё предстояло торговаться. За её спиной ждали эльфы в лёгких доспехах. Двое старательно копировали её презрительный прищур и от этого выглядели почти забавно.

Между двумя ровными отрядами мы казались компанией, которую собрали по дороге: кто в кольчуге, кто в рубахе, кто с кухонной утварью вместо доспеха. Зато дошли.

Сигурд не выдержал первым. Вышел из строя, расправил блестящие плечи и замер посреди площади, словно именно ради этого выхода их и полировали. Орк посмотрел на него без всякого выражения. Эльфийка чуть повела уголком рта.

Площадь ненадолго стихла. Три отряда мерили друг друга взглядами, а горожане уже забыли про приветствия и ждали, кто первым потянется к оружию. Даже лавочники перестали ловить прохожих за рукава.

И тут над головами раздался голос Элис — сладкий, торжественный и до неприятного знакомый:

«Добро пожаловать в Эредар, искатели. Мы рады видеть тех, кто сумел добраться до этих стен».

Она сделала паузу, словно ждала, что площадь сама догадается, когда положено аплодировать.

«С заснеженных земель запада, из деревни Морозко — приветствуем вас!»

Мужчина в красном камзоле указал на орков. Мы по инерции захлопали. Орк и его бойцы ответили коротким кивком, не ломая строя.

«С восточных степей, из деревни Мираж — приветствуем вас!»

Теперь хлопали восточным. Эльфийка слегка склонила голову, не переставая нас оценивать.

«И с южных лесных земель, из деревни Лиственница — приветствуем вас!»

Наши заорали, застучали оружием по щитам. Сергеич свистел, Иваныч поднял руку. После того что осталось на площади Лиственницы, приветствие казалось почти заслуженным.

«Добро пожаловать в город-крепость Эредар! Для искателей открыт замок на пятьсот мест. Прислуга, охрана и столовая — за счёт города».

На последних словах по площади будто прошла волна. Сначала кто-то недоверчиво переспросил, потом загомонили все разом.

— Всё включено! — заорал голос из задних рядов. — Как в Турции!

— Только аниматоры на стенах суровые, — Сергеич кивнул на лучников пятидесятого уровня.

— Зато чаевые не требуют, — заметил Иваныч.

Бесплатная столовая окончательно добила остатки строя. После лиственничных пайков люди заговорили о ней громче, чем о замке и охране.

Элис не дала шуму разрастись:

«На верхнем этаже замка находится зал совета. Каждый клан должен направить несколько представителей. Заседание проведёт маркиз Кантел де Лорен. Он объяснит вам положение дел».

Мужчина в шутовском колпаке шагнул вперёд и поклонился так чинно, словно колпак был короной. Значит, маркиз.

Кантел де Лорен. По фигуре — скорее Кантел де Полняк. Я вовремя прикусил язык: он стоял слишком близко и, судя по охране, шутки о себе не заказывал.

«Осваивайтесь. Горожане, торговцы и ремесленники Эредара готовы вам помочь».

Лавочники восприняли это как команду и заголосили с новой силой. Над площадью снова понеслось: «Заходите!», «Лучший товар!», «Только сегодня!»

Когда все решили, что объявление закончено, Элис добавила всё тем же безупречно вежливым голосом:

«И не забудьте отдохнуть у озера. Южный берег Эриды открыт для искателей. После дороги прохладная вода будет весьма кстати».

Мы молчали. Пляж. После белок, медведя, мёртвых людей и стражников пятидесятого уровня.

Первым сорвался какой-то парень у восточных. Он вскинул обе руки и заорал:

— О да! Пляж!

Смех пошёл по площади волной. Сначала несколько голосов, потом десятки. Люди хлопали друг друга по спинам, обещали немедленно идти купаться и спорили, есть ли в замке полотенца. Смеялись слишком громко и чуть дольше, чем требовала шутка, — зато по-настоящему. После Лиственницы даже пляж, объявленный бездушным голосом над площадью, звучал почти как забота.

«Добро пожаловать, искатели приключений!» — закончила Элис. И, как обычно, исчезла из головы без прощания.

Я посмотрел на маркиза в шутовском колпаке, на бесплатный замок и на лучников пятидесятого уровня над стенами. Эндор сперва пытался нас прикончить, потом обещал обед и купание. Логики в этом не было. Зато скуки, похоже, тоже не предвиделось.

***

Маркиз поднял руку. Не резко, не требуя тишины, — просто поднял. Этого хватило. Гул на площади осел за несколько секунд.

— Искатели приключений! — начал он.

Голос у Кантела де Лорена оказался низким и густым. От человека в полосатом камзоле и колпаке с бубенцами я ожидал чего угодно, только не такого баса.

— От имени жителей Эредара и от себя лично приветствую вас в нашем городе!

Площадь снова взорвалась. Нас обступили со всех сторон: хлопали по спинам, совали хлеб, кружки, какие-то дощечки с выжженными надписями. Старушка с мокрыми глазами попыталась водрузить мне на голову венок. Я увернулся от цветов и прочитал то, что уже успели всучить в руку:

«Гном Борборид. Ремонт доспехов. Героям без очереди».

Быстро они тут работают.

Сигурд, конечно, не собирался упускать публику. Он вышел вперёд и остановился так, чтобы солнце удачно легло на латы.

— Уважаемый маркиз! Вы упомянули, что мы не первые гости из нашего мира.

Лорен кивнул. Бубенцы на колпаке тихо звякнули.

— Верно. Не первые и, надеюсь, не последние.

— Тогда где наши предшественники? — Сигурд выдержал паузу. — Мы бы охотно переняли их опыт.

Горожане притихли. Не все — ближайшие. Этого хватило, чтобы вопрос зазвучал куда серьёзнее, чем, наверное, планировал Сигурд.

Маркиз улыбнулся.

— Они здесь.

Он обвёл рукой замок, озеро и дальние горы.

— В Эндоре. Эльфы, гномы, степняки, жители городов и лесов — когда-то все они пришли с Земли. Как пришли вы. Просто раньше.

По толпе прошёл ропот.

Сергеич откусил от подаренной булки и пробормотал:

— Очень точный адрес. «Здесь». Пойди найди.

— Карту бы, — сказал Иваныч. — И перечень зверья. С уровнями. Вот это было бы гостеприимство.

Маркиз услышал. Или по лицам догадался.

— Не спешите. Сегодня вам нужны еда, крыша и несколько часов без чужих зубов у горла. Остальное обсудим спокойно.

— Так все жители Эндора — бывшие земляне? — крикнули из задних рядов.

— А как человек становится эльфом?

— И где остальные?

Вопросы посыпались один за другим. Лорен поднял палец.

— Именно поэтому предлагаю продолжить разговор не посреди площади. В Зале совета. Главы ваших отрядов могут взять с собой по нескольку советников. Остальным приготовлены комнаты и столовая.

На последних словах народ заметно оживился.

— Но сначала, — добавил маркиз, — я покажу вам, ради чего люди терпят первые уровни.

Он развернулся к северной стороне замка.

— За мной.

У северной стены нас ждали ворота, хотя воротами это назвать было трудно. В каменной арке дрожала серебристая плёнка. По ней расходились круги, как по воде, только сама поверхность стояла вертикально.

Маркиз шагнул внутрь и исчез.

Орк из западного отряда вошёл следом. Тёмная эльфийка даже не замедлилась. После этого отступать стало неловко.

Я прошёл сквозь серебро.

На мгновение кожу обдало холодом. Потом в лицо ударили солнце, шум и запахи большого города.

Мы стояли на широкой террасе. За краем начиналась такая глубина, что первые секунды я не понимал, куда смотреть.

Город поднимался и уходил вниз одновременно. Каменные ярусы, мосты, площади, водопады, башни — всё было набито в одну огромную чашу. Верхние кварталы купались в солнце. Ниже между домами лежали полосы тени, прорезанные разноцветными огнями. С уступа на уступ падала вода; над пропастями висели дороги, по которым двигались повозки и целые караваны. В самой глубине ревела толпа.

Сначала я решил, что чаша — природная. Потом заметил слишком ровные стены, одинаковые опоры мостов и лестницы, вырубленные прямо в скале. Город строили долго. Возможно, дольше, чем существовали некоторые страны на Земле.

Сергеич задрал голову.

— Мать моя женщина.

— Это ещё город? — Иваныч щурился на мосты. — Или уже отдельный материк?

Маркиз расплылся в довольной улыбке.

— Тир. Великий город-святилище. Эредар охраняет один из входов в него.

Он указал наверх, где среди башен белели дворцы.

— Там расположены посольства, академии и крупные гильдии. Ниже — торговые кварталы, ремесленники, таверны. А в центре…

Мы подошли к ограждению.

Глубоко внизу лежал круг песка, окружённый рядами трибун. Над ним висели четыре прозрачных кристалла размером с деревенский дом.

— Арена, — объявил Лорен. — Там решают споры, зарабатывают деньги и портят хорошие доспехи. Иногда всё сразу.

— Уже понятнее, — сказал Сергеич.

Нас повели по дороге, огибавшей внутреннюю чашу города. Дорога была шире центральной улицы в Лиственнице, а по краям тянулись витрины. За стеклом стояли доспехи, которые светились сами по себе, посохи с живыми искрами внутри, кольца, вращавшиеся над бархатными подставками. Ценники начинались с сумм, которых у всех трёх наших отрядов вместе не набралось бы.

Пахло жареным мясом, горячим металлом, пряностями и озоном. Из открытой кузницы вылетали синие искры. Через дорогу торговец с четырьмя руками одновременно наливал напиток, принимал деньги, ругался с покупателем и отгонял от прилавка мелкого беса.

После Лиственницы Тир выглядел издевательством. Утром нас ели белки, а теперь мимо проходили существа, рядом с которыми наш медведь сошёл бы за домашнего питомца.

Первым попался мужчина в чёрных латах, похожих на хитиновый панцирь. Над его головой медленно вращался прозрачный череп. Уровень система не показала. Рядом шла девушка с красными глазами и тонкими клыками.

Вампир, 73 уровень.

Они обсуждали что-то своё и даже не взглянули на нас.

Сергеич ткнул меня локтем. У лотка со свитками стояла тень. В буквальном смысле: человеческий силуэт из дыма, внутри которого горели два красных угля.

Тень из Бездны, 65 уровень.

— И что она покупает? — спросил я.

— Свиток от солнца, — предположил Сергеич.

Иваныч смотрел на вывеску «У Пьяного Дракона».

— Что бы ни покупала, деньги у неё есть. Значит, работает.

Дальше начался белокаменный квартал. С верхних террас стекали узкие водопады, вода уходила в прозрачные каналы по обеим сторонам улицы. Между клумбами плавали сияющие шары.

Элементаль воды, 80 уровень.

Один шар остановился возле увядшего куста, вытянул из себя тонкую струю и аккуратно полил землю.

— Удобно, — оценил Иваныч. — Ни шлангов, ни вёдер.

Громмал, шедший за нами, хмыкнул:

— Пока ночью пьяный в клумбу не свалишься. Такой садовник тебя вместе с сорняками вымоет.

На следующей улице стояли здания с колоннами и гербами: «Гильдия магов пламени», «Посольство Серебряных лесов», «Синдикат Теневых троп». Перед домом с молотом над входом огр в мифриловых доспехах чистил яблоко ножом размером с мой топор.

Кто-то из западных не удержался:

— Где броню взял?

Огр прожевал кусок, посмотрел на говорившего и поинтересовался:

— Волнует?

— Волнует!

— По волнует и перестанет.

Западный быстро вспомнил, что спешит.

Через несколько шагов над улицей вспыхнул огромный экран. Такие экраны висели повсюду: на фасадах, под мостами, над перекрёстками. Свет у них был плотный, почти вещественный. Если смотреть сбоку, изображение всё равно оставалось чётким.

На песке Арены паладин сорок пятого уровня отбивал щитом огненные шары рогатого демона. Под изображением бежали цифры ставок. Звук шёл с задержкой: сначала демон врезался в стену, потом над городом прокатился рёв трибун. В толпе рядом кто-то выругался — похоже, поставил не на того.

На соседнем экране эльфийка держала флакон у лица и обещала вечную молодость всего за пятьсот золотых.

Марина присвистнула.

— Пятьсот?

— За эти деньги можно долго стареть без посторонней помощи, — сказал Сергеич.

Третий экран показывал карту подземелья.

«Гробница Падшего Титана. Рекомендуемый уровень: 50+. Требуются: танк, лекарь».

Я машинально задрал голову, проверяя свою восьмёрку. Она никуда не делась, просто рядом с этим объявлением выглядела уже не достижением, а номером талончика в очереди.

Сергеич тоже посмотрел вверх, будто хотел убедиться, что цифру мне не подменили.

— Сорок два уровня, Петрович. Даже считать удобно.

Мимо протиснулся вьючный ящер с ящиками по самые уши. Из-под его лап шарахнулись мелкие твари — голуби, если бы голубям зачем-то выдали хвосты и чешую. Над лавками мигали руны. На мосту два мага успели поругаться, обменяться молниями и подпалить одному из спорщиков бороду. Никто вокруг даже шага не сбавил.

У киоска с картами толпился «Стальной Вепрь» — одинаковые доспехи, средний уровень шестьдесят пять. Поход они обсуждали тоном мужиков, собирающихся на рыбалку: сколько брать еды, кто будет лечить, где достать запасной щит и почему один оболтус опять опоздал. Только вместо озера на разложенной карте чернела «Бездна Костяных Пастей».

На мосту над площадью беловолосый эльф развлекал рогатую девчонку. Щёлкнет пальцами — из искр собирается цветок. Он летит к ней и почти у самой ладони рассыпается золотой пылью. Девчонка всё равно ловила каждый и смеялась. Я успел подумать, что хоть кому-то здесь магия досталась не для убийства.

Потом экран в центре площади моргнул. Разговоры оборвались сами.

На чёрных скалах дрался дракон. Настолько здоровый, что людей возле него сперва можно было принять за мусор на изображении. Один упрямо держал щитом струю огня. Другой каким-то чудом добрался до крыла. Снизу мелькнул клинок, и по брюху твари побежала белая полоса. Я попытался сосчитать бойцов, но они слишком быстро исчезали в дыму.

Над драконом всплыло имя: «Древний Огнекрыл». Там, где обычно стоял уровень, торчали три вопросительных знака. Спасибо, система. Очень помогла.

Хвост дёрнулся и снёс край утёса. Камни брызнули в стороны. Площадь загудела, как после хорошего гола; рядом кто-то присвистнул.

Я смотрел на экран и чувствовал себя деревенщиной, впервые попавшей в столицу. Лиственница со своим забором, костром и медведем была только первой остановкой. Дальше жили города, гильдии и чудовища, рядом с которыми наш босс тянул максимум на злую собаку у ворот. Пятидесятый уровень здесь никого не впечатлял. Судя по всему, с него человека лишь начинали замечать.

Щёки свело. Оказалось, я уже давно улыбаюсь.

Марина не отрывалась от дракона. Сигурд уже терзал маркиза вопросами о гильдиях и правах кланов. Иваныч запомнил оружейную лавку, Сергеич — таверну напротив. Тир каждому сразу показал именно то, перед чем тот не умел пройти спокойно.

Впервые будущее не сводилось к тому, чтобы дотянуть до вечера.

Оно было огромным, шумным и наверняка смертельно опасным. Поэтому и тянуло туда.

Глава 14

— На сегодня достаточно, — объявил маркиз.

Через тот же портал мы вернулись к северной стене Эредара. После Тира долина показалась почти беззвучной.

Наша толпа хлынула в замок.

Внутри было прохладно. Круглый вестибюль уходил вверх на несколько этажей. По стенам располагались одинаковые тёмные двери, а две широкие лестницы поднимались к галереям. Между плитами чёрного камня светились оранжевые вставки — те же, что были в первой пещере.

Замок выглядел так, будто его строили не для людей, а люди потом кое-как приспособились.

В центре стояли диваны и низкие столы. На столах уже появились кувшины с водой, корзины с хлебом и полотенца. Люди тянулись к ним раньше, чем успевали снять оружие. Кто-то сел прямо на пол и начал есть, не дожидаясь столовой.

В дальнем конце висела вывеска «Столовая», оттуда тянуло мясом и хлебом. Слуги в синих ливреях раздавали ключи, отвечали на вопросы и каким-то чудом не путались в нескольких сотнях новых постояльцев.

— Комната сорок семь, благодетель, — сообщил мне худой парень. — Третий этаж, окно на озеро.

Благодетель. Ещё утром меня называли новичком и кормом для белок. Карьера шла быстро.

По лестницам уже разводили отряды.

— Западные — восточное крыло! Восточные — западное! Южные — третий этаж! Оружие в комнатах не оставлять без присмотра! Животных в столовую не водить!

Последнее распоряжение вызвало спор. У западных обнаружился ручной волк. У восточных — птица размером с телёнка. Слуга выслушал обоих хозяев и повторил, что правила для всех одинаковы. За такую выдержку ему полагался отдельный уровень.

Лидеры трёх групп остались внизу. Сигурд взял меня, Иваныча, Сергеича и Марину. Орк привёл двоих. Тёмная эльфийка — двух гномов.

Маркиз подошёл к голубой плите у основания лестницы. Вблизи она оказалась прозрачной стеной, за которой была маленькая квадратная комната. По её краям бежали серебристые линии.

Иваныч заглянул внутрь.

— Лифт.

— Без кнопок, — заметил Сергеич.

— Значит, с характером.

Маркиз услышал и улыбнулся.

— Управляется мыслью. Не беспокойтесь, чужие мысли он сегодня не читает.

— А в другие дни?

— По праздникам.

Стена растаяла. Изнутри пахнуло озоном.

— Господа предводители и их советники, прошу.

Мы вошли. Голубой свет сомкнулся вокруг, пол исчез из-под ног. Тошноты не было, только на миг пропали вес и звук.

— Телепорт, — пояснил маркиз. — Лестницы в замке оставлены для прислуги, гостей и воспитания характера.

Свет погас.

Мы вышли в длинный коридор. По обеим стенам висели портреты. Между рамами стояли маленькие бронзовые таблички с именами и датами. Некоторым полотнам было по триста лет. Краски не потускнели. Глаза нарисованных людей провожали нас вдоль коридора — возможно, просто работа хорошего художника, но после Тира я уже ничему не удивлялся.

Семейное сходство угадывалось сразу: прямые спины, тяжёлые подбородки, выражение людей, которым редко возражали. А ещё колпаки. Лазурные, багровые, зелёные, лиловые — на каждом портрете кто-нибудь серьёзный сидел в шутовском головном уборе.

Сергеич наклонился ко мне.

— У них власть по наследству вместе с колпаком передаётся?

— Может, корона потерялась, — сказал Иваныч.

Маркиз шёл впереди и не оборачивался. Зато бубенцы на его колпаке тихо позвякивали, словно всё слышали.

Коридор закончился дубовыми дверями. Перед ними стояли двое стражей в чёрных латах. Лица неподвижные, одинаково спокойные. Над головами — пятидесятый уровень.

При виде Лорена они одновременно развели алебарды.

— Благодарю, господа.

Стражи не ответили.

За дверями находился круглый зал. Светлый стол, десять высоких кресел, окна по всему периметру. Никакого золота и украшений. Здесь явно собирались не любоваться интерьером.

— Располагайтесь.

Пока остальные выбирали места, я подошёл к окну. Замок и правда оказался иглой. Долина лежала далеко внизу: озеро, дороги, крыши Эредара. В каждом проёме стояла толстая железная решётка.

Вид замечательный. И сбежать трудно.

За креслом маркиза висел единственный портрет без колпака. Мужчина лет пятидесяти, длинные чёрные волосы, тяжёлое лицо, холодные голубые глаза. Камзол тоже чёрный, без единого цветного пятна.

Лорен заметил, куда мы смотрим.

— Мой дед. Герцог ля Карнег.

Улыбка исчезла с его лица.

— Он управлял Эредаром до меня. И принимал искателей, приходивших раньше вас.

Слово «принимал» прозвучало так, что уточнять сразу расхотелось.

Сигурд всё же приоткрыл рот, но маркиз уже отвернулся от портрета. Даже он понял намёк и промолчал.

Я ещё раз взглянул на герцога. Тот смотрел с портрета прямо, без приветствия и без обещаний. Было легко представить, как предыдущие новички сидели за этим же столом и слушали примерно те же слова.

Где они теперь, маркиз по-прежнему не сказал.

Лорен сел.

— О прошлом мы ещё поговорим. Сейчас важнее ваше будущее. Начнём с простого: познакомимся.

Пока он устраивался, я разглядел тех, с кем нам предстояло делить этот самый «гостеприимный» мир.

Западный орк сел напротив Лорена. Кресло под ним жалобно скрипнуло, но он даже не посмотрел вниз. Шрамы на лице давно побелели, нижний клык был обломан почти у десны. Орк прошёлся взглядом по нашему оружию, рукам, двери за спиной маркиза. На лицах не задержался. Над головой горела семёрка.

Двуручник в кресло, понятное дело, не поместился. Орк прислонил его рядом. Никаких гербов и самоцветов: рукоять чёрная от ладоней, лезвие всё в зазубринах. Таким мечом не хвастаются. Им работают.

Справа сидел беловолосый эльф. Он медленно крутил посох, проводя большим пальцем по бледному дереву, и время от времени поглядывал на прозрачный кристалл. Четвёртый уровень. Вид у него был такой, словно совещание началось лет сто назад и всё никак не кончится.

Слева пристроился хоббит. Рыжий, широкий, в крепких сапогах. Сесть нормально он не смог или не захотел: поджал ноги, заглянул под стол, дёрнул одну ножку, потом другую. За спиной висели короткий меч и круглый щит. Всё начищено и притянуто так аккуратно, что я невольно задержал взгляд.

Хоббит поймал его сразу.

Прищурился. Улыбаться не стал. Я почему-то проверил, на месте ли кошелёк.

Орк, не поворачивая головы, произнёс:

— Граддир.

Эльф поднял ладонь над столешницей. Кристалл на посохе побелел, по дереву прошла тонкая изморозь.

— Нас не слушают. По крайней мере, обычной магией.

Он задержал руку ещё на секунду. Изморозь не растаяла.

— Но само место мне не нравится. Старое. Закрытое. И злое.

— Как весь этот замок, — скрипнул хоббит. Он постучал костяшкой по краю стола. — Зато дуб хороший. И ножки прикручены на совесть.

Орк хмыкнул. Похоже, для первого знакомства с помещением ему хватило и магического заключения, и оценки мебели.

Мы расселись напротив. Сигурд сперва поправил один наплечник, потом второй и лишь тогда опустился в кресло — прямой, блестящий, готовый хоть сейчас позировать для парадного портрета. Иваныч плюхнулся рядом и бросил щит у ноги. Чёрная сталь возле его вытертой рубахи смотрелась нелепо, будто оружие перепутало хозяина.

Сергеич размял шею, покосился через стол и шепнул мне:

— Левый гном тяжелее. По плечам видно.

Марина даже не повернулась. Она смотрела на эльфийку. Я сел между ними. Над головой горела восьмёрка, за спиной тянул топор. Ещё утром я бы этой цифрой гордился. После площади — уже не особенно. Но, по крайней мере, из-за стола меня пока не гнали.

Восточные рассаживались молча. Ни бряцанья оружием, ни шёпота. От их половины стола веяло чем-то казённым и нехорошим.

Тёмная эльфийка заняла кресло напротив маркиза и к спинке не прикоснулась. Коса лежала через плечо, кожа отливала серебром, узкие зрачки почти не двигались. Восьмой уровень. Два изогнутых кинжала она положила перед собой без всякого вызова — просто так, чтобы до любого можно было дотянуться, не меняя позы.

Гномы сели по обе стороны. Оба шестого уровня, короткобородые, широкие в плечах. Один держал посох с руной сжатого кулака; второй поставил у ноги молот, и от его навершия едва заметно дрожал край стола. Сергеич, похоже, оказался прав насчёт левого.

Эльфийка поймала мой взгляд.

Посмотрела без раздражения. Так смотрят на пятно на стене: заметила, решила, что не мешает, и забыла. Потом сказала что-то одному из гномов. Тот коротко крякнул.

Хорошее начало отношений.

В одной комнате оказались орк с практичным хоббитом, ледяной маг, тёмная эльфийка с двумя гномами, Сигурд и мы — люди, которых ещё вчера по деревне гоняли белки.

Оставалось выяснить, кто первым предложит дружить и что захочет взамен.

Маркиз хлопнул ладонями по столу.

— Господа, хватит разглядывать друг друга как товар на рынке. Представимся. Я начну.

Он приподнялся и поклонился. Колпак опасно съехал набок, но удержался.

— Кантел де Лорен. Маркиз Эредара, хранитель ключей, смотритель мостов и человек, к которому вы будете приходить с большинством своих бед.

— А с остальными? — спросил хоббит.

— С остальными вы, вероятно, справитесь сами.

Маркиз повернулся к Марине.

— Марина, — сказала она.

Сергеич понял, что очередь идёт по кругу, только когда все посмотрели на него.

— Сергеич.

Он тут же кивнул на Сигурда, с явным облегчением передавая слово дальше.

Сигурд расправил плечи. Латы звякнули.

— Сигурд. Лидер клана «Стальной Рассвет», защитник южных рубежей и стратег, приведший свой отряд к победе над элитным противником.

После этого все посмотрели на меня.

В голове немедленно прозвучало: «Я Лёха, и я алкоголик». Не хватало только дружных аплодисментов.

— Лёха, — сказал я.

С другого конца стола кто-то шумно втянул воздух и тут же выдохнул — нарочно, чтобы услышали все. Рыжий хоббит развалился в кресле и сморщил физиономию, словно перед ним поставили прокисшую кашу.

— Ох, — протянул он, закатив глаза. — Какой важный. Целый восьмой уровень. Наверное, гордишься?

Разговоры оборвались. Иваныч повернул к нему голову. Сергеич перестал жевать.

«Перегрин Пук после суровой жизни в промзоне», — подумал я.

— Да нет. Всего лишь восьмой. — Я кивнул на его короткий меч. — А вот с такой зубочисткой четвёртый — это да. На мышах набивал?

Сергеич хмыкнул. Иваныч поставил ладони на подлокотники и поднялся. Медленно. Хоббит, похоже, не понял, зато Сергеич понял отлично: отодвинул стул и взялся за топор.

— Какие горячие, — сказала тёмная эльфийка. До этого мы её, кажется, совсем не занимали.

Орк скосил глаза на хоббита. Белый эльф приподнял бровь и больше ничем своего мнения не выдал.

Хоббит взвился со стула. Меч оказался у него в руке.

— Да я вас, мешковатых, на портянки порежу!

До первого шага дело не дошло. Орк шарахнул ладонью по столу прямо перед ним.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул орк так, что звякнули кубки. — Твоя тупая башка мне нужна в рейдах, а не для каждой мелкой ссоры!

Выходит, хоббит бесил даже собственного вожака. Значит, был зачем-то полезен. Танк, ловкач или чемпион по метанию каштанов.

Орк втянул воздух через ноздри и повернулся к нам.

— Представься и сядь. Маркиз, простите моего… спутника. — Последнее слово далось ему с трудом. Лорен лишь махнул рукой.

— Товарищи, сохраним хотя бы видимость приличий, — устало произнёс маркиз. Он кивнул Иванычу, у которого ладонь уже лежала на ноже. — Продолжайте.

Иваныч разжал пальцы, но ещё несколько секунд смотрел на хоббита. Потом кашлянул.

— Иваныч.

— Благодарю. — Маркиз повернулся к рыжему. — Теперь вы, представитель западных земель.

Все посмотрели на хоббита. Тот заёрзал под общим вниманием и буркнул:

— Перегрин.

Мы с Сигурдом встретились взглядами и едва не рассмеялись. Я всё-таки угадал: он действительно назвался в честь хоббита из «Властелина колец». Фантазии — как у кирпича.

Сергеич прыснул. Гном напротив коротко фыркнул. У Граддира дёрнулся уголок рта. Маркиз кашлянул в ладонь — слишком поздно, улыбку уже заметили.

Орк посмотрел сначала в потолок, потом на Перегрина. Судя по лицу, этот разговор у них был далеко не первым.

— Джереми, — представился он.

«Пошли Ланнистеры. Хорошо хоть не Тирион».

— Граддир, — сухо произнёс эльф.

В целом западники выглядели нормально. Орк молчал, эльф никого не пытался зарезать — уже неплохо. Весь их скандал пока умещался в одном хоббите.

— Гимли! — рявкнул гном с молотом.

Я продержался секунды две.

— Да у вас тут клуб поклонников. Осталось найти Пендальфа с Арагорном — и можно собирать коллегию классического фэнтези.

Гимли ухмыльнулся. Перегрин, наоборот, налился краской, вскочил и опрокинул стул.

— Рот закрой, чмошник! — взвизгнул он и опять схватился за меч.

— ТОВАРИЩИ! — Маркиз сказал это негромко, но Перегрин застыл. — В последний раз прошу соблюдать порядок. Иначе совет продолжится по отдельным камерам. Садитесь.

Перегрин плюхнулся на место, фыркая себе под нос. Ванька-встанька, только злой и волосатый.

Темная эльфийка всё это время сидела, подперев подбородок пальцами. Теперь она медленно выдохнула, словно устала за всех нас.

— Серсея.

Я замер. «Ну конечно. Добила».

Последним представился второй гном. Он стукнул посохом о камень.

— Гэндальф.

На этот раз тишина стала почти торжественной. Перегрин, Гимли, Серсея, Гэндальф. И мы: Сигурд, Сергеич, Иваныч, Марина и Лёха.

Похоже, настоящие имена в этом мире считались редкой экзотикой. Разумеется, кроме Сигурда.

Маркиз вытер слезу и попытался вернуть себе официальный вид.

— Прекрасно. Теперь мы знакомы и как союзники, и как ценители классики. Перейдём к делу.

Зал снова рассмеялся. Даже Граддир тихо хмыкнул. Один Перегрин сидел багровый и смотрел на меня так, будто уже выбирал место для могилы.

— Теперь понял, Лёха? — прошипел он, когда стало тише. — Среди настоящих героев ты как мокрая курица на королевском пиру. Не вяжешься с нами.

Я приложил ладонь к груди.

— Особенно на твоём фоне, Перегрин Пук. Герой героев.

— Не ПУК, а ТУК! — Он вскочил и ударил кулаком по столу. Кубки подпрыгнули. — Не смей коверкать мою фамилию!

Сигурд сразу понял, о чём речь, и расхохотался.

— Он про перевод Гоблина! В обычном дубляже — Тук, а там — Пук. Наш герой, похоже, не из России.

— Я из Техаса! — Перегрин выпятил грудь. — Из Хьюстона! Никаких ваших гоблинов не знаю. Или вы… про Голлума?

Мы с Сигурдом уронили головы на стол. Я отмахнулся от хоббита и выдавил сквозь смех:

— Всё равно Пук. Нам так привычнее.

— Хватит! — Серсея произнесла это негромко, но смех оборвался. Она посмотрела на нас с брезгливостью. — Вы пришли решать судьбы или упражняться в детских дразнилках? Маркиз, продолжайте. Надеюсь, дальше будет содержательнее.

— Да, пожалуй, пора, — согласился Лорен, промокая глаза платком. Веселье в его лице быстро погасло. — Прежде чем перейти к раскладам, я должен сказать кое-что важное.

Он дождался тишины.

— За долгие годы через этот зал прошли сотни людей. Были здесь Гэндальфы, Фёдоры, Арагорны и даже… Пендальфы.

Мы переглянулись. Маркиз кивнул.

— Нам известны ваши вымышленные герои и легенды. Мы понимаем, откуда берутся такие имена. — Он посмотрел на Перегрина, потом на Гимли. — Но здесь, в Эндоре, имя ничего не даёт заранее. Можешь назваться Повелителем Вселенной, а потом убежать от первого волка — и именно так тебя и запомнят. А человек без громкого прозвища может сделать его громким сам.

Перегрин насупился, но на этот раз промолчал.

— Верно! — Гэндальф стукнул посохом о пол. — Молот судят не по надписи на рукояти, а по силе удара.

Лорен кивнул ему.

— Вот об этом и речь. Прошлое оставьте прошлому. Здесь смотрят на руки и поступки. Нужна работа — найдётся работа. Хотите славы — сначала переживите бой. А тем, кто пришёл скандалить, внизу тоже подберут комнату. С решёткой.

— Тогда ответьте ещё на одно, — сказал Гэндальф. — Зачем нас вообще сюда призвали? И почему мы исчезли из своего мира?

Маркиз провёл большим пальцем по краю стола. Ответил не сразу.

— Никто не знает. Это делает Система. Объяснений она не даёт.

Кто-то шумно выдохнул. За соседним креслом скрипнула ножка.

— Эндор огромен, — продолжил Лорен. — Землян сюда выбрасывает постоянно. И все остаются. Обратной дороги нет.

Он наклонился над столом; колпак отбросил тень ему на глаза.

— Чем больше нас становится, тем больше становится сам Эндор. Откуда берутся новые земли, я не знаю. Но они появляются — вместе с городами, войнами и тварями, которых лучше не встречать без отряда. Так что скука вам точно не грозит.

Тишину первым нарушил Сигурд. Он улыбался так, будто услышал не приговор, а приглашение.

— Мне нравится.

— А мне нет, — сказала Серсея и сжала рукояти кинжалов.

— Полная жопа, — подвёл итог Сергеич и наконец отложил хлеб.

— Маркиз, — вмешался Иваныч. — Допустим, назад нельзя. А что происходит после смерти здесь?

Лорен повернулся к нему.

— Теряешь один уровень. И так до первого.

— А если умереть на первом?

— Попадёшь в Бездну. Там придётся заработать первый уровень заново. Условия… неприятные.

— Насколько?

— Там оживают твои худшие страхи. Чтобы выбраться, их нужно победить.

— А если не победишь?

— Останешься там.

— Звучит заманчиво, — сказал Сигурд.

— Отличная программа личностного роста, — согласился Сергеич.

— Я знал, что вам понравится, — сухо ответил маркиз.

— А после Бездны? — напомнил Иваныч.

— Вернёшься сюда и начнёшь сначала. — Маркиз помрачнел. — Только не думайте, что достаточно долго прожить — и станете неприкасаемыми. Не станете. На восьмого найдётся пятнадцатый, на пятнадцатого — кто-нибудь ещё. Система за этим следит. Слишком сильным разгуляться не дают.

За столом зашевелились. Кажется, все одновременно примерили эту новость на себя.

— Вот же занесло, — пробормотал Сергеич и откинулся в кресле.

Утром я ещё пытался относиться ко всему как к игре. Теперь не получалось. Игра хотя бы обещает кнопку выхода.

Домой не вернуться. Умереть тоже не выход — только потеряешь уровень и полезешь обратно.

— А кто-нибудь помнит сам переход? — спросил я. — Не то, что было до него, а момент. Я вернулся после смены, упал на кровать в одежде и уснул. Потом открыл глаза в пещере, в одной набедренной повязке.

Перегрин уставился в стол. Граддир закрыл глаза и забарабанил пальцами по дереву. Серсея свела брови.

Ответы посыпались нехотя. Никто не помнил ни аварии, ни выстрела, ни больничной палаты. Один смотрел сериал, другой уснул над учебником, третий просто лёг спать. Потом — провал. Следующее воспоминание уже было об Эндоре.

«Значит, нас не спасли после смерти. Нас просто выдернули. Хорошая новость закончилась, не успев начаться».

— Достаточно, — оборвала Серсея. — Воспоминания ничего не изменят. Лучше обсудим то, что можно исправить. — Она посмотрела на Джереми и Сигурда. — Почему ваши отряды так слабы? У западных хотя бы держится третий уровень. У южан половина едва дошла до второго. И почему вас так мало?

Сигурд на секунду растерялся, потом расправил плечи.

— А почему вас так много?

Серсея подняла бровь.

— Отвечать вопросом на вопрос — либо слабая позиция, либо дурное воспитание.

Мне сразу захотелось, чтобы Сигурд не уступил.

— Как отвечать на то, чего я не знаю? — Он развёл руками. — Мы не выбирали, сколько людей сюда попадёт. А уровни… Первые дни мы не качались. Мы выживали. Разбирались, где оказались, искали еду, спорили, не сошли ли все разом с ума. Не каждый сразу понял, что цифры над головой важнее сна и здравого смысла.

Я вспомнил Лиственницу: крики, драки, разговоры про ЛСД и массовый психоз.

— Кто-то боялся выйти за частокол. Кто-то радовался уже тому, что жив. Мы обычные люди, а не герои из кино. Нам понадобилось время, чтобы собраться.

— Тут он прав, — сказал Джереми. — Мы тоже не полезли в лес в первый час. Но дисциплина у нас появилась быстрее. Поэтому ниже третьего уровня никого не осталось. Кто понял правила — тот выжил и вырос.

Последняя фраза прозвучала так, что мне не захотелось уточнять, куда делись остальные.

Серсея выслушала молча.

— Причины понятны. Результат всё равно плохой. Вы отстали, а здесь отставание убивает.

Она откинулась в кресле и сложила пальцы перед собой. Белые волосы резко выделялись на серебристой коже.

— В таких условиях нужен один лидер. Тот, кто быстро решает и не боится принуждать. В моём клане двести бойцов. Ни одного ниже пятого уровня.

По залу прошёл гул. Джереми прищурился.

Двести человек выше пятого. У нас до этой отметки добрались единицы. Дисциплина у Серсеи работала. Вопрос был только в цене.

— Я поняла правила раньше других и заставила остальных не тратить время. Каждый день без прокачки — подарок будущему врагу. Поэтому предлагаю объединиться под моим началом. Сигурд и Джереми станут заместителями. Ваши люди войдут в общий клан.

Джереми почесал подбородок.

— Мы на западе быстро стали своими. А вас пока не знаем. Отдавать клан в чужие руки не буду. Может, позже: поговорим, сходим вместе в рейд, посмотрим друг на друга в деле.

Он выпрямился.

— Если объединяться, то на равных. Три главы, один совет. Никакой верховной хозяйки.

Серсея покачала головой.

— Равенство возможно между равными. Мой клан сильнее ваших вместе взятых. Это не высокомерие, а арифметика. — Она повернулась к Сигурду. — А ты, защитник южных рубежей? Хватит ли мудрости войти в состав Востока и не губить людей ради собственных амбиций?

Сигурд выслушал её до конца, поднял руку и показал средний палец.

— Мы не будем ни вассалами, ни рабами. У нас свой путь.

Лучшего дипломатического ответа от него всё равно никто не дождался бы.

Перегрин захихикал и тут же замолчал под взглядом Джереми. Маркиз прикрыл глаза, но уголки губ у него дрогнули.

Серсея коротко рассмеялась.

— Милый мальчик. Если захочу, я заберу оба ваших клана силой. Мои воины раздавят ваши дружины.

Сигурд подался вперёд.

— Попробуй, королевна.

Маркиз вмешался прежде, чем спор перешёл в обещания резни.

— Невозможно.

— Что именно невозможно? — Серсея резко повернулась к нему.

Лорен поправил колпак.

— Эредар — крепость-святилище. Здесь запрещены драки между искателями. Попробуете напасть — вмешается ближайший стражник.

Веселье исчезло с его лица.

— И вы с ним не справитесь. Ни поодиночке, ни всеми тремя отрядами. Пятидесятый уровень стражи — не украшение над головой, а гарантия порядка.

Вот почему на площади никто не боялся вооружённых толп. Здесь нас считали не угрозой, а шумными детьми.

Серсея быстро успокоилась.

— А за стенами? На нейтральных землях или в подземельях?

Маркиз развёл руками.

— Там делайте что хотите. Договаривайтесь, соревнуйтесь, убивайте друг друга. Система не вмешается.

Серсея посмотрела на Сигурда уже без злости — холодно и внимательно. Обещание она услышала.

Сигурд откинулся в кресле и скрестил руки. Отступать он не собирался.

Ссора закончилась только на сегодня.

Я решил сменить тему, пока они не начали назначать место будущей бойни.

— В ваших деревнях тоже был финальный налёт? На нас после зверей пятого уровня вышел элитный медведь пятнадцатого. Едва всех не разнёс.

Сигурд с явным облегчением отвернулся от Серсеи. — Хороший вопрос. У всех была такая программа знакомства?

Маркиз сразу оживился и с готовностью подхватил тему, словно только и ждал этого вопроса. — Разумеется. Начальная локация заканчивается проверкой. Отбились — проявили волю к жизни и получили доступ в Эредар.

— А если бы не отбились?

Лорен пожал плечами.

— Пока такого не случалось. Система хорошо оценивает потенциал. Но, полагаю, деревня погибла бы, потом восстановилась, а вы попробовали бы снова. Или отправились бы в Бездну. Точно не знаю.

«Очень обнадёживает».

Серсея не упустила случая напомнить о своих результатах.

— У нас был ледяной орёл пятнадцатого уровня. Перья резали сталь, крик парализовал слабых. Мы убили его за семь минут.

— За шесть, — поправил Гэндальф, не отрываясь от посоха.

Джереми хмыкнул.

— У нас — вожак теневых волков. Быстрый, хитрый, со стаей. Загнали и разорвали.

— Прекрасно! — Маркиз хлопнул в ладоши. — Значит, все заслуженно добрались до Эредара. А теперь посмотрите в окна. Темнеет.

За решётками густели сумерки. На незнакомом небе одна за другой появлялись звёзды.

— На сегодня хватит, — сказал Лорен и поднялся. — Ваши люди уже заждались. Ужин, скорее всего, тоже. Остальное разберём завтра, иначе к утру вы всё равно забудете половину.

Никто не спорил. Пока мы говорили, усталость держалась где-то за дверью; теперь вошла разом.

— Завтра так завтра, — сказал Джереми, поднимаясь. Суставы у него громко хрустнули.

Серсея тоже встала. Перед тем как отвернуться, ещё раз посмотрела на Сигурда.

— До завтра, — буркнул он.

Мы потянулись к голубоватому сиянию телепорта. Я ещё пытался разложить услышанное по полкам: элитный зверь — обычная проверка; смерть отнимает уровень; домой дороги нет. Полки развалились уже на втором пункте. Хотелось не думать, а рухнуть на кровать и проспать хотя бы сутки.

Глава 15

Под сводами орали сразу с трёх сторон. Между колоннами мелькали синие ливреи, дощечки с номерами щёлкали одна за другой. Меня ухватили за локоть и потащили налево. На полпути служитель заметил кого-то за моей спиной, бросил меня и переключился на следующего. Я остался посреди прохода. Видимо, куда-то меня уже записали.

