Эндхилл. Эпоха Возрождения
Глава 0. Эпоха Возрождения
«Без сердца – нет права на ошибку,
Представ пред осуждающей толпой.
Без страшной силы – нет права воевать,
Лишь смерть товарищам
ты принесёшь для них.
Без ясности ума – нет права на правление
Страной великой, погрязшей во грехе своём.
Без милосердия живого существа – нет права
Быть советчиком заблудших душ».
ГЛАВА 0.
Эпоха Возрождения.
ГДЕ-ТО НА ДАЛЬНИХ СЛАДКИХ ЗЕМЛЯХ
ЭНДХИЛЛА
В некогда заброшенной конфетной фабрике, из коридора, где лежит лимонный ковёр до самого его конца, доносились громкие споры из одной комнаты. Возвышался женский и барабанил мужской голоса в перерыве звенящей тишины.
- ...нам необходима помощь со стороны магов, пойми, Джон. Девушка с широкими бёдрами, которые обтягивает тёмного шоколадного цвета юбка с заострёнными стрелками, в накрахмаленной белоснежной рубашке, скрывающей за распахнутым на несколько пуговиц вырезом кремового цвета груди, а перед ними болтается карамельный, с гравировкой герба королевства, медальон - наклонилась к немолодому человеку.
- Другие государства не запрещают у себя магию. Мы вполне можем воспользоваться ими, чем полагаться на отчуждённых, – с сединой на висках человек слегка откинулся на стуле из драгоценного старинного дерева, вырубленного из дальних сладких земель, где задолго до начала истории мира росли необъятные и высокие дубы. Взгляд мужчины после непродолжительного и беспокойного сна охватывал все прелести женщины, поправляющую свою непослушную прядь волос цвета апельсинового мармелада.
– Лишний раз обращаться к ним у меня нет желания, особенно после недавних событий, но мы, как и другие государства, благодарим основателей их города за предоставленную печать Эндхилла. И сейчас все нуждаются в помощи магов.
- Печать установлена, аномалии не тревожат который тахун[1], всё прекрасно, - нога, обутая в изношенную кеду, на которой зачерствела грязь, болталась из стороны в сторону, ударяя сидение стула.
- Я тоже была уверена в этом,- девушка, стоявшая перед масштабной картой мира, закрывающая собой всю стену, повернулась к Джону, перебирая пальцами предметы в кармане своей юбки, - а теперь взгляни на это.
В руках её оказалась стопка квадратных белоснежных фотокарточек, которые разлетелись по столу после лёгкого броска девушки. Болтающаяся нога мужчины застыла, туловище подалось вперёд, но выпирающая складка живота упиралась о ремень походных джинсов, замедляя наклон. Падающая ладонь, усыпанная шелушащейся мёртвой кожей, ударила по снимкам, вызвав звон в ушах Джона. Поскребя длинным ногтем, все изображения оказались в его руке, бегающий взгляд которого рассматривал их сверху вниз.
- Ну, - тяжёлое дыхание прерывало речь мужчины, - и что я здесь должен увидеть? Вот же печать – стоит на месте. Нет повода для паники.
Это было несколько непрофессионально сделанных снимков разрушенного города: высокие испачканные в золе и чёрными разводами здания намертво вкопаны в бледную землю, из которой прорастали витиеватые зелёные лианы, окружающие бетонные сооружения. Небо закрыто плотной пеленой серого дыма, солнечные лучи не проникали на территорию руин с момента всемирной катастрофы. На одной из фотографий Джон заметил пролетающую стаю существ: пушистые безголовые комки с широкими и белоснежными перистыми крыльями. На фоне всех иллюстраций держалась прозрачная полусфера, поверхность которая переливалась закруглёнными символами и заострёнными, с точками и линиями, буквами. Сквозь полусферу можно рассмотреть далёкие высотные строения с клубящимся плотным дымом.
- Взгляни теперь внимательнее, - девушка, покопавшись в другом кармане платья, вытянула согнутую по краям фотокарточку, удерживая её указательным и средним пальцами. Дрожащий снимок колебался перед глазами мужчины, внимательно разглядывающий его.
- Что я должен тут увидеть? – правая рука Джона лежала на щеке, пальцы, впиваясь в кожу, скользили по ней, усмиряя безудержный зуд в растущей тёмной, рыжей и седой щетине.
- Этот снимок был в тахун нашей очереди проверки состояния печати. Смотри: очертание чёткое, яркий свет по контуру полусферы, читаемые символы. И ни одного разлома, в который бы стремилась сила Царя.
С недоверием, натянув свой и без того морщинистый лоб, взглянул Джон на девушку.
- Откуда? На тех фотографиях её нет. Насколько мне известно, все источники перекрыты, ещё когда установили этот невзрачный купол. И приставили болванчиков с оружием. Государства бы давно получили уведомление о проблеме на точках. Качеству их работы не занимать.
- Недостаточно качественная, раз частички его силы были обнаружены над Лакрицбургом. Кэнди из Исследовательского центра прислала информацию, как и эти снимки, с восходом светонеба[2]. Поэтому нам нужна помощь магов. И это не обговаривается.
Но, Страсти, - Джон привстал, придерживая спинку стула, обитую кожей лимонных зверьков. Лежащая сумка у ножки овального обеденного стола, где лежало оборудование для странствий, упала на пол, и Джон чуть не споткнулся о него, когда во время общения разминал свои ещё не проснувшиеся мышцы ног. – Пару месяцев назад: группа магов проникли в Сахарный район. Несколько жителей пострадало, разрушено одно здание. А от стражи ничего не осталось...
- Вина и за твоей душой кроется,- грубый голос выскользнул из двигающихся не спеша губ. - Не забывай, помимо дипломатической силы от лица нашего государства, в твои обязанности с недавних пор входит патрулирование территории по втородневам[3].
- В тот раз... меня вызвали в Оргвласпоркон. Я получил срочную повестку, мне позарез нужно было явиться на суд,- пробормотал Джон, щёки его пылали и краснели, на лбу образовались небольшие капли пота.
- Да,- Страсти отбарабанила, опираясь рукой о стол, короткий ритм пальцами, - ты изрядно показал себя в Карамельево, что жители написали жалобу аж в другое государство, не мне, что оскорбительно для моего величества. С недавних пор из стен главного здания ходит слушок о наших, скажем так, особенных взаимоотношениях. Но эти нюансы меня сейчас не интересуют.
Королева ненадолго замолчала. Холодный свет серебряной люстры в небольшой обеденной комнатке, где вместо окон стояли задвижные решётки, мерцал от скачков напряжения. Скачки напряжения в королевстве происходили нередко, от чего большинство районов, как и центральный, на котором располагалось главное здание, находилось несколько дней без света. Позади Джона стояла плотно закрытая дверь на несколько щеколд. Воздух в комнате наполнен сладким и душистым ароматом бисквита, но тяжёлым для мужчины, с трудом набирающего воздух в полные лёгкие. Грудь королевы покоилась, лежало мертвенно, лишь иногда подёргивалась после резких движений. Страсти, слегка опустив голову, ходила от одной холодной блочной стены к другой, издавая звонкое цоканье своими каблуками.
- Эндхилл в опасности, в очередной раз. Это наш единственный дом, подаривший нам жизнь. И, всепомнящий мой, ты обязан держать в голове: мы состоим в альянсе, пункт первой главы нашей декларации звучит: в случае возращения Царя, все страны-участницы обязаны объединить силы, чтобы предотвратить установление его власти. Город Магов подписал ряд пунктов условий альянса. Они грубым образом нарушают большинство из них и демонстративно продолжают игнорировать события в мире, уходя в изоляцию, но маги обязаны помочь.
- Стоит ли и дальше держать под боком их? Сколько мы отправили гуманитарной помощи в период смятения? И получили плевок в лицо. Так дела не делаются,- Джон фыркнул себе под нос.
- Этот вопрос мы рассмотрим на следующем заседании. Потом. Сейчас есть дела поважнее. – Страсти подошла к столу, достав завёрнутые бумаги, в некоторых местах с потёкшими волнистой линией чернилами.
- Вот, возьми это с собой. – Джон, неохотно передвигая ногами и шаркая по кафельному полу кроссовками, подошёл к столу, упёрся руками вперёд, отстраняя себя от скручивающейся стопки документов. – Это сегодняшнее сообщение Кэнди: «...вблизи поселения Жванька жителями были зафиксированы в небе частички души Царя, направляющихся в сторону Руин Невада. Движение отслеживается группами контроля, ждём последующих указаний от её величества».
Мужчина, мельком пробежавшись глазами по тексту, почёсывая затылок, отстранился от стола, развернувшись спиной к королеве. Взгляд его теперь прикован к запертой двери, через которую жаждалось пройти и направиться в сторону дома.
- И какие наши действия: ждать, пока группка ненормальных соизволят отправиться устранять проблему? Ты сама хоть веришь в их заинтересованность? – Джон, в голосе которого играла раздражённость от наивности, развернулся к Страсти лицом и застыл, взгляд его приковали глаза девушки. Ирисовая, мерцающая блеском радужка заставляла невежественно погрузиться в сладкий оазис, рассматривая в отражении силуэт, любующийся очаровательной чертой внешности её величества.
- Кэнди отправила своих людей в сторону Руин, собирать доказательства для магов. Твоя же задача, - Страсти скрестила руки, – отправиться к дипломатам и поговорить с ними. К твоему прибытию уже будет готов материал, чтобы убедить их помочь нам. Ты, дипломатично, от моего лица и государства, объяснишь всю тяжесть складывающейся ситуации. Что нам, как участницам Альянса, необходимо предотвратить надвигающуюся проблему. В ином случае...
- Другого случая не будет, королева, всё пройдёт без единой проблемы, не в первый раз на переговоры отправляешь меня. - его рука аккуратно приземлилась на плечо Страсти, – Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.
