Эндор 2

Глава 1

Про Врата я промолчал.

Попробуй подойди к двум людям, которые ещё вчера копались в мусоре Бездны, и скажи: «Мужики, во сне вы стояли у чёрной двери, а с другой стороны какая-то махина пыталась продавить мир лбом».

Сергеич сразу полез бы за самокруткой. Иваныч спросил бы про рецепт идеальных щей. Пуся велела бы мне прекратить беседы с топором и выспаться.

Последнее, пожалуй, звучало разумно.

После такого сна я ждал, что Тир хоть как-нибудь отреагирует. Треснет небо. Из мостовой полезут костяные руки. Владычица Бездны явится в комнату, дёрнет меня за ухо и спросит: «Ну что, герой, опять всё просрал?»

Ничего.

Я сидел на краю койки в дешёвом пансионе для низкоуровневых авантюристов и смотрел в окно.

Тир просыпался.

Нет, не так.

Тир, похоже, вообще не спал. Он лишь менял один шум на другой.

Ночной гул таверн, ставок, пьяных споров и далёких криков с аренных площадок уступал место торговцам, вестникам, служащим, гонцам и таким же счастливчикам с оружием, как я. Ещё вчера они радовались, что выбрались из стартовой зоны, а сегодня выглядели так, словно им объяснили ипотеку.

По мостовой уже гремели повозки, над крышами плыли воздушные ладьи, а снизу торговец во весь голос зазывал купить «свежие амулеты от сглаза, проклятий, слабости и неудачных билдов».

Последнее заинтересовало меня особенно.

— Может, и правда сходить? — пробормотал я.

— Не поможет, — сказала Пуся.

Она сидела на подоконнике с орехом в лапках и глядела на меня как опытный лекарь на пациента, который слишком поздно решил заняться здоровьем.

— Почему это?

— Потому что от неудачного билда лечит только голова. Голова у тебя есть, но занята в основном мыслями о том, как бы кого-нибудь треснуть Нарадумааром.

— Во-первых, неправда.

Пуся молча посмотрела на топор у стены.

Я тоже.

Нарадумаар выглядел слишком настоящим для обычной вещи. Иногда мне казалось, что он дышит — не поднимается и не опускается, нет; просто рядом с ним воздух делался плотнее. Будто в сталь заковали не оружие, а голодную мысль.

— Во-вторых, — сказал я, отворачиваясь, — думать о том, как ударить, тоже бывает полезно. Иначе в этом мире очень быстро становишься философом.

— Сергеич и Иваныч философы, — напомнила Пуся.

— Вот именно.

— И ничего, живы.

— Сомнительный довод. Они не так давно побывали в Бездне.

Пуся щёлкнула орехом.

— Зато обросли связями.

Я усмехнулся, но вышло вяло.

Сон не отпускал.

И дело было не во Владычице, не в её слезах и даже не в Сергеиче с Иванычем на груде мусора — хотя и это зрелище могло бы надолго испортить человеку психику.

Врата.

Чёрные. Огромные. Сложенные из костей, металла и чего-то такого, чему вообще не полагалось существовать. Створки были в трещинах. С той стороны в них глухо били.

Я сжал пальцы.

— Сначала надо поднять их уровни, — сказал я.

— Ты это и во сне говорил, — заметила Пуся. — Громко. А потом заявил, что кому-то срочно надо дать по роже. Я решила, что это у тебя такой план.

— Возможно.

Я поднялся, натянул куртку, проверил ремни нагрудника, убрал флягу в подсумок и привычным движением взял Нарадумаар. Ладонь сразу ощутила знакомую тяжесть.

Слишком знакомую.

Я сразу спрятал топор в инвентарь.

— Что? — спросила Пуся.

— Ничего.

— Ты опять сделал лицо «я не боюсь своего топора».

— А ты — лицо «я маленькая белка, но знаю больше всех».

— Потому что так и есть.

Спорить было бессмысленно.

Мы вышли из комнаты.

Узкий коридор пансиона пах потом, дешёвыми духами и свежим хлебом. По лестнице спускались двое эльфов с одинаковыми луками за спиной. Один зевал, второй читал висевший перед ним полупрозрачный системный экран. Я успел заметить знакомое слово: «рейтинг».

В Тире оно встречалось повсюду.

Рейтинг 1х1.

Рейтинг 3х3.

Рейтинг кланов.

Рейтинг самых зрелищных смертей недели.

Отдельно — лучшие фразы перед смертью. И, конечно, самые бессмысленные билды. В последний я старался не заглядывать.

Стоило выйти на улицу, и Тир снова поставил меня на место. Я чувствовал себя провинциальным идиотом, которого по ошибке высадили посреди столицы мира.

Здесь и правда можно было лишиться всего сразу: кошелька, родословной, пяти уровней и последних остатков веры в справедливость.

Над крышами висели аренные экраны. На одном трое бойцов в серебряных масках добивали чудовище размером с дом. На другом бородатый комментатор надрывался так, что магия ему только мешала бы, а рядом спокойный женский голос разбирал чью-то ошибку в позиции.

Имен я тогда ещё не знал, но главное понял сразу: Тир жил не рядом с аренами.

Он жил ими. Завтракал, спорил о них за обедом и под их крики засыпал.

— Нам туда? — Пуся высунулась из кармана и ткнула носом в вывеску.

Вывеска поскрипывала на ветру. Нарисованный гном выглядел так, будто охрип окончательно и уже даже не надеялся когда-нибудь вернуть голос.

«Хриплый гном».

— Туда, — сказал я.

Сергеич и Иваныч уже сидели у входа на лавке.

Оба сидели прямо. На них были новые кожаные куртки, добротные штаны и сапоги с толстой подошвой. Никакой роскоши — обычная базовая экипировка, в которой хотя бы есть шанс дожить до обеда. На них она смотрелась почти парадной.

Сергеич проверял баланс короткого широкого меча.

У Иваныча на коленях лежал щит.

Не прежний обрубок, не вывеска с буквой «Ы» и не железная тарелка.

Щит Несокрушимой Башни — уникальный, выпавший с элитного медведя в Лиственнице. Тёмная сталь, белое поле, барельефный лев. Лев смотрел гордо и немного недовольно, как человек, которого отдали под начало бывшего сортировщика мусора из Бездны.

Иваныч провёл ладонью по льву и вздохнул.

— Красивый, зараза. Даже неловко.

— Щиту? — спросил Сергеич.

— Мне. Он выглядит так, будто ждёт от меня героизма.

— Ну, Василий Иванович, придётся соответствовать. Уникальная вещь как-никак. Не будешь же ты с ней просто сидеть на лавке и рассуждать о бренности бытия.

Иваныч задумался.

— А если этот лев тоже философ?

— Не думаю, — сказал я, подходя. — Да и Владычица Бездны не для этого рыдала.

Они разом подняли головы.

Сергеич расплылся в улыбке.

— Алексей Петрович! Добрейшего утра. А мы уже решили, что вы растворились в городе вместе с нашими надеждами.

— Не драматизируй. Я бы вас не бросил. Максимум сам бы где-нибудь затерялся.

— Тир к этому располагает, — сказал Иваныч. — Я утром пошёл за водой и едва не вступил в гильдию водных барьерщиков.

— И как спаслись?

— Услышал слово «дисциплина». Сразу понял, что это не моё.

— Разумно.

Пуся выбралась из кармана, перебралась мне на плечо и смерила обоих взглядом.

— Живые?

— Пока вполне, белка, — с достоинством ответил Сергеич.

— Уровень?

Он скривился.

— Первый.

— Стыдно?

— Есть немного.

— Хорошо. Стыд иногда полезен. От него люди начинают качаться.

Иваныч кивнул с уважением.

— Мудрая зверушка.

— Я не зверушка. Я Пуся.

— Прошу прощения. Мудрая Пуся.

Она довольно щёлкнула зубами.

Я опустился напротив них на край каменного корыта с декоративным кустом.

Куст был подстрижен под дракона и глядел на меня так же осуждающе, как все приличные городские кусты.

— Ладно, мужики. Без долгих вступлений. У нас проблема.

— Только одна? — удивился Сергеич. — День начинается прекрасно.

— Главная на сейчас. Вы оба первого уровня. После Бездны у вас есть день освобождения от обязательной мясорубки.

Они переглянулись.

— Мы утром увидели, — сказал Иваныч. — Экранчик всплыл, очень любезный: «Освобождение от обязательного призыва: двадцать два часа…» Дальше мелким шрифтом. Я не дочитал, потому что там было слово «обязательного».

— А у меня освобождения нет.

Они перестали улыбаться.

— То есть тебя сегодня призовут? — спросил Сергеич.

— Да. Сектор Новичков, утренний цикл. Когда именно — пока не знаю, но таймер появится заранее. И прежде чем меня утащит на праздничное мероприятие имени массового расчленения, надо решить, как вы будете прокачиваться.

Я наклонился вперёд.

— Начнём с характеристик. Сергеич, твой основной путь: сила, ловкость, выносливость, интеллект и удача. Ты не хрупкий маг в халате, а боевой паладин-целитель. Иваныч, у тебя выносливость, защита, сопротивление, отражение заклинаний и уклонение. Ты не дамагер. Ты стена.

Иваныч поднял палец.

— Простите, Алексей Петрович, можно уточнить один малый, но жизненно важный момент?

— Валяй.

— А убивать-то я чем буду?

— В смысле?

— В самом прямом. Ни силы, ни ловкости в основном направлении нет. Я, конечно, человек мирный, философски настроенный и вообще за диалог сторон, но если на меня побежит тварь с зубами, что я ей предъявлю? Щит? Грустный взгляд? Справку о тяжёлой судьбе?

Сергеич прыснул.

— Василий Иванович будет стоять перед магом, тот метнёт в него молнию, она вернётся обратно — и все довольны.

— В идеале примерно так, — сказал я.

Сергеич перестал смеяться.

— Подожди. Ты это серьёзно?

— Абсолютно.

Иваныч ещё раз посмотрел на щит, затем на меня.

— Выходит, мой способ побеждать — ловить заклинания физиономией?

— Если грубо — да. Ты не должен гоняться за каждым мечником и доказывать, что умеешь наносить урон. Твоя задача — принять удар, удержать врага и не упасть там, где другой уже бы лежал.

— А отражение?

— Для магов это будет главной неприятностью.

— Будет, — повторил Иваныч. — А сейчас?

— Сейчас шанс маленький. Несколько процентов, не больше.

— То есть система опять на нашей стороне не окажется, — сказала Пуся.

— Скорее всего. Но представь: в щит прилетает не жалкая искра, а настоящая молния, ледяной шип или любая огненная пакость, которой здесь любят швыряться маги.

Иваныч сощурился.

— И это полетит обратно?

— В того, кто кинул.

— А если заклинание сильное — может и убить?

— Может. И убийство запишут тебе.

Сергеич снова заржал.

— Великолепно! Василий Иванович будет стоять с каменным лицом, а маг сам себя ухлопает.

— Это уже не бой, а взыскание за некачественную стрельбу.

— Рад, что вам весело, Александр Сергеевич, — сухо сказал Иваныч. — А если не отразится?

— Значит, будешь ловить, пока какое-то не отразится.

Пуся медленно повернула ко мне голову.

— Лёха, ты точно сейчас вдохновляешь?

— Делаю что могу.

Иваныч тяжело вздохнул.

— Пока не впечатляет.

Я кое-как сдерживал смех.

— Иваныч, всё будет нормально. Сначала тяжело, местами глупо. Тебе будет казаться, что бьёшь ты слабо, двигаешься медленно и слишком зависишь от щита.

Иваныч всмотрелся в меня внимательнее.

— Правда?

— Конечно. Не стал бы я лепить из тебя бесполезного философа с крышкой от кастрюли. Ты мне нужен живым. Очень живым. И лучше впереди меня.

— В последнее охотно верю, — заметила Пуся.

— А я и не скрываю.

Иваныч медленно кивнул.

— Ну-с. Если уж становиться стеной, то такой, об которую враги себе лбы расшибут.

— Вот. Это уже разговор.

— А теперь, — встрял Сергеич, — объясни мне, какая к чёрту удача?

Иваныч усмехнулся.

— Началось.

Сергеич ткнул в меня пальцем.

— Нет, я серьёзно. Сила — понятно. Ловкость — понятно. Выносливость — тоже. Интеллект, раз уж я светлый целитель и имею законное право ругаться, — ладно. Но удача? Что я должен делать, лечить людей надеждой на хороший расклад?

— Кто-то же должен наконец выяснить, как она работает в нормальном билде.

Сергеич замер.

— То есть я подопытный кролик?

Иваныч расхохотался.

— Александр Сергеевич, не смейтесь над отражением заклинаний. Судьба, видите ли, любит симметрию. Я буду смеяться над магом, в кого отразилось его же заклинание, а вы — бегать рядом и ждать, когда случайно выпадет чудо.

— Очень смешно, Василий Иванович.

— Мне тоже понравилось, — сказала Пуся. — Продолжайте унижать друг друга. Это укрепляет командный дух.

— Удача — не только «повезло — не повезло», — сказал я. Система сваливает на неё всё, чему не находит нормального объяснения: редкие награды, необычные свойства вещей, случайные спасения. У меня на старте было шесть удачи, и я до сих пор не решил, подарок это или издевательство.

— У тебя возможностей больше, — продолжил я. — Ты дерёшься, лечишь, двигаешься. Редкий шанс может сработать где угодно. Вот и проверим, что выйдет, если удачу качает не задрот с топором, а боевой паладин-целитель.

— Подопытный кролик, — мрачно подвёл итог Сергеич.

— Не кролик. А фартовый Сергеич.

— Звучит лучше. Но сути это не меняет.

Пуся подняла лапу.

— Тогда я главный наблюдатель. И мне нужен бюджет на орехи.

— Нет.

— Значит, эксперимент провалится.

Я отмахнулся.

— С билдами закончили. Теперь еще кое-что, не менее важное.

— Деньги? — предположил Иваныч.

— Еда? — спросила Пуся.

— Очки мастерства.

Они оба замерли.

Сергеич медленно опустил взгляд на меч.

— А ведь точно.

— Характеристики — это тело: запас, сила, темп, шанс. Мастерство — умение этим телом пользоваться и не убиться об собственного противника. В первый день я понял: сила без владения оружием позволяет разве что очень энергично отрубить себе колено.

— Жизненный опыт, — уважительно сказал Иваныч.

— Почти медицинский.

Я пригласил всех в группу и открыл интерфейс. Система развернула передо мной два окна.

Сергеич.

Раса: человек.

Ранг: Новичок.

Уровень: 1.

Особенность: Приверженец Света.

Свободные очки характеристик: 3.

Свободные очки мастерства: 1.

Иваныч.

Раса: человек.

Ранг: Новичок.

Уровень: 1.

Особенность: Волна медлительности.

Свободные очки характеристик: 3.

Свободные очки мастерства: 1.

Я присвистнул.

— Ну хоть свободные очки не сгорели.

— А могли? — напрягся Сергеич.

— В Эндоре может всё. Здесь даже белки бывают стратегическим ресурсом.

— Подтверждаю, — сказала Пуся.

Иваныч приподнял щит.

— Значит, мастерство — в щит?

— Не просто «в щит». Ветка называется «Одноручное оружие и щит». Тебе туда, без вариантов. Даже если главная ставка — отражение заклинаний, дожить до него тебе поможет щит. А оружие наносить урон. Но главная твоя задача держать линию, принимать удары, закрывать Сергеича и меня, когда меня опять понесёт в героизм.

— Если? — уточнила Пуся.

— Когда, — поправился я.

Иваныч кивнул и прикрыл глаза.

Добродушная сонливость исчезла с его лица. На секунду передо мной снова оказался тот Иваныч, который прыгнул в пасть элитному медведю, заметив возможность выиграть для нас время.

Он мысленно подтвердил вложение.

Щит Несокрушимой Башни дрогнул.

Тёмная сталь едва заметно вздохнула. Лев на белом поле вспыхнул тусклым золотом и погас. Иваныч пошатнулся, вцепился в ремни щита, а затем резко выпрямился.

— Ох.

— Больно? — спросил Сергеич.

— Не то чтобы больно. Скорее… мне в голову засунули инструкцию по совместной эксплуатации оружия и щита.

Иваныч поднял щит, отступил на шаг и встал иначе.

Плечо подалось вперёд, корпус развернулся под углом, вес лёг на левую ногу. Меч больше не болтался сбоку — Иваныч держал его у края щита. Он уже не прятался за железом, как новичок за забором. Теперь щит продолжал его тело.

Перед ним вспыхнула строка:

Одноручное оружие и щит: 1.

— Поздравляю, Василий Иванович, — торжественно сказал Сергеич. — Теперь вы официально не просто приятный собеседник с металлическим кругом, а приятный собеседник с лицензией на оборону и ожидание молнии.

— Благодарю-с. Буду ждать культурно.

— Теперь ты, — сказал я Сергеичу.

Он посмотрел на меч, затем на свои руки.

— А мне, значит, тоже в одноручку и щит?

— Нет.

— Почему так категорично? Я, между прочим, с мечом смотрюсь благородно.

— Ты с самокруткой тоже похож на уставшего князя, но это не значит, что надо развивать табачную дипломатию.

Пуся фыркнула.

— У тебя особенность — Приверженец Света. Она сама подсказывает, куда смотреть. Делать из тебя чистого мага я не собираюсь — с твоим везением ты и в мантии найдёшь способ влезть в драку. Но первое очко мастерства всё равно отдаём Свету. Владение оружием тоже прокачаешь. Но чуть позже.

— А в интерфейсе это как называется? — спросил Сергеич.

Я открыл его вкладку мастерства. В знакомом списке обнаружился отдельный магический раздел.

Школы магии: 0.

Доступные направления: Свет.

— Вот: «Школы магии: Свет».

— Значит, Свет. А огонь пока отложим?

— Пока отложим. До огня доберёмся, когда ты перестанешь умирать с таким размахом, что Владычице Бездны приходится за тебя переживать.

Сергеич поморщился.

— Умеешь поддержать, Алексей Петрович.

Он убрал меч в ножны и поднял руки перед собой.

— Ладно. Всю жизнь тянулся к прекрасному. Посмотрим, что из этого выйдет.

Сергеич закрыл глаза.

Поначалу ничего не изменилось.

Затем между его пальцами появилась тонкая золотистая нить. Она не походила ни на огонь, ни на молнию, ни на готовое заклинание из игрового меню. Просто тёплый свет протянулся от ладони к ладони.

Сергеич вздрогнул и задержал дыхание.

— Чувствую, — прошептал он.

Нить оборвалась.

Сергеич открыл глаза и быстро моргнул. На ресницах блестела влага.

— Больно? — спросил Иваныч.

— Нет. Внутри словно стало светлее. Как если бы открыли ставни после долгой ночи.

Перед ним появились системные строки:

Школы магии: Свет — 1.

Синергия обнаружена: Приверженец Света.

Эффективность заклинаний Света повышена.

— Получилось, — сказал я. — И выглядит неплохо.

— Проверим лечение? — Пуся сразу подалась вперёд.

Сергеич посмотрел на неё.

— Ты где-то поранилась?

— Нет. Но проверить всё равно надо.

— Белку для первого опыта не используем.

— Вот поэтому наука и топчется на месте, — проворчала Пуся.

На костяшке Сергеича осталась небольшая ссадина — видимо, он зацепил руку, пока возился с мечом. Он поднёс к ней ладонь. Золотая искра сорвалась с пальцев и коснулась кожи.

Рана не исчезла. Кровь лишь перестала проступать, а края царапины немного стянулись.

Совсем немного.

Но сомнений уже не осталось.

— Лечит, — тихо сказал Сергеич.

Он разглядывал руку без улыбки. Наверняка думал уже не об этой царапине, а о настоящих ранах — и о тех, кого однажды придётся вытаскивать из боя.

Иванычу объяснять ничего не пришлось.

Он молча прижал ладонь к сапфировому Камню Привязки под курткой.

Сергеич коснулся своего — янтарного.

Оба Камня отозвались слабым светом.

У меня уже вертелась на языке какая-нибудь приличная фраза про начало пути и новый этап развития клана.

Но рот, как водится, пошёл другим путём.

— Ну всё. Поздравляю. Теперь вас официально двое: один принимает молнии лицом, второй испытывает удачу на собственном организме.

Сергеич моргнул.

Иваныч кивнул с видом человека, которому только что вручили серьёзную должность.

Пуся фыркнула:

— Солидные ребята.

Мы прыснули.

Ненадолго, всего на пару секунд, но и этого хватило. Мир по-прежнему трещал, Врата никуда не делись, зато мы хотя бы на миг перестали напоминать людей, которых вот-вот размажет обстоятельствами.

— Ладно. Теперь характеристики.

— Опять лекция? — скорбно спросил Сергеич.

— Короткая. Три пункта. Одно — в интеллект: Свету это поможет. Одно — в выносливость, чтобы ты не складывался после двух применений. И одно — в удачу.

Сергеич закатил глаза.

— Всё-таки кролик.

— Пусть кролик. Зато с шансом выбраться живым.

— Силу и ловкость начнём поднимать на следующих уровнях.

Сейчас тебе важнее усилить Свет, не выдохнуться во время лечения и разобраться, как срабатывает удача.

Я усмехнулся.

— Если вместо добычи она однажды выдаст тебе ржавую ложку, можешь назвать её моим именем.

— Договорились.

Сергеич распределил очки.

На этот раз золотого света не было. Он лишь глубже вдохнул и расправил плечи. Возле локтя на мгновение мелькнула тёплая искра, но исчезла прежде, чем я успел её рассмотреть.

— Это не Свет, — сказал Сергеич.

— Скорее всего, удача. Она редко предупреждает заранее. Обычно вмешивается, а потом оставляет нас гадать, что именно произошло.

Иваныч поднял руку.

— Теперь моя очередь?

— По одному очку в отражение заклинаний, защиту и выносливость. Потом отражение будем развивать быстрее, но две другие характеристики бросать нельзя. Иначе получится танк, который вернул магу молнию и тут же лёг от удара дубиной.

— Разумно-с, — сказал Иваныч.

— А маги нам в ближайших боях вообще попадутся? — спросил Сергеич.

— Не знаю.

— Обнадёживает.

— Поэтому и защита с выносливостью.

Иваныч распределил очки.

Перемена была заметна.

Он стал не крупнее, а плотнее. Когда сел, лавка жалобно скрипнула. Щит больше не выглядел отдельным предметом: без него Иваныч казался бы неполным, как чайник без носика или Сергеич без философских оправданий. По тёмной стали прошла тонкая рябь и растаяла.

— Приятное чувство, — сказал он. — Организм вспомнил, что позвоночник — несущая конструкция. И ещё кто-то очень вежливо поставил между мной и миром дополнительную дверь.

— Отлично. А теперь главное правило на сегодня: вы качаетесь сами.

Сергеич прищурился.

— То есть ты не будешь красиво разрубать врагов, пока мы стоим рядом и восхищаемся?

— Нет.

— Жаль.

— Я буду рядом и подстрахую. Если станет совсем плохо — вмешаюсь. Но опыт распределяется по реальному вкладу, поэтому вы получите меньше. В официальную группу для фарма я с вами не вступаю. Вы вдвоём — группа. Я — аварийная служба с топором.

— А Пуся? — спросила Пуся.

— Пуся — моральное давление, разведка и шишечная артиллерия.

Пуся удовлетворённо кивнула.

— Принято.

Сергеич опёрся локтями на колени.

— Значит, план такой: мы с Василием бьёмся, ты стоишь рядом и делаешь вид, что не боишься за нас, белка командует, а вечером щи?

— Примерно.

— Хороший план.

— Только есть один нюанс.

Они оба посмотрели на меня.

Я открыл собственный интерфейс.

На этот раз окно появилось без задержки. Видимо, система дождалась удобного момента, чтобы испортить настроение.

Индивидуальный призыв.

Арена Вечного Пламени.

Сектор: Новички.

До перемещения: 00:47:12.

Я молча развернул экран к ним.

Сергеич выругался.

Иваныч хотел снять шапку, которой на нём не было, и просто провёл ладонью по волосам.

Пуся перестала жевать.

— У вас освобождение. У меня нет. Значит, сначала меня утащит на мясорубку. Если вернусь быстро — займёмся вашим первым фармом. Если не вернусь…

— Вернёшься, — перебил Сергеич.

Резко, без привычной мягкой иронии.

— Ты уж извини, Алексей Петрович, но теперь у нас договор. Мы качаемся, ты за нами присматриваешь, Владычица не плачет, щи едим вечером. Будь любезен не портить расписание собственной смертью.

Иваныч поднял Щит Несокрушимой Башни и поставил перед собой.

— Поддерживаю. Непорядок будет, если руководитель проекта погибнет до начала работ.

— Руководитель проекта?

— Ну а кто? Ты нас строишь, распределяешь, пугаешь Бездной, обещаешь щи, отвечаешь за белку. Это управление.

Я хотел отшутиться.

Очень хотел.

Но слова застряли.

Не вождь и не начальник. Не Сигурд на камне с визгливой речью, не Рон с кулаком и приказами. Просто человек, на которого двое других смотрели так, словно его возвращение с арены им действительно важно.

Это оказалось тяжелее Нарадумаара.

— Ладно, — тихо сказал я. — Тогда так: я возвращаюсь. А вы не геройствуете, не вступаете ни в какие кланы водных барьерщиков, не покупаете сомнительные амулеты и не идёте искать щи в Бездну.

— Условия жёсткие, — заметил Сергеич.

— Но справедливые-с, — кивнул Иваныч.

Пуся спрыгнула с моего плеча на лавку и уселась между Сергеичем и Иванычем.

— Я останусь с ними.

— Тебя не призывают?

— Экрана нет. Может, меня утащит вместе с тобой, а может, оставит здесь. Во втором случае присмотрю, чтобы эти двое без тебя не ушли слишком глубоко в философию.

— Спасибо за доверие, — сказал Сергеич.

— Никакого доверия. Обычная предосторожность.

Таймер показал: 00:42:03.

Я поднялся с лавки.

Тир шумел вокруг, как и прежде. Торговцы спорили о ценах, зрители кричали на аренные экраны, букмекеры принимали ставки. Скоро ещё двести пятьдесят новичков отправятся убивать друг друга ради рейтинга, золота и возможности не проснуться уровнем ниже.

А где-то за городом, аренами, кланами и богами стояли Врата.

Перед ними во сне я видел Сергеича и Иваныча.

Первого уровня.

Нет уж.

— Скоро вернусь.

— Не торопись, — сказал Иваныч. — Главное, вернись.

— И постарайся кого-нибудь убить, — добавил Сергеич. — Чтобы рейтинг зря не простаивал.

— Вот теперь правильный настрой, — одобрила Пуся.

Я вызвал Нарадумаар.

Внутри металла что-то шевельнулось, словно оружие тоже заметило таймер.

Голоса не было. Только терпеливое ожидание и голод.

На экране осталось: 00:39:58.

Новый день в Эндоре уже начался.

Глава 2

Таймер, как выяснилось, был куда неприятнее любого будильника.

Будильник можно выключить, разбить, засунуть под подушку или выбросить в окно, а потом долго делать вид, что всё шло по плану.

Таймер Арены Вечного Пламени выключаться не собирался.

Он висел перед глазами, куда бы я ни смотрел: на стол, на Сергеича, на Иваныча, на недоеденную лепёшку, на Пусю, которая с видом сурового аудитора проверяла, не завалялся ли где-нибудь бесхозный орех.

00:37:12.

00:37:11.

00:37:10.

С каждой секундой мысль становилась всё проще.

Меня сейчас заберут.

Не «пригласят». Не «попросят явиться». Не «откроют возможность участия в событии». Заберут. Как мешок с картошкой — только с топором, претензиями на личностный рост и весьма спорной перспективой вернуться на том же уровне.

— Алексей Петрович, — сказал Сергеич, разглядывая моё лицо, — вы сейчас похожи на человека, который хочет героически выступить и одновременно тихо спрятаться под лавкой.

— Неправда.

— Правда-с, — подтвердил Иваныч. — Лавка, кстати, маловата. Не рекомендую.

— Спасибо за тактический анализ.

Пуся подняла лапу.

— Я тоже могу внести вклад.

— Только не говори, что мне нельзя умирать.

— Нельзя умирать глупо, — поправила она. — А умрёшь ты в любом случае. Там двести пятьдесят участников, победитель один, а ты пока не тот человек, перед которым система распахивает двери, расстилает ковры и шепчет: «Проходите, ваше превосходительство, вот ваша бесплатная победа».

— Ты умеешь поддержать.

— Я реалистичная белка.

— Ты жестокая белка.

— Когда живёшь с тобой, это одно и то же.

Я хотел ответить, но таймер мигнул.

00:35:00.

В интерфейсе развернулась новая строка:

Индивидуальный призыв подтверждён.

Арена Вечного Пламени. Сектор ранга: Новичок.

Формат: все против всех.

Участников: 250.

Победитель: 1.

Смерть на арене: минус один уровень.

Убийство участника: +10 рейтинга Арены Вечного Пламени.

Смерть на арене: -20 рейтинга Арены Вечного Пламени.

Текущий рейтинг Арены Вечного Пламени: 60 очков.

Групповой вход невозможен.