— Южане — на первый! Налево! Проход не загораживать!

— Западные — наверх! Второй и третий этажи!

— Восточные — дальше! С четвёртого по шестой!

В коридоре было не лучше. Двери ещё не успели открыть, а люди уже делили комнаты: кому окно, кому место подальше от лестницы. Парень с бурой от крови повязкой ни на что не претендовал — его интересовало только, где здесь кормят.

Из ближайшей комнаты высунулась растрёпанная голова.

— Мужики, на кроватях солома. Настоящая. И пахнет так, будто лошадь отсюда минуту назад вышла.

— Не ной! — отозвались через стену. — У нас таз эмалированный. Белый. Почти княжеская жизнь.

Я заглянул внутрь. Каменные стены, узкое окно под решёткой, грубый стол, две табуретки и кувшин. В углу белел тот самый таз — похоже, единственная вещь, которую здесь иногда мыли.

Вчера меня едва не сожрал медведь, а сегодня я завидовал чужому тазу. Похоже, к новой жизни я привыкал быстрее, чем хотелось бы.

— Лёха, держи. — Сигурд бросил мне ключ на деревянной бирке. На ней ножом вырезали число двенадцать. — Комната твоя. Представителю положено.

— А остальные?

— По двое, по трое. Своих я расселил поплотнее — всё равно храп друг друга знают. После Лиственницы никто привередничать не станет.

Слово «твоя» прозвучало заманчиво. Я открыл дверь — и заманчивым осталось лишь одно: за стеной не будет чужого храпа.

Топор я прислонил к камню. Он отозвался тяжёлым стуком. Постель подо мной хрустнула так, словно солому набивали вместе с ветками.

В соседней комнате всё ещё ругались из-за места у окна. Я лёг к стене и успел услышать только начало очередного спора.

***

Проснулся я от звона, похожего на удар ложкой по котлу. За дверью хлопали створки, кто-то ругался спросонья, кто-то уже бежал по коридору. Общая побудка. Значит, казарменные привычки добрались и сюда.

Днём замок окончательно растерял сказочный вид. Факелы погасли, гобеленов я так и не нашёл. Под потолком тянулись ровные светлые панели, двери стояли одна к одной, а от стен пахло сыростью и чем-то металлическим.

Над проходами висели таблички: «Регистрация», «Осмотр», «Жилые сектора». Людей в синих туниках было больше, чем гостей. Они проверяли списки, показывали дорогу и отвечали на вопросы с одинаково терпеливыми лицами.

Уровни служащих начинались примерно с тридцатого. Некоторые тянули на пятидесятый. При этом выглядели они не как великие воины, а как работники вокзала в конце тяжёлой смены.

Нас отвели в зал со скамьями. Я бы назвал его аудиторией, если бы у входа не хотелось спросить номер своего поезда.

— «Лиственница», первая группа! Садитесь куда свободно, — объявил служащий, сверяясь с деревянной дощечкой. По ней ползли руны. — Через пятнадцать минут инструктаж.

Сергеич тут же занял два места: на одно уселся, на второе закинул ноги.

— Наконец-то мебель для людей.

— И народу меньше, — сказал Иваныч. — Можно хоть свои мысли услышать.

— А мне не нравится, — буркнул Громмал. — Слишком тихо. Перед плохими новостями обычно так и бывает.

Ровно через пятнадцать минут на помост поднялся маркиз Кантел. Вчера он улыбался так, будто лично подарил нам город. Сегодня от улыбки не осталось ничего.

— Добро пожаловать в Переходный пункт «Эредар». Я Кантел, смотритель. Пока вы здесь, за ваше обучение и безопасность отвечаю я.

Он поднял руку. За спиной вспыхнула карта — сначала мутное пятно, потом озеро, долина, стены и огромный континент за ними.

— Вы вышли из стартовых поселений. Здесь их называют песочницами. Они нужны, чтобы новичок освоился и, желательно, не погиб в первый же час. Эредар — следующая ступень, но жить вам здесь не предстоит. За воротами начинается Эндор.

— Тогда зачем нас задерживают? — спросили с задних рядов.

Кантел едва заметно кивнул, будто именно этого вопроса и ждал.

— Причины две. Первая — безопасность. Замок и долина перед ним являются Святилищем. Тир в Эндоре тоже относится к таким местам. Здесь невозможно причинить вред другому разумному существу — ни оружием, ни магией. Ни бандит восьмидесятого уровня, ни разъярённый дракон вас не тронут. Это место, где можно отдышаться, узнать правила и собрать группу, не опасаясь, что вас прикончат из-за пары медных монет.

Зал сразу загудел. Кто-то коротко рассмеялся, кто-то выдохнул вслух. После Лиственницы обещание, что тебя хотя бы здесь не зарежут из-за сапог, звучало убедительнее любой речи.

— Вторая причина — вы ничего не знаете о мире за воротами, — продолжил Кантел. — Поэтому сначала учёба. Магия, расы, гильдии, карты. Отдельно разберётесь с деньгами, иначе первый же лавочник оставит вас без штанов. Книги есть в библиотеке, служащие ответят на вопросы. На всё уйдёт несколько дней — у кого как быстро работает голова.

— А кормить эти несколько дней будут? — спросила Марина.

— Будут. Спальни, столовая, бани и тренировочные залы тоже ваши. Пока бесплатно.

На слове «пока» он чуть задержался. Усталость проступила в голосе и тут же исчезла, словно маркиз заметил её раньше нас.

— Но запомните: Северные ворота открываются для новичка один раз. Перейдёте их — назад не вернётесь. Ни в замок, ни в долину. Здесь вас прикрывает Святилище. За воротами прикрывать будет некому.

— А вчера как же? — поднял голос Сигурд. — Мы в Тир ходили и вернулись.

— До конца курса я могу провести вас туда и вернуть обратно, — ответил Кантел. — После выпуска — уже нет.

— А вы сами? — спросил я. — Давно отсюда выходили?

Он не ответил сразу. Посмотрел мимо нас — на карту, потом на пустую стену за ней.

— Не выхожу. Мы встречаем новичков, учим, выпускаем. Потом ждём следующих.

Кантел поправил манжету. Движение вышло слишком аккуратным, словно этим он поставил точку.

— Ещё вопросы?

Почти половина зала подняла руки. Маркиз на миг прикрыл глаза, затем выбрал одну. К обеду я понял только главное: здесь кормят, лечат и не позволяют соседу проверить остроту меча на твоей шее. Остальное обещали объяснить позже — или не обещали вовсе.

Через пару дней расписание слилось в один длинный урок. На магии крови нам показали парня, у которого заклинание пошло не наружу, а в собственную руку. После этого перья заскрипели особенно старательно. Гербы гильдий я путал уже к обеду, названия областей — ещё раньше. На карте половина мест была подписана честнее всего: «не исследовано».

В тренировочном зале стало ещё веселее. Учебный волк десятого уровня уложил меня трижды. В третий раз я остался лежать и решил, что медведь в Лиственнице был занят другими исключительно из уважения ко мне.

Топор слушался лучше. Навык удерживал замах и не давал мне завалиться следом за лезвием. Только троллю двадцатого уровня было всё равно: он переставлял меня по залу, как табурет, мешающий пройти.

К вечеру сил хватало только на еду. Каша, мясо и хлеб исчезали быстро. Разговоры начинались уже потом, когда пустели миски.

— Учитесь быстрее, — ворчал Сергеич, вылавливая из миски баранину. — Ещё неделя, и я тут прописку получу. Хочу наконец увидеть город и найти этот ваш «Пьяный Дракон».

— Пока кормят бесплатно, спешить глупо, — отозвался Иваныч. — Вон западники сухари в дорогу выпрашивают. Вот люди с головой.

— Петрович, а ты из библиотеки вообще выходишь? — спросил Громмал. — Или решил прочитать всё до последней полки?

— Только нужное.

— Про драконов?

— Про способы не оказаться у них в желудке.

Сигурд проводил вечера иначе. Он нашёл Джереми, вожака западных орков, и почти сразу начал обсуждать с ним будущие союзы. Я в их разговоры не лез. Мне бы сначала понять, кто возьмёт в отряд новичка восьмого уровня, пусть и с хорошим топором.

Если никто — уйду один. Леса Тихих земель на карте выглядели не хуже прочих мест, где можно погибнуть.

***

Один день выдался совсем пустым. После лекции о некромантии я пообедал и вернулся в комнату. Хотел полежать пять минут, а открыл глаза уже ближе к вечеру.

Рубаха после прачечной пахла мылом. Я натянул её, затянул пояс и сказал себе, что ещё немного такого отдыха — и легендарный топор придётся перековывать в трость.

В жилом холле оставались двое. Мрачный кузнец натирал железную пластину, а полурослик возился с арбалетом и рассказывал какую-то историю.

— Я ему говорю: раз твой огненный шар такой сильный, раскури им трубку. А он обиделся!

— Маги, — проворчал кузнец. — Им бы только руками не работать.

Я вышел наружу.

К вечеру площадь было не узнать. Между стенами вырос рынок: палатки теснились одна на другой, жаровни чадили, продавцы орали так, будто за тишину здесь штрафовали.

От «Грохочущего Быка» тянуло жареным мясом. По соседству эльфы жгли сладкие палочки, кузнец бил по металлу, а возле сапожника двое уже собирались драться из-за ремня.

Наши тоже освоились. Один примерял шлем, второй выворачивал сапог и искал подвох, третий пытался сбыть треснувший щит, прикрывая трещину локтем.

— Молодой воин! Этот меч сам тебя выбрал! — надрывался бородач над пареньком из южан. — Ледяная закалка. Пять серебряных — и он твой.

Парень провёл ногтем по щербине на клинке.

— Да он лопнул.

— Не лопнул. Закалился в настоящем бою.

Дальше эльф доказывал орку-ремесленнику, что стрела кривая. Орк советовал для начала выпрямить руки. Рядом хоббит сбивал цену на лечебные травы и считал монеты быстрее, чем жрица успевала возмущаться.

У лавки с магической мелочью гном сунул девушке в ладонь голубой камень.

— Осколок сердца звёздочёта. Под подушку положишь — будущее увидишь.

— Я и без будущего вижу: это стекло с заклинанием света.

— Отлично видишь. Тогда тебе нужна палочка для поиска воды. Покупателю с таким зрением скидка.

Дорогу мне перегородили два западных орка. Они жевали серые лепёшки и обсуждали их с серьёзностью военного совета.

— В Мираже острее делали, — сказал один. — Сердце дракона не жалели.

Гном за прилавком перестал жевать и медленно поднял глаза.

— Сердце дракона, говоришь?

— Ел, — подтвердил орк. — Не раз.

Гном вышел из-за прилавка. Орк ещё улыбался, когда получил подзатыльник. Второму досталось уже на бегу.

— В песочнице он драконов ел! Лепёшку прожевать не может, зато драконов — запросто!

Я дождался, пока орки растворятся в толпе.

— Часто такие приходят?

— Орки хотя бы покупают. Эльфы хуже. Полчаса нюхают пирог, потом говорят, что у теста тяжёлая аура. И уходят.

Я рассмеялся и полез сквозь толпу к стене. Чем ближе были ворота, тем тише становился рынок. Крики сначала редели, потом обрывались совсем.

До ворот оставалось шагов двадцать — и рынок словно обрезали. За спиной ещё орали из-за какого-то ремня, а впереди слышались только сапоги, скрип портупей да редкий лязг металла. Стража здесь стояла не для красоты: кольчуги потемнели от носки, края щитов побиты, на клинках — ни одной парадной безделушки. Над тремя ближними висели уровни — пятьдесят первый, сорок девятый и сорок восьмой. Рядом с ними даже торговцы почему-то говорили вполголоса.

У крайнего стражника топтался парень в совсем новых сапогах. Дважды прошёл мимо, сделал вид, что рассматривает стену, и только с третьего раза решился.

— А что там, за горами?

— Эндор.

— Это я уже понял. Опасно?

— Да.

— Насколько?

Стражник опустил взгляд на пустые ножны у парня на поясе и снова посмотрел ему в лицо.

— Для тебя — достаточно.

Парень серьёзно кивнул, словно услышал исчерпывающую справку, и отошёл. За углом он почти сразу перешёл на быстрый шаг.

Я проводил его взглядом. В двух шагах гном всё ещё впаривал кому-то стекляшку под видом сердца звёздочёта, а рядом двое готовы были подраться из-за медяка. Вот только к воротам никто из них не лез. Видимо, даже рыночная дурость где-то заканчивалась.

Я прислонился к холодному камню. И снова вспомнился настоящий Тир. Там у ворот тоже дежурят такие молчуны? Или возле входа сразу лежит куча тел тех, кто решил не задавать лишних вопросов?

В кармане дёрнулся камень связи. На серой поверхности одна за другой проступили руны: «Тренировочный зал № 3. Двуручное оружие. Начало через десять минут».

Я спрятал камень. Всё, нагулялся. Теперь предстояло выяснить, кто к кому будет привыкать первым — я к новому топору или он ко мне.

***

После очередной учёбы я бродил между рядами, пропахшими кожей, специями и магией. Размышлял о ценах на сталь, прикидывал свойства рунических камней и не заметил, как ноги сами вынесли меня из торговой суеты. Оказалось, я миновал ряды и прошёл через массивные, на удивление неприметные ворота в южной стене. Вели они не в город, а наружу — в ту самую долину вокруг острова-крепости.

Стоило выйти за ворота, и суровая эстетика Эредара сменилась чем-то… курортным. У подножия циклопических стен по периметру тянулись аккуратные ряды деревянных лежаков с полосатыми матрасами. Почти все были заняты. Тот самый «лучший пляж на юге Эндора», о котором так сладко вещала Элис.

Контраст бил по мозгам сильнее обуха топора. Слева — неприступная твердыня, воплощение мощи. Справа — идиллия. Невероятно прозрачная голубая вода озера Эрида плескалась у песчаного берега, а в ней резвились… ну да, искатели приключений. Мужики в подобии набедренных повязок — кто-то, похоже, просто обмотался куском холста — и девушки в купальных одеяниях, наскоро сшитых из подручных тканей, но от этого ничуть не менее привлекательных. Одни грелись на солнце, другие с мрачной сосредоточенностью возводили песчаный замок — таким фортификаторам только чертежей не хватало. Остальные лежали, закрыв глаза.

«Ну и номер, — подумал я. — Полчаса назад объясняли, как не сдохнуть в кислотных болотах, а теперь — пляж. Прямо под крепостной стеной. И стража пятидесятого уровня сверху. Ладно, Элис. Считай, убедила: отдых тоже входит в программу».

Тут я и увидел их. На двух лежаках развалились знакомые фигуры — до того довольные, что впору мурлыкать. Сергеич и Иваныч. Щиты и поиски выпивки остались где-то в другой жизни; сейчас передо мной были два курортника.

Оба закинули руки за голову и возлежали с важностью античных патрициев. Но смотреть хотелось не на позы, а на глаза. Вернее, на то, чем они были закрыты. По два широких, чуть подвявших лепестка нежно-голубого цветка, похожего на ириску. Чтобы конструкция не сползала, лепестки прихватили тонким шнурком вокруг головы. Вид был идиотский. И, надо признать, продуманный.

На столике рядом стоял прохладный глиняный кувшин, а возле него — три пустые кружки. Одну явно оставили для того, кто догадается подойти.

— Благодать-то какая… — протянул Сергеич, даже не пошевельнувшись. Судя по голосу, он либо постиг высшую мудрость, либо основательно напёк голову.

— Да-с. Вот она, жизнь, — поддержал Иваныч. Рука неспешно нашла кружку, поднесла ко рту. Он отпил и причмокнул. — Не Лиственница. Озеро не кусается, трава мягкая. И пенка… правильная. Человека уважает.

Я расхохотался.

— Вот так танки. Щиты где? Суровые лица? Бдительность?

Сергеич повернул ко мне голову. Лепестки остались на месте, а улыбка расползлась до ушей.

— Петрович! Вовремя. Щиты сегодня отдыхают. Натрудились. А бдительность вон там. — Он махнул в сторону башен. — Пятьдесят уровней стерегут мой сон. Садись, третья кружка твоя.

— А на глазах это что? — спросил я, опускаясь на свободный лежак. Лежак и правда оказался удобным.

— Разработка наша, — важно сказал Сергеич. — «Ленивец озёрный». Сок прохладный, успокаивает. Положил лепестки на глаза — солнце не слепит, после вчерашней «геополитики Эндора» голова не трещит. Иваныч нашёл.

— Никакой науки, — отозвался Иваныч. — У воды растёт, пахнет хорошо, не ядовит. Чего зря глаза жарить?

— Убедил. А пиво где взяли?

Сергеич приподнялся, снял лепестки и тут же сощурился. — Тут сервис, Петрович. Позвал служащего в фартуке, дал несколько медяков — он принёс кувшин и закуску. Чем не пляжный бар?

Он плеснул мне пива. Над краем кружки поднялась плотная белая пена.

— И за что пьём? — спросил я и попробовал. После столовской бурды напиток и правда казался праздничным.

— Да за всё сразу! — Сергеич поднял кружку. — Медведю не достались, лежаки отыскали. Завтра нас опять будут учить, как не сгореть в лаве и не сделаться зомби. А сегодня живы.

— И пена как надо, — добавил Иваныч. — Отдых тоже портить нельзя.

Я вытянул ноги. Солнце прогревало уставшие мышцы, холодное пиво освежало изнутри. В озере дрожало отражение замка, с берега доносился смех. Сергеич с Иванычем, похоже, решили испытать все здешние курортные радости.

«Может, и правы», — подумал я и прикрыл глаза. Солнечный свет проступил сквозь веки золотыми пятнами. «Отдых тоже часть дела. Завтра гильдии, тренировки и прыжок неизвестно куда. А сегодня никого спасать не требуется».

Вот зачем Эредару понадобился пляж. Перед дорогой нас не только снабдили знаниями и бронёй — дали несколько часов, когда можно просто лежать и никуда не спешить.

— Ну что, господа? — Я сам чувствовал, как расползается улыбка. — Первое знакомство состоялось. Как вам новый дом? Эндор принимаете?

Сергеич наливал себе вторую кружку. Потом обвёл взглядом замок, сияющую воду, купальщиков и застывших на башнях стражников. На фоне лежаков те выглядели особенно мрачно.

— Это с какой стороны посмотреть, Петрович, — ответил он с комичной важностью. — Если здесь всё время качаться, выживать и геройствовать — нервная работёнка. А если считать местечко курортом, где кормят бесплатно и иногда пытаются убить… — Сергеич поднял кружку. — Тогда превосходно. Будем!

Мы засмеялись. Без причины, по-глупому, зато от души: на несколько минут всё остальное перестало иметь значение.

— Будем, — согласился Иваныч, и кружки звякнули над столиком.

Я снова приложился к своей. На пустой желудок, да после короткого сна, пиво должно было быстро ударить в голову или хотя бы возмутить желудок. Ничего подобного: оно легло легко, разошлось по телу приятным теплом, и плечи наконец перестали быть деревянными. Я откинулся и невольно простонал.

— А вода-то как? — спросил я, глядя на блеск озера. — Купаться можно или она только для красоты?

Иваныч поднялся без единого слова. Снял лепестки, аккуратно оставил их на столике и потянулся; кости благодарно хрустнули.

— Рассуждать можно до вечера, — сказал он. — Практика — критерий истины. Пойдём и проверим.

Сергеич сразу встрепенулся.

— Вот это разговор! Пиво — внутрь, тело — в воду. Омоем бренные сосуды!

Я скинул сапоги и рубаху, сложил на лежаке. Потянулся к застёжке штанов — и сбросил их. И остался в одной набедренной повязке. Воздух сразу прошёлся по коже.

— Опа! — одобрил Сергеич. — Петрович вернулся к истокам. Племя «Топороносцев» принимает тебя обратно!

— Практично, — отозвался Иваныч, уже стоявший по колено в воде. — Остальное несущественно.

— Очень смешно. — Я фыркнул и пошёл к озеру, стараясь держаться так, будто именно в таком виде и собирался купаться. Песок под ногами был тёплым и рассыпчатым.

Вода коснулась щиколоток холодком. Я невольно дёрнулся.

«Сейчас привыкну». Я сделал ещё шаг, потом ещё. Вода поднялась до икр, добралась до бёдер.

И внезапно холод исчез. Мелководье за день прогрелось; вода оказалась почти парной. Тело расслабилось само.

— О-о-о… — вырвалось у меня, когда вода дошла до пояса. Я плеснул себе на грудь. — Да она тёплая!

— Я же говорил, — отозвался Иваныч. Он уже отплыл метров на десять и лениво грёб брассом.

— Солнце, мелководье, — добавил он. — Всё закономерно.

— Проверим, как там дальше! — Сергеич с разбегу плюхнулся рядом и окатил меня брызгами. — Вот это дело! Не ледяные ключи после бани.

Я отплыл подальше, лёг на спину. Солнце грело лицо, вода держала тело и смывала с кожи пыль и пот. С берега доносился смех, над озером кричали чайки. Опасный мир никуда не исчез — просто отодвинулся за край этого спокойного места.

Вода была чистая до странности. В нескольких метрах подо мной без труда просматривалось дно с мелкой галькой. На лекции по ресурсам Эндора её назвали «освежающей». Тогда слово показалось дежурным, а теперь подошло точно: не морозила, а вытягивала усталость. Я смотрел в голубое небо и чувствовал, как одна за другой расслабляются мышцы, всё это время ждавшие очередной драки.

У самой руки что-то мелькнуло. Подплыли крошечные рыбки: яркие, синие и зелёные, с алой каймой на плавниках. Красивые — и совершенно невоспитанные. Они толкались у пальцев, тыкались носами, а одна ухватила меня за мизинец. Не больно, но вполне ощутимо.

«Не нравится им наше поведение, — усмехнулся я. — Идиллию нарушаем, шумим, воду мутим. Понятно, господа местные аристократы. Уже освобождаю территорию».

— Эй, смотрите! — позвал я приятелей, показывая на крошечных мучителей. — Местная фауна уже предъявляет права на водоём.

Сергеич брёл по дну, разгребая воду руками, как пароход, и фыркнул:

— Пусть предъявляют. Я тут временно, по курортной визе. Не нравится — пусть идут жаловаться тем стражникам. Посмотрю, как они будут объяснять, что я помешал рыбке медитировать.

Иваныч стоял по грудь в воде и методично растирал лицо ладонями.

— С экологической точки зрения они правы. Мы — инвазивный вид, нарушающий баланс. — Он выплюнул струйку воды и помолчал. — А с моей точки зрения… идут они к чёрту.

Мы ещё поплавали, позагорали до приятной лени и отогнали пару делегаций «возмущённых» рыбок. Потом решили подкрепиться. Выбрались на берег, кое-как отряхнулись — набедренные повязки моментально стали мокрыми и неудобными — и побрели к воротам замка.

По дороге в столовую Сергеич и Иваныч устроили мне гастрономический рекламный тур.

— Петрович, ты после обеда в столовую не заглядывал? — Сергеич причмокнул, словно во рту уже был кусок мяса. — Тогда слушай. Окорок жареный, корочка хрустит. Под ним яблочное пюре с какой-то пряностью. Я чуть тарелку не вылизал.

— Суп тоже ничего, — вставил Иваныч, когда мы свернули за угол. — Бульон крепкий, ложка почти стоит, корнеплодов не пожалели. Не наша лиственницкая похлёбка из сушёной козлятины. Тут либо повар толковый, либо система рецепт не испортила.

— А пироги видел бы! — Сергеич ухватил меня за локоть. — С ягодами, горячие. Наверняка магией греют. Я уже три раза проверял — разгадки нет.

— Ты три раза ел? А лекции?

— Так я не бездельничал. Жевал и записывал. Одно другому не мешает.

Столовая и правда оказалась огромной. Светлый зал уходил далеко вперёд, вдоль стен и посередине стояли длинные дубовые столы, рассчитанные человек на шесть. Люди переговаривались, стучали ложками, время от времени одобрительно гудели. Шум не давил — наоборот, делал зал обжитым.

Но смотреть всё равно тянуло в середину. Там на нескольких громадных столах выставили еду. Настоящий шведский стол. Желудок тут же напомнил, что после купания я ничего не ел.

Ближе всего лежали целые окорока, и на срезах у них поблёскивал сок. Дальше — птица с поджаристой кожей, говядина с черносливом, картофель и пышные груды белого пюре. Овощи разложили по мискам: часть нарезали, остальные оставили целыми. Следом шли клубника, виноград и дыня. Для сладкого отвели отдельный стол с пирогами, пудингами, желе и сливками в хрустальных графинах.

Но сильнее всего действовало простое обстоятельство: платить не надо. Одни новички подходили к блюдам с опаской, набирали понемногу и ждали окрика. Другие торопливо нагружали тарелки до краёв — вдруг завтра всё исчезнет.

— Ну? — Сергеич уже стоял рядом с подносом и сиял. — Я что говорил? Цивилизация. Не жизнь, а малина. Бери тарелку. Система сама велела хорошо питаться для интеграции.

Я взял поднос. Перед глазами рябило от блюд, и я несколько секунд не мог решить, с чего начать.

«Хорошо устроились, — подумал я. — Сначала тебя пугают, выбивают из привычной жизни, заставляют выживать. А потом дают горячую воду, кровать и кормят досыта — и ты уже готов рассыпаться в благодарностях. Приём незатейливый, зато работает».

Иваныч тем временем положил себе мясо, овощи и небольшой кусок пирога.

— Зато всё свежее, — сказал он. — Или мы системе зачем-то понадобились, или запасы у неё не кончаются. Пока кормят — едим. Ещё успеем погрызть сухой паёк в каком-нибудь подземелье.

— Не каркай. — Сергеич отправил на поднос ещё один десерт. — Сегодня пир. С завтрашним днём завтра и разберёмся.

Подносы здесь были под стать щитам: тяжёлые, сколоченные из толстых тёмных досок. Никакого столовского пластика. На таком запросто поместился бы обед для небольшого отряда.

Мы пошли вдоль блюд. Очень скоро стало понятно, что каждый старается не отстать от остальных, хотя вслух никто не объявлял соревнования.

— О, а это что? — Сергеич первым заметил крупные румяные ломти дичи. От блюда тянуло дымом и травами. Он выбрал самый большой кусок, с толстой хрустящей шкуркой, уложил на поднос и посмотрел на нас.

— Весомо, — одобрил Иваныч. Осмотрел блюдо и взял себе такой же кусок.

Пришлось не отставать. Поднос ощутимо потянул руки, зато отступать было поздно.

У пирога Иваныч остановился. Румяная корка треснула посередине.

— Капуста. Классика. На вид добротный.

Сергеич сразу отрезал себе четверть. К капусте я был равнодушен, но всё равно потянулся за ножом.

«Вот тебе и стадный инстинкт, — усмехнулся я. — У еды он особенно силён. Ещё немного — и стая дружно приведёт нас к несварению».

Тут мне захотелось проверить, насколько далеко это зайдёт. Среди фруктов лежал бледно-жёлтый, слегка помятый грейпфрут. С детства я его терпеть не мог: горечь, кислота, а вид самый невинный. Я взял фрукт, изобразил интерес и многозначительно посмотрел на приятелей.

Никто не отреагировал. Сергеич с подчёркнутым вниманием занялся жареными луковыми кольцами, а Иваныч принялся разглядывать соус в глиняном кувшине. Оба будто не заметили грейпфрута и двинулись дальше.

«Понятно, — усмехнулся я. — Стадный инстинкт работает не на всём. Горький грейпфрут приятелей не соблазнил». В остальном альфа-стая проявляет здоровый консерватизм и разумную осторожность.

Я вернул несостоявшегося «участника пира» во фруктовую пирамиду. Эксперимент завершился.

За нашим продвижением вдоль стола с невозмутимостью судьи наблюдала кухарка — женщина впечатляющих форм, с не менее впечатляющим лицом, красным от кухонного пара. Стояла неподалёку, уперев руки в бока, и качала головой: горы провизии на наших подносах уже напоминали стратегический запас на осаду. Наконец её взгляд, полный профессионального укора, встретился с моим. Она не выдержала.

— А грейпфрут на халяву не сладкий, что ли? — спросила она густым, хрипловатым от постоянных криков на поварят голосом.

Мы дружно рассмеялись. Сергеич, конечно, не упустил случая ответить. Он оторвался от созерцания крем-брюле, медленно оглядел её пышную, мощную фигуру и с деланной серьёзностью произнёс:

— Уважаемая, судя по твоей благородной комплекции, может, он у тебя и сладкий. А у нас — вкусы простые, мужские.

Кухарка аж подпрыгнула. Лицо из красного стало пунцовым.

— Хамло! — взвизгнула она и вскинула здоровенный кулак, привыкший к тяжёлым сковородам.

Иваныч тут же поднял указательный палец:

— Успокойтесь, коллега. Мы не живём, чтобы есть, а едим, чтобы жить. Жить предстоит в суровом мире. Нужен запас.

— Ну-ну! — Кухарка снова посмотрела на наши подносы, под которыми гнулись доски. — И чего вы таскаете такую тяжесть? Сели бы здесь да поели. Места полно.

Сергеич с Иванычем переглянулись. На лицах появилось сомнение: предложение было разумным.

«Ещё немного — и согласятся. Тогда побег с добычей отменяется».

— Идём, идём, — поторопил я, отходя от раздачи. — Это шведский стол. Здесь положено выбирать и перемещаться. А есть возле блюд — моветон. Этикет нарушим.

Слово «этикет» их проняло. Оба сразу вспомнили, что участвуют в серьёзном деле с правилами.

— Точно-с! — Сергеич повернулся к кухарке и поднял палец. — Мы люди воспитанные. Петрович плохого не посоветует.

— Именно-с, — поддержал Иваныч, уже отступая. Он подмигнул кухарке. — А ты тоже поешь чего-нибудь жирненького, милочка. Вдохновение полезно поддерживать.

Тут к раздаче подошёл орк из западного отряда. Он оглядел кухарку, потом блюда и почесал клык.

— Милая, — прохрипел он. — А что у тебя сегодня самое фирменное? Что посоветуешь?

Терпение у кухарки кончилось. Она рявкнула:

— Орк на вертеле! Жареный! Гарнира не будет!

Поднос, доверху заставленный блюдами, взлетел у неё в руках и врезался гурману в оскаленную морду. По лицу орка разъехались тарелки, котлеты, пюре и компот.

Мы переглядываться не стали. Все трое одновременно повернули прочь, прижали свои перегруженные подносы к груди и поспешили вглубь зала. Шли быстро, но старались выглядеть так, будто торопиться нам совершенно некуда.

— Видал, Петрович? — шепнул Сергеич на ходу. — И нам могло прилететь такое угощение.

— Вообще-то мы сами её довели, — хрипло заметил Иваныч, оглянувшись на свалку у раздачи. — Но этикет всё-таки полезная вещь. Иногда спасает жизнь. Иногда — обед.

Из столовой мы выбрались тяжёлой, сытой походкой. После медведя полагалось чувствовать себя победителями, но я больше напоминал телёнка, которого как следует откормили перед убоем. Живот распирало, в висках приятно шумело, и хотелось одного: найти, куда лечь. Прохладный просторный холл для этого подходил.

Глава 16

После трапезы я уже присматривался к каменным скамьям, когда впереди появилась шумная компания. Первым шёл Сигурд — латы начищены, волосы вымыты, сам свежий. За ним держались двое приближённых и Марина. Она опустила глаза, однако новый лук за спиной сразу выдавал её новый статус.

Увидев меня, Сигурд остановился и расплылся в улыбке.

— А вот и наш ударный кулак! Лёха, ты где ходишь? Давай быстрее, отдыхать потом будем! — Он подскочил ко мне и заговорил шёпотом, который без труда разобрал бы весь холл. — Совет через пять минут!

«Чёрт. Совет. Я о нём напрочь забыл. Пляж, тёплая вода, еда… Особенно пирог с капустой, который теперь лежал внутри кирпичом».

— Сигурд, я только что… — Я провёл рукой по набитому животу. По-моему, этого объяснения было достаточно.

— Никаких «только что»! — Он вцепился мне в локоть. — Там решается будущее клана. Ресурсы, зоны влияния в городе — всё! Или хочешь, чтобы упёртый Джереми и высокомерная Серсея поделили всё без нас?

Сергеич с Иванычем смотрели на это без малейшего сочувствия.

— Ну всё, герой, вызывают на ковёр, — усмехнулся Сергеич и поудобнее устроился на подоконнике. — За простых тружеников не забудь слово сказать. Пивной паёк выбей побольше.

— И бесплатные лежаки у озера, — добавил Иваныч, прикрыв глаза. — Нам без социальных гарантий никак.

— А вы? На прошлом совете вы оба были.

— Отпросились! — в один голос ответили они.

Сигурд кивнул: не врут. Я посмотрел на приятелей:

— Ну вы и жуки.

Те только ухмыльнулись и помахали вслед. Держись, мол, брат. Мы здесь. Морально.

Так что по стерильным коридорам к залу совещаний потащили меня. Сигурд всю дорогу наставлял:

— Первое правило, братец: держимся солидно и уверенно. Мы победители элитного босса, а не мелюзга. Марина, на тебе логистика и дальний бой. Лёха, ты у нас боевая мощь, наше «стальное воплощение воли». Сиди сурово, лишнего не говори и, если начнут спорить, поддерживай меня.

— Молчать и кивать я смогу, — усмехнулся я. — Глядишь, ещё и покемарю так, что никто не заметит.

Зал не изменился, да и лица за столом сюрпризом не стали. Во главе сидел маркиз Кантел де Лорен. Его ослепительно-красный камзол среди тёмных одежд бросался в глаза первым.

«Он его вообще снимает? Может, у маркиза таких камзолов семь — по одному на каждый день. В понедельник красный, во вторник красный, в среду снова красный, только складки отутюжены иначе. Или система просто подсовывает новый взамен изношенного? „Камзол Маркиза: бесплатный, неснимаемый, ежедневно обновляемый“. На рукаве вон потёртость. Завтра проверим, исчезла или нет».

— Добрый день, уважаемые представители! — Маркиз произнёс это с таким старанием, что мне вспомнились ведущие утренних шоу.

Ему ответили без особого желания, хотя приличия всё-таки соблюли.

— Добрее уже некуда, — проворчал Джереми и снова поскрёб ногтем по столу.

— День, — сказала Серсея. На кивок она не расщедрилась.

Зато Сигурд заулыбался за всех:

— Прекрасный день, господин маркиз! Бодрый, многообещающий!

— Рад слышать. — Маркиз ничем не показал, что ответы отличались. — Тогда скажите: как вам спалось в гостеприимном Эредаре? Лесные твари никому во сне не являлись?

Сигурд тут же сообщил, что сон был богатырским, а снились ему карты будущих владений. Джереми ограничился коротким: «Спал. Твёрдо». Серсея склонила голову, всем видом показывая, что обсуждать сон эльфа за общим столом не намерена.

И тут слева раздался негромкий голос:

— Маркиз де Лорен.

Марина пальцами мяла край плаща, но смотрела прямо на маркиза.

— Простите, давайте без светских разговоров. Зачем вы собрали совет? Ведь не ради любезностей.

Разговоры стихли. Сигурд недовольно дёрнул щекой: ему явно сбили красивый заход. Джереми повернулся к маркизу, заинтересовавшись. Серсея едва заметно усмехнулась.

Маркиз несколько секунд молча смотрел на Марину. Привычная любезность ещё держалась на лице, но вопрос ему явно не понравился.

Потом «Камзол» тяжело выдохнул. Без игры на публику. Просто так дышит человек, которому опять приходится заводить неприятный разговор.

— Юная леди… — Он покачал головой. — Вы снова добрались до сути раньше, чем я закончил вступление.

Он обвёл нас взглядом, и улыбка исчезла. Даже Сигурд понял, что шутки закончились.

— Вообще-то я собирался продолжить рассказ о правилах, гильдиях и экономике. Но вы спросили прямо, поэтому отвечу прямо. Речь пойдёт о том, как появилась Тьма.

Джереми больше не скрёб тыквой по столу. Серсея выпрямилась. Сигурд прикрыл рот, а Марина так и не отвела взгляда.

Маркиз помолчал, подбирая начало. Когда заговорил снова, от чиновничьей бодрости в голосе ничего не осталось.

— Чтобы понять, что произошло, придётся начать издалека. Когда-то мир держался на равновесии. Но сначала вы должны разобраться, на чём вообще стоит его магия. Я говорю не об огненных шарах и лечении ран, а об основе.

Он поднял ладонь. Над столом одна за другой зажглись четыре небольшие сферы.

— Есть четыре Первостихии. На них держится реальность. У каждой — свой цвет, своя природа и даже подобие воли.

Зелёная сфера мерно пульсировала.

— Земля. Это не только камень и почва. Это прочность, рост, постоянство, плоть мира.

Красная заметалась над столом, разбрасывая искры.

— Огонь. Энергия, страсть, разрушение, созидание и стремление двигаться.

По синей сфере прошла волна.

— Вода. Изменчивость, умение приспосабливаться, течение жизни, эмоция и исцеление.

Белую я сначала почти не различил. Она быстро дрожала в воздухе.

— Воздух. Мысль, скорость, свобода, информация, дух.

Никто не отрывал от сфер глаз.

— Пока стихии сохраняли равновесие, из их соединения рождалось всё остальное: магия, жизнь, сами законы физики. Так продолжалось, пока не случилось То.

Маркиз сжал пальцы, и огни погасли. Спрашивать, что именно случилось, не пришлось: этот вопрос читался на каждом лице.

Он откинулся в кресле и посмотрел куда-то поверх наших голов.

— В библиотечных учебниках вы этого не найдёте. Историю хранят в замке и передают из уст в уста. Начинается она с Марониуса Терберийского.

«Марониус Терберийский. Больше похоже на диагноз», — подумал я, но сейчас даже эта шутка не задержалась в голове.

— Тысячу лет назад Марониус стоял во главе Круга Белых магов, повелителей Воздуха. Они занимались не одними заклинаниями: хранили знания, спорили о природе мира, разбирали реальность почти по косточкам. Однажды Марониус отправил сознание в медитативный полёт на Край Севера, туда, где кончаются внятные карты. Там он заметил аномалию.

Маркиз ненадолго умолк. Я успел представить белую пустошь, в которой нет ни дороги, ни ориентира.

— Это был Источник, только ничего живительного в нём не было. В самой ткани мира зияло чёрное бездонное пятно. Оно втягивало свет, магию и воздух, будто вокруг него всё понемногу исчезало. Марониус назвал находку Чёрным Источником.

Марина тихо ахнула. Сигурд нахмурился, переваривая услышанное. Джереми подвёл итог:

— Дыра в мире. Плохо.

— Марониус тоже понял, что дело дрянь. Он ничего не тронул, вернулся и доложил Верховному Магу ордена — Короду Мудрейшему. Представьте: белые залы над облаками, вокруг сидят лучшие маги, а один из них спокойно рассказывает о дыре в мироздании.

Маркиз заговорил живее и провёл рукой над столом, будто раскладывал перед нами эту сцену.

— Кород отправился на Край Севера вместе с Марониусом. У Источника они почувствовали не обычное зло. Перед ними было нечто, отрицающее жизнь, равновесие и сами стихии. Холод — это отсутствие тепла. А эта чёрная сила напоминала отсутствие всего, что вообще существует. Кород запретил приближаться к Источнику, касаться его и пытаться взять оттуда силу. Охранять место он поручил Готару, главе Круга Красных магов Огня. Воля Готара считалась крепкой, дух — неукротимым. Решение выглядело разумным. Именно поэтому никто не заметил, насколько оно опасно. Готар был могущественен, горд и слишком уверен в себе. Наверняка думал: «Кто устоит, если не я?» Полагаю, Кород рассуждал так же.

— И они годами просто стерегли эту дыру? — спросил Джереми. Такой подход его явно не устраивал.

— Не только стерегли. Кород, Марониус и лучшие маги ордена пытались понять Источник, не приближаясь к нему: наблюдали с расстояния в милю, использовали зеркала заклинаний, проводили астральные исследования. Годы шли, ответов не появлялось. Зато страха становилось всё больше.

— На одном из общих советов Марониус встал и сказал: «Источник не удастся изучить. Его нужно уничтожить, пока ещё можно. Пусть все четыре Круга объединят силы и сотрут аномалию с лица мира». Хроники утверждают, что в тот день он был белее собственной мантии.

После этих слов стало слышно, как где-то за стеной мерно капает вода.

— Его поддержали? — спросила Марина.

— Нет. Поднялся Готар, Страж Источника. На нём был плащ цвета закатного пожара. «Уничтожить? — прогремел он. — Самый могущественный феномен из всех, что мы встречали? Такую Силу? Это неразумно, Марониус. Ты поддался панике». — Маркиз говорил с той же твёрдой, пренебрежительной уверенностью. — «Мы едва прикоснулись к тайне. Если сила существует, её можно понять, а потом подчинить. К крайним мерам мы успеем перейти, если возникнет опасность. Сжигать библиотеку, не прочитав ни строки, — вот настоящее варварство».

«Ну да. Один предлагал отойти от края, второй — подойти ещё ближе. Совет, конечно, выбрал второго».

— Готару поверили. Новая сила слишком многих манила, а говорил он уверенно. Кород молчал дольше остальных, потом разрешил продолжить исследования и велел лишь усилить предосторожности. Марониус остался в меньшинстве. В тот день Белый Круг впервые ушёл с совета раньше его окончания.

— Напрасно, — негромко сказала Серсея.

— Да. Только к тому времени решение уже ничего не меняло. Даже Марониус, особенно чуткий к Воздуху, не заметил, что Готар попал под влияние Источника. Это случилось не за один день. Месяцами он нёс дозор рядом с пропастью и считал, что наблюдает за ней. На самом деле наблюдали за ним. Источник нащупал его слабое место — любопытство, подогретое гордостью. Он не отдавал приказов. Он уговаривал: «Они отступают, потому что боятся. Ты не боишься. Ты сможешь понять эту силу и доказать, что был прав».

Маркиз умолк и несколько секунд смотрел в стол.

— Потом Готар всё-таки решился. Он взял силу Источника.

Никто не перебил. Маркиз продолжил не сразу.

— Когда мысли об Источнике уже не оставляли его в покое, Готар объявил усиленное дежурство и тайком подошёл к самому краю. Один.

Маркиз медленно вытянул руку перед собой.

— Он протянул ладонь и коснулся Источника. Не заклинанием — голой рукой.

Передо мной сразу встала картина: ледяная пустошь, чёрная воронка и одинокий маг в красном, который сам тянется к ней.