- В ином случае я возьму на себя эту ответственность, - глубокий металлический баритон проскрежетал от руки молодого человека. – Как изъясняет Джон свою позицию все прекрасно знают. Вспомнить заседание об уменьшении популяции мясожуев по всей южной территории Эндхилла – это было невыносимо слушать. Или урегулирование территориального конфликта между Королевствами Огня и Пламени, когда он...
- Не первый тахун знаю вас. Мне хватило презентации создания единой железной дороги между всеми королевствами. Особенно от тебя, Т-Бот, монотонности и резкости в тебе не занимать, как и скромности. – тяжёлое дыхание вырвалось у Страсти, заполнив застоявшуюся пустоту нежным уставшим выдохом. – И ещё от меня наказ тебе, Джон.
- Да, королева? – молодой человек убрал свою руку с плеча королевы, вытянувшись перед ней и выпятив вперёд грудь.
- По дороге к Городу Магов не смей сворачивать с пути, даже в случае страждущей необходимости в получении «уверенности». Неоднократно твои выходки срывали мне планы, не забывай, что выступаешь и представляешь интересы мои и государства. Много времени пришлось затратить и сил, чтобы вернуть доверие и авторитет других правителей. Не смей, Джон, подвести меня ещё раз. Ты меня хорошо услышал?
Джон, устремившись на серьёзный взгляд, испепеляющий его насквозь, притаил дыхание. Капельки пота выступили на лбу, одна из них, скатываясь с одной линии морщин на другую, собираясь проделать свой витиеватый путь до горбинистого носа, на переносице которой проложилась тонкая линия шрама. Уши наполнялись кровью и отдавали жаром, излучая едва заметную красноту. Джон поневоле себя ощутил ненадолго ребёнком, которого отчитывают за очередную игру камнями подле машин, что являлось излюбленной шалостью мальчика в свои годы. Или за обидную фразу, вырвавшейся в сторону друзей, которые редчайшим образом заходили гостевать к нему из-за странного поведения Джона. Строгий, почти материнский взгляд королевы сложно было удержать на себе, глаза Джона бегали от одного угла к другому, пытаясь зацепиться за любую деталь в комнате, лишь бы вновь не ощутить на себе воспитательное испепеление.
- Я не подведу наше королевство. И, в частности вас, королева. – Набиравшись терпения, Джон вновь изволил посмотреть на её манящие ирисовые бусины, но повеление её величеству брало вверх. Невинный взгляд опустился в пол рассматривать треснувший в нескольких местах кафель под ногами. - Отправьте материал Т-Боту. Будем надеяться, что это убедит их вмешаться в дело.
Джон, с размаху захватил свою сумку, в которой громыхали друг о друга металлические вещи, направился к закрытой двери, на которой красовались вензеля из карамельной трубочки. Щеколды лёгким движением руки и с мягким щелчком отодвинулись, дверь распахнулась со скрипом, лёгкий ветер проник в комнату, висящие, в некоторых местах проржавевшие цепи заколебались. Мужчина вновь смог наполнить свои лёгкие прохладным и свежим воздухом. Не оборачиваясь, десница её величества направилась к выходу, прихрамывая на правую ногу.
- Да пусть благословит тебя и дело твоё Ваймари[4]. Пусть преследует по твоим пятам её сила... – прошептала напоследок Страсти, прижав свою руку к мёртвой, не колышущейся груди, в глубине которой раз в несколько туним[5] ударяло тревожное сердце...
ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЭНДХИЛЛА.
ГДЕ-ТО В ДАЛЁКИХ УГОЛКАХ МЁРТВОГО УЧАСТКА СВОДОНЕБА:
...Из тусклых окон судебного зала, рамы которых блестели серебром от ярких прожекторов, можно разглядеть очертания переливающихся сфер, неминуемо которые столкнулись друг о друга, создав вокруг себя кольцо из обломков льда, поверхности и плазмы, что источала космическое переливающееся сияние, сливающегося голубого в оранжевый цвет. Присмотревшись, можно заметить, как плывёт космический корабль, состоящий из серых ребристых пластин. Свой путь он устремлял к разбившимся мирам. Это был сборщик материи или полезного космического мусора, который потом увезут на нелегальную продажу, где проложены границы одного участка с другим. По линии стыка скоплений расставлены надзиратели, следящие за порядком и пресекающие любую нелегальную деятельность, недавно установившуюся после передачи контроля за скоплением. Вдалеке всё так же мерцали голубоватые точки разных размеров, каждая из которых посылала свой световой импульс в далёкие края Вселенной, или Плоскости с недавних пор.
Зал суда располагался в необъятном космическом летательном объекте, напоминающий форму гептагона. Внутри, в острых углах установлены высочайшие прозрачные колонны, изображающие сюжеты прошедших эпох участка, в центре располагалось и притягивало внимание посетителей существо, держащее в одной руке толстенную книгу, а в другой весы. И каждую колонну украшали абсолютно разные лица, но каждое из которых имело общую черту: пышность форм тела, надменный взгляд, огромный лоб и блестящая лысина. Несложно догадаться, что изображены на них династия судей прошлых поколений, внёсшие свой вклад в правосудие и правопорядок в участке. У самой высокой вершины помещения располагался длинный, напоминающий обеденную утварь, стол, украшенный жёлтой мантией с серебряными нитями, изображающие закругляющиеся в спираль фигуры. За ним один из представителей судебных династий, открывающий лениво рот, заполняя просторный зал своим звонким фальцетом о начале заседания.
- Судебное заседание по делу номер двести семьдесят два четыреста восемьдесят восемь объявляется открытым...
Раздался громкий удар судебной киянкой по хрустальной сфере, осколки которой разлетелись по разным сторонам и застыли в воздухе после пары секунд от лёгкого удара толстой рукой судьи. Киянка следом направилась за воротник его превосходительства, почёсывая рукояткой потные и глубокие складки шеи, плавно переходящей в голову. Складывалось впечатление, словно шеи и не существовало, а голова изначально выросла из туловища. Кряхтя и скрипя на широчайшем кресле, усеянном блестящими камнями, киянка ударилась с грохотом, будучи сброшенной с высоты. Зал полностью забит существами разных рас: высокие и тонкие, худощавые и широкие, пучеглазые и без рта, с острыми углами и сглаженными чертами физиономии, живые и мёртвые, наполненные горем и жаждой правосудия. Огласив о начале очередного заседания, присутствующие залились хлюпающими, тяжёлыми или липкими аплодисментами. Овации прекратились мгновенно, оставив за собой раздающийся шум эха, запомнивший каждый хлопок отдельного существа, написавшие невольно свою, возможно, первую симфонию, посвящённую долгожданной расправе над тем, кто принёс в их дом нескончаемое горе и посеял долго живучую ненависть. Подле стола судьи висела огранённым кристаллом прозрачная клетка из металла, прокручивающаяся по своей оси. Содержала в себе высокое, грязно-серое, переливающееся абсолютной чернотой, существо, глаз которого напоминал жемчуг.
«...поначалу ты отрицаешь, всё новое лишь ложь и попытка тебя сбить с толку. Ересь для сознания. Но, стоит сделать шаг в познание его, попытаться осознать новые для себя: идеи существ, сам факт, что ты не один в этом мире, само многообразие миров, их тесная связь друг с другом, объединение в «участки» или скопления... Нет – в государства. Выход на арену выживания среди таких же одичалых от правды существ, как и сам ты. Столько нового, но похожего на обыденные вещи, происходящие в первом понимании своего мира. Оно наполнено тем же веществом, лишь поменялась обёртка и истинность первозданной идеи...». Мысли существа, стоявшее по ту сторону прочного стекла, крутились с той скоростью, с которой вдыхает в свои крохотные лёгкие воздух его высокое превосходительство судебных всех дел.
- Подлежит рассмотрению прямолинейно-карательное дело в обвинении Синдика по Галактической Истине Сводонеба (далее – ГИС) номер восемьсот тридцать второй прямолинейно-карательного свода Галактического Суда, - гигантское существо кашлянуло в кулак, оставив на нём брызги своих красных слюней, на поверхности которой лопались и появлялись вновь пузыри. Одним быстрым движением руки, что было в редкость для него, всё содержимое на вздутой кисти оказалось размазанным по плотно сидевшему полосатому, серому, костюму. Жидкость моментально впиталась в ворот пиджака, не оставив за собой влажного следа.
«...Мой мир тоже ограничен для живущих за пределами его, и тех, кто внутри. Но жители тихих мест не по своей воле себя ограничили, Матерь Пустота наделила их обязанностями, отчего их взор устремлён только на наш мир. Лишь мы – вчетвером – имеем власть постигать оба пространства с одной целью: нести гармонию там, где волна беспокойства набирает свою мощь. Но мне этого мало. Особенно, когда власть наша неравно разделена друг с другом...».
- Суд проходит под председательством его Галактического величества судьи, истинным правообладателем вершить над судьбами нарушителей порядка. Обладаю наделённой силой и властью по праву своей династии, - существо кашлянуло, задержав в себе очередной всплеск красноватой жидкости. - Нирвидбайрошовсильхирдеров – основателей суда в Сводонебе: Альвемир Второй Младший Нирвидбайрошовсильхирдер.
«...Я оскорблён. Матерь Пустота обделила меня силой важной для меня, обрекнув собственное дитя на познание многочисленных миров ощущением его, непосредственным взаимодействием с каждым уголком загадочных тайн рас и их домов. Образы их острые, смазанные, не имеют чётких линий, как описанное «море» Предсказателем, разделяющий мою участь. Но, не смотря на нашу первозданную идентичность, он принял эту тяжёлую ношу, сочтя за предначертание судьбы и испытание в его нелёгком деле. Меня это не устраивает...»
- Сторону обвинения представляет династия Вершнайтбергов, высшая власть технологического развития Сводонеба – Гелло Нойхасарт. В качестве потерпевшего выступает Ликци Хицкики, один из выживших представителей расы Арцтхов. Подсудимый доставлен в зал...