— Весело, — сказал я.

— Что там? — спросил Иваныч.

Я пересказал.

Сергеич помрачнел.

— Значит, если завтра нас туда призовут на первом уровне…

— Вот поэтому до завтрашнего призыва вам лучше поднять уровень, — перебил я. — Вернусь — сразу идём качаться. Неподалёку водятся безобидные твари — рогачи. И сразу договоримся: никаких разговоров, философии и «давайте сперва позавтракаем».

— А щи? — осторожно спросил Сергеич.

— Щи получите, когда перестанете быть ходячими билетами обратно в Бездну.

Иваныч принял это с серьёзностью, достойной государственного решения, и кивнул.

— Рационально.

Я поднялся.

Оставаться на лавке больше не получалось. Она была жёсткой, Тир гудел так, что слова приходилось ловить на лету, но дело было не в этом. Перед боем тело начинало командовать само: ноги требовали бежать, руки — драться, а память одну за другой подсовывала мелочи, которые я мог упустить — ремень нагрудника, крепления наручей, воду и красивую последнюю фразу.

Красивой она всё равно не получилась бы. Скорее всего, я ограничился бы: «Ой, блин».

Я проверил ремни и флягу, вызвал Нарадумаар и тут же убрал. Через мгновение топор снова оказался у меня в руке.

И вернулось это чувство.

Не голос. Не мысль.

Скорее ожидание, проснувшееся где-то в металле, — древний зверь учуял кровь ещё до того, как её пролили.

— Ты опять на него смотришь, — сказала Пуся.

— Проверяю оружие.

— Проверяешь, не смотрит ли оно в ответ.

— И что, смотрит?

Пуся прищурилась.

— Пока облизывается.

Сергеич подавился водой.

— Белочка, голубушка, вы иногда такое говорите, что человеку с хрупкой душевной организацией лучше не слышать.

— Твоя душевная организация держалась в Бездне на самокрутке и принципе «а вдруг пронесёт», — сказала Пуся. — Не притворяйся хрупким.

Иваныч поднял Щит Несокрушимой Башни, поставил рядом со стулом и провёл ладонью по льву.

— Мы будем ждать здесь? — спросил он.

— Здесь или у ближайшего экрана. Только никуда не лезьте. Если кто-нибудь предложит дешёвую прокачку, чудесный контракт, бесплатный обед или вступление в секту Света с перспективой карьерного роста — шлите его ко мне.

— Ко мне тоже можно, — сказала Пуся. — Я укушу.

— У тебя вообще есть полномочия кусать переговорщиков?

— Теперь есть. Я сама себе выдала.

Таймер мигнул.

00:10:00.

В самом «Хриплом гноме» по-прежнему спорили о ставках, требовали добавки и доказывали, что вчерашнее поражение на арене случилось исключительно из-за неправильно светившего солнца. Но Сергеич больше не шутил. Иваныч убрал ладонь со льва на щите. Пуся замерла на лавке, и только кончик хвоста мелко подрагивал.

И тут я понял одну очень неприятную вещь.

Раньше я боялся умереть сам.

Теперь — не вернуться к ним.

Это раздражало. Забота о других вообще крайне неудобна: мешает спокойно паниковать. Сразу появляются расписание, ответственность и люди, которые смотрят на тебя так, будто ты нужен не только для того, чтобы рубить врагов и отпускать плохие шутки.

— Ладно, — сказал я. — Если вернусь на уровень ниже, не ржать.

Сергеич поднял бровь.

— А если будет очень смешно?

— Тогда можно.

— Договорились.

Иваныч протянул руку — большую, крепкую, уже не ту вялую руку человека, который вчера возвращался из Бездны на одном упрямстве.

Я её пожал.

Сергеич пожал мне руку следом. Пуся помедлила, затем приложила лапу к моему пальцу.

— Это что?

— Благословение белки.

— И что оно даёт?

— Ничего. Но звучит важно.

Уголки рта сами дёрнулись.

00:00:10.

На отметке 00:00:10 в сознании проступили строки. Голоса не было — только холодный текст.

Призыв начинается.

00:00:05.

— Вернись, — сказал Иваныч.

00:00:04.

— Убей хотя бы одного, — добавил Сергеич.

00:00:03.

— Двух, — поправила Пуся. — Один — не отчёт, а черновик.

00:00:02.

Я открыл рот, собираясь сказать что-нибудь умное.

00:00:01.

Так ничего и не сказал.

***

К боли я приготовился заранее.

Напрасно.

Переход на Арену Вечного Пламени не ударил, не дёрнул и не бросил. На короткий миг я перестал быть целым: рассыпался на множество крошечных «я», прошёл сквозь раскалённое игольное ушко и снова собрался там, куда здравому смыслу лучше не заглядывать.

Первой накрыла гарь.

Вместе с ней — пыль, старый камень и кровь.

Следом навалился шум.

В нём смешались двести сорок девять чужих дыханий, шаги, ругань, молитвы, смешки, звон металла, нервные выкрики и короткие всхлипы, которые обычно пытаются выдать за кашель.

И только после этого я увидел, куда попал.

Руины.

Огромный круглый город — точнее, то, что осталось от него после визита очень старательного бога архитектурного вандализма. Полуразрушенные стены, обломанные колонны, проваленные крыши, узкие улицы, площади с высохшими фонтанами, башни без верхушек и мосты, ведущие в никуда.

Над всем этим висело красное небо.

Не закатное и не красивое. Такое рисуют на плохих картинах о конце света, когда художнику очень хочется объяснить зрителю: сейчас будет хреново.

По краю арены поднималась огненная стена — высокая, живая, беспокойная. Пламя ворочалось и уже медленно, почти незаметно ползло внутрь.

Сжимающаяся граница.

Ну конечно.

В нескольких местах по кругу темнели большие железные клетки с толстыми прутьями. Внутри что-то ходило — низкое, многочисленное, с когтями.

Гончие.

Я сглотнул.

— Ну здравствуй, ежедневный налог кровью, — пробормотал я.

Перед глазами вспыхнуло:

До начала боя: 30 секунд.

Участники защищены до окончания отсчёта.

Я стоял на крыше полуразрушенного дома. Точнее, на том, что от неё осталось: наклонной плите с дырой посередине и отличной возможностью глупо свалиться вниз ещё до старта.

Крыша годилась.

Отсюда открывался хороший обзор, а уйти можно было двумя путями. Три секунды без урона — и я смогу уйти в скрытность.

Я присел, опёрся ладонью о камень и начал разбирать арену по частям.

Слева переминался орк с двумя топориками — широченный, нервный. По всему выходило, что он вложился в ловкость и силу. Вблизи опасен; заметит ли скрытника, ещё вопрос.

У разбитого фонтана стояла девушка-человек с копьём и круглым щитом. Держалась уверенно, не суетилась. Танк или ловкач с древковым оружием.

На соседней крыше устроился эльф с луком.

Его я невзлюбил сразу.

С высоты лучник мог испортить мне день ещё до того, как я замечу стрелу. Моего восприятия могло не хватить, и тогда весомый аргумент оказался бы не в споре, а у меня в печени.

Дальше виднелся гном в кольчуге с молотом.

В груди коротко дёрнулось.

Не Рон.

Другой.

Слава всем богам, которым я не поклоняюсь.

До начала боя: 10 секунд.

Я медленно втянул воздух.

Скрытность.

Оставалось продержаться без урона три секунды.

Раз.

Два.

Три.

Краски вокруг слегка поблекли.

Я не исчез и не стал прозрачным. На меня лёг слой холодной тени, смазавший контуры и отводивший внимание. Я видел руки, топор, край крыши — и чувствовал, как чужие взгляды скользят мимо.

Скрытность активирована.

До начала боя: 3.

2.

1.

Бой начался.

Руины взорвались.

Не буквально, хотя справа и правда что-то полыхнуло, а кусок стены обрушился на трёх участников. Просто двести пятьдесят человек одновременно занялись тем, что люди умеют лучше всего: начали доказывать своё право прожить чуть дольше остальных.

Крики, стрелы, магические вспышки, звон железа.

Первый труп упал секунд через пять.

Пять секунд.

Кто-то даже не успел понять, что бой уже начался.

Я не двигался.

Инстинкт орал: сиди. Пусть они режут друг друга, сгорают, калечатся и выбивают сильных. Ты скрытник. Ты умный. Ты можешь подождать.

Тогда по краю арены открылись клетки.

Не все — только три.

Наружу выскользнули гончие.

Чёрные, низкие, длинные, с ребристыми спинами и пастями, где зубов было больше, чем участников в некоторых кланах. Однако ни к центру, ни к ближайшей схватке гончие не побежали.

Они задрали морды и втянули воздух.

В интерфейсе тут же появились строки:

Модификатор дня: Гончие праздности.

Приоритет охоты: участники, долго не вступающие в бой.

— Ну конечно, — прошипел я.

Значит, на крыше пересидеть бой не выйдет.

Пламя по краю тоже понемногу сдвигалось к центру. До меня ему было ещё далеко, но намёк читался без труда: по краям арены лучше не задерживаться. И Алексею на крыше — в особенности.

О красивом первом убийстве пришлось забыть.

Для начала я выбрал бегство.

Я соскользнул с крыши на остаток стены, с неё перескочил на балкон без перил, съехал по наклонной плите и едва не врезался в спину тому самому орку с двумя топориками.

Орк уже дрался. Худой человек с коротким мечом пятился перед ним и так следил за топориками, что меня не заметил.

Для орка тоже существовал только мечник.

Скрытность пока держалась.

До орка оставалось три шага.

Я зашёл ему за левое плечо.

Нарадумаар потяжелел в ладонях.

Вернулось знакомое ощущение.

Не голос.

Скорее, желание.

Руби.

Я поднял топор и обрушил его на ключицу, в щель, где у шеи расходилась броня. Чистого удара не получилось: в последний момент орк дёрнулся, и лезвие вместо горла вошло ниже. Этого хватило.

Лезвие вошло в плоть с тяжёлым влажным звуком.

Вы нанесли критическое повреждение.

Скрытность раскрыта.

Орк взревел и крутанулся ко мне. Худой мечник не растерялся: увидел открытый бок и вогнал туда клинок.

Здоровяк взмахнул топориками, стараясь зацепить нас обоих.

Я успел отскочить.

Мечник — нет.

Топорик врезался мечнику в лицо и развалил его, как плохую маску.

Мечник рухнул на камни.

Орк качнулся следом, но устоял.

Оставлять его кому-то другому я не собирался: тогда и вклад потеряю, и здоровяк ещё успеет превратить меня в учебное пособие по внутреннему строению человека.

Я вернулся на дистанцию удара и рубанул по колену.

Орк осел на одну ногу. Следующий удар лёг в шею.

Участник убит.

Рейтинг Арены Вечного Пламени: +10.

— Один есть, — выдохнул я.

В камень рядом с моей головой врезалась стрела.

Лучник.

Ну разумеется.

Я бросился в переулок.

Вторая стрела прошла там, где миг назад была моя шея. Восприятие отозвалось не мыслью, а колючим зудом между лопатками. Я юркнул под обломанную арку, спрятался за колонной и услышал над собой цокот шагов по камню.

Эльф меня не потерял.

Целиком он меня, похоже, не видел — только ловил движение. Будь его восприятие в два раза выше моей скрытности, стрелы шли бы точнее. Но и вдвое ниже оно не было: смазанный силуэт, шум, след — этого ему хватало.

Так.

Надо думать.

Бежать без конца нельзя: Гончие праздности учуют, если долго не драться, а лучник и без них уже не отставал. Лезть к нему наверх — самоубийство. Сидеть на месте — не лучше.

Оставалось выманить его вниз.

Я высунулся из-за колонны ровно на полсекунды.

Стрела пришла сразу.

Быстрый.

Голову я убрать успел, щёку — нет: наконечник полоснул кожу.

Скрытность нарушена: получен урон.

— Да чтоб тебя.

Эльф уже уходил с прежнего места. На верхнем ярусе стены мелькнула тонкая тень; двигался он быстро и почти беззвучно.

Плохо.

Внизу, в переулке, появилась девушка с копьём — та самая, от фонтана. За ней гнался гоблиноподобный коротышка с двумя кинжалами. Она увидела меня, он — сначала её, потом меня. Дипломатическая часть закончилась, не успев начаться.

Коротышка метнулся ко мне.

Лёгкий. Быстрый. С кинжалами.

Ловкость выше моей? Возможно. Но не настолько, чтобы я ничего не видел.

Он ударил в бедро.

Я отступил и встретил его руку древком топора. Лезвием не успевал — просто врезал по запястью. Один кинжал отлетел в сторону.

Копейщица, спасибо ей за временную адекватность, ткнула коротышку в спину.

Он выгнулся и зашипел.

Я рубанул сбоку.

Участник убит.

Рейтинг Арены Вечного Пламени: +10.

Копейщица тут же попыталась проткнуть уже меня.

— Полегче красавица, — буркнул я, едва успев уйти с линии удара.

Мы закружились в узком переулке.

Теперь стало по-настоящему неприятно. У неё были дистанция, щит и копьё. Она не орала, не суетилась и не пыталась одним ударом решить судьбу мира — просто не подпускала меня ближе.

Выпад.

Я ушёл вправо.

Ещё один.

Древко копья чиркнуло по нагруднику.

Третий удар шёл в живот.

Я сбил копьё топором, но щит тут же врезался мне в плечо.

Меня отбросило к стене.

Копейщица оказалась сильнее, чем выглядела. Возможно, вложилась в щит и силу. А может, просто обращалась со своим комплектом лучше, чем мне хотелось признавать.

Сверху свистнула стрела.

Она подняла щит, и наконечник вонзился в дерево.

Я замер.

Она тоже.

Мы подняли головы.

Эльф-лучник решил, что победитель в нашем маленьком споре ему не нужен. Ему нужны трупы.

— Завалим гаденыша? — предложил я.

Копейщица смерила меня взглядом, оценила наглость, но совсем бесполезной её не сочла.

— Временное перемирие, — коротко сказала она.

— Согласен.

Мы рванули одновременно.

Она шла первой, прикрываясь щитом сверху. Я — следом, чувствуя себя довольно странно: на арене «все против всех» я заключил союз длиной в одну лестницу с человеком, который секунду назад пытался проделать во мне дополнительное вентиляционное отверстие.

Но Эндор, как выяснилось, уважал практичность.

Мы взбежали по обломанной лестнице. Лучник отступил на соседний пролёт и выпустил две стрелы. Одна ударила в щит копейщицы, вторая прошла у меня над плечом.

Я ушёл в сторону.

Три секунды без урона.

Раз.

Два.

Лучник перевёл взгляд на копейщицу.

Три.

Скрытность активирована.

Его глаза дёрнулись, лук чуть сместился в мою сторону. Видит плохо. Значит, шанс есть.

Копейщица бросилась прямо на него.

Лучник выстрелил ей в бедро.

Она вскрикнула, но не упала. Щит поднялся выше, рука с копьём ушла назад для броска.

А я уже оказался сбоку от эльфа.

Красивый, зараза: тонкие черты, белые волосы, лёгкая кожаная броня, холодные злые глаза.

В другой ситуации я, возможно, даже спросил бы, где он покупает шампунь.

Но сейчас ударил.

Эльф успел повернуться.

Лезвие Нарадумаара не вошло в шею — срезало лук, кисть и часть предплечья.

Эльф закричал.

Копьё вонзилось ему в грудь.

Он упал.

Система задумалась на долю секунды.

Участник убит.

Рейтинг Арены Вечного Пламени: +10.

Вклад засчитан.

— Три, — прохрипел я.

Копейщица выдернула копьё из тела эльфа и посмотрела на меня.

Из её бедра торчала стрела. Дыхание стало тяжёлым. Щит покрылся трещинами.

Я сжал топор двумя руками.

Секунда.

Две.

Временное перемирие закончилось.

Она ударила первой.

И правильно сделала.

Глава 3

Мы дрались на крыше под красным небом. Огненная стена медленно сжимала руины, а внизу гончие рвали тех, кто слишком долго прятался и надеялся, что арена о них забудет.

Копейщица была хороша. Очень хороша.

Раненая нога мешала ей двигаться, но не думать. Она держала дистанцию, била экономно и не позволяла зайти сбоку. Я давил силой, однако щит принимал удар за ударом, трещал, скрипел — и всё-таки держался.

Тогда я по-настоящему понял, зачем мне нужна не только сила.

Ловкость — чтобы не поймать копьё животом. Выносливость — чтобы не сдохнуть от усталости раньше, чем тебя убьют. Восприятие — чтобы заметить, как плечо противника дёргается за миг до настоящего удара. Скрытность — чтобы выбрать момент.

А сила нужна, чтобы в этот момент закончить бой одним ударом.

Копейщица качнула щитом, обманывая меня, и ударила снизу в бедро.

Я увидел. Не подумал, не угадал — увидел.

Шагнул назад, развернул корпус и опустил древко топора. Копьё скользнуло по дереву и ушло в сторону. На долю секунды она открылась.

Я не стал целиться ни в голову, ни в грудь. Удар пришёлся по щиту — в треснувший край, который она уже дважды старалась не подставлять.

Нарадумаар с грохотом врезался в дерево.

Щит не выдержал. По крыше брызнули щепки и куски металла.

Копейщица попятилась. Страх появился в её глазах слишком поздно: я уже шагнул следом. Она ткнула в меня обломком копья, но не успела.

Топор вошёл ей в грудь.

Участник убит.

Рейтинг Арены Вечного Пламени: +10.

Четыре.

Я остался стоять над телом, пытаясь отдышаться. Радоваться не получалось. Даже облегчения не было.

Передо мной лежала не злодейка и не чудовище. Не Рон, не Сигурд, не Готар, не монстр за Вратами — никто из тех, кого легко ненавидеть.

Обычная участница, такая же, как я.

Она хотела выжить. Я — тоже.

Арене хватило и этого, чтобы мы пытались убить друг друга.

С улицы донёсся низкий, хриплый вой.

Гончая.

Я подошёл к краю крыши и посмотрел вниз.

Между руинами мчались три чёрные твари. Они больше не вынюхивали тех, кто сидел по укрытиям. Похоже, гончих пустили глубже в город, чтобы быстрее свести оставшихся участников.

Огненная стена подобралась ближе.

Количество участников: 43.

Я моргнул.

Сорок три из двухсот пятидесяти.

Сколько времени прошло? Десять минут? Пятнадцать? Вечность?

Вдалеке кто-то заорал, и крик оборвался на середине. Над одной из площадей поднялся столб синего огня.

Я понял, что сегодня не победить.

Не потому, что струсил. Хотя струсил тоже, будем честны.

Просто я видел, с какой скоростью сильные пожирают слабых. Центр арены уже занимали те, кто не прятался и не выжил случайно, а методично зачищал пространство. Они были лучше, сильнее, опытнее. Если я полезу к ним с четырьмя убийствами и половиной энергии, то превращусь в очень самоуверенный корм.

Но и отсидеться не получится.

Значит, надо добрать ещё хоть что-нибудь, прежде чем арена доберёт меня.

— Очень героическая стратегия, Лёха, — пробормотал я. — Умереть с пользой для рейтинга.

Я снова активировал скрытность и спустился с крыши в соседнее здание.

Шума было слишком много, гончие — слишком близко. Времени почти не осталось.

В полуразрушенной лавке двое участников дрались с третьим: маг с посохом и женщина с саблей — против здоровенного парня с цепью.

Парень с цепью разобрался с ними первым.

Металл захлестнул горло мага. Короткий рывок — и тот осел на колени. Женщина с саблей метнулась сбоку, но цепь хлестнула её по лицу и отбросила к стене.

Я остановился в проходе.

Парень сразу повернул голову в мою сторону. Скрытность его не обманула. Значит, восприятие заметно превосходило мой навык — разглядел меня моментально. Вот же скотина.

Он ухмыльнулся.

После трёх убийств подряд так улыбаются либо полные идиоты, либо люди, которые точно знают, что делают. На идиота он не походил.

— Иди сюда, — сказал он.

— Не хочу.

Цепь рассекла воздух.

Я отшатнулся. Металл ударил в камень там, где секунду назад была моя голова. Камень треснул.

Снова надо было сначала добраться до противника. Копейщица, лучник, теперь парень с цепью — день настойчиво показывал, что одного топора хватает не на все случаи жизни.

Я сместился вбок, но цепь тут же пошла понизу.

Перепрыгнуть её не вышло: я дёрнулся поздно, и металл зацепил лодыжку.

— Ай!

Состояние: нарушение равновесия.

Колено ударилось о пол.

Парень двинулся ко мне не спеша.

Меня перекосило от этой уверенности. Под рукой валялся обломок доски, и я запустил им парню в лицо.

Приём был детский, зато сработал.

Парень моргнул, цепь провисла. Я вскочил и бросился вперёд. Пока между нами оставалось расстояние, его оружие доставало меня безнаказанно; вплотную размахнуться уже не получится.

Он попятился, но не успел.

Я полоснул его по плечу. Слабовато. В ответ его локоть врезался мне в висок.

Пол под ногами качнулся.

Я ткнул древком ему в горло, и он закашлялся.

На этом вся техника закончилась. Мы вцепились друг в друга, толкались, пинались и били головами. Он затягивал цепь на моей руке, я давил топором ему в бок. Сапоги скользили на крови мертвого мага.

В лавку влетела огромная чёрная гончая.

Парень повернул голову первым. Всего на миг.

Я всадил топор ему в живот. Удар согнул его пополам.

Гончая прыгнула на него.

Зубы сомкнулись на плече. Цепь звякнула о камень, парень заорал. Я отпрянул: лезть к ним третьим не хотелось даже ради героического вида.

Он пытался отбиться.

Я мог уйти. Наверное, так и следовало сделать.

Но он был почти мёртв, а рейтинг — это рейтинг.

Я шагнул обратно и рубанул его по шее, пока гончая рвала плечо.

Участник убит.

Рейтинг Арены Вечного Пламени: +10.

Пять.

Гончая повернула ко мне голову. В её пасти всё ещё торчал кусок чужого мяса.

— Хорошая собачка, — сказал я.

Она прыгнула.

Не хорошая.

***

От гончей нельзя было убежать по прямой. Это я понял сразу.

Она была быстрее. Ловкость и выносливость не спасали, как и моральная поддержка Пуси, оставшейся в Тире. И вообще, почему меня призвало без питомца? Пусю сочли слишком читерной? Может, её вообще забанили?

Ладно, что-то я отвлёкся…

Оставалось только хитрить: по прямой от гончей я точно не уйду.

Я нырнул под обваленную балку. Гончая врезалась в неё грудью, но даже не остановилась — просто проломила. Доски взлетели в стороны. Я перескочил через прилавок, скатился по ступеням в подвал и услышал, как тварь ломает проход за моей спиной.

Скрытность?

Три секунды без урона.

Смешно.

Гончая дышала мне в спину. Да и нюх у неё, наверное, такой, что никакая скрытность не поможет.

Я вылетел из подвала через пролом в стене и оказался на площади.

Плохая новость: площадь находилась почти в центре арены.

Ещё хуже: я был не один.

Здесь дрались последние участники.

Не все сорок три, конечно. Пока я убегал от гончей, их осталось семнадцать. Семнадцать Новичков, переживших руины, огонь, стрелы, магию, гончих, случайных союзников и собственную глупость.

Они уже не походили на тех, кто стартовал рядом со мной: залитые кровью, измученные, злые и сосредоточенные.

В центре площади стоял высокий человек в сером плаще. Узкий меч оставался в ножнах, руки были свободны.

Это сразу насторожило.

Люди, которые при семнадцати выживших держат на арене меч в ножнах, либо психи, либо настолько уверены в себе, что хочется заранее извиниться.

Он повернул голову, посмотрел на меня, потом на гончую за моей спиной и улыбнулся так спокойно, что мне стало совсем неспокойно.

Гончая прыгнула.

Я ушёл в сторону.

Серый плащ шагнул навстречу. Я успел заметить только короткий блеск: меч покинул ножны и тут же вернулся обратно.

Гончая рухнула на камни двумя половинами.

Я моргнул.

Ещё секунду назад она была целой. Теперь — уже нет.

Площадь затихла.

— О, — сказал я. — Самурай что ли.

Серый плащ оглядел меня с лёгким интересом.

— Пять убийств? — спросил он.

Я не понял, откуда взялось точное число. Может, он видел системную метку. А может, просто посмотрел на кровь и мой потрёпанный вид.

— Типа того, — ответил я.

— Последняя просьба перед смертью?

— Да. Сделай себе Харакири.

Тот усмехнулся.

— Смешно.

Он оказался рядом почти сразу.

Первый взмах я заметил слишком поздно.

Восприятие не подсказало, куда уходить, — перед глазами полоснуло болью. Я вскинул топор, и меч ударил в древко.

Кисти сразу онемели.

Второй удар шёл сбоку. Я начал падать и только поэтому сохранил плечо: лезвие прошло над ним.

Третий я встретил лезвием Нарадумаара.

От злости Нарадумаар вдруг потяжелел в руках.

Серый плащ приподнял бровь.

— Интересно.

Я сжал зубы. Вот только его интереса мне сейчас и не хватало.

Я попытался атаковать первым.

Скрытность? Можно забыть. Три секунды без урона в центре площади против человека, который режет гончих на две аккуратные половины, — это фантастика для детей младшего ранга.

Оставалась сила.

Я ударил сверху, вложив всё, что ещё было.

Он не стал блокировать — лишь немного сместился. Ровно настолько, чтобы Нарадумаар прошёл мимо, а его ладонь оказалась у меня на груди.

Один удар — и меня отбросило на три шага. Воздух вышибло из лёгких.

Критическое снижение энергии.

Я опустился на одно колено.

Вокруг снова началась драка. Кто-то решил воспользоваться тем, что Серый плащ занят мной. Ошибка. Двое участников упали почти одновременно, даже не успев до него добежать.

Количество участников: 11.

Огненная стена уже лизала край площади. Жар бил по спине.

Серый плащ снова посмотрел на меня.

— Вставай.

— А мне и так хорошо.

— Надо умирать красиво.

— Умеешь ты убеждать.

Я поднялся.

Руки дрожали, энергии почти не осталось, да и здоровье было не в восторге от происходящего. Под страхом и усталостью всё-таки шевельнулось упрямство. Хотя сильнее всего хотелось срочно оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Не победить — это понятно.

Но попасть.

Хотя бы раз.

Я начал отступать не просто от него, а к обломкам фонтана. Фонтан давно пересох, зато каменный бортик уцелел. Препятствие низкое и дурацкое, но мир должен мешать не только мне.

Серый плащ слишком поздно понял, зачем я отступаю.

Он шагнул.

Я зацепил ногой обломок и сделал вид, что споткнулся.

Он уже видел, что я устал, ранен и почти пустой, поэтому на долю секунды поверил.

Этого хватило.

Я провалился ниже, пропуская удар над собой, и рубанул снизу по его ноге.

Лезвие Нарадумаара задело бедро — едва-едва, но задело.

Серый плащ замер, посмотрел на кровь, потом на меня и впервые улыбнулся по-настоящему.

— Неплохо.

— Я тоже так считаю, — прохрипел я.

— Но пора заканчивать. Ты не против?

— Может все-таки харакири? — улыбнулся я, — Это будет красивая смерть.

— Нет.

Следующий удар я почти не увидел.

Меч вошёл мне под рёбра.

Потом мир стал чёрным.

Смерть на арене отличалась от смерти в обычном мире.

Наверное.

Сравнивать мне пока было не с чем, и расширять базу наблюдений я не собирался.

Но если обычная смерть — это конец, то аренная была похожа на то, как тебя выдёргивают из собственного тела крюком, протаскивают через раскалённую решётку и швыряют обратно в реальность с запиской: «Спасибо за участие. Приходите завтра».

Я очнулся на каменной площадке в Тире — на коленях.

Первым делом попытался вдохнуть.

Получилось плохо.

Вторым — проверил живот.

Целый.

Третьим — уровень.

Интерфейс открылся нехотя, словно ему самому было неловко показывать результаты.

Арена Вечного Пламени завершена для вас.

Убийств: 5.

Опыт за убийства: +2 уровня и 50% прогресса.

Рейтинг за убийства: +50.

Золото за убийства: +5 золотых.

Победа: нет.

Смерть: да.

Штраф смерти: -1 уровень, -20 рейтинга.

Итог: +1 уровень и 50% прогресса, +30 рейтинга Арены Вечного Пламени, +5 золотых.

Текущий рейтинг Арены Вечного Пламени: 90 очков.

Текущий уровень: 16 (50% до 17).

Получены свободные очки: характеристики +3, мастерство +1.

Я перечитал итог ещё раз, хотя цифры от этого не менялись.

Шестнадцатый уровень. До семнадцатого — пятьдесят процентов.

Радоваться почему-то не получалось.

Ещё утром у меня был пятнадцатый уровень. Я строил людей, распределял очки, рассуждал об опасности Бездны и старательно изображал того, кто знает, что делает.

Один бой поднял меня до шестнадцатого с половиной. По цифрам я вырос. Тело с этим не соглашалось: оно помнило прежде всего смерть.

Ничего непоправимого не случилось, но легче от этого не становилось. Уровни прибавлялись где-то в интерфейсе, а меч под рёбрами был настоящим. Как и чувство потом, что меня ухватили за ноги и протащили лицом по асфальту.