— Источник ответил, — почти шёпотом сказал маркиз. — На поверхности проступило мерцание, от которого вокруг стало темнее. Потом чёрная гладь шевельнулась. Не как вода — как жидкая ненасытная тень. Она обвила запястье Готара и потянула его внутрь. Не рывком, а с неумолимостью тонущего камня.

— Он попытался отдёрнуть руку. — Маркиз резко дёрнулся, точно сам хотел освободиться. — Безуспешно. Источник держал крепче железных тисков и тянул медленно, не торопясь. Готар упирался, кричал в беззвучном вакууме Края Света — и исчез под чёрной гладью.

Марина закрыла рот ладонью. Джереми сжал кулаки так, что затрещали кости.

— Через мгновение поверхность вздыбилась, — бесстрастно продолжил маркиз. — Готара вытолкнуло обратно по пояс. Его лицо исказил беззвучный надрывный крик — тот, которого он не смог издать, когда его затягивало. Затем жидкая тьма снова накрыла его с головой.

Сигурд побледнел. Серсея стиснула тонкими пальцами край стола.

— Ещё мгновение — и Источник успокоился. Поверхность стала гладкой, безмятежной. Потом дрогнула, и из неё медленно выбрался Готар.

Маркиз дал нам время представить чёрную жижу, стекающую с некогда красных одежд, и фигуру, поднимающуюся на ноги.

— На вид он остался прежним. Изменились только глаза. Раньше в них были воля и жажда знания, теперь — одна чёрная пустота Источника.

— Значит, силу он всё-таки получил? — тихо спросил один из советников Джереми.

— Получил. Чёрную магию — такую, о какой раньше и мечтать не мог. Но за неё заплатил собой. Источник изломал его разум и подчинил своей воле. Готар назвал себя Великим и уже не был магом в прежнем смысле. Он стал проводником. Сначала он обрушился на всё, что ещё недавно защищал. Потом поднял на Краю Света огромный замок, сложенный из самой плоти Источника.

— А затем нежить, — произнесла Серсея. В её голосе уже не осталось надменности. — Живые союзники ему были не нужны. Мёртвых можно заставить служить.

— Так и началась война. Готар Ужасный вывел полчища нежити против Корода Мудрейшего и всех, кто сохранил верность Равновесию. Большинство магов встало за Корода, а Марониус Терберийский стал его правой рукой. Но некоторые переметнулись к Тьме: маги, эльфы крови, тёмные эльфы и представители других рас. Одних привлекло обещание силы, других толкнуло отчаяние. Свет поддержали эльфы, гномы и люди.

— Война шла много лет. — Маркиз говорил без нажима, но с каждым словом мрачнел. — Чёрное пламя выжигало небо, над полями сходились стихийные бури. Сквозь дым били алые, лазурные, изумрудные и белые вспышки. С карты исчезали города, государства, целые народы. И всё же Кород теснил Готара. Цена была чудовищной, но его отбросили на север — к Краю Света и Чёрному Источнику.

Маркиз умолк. В зале никто не пошевелился.

— Там собрали всё, что ещё оставалось у Равновесия. Последняя битва должна была закончить войну: убить Готара и уничтожить Источник. Но… — Он осёкся.

— Что помешало? — Джереми подался вперёд. — Они ведь прижали его к краю. Ошибка? Предательство?

— Великий Дас, император людей, и Кород Мудрейший убили Готара Ужасного. Но уничтожить Чёрный Источник и разрушить чёрный замок не успели, — тихо произнёс маркиз.

По залу прокатился недоумённый шёпот.

— Что им помешало?

— В последний момент на сторону Готара встали демоны. Его войско воспряло духом, а боевой дух нашей армии внезапно рухнул. Нас отбросили от границ Тьмы. — Маркиз развёл руками. — Великий Дас, Кород, Марониус, все верховные маги исчезли. С тех пор легионы нежити Готара, движимые слепой жаждой мести за своего повелителя, пытаются прорваться и поработить — вернее, стереть — весь Эндор.

Он оглядел потрясённый совет.

— Почему тогда Эндор ещё стоит? — спросил я. — Что их сдерживает?

— Герои рас, сражающихся на стороне Света. Север планеты занят Тьмой, южная половина — Светом. Между ними лежит нейтральная территория, где по сей день идут ожесточённые бои. Ни Свет, ни Тьма не могут прорваться дальше центра. С обеих сторон по всему периметру выставлены оборонительные фортпосты.

Сигурд откашлялся.

— Если Готар мёртв, кто управляет войсками Тьмы?

— Его Избранные. А Готар не умер — он в Бездне. Возможно, уже выбрался, но пока о себе не заявил.

— Маркиз, в Тире война почти не чувствуется. Все веселятся, ходят в рейды, на арену. Словно никакой войны нет.

— Тир — город-святилище, единственное место, где встречаются Свет и Тьма и при этом не сражаются. Там садятся за стол переговоров, назначают дуэли или просто злобно косятся друг на друга. Некоторые представители обеих сторон вообще выступают против войны. Они живут в Тире и проходят только ПВЕ-контент: рейды и подземелья. Их волнуют лут, звания и достижения. Сейчас на войне никто не стремится к окончательной победе — цель одна: прокачка. Одни прокачиваются на фронте, другие в рейдах, третьи — распивая пиво в тавернах. Каждому своё.

При последних словах я невольно вспомнил наших философов.

— Господин маркиз, вы упомянули воинство Готара. Можно конкретнее? Вы сказали — нежить. Обычные скелеты с ржавыми мечами?

Маркиз вздохнул, словно ждал именно этого вопроса.

— Всё сложнее. Его армия отражает искажённый разум хозяина и построена по иерархии отрицания. В самом низу стоят Безликие Кости — скелеты, на первый взгляд самые обычные. Только от удара палкой они не рассыплются. У них нет плоти, страха и желания уцелеть. Они выполняют приказ и идут вперёд, пока могут двигаться.

Джереми пошевелил плечами, и доспехи скрипнули.

— Значит, бесконечная мясорубка. Кто идёт следом?

— Приспешники Тьмы. Это уже не кости, а разумные существа — насколько вообще можно назвать разумом то, что оставил им Источник. Раньше они могли быть магами, воинами, эльфами. Одни подчинились сами, другие погибли и были подняты. Они владеют чёрной магией, призывают скелетов и усиливают их. Чем могущественнее приспешник, тем больше нежити он ведёт за собой.

— Над ними стоят Избранные, правая рука Готара. — Маркиз понизил голос. — Его самые сильные и преданные слуги. Верность они доказывали не клятвами, а тысячами смертей. Каждый Избранный опасен сам по себе и в совершенстве владеет чёрной магией. Считается, что любой из них способен сразиться с сильнейшими магами старой школы.

— Ни хрена себе! — вырвалось у Сигурда.

Его привычно пафосное лицо выражало почти детское изумление. По залу прокатился гул: подобная оценка из уст сдержанного маркиза пугала.

— Именно, — печально подтвердил тот. — Это не армия, а анти-иерархия. Отраслевая вертикаль зла.

— А сама чёрная магия? — спросила Марина. Страха в её глазах не было, только жадный интерес. — Насколько она сильна?

— По силе она равна любой чистой стихии. Всё зависит от магической мощи заклинателя. Если огненный шар мага-пиромана столкнётся с чёрной сферой приспешника, победит тот, у кого сильнее воля и больше запас сил.

— Это справедливо, — после короткого раздумья произнёс до сих пор молчавший Граддир. Все повернулись к нему. — Будь их магия абсолютной и непробиваемой, война давно закончилась бы. Значит, существуют правила. Значит, их можно убить.

— А что сейчас на фронтах? — спросил Джереми. — Где проходит линия обороны? Или Готар уже топчется у ворот Эредара?

Маркиз взмахнул рукой, и над столом возникла призрачная карта Эндора. Север заливало чёрно-багровое пятно.

— Цитадель Готара находится здесь, на самом Краю, у Чёрного Источника. Его владения — Мглистая Пустошь — расширяются, но медленно. Дальше начинаются нейтральные земли. На северной границе стоит город-крепость Сеос, северный город империи людей. На востоке — горная цитадель кланов гномов. На западе — бескрайние снега, где кочуют племена варваров. Эти три силы держат щит. Государства так называемого Света — королевства эльфов, вольные города, магические ордена — помогают им войсками, оружием, продовольствием и магией.

— И? — нетерпеливо спросил кто-то из западного отряда. — Держат?

— Держат. Пока. Но слово «стабильна» здесь мало что значит. На стенах Сеоса, в тоннелях Хребта и в степях каждый день гибнут люди. Потери огромные.

Маркиз погасил часть карты и посмотрел на нас поверх стола.

— Дальше начинаются разговоры. Одни уверены, что нежить собирает силы для большого прорыва и скоро над Эндором погаснет солнце. Другие из кабинетов за тысячу миль от фронта докладывают, что положение надёжное. Ещё говорят, будто Совет Государств готовит штурм Цитадели.

Серсея фыркнула.

— Совет Государств? Эти старики двадцать лет не могут решить, сколько зерна отправлять в Сеос. До Цитадели они не дойдут. До банкетного стола после заседания — пожалуй.

— Верить слухам или нет — решайте сами, — сказал маркиз. — Я отвечаю только за одно: линия фронта ещё стоит.

Призрачная карта растаяла. Маркиз откинулся на спинку кресла. Теперь красный камзол не смешил. В нём он походил на человека, которого отправили на последний рубеж прямо с парада.

Молчание затянулось. Серсея нарушила его первой:

— Если фронт стоит на месте, выходит, на обжитых землях Эндора можно жить спокойно? Не ждать каждый день удара с севера?

Маркиз поморщился ещё до того, как начал отвечать.

— Относительно спокойно — да. Но не обольщайтесь. Общий враг заставляет государства держаться вместе: никто не хочет превратиться в новую Мглистую Пустошь. Только союз этот держится сверху. Ниже всё по-старому: споры между расами, ссоры из-за границ, торговые войны.

Сигурд сразу оживился:

— То есть даже сейчас они умудряются грызться между собой?

— Ещё как. На советах они легко находят общий язык — особенно за хорошим столом. Потом те же правители отправляют солдат в чужую степь из-за клочка земли и называют это «историческим правом» или «стратегическим интересом». Помощь Сеосу все поддерживают до тех пор, пока за неё не приходится платить из собственного кармана. Дальше начинаются торг и мелкие войны. Каждый защищает свою выгоду и уверяет остальных, что именно так строится прекрасное будущее. — Маркиз скривился. — Народ всё это кормит. Знать живёт в роскоши и продолжает обирать своих. Ничего нового.

— Готар, конечно, не проходит мимо? — спросил я.

— Разумеется. — Маркиз ударил кулаком по столу. — Приспешники Тьмы умеют не только драться. Они ищут слабые места: обиженных, честолюбивых, тех, кому мало власти. С такими людьми легко договориться. Обычно приспешники не выходят к ним открыто. Подталкивают, разжигают старые обиды, дают деньги на мятежи, убирают неугодных. А потом всё выглядит обычной местной распрей. Очень удобная работа.

Он убрал руку со стола и медленно выдохнул.

— Половина местных конфликтов началась не без их помощи. Пока жители Эндора режут друг друга, Тьма расшатывает континент и собирает силы. Но главные рубежи пока наши. Рано или поздно за всё придётся ответить. Тогда Тьма получит не победу, а возмездие, и Баланс будет восстановлен.

Последние слова Сигурду явно понравились. Он поднялся так решительно, будто совет уже поручил ему спасать весь Эндор.

— Тогда всё ясно! Быстрее поднимаем уровни, набираем опыт и силу — и сможем бить и Тьму, и всю эту внутреннюю гниль. Заодно и здесь порядок наведём!

Маркиз смерил его усталым взглядом. Возражать не стал.

— Можно сказать и так.

Он встал.

— На этом закончим. Всё, что считал важным, я вам рассказал. Дальше разбирайтесь сами. Совет окончен. И смотрите не заблудитесь — не только в лесах Эндора. Собственные амбиции заводят ничуть не хуже.

Маркиз вышел, и зал сразу загудел. Рассказ о войне никого не отучил спорить — скорее подкинул новые причины. Стало ясно: до Сеоса ещё далеко, а грызня уже рядом. Кто уступит, кому достанется кусок побольше, кто первым полезет за мечом. Теперь и нам предстояло в этом разбираться. Но для начала стоило хотя бы добраться до первого похода, не прирезав друг друга по дороге.

***

На четвёртый день маркиз объявил, что базовый курс пройден и ворота в город открыты для всех желающих. Новость никого не обрадовала. У нас оставалось ещё три дня, и торопиться не хотелось. Огромный город и приключения, конечно, манили, но соваться туда одному я боялся. Эндор никуда не денется, а здесь можно выдохнуть и спокойно решить, что делать дальше. Первыми задержаться предложили те, кто успел по нескольку раз умереть в «песочнице». Остальные быстро согласились. Через три дня войдём в город всей толпой и покажем ему Куськину мать. План звучал грандиозно. А пока — ночлег, хорошая кормёжка и пляж. Вряд ли в первые дни за воротами нас ждала такая роскошь, поэтому решили выжать из неё всё.

Три дня, а потом нас выгонят.

Глава 17

Четвёртый день проходил лениво. Кто-то грелся на песчаном берегу, кто-то прятался в тенистых садах замка, а самые усердные засели за талмудами в библиотеке. С пляжных жаровен тянуло жареной рыбой, повсюду смеялись и переговаривались. Я наблюдал, как Сергеич с Иванычем соревнуются, кто неподвижнее пролежит на шезлонге, когда знакомый сладкий голос раздался прямо из воздуха.

Дзиннь!

«Системное сообщение!»

Замок притих сразу. Кто-то оборвал фразу на полуслове, кто-то так и застыл с кружкой в руке. Слышно было только воду у берега и чаек.

«Добрый день, искатели приключений! — заговорила Элис. — Смотрю, вы здесь неплохо устроились».

В её голосе мелькнула насмешка, а потом над пляжем прокатился звонкий серебристый смех. Не человеческий, но и не злой.

Сергеич не донёс кружку до рта и плеснул пивом себе на живот. Иваныч дёрнулся; лепесток сполз с глаза на щёку. Остальные тоже зашевелились. Через несколько секунд мы уже стояли возле лежаков, смотрели в песок и переминались, как школьники, которых застукали за курением.

«Вот и отдохнули, — подумал я. — Она всё видит. Небось ещё отмечает, сколько дней мы валяемся без дела».

«Да ладно вам, — смягчилась Элис. — Я никого не собиралась стыдить. Отдыхайте. Солнце и вода тоже входят в процесс интеграции. Но всё-таки…»

Она замолчала на пару секунд.

«Уровни сами не прибавятся. Даже здесь. Не забывайте об этом!»

Иваныч снял второй лепесток, посмотрел на него и вздохнул.

— Эх… Интеграция…

«Я возлагаю на вас большие надежды! — вновь бодро продолжила Элис. — А чтобы поднять вашу мотивацию — ведь мы все знаем, как трудно вставать с тёплого лежака, — Система приготовила дары. Не безделушки, а важные особенности, которые помогут вам в будущем!»

По берегу прокатился возбуждённый шёпот.

— Дары?

— Какие ещё особенности?

«Кроме того, ваш интерфейс получил небольшое, но приятное обновление. Надеюсь, оно вам понравится. А теперь ненадолго прощаюсь».

После короткой паузы голос Элис изменился. Сладость исчезла, и слова прозвучали жёстко.

«Удачи не желаю — великолепные земляне в ней не нуждаются. Просто покажите эндорцам, на что вы способны. Пусть Эндор ощутит вас на своей шкуре».

Сообщение оборвалось. На миг стало совсем тихо, а потом кто-то заорал:

— Да-а-а!

Десятки кулаков взлетели вверх.

— Мы такие! — парень из западного отряда заколотил себя в грудь.

— Мы сможем! — подхватила девушка-маг.

— Тьма! Мы идём к тебе! — бас Джереми перекрыл остальные голоса.

Народ завёлся с пол-оборота. После нескольких дней разговоров о том, что ждёт за воротами, одной фразы «покажите, на что способны» хватило, чтобы все снова почувствовали себя героями.

Сергеич вытер пиво с живота и пихнул меня локтем.

— Глянь, как понесло. А дары-то где?

Его услышали.

— Точно! Где подарки смотреть? И что за особенности?

— Показывай! — закричали с разных сторон.

Про Тьму тут же забыли. Всем стало интереснее, что именно выдала Система.

Я тоже полез в интерфейс. Обновление, особенности — звучало неплохо. Элис, конечно, умела испортить отдых, но встряхнула нас вовремя. Ещё немного, и мы бы окончательно решили, что попали не в другой мир, а в бесплатный санаторий.

Шум вокруг стихал. Кто-то закрыл глаза, кто-то сел прямо на песок, кто-то привалился к стене. Через минуту остались только волны и чайки.

«Ну давай, великолепный землянин, — подумал я, передразнивая Элис. — Посмотрим, чем тебя осчастливили».

Я вызвал интерфейс. Линии стали резче, шрифт изменился, а в углу мигал открытый сундук. В меню добавился новый пункт — «Особенности».

Я задержал на нём взгляд.

«Регенерация? Защита от яда? Да хоть удача в азартных играх».

Открыл.

Амбидекстр — человек, одинаково хорошо владеющий обеими руками (правой и левой) без выделения ведущей.

— Ну какого хрена?

Я прочитал ещё раз. Смысл от этого лучше не стал.

— И зачем мне это? Хотел бы махать двумя клинками — взял бы парное оружие.

— У меня двуручка. Одна. Зато если попал — мало не покажется. А Система выдала талант, от которого мне ни жарко ни холодно.

Я открыл глаза. Сергеич с Иванычем тоже закончили читать. Сергеич ухмылялся во весь рот.

Вокруг перекрикивали друг друга:

— Мне «Неутомимость»! На десять процентов меньше устаю! — парень из западного отряда тут же побежал на месте.

— А у меня «Железная кожа»! Плюс к броне! — другой застучал кулаком по предплечью.

— «Магическая проницаемость»! Зелья теперь дольше действуют! — крикнула девушка-хил.

— «Следопыт»! Я даже магические следы лучше вижу!

Кто-то орал про скорость, кто-то про силу, критический удар или щит маны. У каждого нашлось что-то простое и сразу полезное в драке.

Сигурд вообще сиял. Он разбежался и взлетел на крышу низкого сарая — метров на десять, хотя был в латах.

— «Прыжок саранчи»! — объявил он сверху. — Для манёвров на поле боя и стремительных атак!

Иваныч тоже не жаловался.

— «Волна медлительности». Включаю — и все противники передо мной в небольшом радиусе замедляются наполовину. На десять секунд. Для защиты сойдёт.

Сергеич хлопнул себя по лбу.

— А мне «Приверженец света». Магия света работает эффективнее. Это что, теперь в хилы идти?

А я остался со своим амбидекстром. На фоне чужой радости он выглядел особенно издевательски.

Не подарок, а хлам. И ведь ни обменять, ни выбросить.

Я уже мысленно дошёл до той стадии, когда ругаешься без слов, и тут в голове кто-то заговорил. Не голос Системы — другой. Свежий, лесной, с привкусом грозового озона.

«Слушай, нытик, твои вибрации до меня добрались. На Олимпе пересменок, Зевс с Гераклом режутся в покер на облаках, а я мимо пробегала, лань кормила, и зацепилась за твой сигнал. Короче, я Артемида. Да, та самая — с луком и нимфами. Хватит портить эфир. Предлагаю сделку: выбираешь меня покровителем, а я даю тебе дар».

Внимание! Ваше нытьё дошло до богини природы — Артемиды.

Артемида предлагает тебе выбрать её своим покровителем. В таком случае она пожалует тебе дар.

Да/Нет?

«О… Наныл».

Я задумался. Связываться с античными богами — удовольствие сомнительное. Обидчивые, мстительные, а любовные истории у них — сплошной «Дом-2» длиной в миллион лет. Но что я терял? Мою жизнь уже украшала бесполезная херня. Почему бы не добавить к ней покровительство богини охоты?

В мифах Артемида казалась ещё сравнительно адекватной: мужчин не соблазняла — для меня, пожалуй, даже плюс, — любила зверей и защищала девичью честь. И лук у неё красивый. Вдруг что-нибудь перепадёт с божественного плеча?

— А, была не была! — крикнул я в пустоту и задрал голову. — Согласен! Записывай к себе. Чую, с тобой не пропаду!

Да.

Получен дар от богини Артемиды.

Я открыл вкладку ещё раз.

— Призыватель.

«Амбидекстр» остался на месте, а ниже появилась отдельная строка. Новый дар. Божественный. Артемида ничего не заменила, просто добавила своё.

«О, вот это уже интереснее. Всё-таки призыв».

В голове сразу полезли варианты: огненный элементаль, каменный голем, демон из теневого разлома. Танк впереди, артиллерия за спиной, невидимый разведчик — да хоть летающий глаз.

«Стоп. Артемида же богиня природы. Значит, призовётся зверь. Медведь меня устроит. Лев — тоже».

Я снова глянул на «Призывателя». Иконка была подчёркнута и едва заметно подрагивала.

«А это уже интересно».

Я нажал на неё мысленно.

Сбоку открылось окно. Буквы тонкие, почти как написанные от руки.

— Желаете вызвать питомца?

— Да/Нет.

В груди неприятно кольнуло. Хотелось верить, что хоть сейчас обойдётся без подвоха.

«Ну давай. Хоть раз сработай нормально».

— Да.

Над ладонью шевельнулся воздух. В нём зажглась золотая точка, разрослась и обросла мехом. Комочек вышел совсем крошечный.

«Серьёзно? Карманный медведь? Мне бы нормального. Большого и пострашнее».

Свет погас. На ладони осталось что-то тёплое. Я ткнул находку пальцем и осторожно перевернул.

Несколько секунд я молча пялился на неё. Медведь с львом в эту картину никак не помещались.

«Да ладно…»

— Вот чёрт, — только и выдохнул я.

На ладони сидела белка. Обычная рыжая белка. Чистая, ухоженная, глаза чёрные, а хвост роскошный. Ни дух, ни элементаль, ни мифический зверь. Она спокойно сидела на ладони и шевелила усами.

«Ненавижу белок. И это, значит, дар? Больше похоже на неудачную шутку».

Я сразу попытался думать потише. Вдруг Артемида слышит и это. С богиней ссориться мне точно не хотелось.

Взгляд снова упал на белку.

«Так вот зачем она мне её подсунула. Артемиде не понравилось, как я мочил пушистых, и теперь она решила меня перевоспитать. А то, что эти твари сами убивали меня без всякой жалости, — ничего?»

— Ой, какая милая! — взвизгнул рядом девичий голос.

— Ути-пути, смотрите!

Несколько девушек, включая Серсею, тут же окружили меня и уставились на белку.

— Какой прелестный малыш! Где ты его взял?

Сигурд спрыгнул с крыши, деловито осмотрел мою добычу и хлопнул меня по плечу.

— Неплохо, Лёха! Призыватель. Значит, будет сильный помощник в бою. Нужно только вырастить и прокачать.

«Я бы с радостью обменял эту способность на обычную прибавку к силе. Или хотя бы на дурацкий прыжок Сигурда. С ним хоть весело».

Белка разглядывала меня так, будто уже успела составить обо мне мнение. И не самое лестное.

— Ага, — сказал я. — Вот и мой танк. Непобедимый бастион. Щит и меч, только пушистые.

Народ вокруг притих. Все смотрели то на белку, деловито чистившую лапкой усы, то на моё лицо.

Слово «танк» белке, похоже, не понравилось. Она бросила умываться, повернулась ко мне и сердито зацокала. Хвост заметался, а передняя лапка затряслась прямо у моего носа.

Перевод не требовался: «Какой ещё танк? Ты совсем спятил?»

Вокруг заржали.

— Видели? — Сергеич ткнул пальцем в трясущуюся лапку. — Белка против танкования! Профсоюз не разрешает пускать их на живую броню!

— Ай, какой умный! — протянула Серсея и потянулась погладить зверька.

Белка ловко увернулась и снова зацокала. Теперь выговаривала уже лично мне.

— С характером, — заметил Иваныч. — Хороший признак. Умное призываемое существо и не должно соглашаться с плохими решениями хозяина.

Я поднёс ладонь ближе к лицу.

«Я-то представлял всё иначе: здоровенный зверь принимает удар, а я захожу с фланга. У каждого своя работа. А тут сидит пушистая заноза и уже спорит со мной о тактике».

Белка вдруг замолчала. Уселась на задние лапы, передние сложила на груди и глянула так, что слова были не нужны:

«Разобрались. Теперь, слуга, неси орехи. И про танкование забудь. Это ниже моего достоинства».

— Ой, какая мягкая! — восхитилась одна из девушек.

— Смотрите, какие лапки! — подхватила другая.

Кто-то из парней спросил:

— Это девочка или мальчик?

— И как назовёшь?

Я мрачно посмотрел на него.

— Откуда мне знать? Я её из воздуха достал. Паспорта при ней не было.

В углу зрения замигало уведомление. Я открыл его, надеясь хотя бы на внятную подсказку.

— Желаете дать имя питомцу?

— Да/Нет.

«Ну, хоть что-то понятное».

— Да, — подтвердил я.

Система тут же ответила:

— Проконсультируйтесь по этому поводу с вашим питомцем.

Я несколько секунд смотрел на эту строчку.

«То есть я должен спросить у белки, как её назвать? Серьёзно? Проконсультироваться с белкой… Система, ты давно обновлялась? И какая у тебя вообще версия?»

***

— Ну что ж… — вздохнул я. Разговоры вокруг сразу стихли, все уставились на меня и зверька. — Придётся, видно. — Я поднёс ладонь к лицу. Белка оторвалась от восхищённой публики и повернула ко мне острую мордочку. — Как же тебя, пушистое недоразумение, назвать? — спросил я скорее для галочки, чтобы выполнить абсурдное требование.

Белка кивнула. Не дёрнула головой случайно, а именно кивнула — чётко и вполне осмысленно. Чёрные глаза-бусинки смотрели на меня так, что ответ читался без перевода: «Ну наконец-то догадался, тупица. Давай, предлагай».

По толпе прокатился изумлённый вздох. Сергеич присвистнул.

— Опа! Думающая! — объявил он. — Я так и знал: у Петровича всё не как у людей. Даже белки говорящие.

Я всё ещё не до конца верил увиденному, но варианты начал перебирать.

— Ну… Вжик?

Белка громко зацокала, зашипела и замотала головой так, что уши захлопали.

— Не нравится. Ладно. Рыжик?

Цокот стал ещё громче.

— Пыжик?

На этот раз она потрясла лапкой, всем видом показывая, что я перешёл границу.

«Может, дело в поле?»

— Подожди… Ты девочка?

Белка снова кивнула — так же уверенно.

— Так вот оно что! — обрадовалась Серсея. — Девочка. Тогда и имя ей нужно красивое.

Я и сам уже это понял, но вслух спорить не стал.

— Ладно. Девочка. Тогда… Зося?

Белка покачала головой. На этот раз без цокота — уже неплохо.

— Дейзи?

Нет.

— Кнопка?

Снова нет.

— Лулу? Пикси?

Мордочка у неё стала такой, будто я сунул под нос что-то протухшее.

— Лариска?

Она отмахнулась лапкой.

Имена у меня заканчивались. Я ещё немного помучился и выдал:

— Шапокляк?

Вот тут я попал. Только не туда. Белка взвизгнула, распушилась и метнулась к моему лицу. Я едва успел отдёрнуть ладонь.

— Тихо ты! Всё, Шапокляк отменяется! — расхохотался Сергеич.

Девушки тут же накинулись на меня: как не стыдно, она же маленькая, она же обиделась.

Я почесал затылок. Белка сидела на ладони взъерошенная и сердито фыркала.

«Какая обидчивая. Ладно, надо придумать что-нибудь под стать всей этой нелепице».

Тут мне пришло в голову последнее имя.

— Так. Ещё одна попытка. Не понравится — сама объяснишь, чего хочешь. — Я помедлил. — Пуся. Грозная Пуся.

Белка замерла. Шерсть понемногу улеглась, фырканье стихло. Она прищурилась, несколько секунд смотрела на меня, потом угукнула и закивала. Вид у неё при этом был такой, словно имя она не получила, а заслужила в бою.

— Есть! — выдохнул я.

Перед глазами тут же появилось системное окно:

— Желаете назвать вашего питомца Пусей? Да/Нет.

— Да. Да, чёрт возьми! — ответил я мысленно.

— Поздравляем! Теперь вашего питомца зовут Пуся. Уровень 1. Рекомендуем ознакомиться с разделом «Питомец» для получения подробной информации о его навыках и развитии.

Окно исчезло. Пуся осталась сидеть у меня на ладони, гордая и совершенно довольная собой.

— Ну, познакомились. Теперь бы понять, что ты умеешь, кроме как пугать хозяина и собирать овации. И почему у тебя всего первый уровень…

Пуся угукнула, будто велела набраться терпения, и занялась усами. Теперь уже как существо, у которого наконец появилось имя.

До раздела «Питомец» я решил добраться потом. Сейчас важнее было сохранить хотя бы остатки достоинства перед восторженной публикой.

— Чудесное имя! — Серсея продолжала гладить Пусю по спинке. Белка принимала ласку с королевским снисхождением. — Пуся, ты моя радость! Какая же ты смышлёная!

Рядом топтался Перегрин — тот самый рыжий хоббит — и тоже тянул палец к белке. Для такого задиры гладил он удивительно бережно. Зато на меня смотрел с чистой, ничем не прикрытой злобой.

— Вот она, системная несправедливость, — проворчал он, не сводя глаз с Пуси. — Такую прелесть отдали такому человеку. Он её даже прокормить не сможет, только замучает своими дурацкими разговорами про танкование.

— Эй, Пук! — огрызнулся я, стараясь говорить увереннее, чем себя чувствовал. — Шёл бы ты своей дорогой. В Шир свой…

Со стороны арочного входа на пляж, из-за кольца спин и голов, донёсся негромкий хриплый голос. Презрение в нём было настолько знакомым, что я узнал говорившего сразу.

— Ты чё, гнида, возомнил о себе кого-то, пока меня не было?

Разговоры оборвались. Остался только плеск волн. Толпа расступилась, и в арочном проёме показалась фигура, заслонившая солнце.

Перед нами стоял Чёрный Рон.

Эпический молот с квадратной боевой частью он держал в одной руке небрежно, почти как трость. От одного взгляда на это оружие сводило скулы. За спиной виднелся мощный новый арбалет, на поясе висел в ножнах короткий широкий одноручный меч.

Но дело было не только в снаряжении. Рон выглядел не героем и не воином из легенды, а человеком, для которого убийство давно стало работой: грязной, простой и привычной.

Взгляд сам поднялся к цифрам над его головой.

Раса: Гном.

Имя: Рон.

Уровень: 10.

Десять.

Не восьмой, как у меня. Не третий или четвёртый, как у большинства здесь. Десятый. Пока мы отдыхали и развлекались, он, похоже, фармил в Лиственнице до максимального уровня, а потом явился сюда. Да и плевать, если честно. Характеристики моего топора с лихвой перекрывали разницу в эти два уровня.

И всё же…

По спине прошёл холодок. Под рубахой сразу выступил пот.

Рон неторопливо приблизился. Маленькие острые глаза из-под нависших бровей смотрели только на меня.

— Что, Лёха, белку завёл? Мило. Нашёл наконец кого-то себе под стать?

Пуся насторожилась. Шёрстка на ней встала дыбом, из горла вырвалось тихое шипение.

Никто не двигался. По толпе поползли шепотки.

— Кто это?.. — ахнула одна из девушек и отступила.

— Десятый уровень? — какой-то воин сжал рукоять меча. — Как? У нас здесь второй, третий максимум!

— Он из Лиственницы пришёл?

На Рона смотрели со страхом и изумлением, но он замечал только меня и Пусю. В его глазах сидело прежнее презрение — то самое, от которого когда-то сводило желудок.

— Пока вы тут тюленями валялись, я фармил в Лиственнице. Десятый взял — и пришёл. — Он сплюнул в мою сторону. — Эй, осёл, ты оглох, что ли?

В следующий миг Рон дико заорал.

Пуся сжалась на моей ладони в рыжий комок и вдруг рванула ему в лицо. Для такого маленького зверька рычала она неожиданно свирепо. Когти впились в кожу, полоснули до крови. Рон взревел, обеими руками сорвал её с исцарапанного лица и тут же швырнул на землю.

— Пуууусссссяяяяя! — заорал я. Рыжее тельце ударилось о камень, отскочило и осталось лежать с раскинутыми лапками.

В груди что-то оборвалось. Через миг кровь ударила в виски, и всё вокруг поплыло.

Привычного холода внутри больше не было. Он исчез сразу, без остатка. Осталась ярость. Она толкала вперёд, и в ту секунду я всерьёз верил, что голыми руками переломаю Рону все кости.

Как оказался рядом, я не понял. Только что гном стоял в нескольких шагах, а теперь я видел перед собой его расширенные глаза. В них мелькнуло моё лицо — красное, перекошенное, чужое. Я ударил раньше, чем успел подумать.

Кулак врезался в переносицу. Что-то хрустнуло. Обычно меня бы передёрнуло от такого звука. Сейчас стало только легче.

Рон отлетел метров на пять и рухнул на песок. Вокруг него поднялась пыль. Сначала он просто не понял, что произошло, потом испугался. Меня. Я увидел это и едва не пошёл следом, чтобы ударить ещё раз.

Но остановился.

Хватит. С него довольно. Я повернулся к Пусе. Она не шевелилась.

«Вот тебе и Грозная Пуся. Защитила меня как смогла».

Я подбежал, опустился на колени и осторожно поднял её. Руки дрожали. Рыжий комочек был тёплым, но совершенно обмяк. Шёрстка торчала клочьями, одна лапка подвернулась.

— Пусь… — Я провёл пальцем по её голове. — Проснись, глупышка. Всё уже закончилось.

«Она бросилась на гнома, который в десять раз больше её. А он…»

— Лекаря! — заорал я, вскинув голову. — Здесь есть кто-нибудь с лечением? Помогите ей, чёрт возьми!

Никто не ответил. Все держались поодаль. Сергеич смотрел в землю, сведя брови. Иваныч застыл с каменным лицом. Даже девушки во главе с Серсеей не решались приблизиться. Они оставили вокруг меня пустой круг и смотрели не враждебно — скорее ошеломлённо и испуганно.

Через толпу, расталкивая людей, пробился маркиз де Лорен. За ним шли двое стражников с напряжёнными каменными лицами.

— Что здесь происходит? — В голосе маркиза не осталось привычной усталости. — Я ясно сказал: любые драки и насилие на территории замка строжайше запрещены! Кто посмел? — Он увидел меня, лежащего в стороне гнома и замершую толпу.

Я почти не слышал его. Слова доносились глухо, как из-под воды. Весь мир уместился в тёплом рыжем комочке на ладони.

И вдруг Пуся вздрогнула.

Я замер. Она всё ещё лежала на боку, но с трудом подняла переднюю лапку и провела ею по моему большому пальцу. Слабо, едва заметно — и вполне осознанно.

«Живая я. Живая».

Голос прозвучал не в ушах, а прямо в голове. Мысль была не моей, но я сразу понял, от кого она пришла. Пуся молчала и просто смотрела на меня.

Я попробовал ответить так же, сосредоточившись на вопросе.

«Хочешь чего-нибудь?»

Ответ прилетел сразу, без малейших сомнений:

«Жрать хочу!»

Я едва не рассмеялся от облегчения. Ничего живее этой просьбы сейчас и придумать было нельзя.

«Понял». Я огляделся.

Неподалёку застыл торговец с лотком закусок. За происходящим он наблюдал с безопасного расстояния, как и все остальные.

— Эй! Орехи есть? Кедровые? Грецкие?

Побледневший торговец закивал.

— Есть…

— Неси. Быстро!

Он подбежал, едва не уронив лоток, насыпал мне в карман большую пригоршню орехов и сразу отступил обратно в толпу.

Я опустился на одно колено и поднёс орехи к Пусе. Она приподнялась на моей руке, обхватила ближайший грецкий орех крошечными лапками и принялась грызть. В наступившей тишине хруст звучал громче любых слов. Пуся была жива, ела и понимала меня без слов.

Только тогда до меня снова донёсся голос маркиза де Лорена.

— …ещё раз спрашиваю: кто начал драку?

Я не обернулся. Пока Пуся грызла орех, всё остальное мало меня волновало. Краем глаза я заметил, как Рон поднялся с земли, залитый кровью из разбитого носа. Маркиз увидел его и, похоже, решил, что всё понял.

— Ясно. Конфликт налицо, правила Святилища нарушены. — Маркиз шагнул вперёд, и его голос прокатился над площадью. — Лёха! За нарушение правил ты немедленно изгоняешься из Эредара.

Сергеич и Иваныч одновременно вышли вперёд.

— Эй, погодите! — рявкнул Сергеич. Насмешки в его голосе не осталось. — Не он начал. Этот гном первым полез!

— Именно, — поддержал Иваныч. — Вот этот гном первым оскорбил и первым ударил. Лёха защищался. И питомца защищал.

Маркиз посмотрел на Иваныча так, словно впервые его заметил. Одна бровь дрогнула.

— Они говорят правду? — спросил он у толпы, и это прозвучало как требование.

Сначала все молчали, потом со всех сторон раздалось:

— Да! Он первый начал!

— Мы видели! Гном полез!

Маркиз долго выдохнул и поднял руку. Толпа снова затихла.

— Понимаю. Один нанёс первый удар. Второй ответил, превысив допустимую самооборону. Остальные не остановили конфликт, а кто-то вмешательством сделал его хуже. — Его взгляд прошёлся по Иванычу и толпе. Четыре стражника за спиной маркиза не шевельнулись. — Ситуация ясна.

Он помолчал перед тем, как вынести решение.

— Гном начал первым и спровоцировал Лёху. Ты, Рон, появился только сейчас, неизвестно где пропадая, и сразу нарушил порядок. Поэтому лишаешься всех оставшихся дней адаптации и немедленно отправляешься из Эредара в Тир без права вернуться в Святилище. Ни дополнительного инструктажа, ни льгот, ни отсрочки. Ты сам решил войти в большой мир раньше срока.

— С радостью! Чем раньше окажусь в Эндоре, тем быстрее прокачаюсь. Пока вы тут будете валяться как свиньи, я возьму ещё уровни и отомщу тебе, Лёха, за всё! — крикнул Рон, когда маркиз и стражники уже вели его к порталу.

После этих слов повисла тишина. С задних рядов донёсся тонкий жалобный голос:

— Да и хрен с тобой! Тебе это не поможет!

***

Наше решение задержаться встретили спокойно. Элис ни разу не напомнила, что нам пора знать честь. Стражники лишь кивали, когда мы проходили мимо, будто всё шло именно так, как должно.

— Расслабляемся, — рассудил Иваныч, потягивая мутно-зелёный, но неожиданно вкусный сок. — Выпускаем пар перед большим прыжком.

Три дня. Целых три дня беззаботного отдыха. После напряжения первых дней в замке, стычки с Роном и его изгнания они казались настоящим раем. Мы брали от них всё.

Сергеич устроил турнир по строительству самых идиотских песчаных замков. Иваныч методично изучал местную кухню: пробовал всё, что приносили слуги, и записывал впечатления в блокнот. «Для будущей таверны», — объяснял он. С Пусей я возился почти весь день. Одной телепатией дело не ограничилось: она быстро поняла команды «ко мне», «ищи» и «возьми». За удачную попытку получала орех. В свободное от занятий время Пуся бесшумно шныряла по пляжу, пролезала в узкие щели и сбрасывала с пальмы мелкие камушки на спящего Сергеича. Уровень у неё так и остался первым, зато раздел «Питомец» наконец ожил: «Белка-разведчик. Особенности: повышенная скрытность, острый слух, слабая телепатическая связь с хозяином. Эволюция: возможна (требуются особые условия)». На словах «особые условия» я каждый раз задерживал взгляд. Хотелось узнать, что это значит, и одновременно не хотелось.

На пляже мы валялись часами. Солнце грело ровно настолько, чтобы не хотелось вставать. Я смотрел в синее небо и лениво угадывал в облаках то дракона, то грифона. Пуся лежала у меня на груди и иногда принималась хрустеть орехом, непонятно где раздобытым. Никто никуда не торопился.

— Эх, — протянул Сергеич рядом. — Такой бы пляж найти в Эндоре. А то, судя по рассказам, там куда ни сунься — либо гоп-стоп, либо подземелье.

***

На седьмой день мы собрались у Северных Ворот Замка. В проёме мерцал знакомый портал — огромная завеса, похожая на жидкую ртуть.

Маркиз Кантел ждал рядом в своём неизменном колпаке. Он долго оглядывал нашу толпу и, похоже, пытался решить, что ещё можно сказать людям, которые всё равно половину советов забудут.

— Удачи, — сказал он наконец. — Правила помните. Ищите союзников, не лезьте на рожон. Эндор прекрасен и ужасен. Пусть дорога у вас будет долгой.

Сергеич похлопал себя по бокам и дёрнул ремень.

— Ну что, Иваныч, пойдём смотреть на твоих водяных садовников?

— После пивоварни, — напомнил тот.

— Только держитесь вместе, — проворчал Громмал. — Потеряетесь ещё среди этих… — Он мотнул головой в сторону портала и так и не нашёл подходящего слова.

Я перехватил «Нарадумаар» поудобнее. Легендарная сталь привычно потянула плечо, и от этого стало спокойнее.

— Пошли.

Я шагнул первым.

Уши заложило, желудок неприятно подтянуло вверх — совсем как в слишком быстром лифте.

Через миг всё кончилось. На меня разом навалились шум, краски и запахи. Не сразу дошло, насколько всё вокруг огромное.

Мы оказались не в туннеле и не за городскими воротами, а посреди открытой площади. Под ногами лежал белый камень с серебристыми прожилками. Площадь была раз в десять больше Эредарской и гудела, как отдельный город.

Вокруг говорили, смеялись, торговались, спорили и пели тысячи существ. Высоко над площадью висели летающие острова с маленькими замками и висячими садами. Между ними тянулись радужные мосты из сгущённого света. По мостам двигались крылатые существа и летающие колесницы.

Здания вокруг площади поражали не меньше. Готика в них переплеталась с бионическими формами, и казалось, что башни не построили, а вырастили. Молочно-белый камень поднимался к кристаллическим шпилям, из которых в небо били фонтаны магического пламени. Живая переливающаяся плитка на фасадах медленно меняла рисунок.