«...Я ощущаю, что достоин большего, чем обычное решение незначительных вопросов организаций и новых государств. Путь мой длинный. Он отнимет у меня самое дорогое. Отнимут моё время. Мою возможность быть. А не являться. Теперь я – осуждённый, стою в зале, как когда-то стояли мои существа, обречённых пасть от моих справедливых когтей суда...»
- Его защищает аффекот[6] – Марле де Лои. Просьба свидетелям покинуть зал заседания и дожидаться вызова в коридоре...
В зале раздался шум, разлетевшийся эхом до всех переливающихся серебром стен. Загремели огромные ворота, спрятавшийся внутрь пола, скользящего и отражающий узорный потолок зала.
«...взять всё в свои руки... стать истинным».
- Подсудимый, встаньте, пожалуйста!
НЕПОДАЛЕКУ ОТ
ДЕРЕВНИ «Жванька» В ЭНДХИЛЛЕ
...Джона окружали высокие кроны карамельных деревьев, держащих на своих могучих сладких ветвях лёгкие ватные листья, колеблющихся на ветру, и, отрываясь крохотными кусочками, словно с небес упало небольшое облачко, катились по земле, от чего на самой вате оставался лесной мусор из ирисовых палочек, карамельных листьев и зефирных крошек. Лёгкий ветер, колеблющий столбы конфетной зоны, наполнен ароматом апельсина и корицы, от чего из живота доносились голодные урчания у любого проходящего мимо сахарных земель. Почва под ногами хрустела и булькала. Казалось, один невольный шаг и нога странника провалится вниз, утягивая всего его на самое дно, где ждала бы завидная среди сладкоежек смерть. Неподалёку от Сластного леса пролегала деревня Жванька, где местные жители недавно видели, как осколки души Царя летели в сторону Руин. Живых душ здесь насчитывается порядком ста сорока на всю деревню, что значительно мало по сравнению с городком - Карамельево. Оно находится южнее самого королевства, в ней же проживает тысяча сладких душ. Рядом с границей городка находится построенный за проделанную работу во внешней политике дом для десницы её величества королевства Сласти и Страсти – Джона Изневада – одному из выживших представителей человеческой расы.
Шёл второй день. Лёгкий утренний холод опустился на лес, лучи светонеба прорывались сквозь плотные комки сахарной ваты деревьев, освещая искусанные корни их. Дорога, выложенная из вафельных плиток, извилисто вела дипломата на встречу с представителями Города Магов. Сказанные напоследок слова Страсти не давали покоя Джону. Ему не хотелось подвести её. Воспоминания о прошлых неудачных делах не давали воздуху попасть в лёгкие. Сердце застывало на месте, словно тяжёлый камень упал на мышцу, не давая ей сократиться.
- Всё пройдёт хорошо, Джон. Ты справишься. Не в первый раз идёшь к магам на разговор. Главное дыши... не забывай дышать... – внутренний голос, как единственный понимающий товарищ в волнительной ситуации, увещевательно твердил фразы в голове, отскакивающие от стен её, владельцу бренного тела, медленно передвигающий ногами по дороге.
Лёгкое пение манговых птиц, пробуждающий лес после длительного сна, перебило на мгновение мысли Джона, заставив его насладиться парой минут утренней мелодией природы. Слабость окатила мужчину, повиснув на нём. Ноги тяжелее передвигались, задевая выступающие вафельные плиты, кусочки отломленные которые летели вперёд, под приземляющуюся ногу. Следом раздавался от небольших обломков хруст, растворяющийся в пении птиц.
- Ты обещал, Джон... не смей... – ладони вспотели. Казалось, всё тело грязнело от потливости. Желание скинуть с себя лишний груз грязи подкрадывался в мыслях.
Вдалеке выглядывали кремовые стены, на которых висели треугольные узоры, одна из вершин которых смотрела вниз. Мужчина приближался к деревне Жванька. На входе в деревню стояло двое патрульных: бесформенные существа, словно только что выплюнутые после продолжительного жевания в пасти огромного зверя. Один из них был розовый, другой голубовато-белый. Каждый снаряжён карамельным копьём, остриё которого отбрасывало блеск издалека. Розовые, выглаженные, кителя с висящей на правой стороне брошью эмблемы королевства, сидели на них впритык, скрывая под собой невозмутимые жвачные формы.
- А если неудачно выйдет? Если им недостаточно будет обычных снимков? Хотя в прошлые разы хватило лишь сказать о надвигающейся проблеме. Но, что если не удастся убедить? Что я скажу Страсти? Как буду объяснять им очевидные вещи, будучи неуверенным в себе?
Прибор, охватывающий предплечье левой руки, зазвенел, вырвав Джона из череды терзающих вопросов. Металлический, но в этот раз ласково, голос продиктовал показатели состояния его обладателя.
- Внимание. Зафиксирован учащённый ритм сердцебиения, повышенный уровень стресса, зафиксировано повышение температуры тела на несколько единиц. Рекомендовано остановиться и сделать дыхательные упражнения. Желаешь провести их самостоятельно или под моим чутким контролем? – пробормотал нежно Т-Бот.
Мужчина остановился на четверти пути ко входу в деревню. Он задрал рукав своей куртки и краешек рубашки, пытаясь зацепиться взглядом за экран устройства, на котором изображены белые геометрические фигуры в виде лица: прямоугольник был ртом, а два овала с одной закруглённой частью – глазами. Фон чёрный, лишь изредка возникали помехи во время вычислительных процессов.
- Слушай, Ти. Давай ненадолго задержимся в Жваньке, а? – поднеся левую руку, где сидело говорящее устройство, из которого торчали закручивающиеся провода, проходящие вдоль кисти меж длинных, худощавых, пальцев.
- Исключено, Джон,- отрезал металлическим голосом помощник мужчины.
- Да не вредничай ты. Пока эти доказательства соберут и пришлют тебе, мы на пару секунд заскочим в одно местечко. Ты же знаешь, мне для уверенности надо. Иначе всем переговорам кранты. Я не хочу подвести Страсти, ведь...
- Основываясь на твоём состоянии в данный момент, вероятность, что ты захмелеешь, составляет 79%. Это на 15% больше, чем было при посещении Города Пляжа на конференции «О проведении ежетахунских пляжных сезонов для жителей Эндхилла», где ты...
- Можешь не продолжать. Я прекрасно помню, что сделал, - большим и указательным пальцем протёр одновременно свои уставшие глаза, после погрузил ладонь в свои вьющиеся полуседые волосы.
- На её месте бы я отобрал твой пропуск в город.
- На моём месте ты бы давно уже пылился на чердаке вместе с другими инструментами, - Джон ударил указательным пальцем по экрану своего помощника.
- Без меня ты пропадёшь, Джон. И ты это прекрасно знаешь. Не будь ты безответственным, недалёким и зависимым существом, в моём появлении бы не нуждался.
Вдалеке от хрустящей дороги виднелись блочные здания черничного цвета из плотной жёванной жвачки. На входе в Жваньку висит информационная табличка с проигрывателем, нажав на кнопку которого зачитается хриплым стариковым голосом история происхождения деревни: «Это произошло до становления Эндхилла таким, каким знаем по сей момент. Не было ни королевств, ни народов, что населяют эти земли. Тогда жили великаны, каждый из которых олицетворял имеющийся в нашей жизни элемент. И на этих землях, где стоит деревня Жванька жил высоченный, круглый и тёмно-розовый великан – Гамби. Единственным, чем занимался – сидел посредине густого конфетного леса, пугал животных, что пробегали мимо него, смотрел в небо и пытался поймать плывущие клубы облаков. Неподалёку от Гамби был источник жвачки, который каждый тахун извергал жидкую, дурманящую розовую массу. И один кусочек её попал прямо на пузо великана. Увидев на себе прилипший кусок жвачки, он без задней мысли закинул в свою пасть. Жвачка прилипала к его зубам, от чего Гамби приходилось крутить свой язык по всему рту, чтобы отцепить липкое нечто. Но выходило у него с трудом. Тогда великан случайно вырвал растущее дерево мяты и пытался вычистить липкую субстанцию со своих зубов. И почувствовал он новый для себя вкус, который приняла в себя масса. Очаровательные нотки морозной мяты охватил Гамби, но проглотить его не смог. Тогда, собрав весь материал воедино, великан при помощи своих толстых пальцев слепил первый кирпич, что возложил на землю, где теперь красуется деревня Жванька. И с того момента Гамби бродил мимо жвачного вулкана, собирая содержимое его, и соединял с растущей съедобной фауной, собирая коллекцию привлекательных для него вкусов. Так появились: черные домики, мятный особняк, клубничный кабак, арбузные ночлеги фермеров. И по сей день жители Жваньки отдают дань уважения и почтения их прародителю, их градостроителю». Каждый раз на выходе из деревни, захмелевший Джон слушал историю раз за разом, пока не выучил наизусть каждую строчку легенды.
- Сложно признать это. Но ты прав. Без тебя я совсем пропаду, - мужчина тяжело вздохнул. – Кто же знал, что эндхилловский язык сложно восприимчивый. Столько похожих слов с моими родными. Возникает чувство близкого, родного в его звучании...
- Это лишь малая доля того, что ты имеешь благодаря мне. Например, благодаря мне, мы неоднократно выходили из сложных ситуаций во время мероприятий. Или без автоматического сохранения в файлы «Заметки» любой твоей фразы ты бы многое не исполнил. А ещё напомню, без меня ты ни на шаг не достигнешь...
- Слушай, а не мог бы ты дать мне доступ к своим настройкам? – прервал его Джон.
- Зачем тебе это?
- Хочу убрать функцию занудства, заменив на умение рассказывать шутки и забавные истории во время странствий. Иногда твои нравоучения утомляют до безумства. Ты напоминаешь мне классного руководителя. Только ты компактный и вписываешься в определённые рамки, чего не скажешь о ней.