Плечи тянуло вниз. Полный вдох давался с усилием, взгляд цеплялся за детали хуже обычного. Со скрытностью произошло то же самое: навык остался, только теперь его приходилось нащупывать.

Смерть отняла один из уровней, заработанных на арене.

За пять убийств я получил два с половиной уровня, один потерял за смерть. Остались полтора уровня прироста и память о клинке, вошедшем под рёбра.

— Вот же сука, — выдохнул я.

— Недовольство системой зафиксировано, — отозвались рядом.

Я посмотрел на говорившую.

У края площадки ждала служительница арены в серо-красной форме. Судя по её лицу, семьдесят пять героев, девятнадцать истерик, три признания в любви к жизни и парень с жалобой на меч успели пройти перед ней ещё до меня.

— Подняться сможете?

— Телом или духом?

— Телом. И так, чтобы вы сами ушли с площадки и не задерживали следующий поток.

— Тогда смогу.

Я всё-таки встал.

Ноги сразу попытались сложиться, но я удержался. Нарадумаар лежал в инвентаре. Разумеется: после смерти вещи не пропадали. Просто проверить всё равно хотелось.

Площадка заполнялась. Один участник рухнул на камень, едва появившись. Другой кричал. Несколько человек разглядывали собственные руки, проверяя, вернулись ли пальцы на место. Рядом парень смеялся коротко и глухо; над ним мигнула отметка возрождения и тут же погасла.

Тир продолжал жить. Моя смерть и возвращение не стоили ему даже короткой паузы.

Прямо с площадки было видно башню напротив и огромный экран на ней. Арена ещё не закончилась. Среди оставшихся участников двигался Серый плащ — спокойно и уверенно оставляя за собой тела.

Комментатор почти кричал от восторга:

— Ещё один точнейший разрез! Дамы и господа, посмотрите, как участник номер сто девять держит центр! Ни одного лишнего движения!

Его напарник говорил тише:

— Скорость здесь не главное. Он встречает каждого ещё на подходе и не даёт вступить в бой. Дело не в характеристиках — дело в школе.

В школе.

Значит, дело было не только в очках.

Серый плащ снял ещё одного участника. Обида никуда не делась, но рядом с ней появилась зависть.

Я тоже хотел научиться так драться.

Не копировать его меч и движения — мне нужна была эта уверенность. Ни паники, ни нелепых падений через фонтан, ни попыток спастись, притворившись мешком.

Экран мигнул, и поверх изображения появились строки:

Арена Вечного Пламени. Сектор Новичков. Победитель определён.

В центре площади остался только Серый плащ. Пламя уже сходилось вокруг, а он стоял с опущенным мечом и смотрел куда-то мимо арены, в сторону камеры.

И мне, идиоту, на секунду почудилось, что прямо на меня.

— Неплохо, — похвалил он меня тогда.

Пять убийств. Минус один из заработанных уровней.

Плюс полтора уровня чистого прогресса, тридцать рейтинга Арены Вечного Пламени и пять золотых. Теперь я окончательно усвоил: на мясорубке платят не за красивые страдания, а за убийства.

Для одного утра — нормальный итог.

Почти оптимистичный, если перед этим как следует удариться головой.

***

До «Хриплого гнома» я добрался медленно. Не потому, что не мог быстрее, — мог. Просто после арены торопливость казалась неуважением к факту собственной недавней смерти.

Тир шумел с обычным равнодушием большого города. На углу уже спорили о ставках: кто-то выиграл на Сером плаще, а кто-то орал, что этот «имбовый ублюдок» должен был попасть в сектор повыше. Торговец сувенирами продавал маленькие деревянные фигурки гончих. Дети носились друг за другом, изображая арену, и один уже вопил:

— Я тебя убил, у тебя минус уровень!

Прекрасный город. Очень приветливый.

Когда я вошёл в таверну, Сергеич, Иваныч и Пуся сидели за тем же столом. Перед ними стояли три кружки, миска с чем-то дымящимся и тарелка орехов.

Пуся первой повернула голову.

— Минус уровень, — сказала она.

— Привет и тебе.

— Я не поздравляю. Фиксирую ущерб и пользу.

Сергеич поднялся. Шутить он не стал. Подошёл, оглядел моё лицо, руки и то, как я держу плечи.

— Живой?

— Условно.

— Скольких убил?

— Пятерых.

Иваныч присвистнул.

— Пять — это уже достойно.

Пуся кивнула.

— Для тебя, Лёха, сойдёт.

Я сел. Ноги сразу сообщили, что это лучшее решение за весь день.

— Одного не понимаю: почему Пусю не призвало со мной на арену?

Пуся ответила мгновенно:

— Я слишком крута.

Я поднял бровь.

Иваныч пояснил:

— Варгас говорил про имбовость белки. Сказал, что её не допустили на мясорубку.

— С каждым разом я всё больше фигею от этого мира…

— А потом добавил, что ты и без неё хорошо справляешься.

Я лишь покачал головой.

Сергеич молча подвинул ко мне миску.

— Ешь.

— Это что?

— Не знаю. Но горячее. И, по словам трактирщика, не ядовитое. Хотя улыбался он так, будто оставлял место для юридических толкований.

Я взял ложку. Руки дрожали.

Пуся заметила. Конечно, заметила, но ничего не сказала.

Иногда эта белка умела быть милосердной. Редко — чтобы не портить репутацию.

— Мы смотрели часть трансляции, — сказал Иваныч.

— Моей?

— Не всю. Экран переключался между участниками. Тебя показали, когда ты разбил девушке щит.

— О. Надеюсь, ракурс был героический.

— Ракурс был такой, будто ты очень зол на предметы оборонительного назначения.

— Значит, точный.

Сергеич сел напротив.

— Мы видели, как тебя убил тот в сером.

Я поморщился.

— Прекрасно.

— Он сильный.

— Спасибо, а то я не заметил, когда он разрезал гончую пополам и воткнул мне меч под рёбра.

— Это понятно, — спокойно сказал Сергеич. — Я к тому, что ты хотя бы попал по нему. Комментатор сказал, что это было «любопытно».

— Любопытным?

— Угу. Второй голос, скучный. Он сказал, что ты использовал падение как обманное движение.

Пуся фыркнула.

— Я сразу поняла, что это было падение. Но раз скучный голос решил считать его тактикой, не будем разубеждать.

— Это и была тактика.

— Конечно.

— Осознанная.

— Разумеется.

— С элементами импровизации.

— С элементами потери равновесия.

Я хотел возразить, но суп был горячим, тело — уставшим, а спорить с белкой сразу после смерти означало совсем плохо планировать жизнь.

Поэтому я ел.

И только когда первая горячая волна дошла до желудка, понял, насколько сильно меня трясёт.

Уже не от страха — от отката.

Арена не закончилась в момент смерти. Она всё ещё жила внутри: крики, огонь, гончая, Серый плащ, копейщица, которой я сломал щит, орк, эльф, парень с цепью. Пять убитых мной людей где-то тоже сейчас приходили в себя на камне — на уровень ниже, с ненавистью, болью или пустотой в глазах.

Завтра всё повторится. Для меня, для них, для Сергеича и Иваныча.

Я отложил ложку.

— Всё. Отдых окончен.

Сергеич медленно поднял взгляд.

— Уже?

— Уже. Пока у вас действует освобождение, мы идём качаться. Сегодня, сейчас — не вечером, не после второго завтрака и не после духовной подготовки.

Иваныч поправил ремень Щита Несокрушимой Башни.

— Рогачи?

— Рогачи.

— До какого уровня?

— Минимум до второго. Лучше до пятого, если успеем и если вы не умрёте от чрезмерного философствования.

Сергеич тяжело вздохнул.

— А я-то надеялся, после вашего героического возвращения нам дадут немного поразмышлять о бренности жизни.

— Поразмышляете по дороге.

Я перевёл взгляд на Сергеича и Иваныча.

Первый уровень. Характеристики они уже распределили, мастерства выбрали, Камни Привязки получили. Эти камни связывали их с чем-то огромным, о чём оба пока почти ничего не знали. Но уровень у них всё равно оставался первым.

Завтра экран индивидуального призыва откроется перед каждым.

И если они войдут на мясорубку такими…

Перед глазами снова появилась гончая, рвавшая парня с цепью.

Нет. До этого доводить нельзя.

— Допивайте. Выходим через десять минут.

Сергеич покосился на Иваныча. Тот ответил таким же взглядом. После этого оба посмотрели на меня.

— Алексей Петрович, после смерти в вас проснулась крайне неприятная организованность, — заметил Сергеич.

— Лидерские качества, — поправил Иваныч.

— Паника, — сказала Пуся.

Я невольно улыбнулся.

— Называйте как угодно. Сегодня вы оба должны получить второй уровень.

За окном на одном из экранов я увидел мою смерть.

А в моих снах, далеко за городом, аренами и богами, по-прежнему стояли Врата.

Если мы будем терять дни, однажды из них выйдет не гончая и не Серый плащ. Придёт то, рядом с чем мои пять убийств на арене ничего не будут значить.

Я встал из-за стола.

Нарадумаар привычно оттянул руку.

Его голод никуда не делся, но сейчас меня занимало другое: у Сергеича и Иваныча оставалось десять минут.

Глава 4

Вы когда-нибудь пробовали составлять планы сразу после того, как вас убили?

Не стоит.

Голова после такого работает отдельными кусками. Закроешь глаза — снова арена: серое небо, обломки колонн, холод под рёбрами. Откроешь — перед тобой уровни, рейтинг, штрафы и двое новичков, которых завтра отправят туда же.

Между этими картинками маячил маленький, совершенно вымотанный Лёха и упрямо повторял:

«Соберись. У тебя команда первого уровня. Завтра их ждёт мясорубка. Смысл жизни обсудишь потом — если будет с кем».

Действовало лучше чем кофе.

Из «Хриплого гнома» мы выбрались через обещанные десять минут. Почти.

— Человек после возвращения с того света имеет право спокойно доесть лепёшку, — заявил Сергеич.

— Имеет, — согласился Иваныч. — Но завтрашняя мясорубка из уважения к ней не задержится.

Пуся подвела итог: если люди и дальше будут так долго собираться на прокачку, белки однажды возьмут власть просто потому, что быстрее принимают решения.

Я молча стоял у двери и смотрел на них.

Лепёшка исчезла так быстро, что можно было решить: Сергеич тоже прокачал ловкость, просто применял её исключительно к еде.

На улице Тир жил так, словно моя смерть была не событием, а очередной утренней передачей.

На ближайшем экране уже крутили повторы Арены Вечного Пламени. Большое полотно между двумя мраморными колоннами показывало, как парень с копьём получает каменным обломком по голове. Толпа одобрительно гудела. Кто-то спорил о ставках, кто-то ругался, что поставил на «рыжего с двумя ножами», а тот оказался не героем, а очень быстрым покойником.

Экран моргнул и показал меня.

Не целиком, слава всем богам, — всего несколько секунд моего боя с мужиком с цепью. Нарадумаар входит ему под ключицу. Мужик падает, я откатываюсь в сторону, а за спиной, в огненном мареве, уже несётся гончая.

У экрана сразу прибавилось голосов.

— О, Лёха без клана.

— Пять убийств. Без белки — нормально.

— С белкой он бы там всех уложил!

— Белка — читер.

— Зато сдох красиво.

Я сбился с шага.

В Тире это, похоже, считалось комплиментом. Почти наше «хорошо выступил», только выступление закончилось клинком под рёбрами.

Сергеич покосился на толпу.

— Алексей Петрович, вас уже признало высшее общество.

Я в ответ кисло поморщился.

Иваныч шёл рядом молча. На левом предплечье висел Щит Несокрушимой Башни — тёмный, тяжёлый, с белым полем и львом. Среди шумных улиц Тира он выглядел слишком серьёзно для снаряжения человека первого уровня. Такой щит просился не в проулок, а в пролом крепостной стены.

Похоже, Иваныч чувствовал то же самое: каждые несколько шагов он поглядывал на льва.

— Василий Иванович, — сказал Сергеич, — ещё раз посмотрите на щит так, будто он сейчас потребует отчёт о проделанной работе, и я начну ревновать.

— Он молчит осуждающе, — серьёзно ответил Иваныч.

— Щиты вообще молчаливы.

— Этот — особенно.

Я хотел съязвить, но не стал. Иваныч был прав: щит и впрямь молчал осуждающе и, возможно, имел на это право.

Мы свернули с главной аренной улицы в более тихий проулок. По меркам Тира «тихий» означало, что здесь орали не прямо в ухо, а метрах в двадцати. Белые каменные стены украшали барельефы с аренщиками, богами и монстрами. Почти на каждом кто-нибудь кого-нибудь пронзал, душил, сжигал или героически падал с выражением лица «я так и планировал».

Очень вдохновляющий город. Для патологоанатома.

— Сюда, — сказал я.

— Куда именно? — спросил Сергеич.

— Туда, где меньше глаз.

— Алексей Петрович, после таких слов любой порядочный человек должен начать беспокоиться.

— Я уже начал, — сказал Иваныч.

Пуся высунулась из кармана и принюхалась.

— Место сомнительной репутации.

Мы остановились в небольшом каменном дворике за лавкой картографа. Кроме трёх пустых ящиков, бочки с дождевой водой и статуи бородатого героя, здесь никого не было. Хотя нет, были еще голуби, которые объявили давнюю войну этой статуе. А именно его лицу.

Я сел на ящик, но тут же встал.

После арены сидеть было больно не телу, а чему-то внутри. Поза была слишком похожа на ту, в которой я очнулся на каменной площадке.

— Так. Сначала один вопрос.

Сергеич и Иваныч насторожились.

— Вы свои Камни чувствуете?

Шутки закончились мгновенно. Совсем без иронии эти двое, наверное, не остались бы даже при падении метеорита, но сейчас она отступила.

Сергеич медленно расстегнул ворот куртки.

Камень Привязки лежал у него на груди. Небольшой, тёмный, с едва заметной искрой под гладкой поверхностью. Она не светилась — скорее мерцала в собственном ритме. Не украшение, не амулет и не дорогая безделушка из лавки магических сувениров.

Кусок чужой судьбы.

Иваныч тоже достал свой Камень. Внешне почти такой же, но свет внутри отличался. У Сергеича тлела золотисто-серая искра, тонкая, как луч в треснувшем чёрном стекле. У Иваныча свечение лежало глубже и отдавало металлом.

— Чувствуем, — сказал Сергеич.

— И как?

Он покрутил Камень в пальцах.

— Как долг.

— Даже так?

— Сам удивился. Ничего не болит, жить не мешает. Просто всё время знаешь, что он здесь и чего-то от тебя требует.

— У меня другое, — сказал Иваныч.

— Что?

— За спиной стоит кто-то очень большой. Ладонь держит рядом, но не касается. Пока я стою — всё спокойно. Если начну падать, ему это не понравится.

Никто не шутил. Даже Пуся молчала.

Я протянул руку.

— Дашь посмотреть?

Сергеич помедлил, потом кивнул.

Камень оказался прохладным и гладким. Несколько секунд ничего не происходило. Потом под пальцами едва заметно дрогнуло — как от очень далёкого удара сердца.

Перед глазами что-то мелькнуло. Не настоящее видение, а один короткий обрывок, за который я не успел зацепиться.

Чёрный камень, цепи, Врата в темноте.

Женщина на троне чуть выпрямилась, точно услышала знакомые шаги в длинном коридоре.

Я отдёрнул руку.

— Что? — спросил Сергеич.

— Дёрнулся, — заметила Пуся.

— Ничего.

— Алексей Петрович, — мягко произнёс Иваныч, — вы сказали «ничего» тоном человека, который нашёл в супе глаз.

— Просто… Камень откликнулся.

— И?

Я посмотрел на них.

Вот она, неприятная часть лидерства.

Можно было скрыть важное и успокоить себя: «Не хочу пугать людей». Удобная, почти благородная фраза. На деле чаще всего она означала: «Не хочу отвечать за разговор, после которого на меня будут смотреть как на идиота или вестника апокалипсиса».

Но эти двое уже умерли, побывали в Бездне, получили Камни и оказались связаны с Владычицей Бездны и Вратами Последнего Предела. Играть в «вам пока рано знать» было бы не заботой, а трусостью.

А после утренней мясорубки я почему-то устал трусить сильнее обычного.

— Я видел Врата, — сказал я.

Сергеич медленно выдохнул. Иваныч опустил взгляд на щит. Пуся перестала грызть орешек, который неизвестно когда успела достать.

— Во сне? — спросил Сергеич.

— Да. После того как вы вернулись. Не уверен, что это был просто сон. Там были Врата Последнего Предела, печати и Владычица. И я понял: ваши Камни — не сувениры на память о неприятном отпуске.

— А что? — спросил Иваныч.

— Связь. Замок. Точного слова не знаю. Но когда вы слабеете, ей становится хуже. Когда растёте — легче держать то, что находится за Вратами.

Сергеич тихо присвистнул.

— То есть мы теперь не просто два бывших отдыхающих Бездны, а элементы запорной арматуры мироздания?

— Примерно.

— Звучит ответственно.

— Звучит как повод перестать быть первым уровнем.

Иваныч посмотрел на Камень, потом на щит.

— А если мы умрём?

Спросил он спокойно, даже слишком. Так говорят не потому, что не страшно, а потому, что однажды уже было страшно и второй раз организм экономит силы.

— Я не знаю, что случится с Владычицей, если вы снова там окажетесь. Но проверять не хочу.

— Полностью разделяю вашу осторожность, — сказал Сергеич.

Я кивнул.

— Поэтому план простой: сегодня вы должны стать минимум вторыми. Если получится, поднимемся выше. Но цифра над головой — не главное. К вечеру вы должны хотя бы понимать, что делать в бою.

— То есть свою роль? — уточнил Иваныч.

— Именно. Ты — танк. Не чучело со щитом, в которое удобно бить. Ты выбираешь, где встанет враг и на кого сможет замахнуться. Задержишь его — Сергеич успеет вылечить, а я зайду сбоку.

Иваныч поднял Щит Несокрушимой Башни и задумчиво посмотрел на него.

— Стена, значит.

Лев на белом поле коротко блеснул. Солнечным бликом это быть не могло — свет во двор почти не попадал.

Иваныч замер.

— Он одобрил.

— Может, ему просто нравится слово «стена», — предположил Сергеич.

— Львы не любят стены, — возразила Пуся.

— Откуда сведения?

— Я белка.

— Очень исчерпывающий ответ…

Я поднял ладонь.

— Теперь ты, Сергеич.

Он расправил плечи и приложил руку к груди.

— Слушаю, командир.

Сказано было в шутку, а задело всерьёз.

Ещё вчера я с трудом управлялся с собственной жизнью. Теперь двое ждали, что я решу, куда идти и как им не погибнуть. Отмахнуться смешным комментарием уже не получалось.

Командир.

Слово мне не нравилось, но отвернуться от него тоже не вышло.

— Святой из тебя всё равно не выйдет, — сказал я.

— Наконец-то честная оценка.

— И за спиной ты не отсидишься. Будешь ждать, пока кто-нибудь упадёт и попросит лечения, — нас перебьют раньше. Тебе придётся двигаться вместе с нами, отбиваться и тратить Свет только тогда, когда без него нельзя. Каждая царапина лечения не заслуживает.

Сергеич скривился.

— По-бухгалтерски звучит.

— Зато у этой бухгалтерии есть шанс оставить нас в живых.

Сергеич раскрыл ладонь. Между пальцами протянулась тонкая золотистая нить. Утром Свет вспыхивал сам по себе, а теперь он вызвал его осознанно. Слабо, но уже без растерянности.

— Значит, экономим?

— Не жадничаем. Думаем.

— Друг орёт от боли?

— Лечишь.

— Враг?

— Добиваешь.

Пуся одобрительно щёлкнула зубами.

— Наконец-то нормальное обучение.

Я повернулся к ней.

— Раз уж заговорила: ты отвечаешь за разведку.

— Я отвечаю за стратегию.

— За разведку, отвлечение, Шишкомёт, Шаманьё и моральный террор.

— Так точнее.

— И никаких атак без команды.

Пуся медленно повернула ко мне голову.

— Ты только что запретил белке самовольные атаки?

— Запретил.

— Смело.

— Глупо, но смело, — поддержал Сергеич.

— Я вас обоих слышу.

— Для того и говорим, Алексей Петрович.

Я провёл ладонью по лицу. Арена всё ещё сидела в теле: ломило кости, а под рёбрами время от времени холодело. Уровень прибавился, клинка давно не было, но тело продолжало его ждать.

Я открыл интерфейс.

Свободные очки характеристик: 3.

Свободные очки мастерства: 1.

Пять убийств, одна смерть — и система любезно свела баланс.

— Вы свои очки ещё не распределили? — спросил Сергеич, заглядывая через плечо в пустоту. Моего интерфейса он видеть не мог.

— Сейчас распределю.

— Можно торжественную речь?

— Нельзя.

Я прошёлся взглядом по характеристикам.

Ловкости не хватало. Серый плащ наглядно показал: когда противник быстрее, бой быстро превращается в угадайку — с какой стороны прилетит смертельный удар.

Выносливость тоже проседала. Стоило дыханию сбиться, а мышцам налиться тяжестью, и любая удачная схватка становилась беспорядочной дракой, особенно когда огненная граница поджимала со спины.

С восприятием было ещё хуже. Я стал замечать больше, но для скрытников, быстрых бойцов и аренных ловушек этого по-прежнему не хватало. Иногда всё решала доля секунды, которой у меня не было.

Скрытность выручала, однако мысли всё время возвращались к словам Сигурда. Пятьдесят очков в одной характеристике — и система даст выбрать пассивное или активное умение.

До пятидесяти силы было ещё далеко. Что именно откроется на пороге и окажется ли предложенное умение полезным, я не знал. Но теперь у прокачки появилась цель, а не только привычное «бери то, без чего страшнее всего».

После встречи с Серым плащом мне хотелось одного: в следующий раз не оказаться легкой добычей. Пусть тот, кто подойдёт слишком уверенно, сам поймёт, где ошибся.

Все три очка я отправил в силу.

Никаких вспышек и фанфар. Плечи чуть расправились, предплечья налились новой плотностью. Нарадумаар тоже лёг в руку иначе. Сам топор не стал легче, зато кисть больше не запаздывала, подстраиваясь под его вес. Пальцы увереннее сомкнулись на древке, лезвие перестало тянуть вниз.

Сила оказалась не только прибавкой к урону.

Теперь мне не приходилось поправлять каждое движение топора.

Я проверил это коротким взмахом. Лезвие прошло низко и со свистом рассекло воздух.

Сергеич поднял брови.

— Впечатляет.

— Я даже не бил.

— Поэтому и впечатляет. Угроза пока только разминается, а я уже отношусь к ней с уважением.

С очком мастерства я не колебался.

Двуручное оружие.

Я зажмурился.

На секунду дворик исчез.

Перед глазами мелькнули шеи, плечи, щиты, открытые рёбра, руки, слишком поздно поднимающие оружие.

А в самом низу сознания шевельнулось нечто тёмное. Довольное.

Нарадумаару нравилось это обучение. Слишком нравилось.

Я открыл глаза.

— Алексей Петрович? — осторожно спросил Иваныч.

— Нормально.

— Усвоили профессию мясника?

— Почти.

Я убрал Нарадумаар за спину.

— Теперь опыт, — сказал я, возвращая разговор к безопасным цифрам. — Самое важное на сегодня.

Сергеич облегчённо вздохнул.

— Наконец-то бухгалтерия. После древних Камней и Врат она даже успокаивает.

— Не надейся. Бухгалтерия тут тоже смертельная.

Я вывел перед собой заметки, которые успел собрать из интерфейса, разговоров и собственного опыта.

— Правило простое: в официальной группе опыт делится поровну. Это удобно, когда бойцы примерно равны и каждый делает своё дело. Но я сейчас шестнадцатый с половиной, а вы оба — первого.

— Унизительно звучит, — заметил Сергеич.

— Как есть.

— Тогда унижайте дальше. Главное — с пользой.

— Если войду к вам в группу и начну работать в полную силу, система может урезать вашу прокачку. Убью рогача сам — вам достанутся крохи. Вне группы она считает реальный вклад: кто нанёс урон, держал удар, лечил, контролировал, отвлекал или добил. Всё, что помогло свалить цель.

Иваныч задумчиво кивнул.

— То есть убивать вы не должны.

— Не должен.

— Только стоять рядом и мучиться.

— Именно.

Сергеич усмехнулся.

— Теперь план мне нравится. В нём предусмотрены ваши страдания.

— Твоих всё равно будет больше.

Я указал на них по очереди.

— Вы с Иванычем создаёте официальную группу на двоих и делите опыт пополам. Я остаюсь снаружи и страхую. Если рогач действительно начнёт вас убивать — вмешаюсь. Если только напугает, боднёт, уронит в грязь и заставит пожалеть о выбранном жизненном пути — разбираетесь сами.

— А кто решит, он уже «действительно убивает» или пока только заставляет пожалеть о жизни? — спросил Сергеич.

— Я.

— Очень демократично.

— А то.

Пуся подняла лапу.

— А я в группе?

— Ты у нас разведка.

— И опять без опыта?

— Ты белка.

— Расизм.

— Видовая специфика.

— Именно так обычно и начинают разговор о неоплачиваемой работе.

Сергеич наклонился к Иванычу.

— Она опаснее Владычицы Бездны.

— Пушистый ужас во плоти, — согласился Иваныч.

Пуся довольно фыркнула.

— На колени, челядь.

Я развернул карту Тира.

Карта, впрочем, это громко сказано. Утром я купил у картографа бумажную схему окрестностей: решил, что лидер без карты слишком легко превращается в человека, который уверенно ведёт всех не туда. Лес, дороги и холмы на ней были нарисованы с явной неприязнью к будущему читателю, но направления разобрать можно.

К северу от Тира начинались аренные кварталы и дорога к храмовым площадям.

На востоке лежали тренировочные поля, где группы низких уровней фармили всякую мелочь под присмотром наёмных инструкторов.

На западе было Великое море.

К югу тянулись лесистые холмы, где, по словам картографа, водились рогачи.

Для наших целей они подходили идеально.

Не слишком быстрые и не слишком умные. Достаточно злые, чтобы учить уважению, и достаточно живучие, чтобы Иваныч успевал танковать, Сергеич — паниковать, лечить и бить, а я — страдать от невозможности закончить всё одним ударом.

— Вот сюда. — Я ткнул в пятно на карте. — Южные холмы. Малые рогачи. Первый-третий уровень. Иногда попадаются четвёртые, но их пока избегаем.

— Почему? — спросил Сергеич.

— Потому что слово «малые» в названии не отменяет рога.

— Рога это больно.

Иваныч провёл пальцем по маршруту.

— Далеко?

— Час пешком. Может, меньше, если не будем останавливаться ради философских дискуссий.

— То есть час с дискуссиями, — сказал Сергеич.

— Полтора, если Пуся начнёт спорить.

— Я не спорю. Я веду переговоры, в результате которых рождается истина.

— Или фингал.

— Это уж как пойдет.

Мы уже собирались выходить из дворика, когда Камни снова дрогнули.

Оба сразу.

Сергеич схватился за грудь. Иваныч тоже.

Судя по лицам, боли не было — только неожиданность, как если бы кто-то невидимый постучал изнутри.

— Что это было? — спросил Сергеич.

Я не успел ответить.

Дворик на миг потемнел, хотя солнце никуда не делось.

***

Владычица Бездны сидела на чёрном троне и слушала Врата.

Оттуда доносилось дыхание — тяжёлое, мерное.

Этого не могло быть. Камень не дышит, печать не дышит, замок тоже. Но Врата Последнего Предела давно были больше, чем камень и наложенная на него печать. За ними теснились голод, злоба и чужая воля; под их давлением мёртвое училось подражать живому.

Вдох тянулся из глубины.

За ним пришёл медленный выдох.

По первой печати ползли тускло-красные трещины, а цепи, уходившие во тьму, мелко дрожали.

Владычица подняла ладонь.

Над ней проступили две тонкие нити — золотисто-серая и тёмно-стальная.

Слабые, почти незаметные. Они принадлежали двум смертным, которые ещё вчера не значили почти ничего.

Но обе держались.

Одного этого хватало, чтобы назвать случившееся чудом.

Первой дрогнула золотисто-серая.

Сергеич.

В ней спутались его страх, привычка шутить, вина, тёплая грубость и нелепая нежность к миру, который упорно пытался его убить. Глубже теплился Свет — не храмовый, не вычищенный до безупречности и не тот, которым святые красуются на витражах.

Этот Свет был неровным, живым и настоящим.

Тёмно-стальная нить Иваныча отзывалась иначе.

Она двигалась медленнее и тянула руку тяжестью.

Никакого яркого обещания в ней не было — только упрямство камня, который терпит течение реки и всё равно остаётся на месте.

Владычица сжала пальцы.

Обе нити натянулись.

Одна из трещин на первой печати остановилась.

Лишь на миг.

Любой бог не счёл бы это достойным внимания.

Но Владычица Бездны улыбнулась. Усталость сделала её улыбку страшной, а едва заметная надежда — почти непривычной.

За Вратами прошёл глухой шорох.