Толпа окончательно добила остатки самообладания. Мимо прошёл огр в латах из сияющего адамантита (ур. 54), под мышкой он нёс свёрток, от которого пахло громом и серой. У лавки с картами висел в воздухе астральный странник из жидкого света (ур. ???) и водил лучом-щупальцем по пергаменту. Следом по мостовой прошла девушка с кожей цвета чёрного дерева и синим пламенем вместо волос — Солнечный эльф из Высших Земель, ур. 87. Люди перед ней сами расступались.

Над площадью висели магические экраны. На ближайшем показывали арену: Титан Стихий, ур. 98, бился сразу с тремя теневыми клонами, ур. 90 каждый. Трибуны ревели так, что звук доносился даже сюда. Соседний экран зазывал покупателей: «Новое поступление! Яйца фениксов из Гнезда Вечного Пламени! Инкубация гарантирована! Гильдия „Пламенеющий Круг“».

— Блин… — только и сказал Сергеич. Потом попытался добавить что-то ещё, но махнул рукой.

— Вот именно, — отозвался Иваныч. Даже он вертел головой без остановки. — Это ОНО.

Я посмотрел назад. На месте прохода стояла матовая плёнка энергии, прозрачная и непроницаемая. За ней угадывалась светлая стена замка. Обратно через неё уже не пройти. Перед нами шумел город, и другого направления всё равно не было.

Из портала продолжали выходить новые группы. Они останавливались почти на том же месте и так же молча глазели по сторонам.

Мы двинулись дальше. Со всех сторон кричали торговцы, пахло жареной едой и чем-то острым, незнакомым, наверняка магическим. Под ногами гудел белый камень. Я шёл вместе со всеми и всё ещё не успевал смотреть по сторонам. Вот теперь мы действительно попали в Эндор.

Глава 18

Что ни говори, у маркиза де Лорена было уютно. Настоящий Тир встретил нас громадой тёмного камня и стали. Похоже, безумному архитектору мало было готики — ему понадобилось ещё и задавить всех масштабом. Мы стояли на огромной площади, вымощенной гладким тёмным камнем. Из неё росли башни-шипы и уходили в свинцовое небо так высоко, что верхушки прятались в тучах. Между башнями плыли ладьи, запряжённые… крылатыми ящерами? На законы физики здесь явно смотрели без уважения. Вокруг всё двигалось и спешило. После Лиственницы эта жизнь резала глаз: никакого деревенского уюта, каждый занят своим делом и никому нет до тебя дела.

Совсем рядом прошли трое в сияющих латах. На нас они даже не посмотрели, хотя от каждого давило так, что хотелось отступить. Над их головами мерцали цифры: 27, 18, 31.

— Смотри, свежие, — лениво бросил один, не оборачиваясь. — Месяц походят — половины уже не будет.

— Оптимист, — хрипло отозвался второй.

У меня похолодела спина. Я сам не заметил, как крепче взялся за топор. Сигурд стоял рядом, прямой, собранный, и оглядывал площадь с видом полководца перед битвой. И всё же я заметил, как у него дёрнулся кадык.

— Ну и куда теперь? — Сергеич говорил так, будто мы вышли не в Тир, а на знакомый вокзал. Куртка уже распахнута, в пальцах самокрутка. — Тут пожрать-то можно? У меня живот сводит.

— Пожрать он собрался. — Громмал то отпускал, то снова сжимал рукоятку громадного молота. — Ты оглянись. Может, здесь как раз нами и закусывают. Воздух чуешь? Металл, магия и страх.

— Страх у тебя от пустого брюха, — Иваныч поправил щит на спине. — Я вот мясные щи ищу. Мне сейчас не до страха.

Я хмыкнул, и пальцы на топорище понемногу разжались. Их перепалка была привычной, почти домашней. Марина, эльфийка, во все глаза следила за летающими ладьями. Дайрон, гном-маг, бормотал себе под нос и строчил что-то в потрёпанном блокноте. Саня с Ваней стояли вплотную друг к другу и таращились по сторонам.

Сигурд оглядел всех.

— Так. Первым делом…

— Регистрация, — отрезала Элис у меня в голове. — Всем новоприбывшим авантюристам ниже 20-го уровня необходимо пройти идентификацию в Бюро Адаптации. Сектор А, уровень 3. Координаты отмечены на внутриигровой карте. Не явитесь — получите дебафф «Нелегал»: -50% к опыту и враждебность стражей.

Перед глазами вспыхнула полупрозрачная голубая стрелка. По тому, как остальные разом уставились в одну сторону, я понял: увидели её все.

— Ну да, — хмыкнул я. — Районный военкомат. Повестка сразу в нейро-интерфейс, а вместо участкового — стражник 80-го левела.

— Лохом-нелегалом в этом цирке я ещё не был, — буркнул Сигурд. Через секунду он уже снова командовал: — План «Альфа». Сначала бюро. Не растягиваться, держаться кучнее вшей в казарменном одеяле. Громмал, Марина, Дайрон — со мной. Лёха… — Взгляд задержался на мне; в нём мелькнуло уважение. — Бери свой спецназ по кухонно-философским вопросам. Действуйте по обстановке, но связь не теряйте. И не заблудитесь.

— Сиги, выдыхай. — Сергеич затянулся; аккуратное кольцо дыма поплыло вслед за ладьёй. — Мы без шума. Пройдёмся, заглянем в местные пивные, изучим экономику изнутри. Желудок для разведки — прибор точный.

— Так, внимание, — снова вклинилась Элис. На этот раз в голосе уже слышалось раздражение. — Теперь запоминайте базовые истины Эндора. Первая: это не игра. Респауна нет. Обычная смерть здесь окончательна. Вторая: Тир считается нейтральным городом. За открытое убийство вас накажут стражи. За воротами уже действует закон тайги: кто не спрятался, я не виноват. Третья истина: Арена Вечного Пламени.

В интерфейсе открылось небольшое окно. На нём возвышалась арена в самом центре города — огромный Колизей для титанов из белого металла и камня, светившегося синим. Над сооружением сменяли друг друга голографические сцены боёв.

— Каждый житель Эндора, достигший совершеннолетия — 18 лет по местным меркам, — обязан ежедневно участвовать в боях на арене. Там нужно продержаться как можно дольше и набрать больше убийств. Для вас бой заканчивается первой смертью. После неё вы потеряете один уровень и вернётесь туда, откуда были призваны. Размер награды зависит от числа убитых: опыт, очки славы, местная валюта. Арена кормит тех, кто умеет сражаться, и перемалывает остальных. Сильнейших допускают в закрытые сектора и командные бои. Слабаки остаются на дне. Отказаться нельзя. Такая возможность появляется у ранга Легенда и выше. На адаптацию вам даётся три дня, затем призыв станет ежедневным. Удачи. Скоро вы начнёте ненавидеть это пожелание.

Повисла тишина. Сергеич тихо присвистнул.

— Ежедневно… до смерти. Стоп. А если я на первом уровне? — робко спросил Ваня.

— В случае смерти на первом уровне вы опускаетесь на «нулевой» уровень в «Бездну», — без всякого выражения продолжила Элис, — где также возможна прокачка. Достигнув первого уровня в Бездне, что, конечно же, не факт, вы возвращаетесь в Эндор. Цикл бесконечен. На арене одновременно сражается ровно 250 существ. Процесс продолжается, пока всё население не выполнит ежедневный квест на арену.

— Брутально, — выдохнул Сигурд и потёр переносицу.

— Охренеть, — эхом отозвался кто-то сзади. — Это же конвейер на мясокомбинате…

— Мама… Я к маме хочу, — всхлипнула одна из девушек.

— Мама? — протянул Иваныч. — Мама, девочка, сейчас, скорее всего, тоже где-нибудь сражается на арене. Или прокачивается в Бездне. Семейные ценности, однако.

— А маркиз-то, святой отец, — подал голос Громмал, — об этом ключевом моменте скромно умолчал. Ни слова. «Иди, сынок, в большой мир». А что там из тебя каждый день котлеты делать будут — неважно.

Снова стало тихо. Только Сергеич довольно чавкал яблоком, которое неизвестно откуда достал.

— Ну что, народ, — сказал он, оглядывая нас. — Раз нас уже записали в пушечное мясо, может, найдём, где это мясо… пардон, где мы сами сможем нормально поесть перед звёздным часом? На голодный желудок и убивать как-то не с руки.

Голубая стрелка настойчиво дёрнулась к чёрной башне Бюро Адаптации, похожей на провал в ночи. Куда идти, мы знали. Что ждёт по дороге — понятия не имели.

Группа разделилась. Сигурд со своей «элитой» пошёл точно за стрелкой. Я, Сергеич и Иваныч остались на площади.

— Бухнем, пацаны? Или щи Иванычу искать будем? — спросил я, не сводя глаз с двух существ у фонтана, извергавшего чёрную жидкость. Похожие на крылатых демонят, они яростно делили что-то, сверкая когтями. Над ними висели цифры: 45 и 47.

— Щи — цель стратегическая, — пояснил Иваныч. — А для тактического осмотра местности лучше подходит пиво. Видишь вон ту вывеску? «Хриплый гном».

Вывеска и правда нашлась: скривившийся медный кубок, из которого капало что-то светящееся. Таверну вырубили прямо в основании одной из чёрных башен.

— Тогда вперёд!

Внутри таверна оказалась огромной, шумной, в несколько ярусов. Пахло прокисшим пивом, жареным мясом неизвестного происхождения, дымом и потом. Повсюду толклись существа всех мастей. Человек с изрезанным шрамами лицом и цифрой 89 над головой. Орк-шаман в костяных фетишах (32). Рептилоидная тварь в плаще, настороженно притаившаяся в стороне (? — уровень скрыт).

Мы протиснулись к стойке. За ней гном-бармен с заросшим морщинами лицом и уровнем 71 тёр бокал такой тряпкой, что тот, казалось, сам пытался съёжиться.

— Троим, — сказал Сергеич и положил на стойку три блестящие монетки, выданные маркизом на «первые расходы».

— Местного? — буркнул гном, не отрываясь от бокала.

— А привозное бывает? — спросил Иваныч.

Бармен поднял глаза. Смотрел он тяжело, без всякого интереса.

— С гор Туманов. Кружка стоит почку. Будете местное?

— Будем, — сразу решил Иваныч.

На стойку опустились три литровых кубка из тёмного дерева. Внутри булькала жидкость цвета моторного масла, причём пузыри поднимались сами собой.

Я попробовал совсем чуть-чуть. Во рту разом оказались уголь, хмель и дубовая кора, а потом по языку ударило чем-то вроде маленькой молнии. Я едва не отшатнулся.

— О-о-ох… — только и выдавил я. Один глаз тут же заслезился.

— Привыкнешь. — Сергеич отхлебнул так, как если бы ему налили обычное пиво. Даже бровью не повёл. Иваныч тоже сидел спокойно. То ли философский опыт помогал, то ли моя кружка была из другой бочки. — Мы сюда пришли за местным колоритом. И за информацией.

Сергеич осмотрел зал.

— Видишь компанию у стены? Люди, эльф и два дворфа, уровни 40-50. Сидят мрачнее тучи и молчат. Квест сорвался или гильдию разогнали. В любом случае сейчас к ним лучше не лезть.

— Эти, похоже, либо вернулись с удачного контракта, либо перед дурным делом себя разгоняют, — сказал Иваныч. — Слишком уж весёлые.

— А мы тогда кто? — Я снова приложился к кружке. На второй раз пиво уже не пыталось выбить мне зубы.

Сергеич не спешил отвечать. Покрутил кружку в ладонях, оглядел нас. — Победители первой маленькой войны. Стоим теперь и соображаем, куда попали. Для местных — бесплатное представление. Сам глянь.

Я глянул. На нас косились, но ненадолго. Цифры 7, 5, 5 быстро отбивали у большинства любопытство.

— Пока сами не полезем, никто связываться не станет, — сказал Иваныч. — Город нейтральный, а уровни у нас смешные. Но «свежаком» от нас несёт на всю таверну. И «сюжетом» тоже. Такое может обернуться выгодой, а может вцепиться в руку. Вот народ и ждёт, куда мы сунемся.

— И всё-таки куда? — спросил я.

— В бюро. Куда ж ещё? Только не сейчас. — Сергеич допил пиво. — В первый день бодаться с системой — дело дурное. Срок пока не вышел, значит, посидим и послушаем. Может, что-нибудь полезное всплывёт.

Мы замолчали. Из общего гула начали выныривать отдельные фразы:

«…Северный фронт снова прорвали. Нежить прёт без конца. „Стальной Коготь“ уже рекрутов набирает — золотые горы сулят…»

«…а ты про жилу адамантита в Подгороде слышал? Добраться бы можно, только там камнегрызы стаей засели…»

«…псиноголовый, тот самый, с 12-го уровня, опять сунулся на испытание в башню магов. Стражи его оттуда пинком выставили…»

Из этих обрывков понемногу собирался Эндор. На Северном фронте воевали с нежитью, в Подгороде пытались добраться до адамантита, а из башни магов кого-то опять выставили. Тир был лишь одной его частью.

Пивной туман немного рассеялся, и в углу сознания снова что-то шевельнулось — нежное, пушистое беспокойство. Пуся. Белка спала клубочком в нагрудном кармане моей куртки, а теперь просыпалась.

«Голодно. Темно. Шумно. Опасно?» — донеслось не словами, а смутным ощущением.

«Пока нет. Спокойно. Сейчас найдём орешков», — мысленно ответил я, всё ещё удивляясь этой связи, и поймал взгляд бармена.

— А у вас… орехи есть? Для… питомца.

Гном посмотрел на меня так, словно я потребовал бисквитный торт в аду.

— Из десерта могу предложить жареные уши гремлинов. Хрустящие.

— Ну, если хрустящие, тогда другое дело… — заметил я. Сарказма торговец, похоже, не уловил.

— Определённо.

«Не-е-ет!» — от Пуси хлынула паника.

— Нет, не надо, — поспешил отказаться я.

Гном пожал плечами.

У самого моего уха вдруг раздался тонкий скрипучий голос:

— О, прелестно! Ищешь орешки для зверушки? У старины Перегрина есть!

Я вздрогнул и обернулся. Рядом, на высоком барном стуле — точнее, на подставке для ног, — сидел хоббит Перегрин Тук.

— О, красава, нашёл своё место, — холодно поприветствовал я, глядя вниз.

— Я тебе орешки предлагаю! — Хоббит вытащил из кармана жилета несколько крупных орехов. — А ты оскорбляешь… Всего-то по серебрянке за штуку. Для друзей!

Хоббит улыбался слишком широко, но глаза оставались цепкими и холодными.

— Да пошёл ты. Серебрянка за один орех? Совсем идиот?

— Сам идиот, — отозвался Перегрин. Орехи он убрал, но глазки по-прежнему шныряли по сторонам. — Знаешь, что в Эредаре бывает с такими везунчиками?

— Со стульев срываются и шею ломают? — Сергеич разглядывал хоббита без всякого выражения.

Перегрин запнулся лишь на миг, потом снова растянул рот в ухмылке.

— Остроумно. Нет, их замечают. И далеко не одни друзья. — Он спрыгнул с подставки. — Ладно, удачной адаптации. Увидимся в бюро… или ещё где-нибудь.

Он нырнул в толпу и сразу потерялся среди посетителей.

— Мерзавчик, — проводил его взглядом Иваныч. — От такого наживой несёт и подставой. Допивай, пока не протухло.

Я взялся за кружку. Пока тянул остатки «местного», Тир понемногу становился понятнее. Сюда стекались хищники и игроки всех мастей — за опытом, уровнями, артефактами. Кто-то, возможно, ставил на кон и душу. А мы, вчерашние «лохи», только что влезли в эту толпу.

Я положил ладонь на рукоять «Нарадумаара». Топор ответил слабым тёплым толчком.

«Без дела мы здесь точно не останемся. Её будет выше крыши. Или выше этих чёрных башен».

— Всё, философы, встаём. Пора регистрироваться. Ещё немного — Элис влепит дебафф, и будем как мексиканцы в Америке.

— Верно. — Иваныч с кряхтением слез с табурета. — А по дороге посмотрим, где щи по-настоящему варят. Потому что всё это… — Он обвёл рукой шумную мрачную таверну. — Одна суета. Хороший суп — другое дело.

Мы вышли из «Хриплого гнома» на площадь. Компания у нас всё ещё была смешная и нелепая, но беспомощными мы уже не выглядели. Над Тиром висело свинцовое небо. Голубая стрелка дёрнулась в сторону чёрной башни Бюро Адаптации, и на этот раз мы просто пошли за ней.

***

Вход нашёлся не сразу. Стрелка привела нас к скале, а дальше пришлось смотреть самим. У самого основания в камень была врезана неприметная дверь — ни арки над ней, ни башни рядом. Зато вывеску повесили такую, что не пропустишь: «Бюро Адаптации. Сектор А. Приём с 9:00 до 18:00. Опоздавшие будут дезинтегрированы. Шутка. (Или нет)».

— Юморок у них, конечно, — сказал Сергеич, докуривая перед входом последнюю самокрутку.

За дверью нас ждал белый коридор с холодными мигающими лампами. Вдоль стен — пластиковые кресла: часть сломана, часть приспособлена под тех, у кого рук, ног и прочих деталей больше или меньше, чем у человека. Я сразу вспомнил МФЦ из прошлой жизни. Только очередь здесь выглядела колоритнее. Двое орков сердито бубнили, человек в робе с уровнем 3 дрожал, а пернатое существо с клювом скребло когтями по полу.

Пахло страхом и скукой — терпко, неприятно. На стене переливалось голографическое табло: «Тирский Вестник. Свежие новости: Гильдия „Авангард Пустоты“ объявила набор на штурм катакомб Плачущего Колосса.

Требуются хилеры от 80 лвл. Награда: доля в добыче + репутация с фракцией изумрудных магов. Гильдия «Кривые Клинки» распущена за неуплату налогов. Лидер, эльф-разбойник Лиран, объявлен в розыск».

Мы пристроились в хвост очереди. У окна приёма, куда по полу вела светящаяся полоса, я заметил знакомых. Сигурд, Громмал, Марина и Дайрон уже заканчивали. Сигурд говорил с клерком за затемнённым стеклом — самого клерка отсюда не было видно. Им выдали браслеты, и вся четвёрка направилась к другой двери. Поравнявшись со мной, Сигурд коротко кивнул и прошёл мимо. Вид у него был неспокойный.

Когда очередь дошла до нас, полоса под ногами замигала зелёным.

— Подойдите к терминалу для идентификации, — велел бездушный голос Элис из решётки в стене.

Мы остановились перед консолью, почти неотличимой от банкомата. Экран ожил, появилась форма.

— Раса?

— Человек, — ответил я.

— Класс? (Примечание: если класс не выбран, укажите «неопределившийся»)

Я замялся. Был топор, была скрытность от плаща, ещё этот непонятный «Призыватель»…

— Неопределившийся.

— Уровень?

— Восемь.

— Наличие уникальных особенностей/даров Системы?

— Призыватель.

— Принято. Номер для личного собеседования — 457. Ждите вызова.

Форма исчезла, экран потемнел.

— Собеседование? Я думал, браслет выдадут — и свободен.

— Ничего. — Сергеич опустился на треснувшее кресло. — Лишь бы там чаем угощали. На сухую такие разговоры вредны для здоровья.

Иваныч тем временем разговорился с пернатым существом. То клекотало, а он слушал и важно кивал.

— Любопытный тип, — сообщил Иваныч, повернувшись к нам. — Говорит, с гор прилетел. В городе его без регистрации поймали, выписали штраф — 500 опыта. Теперь отрабатывает. А ещё у них там щи с перьями варят… Дикость.

— В натуре?

— Нет. — Иваныч улыбнулся. — Я вообще ничего не понял.

Примерно через час меня начало клонить в сон под ровный гул вентиляции. Тут из динамика донеслось:

— Номер 457. Кабинет 13. Соискатель Лёха.

Я вздрогнул, поднялся. Сергеич хлопнул меня по плечу.

— Не робей. Ты же с медведем разговаривал. И победил.

Кабинет 13 оказался крошечной комнаткой без окон. За металлическим столом сидела девушка в строгом сером костюме, с аккуратной стрижкой. На вид — самая обычная. Цифр уровня над её головой не было. Только бейджик: «Элис (локальный интерфейс). Специалист по адаптации, 3-й категории».

— Присаживайтесь. — Она указала на стул. Голос звучал по-человечески, но без всяких эмоций, и та же металлическая нотка, что у Системы, никуда не делась.

Я сел.

— Лёха. Раса — человек. Уровень — 8 ур. Класс — не определился. Дар — «Призыватель». — Элис читала данные с планшета из тёмного стекла. — Показатели… обычные.

Она оторвалась от экрана и посмотрела на меня.

— «Нарадумаар». Интересно. Оружие с историей. И с аппетитом. Оно уже пробовало вашу душу на вкус?

У меня по спине прошёл холодок.

— Я… не понимаю.

— У такого оружия нередко бывают собственные интересы, — сказала Элис. — Не отдавайте ему слишком много власти, когда будете слабы. Теперь дар. «Призыватель». Вы призвали… белку? Обычную лесную белку?

На последних словах в её голосе впервые послышалось недоумение.

— Её зовут Пуся, — ответил я, не сумев скрыть глупой гордости. — И она не совсем обычная. Мы… связаны.

— Телепатическая связь с низкоуровневым существом. — Элис ткнула пальцем в планшет. — Пользы пока немного. Зато мило. Записала.

Планшет она отложила и положила сцепленные руки на стол.

— Теперь главное. Зачем вы пришли в Эндор? Ради прокачки? Богатства? Силы? Искупления? Или вам достаточно остаться в живых?

Я завис. До сих пор хватало забот попроще: квесты, экипировка, Рон, деревня. А о том, ради чего вообще во всё это лезу, я не думал.

— Хочу понять, куда мы попали, — сказал я. — И выжить. Только не любой ценой. Вместе с теми, с кем сюда пришёл.

Элис смотрела прямо на меня.

— Зафиксировано: «выживание с сохранением социальных связей». Среди групп из стартовых локаций ответ частый. Но в Тире связи обычно держатся на выгоде. «Философы» уже попали в поле зрения Системы. Уровни низкие, специализации нет, зато первые испытания показали высокую синергию и способность к адаптации.

Элис протянула мне тонкий металлический браслет.

— Идентификатор. На нём будут отображаться ваш уровень, базовые сведения и репутация у основных фракций Эндора. Пока у вас со всеми нейтрал. Также он служит ключом доступа к вашему личному хранилищу в Банке Гильдий. Объём: 5 ячеек. На ваш счёт зачислен стартовый грант: 2 золотых. Не тратьте их на еду в таверне «Хриплый гном». Печенье из жареных пауков вызывает временный паралич у существ уровня ниже 15.

— Спасибо за совет, — машинально сказал я, принимая браслет. Тот холодно щёлкнул, сомкнувшись на запястье, и на его поверхности засветилась мелкая цифра: 8.

— Вы свободны. Следующий этап — выбор гильдии или регистрация собственной. Рекомендую ознакомиться с рынком услуг у арены. Удачи. В прямом смысле слова.

Собеседование закончилось. Я вышел в коридор с ощущением, что меня пропустили через мясорубку: она так и не разобралась, что за мясо ей досталось, но выпустила с другой стороны.

Сергеич и Иваныч уже ждали меня со своими браслетами — 3 и 3.

— Ну что, герой, как побеседовали? — спросил Сергеич.

— Странно. Очень странно. Она говорила о топоре как о живом существе.

— Ага, — кивнул Иваныч. — Мне то же самое про щит сказали: «Зачарованный щит может проявлять признаки голода в бою. Не забывайте кормить его мясом». Я спросил, какое мясо он предпочитает. Не ответила. Бессердечная.

Мы вышли из Бюро на площадь. На Эредар опускался вечер, и башни зажигались изнутри зловещим багровым и изумрудным светом. Воздушные ладьи сновали всё чаще, оставляя в небе светящиеся следы.

— Так. — Я посмотрел на новый браслет. — Гильдия. Что будем делать?

— Свою регистрировать, конечно, — без раздумий ответил Сергеич. — «Философы» — звучит. Никто не ждёт от философов подвоха. А мы тем временем… осваиваться будем.

— А жить на что? — спросил я.

— На то и философия, — улыбнулся Иваныч. — Чтобы найти способ. Вон, смотри.

Он указал на стену ближайшей башни, где плакаты сменяли друг друга сами собой. Среди объявлений о наборе в рейды и продаже зелий нашлось и попроще: «Требуются разнорабочие для разгрузки кристаллов в порту. Уровень от 3. Оплата почасовая, 5 медяков/час. Страховка не предусмотрена. Риск ожогов магией — высокий».

— Или вот. — Сергеич ткнул в соседнее объявление: «Нужны подопытные для тестирования зелья сопротивления яду. Уровень от 1. Оплата 8 медных за сеанс. Гарантия возврата в исходное состояние — 8%. Гарантия смерти — 92%».

— Знаете, — протянул я, разглядывая объявления, — мне кажется, мы найдём что-нибудь получше.

— Может, на арену сходим? Посмотрим, как дерутся?

— Арена! — Глаза Иваныча заблестели. — Там же на трибунах можно купить поесть. Идейно!

Меня вдруг кольнула чужая тревога. Не моя — Пусина.

«Чужой! Чужой запах! Злой!»

Я обернулся. В тени между двумя торговыми палатками со странными светящимися фруктами стоял невысокий коренастый силуэт. Свет с площади на миг выхватил знакомое лицо, перекошенное ненавистью, и рыжую бороду.

Рон.

Гном не приближался — только смотрел. На его запястье светился браслет с цифрой 15. В руках он сжимал новый, ещё более внушительный арбалет; призматические кристаллы на нём тускло горели синим. Рон молча поднял руку, медленно провёл пальцем по горлу, затем развернулся и исчез в темноте переулка.

— Ох, — тихо выдохнул Сергеич. — А этот, похоже, не философ. Этот — злопамятный.

— За три дня 15 лвл?

— Ага. Совсем ненормальный.

Я вдохнул прохладный воздух Эндора. Магией здесь было пропитано всё.

— Ладно. Сначала арена, потом гильдия. Дальше разберёмся. Главное — не разбредаться.

— И щей найти, — напомнил Иваныч.

— Да. — Я улыбнулся. Впервые за этот долгий день усталость немного отпустила, уступив место азарту. — Щи тоже найдём. Обязательно.

Трое «философов» пошли к арене, и с каждым шагом её рёв становился громче. Багровый свет башен вытягивал по площади их тени. Из темноты за ними следили маленькие хищные глаза — не Рона. Кто-то уже обратил внимание на троицу новичков с низкими уровнями, легендарным оружием и подозрительно высокой удачей.

Глава 19

Скажи мне кто-нибудь раньше, что я соскучусь по сосновому лесу и дерьму кабана-первопроходца, — назвал бы идиотом. Но на арене «Вечного пламени» тот запах вспоминался почти родным. За глоток лиственничного воздуха я готов был отдать половину нового состояния — все 5 золотых. Здесь в нос били пот, кровь, магия и что-то жареное. От последнего сводило живот, хотя барашек на вертеле вполне мог оказаться не барашком.

— Народ, пахнет аппетитно! — объявил Иваныч, точно прочитав мои мысли. Он крутил носом вслед каждому запаху, доносившемуся с трибун. — Чую тушёную требуху с корнеплодами. А вон там что-то на вертеле. Возможно, птица.

— Возможно, грифон, — мрачно заметил Сергеич, протискиваясь между двумя орками, от которых разило дешёвым табаком и потом. — Видел объявление: «Крылья молодого грифона, хрустящие, с медовым соусом».

— Да достали уже… — психанул я. — Чё-то у меня от этого всего пригорает. Крылья грифонов, крылья в щах, хрустящие уши гремлинов…

Мои напарники дружно заржали.

— Брат, дальше будет только хуже.

Мы нашли три свободных места где-то в середине — на каменных ступенях, отполированных до блеска тысячами задниц.

— А знатно отполировали, а? — заметил Иваныч, усаживаясь.

— Ща мы тоже внесём свою лепту…

Сверху арена напоминала огромную каменную чашу. На дне темнел песок с рыжими разводами. Под трибунами вовсю торговали: разносчики протискивались между зрителями с подносами, мальчишки надрывались, предлагая лотерейные билеты на следующий бой. Неподалёку тип в остроконечной шляпе продавал «амулеты везения». При ближайшем рассмотрении они оказывались обычными покрашенными камнями.

Торговцы меня не занимали. Я смотрел вниз — на арену и цифры над бойцами.

Над песчаным кругом висели две огромные голограммы. На одной — здоровенный огр с дубиной, утыканной гвоздями. Уровень 42. Имя: Грак Костолом. На другой — стройная эльфийка в тёмных облегающих кожанках, с коротким клинком в каждой руке. Уровень 45. Имя: Шая Теней. Они неспешно кружили по арене и следили друг за другом. Грак порыкивал себе под нос. Шая молчала, и по её лицу ничего нельзя было понять.

— Ставки сделаны! Приём заканчиваем! — перекрыл гул трибун бодрый голос, усиленный магией. — Коэффициент на Грака — 1.7! На Шаю — 2.3! Кто смел, тот и съел грифона!

Трибуны загудели. Орки рядом орали за Грака во всё горло. За спиной кто-то сыпал в адрес Шаи такими непристойностями, что я поморщился. В груди шевельнулось что-то холодное и цепкое. Не азарт — скорее интерес, почти профессиональный. Что бы я сделал на её месте? Или на его? Рубил бы по ногам? Швырнул песок в глаза?

— Парировать такую дубину бесполезно, — Сергеич точно подхватил мои мысли и развернул кулёк с чем-то хрустящим. — У неё скорость, у него масса. Ей надо измотать его, подрезать сухожилия. А ему хватит одного удара. Интересно.

— А мне вот что интересно. — Иваныч протянул мне дымящуюся сосиску в тесте. — Это что, по-твоему? Кое-что напоминает… Нет, промолчу. Не хочу портить аппетит.

— Ты уже испортил. Убери это. — Сергеич отмахнулся от сосиски. Я тоже. Иваныч вернул её зелёному гремлину, который всё это время стоял рядом и хмурился.

— Уважаемый, так нельзя… — начал продавец.

— Нельзя Машку за ляжку, а такое уважаемым предлагать и подавно. Пшёл вон!

— Вопрос второй, — продолжил Иваныч. — Где мы будем ночевать? Гильдия «Философы» звучит гордо, но своего общежития у неё, я так понимаю, нет.

Мысли о ночлеге на секунду отвлекли меня от арены. Иваныч был прав. Браслет, немного монет и топор — вот и всё наше имущество.

— Может, в той же таверне? — предположил я.

— В «Хриплом гноме»? — усмехнулся Сергеич. — За ночь с нас сдерут шкуру, как с тех самых грифонов. Нет, надо искать ночлежку для низкоуровневых. Такие должны быть. Или контракт с проживанием.

На арене началось. Огр рявкнул и бросился вперёд, взметая песок. Дубина рассекла воздух, но эльфийки там уже не было. Она легко ушла в сторону, и оба клинка блеснули у его голых мускулистых икр, минуя броню из шкур. Огр взревел, но не остановился. Ударил снова — чудовищно сильно и слишком медленно. Шая увернулась, оставив на его предплечье тонкую красную полосу.

— Точно, изматывает, — кивнул я.

— И рискует, — добавил Сергеич. — Одно неверное движение — и от неё мокрое место останется.

Бой тянулся ещё минут пять. Огр хромал на обе изрезанные ноги, а его могучие удары становились тяжелее и беспомощнее. Шая мелькала рядом, колола и тут же уходила. Но на её лбу уже блестел пот, дыхание сбилось. Она тоже устаёт. А здоровья у огра в разы больше.

Тогда Грак Костолом сделал то, чего от него никто не ждал. Он швырнул в Шаю дубину — не чтобы попасть, а чтобы заставить её отпрыгнуть в нужную сторону. Сам рванул к краю арены, где из песка торчали обломки старого оружия, схватил огромный ржавый щит и снова двинулся на эльфийку, прикрывшись им, как стеной. Её прежняя тактика больше не работала: короткие клинки не брали металл. Шая пыталась зайти сбоку, но огр поворачивался вместе со щитом и не подпускал её.

— А вот и интеллект, — с уважением сказал Сергеич. — Не каждый дурак до такого додумается.

— И что ей теперь делать? — Я подался вперёд.

— Ждать, пока он устанет таскать щит, — пожал плечами Иваныч. — Только сил у него, походу, побольше.

Бой зашёл в тупик. Шая Теней вдруг остановилась, выпрямилась и бросила один клинок в песок. Второй остался в руке. Эльфийка тихо запела, почти неслышно. По лезвию пробежала синеватая искра, за ней ещё одна.

— Заклинатель? — удивился я.

— Нет. — Сергеич присвистнул. — Это не магия. Умение, вроде заточки оружия стихийным уроном. — Штука дорогая. Значит, на арену она пришла не просто так.

Грак ускорился, но Шая уже сорвалась с места. Теперь она двигалась ещё быстрее и по щиту не била. Только кружила рядом и ждала. Огр поднял щит для удара, на миг открыв подмышку. Этого ей хватило. Клинок, покрытый синим холодом, нырнул под руку.

Грак не заревел — взвизгнул. От щита отлетел кусок металла, по руке огра проскочила синяя молния. Он выронил щит и вцепился в онемевшую конечность. Шая тут же оказалась рядом. Клинок полоснул по горлу неглубоко, зато точно. Брызнула алая кровь. Грак прошёл ещё два шага, рухнул на песок и задёргался.

Трибуны заорали. Те, кто поставил на Шаю, свистели от радости; остальные крыли всех подряд. Объявитель загремел над ареной, называя победительницу.

— Вот тебе и урок, — Сергеич вытряхнул в рот последние крошки. — В большом городе дубина — вещь хорошая. Дубина, щит и немного смекалки — ещё лучше. А клинок с ледяным энчантом всё равно лучше. Запомнил, Лёх?

— Запомнил.

Народ продолжал орать, хотя бой уже кончился. В воздухе смешались запахи жареного мяса и крови. Служители арены в серых балахонах — вместо уровня над каждым стоял знак «?» — взяли огра за ноги и поволокли прочь. Тело прорыло в песке широкую борозду, за ним тянулся блестящий алый след. Я сглотнул. Не жалко стало. Просто на секунду увидел на месте Грака себя.

— И головой пользоваться не забывай, — сказал Иваныч, облизывая жирные пальцы. Чем именно они были испачканы, я уточнять не стал. — Щит тяжёлый, зато брюхо прикрывает. А главный щит человека — голова. Там мозги лежат. Вот ими и защищайся.

— Сильно, — отозвался Сергеич. — До самой души пробрало. Ладно, мозги, решаем, где спать. Кровавое представление посмотрели, теперь неплохо бы найти крышу.

Мы полезли в поток зрителей. Вокруг спорили о ставках, обсуждали удары и договаривались, где продолжить с медовухой. Нас толкали, цепляли плечами, наступали на ноги. По браслетам скользнут — и сразу в сторону. Низкие уровни никого не интересовали. Пока что мы для этого города были пустым местом.

Тогда рядом нарисовался вертлявый коротышка. Камзол на нём был такой яркий, что в здешней серости резал глаза; по ткани шли вышитые серебряной нитью монетки. Улыбался он чересчур широко, а взгляд всё время куда-то убегал. Уровень 31. Имя: Флик.

— О, новички! Свеженькие! — Он шумно втянул воздух. — Потенциалом пахнет. И жареными потрошками, простите. Видел, как вы бой смотрели. Понравилось? Может, сами хотите? Без концовки, разумеется.

— Всю жизнь мечтал плясать с огром на песке, — сказал Сергеич, не останавливаясь. — Но мы стесняемся. Предпочитаем паб и узкий круг зрителей. Пинты после третьей.

— Ха! Остроумно! — Флик пристроился сбоку и засеменил в ногу с нами. — А я серьёзно. Сразу вижу: вы не этот уличный сброд. Порода есть. И цель в глазах. Как раз такие нужны гильдии «Серебряные Лазутчики». Набираем людей для одной исследовательской миссии. Всё безопасно, считайте — прогулка. Дадим аванс пятьдесят золотых. И поселим в общежитии. Настоящие стены, крыша и даже тюфяки!

Иваныч повернул к нему голову.

— Тюфяки чем набиты? Соломой? Или мхом с болот Душного Трясича? От него, говорят, человек потом долго не понимает, кто он такой. — Один дворф мне про такое рассказывал, — пояснил Иваныч.

Флик моргнул и на миг забыл улыбнуться.

— Нет-нет, у нас солома. Ячменная, отборная. Крыша тоже в порядке. Почти всегда. — Он быстро потёр ладони. — А работа пустяковая: провести караван с товаром в соседнее поселение. Дорога займёт три дня.

— Кто по дороге водится? — спросил я.

— Да никто серьёзный. Окрестности давно зачистили. Иногда степные волки забредают, но выше 15 уровня я там не видел. Для вашей компании — ерунда.

Пятнадцатый уровень. Нас трое: один 8 и двое 3. Тут не караван охранять — тут самим бы до ближайшего куста добежать. Я посмотрел на Сергеича. Он едва заметно скривился.

— Послушай, Фрик… — Сергеич остановился.

— Флик, — поправил тот.

— Флик, конечно. Извини. — Сергеич положил ладонь ему на плечо. — Ты парень хороший, и камзол у тебя видный. Только мы не обычные искатели приключений. Мы философы. У нас поиск интеллектуальный. А волкам до наших рассуждений дела нет — им мясо подавай. Наше. Поэтому мы откажемся.

Щека у Флика дёрнулась. Он уже собирался нахмуриться, но вовремя вернул на лицо прежнюю улыбку.

— Понимаю, — сказал Флик, и улыбка тут же вернулась на место. — Осторожные в Тире живут дольше. Но вдруг передумаете… — Он сунул мне свёрнутый пергамент с печатью-монеткой. — Порт, склад № 7. «Лазутчики» всегда рады умным головам. Особенно когда этими головами можно отвлечь волков от товара.

Последние слова он бросил уже на ходу, нырнул между прохожими — и пропал.

— Хороший контракт, — протянул Иваныч. — Волкам достаёмся мы, а караван спокойно едет дальше. Давно меня так незатейливо не разводили. Хотя тюфяки жалко. Соломенные всё-таки.

— Солома, может, там и настоящая. — Сергеич прикурил новую самокрутку. — Только положат нас на неё уже холодными. Пошли искать ночлег сами, без помощников.

Мы свернули с главной улицы в тесный переулок. Магические фонари горели через один. Из канав тянуло стоячей водой, у стен гнили овощи, из тёмной арки несло кислым. На камнях белели меловые знаки и цифры — то ли уровни гильдий, то ли цены на запретные зелья. Где-то впереди негромко засмеялись, потом звякнуло оружие.

Так мы плутали ещё с полчаса, пока не наткнулись на вывеску, висевшую на ржавых цепях: «Ночевка „У Старой Ведьмы“. Плата почасовая. Матрасы чистят раз в лунный цикл. Вши оплачиваются отдельно».

— «Ведьма» так «Ведьма». — Я потянул дверь на себя. — Лишь бы не ночевать на улице. И чтобы Рон не поселился за стенкой.

Дверь протяжно скрипнула. Внутри стояли запахи пыли, старого дерева и дешёвого супа. За стойкой дремала тощая женщина лет ста: сморщенное лицо, уровень 8. Цены висели прямо над ней: «Угол на полу — 5 медяков/ночь. Матрас — 1 серебро. Комната на троих (с дверью!) — 5 серебра. Завтрак (похлёбка) — 2 медяка».

Пять серебряных мы заплатили. Взяли комнату на троих — ту самую, с дверью.

Три тюфяка съели почти весь пол. В оставшийся клочок зачем-то втиснули стул. Под потолком темнело крохотное зарешеченное окно; за решёткой светился город. Тюфяки кололись и шуршали. Что лежало внутри, я решил не выяснять. Между стенами мы расходились только боком.

На первую ночь хватит. Другого угла у нас всё равно не было.

Я положил топор на свой тюфяк, сел и закрыл глаза. Арена тут же загремела снова. Грак падал на песок, а следом из темноты выглядывали хищные глаза бандитов.

***

Последующие двое суток я участвовал в прохождении испытания призывателя, которое система выдала мне для оттачивания слаженности действий в паре со своим питомцем.

Сергеич и Иваныч никуда не ходили: инициализация, адаптация и разговоры о будущей арене быстро им наскучили. Они предпочли отдых и теперь мерно храпели на соломе перед таверной.

Я пожал плечами и отправился проходить испытание.

Тир исчез в ослепительной фиолетовой вспышке. Перед глазами заплясали пятна, мир перекосился, сжался и выплюнул меня… куда-то. Когда зрение прояснилось, я обнаружил, что сижу на холодном каменном полу пещеры.

— Ну и любезность, — пробормотал я, оглядываясь. — Ни «до свидания», ни «счастливого пути». Вспышка — и привет.

Пещера оказалась небольшой, метров десять в поперечнике. Знакомые кристаллы заливали её тусклым оранжевым светом. На плече зашевелилась Пуся.

— Тихо, девочка, — шепнул я, вслушиваясь. — Похоже, мы одни. Пока.

Пуся не унималась. Уперлась лапками мне в ухо и затрещала.

— Чего? — спросил я, хотя давно понимал: отвечаю скорее по привычке. Наши разговоры уже превратились в ритуал.

Она цокнула и повернула голову к одной из тёмных расщелин.

— Вода! — догадался я по энергичному взмаху хвоста.

Я замолчал и прислушался. Где-то в глубине шумела вода — негромко, но ровно. Похоже, водопад. С дорогой, значит, разобрались. Только идти туда сразу я не собирался.

— Погоди, Пусь. Сперва посмотрим, что нам выдали Сергеич и Иваныч на дорожку.

Я присел, развязал шнурок и раскрыл холщовый мешок. На камень с тяжёлым звоном вывалилась чугунная сковорода — здоровенная, почти со щит.

— Ничего себе, — сказал я. — Мы сюда, похоже, не на прогулку пришли.

За сковородой показались котелок, фляга и кружка. Потом ложка, вилка и маленький нож.

Я повертел его перед глазами. Лезвие — чуть длиннее пальца.

— Пирог разрезать сойдёт. Главное, чтобы пирог не отбивался.

Пуся услышала про пирог и сразу заёрзала у меня на плече.

— Да помню я про еду, помню. — Я снова полез в мешок и нащупал свёртки. Пирогов оказалось десять. Уже остыли, зато пахли картошкой и луком так, что желудок тут же напомнил о себе.