Мысли, некогда нависающие над ним, ушли на фон, уступив место острому желанию опрокинуть пару жгучих напитков.
- Это не нравоучения, Джон, а обычное предостережение тебя от возможных неправильных выборов, исход которого может привести к негативным последствиям, что отрицательно скажется на дальнейшем развитии твоей истории, поскольку это необходимо...
Человек, крепко взявшись за оба рукава, дёрнул вниз, закрыв ими металлический грохот устройства. Из плотной рубашки и кожаной куртки доносились высокие ноты писка робота, ещё более возмущённого поведением владельца. Сила голоса усиливалась, по всей руке прошлась вибрация, пальцы кисти сокращались из-за лёгких импульсов тока. Но Джон не обращал внимание более на Т-Бота. Вытерев сухой рот носовым платком, лежавший в кармане куртки, мужчина двинулся вперёд, по вафельной дороге, в деревню Жванька.
- Без тебя разберусь, что и как мне делать, кусок металла.
В середине деревни, находясь в окружении небольших жвачных домов, располагался кабак «Гамби», который пользуется популярностью у любителей испробовать кухню разных народов и жаждущих забыться после потребления напитков. Местные жители не раскрывают состав нектаров, которые пьются маленькими сосудами и закусывается свежеприготовленным мясом огнекыбом, обитающего на полянах Королевства Пламени. Один из напитков назвали в честь её королевы Сласти и Страсти – «Властная Сласти». Пахнет напиток орехами, тёмным, топлённым шоколадом и карамелью. Из-за приторности сладости напитка необходимо его закусывать горячим и острым блюдом, таким свойством обладает огнекыб и пару других многокопытных существ. Не каждый способен был выдержать сочетание сладости и остроты в одно мгновенье его употребления, но Джон, понимающий, что для успеха переговоров ему необходимо разбудить свой затуманенный разум от недавнего празднования выполненного поручения в баре Королевства Страсти.
Кабак «Гамби» был небольшим зданием, с крохотными окнами, зашторенными с внутренней стороны, от чего в помещении царила полутьма, лишь тусклый свет свечей освещал барную стойку, где сидело несколько жителей деревни, тоскливо рассматривающие свои пустые бокалы. Джон уселся на одном из потрёпанных стульев, обивка которого стёрлась от неоднократного трения разнообразных седалищ на нём. Бармен, не булькнув ни слова, положил в открытую кассу кинутые на стол Джоном пару монет с выгравированным рисунком королевства. Через время перед его носом стояло крохотные чарки с хмельным напитком, а рядом с ними тарелка с нежной шейкой огнекыба, из которой текла, словно магма, жидкость из масла, животного сока и крови. Очищение разума шло успешно: лёгкое, дурманящее опьянение ударило молодому человеку в голову, тело наполнилось теплом, чуть ли не жаром, недавняя раздражённость на Т-Бота сменилась на приподнятое настроение, можно сказать даже счастье, ведь все проблемы, все заботы, которыми живёт посол королевства Сласти и Страсти, вмиг остались за пределами его ответственности, прямиком за порогом кабака. Одно удовольствие вскружило его голову, казалось, что именно так выглядит блаженность счастливого существа. И из её ласковых объятий не хотелось выходить. В кабаке было тихо, проигрыватель тихо доносил до посетителей спокойные ноты струнных инструментов в дуэте с воздушной флейтой, в то время как в голове охмелённого Джона во всю струились: голос перегруженной электрогитары, тяжёлые удары барабанов со звенящими, как колокольный звон, блюдцами, незаметно и грубо бурчала бас гитара, барахтался в своём величии и нотном разнообразии синтезатор. Всё это билось внутри очнувшегося разума, так сладко и остро струилась песня, что недавно впилась в голову Джону, случайно услышавший её на радио.
- Блаженство... – протянул мужчина, слегка откинувший голову назад, держа в одной руке острый нож с гравированной ручкой, в другой – чарку с «Властной Сласти».
Окна здания были завешаны плотными шторами, свет в помещение проникал лишь когда лёгкий ветерок шевелил их, позволяя лучам светонеба проникнуть внутрь. Время не ощущалось здесь для постояльцев, коротающих время в смердящей дурманящими напитками здании. А для желающих забыться в сладком хмеле времени не существовало в тёмных стенах. Чарка за чаркой копилась рядом с Джоном, воздвигаясь в хрустальный парапет, закрывая опьяневшего дипломата от взора бармена, украдкой поглядывающего на резкие подёргивания рук мужчины, разлёгшегося на стойке. Тёплый, но тусклый свет освещал его голову, можно было разглядеть усеянные побелевшие волосинки, чередующиеся с тёмными завитками, слипшихся друг с другом.
- Друг мой, - глухой стон прорывался из уст мужчины. – Дай воды холодненькой. Сушит ужасно. Голова...
- Одну секунду, гамбистер [7]– из бутылки, лежавшей в ведре со льдом, вылетела плотно сидевшая пробка. Несколько пузырьков воздуха осели на стенке ёмкости. Охлаждённая жидкость заполнила гранённый стакан на половину. Из-за образовавшихся капель на бутылке бармен, непривычным для него действием, скривился в зигзагообразную форму, пытаясь удержать выскальзывающий сосуд с холодной водой. – Ваш напиток «Воскрешение» готов. Предлагаем также от нашего заведения закусить бодрящим кукурцом[8], пролежавшего в морской воде пару тахунов.
Рядом со стаканом со звоном оказалось блюдце, украшенное вензелями из блестящей на свету позолотой. А в посуде лежал продолговатое зелёное нечто, облепленное вязкими водорослями. Стойкий запах моря, тухлости и землистости. Рука, ищущая стакан с освежающей водой, ощупывала стойку, пытаясь найти его. Прозвучало несколько выраженных громких сигналов оповещения под рукавом, следом за которыми последовали короткие импульсы разряда, заставив руку Джона дёрнутся и уронить стакан на бармена. Тяжёлое шипение выскальзывало из сомкнутых губ мужчины. Слипшиеся глаза лениво открылись. На экране Т-Бота висели уведомления сообщений королевы Страсти и два прикреплённых к ним файла.
- Вот же чёрт, - прошептал Джон. – Надо двигаться...
Неуверенным движением руки кукурец, зловонно источающий смрадный запашок, вмиг оказался во рту мужчины. Ожидаемый хруст сменился на глухое чавканье разваливающегося овоща. Вытерев со сморщенного лица сонную липкость с вытекавшей из уголков губ едкий сок бодрящего деликатеса, Джон закинул рюкзак на плечо и направился к выходу из кабака. Ноги его подкашивались, перед глазами: дома, из которых уже горел свет, шелестящие и хрустящие деревья кружились в ритме вальса, но без симфонического оркестра на заднем фоне, вместо него играла долгая звенящая нота «соль». Лёгкая тошнота подкрадывалась к горлу, словно вечерние волны игрались перед надвигающимися ударами о берег. Сумев разглядеть проложенную дорогу в Город Магов, Джон, шатаясь из стороны в сторону, направился на дипломатическое слушанье.
- Чурбан, - проскрежетал Т-Бот сквозь опущенный рукав помятой рубашки и тяжёлой кожаной куртки...
-...Вы имеете право знать, в чём вы обвиняетесь; возражать против обвинения; давать показания по предъявленному вам обвинению либо отказаться от дачи показаний в отношении себя и своих родных, круг которых определён истиной Сводонеба. При согласии дать показания вам разъясняется, что ваши показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Вам понятны ваши права?
- Да, Ваше судебное превосходительство, - ответил томным баритонным голосом подсудимый.
- Представьтесь суду, - гигант, брюхо которого выпирало из-под судебного стола, протёр тыльной стороной своей пухлой кисти, больше походившей на набитую ватой варежку, свой висящий второй подбородок. Нарушитель, находясь в герметичной колбе, обратил свой взор на зал заседания, где сидели представители разных рас Сводонеба. Их глаза, наполненные ненавистью и желанием скорейшего вынесения жестокого приговора для виновника в случившемся преступлении, сверлили в сторону подсудимого. Гробовая тишина обрушилась в зале. Громкое, тяжёлое, сопение галактического судьи разносилось эхом в помещении, доходя до дальних колонн. За окном пролетал космический мусор: обломки пролетавших кораблей, осколки астероидов, пыль, лёд, ударяясь о прочное мутное стекло, через которое подсудимый разглядывал центр Сводонеба, где усеяно переливающимися сферами и горячими звёздами.
- Матерь Пустота нарекла меня Синдиком, одним из четырёх Зачистщиков, как принято называть в мире Сводонеба нас. Некогда удостоенный сидеть рядом с тем местом, где восседаете Вы, Ваше судебное превосходительство, помогал вершить суд над провинившимися во своих делах. - торчащие из головы подсудимого три грубые конечности скользили по стеклу купола, вытянутая пасть с заострёнными, кривыми, зубами существа после завершения своей речи захлопнулась. Худощавое, вытянутое тело, на котором видны торчащие рёбра, обтянутые тёмным сгустком кожей, колебалось на месте, напоминая дыхание живого существа.
Громко и тяжело кашлянув в кулак, галактический судья продолжил свою речь:
- Подсудимый, ознакомлены ли Вы с материалами прямолинейно-карательного свода Галактического суда?
- Ваше судебное превосходительство, прошу ещё раз озвучить, в чём обвиняюсь я?
Буркнув себе под короткий нос и, закатав свои тёмные бусинки глаза, Альвемир, тяжело поднимая руку, перелистнул несколько страниц дела назад, где было перечислены все своды, в нарушении которых обвиняется Синдик.
- Кхм... Подсудимый Синдик, Вы обвиняетесь в нарушении следующих прямолинейно-карательных сводов, в частности: технологическое вмешательство в развитие галактической расы, кража основополагающего материала мира, в частности межпространстенных каменных отложений. Вы также подозреваетесь после проведённого расследования, в ходе которого были обнаружены незаконные технологии с носителем большого объёма информации, в организации Второго Похода. Подсудимый Синдик, Вы не отрицаете выше указанные обвинения?