В темноте раскрылись глаза. Беззвучно разомкнулись пасти.

«Почему?»

Владычица промолчала.

Два смертных ещё не обрели силу — она это понимала.

Зато их нити уже вплелись в замок.

Теперь те, кто стоял за Вратами, не оставят их в покое.

Они придут позже или раньше.

Но придут обязательно.

***

Я моргнул и снова увидел дворик.

Солнце стояло на месте.

Голубь на лице статуи героя невозмутимо занимался своими делами. Врата, нити и прочие вселенские неприятности его явно не касались. Я ему завидовал.

Сергеич и Иваныч не сводили с меня глаз.

Пуся вытянулась у края ящика на задних лапах; шерсть на хвосте у неё слегка поднялась.

Я перевёл дыхание.

— Кажется, Камни отозвались. Там, у Врат.

Сергеич сглотнул.

— Это хорошо?

— Пока — да.

— Зря вы добавили «пока».

— Сам знаю.

Иваныч поднял Камень Привязки.

— Получается, мы крепнем — и замок там тоже?

— Похоже.

— Тогда чего стоим?

Я посмотрел на него.

Василий Иванович мог рассуждать о щах, бренности и чём угодно ещё, но сейчас в его голосе не было ни доли юмора.

На руке висел Щит Несокрушимой Башни, у груди тлел Камень Привязки.

Передо мной стоял танк первого уровня, которого нужно было срочно прокачать, иначе завтра Бездна получит его обратно.

И всё же за щитом уже угадывалось нечто другое — будущая стена.

Пока неровная, нелепая и не знающая, куда поставить ногу. Но способная встать.

— Идём.

Мы покинули дворик.

Тир встретил нас привычным гомоном: пахло жареным мясом, букмекеры перекрикивали друг друга, над улицей висел огромный экран с таблицей утреннего сектора Новичков.

В нижней части мелькнуло моё имя.

Лёха. Арена Вечного Пламени: рейтинг 90.

Девяносто. Цифра смешная.

Почти ничто рядом с теми, у кого уже были сотни.

Но это была первая строка. Моя.

Не чужая милость. Не подарок Рона. Не случайная подачка системы.

Пять убийств. Одна смерть. Тридцать нового рейтинга поверх шестидесяти, заработанных раньше. Полтора уровня чистого прироста.

И трое людей с белкой, которые шли за мной к рогачам, потому что я сказал: «так надо».

Ох уж этот груз ответственности...

На арене хотя бы всё было честно: ошибся — умер.

Здесь из-за моей ошибки умереть могли все.

— Алексей Петрович, — сказал Сергеич, шагая рядом, — вы опять слишком серьёзный.

— Я думаю.

— Вот именно. Это тревожит.

— Думающий лидер опасен, — поддержал Иваныч.

— Не думающий ещё опаснее, — сказала Пуся.

— Видите? — сказал я. — Даже Пуся на моей стороне.

— Я на стороне орехов и выживания. Иногда наши интересы совпадают.

Мы прошли через южные ворота Тира.

Стражники даже не повернули голов. Для них мы были очередной мелкой группой Новичков, решившей, что за городом её ждут опыт, лут и светлое будущее. Таких, наверное, каждый день выходили десятки.

Не все возвращались.

За воротами сразу стало тихо.

Белый камень Тира остался позади, городской шум растворился, экраны скрылись за стенами. Впереди тянулись холмы, покрытые низкой жёлто-зелёной травой, редкими деревьями и каменными россыпями.

Пуся забралась мне на плечо, вытянулась и повела носом.

— Есть след.

— Чей?

— Рогачи. Двое. Может, трое. И кто-то большой проходил раньше.

— Насколько большой?

— Не настолько, чтобы я закричала. Но достаточно, чтобы вы перестали спорить.

— То есть избегаем?

— Пока да.

Сергеич поднял руку.

— Прошу занести в протокол: белка только что дала тактическую рекомендацию, и я с ней согласен.

— Протокол ведёшь ты, — сказал я.

— Тогда мысленно занесено.

Мы сошли с дороги и двинулись по склону.

Я шёл впереди, но не слишком далеко. Нарадумаар висел за спиной, и мне приходилось заставлять себя не хвататься за него при каждом шорохе. Сегодня охотился не я. Мне оставалось смотреть, направлять и вмешиваться, только если всё станет совсем плохо.

Не хвататься за топор оказалось труднее, чем я ожидал.

Арена ещё не отпустила меня. Там выбор был простой: заметил угрозу — бей, замешкался — умер. Здесь приходилось ждать и смотреть, как ошибаются другие. Рогач должен был ударить Иваныча, чтобы тот почувствовал, как держать щит. Сергеичу следовало увидеть кровь и испугаться, иначе он так и будет тратить Свет раньше времени.

Я мог закончить бой быстрее всех, но сегодня от меня требовалось обратное. От этого чесались руки.

— Стоп, — шепнула Пуся.

Мы остановились.

За каменной грядой кто-то тяжело фыркнул.

Затем хрустнула сухая ветка.

Или чья-то неудачная карьера.

Я поднял руку, велев остальным не двигаться.

Сергеич обнажил меч.

Иваныч опустил забрало простого шлема, который, кажется, купил ещё утром, и выставил Щит Несокрушимой Башни.

Солнечный блик пробежал по льву на белом поле.

Из травы за камнями показались рога.

Широкие, костяные, неровные. Из такой заготовки могла бы выйти корона, если бы создатель вовремя не решил, что вспарывать животы интереснее.

Интерфейс поймал цель.

Малый рогач.

Ранг: Новичок.

Уровень: 2.

Здоровье: 34.

Чуть позади шевельнулся второй.

Малый рогач.

Ранг: Новичок.

Уровень: 1.

Здоровье: 27.

Я невольно улыбнулся. Не из-за лёгкой добычи — лёгкой она не выглядела. Просто мы наконец нашли тех, ради кого сюда пришли.

— Учебный материал прибыл, — сказал я вполголоса.

Сергеич шумно сглотнул.

— На материал они не похожи.

— Тогда на что?

— На два веских довода в пользу сидячего образа жизни.

Иваныч шагнул вперёд.

Стойка была плохой: ноги слишком широко, щит задран и оставляет бедро открытым, пальцы на рукояти меча побелели.

Но отступать он не собирался. Иваныч закрыл собой Сергеича, меня и Пусю. Белка уже сидела на камне с Шишкомётом и смотрела на нас, как специалист, заранее включивший консультацию в счёт.

Я подался назад на один шаг.

Сергеич сразу это заметил.

— Алексей Петрович?

— Начинайте вы.

— А вы?

Я взялся за рукоять Нарадумаара.

Топор налился недовольной тяжестью.

— Я рядом.

Рогач вскинул голову.

Его чёрные глаза остановились на нас.

Копыто ударило по земле.

Иваныч медленно выдохнул.

Сергеич поднял ладонь. Между пальцами дрогнула первая золотая нить Света.

Пуся сощурилась.

— После боя с вас ужин.

— Если выживем, — пробормотал Сергеич.

— Когда выживем, — поправил я.

Рогач сорвался с места.

Я удержался и не шагнул ему навстречу. Впервые за долгое время остался стоять, давая своей команде начать бой самой.

Глава 5

Рогач рванул вперёд.

И тут со мной случилось самое неприятное, что может произойти с человеком, уже поверившим, что он стал немного сильнее.

Пришлось стоять и смотреть.

Не бросаться навстречу, не уходить в скрытность, не бить первым и не заканчивать бой ударом Нарадумаара в шею. Вообще не делать ничего из того, что за последние дни успело стать основой моей новой личности.

Просто смотреть, как двое людей первого уровня, ещё вчера выбиравшихся из Бездны, принимают на себя первую настоящую атаку.

Это оказалось сложнее, чем звучало.

Рогач совсем не походил на учебный манекен.

Когда тварь вылетела из-за кустов на небольшую поляну, интерфейс услужливо подсветил её:

Рогач.

Ранг: Новичок.

Уровень: 1.

Здоровье: 24.

С виду — нечто среднее между оленем, козлом и очень злой ошибкой природы. Почти мне по грудь, жилистое тело, короткая грязно-серая шерсть и копыта, способные быстро привить человеку уважение к сельской фауне. Но главное — рога. Не красивые и ветвистые, как в книжках про лесных духов, а толстые, кривые, направленные вперёд. Красоты в них не было ни на медяк. Такими рогами полагалось входить в живое тело.

Рогач выбрал Иваныча.

— Щит! — рявкнул я.

Иваныч вскинул Щит Несокрушимой Башни.

Правда, со стороны это больше походило на попытку спрятаться за ним целиком. Похоже, он только сейчас понял, что его новая роль будет проверяться не учебным ударом, а настоящими рогами.

Белое поле со львом встретило тварь.

Грохнуло, как от телеги, на полном ходу влетевшей в амбарную дверь.

Иваныча отбросило на два шага. Каблуки пропахали в земле две кривые борозды. Он согнулся, шумно втянул воздух, но остался на ногах.

Уже победа.

Я-то успел представить другой вариант: Иваныч летит спиной в кусты, щит — в одну сторону, рука — в другую, а Сергеич подводит итог неудачному эксперименту с танком.

— Живой?! — крикнул я.

— Пока да! — прохрипел Иваныч из-за щита. — Но мнение о вашем плане, Алексей Петрович, у меня ухудшается!

Рогач навалился на щит. Иваныч держал. Лев на белом поле наблюдал за их вознёй с невозмутимым видом, словно заранее знал, кто здесь выглядит глупее.

— Сергеич! Бей!

Сергеич замер сбоку, сжимая короткую дубинку, которую мы купили утром за какие-то смешные медяки.

— Куда бить-то?!

— В рогача!

— Очень подробная инструкция!

— В бок! Не по ягодицам, в бок!

— Вот теперь понятно!

Сергеич шагнул вперёд и ударил.

Дубинка врезалась рогачу по рёбрам. Тварь дёрнулась, зло фыркнула и резко повернула голову. Почувствовав, что давление на щит ослабло, Иваныч попытался ткнуть коротким мечом в шею.

Почти попал.

Клинок скользнул по шерсти и оставил тонкую царапину, словно Иваныч не атаковал, а аккуратно ставил подпись на боку животного.

— Василий Иванович, — сказал Сергеич, отпрыгивая от рогов, — я, конечно, не военный эксперт, но, кажется, вы его разозлили!

— А вы, Александр Сергеевич, со своей дубинкой похожи на человека, который выбивает пыль из ковра!

— Ковёр хотя бы не пытается меня вспороть!

— Меньше разговоров! — рявкнул я. — Он разворачивается!

Рогач развернулся.

Слишком быстро для первого уровня. Хотя, возможно, я просто успел привыкнуть к мысли, что «единичка» обязана вести себя вежливо, подставлять слабые места и умирать по расписанию.

Эндор снова оказался другого мнения.

Тварь бросилась на Сергеича.

Сергеич не шевельнулся.

Даже дубинку не поднял.

Похоже, тело решило, что лучший способ пережить атаку — не участвовать в происходящем.

Я дёрнулся к нему. Рука уже легла на Нарадумаар.

Внутри шевельнулось тёмное, вязкое удовольствие. Не совсем моё.

Бей.

Слова не прозвучали. Это было желание — чужое настолько, что принять его за собственное не получалось.

Я заставил себя остаться на месте.

— Иваныч! Волна!

— Какая ещё…

— Та самая!

Иваныч едва успел восстановить равновесие после первого столкновения. Он вскинул щит и растерянно нахмурился: похоже, сам ещё не понимал, что именно должен сделать. Но Эндор иногда помогал новичкам. Особенно тем, кому очень не хотелось умирать.

По щиту прошла серая рябь.

Никакого света и вспышек. Мутная волна скатилась на землю, прокатилась по траве и ударила рогачу в ноги.

Тварь продолжала рывок, но сразу потеряла скорость. Копыта будто налились свинцом, голова пошла вниз медленнее. Рога всё ещё приближались к животу Сергеича, только теперь за ними можно было уследить.

Сергеич очнулся.

— Ох ты ж…

Он шарахнулся в сторону и едва не упал. Рога прошли мимо, зацепив край куртки.

— Бей!

— Да понял я!

Сергеич развернулся и опустил дубинку сверху.

На этот раз — по шее.

Рогач мотнул головой и взвизгнул: тонко, злобно, почти по-человечески обиженно. Иваныч шагнул следом и уже не ткнул куда попало, а коротко рубанул мечом по передней ноге.

Кровь брызнула на траву.

Теперь происходящее хотя бы напоминало бой.

Драку двух пьяных грузчиков с бешеной козой. Но это был их бой.

Я стоял рядом, до боли сжимая рукоять топора, и заставлял себя не вмешиваться.

Стоило рогачу дёрнуться к Сергеичу, как мне хотелось врубить Нарадумаар ему в позвоночник. Когда Иваныч запаздывал со щитом — оттолкнуть его плечом и самому принять удар. Когда взмах Сергеича выходил чересчур амплитудным, открывая бок, — заорать так, чтобы у него отвалились уши.

Я и орал.

Только не бил.

— Щит выше!

— Не стой перед рогами!

— Сергеич, короче замах!

— Иваныч, шаг влево! Влево — это где рука со щитом!

— Алексей Петрович, я знаю, где лево!

— По вашей стойке не скажешь!

Пуся сидела на ветке невысокого дерева с видом командира, уже пожалевшего, что связался с пехотой.

— Медленно! — заорала Пуся. — Вы оба медленные! Рогач быстрее соображает!

— Спасибо, ты очень поддерживаешь! — крикнул Сергеич.

— Я мотивирую!

— Лучше бы шишками кидалась!

— Шишки не расходный материал!

Пуся уже вытаскивала из-за спины Шишкомёт.

Я понял, что она задумала, и открыл рот.

Не успел.

Щёлк.

Шишка пролетела над головой Сергеича и ударила в землю у самой морды рогача. Пуся целилась не в тварь. Грязь и сухая трава брызнули ей прямо в глаза.

Рогач фыркнул, вскинул голову и на секунду сбился.

Иваныч не растерялся.

Мечом он бить не стал. Шагнул вперёд и навалился на щит всем телом. Вышло неловко, грубо, зато впервые он не просто закрылся, а заставил противника отступить.

Щит с нарисованным львом врезался рогачу в грудь. Замедленная Волной тварь не успела отскочить и повалилась на бок.

— Сейчас!

Сергеич и Иваныч ударили одновременно.

Дубинка опустилась на голову.

Меч вошёл в шею.

Рогач дёрнулся, несколько раз судорожно взрыл копытами землю и замер.

Рогач убит.

Опыт получен.

Я выдохнул с таким облегчением, будто только что снял с плеч небольшой дом.

Сергеич стоял, опираясь на дубинку, и тяжело дышал. Иваныч ещё секунд пять держал щит перед собой, хотя опасность уже миновала.

Потом осторожно выглянул из-за него.

— Он точно умер?

— Нет, притворяется, — сказала Пуся. — Актёр. Без Оскара.

Сергеич повернулся ко мне.

— Алексей Петрович, я хотел бы официально заявить.

— Если жалоба на белку — поддерживаю.

— Чего-о-о?! — возмутилась Пуся.

— Это была не охота, — продолжил Сергеич.

— А что?

— Избиение.

— Кого?

— Нас.

— Зато победили.

Иваныч посмотрел на труп рогача, потом на щит и наконец на меня.

— А если бы Волна не сработала?

— Сергеич, возможно, узнал бы, как выглядят его внутренние органы.

— Я предпочитаю их чувствовать, а не рассматривать, — заметил Сергеич.

— Зато теперь знаем: Волна работает.

Иваныч кивнул.

— Десять секунд.

— В бою это вечность.

— А потом шестьдесят секунд ждать.

— Тоже верно.

— И всё это время меня могут бить.

— Именно.

Иваныч задумался.

— Чего-то, Лёха, мне это не нравится.

Я хлопнул его по плечу.

— Василий Иванович, вначале всегда тяжело. Потом ты станешь мега-танком на весь Эндор.

Он прищурился.

— Правда?

— Конечно.

— Вы так уверенно говорите, будто уже видели.

— Я видел много игр.

— Это не одно и то же.

— Но общего много.

Сергеич фыркнул.

— Мега-танк, значит. Стоит Василий Иванович против мага. Маг кидает молнию, а молния такая: «Ой, ошиблась адресом», — и летит обратно ему в лоб. Иваныч получает убийство.

Иваныч медленно повернул голову.

— Александр Сергеевич.

— Что?

— Запомню.

— Что именно?

— Вашу радость.

— Да я же любя!

— Вот потом и я буду любя смеяться, когда вам удача выдаст вместо награды ржавую ложку.

Сергеич собрался ответить, но интерфейсы у них обоих моргнули.

Они одновременно замолчали.

— Что? — спросил я.

Сергеич прислушался к чему-то внутри.

— Пятьдесят процентов.

— У меня тоже, — сказал Иваныч.

Я кивнул.

— Значит, всё верно: на начальном этапе, до пятого уровня включительно, рогачи действительно считаются оптимальным выбором. Два дают уровень, один — половину. Их тяжело убить, но опыта сыплют щедро.

— То есть нужен ещё один такой же? — уточнил Сергеич.

— Да.

— А можно поменьше, постарше и морально готового к смерти?

— Поищем.

Пуся спрыгнула с ветки мне на плечо.

— Там ещё один.

Я напрягся.

— Где?

Она указала хвостом в сторону низкого оврага.

— Слева. Жуёт. Думает, что незаметный. Очень самоуверенная коза.

— Рогач, — машинально поправил я.

— Коза с амбициями.

Второго рогача они встретили уже иначе.

И это было приятно видеть.

Нет, мастерами после одного боя они не стали. Такое бывает только в плохих легендах и с людьми, которые потом умирают при первой настоящей проверке. Но кое-что изменилось.

Иваныч больше не прятался за щитом целиком. Ставил его под углом, как я объяснял по дороге, чтобы удар уходил в сторону, а не всем весом вбивался в плечо. Получалось через раз, но и это уже было прогрессом.

Сергеич держался сбоку, не лез под рога и не изображал берсерка. Ждал, пока Иваныч примет первый рывок, бил по ногам и шее, отходил и заходил снова.

Пуся командовала.

Без разрешения.

— Иваныч, держать позицию!

— А я что делаю?!

— Сергеич, бей как мужчина! Да кто так бьёт…

— Белка, не зли меня!

— Молчать! Работаем!

На третьем обмене рогач всё-таки достал Иваныча.

Рога скользнули по краю щита и пробили плечо.

Кровь сразу потекла по рукаву.

Иваныч дёрнул раненым плечом и тут же зашипел.

Сергеич выругался. Совсем не так, как положено Приверженцу Света.

В следующую секунду его особенность наконец сработала всерьёз.

Он прижал ладонь к ране. Я ожидал золотой искры — аккуратной и торжественной, как в дешёвом спектакле. Но Свет не стал красоваться.

Он рванул из-под пальцев Сергеича и золотыми нитями лёг на плечо Иваныча.

Кровь никуда не делась и рана не исчезла.

Зато края разрыва начали сходиться.

Иваныч выдохнул и осторожно пошевелил рукой.

Сергеич моргнул и уставился на ладонь. Видимо, система сообщила что-то ему одному.

— Работает.

— Ещё бы. Ты Приверженец Света.

— Я думал, будет… почище.

— А вышло?

Сергеич оглядел Иваныча, рогача, грязь под ногами, дубинку и кровь на руках.

— Как будто лечу человека в сарае после драки с козлом.

— Добро пожаловать в боевую медицину.

— Духовность так и прёт.

— Давай, бей.

Сергеич замахнулся без дальнейших разговоров.

В удар он вложил всё раздражение человека, которого за одну минуту назначили лекарем, дубинщиком и подопытным кроликом удачи.

Дубинка врезалась рогачу в морду. Тот дёрнул головой, попятился, а Иваныч тут же подхватил движение и толкнул щитом снизу вверх.

Рогач не удержался на ногах.

Сергеич добил.

Рогач убит.

Опыт получен.

Над ними обоими вспыхнул золотой свет.

Не такой яркий, как на арене, где уровень берёшь среди криков и крови двухсот пятидесяти человек. Тихий, полевой, рабочий.

Оттого, пожалуй, даже более важный.

Сергеич и Иваныч получили 2 уровень.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. По-настоящему — не язвительно и не для того, чтобы скрыть страх.

Эти двое только что перестали быть людьми, которых я вытащил из Бездны и тащил за собой.

Первый шаг они сделали сами.

— Ну что, господа философы, поздравляю. Вы больше не самый удобный корм для Арены Вечного Пламени.

— А какой корм? — спросил Сергеич.

— С характером.

— Уже лучше.

Иваныч сел прямо на траву, не выпуская щит из рук.

— Очки, значит.

— Очки, — кивнул я. — Три характеристики. Одно мастерство.

— Я знаю, что вы скажете, — вздохнул он.

— Отражение заклинаний.

— Вот именно.

— Два очка туда, одно в защиту.

Иваныч посмотрел на меня так, будто я предложил ему вложить пенсию в лотерейные билеты.

— Алексей Петрович.

— Что?

— Мы сейчас дрались с рогатой скотиной.

— Допустим.

— Она не колдовала.

— Пока нет.

— Как рогач может колдовать?

— В Эндоре я уже ничему не удивлюсь.

— И всё же.

Я присел перед ним на корточки.

— Смотри. Ты не всегда будешь биться с рогачами. Каждый день тебе придётся выживать на арене. Здоровья благодаря рангу щита у тебя и без того много. Защита и выносливость дадут стабильность — это база. Без неё развалишься. Но страшнее всего для танка маги. Обычно танк держит физический натиск. Я хочу сделать из тебя универсального: чтобы тебе было плевать, кто встал напротив. С бойцами физического урона больших проблем не будет. А вот маги… Позже прокачаем ещё и сопротивление магии. Оно уменьшит входящий урон. Отражение заклинаний станет твоим пассивным ответом магам.

— То есть каждый нормальный человек избегает направленных на него негативных заклинаний или пытается уклониться, а я буду ловить их лицом целенаправленно?

Я заржал.

Пуся спрятала мордочку в лапах, а Сергеич сложился пополам от смеха.

— Не обязательно лицом. Щитом тоже подойдёт, — сказал я, вытирая глаза. — Но смысл ты понял правильно.

Иваныч молчал, продолжая смотреть на меня с последней надеждой на то, что я сейчас отменю этот замечательный план.

— А если заклинание не отразится?

Я пожал плечами.

— Тогда, если останешься жив, подождёшь следующего и попробуешь ещё раз.

Сергеич снова захохотал. Я тоже не удержался.

Иваныч сперва только качал головой, потом всё-таки улыбнулся. Кажется, собственное будущее в роли приманки для магов начало его веселить.

— С такими друзьями и враги не нужны…

После этой фразы мы рассмеялись ещё громче.

Отдышавшись, Иваныч вытер лицо ладонью.

— Хорошо. Два пункта в отражение, одно в защиту. Что брать в мастерстве?

— Одноручное оружие и щит.

— Беру.

Он подтвердил выбор.

Иваныч сразу напрягся. У меня мастерство двуручного оружия вбивалось в голову раскалённым клином, а у него прокачка пошла иначе — через мышцы и суставы.

Он стиснул зубы. Пальцы на рукояти меча побелели, щит едва заметно дёрнулся на предплечье.

Плечи развернулись сами; левый локоть прижался к боку, правая нога отступила на полшага.

Тело нащупывало стойку, в которой меч и щит больше не мешали друг другу.

До уверенного бойца ему было далеко, но на человека, впервые прикрывшегося дверью от сарая, он уже не походил.

— Ну? — спросил я.

Иваныч поднял щит, слегка повернул его, выставил под углом и прислушался к себе. — Стал тяжелее.

— Щит?

— Нет. Я.

Лучшего описания прокачки защиты я ещё не слышал.

Потом настала очередь Сергеича.

Он уже не смеялся: понимал, что сейчас речь зайдёт о его больном месте.

— Тебе два в интеллект, одно в выносливость.

Он расслабился.

— Вот! Совсем другое дело. Разумный подход. Магия, Свет, дыхалка — всё как у приличных людей.

— На следующем уровне два в удачу.

Сергеич замер.

Иваныч поднял голову. Медленно. Очень медленно. И улыбнулся.

— Александр Сергеевич, — ласково произнёс он, — кажется, сейчас вам выдадут ржавую ложку.

— Какого чёрта удача? — возмутился Сергеич. — Алексей Петрович, вы же сами говорили: удача — непредсказуемая дрянь!

— Говорил.

— И что?

— Кто-то должен выяснить, как она работает на практике.

Сергеич прищурился.

— Я не хочу быть подопытным кроликом.

Иваныч засмеялся — громко, с наслаждением. Так смеётся человек, над которым только что потешались, а мироздание наконец перевернуло стол.

— Не смейтесь, Василий Иванович, — сказал Сергеич. — У вас весь боевой план построен на том, что вы будете ловить фаерболы лицом.

— А у вас, Александр Сергеевич, на том, что вселенная однажды уронит вам на голову подарок.

— Разница в том, что мой подарок хотя бы может быть приятным!

— А мой может убить мага.

— Если сработает.

— Если ваша удача сработает, вам выпадет носок.

— Зато легендарный!

— Легендарный носок на пятьсот удачи. Представьте, Сергеич: с каждого убитого монстра вам падают только носки с характеристикой «удача».

— Господа, — вмешался я, — прекрасно, что вы оба ненавидите свои билды. Значит, они получились индивидуальными.

— Очень утешительно, — сказал Сергеич.

— Вкладывай.

Он вложил два пункта в интеллект и одно в выносливость.

Мастерство — в Школы магии: Свет.

Сергеич вздрогнул.

Свет на секунду вспыхнул вокруг его пальцев — плотнее чем раньше. Золотые нити перестали беспорядочно дрожать и легли ровнее, натянувшись на невидимую рамку.

Он глубоко вдохнул.

— Легче стало.

— Что именно?

— Держать. Раньше Свет как будто просачивался сквозь пальцы. Теперь… — он сжал ладонь, и тонкая золотая искра осталась между пальцами. — Теперь я хотя бы понимаю, где у него край.

— Теперь Свет слушается тебя лучше.

— А удача?

— На следующем уровне.

— Значит, есть время подготовиться.

— Не поможет, — отозвался Иваныч.

— Вы сегодня особенно довольны чужими проблемами, Василий Иванович.

— Должна же у танка быть хоть одна приятная способность. Молнии с улыбкой ловить всё-таки не комильфо…

Дальше мы пошли не сразу.

Сначала вернулись к тушам рогачей.

На поиски добычи ушло несколько минут.

С них набралось несколько медяков, рог, отмеченный системой как ремесленный материал, и кусок жёсткой шкуры. Всё лоховского качества; ничего интереснее не нашлось.

Следующий, третий рогач был второго уровня.

Уже в первые секунды стало ясно, что с ним будет трудно.

Он оказался крупнее, злее и заметно сообразительнее первых двух.

Рогач пошёл прямо на щит. Иваныч приготовился принять удар, но тварь перед самым столкновением метнулась в сторону, под его правую руку.

Плечо рогача дёрнулось, переднее копыто развернулось, рога ушли правее щита. Я заметил это первым.

Восприятие не выдало готового ответа — просто показало детали. Этого хватило: тварь метила Иванычу под правую руку.

Если я замешкаюсь, рог войдёт ему в бок.

Если рубану Нарадумааром, система засчитает мой вклад.

А если продолжу наблюдать, могу лишиться танка.

С топором всё было проще.

Увидел угрозу — бей.

Лидеру, как оказалось, полагалась лишняя секунда на испуг, ругань и выбор меньшей глупости.

Лезвие я не пустил в ход.

Вместо этого шагнул ближе и сбоку ударил древком Нарадумаара по рогам.

Мне нужно было не ранить тварь, а сбить её с линии.

Рогач мотнул головой. Рог пронёсся в ладони от бока Иваныча и только распорол край куртки.

— Щит вправо! — заорал я.

Иваныч дёрнул щит как раз вовремя.

Второй толчок пришёлся уже в него.

Сергеич тут же всадил дубинку в ногу рогача.

Пуся выстрелила шишкой сверху. Не в тварь — в куст рядом; треск заставил рогача дёрнуться.

Мы действовали вместе.

С опозданиями и в грязи, но уже вместе.

Иваныч пустил Волну медлительности.

— Сейчас! — крикнул он.

На этот раз без моей команды.

Он сам увидел нужный миг.

Серая рябь обхватила ноги рогача. Тварь замедлилась. Сергеич бросил дубинку, шагнул ближе и ударил кулаком, вокруг которого вспыхнул слабый золотой свет.

— Ого, — вырвалось у меня. — Вот это я понимаю — импровизация.

Удар вышел слабым.

Но Свет вошёл в рану на шее рогача, и тварь дёрнулась, точно её обожгли раскалённым железом.

— Так тоже можно?! — удивился Сергеич.

— А почему бы и нет? Очень даже оригинально! — поддержал я. — Ну, чё встали? Добивайте!

Иваныч толкнул щитом.

Сергеич ударил дубинкой.

Ещё раз.

И ещё.

Рогач упал на колени и попытался подняться, но Иваныч поставил щит ему на шею и придавил к земле всем весом.