— Вот с этого и надо начинать знакомство с новым миром, — сказал я, отломил кусок корочки и протянул Пусе. Она уселась прямо на моём колене, обхватила угощение лапками и принялась жевать.

Под пирогами лежала вяленая говядина — кусок килограммов на пять, не меньше. Рядом нашлись зелёный чай, сахар, бананы, яблоки и сливы.

— Видишь Пуся какие у меня друзья.

Отдельный мешочек оказался набит орехами. Тут ребята явно старалась не для меня.

— Вижу. Достойные пацаны.

Я выложил припасы на плоский камень. Сковорода осталась сбоку и выглядела так, будто её тоже следовало считать оружием.

— Ну что, Пусь. Голодать пока не будем. Посуда есть, еда есть, ты тоже при деле. Для начала хватит.

Мешочек с орехами я ещё не успел поставить, а Пуся уже сорвалась с места. Прыгнула на него, сунула внутрь мордочку и захрустела так, что звук пошёл гулять по всей пещере.

— Потише! — Я оглянулся на тёмные щели. — Здесь эхо на полподземелья. Вдруг кто-нибудь услышит и решит, что его зовут к столу? Грызи без фанатизма.

Пуся подняла голову. Щёки у неё раздулись, в зубах торчал кусочек ореха. Никакого беспокойства на мордочке не было.

— Не бойфя. Фсех порфем, — важно сообщила она.

Я прикусил губу. Даже мысленно она умудрялась говорить с набитым ртом.

— Конечно, порвём. Только сначала дай мне всё убрать, гроза подземелий.

Я сложил припасы обратно. Сковорода отправилась на дно и недовольно звякнула о котелок.

Мешок я отправил в инвентарь. Удобная штука. Тащить всё это добро в руках я бы через час возненавидел, да и мясо без такого хранилища долго бы не прожило. Через пару дней от него пришлось бы отбиваться уже нам самим.

Я доел оставшийся кусок пирога и облизнул пальцы. Пуся сидела рядом на задних лапках и собирала крошки. Один орех она не тронула и аккуратно положила возле себя.

«Запасливая. На чёрный день оставила». Я посмотрел на орех. «А вдруг он уже наступил?»

С самым невинным видом я протянул руку и взял орех двумя пальцами.

Реакция последовала мгновенно.

Лапка вцепилась в орех с другой стороны. Пуся не издала ни звука, но вся её поза кричала: «МОЁ!» Круглые глаза впились в меня так, что сразу стало ясно: шутка ей не понравилась.

— Пусь, дай дяденьке посмотреть, — ласково попросил я.

Я слегка потянул орех на себя. Она не отпустила и вцепилась ещё крепче. Когда я прибавил усилие, лёгкое тельце поволоклось по камню, а задние лапки беспомощно заскребли по полу.

Улыбку сдержать не удалось. Могучий искатель приключений — ну, почти могучий — отбирал орех у крошечной белки, а та не собиралась уступать.

— Ну что, сдаёшься? — прошептал я, продолжая тянуть.

Пуся ответила свирепым взглядом. Я без труда прочитал в нём обещание перегрызть ночью шнурки, обгрызть всю говядину по краям, а потом подложить мне в сапог шишку.

Я не выдержал и рассмеялся. Орех щёлкнул о её коготки, когда я отпустил добычу. Пуся тут же прижала его к груди, смерила меня взглядом, полным глубочайшего презрения, и с показной жадностью захрустела.

— Ну всё, остановись. Щёки скоро лопнут. Ещё немного — и тебя придётся не на плече носить, а катить по полу. Диета тебе нужна, вот что.

Пуся застыла. Орех так и остался зажат между лапками. Посмотрела она на меня с таким ужасом, словно я только что отменил орехи навсегда.

— Жмот! — выпалила она и вцепилась зубами в добычу.

— Сама ты жмот. Я тебя кормлю, пою, таскаю на себе, а в ответ даже крошки не видел.

Я отломил кусочек яблока и протянул Пусе. Она покосилась на него, потом на орех. Немного подумала, цапнула яблоко и сразу спрятала за щёку.

— Пироф ефь сфой!

— Пирог есть свой, значит? Понял. Спасибо, я уже поел. — Я устроился на камне поудобнее.

Тут взгляд сам зацепился за инвентарь. Между припасами и склянками мерцала иконка топора. Я мысленно выбрал её.

Нарадумаар без всяких вспышек лёг мне в руки. Пальцы сами обхватили древко, и я чуть сместил ладонь, устраивая хват.

Название: Нарадумаар.

По лезвию шёл древний узор. В оранжевом свете кристаллов он проступал и снова исчезал, точно прятался в глубине металла. Я коснулся кромки пальцем — холод приятно отдался в коже.

«Офигенный. Система иногда умеет порадовать. Жаль только, рубить здесь пока нечего».

— Пить будешь?

— Плесни чуток! — мгновенно отозвалась Пуся.

Я убрал топор, достал флягу и налил воды в кружку. Пуся тут же сунула туда мордочку и принялась шумно пить.

Я усмехнулся и сделал несколько глотков прямо из фляги. Вода была прохладной, но спокойно попить мне не дали.

— Из горла пить неприлично! — строго заявила Пуся.

Я поперхнулся. Вода пошла носом, начался кашель. Когда слёзы перестали застилать глаза, я увидел Пусю: она торчала из кружки по самые уши и смотрела на меня с осуждением. С усов капало.

— А ты, значит, образец этикета? — прохрипел я. — Всю морду в кружку засунула.

Пуся цокнула, выбралась наружу и отряхнулась. Брызги полетели мне в лицо. После этого она с невозмутимым видом принялась умываться.

Я убрал флягу и снова достал Нарадумаар. С ним в руках было спокойнее. Поднявшись, я несколько раз повёл плечами и проверил баланс.

Пуся запрыгнула на правое плечо, устроилась и вдруг затянула что-то тонкое и протяжное — то ли песню, то ли шипение.

Я покосился на неё.

— М-м?

Пуся упёрлась лапкой мне в щёку и настойчиво развернула голову вперёд.

— Я пою! Не мешай творческому процессу, — с лёгкой обидой сообщила она.

— А-а-а, простите, маэстро. Не признал. Народные беличьи мотивы? Гимн урожаю орехов или ода упавшей шишке?

Зверёк проигнорировал меня и продолжил тонко, пискляво выводить свою мелодию. Я пожал плечом и, держа топор наготове, направился к тёмному проёму — единственному выходу из уютной, но бесперспективной пещеры.

«Пой, раз тебе так храбрее. А мне бы сейчас не помешала храбрость в виде пары уровней. Посмотрим, сколько осталось до девятого».

Я вызвал статус.

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 8 (76%)

Урон: 90–180

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила 12

Ловкость 11

Интеллект 0

Здоровье 1 (7)

Выносливость 7

Защита 0

Сопротивление 0

Критический урон 0

Отражение заклинаний 0

Уклонение 0

Скрытность 0 (4)

Восприятие 0

Удача 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 80

Очки маны: 0

Очки энергии: 70

Навыки владения оружием:

Двуручное оружие: 9

«Осталось всего 24% — и девятый уровень в кармане. Вернее, в руках. Пара слабых гоблинов, несколько тайников — и готово. Должен же в этом подземелье кто-нибудь жить, кроме нас и летучих мышей».

Мы вышли в широкий природный коридор, который почти сразу расходился на три ответвления. Все три уходили в непроглядную темноту. Плеск воды стал отчётливее и доносился слева.

— Тут всё ясно, Пусь. Налево пойдём — воду найдём.

Я свернул в левый проход, держа топор так, чтобы в любой момент ударить. Коридор был шириной метра три, теснота не давила, но я всё равно держался у правой стены. Так спокойнее: камень за спиной, а опасность — только впереди.

Пуся наконец перестала петь. Я не сразу заметил тишину, а когда заметил, даже обрадовался.

«Видимо, концерт окончен. Или артистка поняла, что публика здесь неблагодарная».

— Сам ты пищишь! — тут же возмутилась Пуся. — Я могла бы на большой эстраде выступать. У меня хороший голос. Для белки.

Я усмехнулся.

— Вот это уточнение всё и портит. Для человека твой голос — как старая дверца, которую медленно открывают ночью. — Я говорил негромко и смотрел под ноги, проверяя каждый тёмный участок пола.

Пуся фыркнула прямо мне в ухо, шумно вздохнула и выпрямилась. Больше она не пела.

Шум воды усиливался. Камни под ладонью были сырыми, от прохода тянуло холодом. До водопада оставалось недалеко.

— Неприятный челов… — начала Пуся и резко замолчала. Лапки впились мне в плечо. — Тихо. Слышишь?

Я остановился. Сначала был только плеск воды. Потом за поворотом что-то хрипло зарычало.

Глава 20

— Р-рра!

Я весь подобрался. Рык был низким, сиплым. То ли я уже слышал похожий, то ли система подсунула нужную ассоциацию, но перед глазами сразу возникло что-то лохматое, зубастое и голодное.

Я прижался плечом к холодной стене и поудобнее перехватил Нарадумаар.

Снова рык. Теперь ближе. Тот, кто сидел за поворотом, явно не собирался уступать дорогу.

До угла оставалось шага три. Я добрался до края стены и опустился на корточки. Сердце частило, отдавая в горло. Пуся вжалась мне в щёку и притихла.

«Ну что, Нарадумаар, сейчас узнаем, за что тебя так хвалили».

Я медленно подался вперёд и на пару сантиметров выглянул из-за угла.

Коридор тянулся ещё метров тридцать, потом внезапно раздался в стороны и вывел в маленькую пещеру, до смешного похожую на ту, где мы очутились в начале.

Из тьмы у входа доносилось хриплое, утробное рычание.

Я всмотрелся — и сразу вспомнил, где видел такую рожу.

На стартовой фарм-локации. Тогда я шёл с Роном.

В животе неприятно похолодело.

Зомби. Двенадцатый уровень. У меня — восьмой. Математика, мягко говоря, не в мою пользу.

— Не кисни, — прошипела Пуся с плеча. Слышать от неё такой деловой тон было почти страшнее самого мертвяка.

Он уже заметил нас. Медленно развернул башку, уставился пустыми глазницами и забулькал так, будто у него в горле было болото.

Потом двинулся к нам.

Пуся вдруг распушилась, подалась вперёд и заверещала так пронзительно, что у меня аж зубы свело.

Зомби взревел в ответ, стряхнул с потолка пыль и попёр быстрее, вытянув вперёд руки с грязными когтями. Из прорванного бока у него белело ребро. Я крепче перехватил Нарадумаар и расставил ноги.

План у меня был незамысловатый: первым номером влететь в ближний бой,

срубить ему опору

и уложить тварь на камни одним хорошим подсеком.

Я уже пошёл в разгон и вывел топор сбоку, когда эта дохлая развалина внезапно показала, что слово «дохлая» ещё ничего не гарантирует.

Мертвяк сорвался с места неожиданно шустро.

Скользкая лапа шарахнула по древку. Металл звякнул, удар ушёл мимо.

Следом свистнули когти.

Я отдёрнуться не успел. Плечо обожгло так, будто по нему провели раскалённым крюком.

— Ах ты мразь… — прошипел я, пятясь.

— Не стой столбом! Кружи! — рявкнула Пуся.

Кровь быстро намочила рукав, а зомби, приволакивая ногу, всё равно упрямо пёр следом.

В лоб не получилось. Значит, придётся включать голову.

Я присел, выжидая следующий выпад, и тут прямо возле уха что-то свистнуло.

В лоб мертвяку прилетел тёмный круглый снаряд — то ли шишка, то ли камень, заботливо замотанный в листья.

Голову ему мотнуло назад. Не смертельно, но шаг он сбил.

И тут же мне в голову врезался мысленный голос Пуси: мол, не тормози, это замедление на пятьдесят процентов, держится, пока хватает маны или пока ей не надоест.

Дичь какая-то. Но вовремя.

— Красавица! — гаркнул я. — Ещё бы так!

— Не тупи тогда, — отозвалась она уже совершенно спокойным тоном. — Ударил и назад. Не суйся в лапы.

Боль никуда не делась, но азарт уже перебивал её.

— Понял, командирша. Работаем.

— Вот и пользуйся преимуществом, — продолжила Пуся, явно наслаждаясь собой.

— Ты сперва ореховый склад прикрой, — буркнул я, но всё-таки дождался, пока он подползёт ближе.

Снова поднял Нарадумаар. Длина древка сейчас была моим единственным настоящим козырем.

Нога. Опять нога.

Я ударил уже без горячки — сухо, точно, с расчётом.

Лезвие вошло с мокрым чавком. Кость поддалась легче, чем хотелось бы.

Голень отлетела в сторону. Зомби грянулся на камень, но всё равно пополз — теперь на руках, оставляя слизистый след.

— Упрямый, зараза.

И тут Пуся добавила ещё. Тварь будто придавило сверху невидимой плитой, и она почти встала.

Даже сообщение о новом усилении замедления — уже до семидесяти пяти процентов — прозвучало у меня в голове с её фирменным презрением к происходящему.

— Супер-Пуся, — хмыкнул я. — Ладно, теперь ты от нас не уйдёшь.

Я было решил, что теперь он никуда не денется. Зря.

Зомби лежал без ноги, почти не двигался, но всё ещё тянул ко мне руки. Я держался подальше и опустил Нарадумаар ему на макушку.

Череп разошёлся с сухим треском.

Мертвяк дёрнулся, а потом снова пополз. Без головы.

— Да что ж тебе ещё надо?!

Тут терпение у меня кончилось. Я шагнул ближе и начал рубить.

Не выбирал место, не считал удары. Просто поднимал топор и снова опускал. Под лезвием лопались кости, рвалась старая одежда, по камням расползалась тёмная жижа.

Остановился, когда рубить стало уже нечего. На полу ещё подрагивала бесформенная куча, но на зомби она больше не походила.

Я отступил и вытер скользкую ладонь о штаны. Не помогло: слизь была везде — на пальцах, на древке, на рукавах.

Плечо ныло всё сильнее. Пока шёл бой, я почти забыл о ране, теперь же каждый вдох отзывался жжением.

— Всё? — спросил я у останков. — Ты точно закончил?

Ответила система. Перед глазами появилась строчка:

Вы убили зомби 12 уровня. Получено опыта: 6%.

— Шесть процентов… Серьёзно?

Я посмотрел на Нарадумаар, потом на то, что осталось от зомби. Ради шести процентов возни вышло многовато.

Носком сапога перевернул кусок рваной одежды. Из складок высыпались медные монеты.

Я пересчитал. Двадцать.

— Да ты при жизни, похоже, тоже не шиковал.

Пуся обошла останки по широкой дуге и села на чистом камне. Я тем временем достал из сумки лоскут старой рубахи и перетянул плечо. Узел вышел кривой, зато кровь больше не лилась по руке.

После этого убрал Нарадумаар в инвентарь. Без его веса стало заметно легче.

— Слушай, Шишкомёт, — я присел перед Пусей. — А ты давно умеешь замедлять нежить и швыряться камнями?

Она приложила лапку ко лбу и медленно покачала головой.

— Ты ещё и «рука-лицо» знаешь? — спросил я. — В лесу интернет ловил?

Пуся убрала лапку и ткнула пальцем перед моим носом.

— Открой раздел «Питомец», дубина. Там всё написано. И вообще, с чего ты взял, что я обычная? Может, раньше я была великой волшебницей, а злой маг превратил меня в белку. А может, я просто талантлива.

— «Питомец»? — Я нахмурился. — И откуда мне было знать, что в статусе есть вкладка «Домашние животные»?

Пуся перестала чистить лапку и посмотрела на меня. В чёрных глазах мелькнуло что-то непонятное — то ли насмешка, то ли воспоминание.

— Шевелись, коптитель пещерный. Скоро ночь, а нам ещё до водопада идти. Или хочешь ночевать рядом с ароматным зомби?

— А чего ты торопишься? — спросил я, листая интерфейс. Как она определяла время суток под землёй, уточнять не стал. Всё равно не ответит.

— Люблю красивые места, — заявила Пуся с таким видом, будто читала лекцию. — Водопад, брызги, романтика.

— И убийства для вдохновения, да? — буркнул я себе под нос и на секунду прикрыл глаза.

Спорить было лень. Проще и правда открыть её досье.

— Ладно-ладно. Смотрю, — сказал я. — Только не пищи мне под ухо.

— Давно бы так.

Я вызвал статус и впрямь увидел новую вкладку. Раньше её не было — маленькая мордочка зверька рядом с характеристиками и инвентарём.

«Питомец». Ну конечно.

Нажал.

Тип: Белка.

Имя: Пуся.

Уровень: 2.

Я даже моргнул. У белки был уровень, и уже не первый.

Полистал ниже.

Сила — единица.

Ловкость — три.

Выносливость — два.

Здоровье — единица.

Интеллект — единица, зато мана 10 из 10. Вот это уже объясняло её выкрутасы.

Удача — тоже единица. Тут я только фыркнул: с умением влезать в неприятности она явно недооценена.

И ещё одно свободное очко характеристик.

Ниже шёл раздел заклинаний.

— Шишкомёт: кулдаун — 5 секунд. При попадании задействует замедление скорости передвижения и скорости удара на 10 секунд. Стоимость заклинания: 5 маны.

«Так вот откуда растут шишки. Пять маны за выстрел».

Следом открывались особенности:

— Шаманьё (пассивное): врождённый талант к экономному колдовству. Уменьшает стоимость заклинаний на 50%.

«Значит, один „Шишкомёт“ стоит две с половиной маны. Из десяти выходят четыре выстрела. Для пушистого шамана неплохо».

Последним шёл раздел достижений:

— Орешных дел мастер (пассивное): многолетний (относительно беличьей жизни) опыт работы с твёрдыми скорлупками даёт свои плоды. Скорлупа орехов всех известных видов вскрывается на 50% легче. Эффект распространяется на физическое взаимодействие.

Я расхохотался, и звук разлетелся по пещере.

— Ну конечно! «Орешных дел мастер»! Не замедление нежити, не магия — главное, профессионально щёлкать фундук.

Пуся гордо задрала нос.

— Вот видишь, — важничала Пуся. — Базовые вещи решают.

— Шаманьё у нас, оказывается, с амбициями, — сказал я и для дурачества изобразил перед ней поклон. — Моё почтение, мастер орехов и кошмар нежити.

Пуся вытянулась столбиком; глаза у неё прямо блестели от удовольствия.

— Не кривляйся. Вкинь свободное очко в интеллект. Больше маны — чаще смогу спасать твою шкуру.

Сказать по-честному, мысль была толковая. Раздражало только то, как уверенно она распоряжалась.

— Погоди. А главный здесь вообще кто?

Пуся наклонила голову и посмотрела на меня так довольно, что я уже заранее знал ответ.

— Наконец-то задал правильный вопрос, птенчик.

Я мысленно проворчал, что делаю это не по её указке, а потому что сам всё просчитал.

Вернулся к строке «Интеллект» и поднял значение с единицы до двойки.

Полоса маны тут же вытянулась, потемнела, а рядом вместо 10/10 загорелось 20/20.

Неплохо. Теперь наша пушистая артиллерия могла палить вдвое дольше.

Я закрыл интерфейс.

Пуся всё ещё тихо подхихикивала, явно считая, что одержала верх.

— Ну что, раб? — спросила она.

— Только не зазнавайся. Я сам решил сделать из тебя боевого мага, — ответил я. — В ближний бой тебя пускать нельзя: сдует. А издалека ты, оказывается, полезная.

Она перестала смеяться и напустила на себя важность. — Можешь звать меня Госпожой. Или Вашей Беличьей Светлостью.

— Ага, сейчас. Ещё слово — и сделаю из твоего хвоста коврик у входа.

Шутка сработала мгновенно: Пуся прижала хвост к спине и взъерошилась.

— Только попробуй! Это святое!

— Тогда меньше пафоса. Пошли к водопаду, госпожа артиллерия.

***

— Кстати, вот что интересно, — сказал я, протискиваясь по узкому проходу. — Тебе опыт тоже начисляется? Цифры там, полоска, проценты?

Пуся перестала теребить мой воротник и задумалась.

— Процентов у меня нет, — ответила она после паузы. — Но уровень должен идти за твоим. Ты растёшь — я тоже. Связь у нас такая. Ты мой… ну, допустим, носитель.

— Тогда почему при призыве ты была первого уровня? Я к тому моменту уже получил восьмой.

— Потому что начинаю с первого. Потом система подтягивает меня к тебе. Мы прибили того вонючего зомбаря — тебе дали шесть процентов опыта, а мне сразу второй уровень. Так и догоним. Может, на девятый вообще выйдем вместе.

— Удобно устроено.

Я снова двинулся вперёд. Делить опыт по ударам было бы сущим наказанием: кто сильнее врезал, кто добил, кто сколько сделал. А тут победили — и ладно. Система сама считает, кому что причитается.

— Вот именно! — бодро цокнула Пуся. — Меньше мороки, больше дела.

Мы двинулись дальше. Вернее, двигался я. Пуся восседала на моём правом плече с видом капитана на мостике и вместо штурвала крутила моё ухо: то направляла вперёд, то тянула назад.

«Докатился. Теперь я ездовое животное собственного питомца. Хотя чему удивляться? Система здесь явно с приветом, да и с чувством юмора у неё всё в порядке. Достаточно вспомнить белкино достижение „Орешных дел — мастер“. Видимо, следом выдадут „Мастера-погонщика ездовых людей“».

Пуся подслушала мои мысли и захихикала прямо в ухо.

— Не грусти, конёк! — Она шлёпнула меня лапкой по щеке. — Скачи бодрее, конь мой педальный! Вперёд, к новым горизонтам! Желательно пахнущим водой, а не гнилью.

— Ага, скачи, — проворчал я, но шаг прибавил. Куда деваться?

Коридор, начавшийся у пещеры с первым зомби, петлял без всякой логики. Сначала увёл нас налево, потом круто свернул направо, в узкую расщелину. Дальше снова налево — там пришлось идти чуть ли не на полусогнутых, — а затем опять направо. С каждым поворотом становилось сырее. Вода то гремела совсем рядом, то снова уходила куда-то в толщу камня.

«Ты где там, водопад? Мы к тебе идём или просто наматываем круги по подземелью?»

Вскоре проход стал шире и разошёлся в три стороны. Впереди была стена, слева чернел провал, а справа дрожал слабый свет. Оттуда же доносилась вода.

— Нам направо, — тут же решила Пуся.

— Я уже понял.

За поворотом обнаружился ещё один зомби. Он привалился к стене и негромко рычал, словно ждал кого-то уже целую вечность. Уровень оказался тем же, что у первого.

— Местный, — прошептал я и отступил в тень. — Сейчас спросим, далеко ли водопад.

— Давай, — оживилась Пуся. — Только вежливо.

Я вышел из тени с Нарадумааром в руках. Не замахивался, просто держал перед собой. Зомби услышал шаги и повернул голову.

— Добрый… вечер, наверное. Не подскажете, где здесь водопад? Мы недавно в этих краях.

Вместо ответа он взревел, отлип от стены и заковылял ко мне. Когтистые руки потянулись к моему лицу.

— Не расположен к беседе, — заметил я, отскакивая.

— Ты неправильно спросил! — возмутилась Пуся. — Надо было: «Парень, не подскажешь, где тут водопад?»

Зомби уже подобрался на дистанцию броска. Я вздохнул.

— Ладно, спасибо за… любезность! — крикнул я, отступая в узкую часть коридора, где с ним будет проще управиться. — Иди, в общем, в известном направлении!

Мертвец, похоже, понял. Из его глотки вырвалась целая очередь булькающих, гортанных звуков. Даже я уловил в них стройную конструкцию и знакомую интонацию. Получился полноценный многоэтажный мат на языке мёртвых — долгий, образный и, судя по подаче, крайне личный.

— Ого, — выдохнул я. — Он нас подробно благословил. И, кажется, проклял до седьмого колена.

— Ну ты и дипломат. — Пуся взяла в лапки новую шишку. — Теперь он не только сожрать нас хочет, но ещё и терпеть не может. Поздравляю. По-хорошему не вышло — переходим к плохому?

— Переходим. Пусь, выдай ему полную программу замедления. А я решу, с какой ноги начать наш невежливый разговор.

Разговор по-хорошему не сложился, пришлось переходить к воспитательным мерам. Всё-таки гостей так не встречают. Даже в склепе.

Пуся первой запустила ему шишкой в лоб. Зомби дёрнулся и замедлился, а я подхватил беседу Нарадумааром.

Каждый удар сопровождался коротким пояснением.

— Это, — лязг! — за то, что дорогу не подсказал!

— А это, — хруст! — за выражения при даме! — Я кивнул на Пусю. Та уже выбирала следующую шишку.

— И ещё одно! — чвяк! — Не надо бросаться на гостей. Воды предложи, улыбнись… ну или хотя бы не ешь их!

Последнее правило оказалось для него непосильным. Череп треснул, и зомби повалился на камни.

Пуся цокнула с безопасного выступа.

— Доходчиво объяснил. Особенно в конце.

Дальше стало не до разговоров. По дороге к водопаду нам встретился еще один зомби: за очередным поворотом.

«Пока они по одному, справимся, — прикинул я, уворачиваясь от когтей. — Пуся тормозит, я рублю. Нормальная схема».

Порядок не менялся: шишка, замедление, несколько ударов — и мертвец падал.

С добычей всё было куда хуже. Три зомби оставили после себя одно потёртое серебро и горсть медяков. Больше — ничего.

Я уселся на камень, пересчитал монеты и заодно подтянул окровавленную повязку.

— Ну что, Пусь, мы богаты. Выйдем в город — куплю дворец. Скромный, метров на пятьсот. Тебя назначу горничной: будешь хвостом пыль с мрамора смахивать.

Пуся как раз доела последний орех. На меня она даже не посмотрела — только фыркнула.

— Ага, щас. Я из твоего дворца сделаю общежитие для беличьей бригады. А тебя поставлю орехи таскать. В мешках. С утра до ночи.

Я рассмеялся и поднялся с камня. Дорога никак не кончалась. Но рядом сидела Пуся и уже мысленно расселяла по моему будущему дворцу целую беличью бригаду — при таком спутнике долго хандрить не получалось. Впереди всё громче гремела вода. До водопада оставалось совсем немного.

Очередной «невежливый» обитатель пещер осел на камни и больше не шевелился. И тут меня изнутри мягко толкнуло, а в ушах прозвенел чистый высокий звук. Перед глазами вспыхнули сияющие буквы:

Поздравляем! Вы получаете девятый уровень!

Почти сразу появилось второе сообщение — в более игривом, пушистом оформлении:

Поздравляем! Пуся получает девятый уровень!

Я выдохнул. Напряжение, копившееся последние несколько часов, немного отпустило.

— О! — Я посмотрел на Пусю. Та уже навострила уши. — Левел-ап! Дождались. И ты была права: уровни сравнялись одновременно. Отлично сработано, команда!

Пуся вскочила на ближайший камень и лихо взмахнула хвостом.

— Спасибо! — пропищала она, блеснув глазами. — А теперь — традиция!

Я ещё не успел спросить, какая именно, а она уже подскочила ко мне, вцепилась лапками в мочку уха и девять раз дёрнула — с таким усердием, как если бы заводила старый мотоцикл.

— Ай! Чёртова белка, больно же! — Я отшатнулся, потирая ухо. — Ты что творишь?

Пуся отпустила меня, спрыгнула на землю и невозмутимо пожала пушистыми плечиками.

— Поздравляю. Теперь это наша традиция. Чтобы запомнилось!

Я уставился на неё, не зная, восхищаться или хвататься за ухо.

— Пусь, дорогая, если мы доживём до пятидесятого уровня, после таких поздравлений я останусь без мочки уха. Буду как Ван Гог, только несчастнее.

— Скромнее надо быть! — отмахнулась она. — Думай о хорошем. Ну чего встал? Распределяй очки, новоиспечённый девятый уровень!

«Пора становиться сильнее», — подумал я и закрыл глаза, вызывая интерфейс. Долго выбирать не пришлось.

«Три — в ловкость. С таким топором без скорости удара никуда. Второе очко — во владение двуручным оружием. Нарадумаар заслуживает, чтобы с ним обращались как с оружием, а не как с колуном».

Я мысленно распределил очки. По телу разлилось непривычное тепло. Мышцы напряглись, пальцы сами крепче сомкнулись на рукояти, а движения топора вдруг стали понятнее — как если бы я давно знал их, но только сейчас вспомнил.

Открыв глаза, я вызвал обновлённый статус.

Особенности:

— Амбидекстр.

— Призыватель. «Всё ещё не понимаю, как это работает. Но благодаря этой черте у меня есть она». Я посмотрел на Пусю.

Красота. Я покрутил Нарадумаар в руках. Тусклый свет кристаллов скользнул по лезвию — после нескольких схваток на нём не осталось ни царапины.

— Что бы я без тебя делал? — пробормотал я и чмокнул холодную плоскость топора.

С плеча тут же донёсся звонкий смешок.

— Или без своей хозяйки! — протрещала Пуся, заходясь от хохота. — Железку целует! Романтик, блин!

— Молчи, а то объявлю день без орехов, — пригрозил я, не скрывая улыбки.

— Фу, нечестно! Тогда я съем твои пироги! И мясо! Всю твою говядину сгрызу ночью, пока ты спишь!

Я покачал головой и убрал топор за спину, в инвентарь.

— Конечно. Плотоядная белка-маг, певица подземной оперы, мастерица орешных дел. И заодно пищевой нахлебник. Универсальный солдат.

Пуся выпрямилась у меня на плече, изобразив королевское достоинство.

— Всё верно. А теперь на колени, презренный червь! И принеси королеве дань — фундук!

— Ты пошутила, я посмеялся. — Я махнул рукой и шагнул к нарастающему гулу воды. — Церемонии потом. Водопад уже близко, я чувствую брызги.

Я едва тронулся с места, как лапка впилась мне в ухо.

— Куда собрался, дубина? А мои очки характеристик кто распределять будет? Я тоже получила уровни. Между прочим, сразу семь!

Я замер. Точно. Про её повышение я успел забыть.

— А почему сразу семь? До этого за одного зомби дало тебе только один уровень. А за трех еще сразу семь? Нелогично.

— Что тут нелогичного. Я же говорила, что когда ты получишь уровень мы сровняемся. Ты получил девятый и я сразу стала тоже девятой.

— Так распредели сама! У тебя свой интерфейс, свои очки. Ты же самостоятельная взрослая белка-королева.

На её мордочке появилось всё презрение, на какое способен грызун.

— Сама? — прошипела она. — Не царское это дело, раб! Цари не тыкают лапками в циферки. Цари изрекают волю, а подданные исполняют!

Я скрестил руки на груди.

— Понятно. Хозяйка, госпожа, королева, царица всея пещер… Может, всё-таки спустишься к простым смертным и сама ткнёшь в нужную кнопку?

— Червь, — отчеканила она. — Слушай царскую волю: интеллект мой повысь на семь единиц. Такова моя прихоть. Ты понял меня, пёс?

Я прищурился. Пальцы на груди сжались, под рёбрами стало жарко.

— Мне плевать, кто передо мной: королева или хвостатый пушистый шарик с манией величия.

Пуся подскочила.

— Какой ещё шарик?! Я не толстая и не круглая! Я стройная, изящная и аэродинамичная!

— Вот и квиты. Ты меня назвала червём, я тебя — шариком. А теперь без глупостей. Повысить интеллект — две секунды. Только скажи «пожалуйста». Для приличия.

Пуся помолчала, подёргивая хвостом, затем сдалась.

— Ладно, убедил… Но я не притворяюсь! Я правда не могу сама распределять очки. Система не даёт. Ты мой… официальный представитель в материальном мире. Или оператор. В общем, это должен сделать ты.

Я вздохнул и открыл интерфейс.

Как и договаривались, я мысленно нажал на её характеристику «Интеллект». Цифра поднялась с двух до девяти. Полоса маны стала длиннее, окрасилась в густой сапфировый цвет, а значение обновилось: Мана: 90/90.

— Готово. Теперь ты ходячая электростанция. Точнее, манная станция. Для белки неплохо.

Интерфейс обновился и показал данные моей пушистой напарницы:

Тип: Белка.

Имя: Пуся.

Уровень: 9.

Характеристики…

Я пробежался глазами по три в силе, четырнадцать в ловкости и остальных строках, пока не дошёл до главного:

Магия: 9. Запас маны: 90 из 90.

Ниже обнаружилась ещё одна запись.

Заклинание:

— Шишкомёт: попав в цель, шишка взрывается и бьёт магией земли. Перезарядка — 5 секунд. Замедление передвижения и удара действует 10 секунд. Расход — 5 маны.

— Пусь, тут прибавка. Теперь шишка не просто тормозит цель — она ещё и взрывается.

Пуся так и застыла с лапкой возле уха.

— Ну наконец-то заметил! — отозвалась она. — Я же говорила: интеллект влияет не только на ману. Подняли её до девяти — заклинание стало сильнее. Теперь ещё и землёй бьёт.

Я сразу представил шишку, которая врезается зомби в грудь и разлетается у него прямо на рёбрах.

— Значит, ты теперь не только замедляешь. Будешь ещё и урон наносить. Проверим на первом, кто полезет.

— Проверим! — Пуся встряхнула шерсть. — Только давай уже к воде.

Интерфейс я закрыл, и мы пошли дальше. За новым поворотом пришлось остановиться.

Впереди светилось почти по-дневному. Никакой привычной оранжевой мути — чистый белый отблеск.

— Тише, — сказал я. Хотя мы и так жались к стене и старались не шуметь. Вода гремела всё сильнее; камень под ногами едва заметно дрожал, а до лица уже долетали холодные брызги.

У выхода я прижался к стене и выглянул из-за выступа.

На несколько секунд я забыл, что хотел сказать.

Пещера оказалась гораздо больше всех предыдущих. Кристаллы покрывали стены и свод — их были сотни, возможно, тысячи. Белый, голубой и изумрудный свет отражался в чёрной воде и ползал по мокрому камню. После коридорного полумрака глаза сразу заслезились.

До противоположной стены было метров тридцать, до потолка — около пятнадцати. Сверху свисали двухметровые сталактиты. Кривые, скрученные, они напоминали каменные клыки. Стоять прямо под ними не хотелось.

У дальней стены текла тёмная подземная река. В неё с высоты метров десяти падал водопад. Вода вырывалась из расщелины справа, с грохотом разбивалась о камень и разлеталась мелкой пылью. В брызгах вспыхивали цветные отблески кристаллов. Река уходила вдоль стены и исчезала слева в чёрном тоннеле.

Мы стояли и смотрели. Из-за грохота разговаривать всё равно было бессмысленно. На пару минут я даже перестал замечать, как гудят руки и ноет плечо.

— Значит, вот он какой, — сказал я. — Подземный водопад.

Пуся сидела тихо и уже не торопила меня вперёд.

— Я думала, здесь будет выход, — призналась она. — Хотела увидеть небо. Ну или хотя бы свет сверху.

Мне тоже хотелось выбраться наружу. Но над пещерой лежала всё та же толща камня.

— Значит, пока остаёмся здесь. — Я поставил сумку у входа, где было посуше. — Вода рядом, света хватает, никого опасного не видно. Переночуем. Только под этими сталактитами лучше не укладываться.

Глава 21

Пуся разглядывала радугу в брызгах, а я уже прикидывал, откуда ждать неприятностей. Посреди пещеры нас видно со всех сторон, да ещё два неизвестных прохода рядом. Для ночлега место не самое удачное.

— Красиво, спору нет. Но налюбуемся потом. — Я поднял сумку. — Сначала найдём угол поспокойнее. Мало ли кто ещё придёт сюда смотреть на водопад.

Мы пошли вдоль стены, стараясь не приближаться к реке. Пуся сидела на плече и прислушивалась: уши вертелись, нос то и дело дёргался.

Она и заметила первой.

— Лёх, глянь туда. — Пуся показала лапкой на водяную стену. — За ней темнее. Там что-то есть.

Я всмотрелся в поток. За брызгами и правда проступало тёмное пятно. Мы подошли ближе и сразу промокли насквозь. В скале за водопадом обнаружилась неглубокая ниша. Ещё один проём виднелся выше — примерно в двух с половиной метрах от пола, и был заметно шире.

— Верхний выглядит надёжнее, — сказал я, разглядывая трещины и выступы, по которым можно было подняться. — Но добраться туда сложнее. Что скажет наш скалолаз?

Пуся придирчиво осмотрела маршрут.

— Для двуногого увальня — испытание. Для меня — пять секунд. Жди здесь, разведаю.

Она рванула вверх рыжим комком, за несколько мгновений взобралась по стене и исчезла в проёме. Почти сразу в голове прозвучал её голос:

— Нормально! Сухо, просторно, пахнет только камнем. Тащи сюда свою тяжёлую тушку!

Я вздохнул и приготовился карабкаться. От постоянной сырости камни были скользкими. «Ну что, начальные навыки скалолазания, полученные в детстве на деревьях и, похоже, не засчитанные Системой вообще, — настал ваш звёздный час». Я нащупал первую опору.

Подъём оказался долгим и муторным. Один раз нога соскользнула, и я успел мысленно со всеми попрощаться. Но всё же добрался до проёма и, пыхтя и отплёвываясь от воды, втянулся внутрь.

Укрытие подходило нам почти идеально. Ниша уходила метра на три в глубину и была около двух метров высотой — я мог стоять в полный рост. Пол сухой, ровный. Через водяную пелену открывался отличный вид на пещеру, а снаружи нас почти не было видно.

— Вот это я понимаю. Пятизвёздочный отель «За Водопадом». Звукоизоляция, влажный кондиционер и охрана в виде десятиметровой стены воды. Неразумная тварь сюда ещё догадайся залезть.

— И все звуки заглушает, — сказала Пуся, устраиваясь на сложенном плаще и вылизывая мокрую шерсть. — Твоё ворчание, например. Или моё мелодичное пение.

— А вот об этом я не подумал! Главный плюс номера.

С высоты наш новый дом просматривал почти всю пещеру. Слева медленно текла тёмная река. Напротив в стене чернели два похожих прохода.

— Один из них наш. — Я кивнул туда, откуда мы пришли. — Второй тоже куда-то ведёт. Вопрос только куда и сколько нам будет стоить ответ. Разберёмся завтра.

У берега, в спокойных заводях, плескалась рыба. Серая, невзрачная и удивительно похожая на карасей.

— Ужин сам плывёт в руки. Или на удочку. Но знакомство с подземной ихтиофауной отложим до завтра. Отравиться нам для полного счастья не хватало.

Я ещё раз осмотрел пещеру. Ничего примечательного, кроме камней. Огромные валуны диаметром от метра до трёх лежали не совсем хаотично. Между ними тянулись проходы, и чем дольше я смотрел, тем меньше верил, что так получилось случайно.

— Видишь эти глыбы? — спросил я Пусю. — Их как будто специально разложили. Либо это старая защита, либо кто-то играл здесь в каменные шары. Не знаю, какой вариант хуже.

Пуся закончила вылизываться и широко зевнула.

— А может, они просто попадали с потолка. Хватит искать тайный смысл в каждом камне, Шерлок. У нас есть сухое место и вода. Доставай еду, пока я не попробовала один из этих валунов на вкус.

Возражать я не стал и полез в сумку. Впервые с тех пор, как я оказался в этом мире, впереди была ночь, от которой не ждал немедленной драки.

***

Лёха спал крепко. Несколько часов без погони и боя сделали своё дело: лицо расслабилось, дыхание выровнялось. В призрачном свете от водопада он даже улыбнулся чему-то во сне.

Потом улыбка пропала. Лёха нахмурился, повернул голову и, не просыпаясь, потянулся к правому уху. Пальцы прошлись по мочке, но раздражение никуда не делось.

«Что там ещё… мошка?»

К зуду прибавился хруст. Сначала тихий, потом всё отчётливее: кто-то размеренно разгрызал что-то твёрдое совсем рядом.

Лёха несколько раз махнул рукой у головы. Не помогло. Хруст продолжался и окончательно выталкивал его из сна.

Он открыл глаза резко, сразу ощутив под щекой холодный камень.

Хрум. Хрум-хрум. Цок.

Звук доносился почти из-под самого уха и каким-то образом пробивался даже сквозь грохот водопада.

***

Я с трудом разлепил глаза, повернул затёкшую шею и посмотрел вправо.

Пуся устроилась на моём свёрнутом плаще. В лапках она держала крупный грецкий орех и усердно грызла его, набив щёки так, что морда стала почти круглой. Скорлупа трещала у меня прямо под ухом.

Я несколько секунд смотрел на неё, ещё не до конца понимая, проснулся или нет. Потом понял — и разозлился.

— Обязательно было садиться именно здесь? И хрустеть мне в ухо? — спросил я сиплым со сна голосом.

Пуся вздрогнула, оторвалась от ореха и уставилась на меня. Щёки всё ещё были набиты.

— Ты чего пуфаешь? Не надо так внефапно пробуфдаться! Я же подафиться могла!

Я сел и провёл ладонями по лицу. Голова была тяжёлая.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Не хотел мешать ночному пиршеству. Только ты, между прочим, должна дежурить. Мы же договорились: сначала ты следишь за проходами, потом меняемся. Или дозор — это когда ты охраняешь орехи от меня?

Пуся кое-как прожевала добычу и махнула лапкой.

— Да всё под фонтролем! — Она указала на водопад. — Никто не лезет. Всё тихо. Я просто восстанавливаю магические силы. Вдруг ночью пригодятся.

— Фонтроль, — хмыкнул я, глядя на скорлупу вокруг неё. — Конечно. Враг споткнётся о эту гору и умрёт от смеха.

Я снова повалился на каменный пол, завернулся в плащ и закрыл глаза. Бесполезно. Сон ушёл. В такт гулу водопада теперь звучало: хрум-хрум-цок, хрум-хрум-цок.

«Чёртова белка. Она сожрёт все припасы, пока я сплю, и назовёт это стратегическим запасом маны. Завтра уберу орехи в инвентарь. Подальше. Лучше к топору».

В двадцати сантиметрах снова раздался победный хруст. Я натянул плащ на голову, но звук пробивался и сквозь ткань. Ещё немного — и он начнёт сниться мне до конца похода.

***

Не знаю, задремал ли я снова и сколько пролежал. Сквозь грохот водопада донёсся новый звук.

Тонкий, протяжный:

— Иууу-иуууу-иуууу…

Я приоткрыл глаза. Пуся свернулась у меня на груди, спрятав нос в пушистый хвост. Усы подрагивали, лапки были поджаты, а через равные промежутки из неё вырывалось смешное «иууу».