- Нет, Ваше судебное превосходительство.
- Кхм... в таком случае, раз вы ознакомились с делом, и стороны не имеют прошений до начала процесса, слушанье по делу объявляется открытым.
Удар судебной киянки раздался по всему залу. Тишина окутала каждого присутствующего здесь. Судебное разбирательство началось...
... – И поэтому у нас нет необходимости помогать вам, господин дипломат. Надеюсь, вы это понимаете, - скрипучий, старческий, голос волшебника донёсся до хмельной головы десницы королевы Страсти. Сладкая музыка рока заменилась тяжёлым гудением трубы, издающей теперь протяжную ноту «до». Голова, где когда-то струились яркие картины блаженства, раскалывалась от боли. А приступ тошноты подступал всё ближе, готовясь извергнуться наружу.
- Честно признаюсь... – вырывающееся икание Джона всякий раз изрыгалось из него вместе с запахом устоявшегося горячего напитка и тухлого овоща. – я не запомнил ни единой причины, почему вы отказываетесь выполнить просьбу...
Крохотный волшебник с миниатюрным приплюснутым носом, в серебряном одеянии, с аккуратно выбритой белой бородой, обернулся на сидевшего справа от него мага, мантия которого переливалась фиолетовым неоном и мерцающими звёздами, на шее молодого существа, напоминающего человека, висел на золотой цепи медальон с хлопающим глазом, наполненного кровью. С улицы доносились хлопки, журчания и свисты магии с истошными криками магов. Жизнь в Городе Магов кипела, как и в любом другом городе Эндхилла. Зал переговоров находился в центральной башне, прилегающей к высокому замку, где правил один из сильнейших волшебников, новый правитель города – Фэйрен Мисэльдуб.
- Господин Джон,- продолжал старый волшебник в серебряном одеянии,- принимая во внимание ваше состояние и неуважение к представителям его Города Магов, мы повторно озвучим нашу позицию. Все эти ваши доказательства, - другой маг кинул в сторону Джона фотографии Руин с витающими ярко жёлтыми фрагментами души Царя в виде черепов живших существ в мире до начала катастрофы: людей и животных. – все ваши снимки не являются для нас основанием оказывать вам услугу в защите Эндхилла от якобы возвращения Тиркомеда. Истинная сила его заключена под нашей печатью, что была установлена двадцать три тахуна назад. А то, что увидел тёмный народ Страсти, лишь крошечная часть от имеющейся силы. Мы имели дело с его величеством и знаем, насколько опасен он. Что вот эти крохи не имеют никакой опасности для Эндхилла. И повод для паники совершенно никчёмен.
- Но вы, как и мы, как и другие страны состоим в Альянсе Жизни, где белым по чёрно... чёрным по белому написано, что, в случае необходимости и опасности, все страны объединяются...
- В случае необходимости! – не выдержал маг, сидевший по левую сторону старого волшебника. На нём был расстёгнутый тёмный, полосатый пиджак с магическими атрибутами. Из внутреннего кармана выглядывал корешок книги. Лицо мага скривилось от отвращения к пьяному Джону. Тонкие губы получеловека обнажили белый оскал. Лёгкий, прохладный ветер осени проник через распахнутое настежь окно, тканевые знамя с изображением раскрытой книги, из которой выходили изумрудного цвета вихри, заколебались на кирпичной стене, переливающейся золотом, когда выглядывали остывающие лучи светонеба из серых туч. – И эта необходимость есть, но в защите Эндхилла от влияния блудницы Страсти!
Пожилой волшебник пнул ногой высказавшегося мага, от чего тот бросил мельком свой пылающий взгляд. В зале повисла ненадолго тишина, только звуки с улицы города доносились и разряжали накаляющуюся обстановку между дипломатами двух государств.
- Какое право Вы имеете так говорить о моей королеве?! – опираясь, Джон слегка привстал и, замахнувшись правой рукой, ударил кулаком по столу, но удар был настолько слабым, что недалеко стоявшая посуда слегка вздрогнула от вибрации. Тело мужчины пошатывалось, правая нога подкашивалась из-за растущей боли в колене. – Вы... оскорбляете мою королеву... эту прелестную фигуру, которая помогла вам в трудную минуту... когда вас погнали со всех... уголков Эндхилла... Мы, именно мы были одними из первых, кто принял вас к себе... дали кров... одежду и еду... потом вы ушли, засели здесь. И смеете мне, как правой руке Страсти, говорить такое!
- Господин Дипломат..., - пожилой волшебник пытался прервать пылкий поток речи Джона.
- Нет! Не надо затыкать меня... Да, возможно, Страсти и суровая правительница, жестокая порой не только к своим врагам, но и к приближённым... Но благодаря ей закончились возни. Да возьмите тех же из Огня и Холода. Воевали, воевали, а потом, оп, пришла Страсти и как давай мирить их... И вы, паршивцы, сейчас оскорбляете её... при мне! Её деснице! Её правой руке! Её...
...– Господин Синдик, хоть и прошло несколько миродалей[9] после установления Нового порядка на границе Сводонеба, и немногое известно существам внутренних участков о вас, но одно мы знаем точно – пустотники никогда не пользовались технологиями для ведения войн. Как вы объясните наличие капсул знаний на территории развивающейся расы Арцтхов? Согласно Галактической переписи рас, а она была десять миродалей назад, арцтхеане на сегодняшний момент должны быть ещё на стадии племени, но никак не высокой цивилизации.
Подсудимый Синдик ощутил нескольких гостей заседания: трое высоких существ, одетых в плотное, тёмное пальто с шерстяными воротниками. На ногах одного, сидевшего на первом ряду, надеты с высокой голенью полированные воском сапоги с потёртостью на носках.
- Господин Синдик? – аффекот Марле де Лои, стуча ботинками по мраморному кафелю, ходит из стороны в сторону, поглядывая кратким взглядом на своего клиента и Галактического судью, недовольно посапывающий от тяжести своего тела и утомительности ведения слушанья. Спрятавшаяся ладонь за спину защитника подсудимого сжалась в кулак, несколько капель скатились по впалой щеке лысого существа. Стеклянные глаза, не отражающие внешний мир, бегали от одного угла века до другого. Тонкие, длинные губы сжимались, как от страха, и вновь появлялись перед всеми, с каждым разом, казавшись, постепенно увеличиваясь в размере.
- Из выше сказанного, - заголосил подсудимый Синдик, - истинное, что относится ко мне, это уничтожение артцхеанов. Как известно оставшимся выжившим существам, ими было организован Второй Великий поход за освобождение Сводонеба, что являлось прямой угрозой целостности нашей власти. Это вынужденная мера – усмирение недовольных – для сохранения наших порядков. Усмирением занимались мы. И, действительно, наш народ не имеет никакой связи с миром Материи, открыт лишь взору народу Пустоты в мир Идей. Наличие капсул знаний, видимо, было и раннее на планете. Вполне вероятно, что до нашего приёма к Артцхам приходили другие существа.
- Значит, господин Синдик, Вы утверждаете, что не использовали технологических средств в отношении к артцхеанам? – Марле де Лои остановился перед куполом, где сидел подсудимый. Издалека стеклянные глаза его наводили мысли о слепоте странной формы существа. И они приковывали Синдика. Сквозь толстый слой стекла ощущалось расплывчатое внимание его защиты.
- Истинно. Нам не свойственно обращаться к материи.
- Тогда как Вы объясните это, - аффекот взял несколько бумаг со своего стола. – После окончания событий было произведено расследование, в ходе которого выяснилось, что тридцать семь миродалей назад Вы, господин Синдик, посетили планету Мириа, расу Квикилю. Согласно переписи, они находились на переходе со стадии племени на стадию цивилизации. И в то время, как утверждает Ни-Сикви – президент одной из стран Мириа, Вы посетили мир с целью помочь им. В частности, Вы передали им знания, не подлежащие познанию на данной стадии развития расы, что является прямым нарушением Галактического свода. Что Вы можете сказать об этом?
Синдик почувствовал вновь холодный взгляд существа, сидевшего в тёплом пальто на первом ряду. Это был высокий, худощавый мертвец, куски замёрзшей гниющей кожи болтались на его лице, обнажая открытую пасть. Белоснежные, ровные ряды зубов выбивались на фоне остальных черт существа. Шея тонкая, которую закрывал белый ворот рубашки. Непривычно огромные глаза глубоко посажены, лобная кость открыта, казалось, кожу самостоятельно вырвали, что видно по торчащим вверх её обрывным концам. На лбу высечена небрежно, с обрывистыми линиями, рисунок шестиконечной снежинки с острыми углами, в центре её полузакрытый глаз, из которого исходили волнообразные лучи звезды.
- За пределами своего мира, - продолжил Синдик, - дошли до меня мольбы его народа. Я не мог не откликнуться на этот межзвёздный стон. Существа те жили в запутанных, высоких деревьях. Кожа дрожала от влажности. Хоть и ощущался жар близкой звезды. Молили меня сказать о будущем их, ведь жаждали великой славы своему народу. Тогда...
Синдик замолчал. Руки существа не разглядеть, вероятнее всего руки его костлявы, либо на стадии гниении. Плотные перчатки и рукава пальто скрывали их. Но зловоние мертвецов не ощущалась в зале. В зале было тепло, но из открытой пасти их выходил клубящийся пар.
- Тогда что? – перебил Марле де Лои.
- Тогда я заглянул в будущее народа. И увидел: процветание народа, выход его на мировую арену; разрушение от рук недовольных властью, охваченные пламенем города; огромное чёрные пятна на месте городов. Было много вариантов. Но доносились молитвы их о благополучии их расы. Сжалился над ними и дал знания о будущем, где процветает их страна. Возрадовались они и стали строить его по примеру, что даровал им. Так и стало...