Сергеич добил коротким ударом в основание черепа.

Рогач убит.

Опыт получен.

Сергеич сел прямо в траву.

— Я начинаю понимать, почему люди становятся магами дальнего боя.

— Почему? — спросил Иваныч.

— Там хотя бы не пахнет рогачом.

— Зато прилетит молния.

— Которая отразится от вас.

— Если сработает.

— Вот именно!

Мы рассмеялись — нервно и устало, но всё-таки рассмеялись.

И это тоже было важно.

После Бездны люди могут долго ходить так, словно в них оставили кусок тьмы. Сергеич и Иваныч шутили, спорили, ругались, боялись.

Значит, по-настоящему были живы.

Глава 6

Четвёртого рогача мы нашли у ручья.

И тут Сергеич всё-таки стал подопытным кроликом.

Не по характеристикам — по судьбе.

Рогач стоял к нам боком, пил воду и явно не ожидал, что сегодня его будут убивать философы. Мы приготовились повторить отработанную схему: Иваныч принимает удар, Сергеич бьёт, Пуся командует, я страхую.

Но перед самым началом Сергеич наступил на мокрый камень.

Нога поехала, руки взметнулись, дубинка вылетела.

Я уже мысленно похоронил весь план.

Дубинка описала в воздухе идиотскую дугу и ударила по сухой ветке над рогачом.

Ветка треснула, и с неё сорвалось осиное гнездо.

Хотя нет. Не осиное — эндорское.

Потому что осы были размером с большой палец и выглядели так, словно их ковали маленькие злые гномы.

Гнездо упало рогачу прямо на спину.

Начался хаос.

Рогач взвыл.

Осы тоже — если насекомые вообще умеют выть.

Сергеич, лёжа спиной в грязи, посмотрел на происходящее и тихо спросил:

— Это была удача?

Иваныч медленно повернулся ко мне. Я — к Сергеичу.

Пуся вынесла вердикт:

— Кролик перспективный.

— Сама ты кролик! — Сергеич сразу вскинулся.

— Может, дело вообще не в удаче, — сказал Иваныч. — Просто у тебя такая природная особенность.

— Какая? Падать спиной в грязь?

— Скорее, природная нелепость, — уточнила Пуся.

— Леха, можно пустить беличий мех на воротник?

— Можно. Только мне тоже сделай.

— Вы совсем попутали, черти!

Рогач носился по берегу, дёргаясь и пытаясь стряхнуть гнездо. От боевого достоинства у него уже ничего не осталось. Такой случай мы упускать не собирались. Первый беспорядочный рывок Иваныч встретил щитом, а Сергеич успел подобрать дубинку и врезал по искусанной морде. Пуся сверху распоряжалась:

— Бейте, пока осы заняты. Это синергия.

— Это подлость, — сказал Сергеич.

— Нет, выживание, — ответил я.

Рогач убит.

Опыт получен.

Золотой свет вспыхнул снова.

Сергеич и Иваныч получили 3 уровень.

Я смотрел на них с берега и невольно улыбался. Потом под рёбрами неприятно похолодело.

Они стали сильнее. Только вместе с их силой сдвинулось и что-то другое.

Камни Привязки у них на груди одновременно дали короткую вспышку и тут же погасли.

Но я заметил.

И не только я.

Сергеич резко прижал ладонь к груди.

Иваныч нахмурился.

— Опять, — сказал он.

— Что опять?

— Ладонь за спиной. Стала… ближе.

Сергеич сглотнул.

— А у меня долг потяжелел.

Пуся перестала жевать найденный где-то орех.

— Пахнет Камнем и темнотой. И женщиной, которая очень устала.

Мне стало холодно, хотя день был тёплым.

Где-то далеко — за лесом, Тиром, аренными экранами и нашим жалким ручьём, на границе мира у Врат Последнего Предела — что-то ответило.

На миг сознание обожгло видением.

Чёрный зал. Цепи. Печати на Вратах, похожие на застывшие раны.

Владычица Бездны сидела на троне. На этот раз она уже не была неподвижна: пальцы сжались на подлокотнике. Одна из цепей у Врат стала толще. Тонкая, как волос, трещина на печати затянулась тёмным светом.

За Вратами что-то шевельнулось.

И отступило на один шаг.

Но отступило.

Я моргнул — и снова увидел лес, ручей, грязного Сергеича, Иваныча со щитом, Пусю с орехом и труп рогача.

— Алексей Петрович? — позвал Сергеич.

— Что?

— Камни?

Я кивнул.

— Они крепнут.

— Это хорошо?

Я хотел ответить «да».

Очень хотел.

По логике всё складывалось именно так. Они становились сильнее, вместе с ними крепла Владычица. Врата держались лучше, а твари за ними отступали.

Это должно было быть хорошей новостью.

Но в Эндоре я уже не доверял ничему, что выглядело однозначно хорошим.

— Пока да.

— Великолепная формулировка, — пробормотал Сергеич.

— Какая есть.

Мы распределили новые очки.

Иваныч уже без прежнего театрального сопротивления вложил одно очко в отражение заклинаний, одно в защиту и одно в выносливость. Очко мастерства снова отправил в одноручное оружие и щит.

На этот раз он почти не морщился.

Тело принимало изменения легче. Щит лёг на руку увереннее. Не буквально — ремни остались прежними. Просто теперь Иваныч держал его не как отдельный предмет, а как продолжение левой стороны тела.

— Тяжелее? — спросил я.

Он прислушался к ощущениям.

— Устойчивее.

— Хорошо.

— А отражение?

— Пока, скорее всего, почти никак.

— То есть я вложил очко в «почти никак».

— В будущее.

— Дорогое у нас будущее.

Сергеич отдал удаче два пункта, интеллекту — один. Очко мастерства снова вложил в Свет.

При этом скривился так, как люди кривятся перед подписью под согласием на сомнительный медицинский опыт.

— Всё, — сказал он. — Выпадет ржавая ложка — ею вас и побью.

— Если легендарная, продадим, — заметил Иваныч.

— Вот уже и польза.

Сергеич пошевелил пальцами. Свет между ними отозвался быстрее, чем раньше. Потом он сделал шаг в сторону — чуть резче обычного. До настоящего ловкача ему было далеко, но разница всё равно чувствовалась.

— О, — сказал он. — Ноги стали не такими философскими.

— В каком смысле?

— Меньше думают. Быстрее делают.

— Уже неплохо.

— А с удачей что?

Из травы рядом с трупом рогача выкатилась маленькая костяная бусина.

Система тут же подсветила её для нас троих.

Костяная бусина рогача.

Особенность: Абсолютно бесполезный предмет.

Повисла тишина. Дольше всех продержалась Пуся.

Потом она свалилась с моего плеча в траву и захохотала.

Сергеич прикрыл глаза.

— Абсолютно бесполезный, — протянул Иваныч, явно наслаждаясь каждым словом.

— Молчите, Василий Иванович.

— Вот она, удача, — не унимался Иваныч.

— Я сказал: молчите.

Я поднял бусину с земли.

— Не хорони её раньше времени. Вдруг пригодится.

— И для чего?

Я снова прочёл описание.

— У предмета есть особенность. Это уже о чем-то говорит...

— Алексей Петрович, вы сейчас звучите как продавец финансовой пирамиды.

— Билд удачи начал работать. Дальше, лучше.

Сергеич забрал у меня бусину и убрал в карман.

— Оставлю на память о вашей блестящей стратегии.

— А потом бросишь в меня?

— Естественно.

Солнце уже опускалось.

Времени оставалось меньше, чем хотелось. Зато главное на сегодня мы сделали.

Сергеич и Иваныч теперь были не первого уровня.

Третьего.

В Тире над таким уровнем посмеялись бы. Топ-кланы его бы не заметили, а для богов нас всё ещё не существовало.

Но завтра, на Арене Вечного Пламени, третий уровень давал главное: можно было не отправиться в Бездну сразу после смерти, а получить запас на ошибку.

В Эндоре такая возможность стоила дороже золота.

Мы устроились у ручья.

Иваныч водил по клинку пучком травы, очищая меч.

Сергеич тёр рукав, но грязь только расползалась по ткани всё более живописными пятнами.

Пуся сосредоточенно раскладывала перед собой какие-то крошки, два ореха и ту самую костяную бусину.

— Это что? — спросил я.

— Бюджет.

— Какой ещё бюджет?

— Командный. Орехи — стратегический резерв. Эта непонятная штука Сергеича — возможно, мусор. А крошку я нашла и никому не отдам.

— Очень профессионально.

— Я стараюсь.

Сергеич посмотрел на трупы рогачей.

— Алексей Петрович.

— Да?

— Завтра мы попадём туда же, куда вы сегодня утром?

Я не стал притворяться, что не понял.

— Да.

Иваныч медленно поднял взгляд от щита.

— Двести пятьдесят человек?

— Да.

— Каждый за себя?

— Да.

— Один победитель?

— Да.

Сергеич почесал переносицу.

— Значит, сегодняшний рогач был разминкой перед тем, как нас выпустят в большую мясорубку к людям, которые умеют думать, прятаться, стрелять и материться?

— Примерно.

— Чудесно.

— Поэтому до заката надо взять пятый уровень.

Они оба посмотрели на меня.

Даже Пуся перестала считать бюджет.

— Пятый? — переспросил Иваныч.

— Пятый.

— Мы только что четыре раза подряд чуть не умерли, — заметил Сергеич.

— Но не умерли.

— Слабое утешение.

— Лучшее из доступных.

Я поднялся.

Нарадумаар спокойно висел за спиной — слишком спокойно. От него исходило глухое, тёмное давление, и я почти чувствовал его недовольство: за весь день топор так и не распробовал кровь по-настоящему.

Впервые мне захотелось сказать ему:

«Потерпи».

Как живому существу.

Но говорить с топором вслух я пока не стал.

— Пойдём, — сказал я. — Великих свершений на сегодня не требуется. Героями, легендами и философами арены становиться не будем.

— А кем будем? — спросил Сергеич.

— Теми, кого завтра первая же случайная смерть не вышвырнет обратно в Бездну.

Иваныч поднялся. Щит Несокрушимой Башни лёг на руку уже привычнее.

Сергеич подобрал дубинку, нащупал Камень на груди и вздохнул.

— Ну что, Василий Иванович?

— Что, Александр Сергеевич?

— Если меня завтра убьют, скажите, что подвела удача.

— А если меня?

— Значит, молния не отразилась.

— Договорились.

Пуся вскарабкалась мне на плечо.

— Если убьют меня, я после смерти всех покусаю.

— Разумно.

— И сама получу свои орехи в наследство.

— Разве так бывает?

— У белок бывает. Не спорь.

Мы двинулись вдоль ручья к густому лесу. Следов становилось больше, свежего помёта тоже: рогачей впереди хватало.

Позади остались четыре туши, истоптанная грязная трава и первый настоящий уровень нашей команды.

До минимальной уверенности не хватало ещё двух.

А за границей видимого мира Врата Последнего Предела стали крепче на одну трещину.

И почему-то именно это тревожило меня сильнее всего.

***

Очередной рогач наконец рухнул.

Если бы кто-нибудь спросил, может ли лесная тварь с двумя костяными наростами на башке умереть достойно, я бы ответил: «Ты зачем вообще об этом думаешь? Иди проветрись». Но этот рогач умудрился сдохнуть настолько бездарно, что даже Пуся, сидевшая на корне поваленного дерева, поморщилась.

Он попытался боднуть Иваныча.

Иваныч вместо того, чтобы красиво принять удар на щит, сначала поскользнулся на мокрой траве, затем каким-то чудом всё-таки выставил перед собой Щит Несокрушимой Башни и заорал так, как не орал даже при виде рогача. Можно было подумать, на него неслась налоговая инспекция с претензиями за три прошлые жизни.

— Сбавь обороты, животина!

Серая волна медлительности ударила рогачу по ногам.

Тварь не остановилась — было бы слишком удобно. Она лишь понеслась к Иванычу вдвое медленнее, и зрелище стало ещё хуже: замедленная съёмка самой глупой аварии в истории Эндора.

— Сергеич! — крикнул я.

— Да вижу я, вижу!

Сергеич подскочил сбоку. На этот раз у него был короткий меч, купленный не ради героических подвигов, а чтобы в руках оказалось хоть что-то длиннее ложки. Над кулаком второй руки дрогнула золотистая нить Света.

Он ударил рогача не в шею, не в глаз и не в сердце. Конечно нет. Попал куда-то в бок, почти наугад. Но ударил сам — рискнул и внёс свой вклад.

Иваныч уже поймал рогача щитом и теперь хрипел, упираясь ногами в землю. Щит скрипел, ремни натянулись, лев на белом поле тускло сверкнул.

— Лёха! — прохрипел он. — Может, всё-таки поможешь?!

— Вы сами! — рявкнул я. — Я страхую!

— Страховщик нашёлся! — выкрикнул Сергеич, уворачиваясь от копыта. — Где полис, где выплаты?!

— Выплата будет уровнем!

— Тогда ладно!

Пуся не выдержала и всадила шишку рогачу под заднюю ногу. Не настолько сильно, чтобы забрать убийство, — ровно настолько, чтобы тварь потеряла остатки достоинства, присела, дёрнулась и подставила шею.

— Сейчас! — крикнул я.

Сергеич ударил первым. Меч вошёл и рогач качнулся. Иваныч внезапно вспомнил, что он не только философ, но ещё и человек со щитом размером с дверь, и двинул краем щита твари в морду.

Хрустнуло. Рогач дёрнулся и завалился на бок.

Перед Сергеичем и Иванычем почти одновременно вспыхнул золотой свет.

— Уровень? — спросил я.

Сергеич замер на пару секунд.

— Четвёртый.

Иваныч сначала посмотрел в пустоту перед собой, потом перевёл взгляд на меня.

— У меня тоже. Знаешь, Алексей Петрович, никогда ещё так не радовался результатам коллективного труда.

— Запоминайте, — сказал я. — Теперь вы не просто ждёте, пока я всё сделаю. Уже сами справляетесь.

Пуся спрыгнула с корня и деловито подошла к туше.

— С уровнями разобрались. А мясо кому?

— Нам, — ответил Сергеич.

— Неверно. Часть полагается фонду боевой белки.

— Нет у нас такого фонда, — сказал Иваныч.

Пуся смерила его взглядом.

— Уже есть.

Я хотел вмешаться, но промолчал. В голове ещё крутилась утренняя арена: песок под ногами, кровь, огненный шар, смерть. И цифры, которые нельзя было потерять среди всего этого. Стоило начать считать на глазок — и скоро уже не поймёшь, откуда взялись уровни, рейтинг, золото и мастерства.

В Эндоре путаница в расчётах могла закончиться куда неприятнее, чем обычная ошибка в тетради.

— Стоп. Очки пока не трогаем. Сначала сверимся.

Сергеич сразу насторожился.

— С чем?

— С бухгалтерией.

Иваныч прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Всё-таки докатились. Утром собирались в герои, потом стали философами, теперь вот бухгалтеры.

— Зато бухгалтерия не врёт, — сказал я, открывая интерфейс. — В отличие от большинства живых существ.

Пуся важно кивнула.

— Особенно когда считают орехи.

Я раскрыл историю арены, статус и кошелёк. Система записывала всё сухо и по порядку. Иногда её формулировки звучали так, словно она надо мной посмеивалась, но тут я не был уверен: возможно, это уже моя заслуга.

Перед глазами появилась сводка.

СВЕРКА ЛЁХИ ПО АРЕНАМ И ЗОЛОТУ.

Уровень Лёхи: 16, 50% до 17.

Рейтинг Арены Вечного Пламени: 90.

Рейтинг 1×1: 0.

Рейтинг 3×3: 0.

Золото Лёхи: 7 золотых.

Я прошёлся по строкам ещё раз, затем повторил вслух:

— Девяносто рейтинга Арены Вечного Пламени.

Двадцать я получил после первого выхода, сорок — после второго, ещё тридцать принёс сегодняшний бой. Всё сходилось: девяносто.

— Не густо, — сказал Сергеич.

— Зато уже не ноль. И я точно знаю, откуда взялась каждая единица.

Иваныч потёр щёку.

— Значит, путь к уважению такой: утром кого-нибудь убить, потом самому умереть, а вечером свести баланс?

— Добро пожаловать в цивилизацию.

— Какая-то она мрачная.

— Другой здесь не выдали.

Сергеич ткнул пальцем в своё невидимое окно.

— А это, по-твоему, понятно? Мне опять дали очки. Сейчас ты скажешь: «Сергеич, дружище, вкладывай в удачу». Потом мне выпадет очередная бесполезная херня, а ты сделаешь вид, что именно этого и добивался.

— Такой вариант исключать нельзя.

Иваныч расхохотался.

— А вы чего радуетесь? — спросил Сергеич.

— Господа, хватит, — перебил я. — Очки распределяем до того, как начался философский мордобой.

Иваныч тут же выпрямился, словно его вызвали отвечать.

— Мне опять в отражение?

— В первую очередь. Урон сейчас не твоя забота. Твоя задача — стать стеной, за которой мы сможем пережить встречу с магом. Качаем отражение заклинаний, защиту и выносливость. Сопротивление с уклонением добавим позже.

— Меня особенно радует это «позже».

— В начале любой хороший билд выглядит подозрительно.

— Этот выглядит как попытка убить меня особенно сложным способом.

— Иваныч, серьёзно. Сначала будет тяжело. Ты будешь держать удар, закрывать нас щитом и смотреть, как другие наносят урон. Наверняка не раз решишь, что от тебя толку мало. Зато потом станешь мега-танком на весь Эндор.

Он перестал улыбаться и внимательно посмотрел на меня.

— Не врёшь?

— Нет.

— Ладно, Алексей Петрович. Поверю. Но если обманешь, начну приходить к тебе во сне и нудеть.

— После моих снов одним голосом больше уже ничего не изменишь.

Иваныч вложил очки.

Никакой вспышки не случилось. Он не вырос и не оброс бронёй. Только лев на Щите Несокрушимой Башни коротко блеснул.

— Что изменилось? — спросил я.

Иваныч прислушался к себе.

— Силы больше не стало. Зато появилось ощущение, что я имею право стоять на месте, даже когда в меня чем-нибудь швыряют.

— Для танка сойдёт.

Следом распределился Сергеич: интеллект, ловкость, удача.

На этот раз последнее очко всё-таки чем-то отозвалось. При обыске рогача среди мяса, костяных наростов и пары медяков нашлось тёмное копытце на кожаном шнурке.

Малый талисман упрямого рогача.

Уровень: 3.

Свойство: +1 к устойчивости при удержании позиции.

Дополнительное свойство: неизвестно.

Мы втроём уставились на находку.

— Это уже не бесполезная херня, — сказал я.

Сергеич медленно повернул голову.

— Только не надо.

— Удача.

— Я попросил не надо.

Иваныч уже смеялся.

— Кролик нашёл копыто!

— Это талисман, — мрачно поправил Сергеич. — И доказательство того, что мир издевается лично надо мной.

Пуся подбежала, понюхала находку и тут же отстранилась.

— Воняет и шанс подозрительный. Забирайте. Мне не подходит.

Талисман отдали Иванычу.

Ему устойчивость была нужнее: скоро придётся стоять перед магами и надеяться, что летящее в него заклинание решит вернуться к хозяину.

Дальше дело пошло проще. Но не легко. В Эндоре такого не бывает.

Сергеич перестал суетиться при каждом лечении. Свет в ладони уже не расползался бесформенной золотой соплёй, а слушался хотя бы через раз. Он по-прежнему ругал его «капризной лампочкой», зато раны Иваныча затягивались быстрее.

Иваныч тоже менялся. От рогачей больше не пятился, хотя ругаться и охать не перестал. Волна медлительности срабатывала криво, но в нужный момент. Когда одна из тварей полезла между ним и Сергеичем, Иваныч шагнул навстречу и встретил её щитом.

Я невольно хмыкнул.

— Уже похоже на танка.

— Сам удивился, — признался он. — Обычно организм предлагает либо бежать, либо умирать.

— А теперь предложил стоять?

— Вот именно.

— Значит, это и качаем.

К вечеру оба добрались до пятого уровня. Без босса, великого подвига и красивой музыки. Они просто снова и снова выходили к рогачам: ошибались, перевязывались, лечились, ругались и продолжали бой.

Когда золотое сияние вспыхнуло над ними в очередной раз, Сергеич сел в траву.

— Пятый, — сказал он и ещё пару секунд смотрел перед собой, проверяя цифру.

Иваныч опустился рядом и прислонил щит к колену.

— У меня тоже пятый. И я всё ещё живой. По-моему, день можно считать удачным.

— Рано, — сказала Пуся.

Мы повернулись к ней.

— Сначала ужин.

— Поддерживаю, — сказал Сергеич.

— Полностью, — добавил Иваныч.

— Заслужили, — согласился я. — Возвращаемся в Тир.

Обратно мы шли уже не той группой, что вышла из города утром.

Тогда за мной плелись два человека первого уровня, от которых ещё пахло Бездной, дешёвым пойлом и усталостью. Теперь рядом шагали два пятых. Для большого Эндора они оставались слабыми, но беспомощными их уже не назовёшь.

Сергеич всё вертел меч в руке, решая, что ему больше подходит — меч или молот.

Иваныч то и дело поправлял щит, уже не как чужую вещь, а как часть себя.

— Думаю, молот паладину больше подходит, — заметил Иваныч. — Крови меньше…

— Согласен, — ответил Сергеич. — Но мечом как-то эффективнее.

— Бейся на кулаках, — сказала Пуся.

— Да ну тебя…

— А почему нет? — вмешался я.

— Ты же шутишь?

— Нет. Помнишь, какой урон ты нанёс рогачу, когда попал Светом в рану?

— Ну, было…

— Надо тестировать.

Камни Привязки на их груди продолжали светиться.

В какой-то миг я услышал — или мне только почудилось — далёкий, едва различимый звук. Где-то натянулась цепь и перестала дрожать.

***

В Бездне Владычица стояла перед Вратами Последнего Предела.

Серая пустота ползла вокруг костяных створок, забивалась в трещины и выталкивала из них алый свет.

Из мира живых тянулись две нити: золотисто-серая и синяя. Раньше они рвались и дрожали, теперь держались крепко.

Владычица подняла руку. На запястье выступили тёмные вены. Они проступали всё выше, как след Бездны под кожей.

Нити легли на печать. Одна алая трещина медленно стянулась и стала уже, хотя до конца не закрылась.

Изнутри ударили по Вратам. Костяные створки вздрогнули.

Владычица осталась на месте.

— Нет, — тихо произнесла она. — Сегодня нет.

За Вратами засмеялись. Звук пришёл из такой глубины, что его почти нельзя было услышать. В нём чувствовалось не торжество, а интерес.

Владычица сжала пальцы.

Цепи натянулись сильнее. Обе нити из мира живых стали толще.

Этого пока хватало.

Глава 7

Тир гудел без передышки. Днём люди работали, торговали, бегали по поручениям, сдавали лут и спорили с мастерами. О завтрашней мясорубке старались не вспоминать. К вечеру все тянулись к экранам.

Чужую смерть здесь смотрели как состязание.

Над центральной площадью висели семь огромных аренных экранов. На каждом шёл свой бой. Внизу собирались зрители, делали ставки и не отрывались от очередного маленького ада.

Голос Варгаса перекрывал гул площади.

— Дамы, господа, существа неопределённой этической принадлежности! Смотрите сюда! Сектор Ветеранов, бой группы «Золотого Легиона» против болотной химеры! И да, этот орк с щитом только что принял на себя удар хвостом, который должен был снести троих!

Громмал увяз в грязи по колено. Он держал щит поднятым, упирался ногами в землю и напрягал плечи. Марина, тонкая и холодная, стреляла с развалин стены. За её спиной Дайрон удерживал светящийся круг лечения; магический ветер трепал его гномью бороду.

— О, знакомые, — сказал Сергеич.

— Громмал хорош, — тихо заметил Иваныч.

— Учись. Вот это танк.

— Я пока танчик, — признал он. — Настольная версия.

На соседнем экране мелькнул Сигурд.

Не на арене — в клановом павильоне «Северной Клятвы». На нём уже был тёмно-синий плащ с серебряной застёжкой. Рядом стояли Саня и Ваня, за ними — несколько десятков бойцов. Сам Сигурд улыбался рядом с высоким северянином в шлеме с белым мехом и серьёзным лицом.

Под изображением бежала строка Тирского Вестника:

«Северная Клятва закрепляет новичков из песочницы».

— Смотри-ка, — сказал я. — Пищащий император растёт.

— Уже не пищит, — заметила Пуся. — По крайней мере, экран не трескается.

Третий экран показывал Серсею.

В холодном свете павильона «Пепельной Короны» её тёмная кожа казалась почти пепельной. Рядом стояли Гимли и Гэндальф — два одинаково недобрых и тяжёлых гнома. Серсея не улыбалась. Она молча смотрела на кланового распорядителя, и тот явно жалел о своём рождении.

Строка вестника сообщала:

«Пепельная Корона принимает другую группу из песочницы. Серсея требует гарантий доли в рейдовых наградах для своих людей».

— Она не меняется, — сказал я.

Сергеич покачал головой:

— Не завидую ни ее друзьям, ни ее врагам.

На четвёртом экране показали ворота «Железной Орды». Перед ними возвышался Джереми. По бокам маячили Перегрин и Граддир. Перегрин уже успел с кем-то сцепиться — губы двигались без остановки. Звука не было, но сомнений тоже.

— Этот не пропадёт, — сказал Иваныч. — Были бы рядом уши, а мучить их Перегрин сумеет.

На пятом экране шёл бой «Серебряного Ковена».

По ледяному мосту продвигались три женщины в серебристо-чёрных мантиях. Перед одной из них плыл водяной элементаль: прозрачный, без лица, собранный из воды и льда. Стрелы проходили сквозь него. Он растекался по мосту, снова поднимался и швырял вперёд острые струи.

— Элементаль, — сказал я.

— Маги с питомцами? — спросил Сергеич.

— Призыв. В бою название ничего не меняет. Пока ты добираешься до мага, эта штука занимается тобой. И ей не обязательно быть живой, чтобы испортить тебе день.

Иваныч кивнул:

— Понял. Если вода полезла в драку, погода может быть ни при чём.

На шестом экране вспыхнул бой «Храма Тысячи Масок».

Я не сразу понял, что смотрю на поединок.

Песок. Каменные арки. Маг с огненным посохом. Больше никого.

Потом у мага вдруг раскрылась шея.

Появилась красная линия, и он начал падать.

Только тогда рядом с ним проявился человек в серой маске.

— Скрытник, — сказал я.

— Где? — спросил Иваныч.

— Уже появился.

— А до этого?

— Не видел.

Признавать это было неприятно. На повторе моё восприятие всё же выцепило едва заметное искажение воздуха, тонкую дрожь песка, неправильный угол тени. Но стой я там, в бою, а не перед экраном на безопасном расстоянии, серомасочный, возможно, уже резал бы меня.

Поверх картинки спокойно прозвучал голос Элиры:

— Обратите внимание. Убийца не был абсолютно невидим. Для бойцов с высоким восприятием его движение читалось легко. Но маг смотрел на элементальные всполохи и упустил главное: тень, которая не должна была двигаться против ветра.

— Вот, — тихо сказал я. — Поэтому восприятие.

Сергеич посмотрел на меня.

— И поэтому ты не единственный хитрый гад с невидимостью.

— Именно.

— Приятно знать, что мир справедлив и подлость распределена равномерно.

Седьмой экран показывал уже не новичков и даже не ветеранов.

Там шла вечерняя арена Легенд.

И на ней стоял Арес.

Я узнал его не потому, что видел раньше. Я его почувствовал. Красная броня, голые руки, копьё, от которого дрожал воздух. Ни армии, ни свиты — только несколько бойцов, явно жалевших, что система вообще поставила их в один сектор с ним.

На этом экране Варгас почти сорвал голос:

— Бог войны снова выходит на вечерний круг! Ставки принимаются только на то, сколько секунд продержится первый идиот, решивший проверить, можно ли спорить с Аресом в ближнем бою!

— Это тот, который тебя послал? — спросила Пуся.

— Да.

— Хороший у него стиль общения. Лаконичный.

— Очень.

Арес даже не бил первым. Он стоял и скучающе смотрел на противников. Потом один из них кинулся вперёд, и бог войны просто сдвинул копьё.

Противника не стало.

Не в смысле умер. В смысле перестал быть цельным аргументом.

Толпа взревела.

Я сглотнул.

— Когда-нибудь, — сказал я.

— Что? — спросил Сергеич.

— Ничего.

Но где-то внутри, рядом с тёмным, тяжёлым молчанием Нарадумаара, на миг шевельнулось чужое удовольствие — предвкушение.

Мне стало холодно.

— Пойдёмте есть, — сказал я.

— Наконец-то разумная мысль, — обрадовалась Пуся.

***

Первые пять минут мы ужинали в тишине.

Потом Сергеич начал объяснять Иванычу, что, если тот действительно станет великим отражателем заклинаний, надо заранее отрепетировать выражение лица. Маг кидает молнию, Иваныч стоит со щитом в одной руке, другой показывает средний палец. Молния отскакивает, маг падает, публика рыдает от восторга.

Иваныч слушал внимательно.