Сердиться расхотелось. Я лежал и улыбался, как дурак.

«Вот тебе и гроза зомби. Только что хрустела орехами у меня над ухом, а теперь спит игрушечным комком».

Ещё недавно белки-мобы бесили меня до зубовного скрежета. Теперь одна из них была моим единственным союзником. Даже её посвистывание действовало успокаивающе.

Я осторожно приподнялся, подхватил Пусю обеими ладонями и перенёс на сухой камень, где она недавно грызла орех. Пуся недовольно почмокала, ткнулась мордой в хвост и не проснулась.

Я посмотрел на разбросанную скорлупу.

«Вот это дозорный. Проснёшься — ни сумки, ни оружия, ни жизни. Только гора скорлупы и довольная физиономия охранника».

И словно в ответ в голове прозвучало сонное возмущение:

— Не гонии!!! Иди в дозор! Твоя очередь!

При этом белка продолжала храпеть. Ни один мускул на мордочке не дрогнул.

— Ага, конечно. Командуешь парадом даже во сне.

Я потянулся, разминая затёкшую спину и шею, поднялся и подошёл к водяному занавесу. Сел на холодный уступ, свесив ноги в пустоту. Отсюда пещера за пеленой воды выглядела тихой и таинственной. Кристаллы мерцали, река поблёскивала, валуны лежали в прежнем порядке.

«Гармония. Идиллия. Водопад, храпящая белка-маг и я на краю ниши с двуручным топором на коленях. Картинка для открытки: „Привет из подземелья!“»

— Сам ты храпишь! — Пуся тут же влезла в мысли. — Я сплю мило и тихо. Это твоё дыхание похоже на гонки мотоциклов!

Я спорить не стал. Достал из инвентаря очередной пирог и оглянулся на спящую Пусю. В тусклом свете она и правда выглядела мило.

— Только попробуй потом отомстить и чавкать у меня под ухом — получишь шишкой в глаз.

Я снова посмотрел в пещеру и принялся жевать пирог. Река текла спокойно. В проходах было тихо. Валуны не сдвинулись. Ничего не шуршало, не скреблось и не сверкало глазами из темноты.

«Тишь да гладь. Даже слишком. После сегодняшней бойни с зомби такая тишина настораживает. Система даёт передышку перед очередным сюрпризом?»

Я доел пирог, вытер руки о штаны и устроился удобнее, положив ладонь на рукоять лежавшего рядом Нарадумаара. Дозор есть дозор. Пока охранять приходилось только сон пушистого шамана, снова заведшего свою песню: «Иууу-иуууу-иуууу…»

***

— РРРААА!!!

Рёв ударил по ушам так, что я подскочил. Низкий булькающий рык прокатился по пещере, отскочил от стен и вернулся эхом. Я едва не приложился макушкой о потолок ниши. Сердце забилось часто, сон исчез. Я быстро оглядел наше убежище.

Пуся уже стояла на лапах. Левую выставила вперёд, правую отвела назад — настоящее «беличье кунг-фу». На мордочке не осталось ни голода, ни обычного высокомерия: она приготовилась драться. В поднятой правой лапке мерцало знакомое коричневое свечение.

— Пусь, что…

Договорить я не успел. Она швырнула «шишку» не ко входу, а вниз, под углом. Светящийся снаряд прошёл сквозь водяную завесу и с мокрым хлюпом угодил кому-то в лицо.

Из-за водопада, сквозь брызги, показался высокий кособокий зомби. Шишка торчала в пустой глазнице. Он дёрнул головой, но не отступил, а заревел снова — громче и злее. Похоже, обиделся.

— РРРАААА!

Перед глазами выскочило системное сообщение. Я моргнул: формулировка была странной.

Толковый Зомби. Уровень — 14.

«Толковый? — не понял я. — Это ещё что за издевательство? В каком смысле „толковый“? Система, ты серьёзно?»

Додумать я не успел — в голове резко прозвучал командный голос Пуси. Ко мне она даже не обернулась.

— Ты чего встал, как пень на празднике?! Они наступают! На фланг, быстро! Прикрой меня, я их задержу!

Я метнулся к краю уступа и заглянул вниз. Внутри всё оборвалось.

Зомби пришёл не один. Из обоих тёмных проходов у подножия скалы выбиралась нежить. Десяток, а то и больше. И все они… выстроились.

Да, в очередь. Кривую, шаткую, но вполне различимую — как у продовольственного магазина в час пик. Мертвецы ждали один за другим, насколько вообще умели ждать, и медленно продвигались к нашим импровизированным ступенькам. К тем самым выступам, по которым я еле забрался наверх.

«„Толковый“… — дошло до меня. — Они не просто рычат. Они действуют сообща. Чёрт возьми, да они нас штурмуют!»

Любоваться этим чудом не тянуло. Если очередь доберётся до вершины, наше убежище из крепости превратится в ловушку, а бежать отсюда некуда.

— Пусь! — крикнул я, выхватывая Нарадумаар. Лезвие топора блеснуло в отражённом свете. — Бей первых по головам! Не дай им начать подъём! Я держу ступени!

— Уже работаю! — отозвалась она. Новая шишка — крупнее и ярче прежней — со свистом рассекла воздух. Пуся довольно цокнула, и следом появилось системное сообщение:

«Пуся повесила на зомби 14 уровня эффект замедления на 50%. Цель: „Толковый“. Причина: слишком умный для своего уровня.»

— Молодец! Держи этого «интеллектуала» в замедлении! А остальных я сейчас познакомлю с живой очередью. Вернее, с окончательно мёртвой!

Скрюченными, похожими на костяные крючья руками мертвяк цеплялся за выступы и подтягивался вверх; ноги скребли по камню. Двигался он с пугающей, противоестественной ловкостью. Я на миг застыл, не веря глазам.

«Он и правда лезет. Не наугад — выбирает выступы и тянется к ним. Да что с ним не так? Зомби положено волочить ноги и тупить, а этот сейчас ещё страховку попросит!»

— Идиот! — выругался я и мотнул головой. Разглядывать местную фауну буду потом. Сейчас надо сбросить его вниз.

Я перехватил Нарадумаар поудобнее и рванул к верхней ступени. Три прыжка по мокрому краю — на последнем нога поехала, но я удержался.

Над кромкой показалась склизкая макушка. Потом — пустые глазницы. Зомби тянулся ко мне без спешки, зато упрямо.

«Поднимался зря, приятель».

Я поднял топор. Спина напряглась, ладони стиснули древко. Целился в узкое место между ключицей и черепом. Нарадумаар рассёк шею, с визгом металла ударился о скалу и высек искры. Голова на мгновение застряла между лезвием и камнем, потом сорвалась и покатилась вниз. Тело рухнуло следом, тяжело ударившись о камни.

Снизу грянул нестройный хор булькающих рыков. «Собратья» вскидывали руки и трясли скрюченными пальцами, выражая крайнее недовольство срывом очереди.

«Похоже, мой поступок сочли дурным тоном, — с дикой усмешкой подумал я. — Ну что ж, раз вежливость не оценили…»

Медлительное безразличие исчезло. Теперь ими двигало одно: уничтожить. По стене, цепляясь и толкая друг друга, лезли уже трое, пятеро зомби. Очередь превратилась в штурм.

— Пусь! Целься по тем, кто уже лезет! Не дай им организоваться! — заорал я, рывком выдёргивая топор из камня. Вниз посыпались пыль и осколки.

Едва клинок вышел из камня, новый «альпинист» вцепился когтями в край пола. Я рубанул — раздался тот же мерзкий, почти приятный хруст. Пока высвобождал топор, сбоку метнулась ещё одна тёмная фигура. Икру обожгло ледяной болью. Острые, как шила, когти вспороли кожу и мышцы.

— А-а-аргх! — вскрикнул я скорее от ярости, чем от боли. По ноге сразу потекла тёплая липкая кровь.

«Ну нет, так не пойдёт!» Опыт, вбитый в мышцы шестью очками мастерства, сработал сам. Развернуть топор я не успевал, поэтому перехватил его за середину древка и со всей дури саданул вперёд, как дубиной. Древко с глухим стуком угодило зомби в лобную кость. Тот потерял равновесие, сорвался со стены и полетел вниз, сбив по пути двух товарищей, как кегли.

Началась бойня. Сверху без остановки летели светящиеся шишки Пуси, а её голосок в голове изредка выкрикивал: «Левее!» или «Этого!». Нарадумаар не замирал: замах вверх, короткий мощный удар вниз, часто — с костлявым треском. Зомби срывались один за другим, разбивались о камни и оставляли на скале мерзкие слизистые разводы.

Наконец остался один. Последний зомби упрямо цеплялся за камень в трёх метрах ниже. Эндор и эта пещера научили меня лучше любых игр: недооценивать нельзя никого. Я без лишних движений поднял топор для последнего удара.

И тут правую руку пронзил ледяной укол — предвестник замедления.

— Ой! — раздался испуганный визг Пуси. — Промахнулась!

Перед глазами тут же всплыло издевательское системное сообщение:

«Пуся повесила на Вас эффект замедления на 50% на 10 секунд. Причина: попадание по союзнику из шишкомёта».

Я начал поворачивать голову. Из-за замедления даже это простое движение растянулось до издевательства. У ног лежала светящаяся шишка, а правая рука всё сильнее немела и становилась чужой. Последний зомби заметил заминку и полез быстрее.

— Мать… — выдохнул я, глядя на Пусю. Я уже мысленно прикидывал, как будет смотреться шапка-ушанка из белки. — Ты хоть смотришь, куда стреляешь?!

Пуся прижала уши. Вид у неё был виноватый и до смешного испуганный.

— Прости! Он дёрнулся! Я точно в него целилась. Это он виноват!

— ОН МЕРТВЕЦ, ПУСЯ! ОН ВСЮ ЖИЗНЬ ДЁРГАЕТСЯ! — Я попытался поднять руку. Та едва слушалась, топор тянул к полу. Снизу всё громче скребли по камню когти. — Десять секунд… Чёрт! Пуся, добивай его! Я сейчас даже на статую похож больше, чем на бойца. И бей чем угодно — только не по мне!

Правая рука висела плетью, Нарадумаар норовил выскользнуть из пальцев. Я всё-таки попытался ударить, но топор лениво прошёл мимо. Зомби пригнулся, оттолкнулся от камня и бросился на меня. Для покойника — чересчур резво.

«Десять секунд. Надо всего лишь не сдохнуть». Внутренний стратег предусмотрительно заткнулся. Остался только я — напуганный, зато совершенно не готовый умирать.

— Пусь, тормози его! Чем угодно! — прохрипел я и рванул от края.

На этот раз шишка влепилась зомби точно между лопаток. По телу разлилось синеватое свечение, движения стали вязкими. Вот только он уже успел разогнаться и по инерции продолжал наступать.

Мы понеслись по кругу. Первым хромал я, оставляя на камне капли крови. За мной, едва поспевая, цокала Пуся. Замыкал нашу процессию личный тренер по выживанию, Зомби Зомбаевич — медленный, но всё такой же упорный. Более нелепых догонялок в моей жизни ещё не было.

«Прекрасная методика, — яростно думал я, наступив на острый камень. — Интервальный бег с препятствиями и кровопусканием. И тренер не орёт „быстрее!“, а просто хочет съесть твои внутренности. Очень мотивирует».

Каждый шаг простреливал икру жгучей болью. Влажный воздух, пропитанный гнилью, цеплялся за горло. А в голове шёл отсчёт: пять… четыре… три…

Как только ледяные тиски спали с руки, она снова стала моей. Не сбавляя шага, я развернулся на пятке и с силой оттолкнулся здоровой ногой. Нарадумаар, опять лёгкий и послушный, взвился в воздух и рухнул вниз с короткого замаха.

Чвяк!

Удар пришёлся точно в темя. Череп раскололся, как перезрелый плод. Тварь беззвучно рухнула и замерла. Я тут же с разворота ударил подошвой по её груди, отправив тело через край уступа в тёмную пропасть, где лежали остальные.

— Это Спарта! — с неподдельным триумфом завопила Пуся, выскочив из-за моего плеча и размахивая лапкой вслед улетающему зомби.

Я прислонился к стене и тяжело задышал. Колени дрожали, обе раны пульсировали.

— Ага… — простонал я, не способный выдать ничего пафоснее. — Только в Спарте, кажется, по своим не стреляли.

Пуся спрыгнула с уступа и подбежала ко мне. Воинственный блеск в её глазах сменился деловой сосредоточенностью и лёгкой виной.

— Болит? — участливо спросила она, поднявшись на задние лапки, чтобы осмотреть мою окровавленную руку, в которую угодила её шишка.

Я перевёл взгляд на глубокий порез на ноге, потом на синяк и ссадину на руке.

— Ерунда, — сквозь зубы буркнул я. — До свадьбы заживёт. Главное — свадьбы не предвидится.

— Позовёшь хоть? — вдруг спросила она с наигранным кокетством и подмигнула.

— Нет, — отрезал я и принялся снимать разорванный, липкий от крови рукав, чтобы сделать новую перевязку.

— Что так? — притворно обиделась она.

— Потому что жрёшь много, — ответил я, не глядя на неё. — На одних закусках для беличьих гостей разоришься.

— Пошёл ты! — фыркнула она, но писк сорвался на смешок.

Мы рассмеялись — я хрипло, она пискляво — и наконец спустились к подножию скалы, где лежала груда окончательно неподвижных останков. Картина была не для слабонервных, но мы уже привыкли. Принялись обшаривать карманы гнилой одежды и заглядывать под камни, куда могли закатиться вещи.

— Всего одиннадцать, — подвела итог Пуся, перепрыгивая с одного трупа на другой. — Лут — фигня полная! Горсть медяков, звенящих, как пустой желудок, и тряпки, от которых даже моль сбежит. Я брать не стала.

Я присвистнул, глядя на жалкие монетки.

— Пусь, мы сами не сдохли — вот и весь ценный лут. На остальное плевать. — Я распрямился, и в икре тупо кольнуло. — Уходим. Ещё одну такую встречу я не вывезу. Манеры у них отвратительные, а пахнут они ещё хуже.

— А куда ты хочешь? — Пуся склонила голову.

— Сам хочу в гости! Чтобы хлеб-соль, всё как у людей. И без попыток съесть меня прямо с порога.

— Тогда туда. — Пуся спрыгнула с валуна и ткнула мордочкой в неисследованный тёмный проход напротив реки. — Неизведанные дали зовут, а там — либо тупик, либо буфет. Пятьдесят на пятьдесят.

Я всмотрелся в чёрный проём. Из тоннеля тянуло сыростью и ещё каким-то запахом, который я никак не мог разобрать.

— А что там, по-твоему? — спросил я без особой надежды.

Пуся фыркнула.

— Откуда мне знать? Я белка, не ведьма. У меня «Шишкомёт» и «Орехология». Навык гадания на кофейной гуще из жёлудей мне не выдали!

— Да ладно? — Я изобразил удивление. — А я был уверен, что ты всё знаешь. «Всевидящее око» тоже не открыла?

В ответ шишка точно ударила меня в бок. Я ахнул — скорее от неожиданности.

— Ай! Ладно, ладно, сдаюсь! Какие мы, однако, ранимые и мстительные…

— Шагай давай, тугодум! — скомандовала она, запрыгивая на привычное место у меня на плече. — Пока ты тут шутишь, у нас свечи горят. Точнее, не горят, потому что их нет. Но смысл ты понял!

— Шагаю, шагаю, — заныл я, изображая страдальца. — Между прочим, нога у меня ещё болит. Из-за одного пушистого снайпера, который стреляет по мне, а не по врагам!

— Чего врёшь-то? — Пуся спустилась и ткнула лапкой прямо в мою икру. — Смотри! На вас, приезжих, всё как на дворнягах заживает — быстро и незаметно.

Я посмотрел. И правда: глубокий порез, ещё недавно сочившийся кровью, уже затянулся розоватой плёнкой новой кожи. Краснела только тонкая полоска — ещё немного, и от неё ничего не останется. Характеристика здоровье все-таки работает.

Я собрал поклажу и закинул её на плечо.

— Раз уж не разваливаюсь, пошли. В неизвестность — с белкой на шее, которая опять голодная.

— И без денег, — напомнила Пуся.

— Тогда хоть сумки возьми. Я, между прочим, ранен. Товарищам в таких случаях помогают.

— Ещё чего! — Она устроилась поудобнее, и плечо тут же потяжелело. — Ты у нас вьючный, тебе и нести. Моё дело — выбирать дорогу и не давать тебе ныть.

— Вот ведь тиран, — пробормотал я и оглянулся на пещеру с водопадом. Несколько часов назад она была нашим укрытием, а теперь у подножия скалы валялись зомби. — Самый настоящий пушистый тиран.

— Спасибо, — довольно пискнула Пуся. — Ну, пошёл, мой верный скакун. Вдруг впереди приключения. Или хотя бы буфет.

Глава 22

Коридор вскоре разошёлся надвое. Мы остановились. До сих пор дорога хотя бы не заставляла выбирать, а теперь оба прохода выглядели одинаково безнадёжно.

— Ну что, оракул? — спросил я у Пуси. — Куда направит нас великая беличья интуиция? Направо, в сырость и тишину, или налево, к сквозняку?

Пуся села на камень, задрала мордочку и долго шевелила усами, принюхиваясь.

— Налево. Справа плесень и тоска. Слева неизвестность. С ней хотя бы не скучно.

Решение было принято единогласно: Пуся выбрала, я не возразил. Мы повернули налево. Коридор полдня петлял, становился то тесным, то широким, а потом вывел нас к следующей развилке. В стене чернели уже четыре проёма.

— Прекрасно. Ещё немного — и найдём местный лабиринт Минотавра. Сам хозяин, похоже, ушёл обедать.

— Был бы здесь Минотавр, у нас появился бы ориентир, — заметила Пуся. — И бифштекс. А сейчас выбирай сам, дубина.

Возвращаться мы даже не стали предлагать. Повороты за спиной давно смешались, и обратная дорога существовала только в теории.

— Тогда держимся одного правила: начали с левого прохода — дальше тоже выбираем левый. Глядишь, выйдем к банановым деревьям.

Так мы и блуждали ещё несколько часов: упрямо, без цели, теряя счёт времени и поворотам. Мы не понимали, куда идём, и уже не помнили, откуда пришли. Окончательно всё стало ясно, когда в пятый раз встретился сталактит, похожий на скрюченный палец.

— Всё. Мы ходим кругами. Живая иллюстрация к выражению «блуждать в трёх соснах». Только сосны каменные, и их здесь тысячи.

— Не драматизируй, — сказала Пуся, хотя обычной бодрости в её голосе поубавилось. — Отдадимся воле случая. Куда ноги понесут. Пусть ведёт судьба, подземные течения или запах орехов — что сработает раньше.

После этого мы шли куда глаза глядят. По дороге пришлось близко познакомиться с местной фауной. Зомби попадались разные. Помимо знакомых «толковых», пытавшихся действовать сообща, встречались и другие.

Хитрые старались обойти с фланга и окружить. С ними приходилось постоянно крутиться, а Пуся заранее тормозила самых шустрых.

Тупые были классикой жанра: лезли напролом прямо на топор. Разбираться с ними оказалось проще всего, почти успокаивающе.

Венцом подземной нежити стали деликатные. Настоящие зомби-аристократы. Они не ковыляли, а шествовали, сохраняя прямую, хоть и подгнившую осанку. Руки тянули не грубо, а изящно разводили в стороны, приглашая на танец. Весь их вид говорил: «Сударь, разрешите откусить кусочек вашей аппетитной ляжки?» Или: «Мадмуазель, не украсите ли вы собой наш скромный ужин?» Мы отвечали твёрдым, но учтивым отказом и выдвигали встречное предложение.

— Сударь, — говорил я, поднимая Нарадумаар, — вынужден отказать. Взамен предлагаю вам сдохнуть во имя великой императрицы, царицы и бесподобного великолепия Пусеньки Первой, спасительницы мира от дурных манер и гнилого мяса.

Пуся в такие моменты важно сидела на возвышении и кивала, принимая дань. На этом беседа обычно заканчивалась. Топор и шишка делали своё дело.

После очередной светской беседы с очередным «сударем» случилось долгожданное. Изнутри толкнуло, в ушах зазвенело, перед глазами вспыхнули буквы:

Поздравляем! Вы получаете десятый уровень!

Почти сразу появилось второе сообщение:

Поздравляем! Пуся получает десятый уровень!

Усталость немного отступила. Я открыл статус и с удовольствием посмотрел на обновившиеся цифры.

Три пункта — в выносливость, чтобы подтянуть её к остальным основным характеристикам. Мастерство — в двуручное оружие.

Пуся уже сидела на моём ботинке и требовательно цокала.

— Мои очки, товарищ! Не задерживай. В интеллект, как всегда.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство. — Я мысленно добавил пункт. Интеллект: 10. Мана: 100/100.

«Сто маны. При её бережливости это уже целая артиллерийская батарея. Не поддержка, а полноценный маг контроля и урона». Я с гордостью посмотрел на свою бестолковую и бесценную напарницу.

Мы сидели в очередном безликом каменном мешке, окончательно потерянные, зато на ступень сильнее, чем неделю назад. Получив прибавку, Пуся тут же полезла в сумку за праздничным орехом.

— Итак. Мы по-прежнему безнадёжно заблудились. Карты у нас по-прежнему нет. Но идём дальше. Может, на следующем уровне откроется «внутренний GPS». Или хотя бы «нюх на выход».

— Главное — нюх на орехи, — поправила Пуся, забираясь на плечо. — Остальное приложится. Вперёд, мой верный носильщик и телохранитель. Судьба ждёт. Надеюсь, она не такая вежливая, как эти зомби-сухари.

С Нарадумааром происходило что-то странное. Он перестал быть просто инструментом. Я начал улавливать его настрой — нет, скорее намерение. Перед ударом древко едва заметно вибрировало, лезвие отзывалось тихим звоном, словно само хотело встретиться с преградой. То ли проявлялась магия легендарного предмета, то ли бесконечный стресс и разговоры с белкой наконец довели меня до полноценной шизы. Иногда я уже беседовал с топором.

«Ну что, старина? Опять по шее? Или сегодня попробуем от плеча до пояса?» — спрашивал я мысленно и ощущал в ладони уверенную тяжесть.

Пуся смотрела на меня так, как если бы я предложил ей поужинать собственной шкурой.

— Ты совсем, кожаный? С железкой разговариваешь. Скоро начнёшь спрашивать у пирога, вкусный ли он.

— Зато он молчит в ответ. В отличие от некоторых.

Пуся тоже не стояла на месте. Интеллект вырос до десяти. Прибавилось ли у неё житейской мудрости — вопрос спорный. Сама она заявила: «Куда уж мудрее, я и так вершина беличьего интеллекта». А вот заклинание усилилось заметно. «Шишкомёт» теперь не светился, а горел густым коричневым светом. При попадании раздавался хлопок, осколки оставляли дополнительные царапины, а радиус поражения, по словам Пуси, стал «шире беличьего хвоста в момент испуга».

Сейчас я с обречённым спокойствием наблюдал, как она съедает половину пирога. Свою долю я проглотил быстро, почти не почувствовав вкуса.

— Знаешь, у меня появилась теория. Ты не становишься сильнее. Ты просто растёшь, чтобы в тебя помещалось больше орехов. С первой встречи увеличилась раза в два.

Пуся молча ткнула меня в колено маленьким, но твёрдым кулачком.

— Бу-бу-бу. Завидуй молча. На большее ты всё равно не способен.

Она ела с полной сосредоточенностью. Это был священный ритуал: если не доесть сейчас, «жадный человечишка» — то есть я — обязательно спрячет остаток на чёрный день. По мнению Пуси, чёрный день наступал всякий раз, когда во рту заканчивалась еда.

Я оглядел наше имущество. Два пирога в тряпице. В кожаной баклажке оставалось меньше половины воды. Больше ничего.

«Проклятый лабиринт. После водопада нам не попалось ни ручья, ни лужи. Вокруг одна сухая каменная кишка. Половину пирогов отдал бы за дорогу обратно к той мокрой шумной пещере». Но вместо маршрута в памяти сохранилась мешанина из поворотов и тёмных проходов.

Я отпил несколько маленьких глотков и протянул баклажку Пусе. Она лишь смочила горло и сразу вернула её. Когда еды и воды становилось мало, беличья дисциплина внезапно делалась безупречной.

— Всё, хватит сидеть. Пошли.

— Куда именно?

Ответа не было. Перед нами лежала круглая пещера метров тридцать в диаметре. На противоположной стороне полукругом располагались семь одинаковых чёрных проходов. Семь — как смертных грехов. За любым мог оказаться выход, тупик, вода или пасть твари посерьёзнее зомби.

— Может, снова налево? — предложил я без особой надежды.

— Зачем? Левый путь уже показал, чего стоит. Воды нет, поверхности нет, а прошла целая неделя. Мы как лабораторные крысы, только лабиринт огромный и даже сыром не пахнет.

Возразить было нечего. Правило левой руки привело нас в самый сухой угол этого подземного мира.

— Тогда попробуем центральный? — Я указал на средний проход.

— Давай. Сложно представить, что станет хуже.

Мы подняли сумку, приготовили оружие и направились к выбранному проёму.

Не успели сделать и нескольких шагов, как по пещере прокатился вой.

Сперва он звучал далеко — множество голосов гудело, как ветер в каменных трубах. За несколько мгновений вой стал громче и полился сразу из всех семи проходов. Следом послышался быстрый сухой топот. Не зомбиное шарканье: по камню неслось множество лап.

Усталость исчезла. В животе всё сжалось от холода.

— К бою! — крикнул я. Голос сел, зато Нарадумаар уже был в руках.

Пуся прыгнула мне за спину и подняла лапку с готовой шишкой. В её глазах не осталось ни озорства, ни привычного превосходства.

«Это не зомби. И движется оно гораздо быстрее».

Мы встали спиной к спине посреди пещеры. Перед нами чернели семь проходов, и в каждом приближалось что-то голодное.

***

Топот накатывал сразу с семи сторон. Пол мелко подрагивал, по стенам бежала дрожь. Пещера будто выдавливала к нам всё своё население. Отступать было некуда.

— Пусь… — Я перехватил Нарадумаар поудобнее. Пальцы сами стиснули рукоять.

— Вижу. Не уходи из центра и следи, чтобы никто не зашёл сзади! — Пуся уже справилась с испугом и переводила взгляд с одного тоннеля на другой.

Первыми из левого дальнего прохода выскочили серые твари. Низкие, быстрые — совсем не похожие на зомби.

Камнееды. Уровень 12–14.

Их приземистые тела почти терялись на фоне камня. Серая шкура, короткие лапы, круглая пасть с частыми игольчатыми зубами. Морда — помесь крота с акулой. Длинные когти высекали из пола крошку, красные глазки смотрели только на нас.

— Ну иди! — Я вскинул топор.

Первый камнеед метнулся прямо к горлу. Неделю назад я бы замер и не успел ничего сделать. Теперь тело отреагировало само. Десятый уровень и одиннадцатое мастерство топора чувствовались в каждом движении.

Я ушёл в сторону, довернул корпус и ударил навстречу.

Нарадумаар коротко свистнул. Лезвие легло точно под затылок и перерубило позвоночник.

Камнеед шлёпнулся на пол двумя половинами. Тёмная кровь растеклась по камню, и сразу ударило тяжёлой вонью.

— Есть первый! — крикнул я. Радоваться было некогда: следом неслись ещё двое, за ними трое. Серые спины уже мелькали во всех семи проходах.

— Ловите! — пискнула Пуся и начала бросать одну шишку за другой.

Взрывы хлопали прямо у морд. Щепки резали глаза, застревали между зубами. Камнееды, попавшие под замедление, путались под лапами у задних, и стая сама затаптывала отставших.

— Вот вам! Жрите! — Пуся уже орала от азарта.

Нас теснили шаг за шагом. Вскоре спины упёрлись в самый большой валун. Сзади он прикрывал, зато размахнуться теперь было почти негде. Пришлось держаться рядом, вплотную к камню.

— Лёх, у меня маны ещё полно! Но сколько же их там? Они всё бегут!

Я не отвечал — только рубил. Нарадумаар то вяз в серой плоти, то с треском ломал кости. Рукоять скользила от крови и слизи. Плечи налились свинцом, воздух приходилось хватать ртом, а новые камнееды всё выскакивали из темноты.

Постепенно я заметил неладное. Стая могла бы навалиться разом, но не делала этого. Твари заходили сбоку, отрезали свободное место и понемногу сдвигали нас к середине пещеры.

— Пусь, нас специально гонят! — Я развалил очередного камнееда от плеча до пояса.

— Куда гонят?

Из центрального тоннеля пришёл ответ.

По пещере прошёл низкий гул. Он ударил в грудь, заложил уши; под подошвами дёрнулся камень. На рык это не походило. Кто-то звал стаю.

Камнееды отпрянули все одновременно. Серая масса застыла. Сотни красных глаз смотрели на нас, а после недавнего грохота стало так тихо, что я услышал собственное дыхание.

— Что за…

В глубине центрального прохода загорелся свет.

Из него неторопливо вышло Оно.

***

Король Камнеедов. Уровень 15. Босс испытания.

Я уставился на него и лишь со второй попытки втянул воздух. Это был не камнеед-переросток, а туша размером с небольшой дом. Серую шкуру скрывали каменные плиты, годами нараставшие одна на другую. Пасть шла вертикально, от подбородка до самого лба; из неё торчали клыки, каждый длиной с мой топор. В багровых глазах было слишком много разума — древнего и голодного.

Король переставил лапу. По полу прошла дрожь.

— Пятнадцатый… — Я облизнул пересохшие губы. — Пусь, перед нами босс.

— Вижу, дубина. Не ослепла ещё. — Она попыталась огрызнуться как обычно, но голос подвёл.

Стая без команды разошлась в стороны. Между нами и Королём открылся проход, и он двинулся по нему, не торопясь. От каждого шага вибрировал камень под ногами.

— И что теперь? — спросил я. Шутки в голову не шли.

— Драться. — Пуся стиснула шишку обеими лапками. — Или предлагаешь сдаться и попросить пощады?

Я покосился на неё. Хвост распушился почти вдвое, лапка с заклинанием подрагивала, но Пуся не отступала.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Знаешь, ты права. Сдаваться не будем. Давай, Пусь, вмажем этому каменному мешку с дерьмом так, чтобы его предки в аду перевернулись!

— Вот это разговор! — взвизгнула она. — Слушай план. Я бью по глазам, попробую ослепить. Ты рубишь сухожилия на ногах. Лишим его подвижности — тогда добьём.

— Принято.

Король заревел, и густой звук прокатился по пещере. Потом чудовище рвануло к нам. Для такой громадины оно двигалось пугающе быстро.

— Огонь!

Пуся выстрелила. Шишка, горевшая ярче прежнего, угодила Королю в левый глаз и взорвалась. Теперь он заревел от боли, мотнул головой и заметно замедлился.

— Попала! — заорала Пуся. — Лупи, пока тормозит!

Я ушёл в сторону от его броска и оказался у правой задней лапы. Толщиной с вековое дерево, она была вся закрыта каменными наростами. Только возле сустава между плитами оставалась щель.

— Получай, скотина!

Нарадумаар вошёл в щель почти по рукоять. Я вложил в удар всю силу, все десять уровней мастерства и накопившуюся за последние дни ярость. Лезвие рассекло сухожилие. Наружу хлынула тёмная кровь, густая, как смола.

Король взревел, и ударная волна отбросила меня назад. Повреждённая нога подломилась; чудовище рухнуло на колено и раздавило двух камнеедов, не успевших отскочить.

— Ещё! — Пуся продолжала забрасывать его морду шишками. Глаза Короля заплывали, замедление вязало движения.

Я обежал тушу и ударил по левой задней лапе. Снова хлынула вонючая кровь. Король осел уже на обе конечности и больше не мог подняться.

— Добиваем! — крикнула Пуся, спрыгивая с валуна и бросаясь к голове.

Камнееды заметались, увидев поверженного короля. Несколько рванули к нам, но Пуся, даже не обернувшись, швырнула в них шишки и отбросила первых.

— Руби голову, быстро! — Она уже сидела на спине Короля и пробиралась к уху. — Они растерялись, но ненадолго!

Я взбежал по каменной туше, как по склону, и добрался до шеи. Здесь броня была тоньше; под плитами двигалась живая плоть.

Я поднял Нарадумаар для самого сильного удара, на который ещё был способен.

— Получай!

Лезвие раскололо камень и вошло в плоть. Я выдернул топор и ударил снова, затем ещё раз, пока руки не начали отказывать.

Голова Короля отделилась от тела и с глухим грохотом покатилась по камням, оставляя за собой тёмный след.

Камнееды замерли. Красные глаза переводились с мёртвого короля на нас. Потом вся стая разом развернулась и с визгом бросилась в семь проходов. Через несколько мгновений топот растворился в темноте.

Я опустился на колени, хватая ртом воздух. Одежда липла от пота, моей крови и чужой. Нарадумаар выскользнул из ослабевшей ладони.

— Мы… сделали это… — прохрипел я.

Пуся спрыгнула с туши, подбежала и забралась мне на плечо, не обращая внимания на грязь и слизь. Шерсть слиплась от крови, зато глаза сияли.

— Сделали, Лёха. — В её голосе не осталось ни сарказма, ни высокомерия. Только усталость и гордость. — Чёрт возьми, мы его сделали.

Перед глазами вспыхнуло сообщение, заслонив пещеру:

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы прошли испытание призывателя.

Награда за прохождение:

Нагрудный доспех новичка

Уровень: 25

+25 к здоровью

Я смотрел на строки долго, не сразу поверив.

За мелких камнеедов и босса мы разом поднялись до двенадцатого уровня — сразу на два.

Нагрудник я надел тут же. На радостях, разумеется, вложил два очка в двуручное оружие и шесть — в силу.

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 12 (34%)

Урон: 100–200

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила: 18

Ловкость: 14

Интеллект: 0

Здоровье: 1 (32)

Выносливость: 10

Защита: 0

Сопротивление: 0

Критический урон: 0

Отражение заклинаний: 0

Уклонение: 0

Скрытность: 0 (4)

Восприятие: 0

Удача: 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 330

Очки маны: 0

Очки энергии: 100

Навыки владения оружием:

Двуручное оружие: 13

Экипировка:

Предметы на урон:

Топор Нарадумаар, Испепелитель Душ (Уникальный). Ранг: Герой (уникальный). Уровень: 15. Бонус: +45–90 к урону.

Перстень героя. Уровень: 8. Бонус: +24–48 к урону.

Предметы на здоровье:

Кожаные сапоги-скороходы новичка. Уровень: 1. Бонус: +1 к здоровью.

Кожаный шлем новичка. Уровень: 3. Бонус: +3 к здоровью.

Кожаные перчатки новичка. Уровень: 3. Бонус: +3 к здоровью.

Нагрудный доспех новичка. Уровень: 25. Бонус: +25 к здоровью.

Предметы на другие характеристики:

Плащ ветерана. Уровень: 2. Бонус: +4 к скрытности.

— Пусь… — только и выдохнул я.

— Мы красавцы. А теперь уходим, пока эти твари не передумали и не вернулись. Я хочу в Тир. Нормальной еды, нормальной воды и ванну. Обязательно тёплую, понял?

Я рассмеялся.

— Ну что, Пусь, домой?

— Домой. — Она кивнула без привычной насмешки. Тир с его жестокостью и ареной успел стать нашим домом — странным и опасным, но своим.

Нас окутала фиолетовая вспышка. Пещера исчезла.

Мы вышли из портала на центральной площади Тира. Настоящий солнечный свет резанул по глазам после кристального полумрака.

В Тире выяснилось, что нас не было два дня. Хотя казалось, что прошла целая неделя.

Глава 23

Сергеич и Иваныч за эти три дня жили в своё удовольствие. Честно, без дураков.

Они заняли лавочку у таверны «Хриплый гном», пили дешёвое пойло, которое местные алкаши называли «Огненной водой для бедных», и часами рассуждали о жизни.

— Гляжу на тебя, Лёха, — Иваныч выпустил дым и проводил его глазами, — и всё понять не могу: куда несёшься? Опыт, золото, новый шмот… Набрал — и снова побежал. Зачем?

— Чтобы выжить. Чтобы меня на этой арене не прикончили.

— Не прикончат, — Сергеич разлил по кружкам мутное пойло. — Ты драчливый, чуйка у тебя есть. А мы набегались. Теперь хочется посидеть спокойно, выпить, на мир посмотреть. Последний аккорд, так сказать.

— Да какой последний аккорд? Вам обоим едва по сорок!

— Сорок — цифра, — обиделся Иваныч. — Душа у нас молодая. Просто устала раньше времени.

Я махнул рукой и ушёл. В спину мне смотрели две одинаково пьяные улыбки — снисходительные, понимающие.

Утром четвёртого дня я сидел в новой конуре. Не «Старая Ведьма» — чистый и дешёвый пансион для тех, у кого уровень пока важнее кошелька. Пуся спала на подоконнике, подобрав лапки и укрывшись хвостом. Я протирал Нарадумаар. Тяжёлое древко привычно лежало в ладонях, металл хранил тепло.

Перед глазами без предупреждения развернулось сообщение:

«ВНИМАНИЕ. ВЫ ПРИЗВАНЫ НА АРЕНУ ВЕЧНОГО ПЛАМЕНИ.

Событие: обязательная арена «Массовое побоище».

Место: Арена Вечного Пламени.

Формат: каждый против каждого. Побеждает сильнейший либо союз, созданный уже после начала боя.

Число участников: ровно 250. Правило неизменно.

Проведение: ежедневно.

Назначение: отбор бойцов и городской тотализатор. Гильдии присматривают новичков; состоятельные зрители ставят на фаворитов.

Участие обязательно для всех совершеннолетних жителей Эндора. Персонажи ниже ранга Легенды отказаться не могут. Попытка отказа влечёт мгновенную дезинтеграцию и недельный дебафф: получаемый опыт снижается на 99%.

Добровольная запись не предусмотрена. За минуту до старта Система добирает состав и переносит участников из любой точки Эндора. Лимит — 250. На арену не приходят: на ней оказываются.

Ваш ранг: НОВИЧОК.

Ваш уровень: 12.

Текущий набор: 176 из 250.

До переноса: 3 минуты.

Отказ невозможен. Смерть временна. Слава вечна.

Приготовьтесь.»

— Твою ж…

Следом пришло ещё одно сообщение.

«Базовые правила Арены (для особо одарённых):

Умрёшь — потеряешь один уровень и возродишься там, откуда тебя призвали. Убьёшь — получишь опыт, рейтинг арены и золото. Умрёшь в любом случае. Вопрос лишь в том, сколько заберёшь с собой перед финалом. Когда останется один победитель, он получит приз и телепортируется с арены.

Так будет продолжаться, пока всё население Эндора в ранге «НОВИЧОК» не отстоит свою вахту.

Затем — следующий ранг.

Потом — следующий.

И так до самого Властелина. Это не игра, дебилы. Это ваша единственная жизнь.

P. S. Удачи. Она вам понадобится. Особенно таким зелёным, как ты.»

Я медленно выдохнул.

— Ладно. — Пальцы побелели на рукояти топора. — Значит, так.

Внутренний таймер отсчитывал три минуты. Через три минуты Система выдернет меня из относительной безопасности дешёвого пансиона и бросит в самое пекло.

— Пуся, — позвал я, не оборачиваясь. — Ты готова?

Белка спрыгнула с подоконника, подбежала и одним движением взобралась на правое плечо. Устроившись, она чуть сильнее обычного вцепилась коготками в куртку.

— А то! — бодро отозвалась она. Мысленно Пуся говорила уверенно, но я чувствовал, как подрагивает прижавшееся к шее тельце. — У меня сто маны и целый арсенал магии земли. Пусть только полезут!

— Смотри только, чтобы нас не съели раньше, чем ты успеешь всё это применить.

Я поднялся и поправил нагрудник, добытый с Короля Камнеедов. Тяжёлый, крепкий, +25 к здоровью. Показатель вырос до 33. Как именно работала эта механика, я всё ещё понимал смутно, но чувствовал себя заметно крепче; даже раны затягивались быстрее. Нарадумаар привычно тянул ремень за спиной.

— Сто семьдесят шесть уже набрали, — пробормотал я, снова перечитывая сообщение. — Через три минуты их будет двести пятьдесят. И я окажусь среди них.

— Мы окажемся, — поправила Пуся.

Я улыбнулся. От этих двух слов стало теплее, чем от нового доспеха.

— Значит, вместе.

На таймере осталось 0:00.

Мир вспыхнул фиолетовым.

Ни портала, ни двери. Щелчок в сознании, лёгкая тошнота — и каменный пол пансиона сменился песком. Горячим, мелким, противно скрипящим под сапогами.

Я стоял на арене.

— Ох ты ж… — выдохнул я.

Маркиз не соврал, но его рассказ и близко не передавал настоящего размаха. Гигантская каменная чаша поднималась ярусами на немыслимую высоту. Трибуны ломились от сотен тысяч зрителей. Они ревели, свистели и топали так, что дрожь проходила по песку и отзывалась в костях.

Я дёрнулся в сторону и по привычке активировал невидимость.

Над ареной висели магические экраны. На одном из них мелькнул я — растерянный парень в потрёпанной куртке, с белкой на плече. Рядом высветилось:

Лёха. Уровень: 12. Текущее место в рейтинге убийств: 0.

Над трибунами тут же прогремел усиленный магией голос:

— Дамы и господа, жители Тира и гости нашего славного города! Добро пожаловать на очередное кровавое представление Арены Вечного Пламени! — Мужчина говорил с хрипотцой и восторгом заправского конферансье. — Меня зовут Варгас, и сегодня я проведу вас по миру чистого насилия и захватывающих смертей! На песке 250 участников, и только один увидит закат, не будучи растерзанным! Остальных ждут славная смерть и возрождение с потерей уровня. Но кто считает уровни, когда на кону слава?!

Трибуны взревели. Шторм из живых глоток, ставок и чужого азарта накрыл арену.

Пуся крепче вцепилась когтями в мою куртку.

— Мы на месте?

— Ага. И, похоже, обратно нас не выпустят, пока кто-нибудь не сдохнет. Или пока не сдохнем мы.

Перед глазами вспыхнуло сообщение:

Арена Вечного Пламени.

Ранг: Новичок.

Сектор: 14.

Участников: 250.

Формат: все против всех.

После смерти — возврат в точку призыва.

После победы — возврат в точку призыва.

Промежуточный выход невозможен.

На арене опыт за цель делится между всеми, кто её атаковал, строго в соответствии с долей нанесённого урона.