...Джон извился в конвульсиях, лицо его перекосило, неожиданно для остальных упал лицом на стол, заставив затрещать расставленную посуду для тёплых дипломатических приёмов. Руки мужчины задёргались от оставшихся импульсов, бегающих по всему телу. После нависшего молчания, перебив череду хлопков с улицы, раздался металлический скрежет голоса Т-Бота.
- Вместо десницы её величества Королевы Сласти и Страсти будет говорить его помощник – Т-Бот, - рука, где размещён робот, лежала неподвижно на прямоугольном столе, прозрачная скатерть, сделанная из тонких, редких нитей каупа[10], гиганских каупообразных существ. – Из ваших высказываний я могу сделать вывод, что вы объявляете нам о недовольстве власти Города Магов политикой её величества Королевства Сласти и Страсти? В таком случае, согласно моему протоколу, основывающемся на установленных законах Королевства Страсти, информирую вас, что ваше заявление не останется без внимания её превосходительства – металлический голос Т-Бота отбарабанил фразу, которую бы захмелевший разум Джона формулировал не один час.
- Прошу простить вспыльчивость нашего главы безопасности, - заявил старый волшебник, - мы действительно недовольны... скорее обеспокоены активным вниманием королевы Страсти. Но и вы поймите нас, её стремление объединить все государства в одну организацию, которую же и хочет возглавить – это полностью лишает нас автономности. Что происходит у других государств нам не интересно. Мы представляем интересы нашего города, нашего народа, который проживает сейчас не лучшее время, в частности и по вашей вине. А учитывая во внимание настроение существ Эндхилла к магам и как таковому объединению - нам важно, чтобы ничто не угрожало гражданам Города Магов.
- Чем Вы, господин дипломат, можете подтвердить свои высказывания? Безосновательные заявления мы имеем право расценить как личное оскорбление, что значительно испортит отношение между нами, принимая во внимание по сей час нарастающее напряжение в связи с недавними событиями.
- Хорошо, будьте покойны. – волшебник продолжал вести переговоры. Сухой старик, придерживая подол своей серебряной мантии, соскочил с высокого деревянного стула. Ступая маленькими ножками по выложенной плитке, он направился к стоящему рядом со столом шкафу, где лежали стопки бумаг. Пока старший волшебник перебирал пожелтевшие, с печатями, в некоторых местах порванные бумаги, маги следили за каждым его действием, опасаясь, что лишний документ может попасть в руки недружественной дипломатической стороны. Глава обороны, как нарёк его старик, постукивал указательным пальцем по тарелке, раздавая звонкий шум посуды по залу. Пылающий взгляд гнева, устремлённого на уснувшего Джона, сменялся на любознательность. После долгих раскопок бумаг, волшебник вернулся за стол, разложив перед собой несколько бумаг, с расписанных сторон которых свисал розовый подхват, держащийся сургучной печатью – Взять во внимание недавнее вхождение государств и городов-государств таких как: Город Еды, Союзное Объединение Льда и Пламени, они же Королевство Пламени и Королевство Холода, Королевство Свидетелей Богов, Объединение Элементов, Пустотград – в незарегистрированный союз и неодобренный Эндхилловским решением Совета...
- В Союз Эндхилловских Королевских Созидателей, - буркнул маг в неоновой мантии.
- Именно. Влияние Страсти распространилось не только на восток, но и на север Эндхилла. Как мы знаем, против выступил Оргвласпоркон, Коробсмерды и Военград. В частности, и мы входим в группу протестующих против политики объединения. Частично объяснимо это явление. Желание залатать в заборе прошлого все дыры ошибок предыдущей правительницы путём внедрения безумных идей. Но мы не можем разделять взгляды Страсти. Это противоречит нашей идее.
Робот-помощник, после недолгой обработки информации с характерным механизированным звуком работающих шестерней и потрескиваний микросхем внутри небольшой коробки с экраном, ответил, сохраняя запрограммированный спокойный тон ведения переговоров:
- Информация о вхождении вышеперечисленных государств доступна всем владельцам королевств. Цель существования союза прописан в официальных бумагах. Вступившие в объединение государства совершили это на добровольной основе, что сами главы могут это подтвердить вам. Исходя из выше изложенных мной контраргументов, я не могу определить из этих бумаг малейшую попытку её превосходительства королевы Страсти посягнуть на целостность Города Магов, - Т-Бот умолк, ожидая последующего ответа со стороны волшебника.
- Твой скрежет, кусок жести, не имеет для нас никакого значения, - отрезал глава обороны Города Магов, - жителям неизвестны истинные мотивы вашей потасканной старухи, но нам и лично мне, как главе обороны, видно предельно обратное. Ей не удалось подчинить себе состоятельные государства. Оргвласпоркон – самостоятельная единица властного королевства, цель которого предельно ясна каждому. Она читается в имени их страны – установление порядка в мире, соблюдение законов его и контроль агрессивности политики властей других государств, - дальняя оконная дверца под натиском усилившегося ветра растворилась и с силой ударилась о раму, раскидав по холодному полу осколки витражного стекла.
– Двадцатитахуной войны нам было достаточно с вами. Власть сменилась, но ничего не изменилось. Всё те же приёмы! Всё те же мотивы! И вы прекрасно всё знаете, лишь пытаетесь запудрить нам головы своей дипломатией!
Разъярённый маг разбил посуду, по которой стучал своим ногтем в ритм своего ускоряющегося сердцебиения, одним ударом кулака. На среднем пальце его красовался бордовый драгоценный камень в серебряном кольце. Издалека не было видно, но в самом центре гранённого камня можно рассмотреть, как двигал вниз и вверх челюстью череп человека, находящегося в плотных клубах дыма...
... – С какой целью Вы, господин Синдик, посещали Божественную долину?
- Какое отношение имеет этот вопрос к делу, уважаемый аффекот? – вырвалось бульканьем из широкого рта Альвемира.
Марле де Лои, вздрогнув от прокатившегося на него тяжёлого грома замечания судьи, обратил свой слепой взор на него. Руки потянулись поправить подол пиджака и ворот, аккуратно завороченный до начала заседания.
- Ваше превосходительство, - сухость во рту мешала двигать двумя языками, переплетавшиеся друг с другом, вызывая дискомфорт его носителю из-за образовавшихся трещин. – Принимая во внимание тяжесть преступлений, следствие хочет к делу добавить и самих Богов за предоставление знаний, использованных для вредительства. Дело в том, что посещение подобного места всегда фиксируется в Отделе Надзора. И просто так туда попасть нельзя без особого разрешения. И для получения его нужно веская причина...
- Достаточно. Вопрос не снимается. Подсудимый, прошу ответить на него.
Синдик, приложив руку к груди, задел своими головными конечностями стекло. Пару минут молчания зависло внутри сосуда. Из зала раздалась череда хриплого и звонкого кашля существ.
- Не отрицаю, что посещал это место. Но оно не связано с моим делом.
- Можете объяснить, господин Синдик, что вы искали у Богов Плоскости? – прервал его Марле де Лои
- Тогда,- Синдик бросил украдкой слепой взгляд в сторону Альвемира,- сложилась неблагоприятная ситуация для меня. Ещё в момент рождения. То, что имели другие, не доставало мне. Других вариантов не оставалось, и тогда я обратился к ним.
- К кому вы обратились?
- К богине Жизни - мудрому созидателю - что даровала знания о таинстве создания живых существ из пыли и льда. Я с честью принял этот дар и должен доказать ей, что применю их во благо. Но Второй Поход нарушил мои планы...
-... Господин дипломат, соблюдайте субординацию, иначе переговоры...
- Да плевал я на сотрудничество с вашим треклятым сладким народом! – брызги слюней главы обороны разлетались в разные стороны. Старый волшебник пару раз вытирал тыльной стороной ладони свою сморщенную щёку, обрызганную не раз горячей, как кровь выступающего мага, слюной. – Жалкая попытка сдружиться с нами, и это после того, что эта дрянь Сласти сделала с нашим народом! Как приняла нас в свой поганый город под видом помощи. Пригрев своей незабываемой щедростью. А потом всех магов согнала в ямы, приказав заколоть каждое существо, связанное с магией! Как выслеживали всякого, кто был связан нами! Как трубила эта швайн[11] о необходимости искоренения волшебников из Эндхилла, а на месте нашего лагеря разместить карьер по добычи наших ресурсов! Я лучше умру в бою с вашей страной, чем доверюсь сладостным словам о дружбе, мире и жвачке!
- Немедленно прекрати! – залепетал старый волшебник. – Мы не желаем войны...
- Нет, желаем! Я желаю! Я желаю своими же руками испепелить... отправить под землю подлую её сеструху, чтобы она смогла прочувствовать то, что наш народ испытывали на протяжении долгого времени!
- Я считаю, - тяжёлый бас мага в неоновой мантии донёсся с противоположной стороны, - что необходимо начать с лёгкого – санкций против Королевства Страсти.
- Да в разлом эти санкции, Эгвер! Что толку от них, когда они поимели несколько стран, сосущие наши ресурсы. Только война сможет поставить эту мразь на место!
- Никто не отменял санкций и против дружественных стран. Пустотград и Объединение Элементов сразу же загнутся из-за нехватки сырья.
- Они не имеют никакого веса на арене. Лишь потребляют и ничего не делают для собственной икхономи[12].
- Silius! – волшебник щёлкнул пальцами, произнеся заклинание, что убрало силы голос магов. – Уважаемый дипломат, не принимайте во внимание слова главы обороны и ответственного по делам икхономи...
... – Сим постановляю для подсудимого господина Синдика меру наказания следующее: изгнание за пределы участка Сводонеба до выполнения поставленных Галактическим судом условий; заключение подсудимого под контроль Галактическим Надзором. С условиями подсудимый ознакомлен. Мера наказания определена и не подлежит исправлениям. На том завершаем судебное заседание по делу Синдика...