— Неприличный жест, говоришь?

— Да.

— А если система не засчитает его как боевое действие?

— Тогда это будет чистая эстетика.

— Эстетика тоже важна, — согласился Иваныч.

— А мне что репетировать? — спросил Сергеич.

— Ты, — сказал Иваныч, — будешь перед каждым боем тереть копыто и говорить: «Ну что, удача, не подведи своего кролика».

Сергеич кинул в него хлебной коркой.

Пуся перехватила её в воздухе.

— Еда не оружие, — строго сказала она. — Ею не разбрасываются.

— Тут не поспоришь, — сказал я.

Мы рассмеялись. Несколько минут я смотрел только на стол, хлеб и дешёвое вино, не вспоминая об арене.

Завтра всего этого рядом не будет. Ни стола, ни шуток про копыто. Система впервые после Бездны призовёт Сергеича и Иваныча без освобождения. Сказать, что они не готовы, уже не получится.

Зато они успели взять пятый уровень.

Не нулевой и не первый — пятый.

Он не обещал, что они выживут. В Эндоре уровни вообще ничего не обещали. Но с ним шансов было больше.

Перед сном я снова открыл статус и прошёлся по цифрам.

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 16

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила 21

Ловкость 14

Интеллект 0

Здоровье 1 (32)

Выносливость 10

Защита 0

Сопротивление 0

Критический урон 0

Отражение заклинаний 0

Уклонение 0

Скрытность 3 (4)

Восприятие 6

Удача 6

Дополнительные характеристики:

Очки здоровья: 330

Очки маны: 0

Очки энергии: 100

Навыки владения оружием:

Двуручное оружие: 17

Экипировка:

Предметы на урон:

Топор Нарадумаар, Испепелитель Душ (Уникальный).

Ранг — Герой (уникальный).

Уровень — 16. Бонус: +48-96 к урону.

Перстень героя — уровень 8. Бонус: +24-48 к урону.

Предметы на здоровье:

Кожаные сапоги-скороходы новичка — уровень 1. Бонус: +1 к здоровью.

Кожаный шлем новичка — уровень 3. Бонус: +3 к здоровью.

Кожаные перчатки новичка — уровень 3. Бонус: +3 к здоровью.

Нагрудный доспех новичка — уровень 25. Бонус: +25 к здоровью.

Предметы на другие характеристики:

Плащ ветерана — уровень 2. Бонус: +4 к скрытности.

Рейтинги арен:

Арена Вечного Пламени — 90.

Арена 1×1 — 0.

Арена 3×3 — 0.

Пуся лежала на подушке, свернувшись клубком, и зевнула.

— Опять проверяешь?

— Проверяю.

— Глядишь на цифры, как на должников.

— Так и есть. Они задолжали мне силу.

— Сила пригодится. Завтра твоих философов ждёт мясорубка.

— Знаю.

— Боишься?

Я закрыл интерфейс.

— Да.

Пуся коротко кивнула. Больше она ничего не спросила.

Я лёг на спину и уставился в потолок.

За окном не унимался Тир. Фанаты орали, кто-то спорил о ставках. Маг с элементалем, скрытник в серой маске, орк с питомцем, бог войны и сотни других существ были заняты своими делами. Никому из них не было дела до дешёвой комнаты пансиона, где топорник ломал голову, как уберечь двух философов, белку с бюджетными требованиями и заодно собственную башку.

Перед глазами вспыхнул свет.

Это был не сон и не очередное видение. Открылась система.

Арена Вечного Пламени.

Следующий утренний цикл ранга «Новичок».

До индивидуального призыва: 8 часов 12 минут.

Под отсчётом появились ещё две строки:

Сергеич: освобождение после Бездны истекло.

Иваныч: освобождение после Бездны истекло.

Я сел на кровати.

— Пусь.

— Вижу, — тихо ответила она.

После этого было уже не до смеха.

Утром «Философов» впервые отправят в мясорубку втроём — но не вместе. Каждый окажется в своём секторе.

Рогач у ручья больше не казался тренировкой. На нём мы лишь проверили, готовы ли они к тому, что начнётся утром.

***

Проснулся я не от петуха.

Уже маленький подарок судьбы.

Разбудил меня экран. Он вспыхнул прямо перед глазами — яркий, наглый и официальный, точно не система звала на ежедневное массовое убийство, а налоговая требовала явиться с паспортом, СНИЛСом и тремя мешками денег.

ВНИМАНИЕ.

Начинается утренний цикл Арены Вечного Пламени.

Ранг: Новичок.

Формат: мясорубка.

Участников: 250.

Правило: все против всех.

Победитель: один.

Отказ невозможен.

До призыва: 00:00:30.

— Ну здравствуй, родная, — пробормотал я, приподнимаясь на локте. — Я тоже соскучился.

Сергеич лежал на соседней койке, раскинув руки, точно всю ночь не спал, а принимал капитуляцию мира. Иваныч уже сидел у стены со Щитом Несокрушимой Башни на коленях. Большим пальцем гладил его край и смотрел на мой экран с выражением человека, получившего приглашение на свадьбу бывшей.

— Алексей Петрович, — негромко произнёс он, — выходит, сегодня уже без отсрочек?

— Для меня — точно. Вас, похоже, пока не забирают. Вчера у вас был день освобождения после Бездны. Сегодня волна, скорее всего, дойдёт и до вас, только не сразу.

Сергеич приоткрыл один глаз.

— Значит, сначала прикончат тебя, а потом возьмутся за нас?

— Какая вера в будущее. Свет явно пошёл тебе на пользу.

— Свет тут ни при чём. Мясорубка остаётся мясорубкой, — он сел и потёр лицо. — Ты там хотя бы не лезь под удар без нужды.

— Я? — Я прижал ладонь к груди. — Да я образец осторожности. Просто мир упорно не желает ценить тонкий расчёт.

Из-под сложенной куртки показалась Пусина морда. Там она устроила себе гнездо.

— Лёха врёт. Лёха лезет. Потом орёт.

— Благодарю, пушистый отдел аналитики.

— Орехов нет, работы полно, — проворчала Пуся и скрылась обратно.

Я поднялся и размял плечи. Вчера целый день приходилось изображать наставника, который знает ответы на все вопросы и уверенно тащит молодую команду к великому будущему. Сегодня система возвращала меня на землю: наставник наставником, а для Арены я всё ещё мясо.

До призыва оставалось десять секунд.

Я проверил хват. Нарадумаар лёг в ладонь без единого возражения.

Экран мигнул.

00:00:03.

Я перевёл взгляд с Сергеича на Иваныча.

Сергеич успел добраться до пятого уровня. Свет всё ещё слушался его через раз, однако это уже была настоящая магия, а не случайная искра. Боевой паладин-целитель, который пока с большим доверием лечил похмелье, чем раны.

Иваныч тоже был пятым: щит, отражение заклинаний и спокойствие человека, которому весь план объяснили двумя словами — стой и надейся. Вот такая у меня команда: босая, помятая и совершенно настоящая.

— Если призовут вас, постарайтесь забрать хотя бы одного, — выпалил я. — Один-два фрага сильно меняют расклад. На первом уровне решается, вернётесь ли вы в Бездну. На пятом — как быстро пойдёте дальше. Поняли?

— Поняли, — ответил Сергеич.

— Ну-с, постараемся не осрамиться, — Иваныч подтянул щит на руке.

Из-под куртки снова показалась Пуся.

— И умирать красиво.

— Лучше инструктажа у меня не будет.

Мир щёлкнул.

Арена выдернула меня из комнаты.

* * *

Руин на этот раз не оказалось.

Я очутился на широком каменном мосту, перекинутом над чёрной водой.

Вода лежала внизу неподвижно и блестела, как разлитое масло. Ни реки, ни озера — просто тёмная гладь. Вокруг тянулись десятки мостов: они пересекались на разных высотах, соединялись лестницами и площадками, уходили в стороны и внезапно обрывались. Под ними медленно ворочалось что-то большое, не желая показываться целиком.

— Отличное место, — пробормотал я. — Мосты, двести пятьдесят идиотов, чёрная вода и неизвестная дрянь под ногами. Прямо курорт.

Над ареной загорелись строки системы.

Модификатор дня: Чёрная вода.

Граница: подъём уровня воды.

Дополнительная угроза: водяные гончие.

Приоритет гончих: участники, долго не вступающие в бой.

— Значит, спрятаться не дадут, задержаться тоже, а падать вообще противопоказано. Принято.

Арена набирала голос постепенно.

Справа заорали. Снизу звякнуло железо. Где-то просвистела стрела, следом раздался тяжёлый всплеск. Через несколько секунд всё смешалось в сплошной гул: бой начался сразу на десятках мостов.

В центр я не полез. Опыт подсказывал: участник, который первым несётся туда с криком, обычно первым и показывает остальным, как делать не надо.

Я свернул к низкой каменной арке у развилки. Для скрытности требовалось три секунды без урона.

Раз.

По левому мосту пронёсся парень с двумя короткими мечами. Его преследовала женщина в кожаной маске, над плечом которой кружил маленький серый ястреб. Птица заходила сверху, царапала парню лицо и не давала следить за клинком хозяйки. Связка работала: он слишком сильно замахнулся, женщина проскользнула под рукой и распорола ему бедро.

Два.

Внизу рванула вода. Из столба брызг вылетела гончая — утопленный пёс, заново слепленный из водорослей, воды и злобы. Она вцепилась в мага, который слишком долго стоял в стороне. Маг закричал. Небольшой огненный элементаль бросился к хозяину, но чёрная вода накрыла обоих.

Три.

Скрытность прошла по коже холодком. Шум отступил, краски потускнели. Я не исчез — просто стал не тем, на ком задерживается взгляд.

Восприятие тут же отозвалось неприятным уколом.

У дальнего края моста, за спиной женщины с ястребом, воздух пошёл рябью.

Там двигался скрытник. Я видел не тело, а плохо сведённую кляксу: край плаща, смазанное плечо, короткое движение руки. Его навык был выше моего, и разобрать больше не получалось.

Ко мне он не приближался. Его целью была женщина.

Женщина с питомцем его не видела.

Скрытник поднял кинжал.

Я мог не вмешиваться. Мясорубка, все против всех — моральные принципы оставьте в гардеробе. Но мысль пришла вполне практичная: убьёт её — станет сильнее, увереннее и, возможно, следующим выберет меня.

А если первым доберусь я…

Ну, вы поняли.

Я сорвался с места.

Скрытность слетела с первым атакующим шагом, но противник уже вложился в удар. Я рубанул туда, где восприятие угадывало плечо.

Нарадумаар вошёл в смазанную фигуру охотно, до неприличия.

Брызнула кровь, невидимость рассыпалась. Передо мной проявился худой эльф в сером плаще. Удивление на его лице задержалось дольше жизни.

Критическое повреждение плеча.

Скрытность цели нарушена.

— Здрасте, — сказал я.

Эльф попытался уйти перекатом, но женщина с ястребом среагировала мгновенно. Ни благодарности, ни вопросов — короткий нож вошёл ему в горло. Очень практичная женщина.

Цель убита.

Вклад в убийство: 63%.

Убийство засчитано.

Получено: +10 рейтинга Арены Вечного Пламени.

Прогресс уровня: +50%.

Я пробежал глазами строки и выдохнул:

— Приятно, когда система всё-таки считает чужую работу.

Женщина молча разглядывала меня. Ястреб опустился ей на плечо и повернул голову набок, будто тоже решал, что со мной делать.

— Мы не союзники, — предупредила она.

— Жаль.

Её кисть дёрнулась, и нож сорвался с пальцев. Я повёл плечом, уходя от броска, но клинок прошёл у самого уха. Целилась она не в меня.

За спиной вскрикнули. Из пустого воздуха вывалился маленький зверолюд с кривым кинжалом.

Его я не заметил вообще. Ни силуэта, ни шороха — ничего. Ещё миг, и он всадил бы мне клинок между лопаток.

— Принято. Спасибо.

— Теперь мы в расчёте.

Ястреб взмыл вверх, женщина отступила на шаг, и наше перемирие закончилось ровно там, где закончилось взаимное спасение.

Она рванула первой.

— Вот теперь всё честно.

Её бой строился на движении: короткий рывок, ястреб в лицо, нож под рёбра — и сразу уход в сторону. Она была быстрее, хотя и не настолько, чтобы я совсем потерял её из виду. Но мои широкие удары рядом с ней казались неповоротливыми. Первый порез лёг на предплечье, второй — на бок.

Камень треснул.

Она сбилась на полшага.

Этого хватило.

Лезвием я не попал, зато древко врезалось ей в грудь. Женщину отбросило к краю. Ястреб кинулся мне в лицо, клюнул в щёку, и я рефлекторно отмахнулся рукой — не топором. Птицу снесло в сторону, она ударилась о каменный выступ.

Женщина взвыла.

— Эй, я не специально!

Теперь она бросилась на меня не ради победы, а из принципа.

Плохо.

Я шагнул навстречу, принял нож в плечо и рубанул.

Нарадумаар прошёл через кожаную броню, рёбра и что-то важное внутри.

Цель убита.

Получено: +10 рейтинга Арены Вечного Пламени.

Прогресс уровня: +50%.

Итого убийств: 2.

Где-то внизу поднялась вода. Не символически — по-настоящему.

Чёрная гладь приблизилась к нижним мостам. С них уже бежали участники, которым внезапно перестало нравиться стратегическое положение у края. За одним вынырнула водяная гончая. Она не выпрыгнула — вытекла на мост и понеслась, оставляя мокрые следы.

Я двинулся выше, по лестнице.

Там уже дрались высокий маг в синем плаще и орк с цепью. У мага был воздушный элементаль — прозрачная вихревая фигура, собранная из пыли и злого ветра. Элементаль бил орка порывами и сбивал равновесие, пока хозяин спокойно готовил ледяное копьё.

Орк проигрывал.

Я посмотрел на мага. Потом на орка. И снова на мага.

С точки зрения морали всё было сложно.

С точки зрения опыта маг стоял ко мне спиной.

Я вошёл в скрытность и прижался к каменному зубцу. Воздушный элементаль носился вокруг орка, маг меня не замечал. Или делал вид.

Раз.

Два.

Три.

Я шагнул вперёд.

В ту же секунду элементаль резко повернул ко мне голову.

— Вот зараза, — успел сказать я.

Глаз у него не было, но движение воздуха он чувствовал. Скрытность не могла спрятать тело, которое разрезает пространство.

Порыв впечатал меня в перила.

Скрытность сорвало.

Маг обернулся.

— Серьёзно? — устало спросил он. — Ещё один?

— Я бы тоже расстроился.

Ледяное копьё полетело в меня.

Я ушёл вниз, почти рухнув на колено. Копьё просвистело над плечом.

— Не попал, — сказал я. — С кем не бывает.

Топор пошёл ниже и полоснул мага по ноге. Колено подломилось.

Орк такого подарка не упустил.

Цепь с размаху врезалась магу в грудь. Под плащом что-то хрустнуло, и тот рухнул на камень. Воздушный элементаль ещё миг держал человеческие очертания, потом рассыпался прозрачной пылью.

Цель убита.

Вклад в убийство: 41%.

Убийство засчитано.

Получено: +10 рейтинга Арены Вечного Пламени.

Прогресс уровня: +50%.

Итого убийств: 3.

Орк медленно повернул ко мне голову.

— Может, хотя бы кивнёшь в знак благодарности?

Вместо ответа он перехватил цепь поудобнее.

— Ясно. Вежливость сегодня отменяется.

Связываться с ним после трёх убийств и нескольких ран не хотелось. Я попятился, орк двинулся следом. Внизу прибывала чёрная вода, сверху били стрелы, а где-то сбоку кричала женщина — судя по голосу, гончая успела добраться до её ноги.

Порядок на арене разваливался. Ещё немного — и каждый будет просто бежать туда, где пока не жрут.

Я решил снова уйти в скрытность.

Нужны были три секунды.

Первая.

Орк сокращал расстояние.

Вторая.

Стрела чиркнула по камню рядом со щекой.

До третьей не хватило совсем чуть-чуть.

Как обычно.

Из чёрной воды вылетела гончая.

Не ко мне — к орку.

Он успел отскочить, а тварь развернулась в воздухе и задела меня боком. Не укусила, только ударила мокрой ледяной массой. Этого хватило, чтобы сорвать вход в скрытность.

— Да вы издеваетесь.

Орк ударил цепью.

Я подставил древко топора. Цепь обмотала рукоять и дёрнула так, что плечи едва не вылетели из суставов. Орк был сильнее — не безнадёжно, но именно сейчас на его стороне оказались масса, устойчивость и рывок.

Он потянул.

Я отпустил одну руку, шагнул вперёд вместо сопротивления и ударил его коленом в пах.

Да, низко. Да, некрасиво.

Но под нами чёрная вода ела людей.

Орк согнулся. Я вырвал топор, замахнулся…

И не успел.

Сзади пришёл удар.

Кинжал вошёл под лопатку.

Я почувствовал не боль — холод.

Под лопаткой торчал чужой кинжал. Перед глазами на миг проявилась знакомая мелкая фигура — тот зверолюд или кто-то из его родни. Скрытник снова подобрался так, что я заметил его лишь после удара. Восприятие спохватилось, когда спасать уже было нечего.

Я вслепую двинул локтем назад. Удар пришёлся во что-то мягкое; зверолюд пискнул и отскочил.

Орк тем временем выпрямился и снова поднял цепь. Про обиду ниже пояса он, похоже, не забыл.

Я метнулся к свободному краю площадки.

Там уже было некуда.

Чёрная вода перевалила через каменный бортик, и вместе с ней на мост выбрались две гончие.

Одна сразу бросилась на орка.

Вторая повернула ко мне.

Краем глаза я поймал смазанное движение: скрытник пятился к лестнице. Добивать он не полез. Зачем рисковать, если можно распороть противнику спину и дождаться, пока его сожрут? Умный гад.

Гончая распахнула пасть. Я успел только дёрнуть топор вверх, но зубы уже сомкнулись на горле.

Вы погибли.

Итоги Арены Вечного Пламени:

Убийств: 3.

Получено уровней за убийства: +1,5.

Потеря за смерть: −1 уровень.

Итог прогресса: +0,5 уровня.

Рейтинг: +30 за убийства, −20 за смерть.

Итог рейтинга: +10.

Золото за убийства: +3 золотых.

Текущий уровень: 17.

Текущий рейтинг Арены Вечного Пламени: 100.

Текущее золото: 10 золотых.

Доступно: 3 очка характеристик, 1 очко мастерства.

Пока система собирала меня заново, цифры висели в пустоте и не собирались исчезать.

— В целом терпимо, — сообщил я неизвестно кому. — Могло быть и хуже.

Потом представил, как всё это звучит со стороны.

— Хотя погибнуть от мокрой собаки всё равно обидно.

Глава 8

Очнулся я у камня возрождения в Тире.

Вдохнул.

Провёл ладонью по шее.

Цела.

Горло ещё помнило зубы, но было цело.

— Текущий уровень — семнадцать, — пробормотал я. — Рейтинг — сто. Денег — десять золотых. Ну что, Лёха, поздравляю. Ты умер, но финансово выгодно.

Три свободных очка характеристик я без раздумий отправил в силу.

Свободное очко мастерства ушло в двуручное оружие.

Боль оказалась короче, чем в первые разы.

Не потому, что система стала добрее. Просто мозг уже знал, как принимать чужую память движений: поворот стопы, разворот корпуса, угол лезвия при ударе по щиту. Как выдернуть топор, если тот застрял в кости или броне. Полезные знания. Отвратительные, но полезные.

— Нормально, — выдохнул я. — Работаем.

Сергеича и Иваныча я нашёл у арочных ворот малой аренной галереи. Рядом с ними на перилах сидела Пуся и грызла что-то подозрительно похожее на чужой сухарь.

— Живой! — обрадовался Сергеич.

— Относительно. Три убийства, смерть. Чистыми — половина уровня и десять рейтинга.

— Умер как? — спросила Пуся.

— Героически.

Пуся прищурилась.

— Собака?

— Водяная гончая. Это другое.

— Мокрая собака.

— Предлагаю не углубляться.

Иваныч внимательно меня оглядел.

— Алексей Петрович, выходит, с семнадцатым вас?

— Выходит, да.

— Поздравляем-с.

— Спасибо. А теперь плохие новости.

Договорить я не успел.

Перед Сергеичем и Иванычем одновременно вспыхнули экраны.

ВНИМАНИЕ.

Начинается дополнительная волна утреннего цикла Арены Вечного Пламени.

Ранг: Новичок.

Участник: Александр Сергеевич.

Сектор: Н-19.

До призыва: 00:01:00.

Второй экран:

Участник: Василий Иванович.

Сектор: Н-23.

До призыва: 00:01:00.

Сергеич и Иваныч молча посмотрели на экраны. Потом на меня. Потом друг на друга.

— Ну-с, — сказал Иваныч. — Дождались.

— Как-то быстро, — сказал Сергеич.

— Быстро было вчера, когда ты очко в удачу вкинул. Сейчас — закономерно.

— Лёха, — Сергеич ткнул пальцем в экран, — если моя удача сейчас решит пошутить, я тебя потом найду.

— Ещё благодарить будешь.

Я кивнул на щит Иваныча.

— Щит не опускай. И никого не преследуй: всё равно не догонишь. Пусть сами идут к тебе. Стой и принимай удары. Здоровья у тебя с запасом — спасибо щиту. С магами всё решает случай: чем чаще они по тебе бьют, тем больше шансов, что заклинание отлетит обратно.

Иваныч коротко кивнул.

— Понял.

— Сергеич, у стены не прячься. Ты не только лечишь. Двигайся, бей и подлечивайся. Свет закрывает раны, слепит, сбивает и жжёт нечисть. А если понадобится, им можно просто ударить. И не строй всё на удаче. Она нужна, когда план уже развалился. Что именно она тогда устроит — заранее не угадаешь.

— Алексей Петрович, а если плана нет?

— Тогда без удачи совсем плохо.

Пуся спрыгнула с перил.

— Сергеич, падай смешно. Зрители это любят.

— Спасибо, белка.

На отсчёте осталось десять секунд.

В голове уже складывалась речь — про команду, силу, путь, философов и шанс каждый день становиться больше, чем вчера.

Я посмотрел на них и проглотил заготовленные слова. Сейчас они прозвучали бы нелепо.

— Убейте кого-нибудь. И не дайте убить себя слишком быстро.

— Вот это речь, — кивнул Сергеич. — Прямо в сердце.

— В сердце пусть враги получают, — сказал Иваныч.

Мир щёлкнул дважды.

Они исчезли.

***

Тир умел превращать чужую смерть в удобный досуг.

В аренной галерее уже собралась толпа. Не огромная: утренние волны новичков интересовали в основном других новичков, мелких ставочников, скучающих зрителей и тех, чьи родственники, друзья или должники прямо сейчас пытались не умереть. Но народу хватало.

На стене висели десятки прямоугольных трансляций, по одной на каждый сектор. Над изображениями мелькали имена, рейтинги, число живых участников, модификатор дня и количество убийств.

Я быстро нашёл Н-19 и Н-23.

Сергеич — слева.

Иваныч — справа.

Я встал между экранами, задрал голову и понял, что впервые в жизни смотрю два канала одновременно не потому, что не могу выбрать. Просто на обоих сейчас пытались убить моих друзей.

— Отличное утро, — сказал я.

Пуся забралась мне на плечо.

— Левый смешнее.

— Сергеич?

— Ага.

Сектор Н-19 представлял собой заросший каменный амфитеатр: старые ступени, полузасыпанная арена в центре, колонны, плющ, небольшие провалы в полу и клетки с мелкими зубастыми тварями. Сергеич появился на верхнем ярусе, шагнул, поскользнулся на мху и едва не укатился вниз ещё до начала боя.

— Это была разведка поверхности, — сказал я.

— Это была жопа на мху, — уточнила Пуся.

Сектор Иваныча выглядел совсем иначе: круглая площадь с обломанными статуями и низкими стенами. Идеальное место для магов — много укрытий, хороший обзор, дистанция. Для Иваныча почти издевательство.

Он появился у основания статуи без головы, поднял Щит Несокрушимой Башни и осмотрелся.

Сразу было видно: нервничает.

Не трусит — именно нервничает. Понимает, что быстро не побежит, никого не догонит, а половина арены может просто расстрелять его издали.

Поверх изображения зазвучали голоса комментаторов.

Я даже удивился.

Новичковую волну обычно не разбирали подробно. Но Тир любил странности, а два свежих персонажа с Камнями Привязки, пусть никто и не знал их природы, уже могли угодить в какие-то внутренние списки.

— Дамы, господа и все, кто ещё не определился с формой существования! — проревел знакомый голос. — С вами Варгас, и мы смотрим утреннюю волну новичков! Да-да, вы не ослышались: даже среди новичков иногда попадаются такие кадры, что потом о них спорят в тавернах!

Второй голос звучал спокойно, сухо и почти устало.

— Элира. Сектор Н-23 интересен необычным танковым билдом. Участник Василий Иванович демонстрирует тяжёлый щит, слабую мобильность и, судя по первым движениям, ставку на удержание позиции.

— То есть будет стоять и получать? — радостно уточнил Варгас.

— Если коротко — да.

— Обожаю такие билды!

Я хмыкнул.

— Иваныч, ты уже знаменитость. Тебя официально описали как человека, который будет стоять и получать.

К Иванычу уже приближался первый противник — худой маг в жёлтом плаще. Над его плечом вращались три маленьких огненных шара. Скорее всего подготовленные заряды.

Маг увидел Иваныча, его щит и обрадовался.

Ещё бы. Медленный танк — мечта дистанционного бойца.

— О, — сказал я. — Сейчас будет теория вероятности.

Маг поднял руку.

Первый огненный шар сорвался с ладони и ударил в щит.

Пламя растеклось по металлу. Иваныч качнулся, но устоял.

Ничего не отразилось.

— Ну-с, — пробормотал я. — Первый блин.

Второй шар.

Новый удар. Щит вспыхнул. Иваныч отступил на полшага, сапоги скользнули по пыли.

Ничего.

Маг улыбнулся.

Варгас захохотал:

— Наш жёлтый красавчик решил приготовить гнома на медленном огне!

— Василий Иванович не гном, — сухо поправила Элира. — Человек.

— С таким щитом — уже почти гном!

Третий шар летел ярче первых двух.

Иваныч поднял щит выше и почти скрылся за ним.

Удар.

В этот раз щит вспыхнул не красным, а бело-синим.

Огонь не растёкся. Сжался в плотный ком, втянулся в металлическую поверхность и выстрелил обратно.

Точно в мага.

Жёлтый плащ вспыхнул.

Маг издал короткий, очень обиженный звук и упал.

Цель убита.

Убийство засчитано: Василий Иванович.

На секунду в галерее стало тихо.

Потом Варгас взорвался:

— ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?! ОН ПРОСТО СТОЯЛ! ОН ПРОСТО СТОЯЛ, И МАГ САМ СЕБЯ ПОДЖАРИЛ!

Элира замолчала.

По-настоящему.

— Отражение заклинаний, — произнесла она уже другим тоном. — Редкий выбор для раннего танка. Обычно его считают слишком нестабильным на низких значениях. Но когда срабатывает… результат вы видите.

Я медленно повернулся к Пусе.

Пуся — ко мне.

— А ты толковый.

— Не привыкай к этой мысли.

***

На левом экране Сергеич тем временем катился вниз по ступеням.

Не образно.

В самом прямом смысле.

Он пытался уйти от копейщика, наступил на мокрый плющ, взмахнул руками, потерял равновесие и поехал вниз, собирая сухие ветки, пыль и остатки собственного достоинства.

Копейщик радостно бросился следом.

Из клетки внизу выскочила мелкая зубастая тварь — помесь крысы и очень злого чемодана. Она вцепилась копейщику в ногу.

Тот заорал, споткнулся, полетел вниз и ударился головой о каменный выступ.

Сергеич остановился на нижней площадке, лёжа на спине.

Копейщик — рядом, в той же позе.

Только Сергеич дышал.

Цель убита.

Вклад в убийство: Александр Сергеевич — 52%.

Убийство засчитано.

— Каким местом он внёс пятьдесят два процента? — спросил я.

Пуся задумалась.

— Спиной.

Варгас переключился на левый экран и захлебнулся восторгом:

— А ВОТ И СЕКТОР Н-19! УЧАСТНИК АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ДЕМОНСТРИРУЕТ ДРЕВНЕЙШУЮ ТАКТИКУ: УПАЛ САМ — УБЕЙ ДРУГОГО!

Элира выдержала паузу.

— Формально он спровоцировал преследование, изменил траекторию противника и привёл его в зону нейтральной угрозы. Система засчитала вклад.

— То есть упал грамотно!

— Можно сказать и так.

Я закрыл лицо рукой.

— Сергеич, ты подопытный кролик удачи. И, похоже, эксперимент пошёл.

На правом экране Иваныч уже не выглядел растерянным.

Он понял.

Не до конца поверил, но понял: его билд работает.

После первого убийства к нему пошли осторожнее. Два мечника попытались обойти с разных сторон. Иваныч не бросился за ними и не стал крутиться на месте. Прижался спиной к обломанной статуе, поднял щит и вынудил обоих подходить спереди.