Словно отвечая Системе, Варгас снова заговорил — бодро, хрипло и довольно, как кабатчик, которому принесли мешок золота:

— Добро пожаловать на утренние бои ранга «Новичок»! Четырнадцатый сектор открыт! Двести пятьдесят участников! И не забывайте, дорогие зрители: утро принадлежит самому свежему мясу! Новички, мечтатели, вчерашние пастухи, юные маги, земные переселенцы и местные идиоты, решившие, что сегодня им повезёт!

Я быстро осмотрелся.

Проблему толпы Система решила, как обычно: не гуманно, зато удобно. Арена была поделена магическими барьерами на независимые сектора — по одному бою в каждом. Наш представлял собой огромную песчаную площадку, заваленную обломками колонн, ржавыми клетками, полузасыпанными плитами, остатками стен и искорёженными статуями. Места хватало, чтобы не погибнуть в первую секунду лишь потому, что некуда отступить.

Утром работали только сектора Новичков.

Днём выйдут Ветераны.

После обеда — Герои.

А вечером публика получит самое вкусное: Легенд и всех, кто выше.

Звучало заманчиво. Посмотрим, как оно ощущается изнутри.

Над участниками горели только имена и уровни. Ни показателей защиты и восприятия, ни невидимости, ни отражения заклинаний. Остальное предстояло угадывать по повадкам, снаряжению и первому обмену ударами.

Слева стояла высокая орчанка с коротким копьём и тесаком.

Харга, уровень 14.

У её ног нервно скалился грязно-серый волк с выжженным ухом.

Чуть дальше замер парень в зелёной куртке.

Сен, уровень 11.

Белый хорёк на плече Сена сидел столбиком и даже усом не шевелил. Обычные зверьки так спокойно на бойню не смотрят.

Справа ждала женщина с длинным луком.

Мирта, уровень 13.

Питомца рядом не было. Впрочем, лицо Мирты говорило само за себя: на этой арене она убивала не впервые.

Чуть поодаль сутулился лысоватый маг в сером.

Брен, уровень 15.

Возле его ног копошилась мелкая шестиногая тварь — лысая, зубастая, отдалённо похожая на обезьяну.

За ними стояли ещё две сотни участников. Выглядели они не менее многообещающе и примерно так же обречённо.

— Не у всех есть питомцы, — заметила Пуся.

— И слава богу.

— Но мы тут не единственные такие.

— Уже вижу.

В центре сектора у кого-то первыми сдали нервы. Два мечника сорвались с места, взметнув песок. Почти сразу одного пробили копьём в живот. Он ещё оседал, а в нескольких шагах уже рубились другие.

Я смотрел, и холод под рёбрами становился всё отчётливее. Не только страх. До меня наконец дошло, что здесь происходит.

Никаких поединков. Никакой честной драки.

Арена без остановки перемалывала людей. И одной силы, чтобы выжить, было мало.

Дольше держался тот, кого окружающим было неудобно атаковать прямо сейчас.

— К краю, — быстро сказал я. — В центр не полезем.

— Ищи укрытие и тех, кто занят не нами, — тут же отозвалась Пуся.

Я активировал невидимость.

— Пошли.

Мы добрались до края сектора и спрятались за полуразрушенной колонной, откуда просматривалась приличная часть поля. Я присел, положил ладонь на Нарадумаар и начал наблюдать.

Опасность я не увидел — почувствовал. По коже прошлось лёгкое царапающее ощущение, как от направленного в спину прицела. Я резко повернулся вправо и заметил, как между плитами дрогнул силуэт. Скрытник. Но похоже скрытность у него не сильно прокачана, потому что с нулевым восприятием я его кое-как, да и увидел.

Неясный, почти прозрачный, но этого хватило.

— Справа, — шепнул я. — Кто-то подбирается.

— Вижу только движение, — напряглась Пуся.

Из-за плиты метнулся худой тип с двумя ножами.

Нил, уровень 12.

Еще немного и он вскрыл бы мне шею. Теперь я успел отшатнуться, и лезвие рассекло воздух у самого лица.

— Не сегодня, крыса.

Нил понял, что внезапность потеряна, и отпрыгнул. Не дурак: хотел зайти снова, пока я не успел развернуться и взять топор обеими руками.

— Пусь!

Шишка уже летела. Пуся ударила не в Нила, а в песок у его ног. Хлопок, вспышка, песок в глаза — и противник на миг сбился.

Этого хватило.

Я шагнул навстречу и выдернул Нарадумаар не для широкого замаха, а для короткого тяжёлого удара. Нил попытался уйти, но опоздал. Лезвие вошло в бок и вышло с другой стороны. Он согнулся, захрипел, а второй удар в шею закончил бой.

Перед глазами вспыхнуло:

Вы убили участника арены.

— Один, — сказала Пуся.

— Начало положено.

Радоваться было рано. Смерть на арене служила не только возможностью, но и маяком: окружающие сразу замечали освободившуюся цель.

Харга уже двигалась к нам вместе с волком.

Зверь рвался вперёд, хозяйка не спешила. Разумно: питомец сбивает противника, орчанка добивает.

— Сначала волк.

— Уже.

Шишка врезалась зверю в плечо. Волк взвизгнул, замедлился, но продолжил атаку. Я встретил его Нарадумааром в прыжке. Удар развернул тело в воздухе и отбросил в сторону.

Харга сразу сократила дистанцию. Сила у неё была приличная: копьё в руках не служило украшением, а тесаком она обращалась ещё увереннее. Первый же выпад заставил меня отступить на два шага.

— Крепкая.

— И не слепая, — добавила Пуся.

Невидимость сбивала Харгу лишь на мгновение. Она теряла меня из виду и ошибалась, когда я резко разрывал дистанцию, но в ступор не впадала. Значит, либо хорошая чуйка, либо восприятие прокачано.

Копьё пошло мне в ноги. Я отступил вбок, и Харга тут же метнула тесак в корпус. Пришлось почти лечь на песок, пропуская оружие над собой.

— Да сдохни уже! — рявкнула она.

— После тебя!

Я рванул вперёд и рубанул по бедру. Удар прошёл тяжелее, чем ожидалось: орчанка оказалась крепче человека. Лезвие вошло глубоко, но ногу не отсекло.

Харга осела. Пуся тут же влепила шишку ей в лицо. Орчанка дёрнулась, зарычала и потеряла ритм; второго удара в шею она уже не пережила.

— Два! — радостно пискнула Пуся.

— А волк?

Он как раз поднимался, шатаясь. Пришлось добить и его.

Я перевёл дыхание и оглянулся.

Участников заметно поубавилось. Над сектором вспыхнуло табло:

Осталось участников: 198.

— Быстро, — сказал я.

— Потому что идиоты сами бросаются на ножи.

Над ареной ударил гонг.

Три тяжёлых удара заставили песок мелко задрожать.

Варгас радостно заорал:

— Первый этап завершён! Новички, не расслабляйтесь! Арена любит разнообразие!

По краям сектора засветились руны на ржавых клетках. Замки трёх из них лопнули одновременно.

Из первой вырвалась чёрная жилистая гончая с глазами, раскалёнными как угли.

Из второй — ещё одна.

Из третьей выскочили сразу две.

Толпа взревела.

— А вот и новшество! — почти счастливо объявил Варгас. — В сектор выпускаются четыре адские гончие! Задача проста: жрут ближайших! Не разбирают, кто прав, кто виноват, кто красивее и на кого только что поставили деньги!

— Вот же мрази, — выдохнул я.

— Судя по трибунам, так думаем не только мы.

Первая гончая бросилась в центр и вцепилась в парня с цепью. Вторая умчалась вправо. Третья…

А четвёртая выбрала нас.

— Плохо.

— Очень.

Топор я вскинул в последний миг. Гончая с размаху ударилась в Нарадумаар и щёлкнула клыками у самой моей руки.

От столкновения меня отбросило на шаг.

— Сбоку бей! — крикнула Пуся.

Иначе эту низкую вертлявую тварь было не достать. Гончая снова метнулась ко мне. Я ушёл с линии прыжка, а Пуся влепила шишку ей в спину. Замедление сработало: зверь приземлился неловко, и я загнал лезвие между рёбер.

Раздался хруст. Гончая взвизгнула и рухнула, забрызгав песок кровью.

— Готова.

— Туда тебе и дорога, шавка, — буркнула Пуся.

Но передохнуть нам не дали. Мирта уже подняла лук: заметила, что мы заняты, и решила ударить первой.

Натяжение тетивы я скорее почувствовал, чем увидел. Дёрнулся вбок — стрела скользнула по нагруднику.

— Лучница!

— Теперь уже поздно жалеть!

Пуся отправила в Мирту шишку. Та выставила лук, принимая взрыв на дерево и руку, но всё равно пошатнулась. Я побежал к ней, прикрываясь обломками и клетками. Мирта отступала, стараясь сохранить расстояние. Вблизи её лук был почти бесполезен.

Удар луком в лицо я отвёл древком, после чего рубанул Нарадумааром сверху вниз. Мирта умерла сразу.

— Три, — сказал я, тяжело дыша.

— Три, собака, волк и гончая.

— Питомцы и звери в общий счёт не идут, если хозяина не добили, — напомнил я, хотя сам не понимал, откуда эта уверенность. Для местной Системы правило выглядело вполне естественным.

— Жадины.

Потом подвернулся местный мужик двенадцатого уровня. Он решил, что я выдохся, и полез напролом, рассчитывая задавить темпом. Не вышло. Я поймал его на размене и пробил в грудь.

Четыре убийства.

После этого стало хуже.

Намного хуже.

На оставшемся поле начали выделяться те, кто дожил до этого момента не по счастливой случайности.

Боец с тяжёлым щитом двигался аккуратно и вязко.

У другого рядом мелькал быстрый питомец, похожий на рысь.

Третий держал призрачное копьё.

И наконец появился он.

На обломке плиты, возвышаясь над остальными, стоял высокий маг в багровой мантии.

Игниус, уровень 18.

По тому, как он держался, было понятно: главным здесь Игниус считает себя. Пока никто не давал ему повода усомниться. Он не метался за каждой мишенью — выжидал, выбирал и стирал её с песка.

— Ну всё, — сказал я, не сводя глаз с Игниуса. — Приехали.

— Бежим?

— А ты предлагаешь остаться?

Мы бросились к краю сектора. Приходилось перепрыгивать через тела, обходить расколотые плиты и свежие воронки. Игниус не повернул головы в нашу сторону. Он не выбирал конкретную жертву — просто выжигал один участок за другим, а кто там не успел убраться, того и накрывало.

Маг вскинул посох. На наконечнике загорелась алая руна.

Огонь тянулся к посоху тонкими языками, слипался в один ком и понемногу рос. Когда шар раздулся до размеров телеги, воздух вокруг него заходил волнами.

— Пуся, падай!

Мы нырнули за камень. Я ещё не успел коснуться песка, а уже понял: слишком близко. Шар сорвался и ударил рядом.

Всё вокруг стало белым. Потом — оранжевым.

Толчок пришёл следом, но боли я так и не дождался.

Щёлк.

Я сидел на кровати в пансионе.

Передо мной было кривое окно. По бокам — пыльные стены. Пахло той же дешёвой комнатой. Я провёл ладонями по груди и рукам: всё на месте.

Пуся валялась рядом, взъерошенная, с выпученными глазами. Живая.

В воздухе появились строки:

Вы погибли на Арене Вечного Пламени.

Участники, убитые вами: 4.

Расчёт награды завершён.

За 2 убийства противников примерно вашего уровня: +1 уровень.

За 4 убийства: +2 уровня, +40 очков рейтинга Арены Вечного Пламени, 4 золота.

Штраф за смерть на арене: -1 уровень, -20 очков рейтинга Арены Вечного Пламени.

Итог арены: +1 уровень, +20 очков рейтинга Арены Вечного Пламени, 4 золота.

Я перечитал расчёт ещё раз. Потом ещё. Цифры не менялись.

— Погоди… Получается, нас убили, а мы всё равно остались в плюсе? Да еще 4 золота в придачу.

— Именно. Поэтому арена и работает.

— Это выгоднее чем таскаться по подземельям. Да еще сколько золота сыплет. Мы два дня были в подземелье и выбили только нагрудник.

— Здесь можно сдохнуть и не уйти в минус, если до этого успел накусать достаточно чужих жоп.

— Любишь кусать чужие попы?

— Ой, всё! — отмахнулась белка.

Значит, если успел снять двоих примерно равных противников, потерю уровня отбил.

Убил больше — вышел в плюс.

Сдох без пользы — провалился вниз.

Система поощряла не выживание само по себе, а результативную смерть.

Из коридора донёсся голос Варгаса с магического экрана:

— Игниус красиво дожигает очередных дерзких новичков! Среди павших — боец Лёха с белкой! Но слишком жалеть его не станем: четыре убийства и положительный итог по уровням для первого выхода — очень даже недурно!

Я закрыл лицо руками.

— Всё. Теперь обо мне действительно знают.

— Не драматизируй. В Тире каждый день кто-нибудь красиво погибает. Хотя теперь ты уже не просто «какой-то Лёха», а «тот Лёха с белкой, которого сжёг Игниус».

— Великолепная репутация.

— Могло быть хуже. Например: «Тот Лёха, которого в первые две минуты загрызла гончая».

Я всё-таки рассмеялся.

Потом откинулся к стене и уставился в потолок.

Первый выход на арену не стал победой, но и позором его назвать было нельзя.

Главное я понял.

Арена была не просто местом для боя.

Это был живой механизм:

стадии, ловушки, выпущенные твари и постоянно меняющийся ритм;

питомцы, маги, скрытники и танки;

непрерывная математика крови.

Одной силы здесь мало.

Нужно успеть принести пользу до того, как тебя убьют.

А ведь это было только утро.

Глава 24

До вечера я толком не пришёл в себя.

Тело было цело — спасибо системе и её странной, циничной милости, — но в голове всё ещё жил огненный удар Игниуса. Не боль, а память о ней. На секунду тебе показали, насколько ты мал рядом с теми, кто умеет убивать красиво и без лишних движений.

Мы с Пусей вышли из пансиона ближе к закату. К вечеру воздух Тира густел и тяжелел от запахов еды, магии, зверей, алхимии и разогретого камня. Над городом зажигались магические огни, а Арена Вечного Пламени в центре светилась изнутри, как огромный раскалённый котёл.

— Ну что, — сказал я, поправляя перевязь с Нарадумааром. — Пойдём посмотрим, как взрослые люди убивают друг друга.

— И как взрослые твари, — напомнила Пуся.

— Уверена, у высших рангов одни люди на арене не бегают.

— После сегодняшнего утра я уже ничему не удивлюсь.

У входа в амфитеатр толпился народ, но публика была уже другой. Утренние зрители орали, свистели и спорили, кто быстрее сдохнет. Вечерние выглядели богаче и наряднее, держались спокойнее: с бокалами, со ставочными талонами, с охраной, с породистыми мордами и дорогими запахами. Даже шум стоял другой — не базарный, а полный предвкушения. Сюда пришли не просто за бойней. Здесь ждали спектакль.

Внизу работало лишь несколько секторов, да и те были заняты не все. Для Легенд и тех, кто выше, участие уже не было обязательным, и многие отказывались. Кто-то не хотел лишний раз рисковать уровнем, кто-то берег лицо, а кто-то считал, что сегодня толпа недостойна его лицезреть.

Поэтому вечерних боёв было меньше, зато состав — жирнее.

— Утром — мясорубка, — заметил я, пока мы поднимались по рядам. — А вечером — представление.

— Утром кормят арену. Вечером арена кормит зрителей, — ответила Пуся.

Я уже хотел сострить, когда услышал знакомый голос:

— О! Живой!

Я обернулся.

На ряд выше сидел Сигурд, развалившись с видом хозяина всего сектора. Рядом — Марина, Громмал, Саня, Ваня и ещё несколько наших, из лиственницких. Все потрёпанные, но живые и с тем нервным довольством, которое появляется у людей после первой мясорубки.

— Лёха! — Громмал поднял кружку. — А мы как раз спорили, сгорел ты совсем или только слегка подкоптился!

— Слегка, — буркнул я, поднимаясь к ним. — Игниус, восемнадцатый, пиромант. Скотина редкостная.

— А-а-а, этот. — Сигурд кивнул так буднично, точно речь шла о наглом соседе. — Видел его в деле. Пачками валил. Я от него тоже держался подальше.

Я уселся рядом. Пуся тут же перепрыгнула на спинку сиденья и важно оглядела компанию.

— Ну? — спросил я. — Как у вас прошло?

Сигурд расправил плечи. Даже после арены он подавал себя полководцем на параде.

— Достойно, — произнёс он. — Первый бой отработал грамотно. В свалку не полез, собрал двух зазевавшихся, потом сцепился с каким-то копейщиком и забрал его. А дальше меня придавил танк в связке с ящерицей. Но в сумме вышел в плюс.

— Сколько?

— Один уровень чистыми. Неплохо для дебюта.

— А я только одного забрал, — мрачно сказал Громмал. — И то не до конца понял, как. Ландшафт у нас был не песок, а какая-то чёртова болотина: кочки, жижа, камыши по пояс. Сначала меня чуть не сожрала жаба размером с телёнка, потом какой-то хмырь с дротиками отравил. Красиво сдох — в грязи.

— Очень красиво, — сухо подтвердила Марина. — Ты упал лицом вперёд и ещё успел выругаться на весь сектор.

Громмал усмехнулся.

— Должен же я был оставить о себе культурное впечатление.

Марина, как всегда, сидела спокойно — можно подумать, не на арене побывала, а по магазинам прошлась.

— А ты? — спросил я.

— У меня был лес, — ответила она. — Искусственный, но плотный. Деревья, корни, туман. Двоих убила из лука. Один был с питомцем — мелкой рысью. Рысь едва не достала меня раньше хозяина. Потом меня заметили и сняли чем-то вроде магического копья. В целом… терпимо.

— Терпимо? Тебя послушать, ты чаем обожглась, а не умерла.

— Умерла. — Марина равнодушно пожала плечами. — Не в первый и, видимо, не в последний раз.

Саня и Ваня сидели тише всех. Я глянул на близнецов.

— А вы чего мрачные?

Саня пожал плечами.

— Я вообще никого не убил.

— И я, — признался Ваня. — Нас закинули в сектор с какими-то уродами. Каменный лабиринт, клетки в стенах. Потом из клеток выпустили пауков. Больших. Я сперва прятался, а потом паук меня нашёл.

— Меня гном с цепью раздавил, — добавил Саня. — Сказал: «Не повезло, малыш». И ударил.

— Первый выход по мозгам бьёт сильнее всего, — с важностью наставника сказал Сигурд. — Осмотритесь немного, разберётесь. Главное — назад выбрались.

— Счастье-то какое, — буркнул Ваня.

Я уже собирался ответить, когда справа донёсся знакомый бас:

— А вот и южане.

Я повернулся на голос.

По проходу к нам спускались западники. Первым шёл Джереми — тяжёлый, собранный, с прищуром мясника, заранее оценившего тушу. Рядом шагал беловолосый Граддир. По его виду и не скажешь, что он только что с арены: скорее из библиотеки вышел. Чуть позади держался Перегрин — живой, злой, наглый. Значит, тоже успел отстреляться.

За ними шли ещё шестеро или семеро их ребят, знакомых мне по Эредару.

— Ну что, как прошло? — спросил Джереми, усаживаясь через ряд.

— Пока вроде не вымерли, — ответил я.

— Для первого утра сойдёт. — Джереми хмыкнул. — Мне выпали скалы: узкие уступы, обрывы, каменные столбы. Бой был что надо. Двоих я сбросил сам, третьего взял в лоб. Потом навалились трое. Добили чисто.

— Получается вышел в плюс? — спросил Сигурд.

— Вышел.

Граддир подал голос, заметно тише:

— А мне достался зеркальный зал. Куда ни посмотри — отражения и блики, а расстояние постоянно врёт. Один противник пытался взять меня скрытностью, другой отражал часть магии. Пришлось работать через контроль. Двоих забрал. Потом мне в спину вошёл топор.

— Я одного прирезал, — немедленно влез Перегрин. — И почти второго.

— А потом тебя растоптал кабан, — ровно напомнил Джереми.

Перегрин дёрнул щекой.

— Это был не кабан, а бронированная свинья!

— С рогами, — невозмутимо уточнил кто-то из западников.

— И с уровнем выше твоего, — добавил ещё один.

Я фыркнул. Перегрин тут же зыркнул на меня, но сил на полноценную склоку у него, похоже, уже не осталось.

Ещё через пару минут подтянулись восточники.

Серсея шла первой — холодная и прямая. За ней — её гномы, Гимли и Гэндальф, две короткие, очень недобрые башни. Вид у них был тяжёлый, но не побитый. Эти тоже не зря сходили на арену.

— Земляне, — протянула Серсея, скользнув по нам взглядом. — Забавно видеть, что вас ещё не вычистили из системы.

— А тебя, смотрю, не сожрали, — ответил Сигурд.

— Не нашлось желающих с такими амбициями.

Она села чуть поодаль. Один из её гномов поставил рядом кружку, второй упёрся локтями в колени и не сводил глаз с арены.

— Как прошло? — спросил я.

Серсея ответила:

— Четыре убийства. Поднялась на один уровень. Потом меня накрыли арбалетчики в связке с птицей-ищейкой. Сектор был ледяной. Скользко, мерзко. Не понравилось.

— А у меня было хорошо, — буркнул Гимли. — Каменный круг и молот. Всё как надо.

— Он двоих размозжил о колонну, — сухо сказал Гэндальф. — Потом его поджарили.

— Но качественно размозжил, — заметил гном.

Так мы и сидели. Утром — разрозненная толпа новичков, теперь — люди, прошедшие одну и ту же бойню и способные смотреть друг другу в глаза. Друзьями или союзниками мы не стали, но случайными знакомыми уже не были.

В этот момент над ареной прогремел вечерний гонг.

Гул толпы стал ниже.

На центральных экранах вспыхнуло:

Вечерний бой. Ранг: Легенда.

Сектор: Пламенный Венец.

Участников: 28.

— Двадцать восемь? — тихо сказал Саня. — А утром было двести пятьдесят.

— Потому что они могут отказаться, — ответил Джереми. — И многие отказываются. Здесь выходят уже не по обязаловке: ради денег, имени или потому, что без этого жить не могут.

— Или потому что они психи, — добавил Громмал.

Ландшафт в секторе проявился не сразу. Сначала там было лишь тёмное поле. Потом песок под ногами бойцов дрогнул и разошёлся, по всей арене поползли красные трещины. Из них ударил жар.

Через несколько секунд сектор превратился в кольцо чёрного базальта, перерезанное потоками медленной лавы. Тут и там торчали острые каменные иглы, над разломами висели узкие природные мосты, а в центре поднималась круглая площадка, похожая на алтарь.

— Вот это уже красиво, — сказал Сергеич. Он и Иваныч подошли незаметно. Оба, как выяснилось, тоже решили не пропускать вечернее представление.

— Вы где были? — спросил я.

— Пиво брали, — ответил Иваныч, устраиваясь рядом. — Такое зрелище без культурного сопровождения смотреть несерьёзно.

— И кто бьётся? — спросил Сергеич, заглядывая на табло.

Внизу уже появлялись бойцы.

Один — огромный, закованный в бело-золотую броню, с двуручным мечом; рядом с ним шёл лев, как равный.

Другой — тонкий, в тёмно-синем, с чёрной птицей над плечом.

Третья — женщина в маске, а у ног у неё извивалась огненная змея.

Четвёртым появился босой старик с посохом. Питомца при нём не было, да он и выглядел так, что помощь скорее понадобилась бы остальным.

— Даже питомцы у них другие, — прошептал Ваня.

— Здесь всё другое, — сказала Марина.

Варгас заговорил с таким удовольствием, что едва не смаковал каждое слово:

— Господа и дамы Тира! Вечерний Пламенный Венец открыт! Сегодня перед вами Легенды — и несколько очень нехороших существ, которые непонятно почему всё ещё числятся в графе «допустимые участники»! Встречайте тех, ради кого публика платит золотом!

Трибуны ответили рёвом.

И тут до меня дошло, чем вечер отличался от утра. Тогда людям нужна была кровь. Теперь они пришли смотреть, как дерутся мастера.

Команды никто не давал. Одна из фигур исчезла, и над лавой сразу полыхнуло синее заклинание. Оно ударило в другого участника, отскочило и понеслось обратно. Создатель успел уйти с линии удара.

По трибунам прокатилось дружное «ах».

— Отражение, — сказал я.

— Высокое, — отозвался Граддир. — Видел, как чисто?

Рыцарь со львом двинулся вперёд. Не спешил, но шёл бескомпромиссно, как осадная башня. Сразу стало понятно: наскоком такого не возьмёшь. Двое били по нему заклинанием и метательным серпом, но лишь сбивали темп — остановить не могли.

— Вот почему на высоком ранге скучно просто «бить», — заметил Джереми. — Если у такого защита и здоровье раскачаны под потолок, обычным уроном будешь ковырять его до старости.

— Значит, надо бить не в броню, а в уязвимые места, — сказал я и только тогда заметил, что уже не смотрю бой, а разбираю его.

— Верно. — Серсея кивнула, не глядя на меня. — Суставы, обзор, контроль, сброс в лаву, отсечение питомца. Всё как всегда.

Тут вмешалась арена.

По краям сектора разошлись плиты, и из глубины с лязгом выдвинулись клетки. Не четыре, как утром, и не смешные собачки на толпу новичков — двенадцать тяжёлых клеток по кругу.

— Вот это уже ближе к делу, — пробормотал я.

— Ага, — сказала Пуся. — Вот это я понимаю. Арена решила не мелочиться.

Варгас едва не захлёбывался восторгом:

— Первый сюрприз вечера! Клетки Пылающего круга открываются через десять секунд! Напоминаю зрителям: адские гончие не различают фаворитов, а потому ставки становятся ещё веселее!

— Вот как надо, — буркнул Громмал. — А не четыре шавки на двести человек.

— Утром они нужны не для убийства, а чтобы перемешать толпу, — спокойно ответил Джереми. — Здесь каждая гончая — полноценный фактор боя.

— Самое хреновое, что за убийство гончих опыта не дают, — заметил я.

— Да вообще бред, — согласился Сигурд. — Но логика понятна: они сделали гончих помехой. Давали бы за них опыт — все ждали бы их. А так никто не хочет тратить на них силы и надеется, что они пройдут мимо.

Мы кивнули.

Замки лопнули.

Гончие хлынули на арену. Они были крупнее и злее утренних. Одна сразу вцепилась в огненную змею какой-то легендарной дамы. Две бросились на старика с посохом и обе сгорели в воздухе, не долетев. Ещё три погнали к самому краю синего мага с чёрной птицей. Птица оказалась не декоративной: сорвалась с плеча, выросла в воздухе почти вдвое и врезалась когтями в морду одной из гончих.

— Хороший питомец, — сказала Пуся.

— Очень хороший, — согласился я.

Свалка закончилась. Теперь каждый считал ходы. Одни лезли в драку, другие ждали удобного момента; кто-то подставлял питомца под удар, кто-то загонял выпущенных тварей на соседей.

На мосту над лавой женщина в маске сошлась с беловолосым копейщиком. Я успел заметить всего три движения. Копейщик сорвался вниз, но перед падением достал её в бедро. Женщина удержалась на мосту и заковыляла дальше.

— Быстро, — выдохнул Саня.

Ему никто не ответил. Разговоры один за другим смолкли.

Бойцов осталось пятнадцать. Потом одиннадцать. Затем семь.

Чем свободнее становилась арена, тем тяжелее было смотреть. Дело было не в крови: выжившие больше не делали ничего впустую. Даже шагали только тогда, когда это давало преимущество.

Наконец в живых остались трое:

Рыцарь со львом.

Женщина в маске, всё ещё державшаяся на ногах.

Старик с посохом.

— Поставлю на старика, — сказал Иваныч.

— Почему? — спросил Ваня.

— Он весь бой силы берёг. Не лез вперёд, не красовался. Такие опаснее всего.

Иваныч угадал.

Рыцарь двинулся вперёд. Старик даже не попытался пробить его броню — лишь опустил посох в лавовый разлом, точно искал опору. Мост под рыцарем треснул. Лев прыгнул первым. Рыцарь не успел: провалился по колено в лаву, замедлился, и женщина в маске тут же вонзила ему что-то под шлем.

Через секунду старик расправился и с ней. После смерти хозяина лев исчез.

Арена на миг замолкла, а затем взорвалась рёвом.

— Вот это… — выдохнул я.

— Уровень, — коротко сказал Джереми.

— И мозги, — добавил Иваныч.

— И терпение, — тихо добавила Марина.

Над сектором вспыхнуло имя победителя. Толпа визжала, ставочные листы горели, Варгас орал.

Я смотрел вниз и понимал: мой утренний бой рядом с этим был даже не черновиком — наброском на полях.

С рангом менялась и арена. Росли не только урон, уровни и живучесть — перестраивалась сама логика боя.

Новички дрались, стараясь хоть что-то урвать до смерти.

Для Легенд смерть была всего лишь ещё одним рабочим инструментом.

— Ну что, герой, — тихо сказал Сигурд, толкнув меня плечом. — Насмотрелся?

— Насмотрелся.

— И как тебе?

Я помолчал, наблюдая, как очищается сектор. Туши, кровь, гончие, лава — всё медленно гасло, и вскоре от боя не осталось следа.

— Страшно, — честно ответил я. — Но уже не так, как утром.

— И хорошо, — сказал Сигурд. — Значит, завтра не просто выживешь. Значит, понял хоть что-то.

Мы ещё немного посидели вместе — без споров и хвастовства, молча переваривая увиденное. Потом начали расходиться.

Джереми увёл своих.

Серсея — своих.

Наши тоже поднялись.

У выхода Громмал зевнул и буркнул:

— Если когда-нибудь доживу до Легенды, добровольно сюда не сунусь. Пусть сами смотрят, как друг друга режут.

— Сунешься, — сказал Сигурд. — Захочешь доказать, что можешь.

— Вот за это я тебя и не люблю, — мрачно ответил орк.

С трибун я спускался уже в тишине. Пуся притихла у меня на плече — состояние редкое и потому подозрительное.

— Ты чего молчишь? — спросил я.

— Думаю.

— О чём?

— Утром нас чуть не сожгли, а вечером я видела, как птица рвёт адскую гончую, точно куриную ножку. До такого нам ещё очень, очень далеко.

— Ага.

— Но уже не в самом низу.

Я усмехнулся.

— Это ты меня успокаиваешь?

— Нет. Говорю как есть. Завтра опять утренний сектор Новичков. Может, ландшафт сменят, но мясорубку никто не отменял. Так что, Лёха…

— Чего?

— Не лезь сразу под огонь. Второй раз смотреть, как ты обугливаешься, я не хочу.

Я фыркнул и толкнул дверь пансиона.

— Договорились.

Спать хотелось до рези в глазах. Зато мысли наконец перестали метаться. Вчерашнего ужаса уже не было; я просто знал, что утром снова придётся выйти на арену и не терять голову. С этим я и уснул.

***

Знакомый писк выдернул меня из сна. Я открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок. Сердце не колотилось, как вчера. Внутри ворочалась злость, а вместе с ней — готовность ждать удара.

В углу зрения налилось багровым системное окно:

«ВНИМАНИЕ. ПРИГЛАШЕНИЕ НА АРЕНУ ВЕЧНОГО ПЛАМЕНИ.

Утренний цикл: ранг «Новичок».

Назначен сектор: Н-7.

Участников сектора: 250.

Подготовка: 2 минуты 12 секунд.»

Пуся свернулась клубком у меня под боком и на писк отреагировала одним приоткрытым глазом.

— Н-7, — пробормотала она. — Уже неплохо. Хотя бы не вчерашний. Может, организаторы сегодня подобрее.

— Не надейся.

Она сладко потянулась, выгнула спину и перебралась мне на плечо.

— Всё равно мы теперь опытнее. Ты, например, усвоил важную вещь: огромные огненные шары лицом не принимают.

— Ценное знание…

Я натянул куртку, затянул ремни нагрудника и проверил перевязь. Привычным движением вызвал Нарадумаар и тут же убрал обратно в инвентарь. Таскать его до телепорта не имело смысла, но от одного ощущения, что он рядом, становилось спокойнее.

— План? — спросила Пуся.

— Не лезть в центр. Держаться края. Смотреть под ноги и наверх. Получится — работать по одиночкам. Нет — пережить первую волну и не дать себя задавить.

— И ещё, — добавила белка, понизив голос. — Включишь невидимость — не воображай себя призраком. У тебя не так сильно вкачана скрытность, чтобы так на нее надеяться.

— Знаю.

Знал. Поэтому сегодня страх уже не захлёстывал. Это было не «ой, мамочки, тут все убивают», а «здесь меня могут заметить, там продавить магией, а сбоку зайти во фланг».

Таймер мигнул.

10… 9… 8…

— Поехали, — сказал я.

— Поехали, — повторила Пуся.

Нас целиком накрыла фиолетовая вспышка.

На этот раз песка не было.

Меня выбросило на жёсткую сухую землю, поросшую короткой ломкой травой сероватого цвета. Пыльный воздух пах полынью, горячим камнем и железом. Я сразу пригнулся и осмотрелся.

Сектор Н-7 походил на выжженную степь, только далеко не ровную. Невысокие холмы перемежались обломками древних стен, канавами, редкими валунами и островками сухого кустарника. В центре возвышался полуразрушенный круглый мавзолей — или башня без крыши, — по краям тянулись рваные остатки колоннад. Здесь удобно было прятаться и ловить зазевавшихся. И очень неудобно, если тебя загонят стаей.

Над головой уже гремел Варгас:

— Доброе утро, Тир! Утренний цикл открыт! Ранг «Новичок», сектор Н-7, двести пятьдесят бойцов! Напоминаю зрителям: это один из шестнадцати утренних секторов. Все желающие смертники сегодня будут обеспечены вниманием, кровью и статистикой! Отдельно приветствуем вчерашнего поджаренного новичка Лёху с белкой! Ставки на его повторное обугливание уже пошли!

— Очень смешно, — процедил я.

— Мне не нравится этот человек, — заметила Пуся.

Я быстро осмотрел ближайших бойцов.

В радиусе метров тридцати материализовались ещё человек пятнадцать: люди, эльфы, гномы, орки, один рогатый полукровка, две женщины в лёгких доспехах и лысый тип с парными топориками. Питомцы встречались редко — не зверинец, а отдельные заметные единицы. Справа на плече худого лучника сидела хищная чёрная птица. Левее возле гнома нервно крутился коротконогий бронзовый кабанчик размером с собаку. Ещё дальше мелькнула зелёная змейка, обвившая предплечье хозяйки. На глаз — один питомец на десяток, может, чуть реже. Нормально. Не я один тут «с приветом».

— Вон того с птицей запомни, — тихо сказала Пуся. — Такие смотрят не только глазами.

— Уже.

На краю зрения тут же мелькнуло имя ближайшего:

Берин. Уровень 11.

Над другой фигурой высветилось:

Талла. Уровень 13.

Имена и уровни — больше ничего. Остальное приходилось угадывать по повадке, экипировке, стойке, дыханию и взгляду.

Гонг ударил один раз.

Вместо общего броска бойцы начали рассыпаться. Те, кто поумнее, не лезли сразу. Толпа дробилась на мелкие схватки и расходилась по своим маршрутам: кто-то рванул к руинам, кто-то — к центру. Я двинулся вдоль края, подыскивая позицию.

— Невидимость, — шепнула Пуся.

Я активировал её почти машинально.

Мы направились к ближайшему обломку стены.

Первые крики раздались уже через полминуты. Слева сцепились врукопашную, справа вспыхнуло заклинание, а ещё через секунду в небо взметнулся столб пыли — кого-то швырнули в канаву.

— Справа, — шепнула Пуся.

Я присел за обломком стены и выглянул.

Метрах в двадцати парень с копьём — человек, уровень 10 — добивал лежавшего на земле полурослика. Один удар. Второй. Всё. Парень даже не оглянулся, уверенный, что рядом никого.

— Наш? — спросила Пуся.

— Наш.

Я двинулся быстро, но не напрямик. Обогнул низкий куст, зашёл ему за спину и выждал ещё шаг.

И тут случился первый неприятный сюрприз утра: копейщик резко дёрнул головой в мою сторону.

— Опа! — пискнула Пуся. — Видит!

Высокое восприятие. Или просто достаточно высокое. Моей четвёрки скрытности не хватило.

Он развернулся без паники, грамотно. Копьё метнулось вперёд коротким выпадом — не наугад, а точно в живот. Я успел отбить его древком Нарадумаара, шагнул в сторону и сразу понял: парень не дурак. Держит дистанцию, не суетится, следит за мной.

— Шишка! — скомандовал я.

Пуся выстрелила.

Шишка врезалась ему в плечо. Вспышка, хлопок, пыль. Копейщик пошатнулся и замедлился — мне этого хватило. Я вошёл в мёртвую зону, слишком близко для нормальной работы копьём. Он попытался перехватить оружие и ткнуть древком мне в лицо, но опоздал.

Нарадумаар рухнул сверху вниз, наискось — от шеи к ключице.

Парень рухнул без крика.

Вы убили Берин, уровень 11.

— Один, — выдохнула Пуся.

— Идём.

Мы не задержались. На арене, где вокруг больше двухсот человек, стоять над телом — всё равно что размахивать флагом: «Я здесь, идите добивать».

Мы сместились к холмам. Бой вокруг уже разгорелся. В центре поднялся рёв — кто-то устроил зарубу сразу с несколькими противниками. Сверху гремел Варгас, но я почти не слушал: всё внимание ушло внутрь сектора.

Только сейчас я по-настоящему понял, насколько важно восприятие.

Скрытых противников интерфейс мне не показывал, зато я замечал странности: сбитую пыль там, где никого не было, лёгкий прогиб травы, неправильную тень, чужой взгляд в затылок.

— Слева, — бросил я самому себе и резко ушёл в сторону.

Там, где секунду назад была моя спина, блеснул нож. Воздух сухо рассёк короткий удар.

Из воздуха вынырнула нападавшая — женщина, человек, уровень 12, в сером капюшоне и с двумя тонкими клинками.

— Вот же крыса, — прошипела Пуся. — У неё скрытность получше твоей.

Женщина не стала разговаривать. Шагнула вбок, снова пытаясь раствориться среди травы и пыли. Но теперь я был готов и видел её фрагментами: колыхнулся край плаща, примялась земля, блеснуло лезвие.

— Справа! — крикнула Пуся.

Выпад я встретил не топором, а ногой — ударил её в бок и сбил темп. Женщина отшатнулась и тут же получила шишкой Пуси в висок. Замедление сработало. Ассасинка попыталась уйти в серую полупрозрачность, но двигалась теперь тягуче и слишком заметно.

— Поймал, — сказал я.

На этот раз я бил наверняка — по бедру. Перерубленная нога окончательно лишила её скорости, второй удар добил.

Вы убили Талла, уровень 12.

— Два! — радостно пискнула Пуся. — Уже уровень. Если нас сейчас не сожрут.

— Типун тебе на хвост.

Пока всё шло слишком хорошо, и от этого становилось только тревожнее.

Я слишком ясно понимал: арена не любит, когда ты долго чувствуешь себя умным.

В ответ по сектору прокатились три резких удара гонга.

Варгас загремел, перекрывая шум боёв:

— Первое новшество сектора Н-7! Раскрытие клеток через пятнадцать секунд! Адские гончие выпускаются на внешний пояс и в центр! Напоминаю участникам: гончие нападают на ближайших и самых шумных, но иногда проявляют нездоровый творческий подход!

— А вот и зверушки, — мрачно сказал я.

Клеток оказалось много. Не четыре жалкие штуки, как в первом секторе, который я видел со стороны. По краям степи, среди развалин, под холмами и возле мавзолея со щелчком разошлись каменные заслонки.

Я насчитал не меньше тридцати. Может, и больше.

— Вот теперь похоже на арену, — сказала Пуся. — Бегать станет веселее.

Первая гончая вырвалась из клетки у центра — чёрная, костлявая, с красными прожилками под кожей и дымом в пасти. Вторая выскочила из холма справа, третья и четвёртая — из развалин. Через несколько секунд они уже кишели по всему сектору.

Бой сразу изменился.

Участникам, до этого охотившимся друг на друга, пришлось заняться новыми тварями. Одна гончая вцепилась в мага, не успевшего закончить заклинание. Две другие загнали копейщика в канаву. Ещё одна бросилась на того самого лучника с птицей. Птица сорвалась с плеча и с визгом ударила гончую в глаз, а лучник всадил стрелу ей в раскрытую пасть.

— Видел? — оживилась Пуся. — Я же говорила: полезный питомец.

— Хочешь, чтобы я заменил тебя на птицу?

— Нет.

— Тогда не отвлекайся.

Я воспользовался хаосом. Мы обогнули холм по краю, не ввязываясь в крупные схватки. Сейчас арена награждала не смелых, а тех, кто умел вовремя исчезнуть.

Но долго так продолжаться не могло.

У руин меня заметил орк тринадцатого уровня. Невысокий, широкий, с одноручной секирой и круглым щитом. Двигался тяжело, но без суеты.

— А вот это уже хуже, — сказал я.

— Танк, — согласилась Пуся. — И крепкий. В лоб не руби — не пробьёшь.

Орк пошёл на меня, закрывшись щитом почти целиком. Я рубанул пробно. Топор отдал в руки, урон прошёл, но орк даже темпа не потерял. Значит, защита и правда была выше средней.

— Не берёт.

— Щит оставь в покое! — рявкнула Пуся.

Орк тут же прибавил шаг и рубанул секирой. Я дёрнулся вбок в самый последний миг. Лезвие скользнуло по нагруднику, отдав в рёбра звоном и болью, но защиту не вскрыло.

Он и не пытался закончить всё одним ударом. Давил без суеты и ждал, когда я вымотаюсь или ошибусь.

Шишка Пуси хлопнула по колену. Орк замедлился едва заметно. Сопротивление у него тоже было прокачано.

— Даже это держит!

— Вижу!

Я перестал спорить со щитом. Шагнул влево, показал замах сверху и сразу ушёл вправо. Орк повёл защиту за топором, на миг открыв голень. Я рубанул по краю поножи, где металл был тоньше. Нога у него дёрнулась.

На следующем замахе я ударил по кисти.

Пальцы разжались. Секира упала в траву.

— Теперь мой! — рявкнул я, вкладываясь в удар.

Нарадумаар прошёл под щитом и разрубил ключицу.