Удар судебной киянки разнёсся по всему залу. Процесс официально завершён до исполнения наделённых обязанностей подсудимым господином Синдиком...
...Грубый металлический голос помощника прервал лепетание старика. Кирвиус Дольге (таким именем наделила его сила магии жизни) понимал, что последствия для их города после сделанных резких заявлений сложатся тяжёлыми, вслед за которыми город охватит жестокий ответ от соседнего королевства, ссора с которой тянется с завершения последнего военного конфликта. Самым хорошим исходом старик видел для своего народа наложенные санкции против сладости. Неоднократно ссорившиеся города лишались поставок драгоценных металлов, магических камней, а также самого потребляемого продукта во всём Эндхилле – златовласого габона[13], из которого готовились большинство блюд у всех народов мира. Не исключено, что после несостоявшихся переговоров Эгвер предложит его величеству Фэйрену Мисэльдубу заблокировать поставку сырья и материалов недружественному государству, поскольку несколько тахунов назад, когда королева Страсти на собрании Альянса отказалась в материальной поддержке Пустотграда, пострадавшего от проходившего мощнейшего вихря «Амазонка», уничтожившего две трети города. Несколько высотных зданий осталось на прежнем месте, около трёх миллионов жизней теневиков – жителей Пустотграда – унёс за собой смертельный вихрь, пришедший из Дальноземья.
- Думаю,- продолжил Т-Бот,- переговоры стоит счесть сорванными. Мы не пришли к единому мнению, вы не прислушались и не сочли принять во внимание сложившуюся ситуацию в районе Руин Невада. в довесок к негативному завершению слушанья вы озвучили о своём недовольстве её величеством королевы Страсти, её политикой, и пригрозили о начале военных действий...
- Послушайте, дипломат,- перебил жалостливый, тонкий старческий голос волшебника, подпирающий крохотной рукой свою голову, шляпа с заломленным концом, с которого свисала расписанная ленточная печать.
-В ближайшее время ожидайте ответа от её величества Страсти на ваши громкие и непростительные заявления. На этом мы закончили, господа дипломаты. – переговоры Т-Бот преждевременно завершил. Из корпуса вытянулся телескопический, сделанный из малгутасуновского металла[14] (добываемого у подножия гор Города Магов) инструмент, принявший форму пропеллера. Механизм запустился, лопатки бешено закрутились, позволив поволочить тяжёлое тело Джона с места. Вытянутая рука, на которой только что вёл диалог Т-Бот, служила запряжённой лошадью, уставшей от долго странствия. Или ездовой собаки, тянущей несоразмерный груз. Волочащиеся ноги пьяного человека задело посуду, маги расступились по разные стороны, не желая быть задетыми хмельным молчаливым дипломатом.
- Ну и дела,- пробубнил под нос себе Кирвиус, продолжая смотреть, как вылетевший Джон из окна пикировал за пределы Города Магов.
Маги, что резвились у главного замка, сочли летевший объект за мишень. Молодым носителям знаний тайных уголков природы магии не хватало практики, мпампианатры[15] магии, в связи с недавним баловством младших мванафунзи[16] на главной площади (баловни изменили внешний вид правителя Города Магов, наколдовав неприличную физиономию ему и вместо магической книги поместили набан[17]) – сократили дни практики, заменив на уроки теоретического характера. Воспользовавшись случаем, молодые маги, вознеся руки к небу, где пролетал Джон, закричали заклинания, делая большие паузы, когда опускали наполненные мванафунзиским пылом симкамализма[18] глаза в тексты своих учебников:
- Мan attpt muyin nuti nem! – ледяные пики по параболе пролетели мимо Джона.
- Hierdie wеreld is gedoem! – огненный шар вознёсся прямо к небу. Пламя задело болтающуюся ногу человека, но вскоре оно потухло.
- Raja akan datang lagi!
- Translatio ad auxilium!
- Аndh-vishwa nehin!
ЗА ПРЕДЕЛАМИ СВОДОНЕБА.
ГДЕ-ТО В ОТДАЛЁННЫХ МЕСТАХ УЧАСТКА ИНОМИРЬЯ
Гимн прекратил играть на участке Иномирья. Голографические гербы, витающие над улицами, где стояли, держась за конечности, жители участка, изменили свой цвет с лазурно-голубого на яркий красный цвет, переливающийся на другие гербы союзных участков. Этот край Иномирья манил каждого существа Вселенной Плоскости. Существа допереворотные называли по старому укладу Вселенной этот мир, а новое поколение переворотных – Плоскостью, которая поделена на те самые участки, где расположены все скопления. Гимн спет, прозвучала звенящая мелодия первой октавы «си-ля-ми» и жители участка отправились по своим делам: кто на работу, кто на строительство иномирной магистрали, кто в здания знаний, кто в норы радости, кто на прогулку по инверсивным площадям, славившиеся своей красотой, чем и манили к себе жителей других участков. После Первого похода и установления нового Порядка были установлены новые границы, которые после закрылись для других существ. Никто не мог проникнуть и покинуть это место.
- На удивление нам позволяют знать, что происходит у других существ, моя ты гадос-с-сть.
Существо, тело которого закручивалось в спираль, парило в воздухе, извиваясь в разные стороны и задевая своего партнёра кончиком своей фигуры. Пирамидальный рисунок на теле танцевал вместе с ним. Голова её дискообразная, черты её внешности плотно сидели на внешние стороны прозрачной формы, сквозь которую можно разглядеть, как протягивается пищевод с глоткой к скрывающейся от взора части тела.
- Ты про «Плоскостные Нахрихтн»? Хм... И ты веришь в эту чушь, жертва моих соблазнений?
Бесформенное существо после произнесения каждого слова менялось внешне. Заострённые углы заменялись на закруглённости, прозрачность тела – на плотность, от чего предоставлялась возможность прикоснуться к нему. Менялось расположение глаз, рта и их формы. Интонация и сила голоса: повышалась и резко занижалась, вибрируя на рычащих звуках.
- Я та-а-ак-с-с ус-с-стала ходить по этим зда-аниям зна-а-аний: ружнал «Идея», ружнал «Соблизь», ружнал «Мян-мян» - голова-а-а уже болит, моя ты гадос-с-сть.
- Если бы ты читала, что советовали тебе идейцы, быть может, не страдала ерундой. И поумнела бы наконец. Ходить по материальности присуще поднебесным существам. Взять тех же сводонебцев – какой только дряни не проносили нам.
- Да-а-а ла-адно тебе, гадос-с-сть. Мне та-а-ак хотелос-с-сь купить тебе эту штуку круглую и пус-с-стую, где пла-а-авают дурма-а-анящие обла-а-ака-а-а, но такого не дела-а-а-ют у на-а-с, только та-а-м.
- Я не доволен твоей бессмысленной покупкой. Мало того – ещё и несводной! Жаль не сдал Галактическому суду. В самой душе засела ты. Ну, так и что пишут в нахрихтне?
- О, вот с-с-слуша-а-ай: вла-а-ас-с-сти Пус-с-стоты впервые за-а-а с-с-столько...
- Дай сюда! Невозможно тебя с-с-слушать.
- Ну га-а-адос-с-сть моя, я хотела-а-а с-с-са-а-ама-а-а! Я умею чита-а-ать. Люблю чита-а-ать, га-а-адос-с-сть моя!
Существо вырвало из рук другого голографическую газету и принялось читать вслух:
- «Власти Пустоты впервые за столько миродалей определило границы Сводонеба. Установлен жёсткий контроль на границе Сводонеба и Иномирья в связи с увеличенным распространением опасных инструментов, организации опасных банд, несводной продажи материалов, а также ростом переселении иноучастников после недавних событий...». А что за событие у них произошло?
- Ка-а-ажетс-с-ся, где-то я прочита-а-ала-а-а, что та-а-ам на-а-ача-а-алос-с-сь ка-а-акое-то с-с-событие. Типа-а-а войны. Ка-а-ак же она-а-а на-а-азыва-а-ала-а-ас-с-сь... Вроде...
- Можешь не продолжать. Ты невыносима...
- Вс-с-спомнила-а-а! На-а-азыва-а-аетс-ся – Второй Поход! Ура-а-а! Я за-а-апомнила-а-а!
- Откуда ты вычитала это?
- Ой, га-а-адос-с-сть моя, да-а-ай вс-с-с-спомнить...
- Не стоит, не утруждай себя. Значит, Второй Поход... Смелое решение, жаль, что они не так сильны духом, как мы. Ладно, что тут ещё: «...Существа Сводонеба, оказавшиеся незарегистрированными на территории Иномирья, должны быть ликвидированы, либо отправлены обратно на свой участок. Не оставайтесь равнодушными, если среди вас есть разыскиваемые лица. Пусть процветает участок Иномирья на чистой Плоскости!».
- Ка-а-к-то это жестоко по мне. Они же не винова-а-аты, что группа-а-а глупеньких с-с-сущес-с-ств возомнила-а-а с-с-себя лучшими...
- Си-ля-ми, глупенькая моя. Для таких как сводонебцы нет лучше средства, чем уравнение на Плоскости. Хоть я не одобряли вмешательства пустотников в нашу жизнь, но без них ситуация бы усложнилась после переворота.
- Я видела-а-а многих с-с-сводонебцев и с-с-с некоторыми была-а-а зна-а-акома-а-а. Очень приятные личнос-с-сти. Чего не с-с-ска-а-ажешь о да-а-альномирца-а-ах. Та-а-акие за-а-ануды и легкомыс-с-сленные с-с-существа-а-а. Прос-с-сто мерзос-с-сть!
- Не с теми вертелась ты существами. Вот и сложилось такое мнение. У меня лично кардинально наоборот.
- Опять ты меня поуча-а-аешь, мерзос-с-сть моя!
- Мне остаётся только это и делать, горе моё. Как хорошо без тебя было... тьфу!
- Ну мерзос-с-сть!
- Прекрати!