Один ударил по ногам.

Иваныч принял клинок на край щита, шагнул вперёд и продавил мечника плечом.

Второй попытался ударить в бок.

Щит Несокрушимой Башни гулко встретил удар.

Иваныч не был быстрым. Зато становился неприятным.

Очень неприятным.

Он не позволял себя раскрыть. Не догонял. Не суетился. Стоял, пятился, закрывался и терпел.

Потом в бой вмешался второй маг.

Этот оказался умнее первого: синяя мантия, над ладонью — ледяные иглы. Мощным заклинанием он бить не спешил. Сначала выпустил несколько мелких — проверил реакцию Иваныча, угол щита, скорость поворота.

Три иглы ударили в щит.

Четвёртая вошла в плечо.

Иваныч поморщился, но защиту не опустил.

— Вот этот уже думает, — сказала Элира. — Не даёт крупного заряда, снижает вероятность фатального отражения и ищет открытые участки.

— Умный маг против стоящего человека! — гаркнул Варгас. — Казалось бы, что может пойти не так?

Похоже, Иваныч тоже понял: мелкие уколы его постепенно доведут до смерти.

И сделал странную вещь — на долю секунды опустил щит.

Маг купился.

Над его ладонью выросло крупное ледяное копьё.

— Нет-нет-нет, — прошептал я. — Иваныч, только не лицом.

Копьё сорвалось с руки.

Иваныч вскинул щит.

Удар протащил его назад до самой статуи. Камень за спиной треснул.

На мгновение я решил, что защита не выдержала. Лёд расползся по щиту, руке и плечу Иваныча, но затем основная часть заклинания отскочила.

Но вернулось не всё. Левую руку Иванычу всё-таки прихватило льдом, зато само копьё дёрнулось назад и полетело к хозяину.

Маг успел поднять перед собой тонкую ледяную стену.

Она не помогла.

Копьё прошило лёд, затем самого мага и уже после него — мечника, который крался со спины, выбрав, как ему казалось, цель попроще.

Двойное убийство.

Убийство засчитано: Василий Иванович.

Убийство засчитано: Василий Иванович.

Наша галерея взревела. Через пару секунд к ней присоединились зрители вокруг: все поворачивались к правому экрану. Один парень присвистнул, кто-то заржал, а несколько человек рванули к стойке ставок — поздно, конечно, но азарт редко дружит со здравым смыслом.

Варгас едва не захлёбывался собственным голосом:

— ДВОЕ! ДВОЕ ОДНИМ ОТРАЖЕНИЕМ! ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ, ЧЕЛОВЕК-СТЕНА, ЧЕЛОВЕК-ЗЕРКАЛО, ЧЕЛОВЕК-«НЕ БЕЙ МЕНЯ, СЕБЯ УБЬЁШЬ»!

Элира отвечала спокойнее, хотя теперь и она следила за Иванычем совсем иначе.

— Второе срабатывание уже трудно списать на случайность. Похоже, участник действительно развивает отражение заклинаний. Сейчас такой билд крайне рискован, зато эффект на противников виден сразу: маги перестают охотно бить в него крупными зарядами.

На экране и правда изменилось поведение участников.

Иваныча стали обходить.

Не все. Но маги — точно.

Он стоял у статуи, с заледеневшей рукой и щитом перед собой, и сам, похоже, не верил, что ещё жив.

Я улыбнулся.

— Ну что, Василий Иванович? Перспективы всё ещё не очень?

***

У Сергеича тем временем удача развлекалась на полную катушку.

После первого убийства он поднялся, затянул разбитый локоть слабым золотистым светом и попытался занять позицию у колонны. Выглядело почти достойно.

Пока сверху не сорвался кусок старой кладки.

Он рухнул в двух шагах от Сергеича. Тот отпрыгнул, и камень угодил по хвосту огромной ящерице, до этого спокойно сидевшей под ступенями. Не питомец — нейтральная аренная тварь, выпущенная из клетки или жившая в секторе изначально.

Ящерица взвыла, выскочила наружу и бросилась на ближайшего противника — лучника.

Лучник завизжал, в панике выпустил стрелу и попал в мага с маленьким земляным элементалем. Маг решил, что его атакуют, и ударил землёй по лучнику. Элементаль рванул вперёд, задел колонну — и та рухнула.

Пыль на несколько секунд закрыла экран.

Когда она осела, система выдала:

Цель убита.

Вклад в убийство: Александр Сергеевич — 37%.

Убийство засчитано.

— Да ладно, — сказал я.

Пуся раскрыла рот.

— Он стоял.

— Не просто стоял. Он стоял судьбоносно.

Варгас уже ничего не комментировал — просто смеялся в эфир.

Элира пыталась удержать профессиональный тон:

— Вероятно, система засчитала начальный триггер цепочки событий: участник сместился, изменил точку падения обломка и спровоцировал нейтральное существо, что в итоге привело к гибели противника.

— Элира, — простонал Варгас, — скажи проще: ему повезло!

Она выдержала паузу.

— Да. Ему повезло.

Сергеич стоял посреди пыли, кашлял и явно не понимал, за что ему дали убийство.

Потом сделал умное лицо — будто всё так и задумал.

Я сразу узнал выражение. Сам часто пользовался.

— Не верю, — сказал я экрану. — Даже не пытайся.

В этот момент на Сергеича набросился зверолюд с двумя серпами. Быстрый, гибкий, опасный. Здесь одной удачей уже было не отделаться.

Сергеич отступил, получил порез по плечу, затем по боку. Рану он успел закрыть Светом, но зверолюд не давал ни времени, ни расстояния — только теснил и бил.

— Сейчас мы увидим реальную боевую состоятельность участника, — сказала Элира. — Удачные события не заменяют навыка.

— А жаль! — вставил Варгас.

Сергеич стиснул зубы и сделал то, чего я от него ждал: не стал изображать ни мага, ни святого. Просто ударил посохом по колену.

Да, сегодня он решил испытать посох. Меч и дубина пока отдыхали.

Зверолюд споткнулся.

Сергеич шагнул ближе и врезал ему в лицо ладонью, светящейся золотом.

— О! — выдохнул я. — Вот это уже наш паладин.

— Вы это видели?! — заорал Варгас. — Он просто отвесил ему леща! Тяжёлого отцовского леща!

Свет вспыхнул резко и горячо. Зверолюд заорал, закрывая глаза.

Элира помолчала.

— Да. Этот человек явно идёт по пути паладина.

— Паладины — суровые ребята! — смеялся Варгас. — Могут и исцелить…

— И похоронить, — усмехнулась Элира.

Сергеич добил зверолюда вторым ударом посоха в висок.

Цель убита.

Убийство засчитано: Александр Сергеевич.

Третье убийство.

На этот раз — без случайности.

Два первых убийства ему подбросила удача. Зверолюда он забрал уже сам — перепуганный, раненый, со Светом в ладони и очень понятным желанием не дать нарезать себя на полосы.

На правом экране Иваныч тоже пока не собирался умирать.

После двойного отражения к нему двинулся здоровенный полуорк с топором. Не маг. И, судя по тому, как он поглядывал на щит, далеко не дурак.

Заклинаниями проверять эту стену полуорк не стал. Решил обойтись без магии — топором.

Вот тут Иванычу пришлось совсем плохо.

Удары проходили даже через экран: топор гремел о Щит Несокрушимой Башни, и у меня сводило зубы. Сам щит выдерживал, а Иваныч под каждым новым ударом проседал всё ниже. Силы, чтобы продавить полуорка, у него не было. Уйти с линии атаки красиво он тоже не мог. Его билд обещал многое потом, а топор требовал расплаты сейчас.

— Держи, — прошептал я.

Иваныч держал.

Отступил. Принял удар.

Ещё раз отступил. Ещё раз принял.

Левое плечо уже заметно опустилось.

Полуорк рявкнул и занёс топор над головой.

Перед Иванычем дрогнул воздух — Волна медлительности.

Полуорк продолжил удар, но движение стало вязким. Топор шёл всё так же тяжело, только резкость пропала.

Иваныч успел довернуть щит. Лезвие съехало с края и высекло крошку из камня.

Иваныч шагнул вперёд и всей массой ударил щитом полуорка в лицо.

Оглушил и отправил на колено.

И тогда открылась клетка у края сектора.

На арену выпустили гончую.

Сегодня в секторе Иваныча она была костяной: худое белое существо с пустыми глазницами и челюстями, щёлкавшими, как капканы.

Приоритет: участники, долго не вступающие в активное перемещение.

То есть Иваныч.

— Да чтоб тебя, — сказал я.

Гончая прыгнула.

Иваныч поднял щит. Полуорк, всё ещё стоявший на колене, попытался откатиться, но не успел.

Гончая вцепилась ему в плечо. Иваныч не растерялся: прижал обоих щитом к каменной плите. Полуорк дёргался, гончая рвала его, а Иваныч давил сверху, убивая тем, что у него было, — весом, щитом и обстоятельствами.

Полуорк умер первым.

Вклад в убийство: Василий Иванович — 44%.

Убийство засчитано.

Четвёртое убийство.

— Четыре, — выдохнул я. — Иваныч, ты чудовище.

Пуся кивнула.

— Медленное чудовище.

Но на этом удача Иваныча закончилась.

Иваныч запоздал с разворотом. Щит успел закрыть грудь, но копьё всё равно вошло в бок.

Он не упал. Врезал щитом ещё раз и попробовал развернуть копейщика так, чтобы тот оказался между ним и гончей.

Почти вышло.

Гончая прыгнула снова.

Экран налился красным.

Василий Иванович погиб.

Итоги:

Убийств: 4.

Получено уровней за убийства: +2.

Потеря за смерть: −1 уровень.

Итог: +1 уровень.

Рейтинг: +40 за убийства, −20 за смерть.

Итог рейтинга: +20.

Золото за убийства: +4 золотых.

Текущий уровень: 6.

— Нормально, — тихо сказал я. — Очень нормально.

Сергеич на левом экране всё ещё каким-то чудом держался. Три убийства, пыль с макушки до сапог, рукав порван, а лицо такое, словно он шёл в церковь и по дороге случайно нанялся на стройку.

Теперь к нему вышла девушка с копьём. Рядом крутилась маленькая чёрная лиса с двумя хвостами: заходила за спину, кусала за ноги, мешала повернуться. Хозяйка тем временем спокойно держала Сергеича на расстоянии.

Он явно проигрывал.

И тут удача снова сунула нос в бой.

Лиса прыгнула ему на спину. Сергеич завертелся, пытаясь её стряхнуть, и выставил посох в сторону — просто потому, что рука туда ушла.

В этот момент девушка сделала выпад.

Копьё ударило по посоху, соскользнуло и застряло между каменными плитами. Девушка потеряла равновесие.

Сергеич сам не понял, как оказался рядом.

Свет вспыхнул в его ладони.

Удар в грудь не убил её, но отбросил назад. Девушка споткнулась о собственную лису, упала на край провала и сорвалась вниз.

Цель убита.

Убийство засчитано: Александр Сергеевич.

— Нет, ну это уже издевательство, — сказал я.

Пятое убийство Сергеич взял на последних силах.

Его загнал к нижним ступеням маг с земляным элементалем. Тот самый или другой — я уже не различал: на арене элементали выглядели как одна и та же проблема с разной текстурой.

Каменная туша шла впереди и прикрывала хозяина. Посох Сергеича её не пробивал, Свет тоже почти не действовал.

Тогда Сергеич попытался вылечить элементаля.

Свет вошёл в трещины каменного тела, и элементаль замер. Видимо, чужая магия на мгновение вмешалась в связь с хозяином.

Этого хватило.

Элементаль перестал давить. Маг удивился.

Сергеич бросил в него посох.

Просто бросил.

Посох попал в лицо. Маг отшатнулся, наступил на край старой плиты. Та провернулась, и он рухнул в тот же провал, куда минутой раньше улетела девушка с копьём.

Цель убита.

Убийство засчитано: Александр Сергеевич.

Убийств: 5.

— Я больше ничего не понимаю, — честно сказал я.

Даже Элира, похоже, подбирала слова с трудом.

— Участник Александр Сергеевич демонстрирует крайне нестабильный, но статистически любопытный профиль. Часть убийств связана с цепочками случайных событий, однако он уже дважды использовал Свет нестандартно: для ослепления и вмешательства в структуру призванной сущности.

— Перевожу! — взревел Варгас. — ЕМУ ВЕЗЁТ, НО ОН УЖЕ НАЧИНАЕТ ПОНИМАТЬ, КАК ЭТИМ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ!

— Грубо, но верно.

Через минуту Сергеич погиб.

Его добил участник выше уровнем — быстрый мечник, который не оставил ни дистанции, ни времени, ни счастливого камня под ногами. Сергеич попытался ослепить его Светом, но тот в последний миг закрыл глаза и ударил на слух.

Клинок вошёл точно.

Александр Сергеевич погиб.

Итоги:

Убийств: 5.

Получено уровней за убийства: +2,5.

Потеря за смерть: −1 уровень.

Итог: +1,5 уровня.

Рейтинг: +50 за убийства, −20 за смерть.

Итог рейтинга: +30.

Золото за убийства: +5 золотых.

Текущий уровень: 6, 50% до 7.

Я так и остался между погасшими экранами. Несколько секунд просто смотрел на них, а потом меня разобрал смех. Громкий, дурацкий, до слёз. Зрители рядом начали оборачиваться.

А как тут было не смеяться?

Ещё вчера Иваныч спрашивал, чем ему вообще убивать без силы и ловкости. Сегодня два мага погибли от собственных заклинаний, а комментаторы на полном серьёзе разбирали его отражающий билд.

Сергеич вчера ругался: «Какая к чёрту удача?» Сегодня эта самая удача уронила его, натравила ящерицу на лучника, свалила колонну и ещё несколько раз подтолкнула события в нужную сторону. Но зверолюда он ослепил уже сам. И в связь элементаля с магом полез тоже сам. Пять убийств.

А я, великий наставник, закончил бой в зубах у мокрой собаки.

— Весёлый день, — сказала Пуся.

Я кое-как перевёл дыхание.

— Отличный. Просто отличный.

Глава 9

Они вернулись почти одновременно.

Иваныч появился первым — у камня возрождения, бледный, злой, но внутренне выпрямившийся. Сразу схватился за бок, куда вошло копьё, понял, что раны нет, и медленно посмотрел на собственный щит.

— Василий Иванович, — торжественно сказал я, подходя, — вы официально доказали, что стоять и получать — тоже профессия.

Он поднял на меня глаза.

— Алексей Петрович… оно отразилось.

— Я видел.

— Дважды.

— Трижды, если считать частичное.

— И двоих магов…

— Убило их же добром.

Иваныч сглотнул.

— А ведь я не верил.

— Я тоже не был уверен, — признался я. — Но звучало убедительно.

Он посмотрел на меня, явно решая, благодарить или ударить щитом.

— Лёха, — сказал он уже без отчества, — перспективы, может, и не очень…, но интересные.

— Вот. Уже прогресс.

Через пару секунд появился Сергеич.

Он молчал. Очень выразительно.

Потом медленно повернул голову ко мне.

— Не говори, — предупредил он.

Я поднял руки.

— Я вообще молчу.

— Даже не думай.

— Я не думаю.

Пуся с моего плеча сказала:

— Подопытный кролик удачи.

Сергеич ткнул в неё пальцем.

— Вот её я сейчас съем.

— Нельзя. Я священная, — быстро сказала Пуся.

Иваныч вдруг рассмеялся — сначала тихо, потом всё громче, пока не схватился за щит.

— Александр Сергеевич, голубчик, — выдавил он, — а вы-то как надо мной потешались! Неприличный жест магу, молния обратно… А сами что? Скатились по мху и убили человека спиной!

— Не спиной, — мрачно сказал Сергеич. — Тактически.

— Конечно, конечно. Тактическая спина.

Я не выдержал и заржал.

Сергеич пытался сохранить суровый вид, но губы дрогнули. Потом засмеялся и он.

Вот она, команда.

Тебя убили, разорвали, проткнули, сожрали, а после возвращения вы не трясётесь молча от ужаса, а смеётесь над тем, как именно система сегодня пыталась сделать из вас фарш.

— Так, — сказал я, когда мы немного успокоились. — Бухгалтерия.

Сергеич застонал.

— Только не бухгалтерия после смерти.

— Именно после смерти она важнее всего. Иваныч: четыре убийства, смерть, итог — плюс один уровень, плюс двадцать рейтинга, плюс четыре золотых. Текущий уровень — шестой.

Иваныч кивнул.

— Три очка характеристик?

— Да. Два очка отдай отражению заклинаний, одно — защите. Уклон не трогаем: после сегодняшнего ты сам видел зачем.

— Согласен-с, — ответил он. На этот раз без спора.

— Мастерство?

— Одноручное оружие и щит.

— Правильно.

Иваныч подтвердил выбор.

Он несколько секунд смотрел в пустоту перед собой. Похоже, дорога по-прежнему казалась ему нелепой, только сворачивать с неё он уже не собирался.

Я повернулся к Сергеичу.

— Два очка в удачу даже не предлагай.

— Не предложу.

— Лёха, я серьёзно.

— Один пункт в удачу, два — в интеллект.

Сергеич прищурился.

— Так уже можно разговаривать.

— Сегодня удача вытаскивала тебя из неприятностей. Но третье и пятое убийства ты взял не только за её счёт — Свет тоже сработал. Поэтому качаем и то и другое. Случай ещё надо заметить и успеть использовать.

Он помолчал, обдумывая.

— Один в удачу, два в интеллект, — повторил Сергеич. — Ладно. Но если однажды из-за неё я женюсь на троллихе, виноват будешь ты.

— Внесём в список побочных эффектов.

— Мастерство снова в Свет?

— Да.

Сергеич распределил очки.

Золотое сияние между его пальцами вспыхнуло сразу. Вчера оно было слабее; теперь свет держался плотнее и ощутимо грел даже меня.

А далеко за Тиром, аренами и экранами дрогнули две нити, протянутые к миру живых.

***

Владычица Бездны стояла у Врат Последнего Предела.

Чёрный зал вокруг неё по-прежнему терялся во тьме, и глаз не мог понять, где он заканчивается.

Две уходившие вверх нити стали заметно ярче.

Первая держалась ровно. Вокруг неё слой за слоем нарастала броня.

Вторая светилась тёплым золотом, то затихая, то вспыхивая без всякого порядка. От этих смешных всполохов даже древний камень Бездны недовольно морщился.

Владычица подняла руку.

Тонкая трещина на первой печати Врат затянулась.

Цепь на левой створке прибавила ещё одно звено.

За Вратами глухо ударили. Удар запоздал и прозвучал почти сердито.

— Растут, — произнесла Владычица.

Голос её стал тише, но прежней обречённости в нём уже не слышалось.

В темноте за её спиной что-то шевельнулось.

— Растут, — повторила она. — Значит, и я ещё постою.

За Вратами ударили ещё раз — теперь сильнее.

Печать выдержала.

***

Из аренной галереи мы вышли уже другими.

Не сильными, не знаменитыми и не великими. Просто другими.

Люди вокруг всё ещё обсуждали чужие бои. На большом дальнем экране показывали нарезку дневного сектора Ветеранов: группа «Золотого Легиона» держала мост против трёх огненных магов, а в бегущей строке мелькнуло имя Марины. На другом экране крутили рекламу вечерней трансляции Легенд с участием Ареса. Варгас уже обещал «кровь, славу и, возможно, пару сломанных божественных носов». Элира, судя по подписи, собиралась объяснить, почему большинство смертных даже не понимают, насколько неправильно двигаются рядом с богами.

Тир жил своей жизнью, смотрел и запоминал тех, кто выделялся.

А сегодня мы как минимум выделились странностью.

У стойки ставок спорили двое парней:

— Я тебе говорю, этот со щитом — безумец. Отражение на низком уровне? Да он десять раз умрёт, пока один раз сработает.

— Уже сработало.

— Повезло.

— Дважды?

— Дважды повезло.

Чуть дальше какой-то гном рассказывал приятелю:

— А второй, который со Светом, вообще клоун. Сам навернулся — кто-то умер. Камень свалился — ещё один. Элементаля подлечил, а маг после этого угодил в яму. Я таких стороной обхожу: попробуй угадай, что он устроит в следующую секунду.

Сергеич замер и прислушался.

— Слышал? Уже боятся.

— Тебя не боятся, — сказал Иваныч. — Они не понимают, как ты работаешь.

— Завидуют.

Пуся согласно кивнула.

— Сергеич опасный. Может убить случайно.

— Вот именно. Случайность тоже оружие.

Я шёл рядом, не скрывая улыбки.

Но усталость никуда не делась, и за шутками всё равно маячило одно: это было только начало. Иваныч успел удивить двух магов и комментаторов. Сергеич насмешил половину галереи, продержался достаточно долго и заработал пять убийств. Я опять умер, зато принёс ещё один уровень и сто рейтинга Арены Вечного Пламени.

Тир такие успехи едва замечал. Для топ-кланов они ничего не значили, а для богов были пылью.

Но вчера у нас не было и этого. Теперь мы хотя бы сдвинулись с места: Сергеич — по мху, Иваныч — заставив мага поджарить самого себя об щит.

Я оглядел своих.

— Ладно, философы. Еду вы сегодня заработали.

— И орехи, — напомнила Пуся.

— Хорошо. И орехи.

— Из командного бюджета?

— Только в разумных пределах.

— Разум — слабость.

— Поэтому казначеем останусь я.

К таверне мы пошли через площадь.

На одном из малых экранов снова показывали, как ледяное копьё отразилось от Щита Несокрушимой Башни и пробило собственного мага.

Под повтором появилась подпись:

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ. НОВИЧОК. СЕКТОР Н-23.

РЕДКИЙ БИЛД: РАННЕЕ ОТРАЖЕНИЕ ЗАКЛИНАНИЙ.

Иваныч остановился.

Он не сводил глаз с экрана, а потом спросил почти шёпотом:

— Алексей Петрович… так я и правда могу стать мега-танком?

Я хлопнул его по плечу.

— Можешь.

Сергеич фыркнул.

— А мне что светит?

Я осмотрел его: пыльная одежда, разбитая губа, золотой свет на пальцах. Сегодня его пять раз вытянула то ли удача, то ли мироздание, решившее пошутить.

— Тебя враги будут бояться по причине похуже.

— Это по какой?

— Никто не сумеет понять, что с тобой происходит.

Иваныч рассмеялся.

Пуся хрустнула орехом, который я ей точно не покупал.

Нарадумаар молчал у меня за спиной, но в ладони на миг отозвалось глухое голодное урчание. Похоже, топору тоже было весело.

***

После обеда площадь Тира гудела ещё громче.

Я уже успел понять: для Тира это и было «обычно». У одной колонны кричали три корреспондента, возле лестницы спорили два букмекера. Семь торговцев перекрывали друг друга, один пророк обещал конец света, а между ними кто-то настойчиво продавал амулет от плохой прокачки.

Но сегодня толпа плотнее всего стояла у лавки под красно-жёлтым тентом.

Над прилавком покачивалась вывеска:

ГЕРОИ ДНЯ В МИНИАТЮРЕ!

СОБЕРИ СВОЮ ПОЛКУ СЛАВЫ!

Внизу теснились деревянные фигурки.

Я посмотрел на них, не сразу понял, а потом пожалел, что понял.

Первая фигурка изображала Иваныча.

Пузатый, очень серьёзный человечек из тёмного дерева держал крошечный Щит Несокрушимой Башни. Вторая рука была поднята, и средний палец смотрел прямо на мага.

Маг стоял напротив на отдельной подставке, с перекошенным лицом. Из его пальца тянулась тонкая молния из синего стекла: ударялась в щит и возвращалась ему в лоб.

На табличке было вырезано:

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ «СДОХНИ МАГ».

Я уставился на фигурку.

Сергеич рядом уже краснел, из последних сил удерживая смех.

Иваныч расправил плечи с совершенно генеральским достоинством.

— Неплохо, — сказал он наконец.

— Неплохо?! — выдохнул я.

— Сходство есть.

— Василий Иванович, — сказал Сергеич дрожащим голосом, — вам сделали официальную фигурку, где вы показываете магу средний палец.

— Александр Сергеевич, — с достоинством ответил Иваныч, — если жест работает, он перестаёт быть неприличным и становится тактическим.

Пуся забралась на прилавок и обошла фигурку кругом.

— Палец маловат, — вынесла она вердикт.

— Простите? — переспросил торговец.

Он был круглым, лысым и счастливым — из тех людей, которые чувствуют прибыль кожей. Над его головой значилось:

Тюк. Торговец сувенирами. Уровень 18.

— Палец маловат, — повторила Пуся. — У Иваныча жест масштабнее. Там философия.

Иваныч кивнул.

— Белка понимает.

Тюк оживлённо хлопнул в ладони.

— Господа! Это же прекрасно! Авторская консультация! Вторую партию сделаем с усиленным жестом. Можно подписать: «Философское отражение».

— Нельзя, — сказал я.

— Можно, — одновременно сказали Сергеич, Иваныч и Пуся.

Я посмотрел на них.

— Вы серьёзно?

— Алексей Петрович, — сказал Иваныч, — если мир хочет помнить меня таким, кто я такой, чтобы спорить с миром?

— Ты показываешь миру средний палец.

— Именно.

Сергеич наконец не выдержал и заржал.

Вторую фигурку я заметил не сразу. Сначала ещё смеялся над Иванычем с его героическим средним пальцем, потом взгляд сам собой уехал правее — и на этом, в общем, всё. Добили.

Потому что на соседней полке стоял Сергеич. Не настоящий, конечно. Деревянный. И изображённый не в какой-нибудь достойной позе, а ровно в тот прекрасный миг, когда мир решил подставить ему ногу. Мастер, вырезавший фигурку, явно был человеком с талантом и мелкой личной обидой на человечество. Одна нога у миниатюры скользнула вперёд, вторая ушла назад, лицо застыло в выражении такого оскорблённого недоумения, будто законы мироздания только что нарушили договор лично с ним. Посох описывал широкую дугу, а из ладони бил золотой луч Света. Причём луч тоже не без фантазии: союзника лечил, одного врага слепил, а второго, если верить крошечной табличке, «морально деморализовал».

На подставке было выжжено:

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ «СКОЛЬЗКИЙ ПРОМЫСЕЛ»

А ниже, совсем уж издевательски мелко:

«Он поскользнулся. Весь мир пожалел».

Я выдержал ещё секунду. Может, две. Потом меня скрутило. За день в голове уже успели перемешаться смерть, уровни и цифры, а тут деревянный Сергеич ехал боком с такой важностью, словно именно так и полагалось применять Свет. Я согнулся над прилавком, захлёбываясь смехом.

Сергеич веселья не разделил. Взял фигурку, повертел перед лицом и аккуратно вернул на место.

— Клевета.

Иваныч заглянул ему через плечо.

— Похож.

— Василий Иванович.

— Лицо вообще один в один.

— Я не падал.

— Конечно. Просто бой неожиданно продолжился в другой плоскости, — сказал я.

Пуся ткнула фигурку лапой в щёку.

— Глаза хорошие. Испуганные. Купят.

— Я не пугался!

Тюк довольно потёр ладони.

— Уже покупают. Первую партию почти разобрали. А лучше всего идёт «Палец и Падение». Два героя, две судьбы, один прилавок.

Сергеич медленно повернул к нему голову.

— Какой ещё набор? — спросил он. Тюк вместо ответа нырнул под прилавок и вытащил коробку.

ФИЛОСОФЫ

«ВЫ НЕ ПОНЯЛИ. ЭТО ТАКТИКА»

Под крышкой стояли оба: Иваныч со своим стратегическим жестом и Сергеич, потерявший опору в самом начале священного скольжения.

— Мне положен процент, — заявила Пуся.

— Тебя там нет.

— Бюрократы хреновы.

Народ вокруг лавки всё прибывал. Одни показывали на Иваныча и смеялись, другие повторяли его жест перед знакомыми магами. Мальчишка поднял фигурку над головой и закричал:

— Мам, смотри! Тот самый дядя, который хамил магам!

Иваныч приложил ладонь к груди.

— Молодёжь понимает суть. Приятно.

Сергеич смотрел на покупателей так, что лечиться у него сегодня я бы не рискнул.

— Уберите это.

— Уже поздно, — обрадовал его Тюк. — Вторая партия в работе.

— Вторая?!

— Улучшенная. Подставка с лужей, сзади надпись: «Я так и планировал».

Я опять согнулся от смеха.

Сергеич тут же ткнул в меня пальцем.

— Ты виноват.

— Я здесь вообще пострадавший.

— Ты велел мне качать удачу.

— И она, как видишь, работает.

— Я теперь сувенир.

— Зато нужный людям, — сказала Пуся. — А нужность обменивается на орехи.

— Нет.

— Значит, бренд ведёшь плохо.

Слово зацепилось. Смешное, чужое, но слишком подходящее.

Толпа покупала деревянного Иваныча, спорила о Сергеиче и всё чаще повторяла «Философы». Теперь это звучало уже не как случайная кличка. Слово пошло гулять само.

До «Первого Престола» и «Северной Клятвы» нам было далеко, но наше название уже обходилось без хозяев.

К прилавку подошла девушка с коротко остриженными синими волосами. На груди у неё висела табличка:

Мира, Вестник Тира

У плеча плавал маленький серебряный шар — похоже, камера.