Орк осел, но даже падая попытался ухватить меня за ногу. Пришлось добить вторым ударом.

Вы убили Роггар, уровень 13.

— Три, — сказала Пуся уже без прежней радости. — Но ты устал.

— Да.

Три убийства — неплохо. Только арена ещё даже не вошла во вкус.

Нас спас очередной поворот ландшафта.

По степи прошла дрожь. Земля у центра треснула, из разломов повалил сухой пар. Несколько канав расширились, часть старой стены рухнула, холмы просели. Сектор менялся прямо во время боя, ломая привычные маршруты.

— Вот суки, — сказал я, когда в двадцати шагах обрушился кусок каменной арки. — Даже карту выучить не дают.

— Чтобы не расслаблялись, — фыркнула Пуся.

Ближайшие бойцы отвлеклись на обвал и гончих, и мы успели проскочить в новый мёртвый угол за полусвалившейся колоннадой.

Там я впервые за весь бой позволил себе выдохнуть.

И там же нас нашёл маг.

Не Игниус, к счастью. Но тоже неприятный.

Высокий эльф четырнадцатого уровня в светлой мантии. Без питомца, со жезлом, увенчанным стеклянным диском. Остатки моей маскировки его не обманули.

— Видит, скотина, — сказал я.

— Восприятие у него приличное, — ответила Пуся. — Может, ещё и магия помогает.

Эльф без спешки поднял жезл. К нам метнулся тонкий, почти бесцветный серп воздуха. Я пригнулся; над головой срезало верхушку камня. Пуся тут же послала шишку в ответ.

И тут выяснилась ещё одна неприятная вещь.

Перед эльфом на миг проступил прозрачный щит. Шишка ударилась о него, не взорвалась и полетела обратно к нам.

— Разбегайся! — взвизгнула Пуся.

Она метнулась вправо, я — влево. Собственная шишка едва нас не накрыла.

— Он отражает заклинания! Вот же мразь!

— Всё равно стреляй. Не каждое же отобьёт.

— Конечно не каждое. Там не может быть таких больших процентов на шанс отражения.

Эльф снова поднял жезл. Пуся засыпала его шишками, не давая спокойно прицелиться, а я рванул вперёд, меняя направление и прячась за обломками колонн. Первый серп прошёл мимо. Второй задел рукав. До третьего я уже добрался.

Я выскочил из-за колонны в прыжке. Эльф не растерялся: резко ушёл в сторону и вскинул жезл, целясь концом мне в горло. Но в ближнем бою против двуручника и белки с плохим характером этого оказалось мало.

— Снизу! — крикнула Пуся.

Я ударил по жезлу. Тот треснул. Эльф замер на долю секунды, и обратным коротким движением я рубанул его в бок.

Вы убили Илларион, уровень 14.

— Четыре, — выдохнул я.

— Уже лучше, — сказала Пуся.

Только я понимал: теперь меня заметят. Не система и не зрители — бойцы. Тот, кто долго не умирает и успевает забрать четверых, сам становится удобной целью.

Так и вышло.

Чужое внимание я почувствовал спиной.

Сначала взгляд. Потом движение. Затем свист.

Стрела ударила в камень рядом с шеей.

— Птица! — закричала Пуся.

Тот самый лучник с чёрным питомцем сидел на остатке стены метрах в сорока и уже натягивал вторую стрелу. Птица кружила над ним, высматривая цели.

— Уходим!

Мы сорвались с места. Вторая стрела вонзилась в землю, третья зацепила бедро. Неглубоко, но больно.

Я нырнул в канаву и закрылся от выстрелов. Птица сразу взмыла выше.

— Он нас выследит, — сказала Пуся. — Птица ведёт.

— Значит, или он, или мы.

Я оглянулся.

Впереди — голая степь, назад возвращаться поздно. Справа две гончие уже делили чей-то труп. Слева в просевшей стене оставался узкий лаз между камнями.

— В проход.

Мы бросились туда. Сверху птице было легко держать нас в поле зрения; между обломками ей пришлось бы спуститься, а лучнику — сдвинуться с удобного места.

Он пошёл следом. Птица снизилась и скользнула над камнями, высматривая нас в щелях.

— Сейчас, — шепнула Пуся.

Стреляла она не по хозяину.

Шишка рванула рядом с крылом. Птицу мотнуло, она зацепила камень и свалилась вниз. Жива, но какое-то время не взлетит.

Лучник выругался и посмотрел вниз. Одной секунды мне хватило: я выскочил из-за стены и понёсся к нему.

Он выпустил стрелу почти в упор. Наконечник вошёл в бок по касательной — больно, но неглубоко. Я уже был рядом.

На такой дистанции лук ему не помог.

Вы убили Кайл, уровень 12.

Птица ещё шевелилась внизу, била крылом по земле и пыталась подняться. Я занёс топор.

— Не трогай, — неожиданно сказала Пуся. — Она уже выбыла.

Я посмотрел на неё, но спорить не стал. Не из жалости — просто времени не было.

Пять убийств.

После пятого мне показалось, что арена решила: хватит.

Не знаю, заметили ли меня специально или просто не повезло. Когда я выбрался из обломков на открытое место, сектор уже дошёл до поздней стадии. Бойцов осталось заметно меньше, но каждый из них был либо очень осторожен, либо очень опасен.

Двоих я заметил слишком поздно.

Высокий парень с молотом.

И коротко стриженная женщина с двумя кинжалами.

Союзниками они, похоже, не были, но сейчас решили поработать вместе. Увидели меня одновременно.

— Хреново.

— Очень, — подтвердила Пуся.

Я машинально включил невидимость и тут же понял, что не поможет. Женщина направила кинжалы точно на меня: либо успела запомнить позицию, либо её восприятия хватало. Молотобоец просто рванул вперёд, быстро сокращая дистанцию.

Его удар я встретил топором. Молот врезался в Нарадумаар с таким грохотом, что меня отбросило на пару шагов, а руки онемели до локтей. То ли сила у парня была высокой, то ли сам он оказался слишком мощным.

Женщина зашла сбоку.

Пуся попала в неё шишкой и немного сбила темп, но кинжал всё равно полоснул меня по плечу. Я махнул топором наотмашь, женщина отступила, а молотобоец уже снова оказался рядом.

В такой драке не до красивых решений. Только успевай держать расстояние и не подставляться сразу обоим.

Женщину я забрал первой. На втором заходе она решила, что я полностью переключился на её напарника, и подошла слишком близко. Кинжал снова вошёл в плечо, на этот раз глубже. Я вскрикнул, развернулся и одним тяжёлым ударом снёс ей голову.

Вы убили Лисса, уровень 13.

И тут же получил молотом в нагрудник.

Раздался треск. Воздух вышибло из лёгких, мир качнулся.

Я рухнул на колено. Перед глазами поплыли белые пятна.

— Лёха! — голос Пуси доносился как издалека. — Вставай! Вставай, скотина!

Я попытался подняться и успел подставить топор вместо щита. Второй удар пришёлся сверху, по лезвию и плечу. Что-то хрустнуло — то ли во мне, то ли в броне.

Пуся всадила молотобойцу шишку прямо в лоб. Его качнуло, но он устоял. Сопротивление, живучесть, звериная масса — уже неважно.

Третьим ударом он меня убил.

Молот опустился на голову.

Мир лопнул.

Я очнулся на полу своей комнаты в пансионе, так резко, точно меня швырнули обратно через дверь.

Первые секунды были самыми мерзкими. Боли уже не было, осталась память о ней: сбитое дыхание, пустота в груди и знакомое чувство, что система только что содрала с тебя ещё один слой.

Пуся появилась на кровати и сразу спрыгнула ко мне.

— Живой?

— Да.

— Отвратительно нас приложили.

— Ага.

Перед глазами вспыхнул итог.

ИТОГ СЕКТОРА Н-7

Убийств: 6

Смертей: 1

Бонус арены: 40 очков арены

Награда: 6 золота

Итоговый пересчёт уровней:

— за результативные убийства: +3 уровня

— штраф за смерть на арене: -1 уровень

СУММАРНЫЙ ИТОГ: +2 уровня

Я моргнул.

Потом ещё раз.

— Пусь…

— Вижу, — сказала она уже бодрее. — Шесть! Мы шестерых забрали!

Следующее окно подтвердило:

Поздравляем! Ваш новый уровень: 15.

Поздравляем! Уровень питомца Пуся повышен до 15.

Я медленно сел на кровати.

— Ну… это уже не позор.

— Это уже красиво, — согласилась белка. — Пускай нас прибили, зато шестерых мы всё-таки утащили с собой. И не самых слабых. По-моему, утро вышло удачным.

Я фыркнул.

— Жаль, молотобоец не достался.

— Вот тогда можно было бы праздновать, — сказала Пуся. — Но и так нормально. Вчера ты сгорел, как пирожок в печке, а сегодня хотя бы заставил их повозиться.

Я встал, добрался до кувшина и выпил кружку воды почти не отрываясь.

За окном Тир шумел как обычно. Вдалеке гремели другие утренние сектора. Кого-то уже выбрасывало обратно в город — живого и злого. Кто-то тем временем подсчитывал золото, очки и новые уровни.

Выходило, арену устроили не только ради казни.

Это была мясорубка, в которой за всё вели точный счёт.

Я поставил кружку на стол.

— Ну? — спросила Пуся.

— Кажется, понял, как это работает. Умереть здесь неприятно, но хуже — уйти пустым. Никого не забрал, ничего не заработал, а уровень всё равно сняли.

— А если успел кого-то положить, — подхватила Пуся, — штраф можно отбить. Ещё и наверх вылезти.

— Вот именно.

Она довольно прищурилась.

— А вчера сколько жалоб было.

— Могу повторить.

— Поздно. После сегодняшнего ты уже не лох.

Я не удержался от смеха и пихнул её пальцем в бок.

— Много на себя берёшь для белки.

— Зато без меня ты бы долго не протянул.

— Не поспоришь.

Я покосился на Нарадумаар у стены, потом поймал своё отражение в мутном стекле. Таймер до следующего цикла уже погас.

Пятнадцатый уровень.

Вчера зрители запомнили меня как поджаренного новичка с белкой. Сегодня я хотя бы успел сделать на арене что-то полезное.

Для второго раза — нормально.

— Ладно, Пусь. Пошли завтракать.

Она оживилась мгновенно.

— Наконец-то! Первый разумный вывод за всё утро.

Мы вышли из комнаты и отправились есть.

Глава 25

Мы завтракали молча. После арены меня всё ещё мутило, и разговор не клеился. Я будто не из пансиона вернулся, а кое-как выполз из мясорубки.

Пуся устроилась на краю стола, зажала орех между лапками и деловито хрустела. По её довольной морде выходило, что утренняя боевая задача выполнена и второй завтрак честно заработан.

Я тем временем изучал интерфейс.

Три уровня. Один вчера, два сегодня. Все три пришлось выгрызть самому — у таких же бедолаг, как я, которых занесло в один сектор.

Я открыл характеристики.

Раньше я долго не мудрил. Сила — бить больнее. Ловкость — двигаться быстрее и не стоять деревянным пнём. Выносливость — не складываться после двух затяжных серий. Восприятие — не получать нож в спину. Ну и крит. Без него тоже скучно: иногда удар ложится так, что противник сразу жалеет о собственном рождении.

Вчера арена доходчиво объяснила: от крита мало пользы, если до противника ещё надо добраться и не попасться ему раньше времени. А вот скрытность и восприятие решают, доберёшься ли ты вообще или тебя снимут заранее, как утку на пролёте.

Я вспомнил серую ассасинку, вытекшую из воздуха почти у меня под носом. Копейщика, который всё-таки почуял меня под скрытностью. Лучника с птицей. При равных значениях восприятия и скрытности человека ещё видно — не как днём на ладони, но вполне отчётливо. Если восприятие ниже, вместо скрытника остаются смазанный силуэт, случайный блик, дрогнувшая пыль. Тень, которая то ли есть, то ли нет. А если восприятие выше, никакая скрытность не превращает тебя в призрака. Ты остаёшься обычной, хорошо заметной целью.

— Что думаешь? — спросила Пуся, продолжая хрустеть.

— Думаю, крит пока идёт лесом.

Она перестала жевать и подняла на меня глаза.

— О-о-о. Созрел.

— Да. Вместо крита беру скрытность.

— Хвалю. Наконец-то понял, что внезапность — тоже урон. Иногда лучший.

Я усмехнулся.

— Да и выглядеть это будет оригинально. Все ждут, что из скрытности выйдет изящный ловкач с двумя кинжалами. А тут — я. С двуручным топором. Здрасьте. Ваша смерть. Сейчас размахнусь.

Пуся прыснула.

— Ну да. Твой почерк.

Я раскидал очки: шесть — в восприятие, три — в скрытность, ещё три — в двуручное оружие.

Цифры мигнули и встали на место. Вот и всё. Ни фанфар, ни вспышек. Только детали теперь быстрее цепляли взгляд, а чужое внимание будто легче соскальзывало с меня.

— Радоваться рано, — сказал я, закрывая окно. — В скрытность уходишь не сразу. Три секунды торчишь на виду и ждёшь. За это время прилетит — можешь уже не прятаться.

— Сам ударишь — тоже выкинет, — добавила Пуся. — И если достанут после входа.

— То есть любой тычок — и я снова красавец у всех на виду.

— Именно.

— Заведу птицу. Вместо тебя.

— Только рискни.

На улицу мы выбрались лишь к полудню. Тир гудел как обычно. У «Хриплого гнома» обнаружились две знакомые фигуры — Сергеич и Иваныч.

— О, Лёха! — Сергеич поднял руку. — Слыхали, тебя сегодня на арене молотом приласкали.

— Откуда? Вы же спали.

— Мы спали, слухи — нет, — ухмыльнулся он. — Сам цел?

— Цел. А вы опять уровни теряете?

— Наш выбор. Не бери в голову.

— Легко сказать, братцы.

Они держались как обычно, но я слишком хорошо их знал. Понемногу оба угасали, а чем их встряхнуть, я не представлял.

Им нужна была хоть какая-нибудь причина снова за что-то держаться. И именно для Сергеича с Иванычем, самых близких мне людей, я её не находил.

Мимо прошли знакомые фигуры, и я невольно выпрямился.

Громмал — всё такой же широкоплечий и тяжёлый, с неизменным молотом, но уже заметно подсушившийся, собраннее. Марина — с тем же луком, тонкая и спокойная, с выражением человека, который уже убивал и не видит смысла это обсуждать. Чуть позади шли Саня и Ваня. Всё такие же похожие, только теперь не растерянные деревенские парни, а затёртые ареной новички с нехорошо быстрыми глазами.

— Лёха! — окликнул меня Громмал. — Как тебе молотом по харе?

— Незабываемо. Сам как?

Он хмыкнул.

— В первый день меня размотали как ребёнка. Сегодня уже лучше: одного снёс, второго почти, а потом в меня влетела гончая и какой-то урод с копьём. Итог — всё равно минус уровень.

— У меня плюс один, — негромко сказала Марина. — Сектор удачный попался. Болото и туман.

— О, болото — это хорошо, — одобрила Пуся. — Там удобно прятаться.

Марина посмотрела на белку и едва заметно улыбнулась.

— А ты уже прославилась. Варгас сегодня опять про вас двоих болтал.

— Это он ещё не видел, что мы будем делать дальше, — сказал я.

Марина чуть склонила голову, уловив в моём тоне что-то новое.

— Что задумал?

— Скрытность.

Громмал заржал.

— Ты? Со своим дрыном?

— Именно.

— А вот это красиво, — неожиданно поддержал Саня. — Все ждут разбойника, а ты выйдешь из смазанной тени — и сразу пополам.

— Или не выйду, — честно сказал я. — И тогда меня снова сложат.

— Такое тоже возможно, — согласилась Марина. — Но попробовать стоит.

Мы ещё немного обменялись впечатлениями. Знакомые всё чаще мелькали на арене. Мир становился тесным, когда тебя каждый день телепортировали в мясорубку. Кто-то попадал в один сектор, кто-то — в соседний, а потом смотрел повтор на экранах. Граддир, по словам Громмала, уже один раз вышел победителем в своём секторе. Перегрин, наоборот, вылетал быстро, зато громко. На него уже начали делать отдельные ставки — не на выживание, а на то, скольких он успеет обматерить до смерти.

— Кстати, — сказал Ваня. — Если услышишь на арене, как кто-то орёт, это, скорее всего, Перегрин.

— Бесценная информация, — кивнул я.

На том и разошлись.

Мы с Пусей пошли по магазинам, ребята — по своим делам. Сергеич и Иваныч остались на любимом месте.

***

Мы поднимали уровни…

А философы их теряли.

Каждый день они исправно получали приглашение на Арену. И каждый день исправно умирали. С каждым разом всё быстрее — не потому, что стали слабее, а потому, что перестали сопротивляться. Заходили на песок, садились в уголке и ждали. Иногда даже не ждали — просто ложились.

Я предлагал им золото, чтобы они могли купить себе пару уровней за счёт крафта или других возможностей. Но они оставались непреклонны.

Я перестал их навещать. Слишком больно было смотреть.

***

В ту ночь мне приснилась Бездна.

Сон был слишком ярким и настоящим. Я стоял посреди бесконечной серой пустоты, где не было ни верха, ни низа. Вокруг висели кристаллы и ровно пульсировали янтарным светом.

— Ну здравствуй, герой.

Женский голос прокатился по пустоте со всех сторон сразу. Низкий, с металлической дрожью — у меня по спине побежали мурашки.

Я обернулся.

Передо мной стояла женщина. Высокая, пугающе красивая, в чёрных одеждах, которые текли вокруг тела, как тьма. Бледная кожа чуть отливала перламутром. Длинные прямые волосы цвета воронова крыла пересекали тонкие серебряные нити. Они мерцали, будто живые. Высокие скулы, острые черты, чёткая линия губ. Но смотреть я мог только в глаза.

Я не видел в них дна. Вместо черноты там клубилась живая серая пустота. А на месте зрачков мерцали крошечные огни, похожие на звёзды.

Владычица Бездны.

— Ты… — выдохнул я. Ноги налились ватой. — Вы… ты…

— Я. — Она шагнула ближе, и серое пространство дрогнуло. — А ты — тот самый Лёха, которому я по глупости доверилась.

— По глупости? — Я едва шевелил языком.

Владычица промолчала и махнула рукой. Мгла разошлась, и передо мной возникла… картина маслом.

На куче непонятного хлама посреди Бездны сидели Сергеич и Иваныч. На обоих — одинаковые серые балахоны: то ли тюремная роба, то ли рабочая форма. Они с полной серьёзностью перебирали обломки и бросали их в здоровенную корзину. Черепа? Битое стекло? Трухлявые доски? Я так и не понял.

— Третий сектор, пятый ряд, — бормотал Сергеич. — Кости умертвий направо. Осколки склянок налево. Всё непонятное — в переплавку.

— А это куда? — Иваныч поднял что-то, похожее на венчик миксера.

— Не знаю. Может, артефакт древней цивилизации. Клади в «непонятное».

— Понял.

Владычица смотрела на них, и мне захотелось провалиться сквозь все девять кругов ада. Желательно сразу в магму.

— Ты видишь это? — спросила она. Голос был ледяным. — Ты ЭТО видишь?

— Вижу, — осторожно сказал я. — Они же в прошлый раз ремонт собирались делать?

— РЕМОНТ?! — Кристаллы вспыхнули тревожным красным. — У меня тут сложные магические процессы, там нужна тонкая настройка, а эти двое… эти двое…

Она осеклась, задохнувшись от злости, и ткнула в философов длинным, идеально заточенным ногтем.

— Вон тот, с усами, — ноготь упёрся в Сергеича, — вчера свалился прямо в котёл с сырьём для создания элементалей! Теперь я неделю буду вычищать его ауру из энергетической структуры! А второй, — она перевела палец на Иваныча, — улёгся на груду реликтовых артефактов и уснул! Они времён Первой Эпохи, у них хрупкая энергетика, они впитывают эмоции! А он им храп оставил! Теперь у меня в сокровищнице пять древних амулетов не защищают от тёмной магии, а храпят, как спящий алкоголик!

Я открыл рот, закрыл и снова открыл.

— Я… я не знал. Прости.

— Прости?! — Она резко развернулась, и волосы метнулись за спиной чёрными крыльями. В глазах полыхнула настоящая ярость. — Я дала тебе «Нарадумаар» — легендарное оружие, способное поднять владельца на неведомые высоты! А от тебя что требовалось?!

— Что?

— Держать их подальше отсюда…

Она шумно выдохнула. Искры на металлических нитях в волосах погасли, кристаллы снова засветились ровным янтарным светом.

— Слушай, — продолжила она спокойнее, хотя в голосе ещё звенел металл. — У меня к тебе предложение. Точнее, требование.

— Да?

— Забери их отсюда. Уведи, уговори, заставь — мне плевать как. Пусть качаются, воюют, пусть даже сдохнут на финальном боссе, но чтобы духу их здесь больше не было. Не доводи их до нулевого уровня. Ещё одного их… культурного отдыха в моих владениях я не выдержу.

— Я пытался, — честно сказал я. — Они не слушают. Говорят, устали. Что счастье не в уровнях, а в моменте. Что…

— Да плевать я хотела на их экзистенциальные кризисы! — перебила Владычица. — У меня, между прочим, тоже кризис. Кризис перепроизводства мусора в личном секторе! — Она осеклась, и её лицо вдруг изменилось.

Сначала я решил, что мне показалось. Но губы Владычицы дрогнули, взгляд потух, а на скулах блеснула влага.

Она плакала.

Без рыданий и всхлипов. Две прозрачные слезы скатились по бледным щекам и растаяли в серой пустоте, не долетев до пола.

— Ты понимаешь, каково это? — тихо спросила она. От металла в её голосе не осталось и следа. — Семь тысяч лет смотреть, как души приходят и уходят, сражаются, умирают, возрождаются и снова идут в бой. К этому привыкаешь: вечная битва, бесконечная прокачка. А потом появляются двое, которым ничего не нужно. Ни уровней, ни славы, ни артефактов. Им и так хорошо — вместе, под забором, с кружкой дешёвого пойла.

Она едва слышно всхлипнула.

— Я не знаю, что с ними делать. Наказать нельзя — им всё равно. Мотивировать нечем — у них нет целей. Они живут, умирают, падают в мою Бездну, разбирают мой мусор… и им это нравится.

Она подняла на меня мокрые глаза. Передо мной вдруг осталась не всемогущая повелительница посмертия, а усталая, одинокая женщина, которая семь тысяч лет смотрит на чужую боль и ничего не может изменить.

— Я не хочу их терять, — прошептала она. — Они хорошие. Добрые. За тысячу лет — первые, кто пришёл ко мне без расчёта. Просто сидят, перебирают хлам и спорят о щах.

Она провела ладонью по лицу. На скулах остались тёмные полосы. Я не вовремя подумал: откуда у Владычицы Бездны вообще тушь?

— Но здесь им оставаться нельзя. Они ещё живы, Лёха. А здесь что? Серый туман и мусор, которому нет конца.

Она подняла на меня глаза.

— Пусть возвращаются. Дерутся, ошибаются, снова встают. Пусть пьют в тавернах и мучают всех своей философией. Всё лучше, чем валяться в грязи и при первой возможности падать сюда. Они способны на большее. Я хочу, чтобы у них получилось.

Кристаллы мерцали в одном ритме с её дыханием. Больше она ничего не сказала.

Я видел мокрые дорожки на её щеках, дрожащие губы и кулаки, стиснутые так, что побелели пальцы.

— Хорошо, — ответил я. — Я понял.

Я повернулся к философам.

Те по-прежнему сидели на куче мусора, но работу уже бросили. Иваныч насвистывал себе под нос, глядя в серую даль, а Сергеич выковыривал щепкой грязь из-под ногтей.

— Мужики, разговор есть, — сказал я, подойдя.

— О, Лёха! — Иваныч оживился. — А мы тут артефакты осваиваем. Спокойная работа: перебираешь косточки и думаешь о вечном.

— С вечным повремените. Разберитесь сначала с тем, что происходит сейчас.

— А что происходит? — насторожился Сергеич.

Я кивнул на Владычицу. Она стояла у кристалла, отвернувшись к серой мгле.

— Женщину до слёз довели.

Философы разом посмотрели в её сторону.

— Она плачет? — Иваныч приподнялся.

— А чему ей радоваться? Вы каждый день дохнете, валяетесь у таверны, а потом заявляетесь сюда, как на смену.

Сергеич почесал затылок. Я выдохнул и заговорил уже без крика:

— Она сказала, что за тысячу лет вы первые, кто не пытался что-то у неё выторговать или обмануть. Нормальные, добрые мужики, сказала. И теперь ей приходится смотреть, как вы сами себя губите. Высококультурные люди, называется. Куда стержень дели?

Иваныч растерянно моргнул.

— Правда так сказала?

— Правда. И ещё считает, что из вас может выйти толк: сможете людям помогать, добро делать. А вы сидите на реликвиях и решаете, куда пристроить венчик от миксера.

— Это был не венчик, — машинально поправил Иваныч. — Если я не ошибаюсь, деталь от гравитационного стабилизатора.

— Да какая разница?! Она плачет, понимаете? Из-за вас! Потому что вы ей не безразличны. Она видит в вас то, чего вы сами не замечаете!

Я отошёл на пару шагов, чтобы успокоиться. Кристаллы вокруг тревожно замерцали.

— Уговаривать и читать вам мораль я не стану. Хотите сидеть здесь — сидите, хотите разбирать мусор — разбирайте. Но каждый раз, когда вы умираете и падаете в Бездну, она страдает. Конечно, она рада вас видеть, только лучше бы встретила в Эндоре, а не здесь. Ведь вы единственные, кто приходит к ней не за помощью, силой или воскрешением. Вы приходите просто так. Чтобы помочь.

Я замолчал.

В вязкой тишине Бездны слова быстро тонули. Сейчас в ней слышались лишь наше дыхание и мерное мерцание кристаллов.

Первым заговорил Иваныч.

— Знаешь, Сергеич, — произнёс он, глядя в сторону Владычицы, — а ведь Лёха прав.

— В чём именно? — осторожно спросил Сергеич.

— Во всём. Мы тут засиделись, Сергеич. Спокойно, никто не трогает. Только мы ещё живые, а ведём себя так, словно всё уже закончилось.

— А что, по-твоему, должны делать живые?

Иваныч посмотрел на свои ладони.

— Хоть куда-нибудь идти. Хоть ради чего-нибудь вставать по утрам. Мы с тобой всю жизнь искали смысл — в работе, в семье, в увлечениях. Здесь нашли другое: сидеть рядом и никуда не торопиться. Нам этого хватает.

Он ненадолго замолчал.

— А ей — нет. Она богиня. Ей нужно видеть, что мы ещё не пропали: чему-то учимся, ошибаемся, выбираемся. В общем, живём.

— А мы кости сортируем, — проворчал Сергеич.

— Вот именно.

Сергеич поскрёб бороду, вынул помятую самокрутку, покатал между пальцами и убрал обратно, так и не прикурив.

— А как же щи? — спросил он.

— Какие щи?

— Идеальные. Мы же их искали — сначала в Лиственнице, потом в Тире. Я и тут, пока в артефактах копался, всё думал: вдруг старый рецепт попадётся. Древний, забытый.

— Попался? — Иваныч подался к нему.

— Нет. Зелья, амулеты, склянки… Всё не то.

— Жаль.

Они снова замолчали. Напряжение, не отпускавшее меня последние дни, понемногу ослабло.

— Может, такого рецепта и нет, — сказал я. — После тяжёлого боя или долгой дороги обычные щи и без него покажутся царскими. Особенно если ешь их с друзьями.

— Это ты к чему? — прищурился Сергеич.

— Вернётесь по-настоящему, начнёте качаться, воевать, жить — и однажды мы втроём сядем в какой-нибудь таверне, закажем лучшие щи и съедим их. Тогда они и будут идеальными. Потому что мы будем вместе. И живы.

Иваныч посмотрел на Сергеича, тот ответил ему таким же взглядом. Этого безмолвного разговора им хватило: всё-таки они знали друг друга сто лет и вместе прошли огонь, воду и медные трубы.

— А знаешь, — наконец сказал Иваныч, — я, кажется, начинаю скучать по этому миру.

— По какому именно? — уточнил Сергеич.

— По тому, где есть ветер, солнце и дождь. Драконы, гоблины и арена, чёрт бы её побрал. Даже по дурацкой цифре над головой, которая растёт вместе с тобой.

— И по запаху соснового леса в Лиственнице, — добавил Сергеич.

— И по петухам по утрам.

— И по Сигурду, придурку.

— Ну, Сигурд — перебор, — поморщился Иваныч. — Но в целом да.

Они одновременно посмотрели на меня.

— Ладно, командир, — сказал Сергеич, вставая и отряхивая серую робу. — Уговорил. Возвращаемся.

— Только нам бы это… экипировку какую-нибудь, — Иваныч тоже поднялся. — А то при нас одна философия, а практической пользы никакой.

Я обернулся. Владычица уже стояла рядом.

Она глубоко вздохнула.

— Вы думаете, я держу вас здесь из прихоти? Из-за мусора? — Она невесело усмехнулась. — Мне плевать на артефакты, на храп и на то, что вы путаете реликвии с хламом. Мне не плевать лишь на одно.

Серая мгла за её спиной расступилась. Вместо груды обломков появилась прозрачная дрожащая завеса, а за ней проступили очертания огромных врат из костей и обсидиана.

— Это Врата Последнего Предела, — тихо сказала она. — Семь тысяч лет я охраняю их, собираю души умерших и не позволяю им прорваться обратно в мир живых. Но с каждым годом напор становится сильнее, с каждым столетием мои силы убывают. А теперь здесь появились вы.

Она посмотрела на Сергеича и Иваныча. В её глазах мелькнул страх.

— Вы постоянно умираете — глупо, бездарно. И всякий раз ваши души проходят слишком близко к Вратам. Небрежно. Слишком… живо. Я не знаю почему, но ваше присутствие ослабляет Печать. С каждым визитом мне требуется всё больше сил, чтобы удерживать то, что рвётся наружу.

Она указала на Врата. Те содрогнулись от удара изнутри, и по костяным створкам разбежались алые трещины.

— Ещё несколько таких падений — и Печать рухнет. Тогда в Эндор хлынет то, что я сдерживала тысячелетиями. То, что Первые Боги заперли ещё до сотворения ваших жалких реальностей.

Она умолкла, переводя дыхание. Тишина в Бездне зазвенела.

— Я не могу просто выставить вас отсюда, — почти шёпотом продолжила Владычица. — Вы связаны со мной. Причины я не знаю, но на ваших душах остался мой след. Может, когда-то я вытащила вас оттуда, откуда не возвращаются. Или вы несёте остаток чьей-то давней жертвы. Гадать можно долго. Важно другое: когда вы умираете, мне становится хуже.

Она подошла к Иванычу и взяла его за руку. Он замер, уставившись на её холодные бледные пальцы.

— Героями вам становиться не обязательно. Просто не отдавайте жизнь первому встречному. Наберите силу. Тогда я смогу удерживать Врата, и то, что находится за ними, не доберётся до Эндора.

Она разжала пальцы и отступила.

— Я дам вам не оружие и не власть. Кое-что полезнее — причину не ложиться на песок.

Владычица взмахнула рукой. Перед Сергеичем завис янтарный кристалл, перед Иванычем — сапфировый.

— Это Камни Привязки. Пока они при вас, смерть отнимет у меня часть силы вместе с вашим уровнем. Вы почувствуете боль, а я — как во мне что-то гаснет. С победами наоборот: новый уровень и пройденное испытание вернутся ко мне силой. Можете считать себя моими оберегами. Или хранителями — как вам больше нравится.

Впервые за весь разговор она слабо улыбнулась.

— Я знаю, это нечестно. Я возлагаю на вас ношу, о которой вы не просили. Но другого выхода нет. Я слишком стара и слаба, чтобы искать других. А вы единственные, кому я доверяю. Единственные за семь тысяч лет, кто не пытался меня обмануть.

Иваныч сжал кристалл и посмотрел на Сергеича. Тот медленно кивнул.

— Мы поняли, матушка, — сказал Иваныч без привычной иронии. — Мы не подведём.

— Я знаю. Потому и выбрала вас.

Владычица щёлкнула пальцами, и в воздухе появились два свёртка.

— Здесь базовая экипировка для новичков и ваши вещи, которые обычно выпадают при попадании в Бездну. Берите. И больше не умирайте так бездарно.

— Обещаем, — торжественно произнёс Иваныч, принимая свёрток.

— Клянёмся, — добавил Сергеич. — Матушка, с этого дня мы как новые. Будем качаться, фармить, выполнять квесты. На арене не ляжем, а станем биться до последнего. Если и умирать, то с пользой — прихватив пару-тройку врагов.

— Только без лишнего геройства, — сказала Владычица и отвела взгляд. — Мне и так хватило. Я всё равно буду переживать.

— Не тревожьтесь, матушка. — Иваныч приложил ладонь к груди. — Осторожность у нас в крови. Мы же философы.

— С боевым опытом, — вставил Сергеич.

Она посмотрела на меня.

— Лёха, следи за ними. Не дай им снова лечь и ждать смерти. А если поймёшь, откуда взялась наша связь, сообщи мне.

— Постараюсь.

Владычица кивнула. Серая дымка поползла по её плечам, стирая фигуру.

— Возвращайтесь живыми, — донеслось уже из тумана.

Мгла рванулась к нам. Кристаллы вспыхнули разом; сначала стало холодно, а потом не стало ничего…

***

…Я очнулся в своей комнатушке.

Пуся сидела на подушке и сверлила меня взглядом.

По морде читалось без слов: «Где тебя носило всю ночь?»

— В гостях был. — Я погладил её между ушами. — У одной важной дамы.

Белка фыркнула: не поверила ни единому слову.

За окном только занимался рассвет. На улице уже хлопали ставнями торговцы, у постов менялась стража, а первые авантюристы брели к Арене.

Я оделся, пристегнул «Нарадумаар» и заглянул в инвентарь. Пуся забралась в нагрудный карман; снаружи остались уши и любопытный нос.

Философы должны были ждать у «Хриплого гнома».

Они и правда сидели на прежней лавке, но выглядели иначе: не развалились, а держались собранно, почти по-военному. Новые кожаные куртки ещё не успели помяться, штаны и сапоги тоже выглядели добротно. Сергеич вертел короткий широкий меч, примеряясь к весу. Иваныч устраивал поудобнее старый щит, выпавший тогда с элитного медведя.

— О, Лёха! — Сергеич махнул рукой. — А мы тут к трудовым будням готовимся.

— Вижу. — Я сел рядом. — Как ночь?

— Спокойно, — Иваныч поскрёб щетину. — Бездна не снилась. Похоже, матушка нас отпустила.

— Или бан выписала, — хмыкнул Сергеич. — Чтобы больше не шастали.

Он ещё раз прикинул меч в руке и спрятал его в ножны.

— Слушай, Лёха, с чего начинать? За эти дни мы не только уровни растеряли — скоро забудем, как противника бить. Мусор перебирать уже привычнее.

— Пойдём на простых мобов. И на арены. Кстати, призыв скоро. Держите.

После трат на жилье, еду и разные расходники у меня оставалось шесть золотых. Я их поделил поровну между нами троими. По два золотых на каждого.

— Это на крайний случай. Вы первого уровня. Если на арене погибнете, свалитесь на 0 и опять окажетесь в Бездне. Второй раз я туда за вами не пойду.

— Верно-с, — серьёзно кивнул Иваныч.

— Спасибо, Лёха. — Сергеич хлопнул меня по плечу. — Друг ты настоящий.

— Потом спасибо скажете. На прокачку я пойду с вами. Покажу, что знаю, и помогу не сложиться в первой же схватке.

— А тебе это зачем? — Сергеич посуровел. — У тебя свой путь. Уже 15-й уровень, живёшь в таверне, на арене на тебя ставят. Зачем таскаться с двумя нулями?

Я поковырял носком сапога щель между камнями. Ответ никак не складывался.

— Знаете, мужики… Я ведь всё на уровни смотрел. Думал: поднимусь повыше — и станет понятнее, зачем я здесь. А ни черта. Можно положить сотню врагов, получить красивую цифру и всё равно остаться пустым. А можно вот так сидеть со своими и понимать, что тебе больше никуда не надо.

Сергеич крутил в пальцах самокрутку. Иваныч слушал, прищурившись, и не перебивал.

— Вы ведь никогда не рвались вперёд. Шли как получалось, но друг друга не бросали. На Земле говорили: «Спеши медленно». Раньше я думал — очередная умная фраза. Теперь дошло. Сколько успел нафармить — дело десятое, если рядом никого нет.

— Эх, Лёха, — протянул Иваныч. — Пропадает в тебе философ.

— Поздно. Я уже в мясники подался, — усмехнулся я. — И, между прочим, не жалуюсь.

Сергеич хлопнул меня по плечу.

— Ничего, совместишь. Берём в нашу банду. Будешь силовым отделом.

— А вы — отделом пропаганды.

— По рукам.

Мы посидели ещё немного. Над крышами тянулись воздушные ладьи с крылатыми ящерами. Торговцы выкатывали на улицу лотки; в домах один за другим распахивались ставни. Тир просыпался.

От Арены донёсся приглушённый рёв. Новый цикл уже начался.

Иваныч упёрся ладонями в колени, поднялся и поправил щит.

— Ну, хватит сидеть. Работа сама себя не сделает.

— А щи? — тут же спросил Сергеич.

— Какие ещё щи?

— Обеденные. Я без обеда не воин, имей в виду.

Иваныч подумал.

— Поедим вечером. Закончим дела — найдём нормальное место. Не твой «Хриплый гном», — он кивнул на таверну, — а приличное заведение. Там и щей возьмём.

— Вот теперь можно работать.

Я слушал их и улыбался. На этот раз легко, без привычной горечи.

— Кажется, я понемногу понимаю, зачем сюда попал.

— Ну и зачем? — Иваныч посмотрел на меня.

— Пока не знаю. Может, как раз затем, чтобы разобраться. Только одному искать ответ — дело паршивое.

— Сильно, — отозвался Сергеич. — Почти до печени дошло.

— Не ёрничай, — Иваныч ткнул его локтем. — Нормально Лёха сказал.

— А я серьёзно. — Сергеич потёр бок. Мы рассмеялись. К этому времени солнце уже поднялось над крышами, площадь заполнялась народом. Где-то далеко Владычица Бездны продолжала свою работу.

Мы тоже встали с лавки. Я — с топором, Сергеич и Иваныч — с мечами и щитами. Пора было браться за дело.

***

Ночью мне опять приснилась Бездна.

Но начался этот сон совсем не так, как прежде.

Владычицы не было. Разговора тоже.

Сон начался с двери.

Огромная, чёрная, сплетённая из костей, металла и чего-то, что не должно было существовать. Она стояла посреди ничто, а по поверхности медленно расползались алые линии — трещины, похожие на живые вены.

Я сразу узнал Врата.

Они оказались гораздо ближе, чем в прошлый раз.

Теперь это было не далёкое видение и не символ, а тяжёлая, настоящая преграда, от которой исходила угроза, как жар от раскалённой печи.

За створками кто-то был.

Я не видел его и не слышал слов, но давление ощущал отчётливо — не телом, а разумом. По ту сторону к границе мира прижалось нечто огромное, терпеливое и уже почти проснувшееся.

В тишине раздался стук.

Один удар — глухой и низкий. Воздух серой пустоты дрогнул.

За ним второй.

На створках появилась новая трещина.

Только после третьего удара я заметил перед Вратами две фигуры.

Сергеича и Иваныча.

Они стояли ко мне спиной.

Неподвижные, не живые и не мёртвые, оба нулевого уровня. Каждый держал в руке кристалл — янтарный и сапфировый, — и оба камня светились всё слабее.

— Нет, — сказал я во сне. Или подумал — разницы не было. — Надо срочно поднять уровни…

Я бросился к ним, но Бездна не подпускала. Я бежал, а расстояние не сокращалось.

По ту сторону Врат что-то шевельнулось.

Затем я услышал голос.

Он принадлежал не Владычице.

Говорил кто-то другой — так тихо, что от этого становилось ещё страшнее.

— Ещё немного…

Створки дрогнули.

По серой пустоте прошла волна.

Меня словно вышвырнуло обратно в тело.

Я лежал в комнате пансиона, мокрый от холодного пота. Вокруг стояла предрассветная тишина, а Пуся сидела у меня на груди и пристально смотрела в лицо.

— Ты в порядке? — спросила она. — Ты орал, что надо повысить какие-то уровни.

Я медленно выдохнул.

— Сон.

— Плохой?

— Очень.

Она наклонила голову.

— Про неё?

— Нет. Про Врата.

На этот раз Пуся не съязвила.

Она молча слезла с меня, отошла к подоконнику и несколько секунд сидела спиной. Потом тихо сказала:

— Значит, это всё-таки правда.

Я поднялся, налил из кувшина воды и выпил залпом.

— Похоже, да.

— Расскажешь им?

Я посмотрел в окно, где уже серел рассвет.

— Пока нет. Им и без того есть чем забивать голову. Сначала поможем им набрать уровни, укрепиться. Потом будем думать, как не дать миру треснуть пополам.

Конец первой книги.

***

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 15 (0%)

Класс: Не определён

Основные характеристики:

Сила 18

Ловкость 14

Интеллект 0

Здоровье 1 (32)

Выносливость 10

Защита 0

Сопротивление 0

Критический урон 0

Отражение заклинаний 0

Уклонение 0

Скрытность 3 (4)

Восприятие 6

Удача 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 330

Очки маны: 0

Очки энергии: 100

Мастерство:

Двуручное оружие: 16

Экипировка:

Предметы на урон:

Двуручный топор Нарадумаар, Испепелитель Душ (Уникальный). Ранг: Герой (уникальный). Уровень: 15. Бонус: +45-90 к урону.

Перстень. Ранг: Герой. Уровень: 8. Бонус: +24-48 к урону.

Предметы на здоровье:

Кожаные сапоги-скороходы. Ранг: Новичок. Уровень: 1. Бонус: + 1 к здоровью.

Кожаный шлем. Ранг: Новичок. Уровень: 3. Бонус: +3 к здоровью.

Кожаные перчатки. Ранг: Новичок. Уровень: 3. Бонус: +3 к здоровью.

Нагрудный доспех. Ранг: Новичок. Уровень: 25. Бонус: +25 к здоровью.

Предметы на другие характеристики:

Плащ. Ранг: Ветеран. Уровень: 2. Бонус: +4 к скрытности.

***