— Господа Философы, — начала она без всякой разминки. — Один вопрос для утреннего выпуска. Не смущает, что первую сувенирную серию сделали не по вашим победам, а по сомнительным эпизодам?

Сергеич уже набрал воздух. Я наступил ему на ногу, и ответ пришлось отложить. По его взгляду — ненадолго.

Иваныч поправил щит и повернулся к Мире.

— Если эпизод заканчивается смертью врага, значит, это метод.

Мира тут же вскинула брови.

— Отлично. Беру в выпуск.

— Теперь я ещё и метод, — тихо сказал Сергеич.

Пуся подняла лапу, требуя слова.

— И про ореховый фонд запишите. Там до сих пор пусто.

— Это тоже цитата? — спросила Мира.

— Нет. Это жалоба.

Мире ответ понравился. Толпе, похоже, тоже. Я же вдруг понял, что нас и правда начали узнавать. Нас пересказывали, перевирали, обсуждали у лавок. Для Тира, похоже, этого уже хватало, чтобы человек перестал быть пустым местом.

***

Потом мы перебрались в боковую галерею Арены. Экраны гудели, пахло жареным мясом и дешёвым вином. В воздухе висело чужое разочарование.

Сверху крутили утренние повторы. На одном экране гончие доедали неудачника. На другом маг с маленьким земляным элементалем кое-как лепил стену. На третьем парень с боевым хорьком продержался на несколько секунд дольше, чем можно было ждать по его лицу.

Я открыл итоговую сводку. После прежней ошибки цифры хотелось перечитать дважды.

— Так, господа. Арена Вечного Пламени обязательная. Каждый день. Куда бы мы потом ни собрались — на рынок, дуэль или в монастырь, — сначала мясорубка.

— На слове «монастырь» мне уже тревожно, — сказал Сергеич.

Пуся устроилась на краю стола и взяла орех обеими лапами.

— В любой монастырь без беличьего пайка я не вступаю.

— Тебя никто не зовёт.

— Поэтому у вас и провисает дипломатия.

Я ткнул в первую строку.

Лёха

Арена Вечного Пламени

Стартовый рейтинг перед сегодняшним боем: 90

Убийств: 3

Рейтинг за убийства: +30

Золото за убийства: +3 золотых

Смерть: -1 уровень, -20 рейтинга

Итог дня: +10 рейтинга, +3 золотых

Текущий рейтинг Арены Вечного Пламени: 100

Текущий уровень: 17

Текущее золото: 10 золотых

— Десять золотых, — с уважением произнёс Сергеич. — Алексей Петрович, вы богач.

— Я человек с деньгами и хорошими шансами снова умереть завтра утром.

— То есть всё ещё бедный, но уже с перспективой, — подвёл итог Иваныч.

Я перелистнул дальше.

Василий Иванович

Арена Вечного Пламени

Стартовый рейтинг: 0

Убийств: 4

Рейтинг за убийства: +40

Золото за убийства: +4 золотых

Смерть: -1 уровень, -20 рейтинга

Итог дня: +20 рейтинга, +4 золотых

Текущий рейтинг Арены Вечного Пламени: 20

Текущий уровень: 6

Иваныч особенно долго смотрел на строчку с золотом.

— То есть порядок такой: меня бьют, в меня швыряют магией, я умираю, а потом мне за это выплачивают четыре золотых?

— Если убрать художественные детали — да.

— Приятно слышать, что страдание хоть как-то монетизируется.

Сергеич хмыкнул.

— Василий Иванович сегодня сделал из чужих попыток его убить стабильный источник дохода.

— А ты, Александр Сергеевич, — заметил Иваныч, — сделал это же самое из собственного падения.

Я поспешно перелистнул дальше.

Александр Сергеевич

Арена Вечного Пламени

Стартовый рейтинг: 0

Убийств: 5

Рейтинг за убийства: +50

Золото за убийства: +5 золотых

Смерть: -1 уровень, -20 рейтинга

Итог дня: +30 рейтинга, +5 золотых

Текущий рейтинг Арены Вечного Пламени: 30

Текущий уровень: 6, 50% до 7

Сергеич сразу оживился.

— Пять золотых. Вот. Теперь удача официально реабилитирована.

— А недавно ты называл её преступной халатностью.

— Я пересмотрел доктрину.

— Во что эволюционировала доктрина? — спросил Иваныч.

— В доходную.

Пуся щёлкнула орехом.

— Мне нравится эта ветка развития.

— Не слишком, — сказал я. — Потому что тратить всё прямо сейчас мы не будем. Основные деньги не в обязательной арене. Основные деньги — в рейтинговых.

Я открыл нужный раздел.

Арена 1×1

Победа: +30 рейтинга, +1 уровень

Поражение: -30 рейтинга, -1 уровень

Денежная награда за победу при рейтинге до 500: 5 золотых

Арена 3×3

Победа: +30 рейтинга команде, +1 уровень каждому зарегистрированному участнику

Поражение: -30 рейтинга команде, -1 уровень каждому зарегистрированному участнику

Денежная награда за победу при рейтинге до 500: 5 золотых каждому зарегистрированному участнику

— Пятнадцать золотых за победу втроём, — медленно проговорил Сергеич.

— И по уровню каждому, — добавил я.

— А если нас там размажут? — спросил Иваныч.

— Тогда минус тридцать командного рейтинга и минус уровень каждому.

— Честное предложение, — сказал Иваныч. — Сразу и шанс разбогатеть, и возможность дружно всё испортить.

— Зато понятно. Если хотим в Тире не просто не умереть, а жить, нам нужны рейтинговые победы. На комнаты. На еду. На шмотки. На оружие.

Я пролистнул дальше.

— Есть ещё пороги рейтинга, звания и системная экипировка.

Рейтинговые пороги и звания

Пороги относятся ко всем трём аренам:

Арена Вечного Пламени; 1×1; 3×3

У каждого типа арены отдельный рейтинг

Звания:

500 — Претендент

1000 — Фаворит

1500 — Боец

2000 — Чемпион

2500 — Гладиатор

3000 — Непревзойдённый гладиатор

На рейтинге 3000 одновременно может быть только:

один участник в 1×1

одна команда в 3×3

один участник в рейтинге Арены Вечного Пламени

Экипировка за рейтинги персональная. Её нельзя продать, передать или подарить

Экипировка поступает в инвентарь от системы при получении соответствующего рейтинга

Оружие выдаётся только за 2500 и 3000 рейтинга

Все предметы являются уникальными и растут вместе с уровнем владельца

На 500 рейтинге выдаётся комплект предметов новичка

На рейтинге гладиатора — предметы уровня властелина

Золото за победу:

до 500 — 5

500–999 — 10

1000–1499 — 20

1500–1999 — 40

2000–2499 — 80

2500–2999 — 150

3000 — 300 + редкие бонусы

Сергеич и Иваныч читали это уже почти с религиозным вниманием.

— То есть можно драться, расти в рейтинге, получать системный шмот и ещё и золото? — уточнил Сергеич.

— Да.

— А вещи Непревзойдённого гладиатора — это уже серьёзный разговор?

— Очень. Но для начала вам бы до Претендента доползти.

— Сначала доползти, потом блистать, — согласился Иваныч.

К регистрационным стойкам рейтинговых арен мы подошли уже ближе к полудню. Очень бодрит мысль, что утром тебя убили по обязанности, а днём ты сам идёшь записываться туда, где могут убить ещё раз, но уже в более аккуратно оформленном порядке.

Очередь выглядела наглядной памяткой о плохих решениях: молодые орки, худые эльфы, гномы со щитами, маги с маленькими элементалями у плеча, парень с рыжей боевой лисой на поводке, девушка с двумя кинжалами и слишком спокойными глазами.

Где-то сбоку мелькнуло смазанное движение.

Скрытник.

Не мой.

Его силуэт на миг обозначился в воздухе и снова стёрся. Навык хороший. Не выдающийся, но вполне достаточный, чтобы половина очереди его не увидела вовсе.

Я увидел.

И он, кажется, это понял.

— Алексей Петрович, — тихо спросил Сергеич, — вы чего так напряглись?

— Скрытник.

Иваныч быстро огляделся.

— Где?

— Уже ушёл.

— Прекрасно, — сказал Иваныч. — Очередь на бой, а бонусом нож в спину ещё до начала.

— Осваивай местную культуру.

Регистратор поднял на нас равнодушные глаза.

— Название команды.

— Философы, — сказал я.

Сергеич с Иванычем почему-то сразу собрались, а Пуся, наоборот, расправилась.

— Полное название: «Философы и белка тактического назначения».

— Нет.

— Кожаный, ты совсем уже…

— Название доступно, — без всякого интереса сообщил регистратор.

Команда «Философы» создана

Зарегистрированные участники:

Лёха

Александр Сергеевич

Василий Иванович

Боевой спутник: Пуся

Статус: сопровождающий участник без денежной награды

Командный рейтинг 3×3: 0

— Без денежной награды?! — оскорбилась Пуся.

Сергеич заглянул в строку и пожал плечами.

— Что ж. Система, по крайней мере, не склонна к бессмысленной благотворительности.

— Система ещё получит официальное обращение от беличьего профсоюза, — мрачно пообещала Пуся.

Я нажал подтверждение.

Подать заявку на первый рейтинговый бой 3×3?

Да

Подбор соперников: от 2 до 6 часов

Диапазон рейтинга: 0–60

Потенциальная награда за победу: +30 рейтинга, +1 уровень каждому зарегистрированному участнику, 5 золотых каждому зарегистрированному участнику

Поражение: -30 рейтинга, -1 уровень каждому зарегистрированному участнику

Строки повисли перед глазами — и остатки недавнего веселья как отрезало. Только что мы ржали над сувенирной лавкой, а теперь собственными руками подписывались под совсем простой мыслью: да, мы готовы ещё раз поставить шеи на кон. Уже добровольно.

До обеда нас успели убить один раз. После обеда мы собирались проверить, умеем ли не только стоять рядом в драке, но и вообще быть командой.

— Ну что, господа, — сказал Сергеич. — Или разбогатеем, или наконец закрепим диагноз документально.

— Какой именно? — спросил Иваныч.

— Идиоты.

— Это не способ, — сказал я. — Это путь философов.

Пуся фыркнула.

— Путь идиотов.

Иваныч вздохнул.

— Лишь бы этот путь опять не вывел нас прямиком к Бездне.

Глава 10

Заявка нашла соперников через три часа.

Если вдуматься, три часа — не так уж много. На Земле за это время можно посмотреть фильм, застрять в пробке, пожалеть о заказанной шаурме или начать новую жизнь и успеть сорваться. В Эндоре — умереть утром, пересчитать золото, зарегистрировать команду, поспорить с белкой о трудовых правах и снова получить приглашение туда, где кто-то постарается превратить тебя в содержимое аренного песка.

Ближе к полудню, пока мы ждали приглашения, на центральных экранах сменили тему.

Сувениры с Иванычем и Сергеичем всё ещё продавались. Тюк уже успел повесить табличку «ОГРАНИЧЕННАЯ ПАРТИЯ: СРЕДНИЙ ПАЛЕЦ УСИЛЕН», но толпа постепенно разворачивалась к большому экрану над площадью.

— Сейчас будет Пепельная Корона, — сказал какой-то парень рядом. — Их топовая тройка.

Я поднял голову.

На экране вспыхнула эмблема: чёрная корона, из зубцов которой сыпался серый пепел.

Клан № 3. Пепельная Корона.

Сильнейшая группа: Пепельные Владыки.

Варгас взревел так, что даже голуби на крыше соседнего здания решили умереть где-нибудь в другом месте.

— ТИР! СМОТРИМ НА АРЕНУ! СЕГОДНЯ В БОЮ ТРИ НА ТРИ ВЫХОДЯТ ТЕ, ПОСЛЕ КОГО ОСТАЁТСЯ ПЕПЕЛ! ОНИ ДАВЯТ, ОТРЕЗАЮТ ОТСТУПЛЕНИЕ И НЕ ОСТАВЛЯЮТ ВРЕМЕНИ ДАЖЕ НА ВДОХ!

После Варгасова рёва спокойный голос Элиры подействовал почти как лекарство.

— Пепельные Владыки редко гонятся за быстрым убийством. Сначала у противника отнимают место и выбор. «Северная Триада» удерживает нужные позиции и бьёт рывком. Пепельная Корона медленно сжимает арену, пока любое движение не начинает работать против того, кто его сделал.

На песок вышел высокий тёмный эльф в серо-чёрной броне. В руке он держал длинное копьё; наконечник тлел, как уголь под слоем золы.

Каэр Морр.

Следом появилась женщина в закрытой маске из белого пепла. Два коротких клинка, плащ, который с каждым шагом распадался дымом.

Лиассара.

Последним вышел огромный человек в тяжёлой броне. В одной руке — молот, в другой — круглый щит, весь в трещинах с серым светом внутри.

Брамм.

— Танк, контрольщик и убийца, — пробормотал я.

— Неприятные люди, — сказал Сергеич.

— Очень воспитанные, — добавил Иваныч. — Никуда не спешат, а всё равно страшно.

Напротив них стояла крепкая тройка: маг с огненным элементалем, двуручник в красной броне и хил в золотой рясе.

Связка привычная и опасная: один давит уроном, второй держит ближний бой, третий не даёт остальным умереть.

Только привычной нам суматохи не случилось. Никто не поскользнулся, не влетел не туда и не заставил мир пожалеть о случившемся.

Пепельные Владыки вообще не спешили.

Брамм вышел в центр и остановился. Щит держал чуть поднятым, молот — опущенным. Каэр Морр вместо ударов проводил наконечником копья по песку, оставляя серые линии. Лиассара то исчезала, то возникала в другом месте, и противникам каждый раз приходилось разворачиваться за ней.

Через минуту огненный элементаль начал распадаться всякий раз, когда пытался пересечь серую черту.

Ещё через минуту двуручник остался по одну сторону линий, а хил — по другую.

На третьей минуте хил остановился: куда бы он ни шагнул, Пепельные Владыки уже ждали именно этого.

— Смотрите не на удары, а на то, куда противнику ещё разрешено шагнуть, — сказала Элира. — Пепельные Владыки не суетятся. Они заранее оставляют несколько выходов и готовятся к каждому.

Варгас тут же заглушил её:

— ОНИ ЗАПЕРЛИ ИХ НА ОТКРЫТОЙ АРЕНЕ! КЛЕТКА УЖЕ ЕСТЬ, ГОСПОДА! ОСТАЛОСЬ ТОЛЬКО ЗАХЛОПНУТЬ ДВЕРЬ!

После этого Каэр Морр наконец ударил.

Копьё пошло не в сердце и не в горло — в колено двуручника.

Тот рухнул на одну ногу.

Лиассара возникла за спиной мага. Убивать не стала: одним движением рассекла ремень фокусирующего браслета. Элементаль дёрнулся и поплыл, теряя форму.

Брамм шагнул вперёд.

Один раз.

Опустил молот.

Маг повержен.

— Очень неприятные люди, — повторил Сергеич, уже без прежней усмешки.

Теперь я понимал, почему Серсея пошла именно в этот клан.

Здесь власть держалась на контроле. Им не требовались крик Лиственницы, грубая сила Рона или Варгасово представление. Они спокойно отнимали у противника свободу — шаг за шагом.

На весь бой ушло четыре минуты и двадцать секунд.

Пепельные Владыки стояли так, словно только размялись.

Толпа загудела.

Тюк мгновенно перекрыл соседей голосом:

— Фигурки Пепельных Владык будут вечером! С настоящим пеплом!

Иваныч покосился на его лавку.

— Без пальца хуже пойдёт.

Сергеич мрачно посмотрел на него.

— Ты теперь эксперт по сувенирке?

— Александр Сергеевич, я — лицо направления.

— Какого направления?

— Возвратной дипломатии.

Пуся кивнула.

— Палец — бренд.

***

Серсею мы встретили после трансляции.

Точнее, не она встретила нас — она позволила нам оказаться в зоне её внимания.

Серсея стояла у края площади, в тени серого навеса, в окружении двух гномов. Гимли и Гэндальф выглядели так, что, упади на них дом, извиняться пришлось бы дому.

Она смотрела не на нас, а на экран, где уже крутили повтор боя Пепельных Владык.

— Ты видел? — спросила Серсея, не поворачивая головы.

Я остановился.

— Видел.

— И что понял?

Очень хотелось ответить чем-нибудь едким, но я удержался.

— Они хорошо просчитывают противников.

Серсея наконец повернулась. Её красивое лицо оставалось холодным.

— Значит, у тебя иногда работает голова.

— По праздникам.

Гимли хмыкнул. Гэндальф не изменился в лице, но уголок его бороды будто дрогнул.

Серсея перевела взгляд на Иваныча.

— И это действительно продают?

Иваныч расправил плечи.

— Если вы имеете в виду художественное изображение моего тактического жеста — да.

— Я имею в виду деревянного мужика, который показывает магам средний палец.

— Грубо сказано, но по существу.

Серсея перевела взгляд на Сергеича.

— А ты тот, который поскользнулся.

Сергеич прикрыл глаза.

— Я изменил боевую плоскость.

— И весь мир пожалел?

— Не весь. Часть до сих пор смеётся.

Серсея улыбнулась.

— Тем лучше. Это вам пригодится.

— Быть посмешищем?

— Быть узнаваемым. Сначала смеются, потом ставят деньги и ждут нового боя. Дальше кто-нибудь заплатит за твой проигрыш. Или за победу. В Тире внимание — такая же валюта. Пока у вас только мелочь, но она уже есть.

Она посмотрела на меня.

— Пользуйся.

— Спасибо за совет.

— Пожалуйста.

Серсея ушла. Гимли и Гэндальф двинулись следом — две низкие крепости на ногах.

Пуся проводила их взглядом.

— Опасная.

— Да.

— И умная.

— Да.

— Её фигурки без спроса продавать не станут.

— Почему?

— Торговец жить хочет.

Иваныч опустил глаза на свою деревянную миниатюру. Купить её он каким-то образом уже успел; когда именно, я предпочитал не выяснять.

— Значит, мне повезло, что я добрый.

Сергеич уставился на него.

— Василий Иванович, у вас фигурка показывает средний палец всему магическому сословию.

— Но с добрым выражением лица.

***

Мы сидели в своём номере таверны.

На столе стояли еда, кувшин вина и две деревянные фигурки.

Иваныч поставил свою перед собой.

Сергеич отвернул свою к стене.

— Она на меня смотрит, — сказал он.

— Это же ты, — заметил я.

— Тем более неприятно.

Пуся сидела между фигурками и выглядела недовольной.

— Меня нет.

— Радуйся.

— Не радуюсь. Я тактика. Я бренд. Я требую фигурку.

— С чем?

Пуся задумалась.

— Я стою на горе орехов. Все платят дань.

— Очень реалистичный образ.

Иваныч поднял кружку.

— За реалистичное искусство.

— За то, чтобы оно перестало меня изображать, — буркнул Сергеич.

Я усмехнулся, но потом посерьёзнел.

— Серсея права.

Сергеич поднял глаза.

— Не люблю такие начала.

— Нас начали узнавать. Пока криво: через смех, фигурки и чужие шутки. Но узнавать.

— И что? — спросил Иваныч.

— А то, что внимание в Тире — валюта. Оно приводит к ставкам, приглашениям, контрактам и союзам. Или к врагам. Может привести и к Чёрному Шпилю.

— Может к орехам, — сказала Пуся.

— Может и к орехам, — согласился я. — Но если мы хотим свой клан и своё место в этом мире, нельзя ждать, пока Тир сам придумает, кто мы такие. Придётся подсовывать ему нашу версию.

Сергеич покосился на свою фигурку.

— И ты собираешься продвигать образ человека, который поскользнулся и ослепил троих?

— Другого образа у нас пока нет.

— Обнадёживает.

— Зато с невозможным мы уже работали.

Иваныч важно кивнул.

— Я могу показывать миру направление.

— Только не рукой, — сказал я.

— Опоздал, — заметила Пуся. — Это направление уже продают.

Мы рассмеялись.

Передо мной сидели двое философов: оскорблённый паладин и довольный танк. Рядом устроилась белка без собственного мерча, а между тарелками стояли две деревянные фигурки. Я, как обычно, оставался топорником и человеком, которому предстояло со всем этим разбираться.

Я открыл интерфейс и снова пробежал глазами по цифрам. На этот раз не ругал себя — пытался понять, что делать дальше.

В Тире нас узнавали всё чаще.

Завтра снова предстояло вставать, идти на мясорубку, считать золото и рейтинг, разбирать уровни и собственные ошибки.

Только теперь между всем этим появились зрители, слухи, фигурки и кланы.

Я неохотно признал ещё одну обязанность лидера: мало вести людей в бой — приходится следить, какую версию твоей истории потом разнесут по тавернам. Даже провал можно обернуть в пользу, пока другие не успели навсегда назвать его позором.

Мир уже сделал из нас шутку. Оставалось решить, будем мы оправдываться или заберём её себе.

Я перевёл взгляд с фигурки Иваныча на фигурку Сергеича.

Пуся в это время пыталась натянуть на себя пустую коробку от набора «Философы: вы не поняли, это тактика».

— Ладно, — сказал я. — Завтра узнаем, сколько стоит заказать фигурку белки.

Пуся замерла.

— Серьёзно?

— Нет.

— Поздно. Я услышала.

Сергеич улыбнулся.

— Вот теперь, Лёха, весь мир пожалеет.

Спорить я не стал. Слишком уж похоже было на правду.

***

Мы сидели на ступенях у бокового входа на арену и доедали самый дешёвый перекус, который удалось найти, когда перед глазами вспыхнуло системное окно.

Арена 3×3.

Команда: Философы.

Рейтинг: 0.

Соперник найден.

Диапазон рейтинга: 0-60.

Подтвердить участие?

Я посмотрел на Сергеича.

Он — на Иваныча.

Иваныч — на свой щит.

Пуся посмотрела на мой карман.

— Орехи потом, — сказал я.

— Я даже ничего не сказала.

— Ты сказала глазами.

— У меня выразительные глаза. Это дар.

— Алексей Петрович, — сказал Сергеич, вытирая пальцы о край рубахи, — я правильно понимаю: если мы сейчас проиграем, то все трое дружно потеряем уровень, который с таким трудом заработали утром?

— Правильно.

— А за победу что дадут?

— Уровень, тридцать рейтинга команды и по пять золотых каждому.

— Белке сколько?

Пуся сразу выпрямилась.

— Вот! Наконец-то главный вопрос.

— Белке достанется моральное удовлетворение.

— Оно не хрустит.

Иваныч поднялся, тяжело опираясь на ноги. Щит Несокрушимой Башни лёг на руку привычно, будто находился там всю жизнь. Лев на белом поле глядел вперёд мрачно и благородно. Сам Иваныч — босой и помятый — больше напоминал человека, которого утром уже убили, а теперь зовут повторить это за деньги.

— Ну что ж, господа, — сказал он. — Раз мы выбрали финансовое саморазрушение, постараемся хотя бы не опозорить философскую школу.

— Какую школу?

— Нашу. Бездненскую. С углублённым изучением выживания на помойке.

Сергеич перекрестился.

— Хорошо. Лечить буду всех, кроме тех, кто станет мешать.

— Врагов?

— И союзников, если побегут не туда.

— Сразу чувствуется командный подход.

Я выбрал подтверждение.

Перед глазами дёрнулся свет.

Площадь Тира пропала.

***

Такой арены я ещё не видел.

Широкая круглая площадка висела над бездной, откуда тянуло холодом и сыростью, а ещё чем-то, чему я не хотел подбирать название. От центрального круга расходились три каменных моста. Каждый вёл к отдельной малой платформе. Под мостами клубился туман. Иногда в нём что-то шевелилось, но система милосердно не показывала, что именно.

Я решил, что милосердие системы — это когда она не сообщает, какой вид смерти ждёт тебя внизу.

Формат: 3×3.

Рейтинг команды: 0.

Условие победы: смерть всех участников команды противника.

Падение за пределы арены считается смертью.

Боевые спутники разрешены.

— Боевые спутники разрешены, — прочитал Сергеич. — И падение считается смертью. Очень заботливо. Я-то надеялся, что в этом тумане нас встретят с пирожками.

— Пирожки будут после победы, — сказал Иваныч.

— За пять золотых я и сам их куплю.

Пуся устроилась у меня на плече и потянула носом воздух.

— Мокрая собака. Дым. Грязные мысли.

— Можно точнее?

— Куда уж точнее.

На другой стороне центрального круга появились соперники.

Первым вышел высокий человек в кожаной броне, с копьём и круглым щитом. У ноги держался бурый волк размером с телёнка.

Боевой спутник: лесной волк, уровень 5.

Следом возникла худощавая девушка-маг в сером плаще. Бледная, пальцы подрагивают. Рядом с плечом висел маленький огненный элементаль — комок пламени с глазами-бусинами. Он трещал, как сырой костёр, и плевался искрами.

Третьего я заметил не сразу.

Воздух у правого моста чуть смазывался.

Скрытник.

Слабее того, которого я видел у регистратора, но не из тех новичков, что нажимают кнопку и считают себя невидимыми. Рваный контур то проступал, то исчезал. Взгляд терял его и снова цеплялся. Будь восприятие ниже, я обнаружил бы парня уже после того, как его кинжал вошёл бы кому-нибудь в почку.

— Правый мост, — тихо сказал я. — Скрытник.

Иваныч не повернул головы.

— Не вижу.

— И не увидишь.

Сергеич поднял ладонь. Между пальцами загорелся золотой Свет — ещё слабый, но уже заметно плотнее.

— План?

Я набрал воздуха.

План.

В одиночной мясорубке он почти не требовался. Там хватало позиции, инстинкта, скрытности, удара и бегства — лишь бы смерть вышла не совсем бессмысленной. Здесь план ждали от меня.

Не мир и не система.

Иваныч. Сергеич. Пуся.

— Иваныч держит центр. Дальше круга не идёшь. Твоя задача — не дать им пройти.

— С моим билдом это можно.

— Маг будет пытаться снести тебя огнём. Это хорошо.

— Замечательная фраза, Алексей Петрович.

— Если отразишь, она сама себя убьёт. Если нет — Сергеич лечит.

— А если Сергеич не успеет?

— Будем считать, что ты погиб в рамках эксперимента.

— Перспективы всё ещё не очень.

— Потом станешь мега-танком на весь Эндор.

— Вот за эту ложь я тебя и уважаю, — вздохнул Иваныч.

— Сергеич, стой за его спиной. Свет береги для лечения и ослепления. Добивай, только если противник сам подставится. И без подвигов.

— Я и не собирался.

Пуся фыркнула.

— Утром ты победил потому, что чужой волк испугался твоей чепухи.

— Тактическое использование чепухи — тоже искусство.

— Пуся, на тебе волк и элементаль. Мешай им, сбивай ритм. До магички доберёшься — бей, но под копьё не суйся.

— Я и без тебя знаю, куда не соваться.

— Особенно в мой карман.

— Карман не считается.

Гонг ударил.

Первыми пошли они.

Копейщик двинулся по прямой. Волк забрал левее, вынуждая нас растянуться. Магичка осталась сзади; элементаль поднялся над её плечом и разгорелся ярче. Скрытник пропал.

Не совсем.

У правого моста дрогнул воздух. Он обходил меня и шёл к Сергеичу.

— Сергеич, шаг вправо.

Сергеич послушался.

Кинжал рассёк пустоту там, где только что была его спина.

— Матерь Божья! — взвизгнул Сергеич и тут же махнул светящейся рукой назад — то ли от злости, то ли из принципа.

И попал.

Локоть достал скрытника до лица, следом ударил Свет. На мгновение проявился узкий парень в серой маске, с двумя кинжалами и крайне обиженным взглядом.

— Я же говорил: вправо, — сказал я.

— Вы могли сказать громче!

— Тогда бы он тоже услышал.

Скрытник снова попытался уйти в невидимость, но Пуся уже бросила первую шишку. Коричневый комок магии ударил ему под ноги, взорвался мелкой каменной крошкой, и парень сбился с шага.

— Белка! — возмутился он.

— Уважаемая белка, — поправила Пуся и бросила вторую.

В центре Иваныч встретил копейщика щитом. Удар пришёлся в льва. Щит глухо бухнул, Иваныч проехал пятками по камню на полшага, но устоял.

— Ого, — сказал он сам себе. — А я, кажется, правда стена.

Волк прыгнул сбоку.

Я вышел из скрытности ему навстречу.

Перед атакой я успел выдержать необходимые три секунды без урона. Скрытность обволокла тело холодной плёнкой, и первый удар вышел чистым. Нарадумаар рубанул сверху вниз — не по шее, волк оказался слишком быстр, а по плечу. Лезвие вошло глубоко. Зверь взвыл, сорвался с траектории и врезался боком в копейщика.

Копейщик выругался.

Иваныч не стал ждать приглашения. Коротко и грубо ударил щитом вперёд — не пытаясь убить, только сбивая обоих с равновесия.

Маг сзади закончила заклинание.

Огненный шар сорвался с её ладоней и полетел в Иваныча.

Я успел только крикнуть:

— Щит!

Иваныч поднял Щит Несокрушимой Башни.