...Вечерело. В сладком лесу воцарилась тишина: ватные верхушки деревьев перестали колыхаться и рваться на части, отправляя свои комочки странствовать по земле; тонкие зелёные монпансье застыли на месте, кисельная гладь озера лишь иногда волновалась, когда пролетающие зыкорестры[19] чистили свои лапки перед нападением на проворных и назойливых цецефлаев[20]. Светонеб заходило за горизонт, небосвод перекрасился с лазури на ало-розовое сияние; облачный фронт летел с севера-востока, миновав Королевство Пламени, Город Еды, подступая к Королевству Страсти, куда добирался, опираясь на найденную в кустах палку, с трудом ковылявший Джон на своих ватных ногах.
- Представляю, что сейчас будет,- от переизбытка напитка он прорычал себе под нос. Голова перевешивала на правый бок, рука, на которой Т-Бот нёс тяжёлую тушу без сознания весь путь возвращения до королевства, онемела после долгого вертикального положения. Стены сладкого города неспешно приближались. Шаркающие по вафельной дорожке ноги довели его до главных ворот, у входа которого стояла карамельная стража, одетая в шоколадную прочную броню. – Пусть меня пронесёт... пусть меня пронесёт...
- Не про...про...несёт. Не надейся, Джо...н,- помощник истратил весь свой заряд, голос его пропадал. Аккумулятор держал последние капли энергии, которыми пользовался Т-Бот для общения со своим носителем.
- Я виноват, признаю. Не дави только ты на душу. Мне и так сейчас прилетит. Только... совсем не помню, что происходило дальше после слов одного из дипломатов. Он плохо высказался о Страсти, а дальше – как в тумане. – Джон провёл толстой ладонью по своему уставшему лицу, натягивая кожу и расправляя застоявшиеся морщины. – Может, скажем ей, что заволновался перед магами. И ты взял инициативу в этих переговорах. Давай, а?
Мужчина смотрел на гаснувший экран технологии, левое веко подёргивалось, периодически прекращая учащённое сокращение.
- Иди...от! – донёсся оборванно скрежет механизма.
- А? Куда?
- Ты...иди...
- Куда идти? Предлагаешь этот вечер переждать, пока Страсти не успокоится? – лёгкая нота в голосе заиграла у Джона, глаза наполнялись тонким слоем слёз, готовясь скатиться из уголков век.
- Идиот.
- Так бы и сказал, - буркнул Джон, опустив вновь рукава верхней одежды. Пару минут издавались незаметные гудки и трески механического голоса Т-Бота, пока последняя капля энергии не иссякла в аппарате, ненадолго выключив помощника и отправив на покой после утомительных и безрезультатных переговоров с волшебниками.
Королевство поделено на несколько районов с разнообразностью жилых домов в виде: сахарной трубочки с разноцветными шариками мороженого; бутылки сиропа с ванилью, самым распространённым зданием здесь являются высокие многоквартирные шоколадные плитки, слышимость в квартирах которых зачастую нарушена из-за особенности материала здания, основываясь на отзывах жильцов новых домов; но после изданного указа её величества королевы Страсти о сносе вафельных зданиях, построенных ещё её сестрой Сласти, жители королевства были вынуждены поселиться в шоколадной плитке, автором проекта которого выступил недавно поставленный на службу губернатор – Какао Молочковский, славившийся своей любовью к деньгам, скупостью и пористостью своей внешности. Огней в квартирах можно было посчитать по пальцам, все готовились к повсеместному отключению света в целях сокращения потребления электричества, перебои с которым возникали в последнее время чаще после недавнего выхода из строя энергостанции. Королевство Страсти – одно из немногих королевств, кто смог освоить технологии прошлой эпохи. Рядом с ними располагалась теплоэлектростанция, которая вскоре перешла под властью Страсти. Руководство по эксплуатации выкуплено было у Орговласпоркона. После нескольких опытов проведения электрификации, в сладких домах появился свет из лампочек. И, чтобы не лишиться преимущественного технологического превосходства над другими, королева приняла решение об ограничении потребления населением электричеством. На каждую душу выделялось определённое количество времени пользования, после чего житель либо платил налог на поминутное пользование, либо лишается его до следующего дня раньше других.
Джон воспользовался пристроенным, частным лифтом, установленный для прислуги и приближённых к королеве. Размещён он у главного входа в цех. Приложив магнитную карту, дверцы лифта открылись. Нажав на второй этаж, запрограммированный нежный, женский голос, отрезал: «Двери закрывается. Лифт идёт наверх». Трос дёрнулся, кабина затряслась и двинулась вверх.
- И сколько придётся ещё перетерпеть за такой промежуток... многое наверстать, многим помочь. Как же болит голова. От напитка... или дел? Тяжело понять, - мысли мужчины крутились вихрем внутри него, тяготя душу. Ощущалось, как в груди становилось тяжело, дыхание замедлилось и углубилось, наполняя каждый уголок лёгких воздухом с ароматом апельсина и взбитых сливок. – И чем дальше, тем больше ответственности... Как же я устал...
«Второй этаж. Пожалуйста, покиньте кабину лифта» - ласково попросил голос лифта. Джон, покорно выполнив просьбу, шагнул вперёд, наступив на положенный розовый ковёр. Двери захлопнулись, и трясущаяся кабина направилась вниз, издавая скрипучий звук. Второй этаж завода был жилым для Страсти, здесь располагалась её: спальня, душевая, личная библиотека и кабинет, где разбирала королевские бумаги. Лифт располагался в гостиной. Мягкий диван с персиковой обивкой пустовал, перед ним стоявший давно потухший камин не зажигался, что любила делать по вечерам королева. Тут же стояли шкафы с роскошной посудой, из которой никогда не ела ни Страсти, ни Сласти, всё это досталось им в наследство от их родителей, память которых осталась в сервизе. Семейный портрет в золотой рамке династии Пудро висел почти во всю длину стены. Здесь были представлены все члены династии, начиная от дальних прабабок и прадедов и заканчивая последним поколением, в лице которого выступала единственная Страсти Пудро Младшая. Справа от Джона был выход на балкон, где королевские сёстры любили проводить время вместе в детские годы: старшая читала своей младшей сестрице особенные книги, которые давал к доступу отец. Любимым занятием их было – пускание шаров, наполненных газом, к ним прикрепляли коробки, в которых лежали их пожелания и несколько утяжелителей в виде дорожных камней. Девочки считали, что чем дальше улетит шарик с пожеланием, тем вероятнее всего исполнится оно.
Дверь на балкон осторожно открыл Джон, выглянув из-за него. У белоснежных перил стояла Страсти. На ней было тёмное платье в пол, вырез на спине демонстрировал её лопатки. Волосы королевы распущены и колыхались на ветру. Она не сразу услышала, как её десница поднялся на этаж. Взор её был устремлён на восток. На такой высоте было видно деревню Жванька, где до недавних пор праздновал Джон, а также Королевство Свидетелей Богов с Городом Магов.
- Ваше величество, - голос Джона задрожал. Теперь он полноценно зашёл на балкон и, не спеша, приближался к Страсти, которая теперь смотрела на явившуюся недотёпу дипломата. – Я, то есть, мы завершили переговоры. Коротко говоря, вышло всё быстро, волшебники внимательно выслушали нашу сторону и приняли во внимание сложившуюся ситуацию в Руинах...
- Я знаю всё. Опустим твоё оскорбительное для меня враньё,- голос Страсти был твёрд и непреклонен. Её взгляд пылал от злости или наполненной серьёзности мыслей, что окутывали на протяжении всего времени, что Джон был на переговорах. – Я вынуждена сообщить, что недовольна твоим поступком. Ты подставил меня и весь сладкий народ. Это неуважение ко мне, как к королеве. И ты оставил очередную рану на моём сердце. Мне казалось, что ты серьёзен в делах, требующие внимание и холодный ум, о котором все твердят. И меня брала гордость, что такое существо, как ты, Джон, принадлежишь королевству моему. Принадлежишь мне. Но я ошибалась в твоих намерениях. Всё это вмиг разрушилось после стольких ошибок, которые я прощала тебе...,- несколько слёз скатились по её румяной щеке. Ветер трепал её превосходные, апельсиновые волосы.
- Страсти, я... мне очень жаль. Я не хотел...
- Это ещё не всё. Мне есть ещё, что сказать тебе.
- Да, конечно... моя королева. Если вы хотите в качестве наказания дать мне больше поручений на завтра или выполнить дополнительную работу, то я готов. Ради Вас, моя королева. – Щёки Джона покраснели, его пробивала лёгкая дрожь то ли от холода северного ветра, то ли от стыда, что окутал его с ног до головы. Но в груди жгло, ужасно жгло, и груз, что ощущался на душе, всё дальше уносил её в пучину эмоций, куда на дно упало судно под именем «Совесть».
- В ближайшие часы тебе удастся подняться в моих глазах,- отчитала Страсти.
- Что угодно, моя королева, - Джон виновато опустил голову, ударив кулаком себя в грудь.
Королева, вытерев тыльной стороной кисти руки стекающую медленно по щеке слезу, вновь устремила свой взор на восток. Неловкое молчание повисло между ними, лишь разыгравшийся ветер засвистел над головами, шуршание тёмного платья с узорами дополняло лёгкую симфонию тяжёлой обстановки.
- Я объявила войну Городу Магов.
Глаза Джона раскрылись, сердце, отказавшись тонуть и следовать за судном «Совесть», отрезало верёвку тянущего её груза неловкости и сожаления. Казалось, что ветер лишь усилился после сказанных слов королевы.
- Что ты сделала?
- Я объявила войну волшебникам.
_______________________________________________________________________________
[1] Тахун – один человеческий год
[2] Светонеб – небесное светило
[3] Второднев – вторник
[4] Ваймари – одно из двенадцати божеств Эндхилла. Олицетворяет Божество удачу.
[5] Туним - минут
[6] Аффекот - адвокат
[7] Гамбистер – гамби-мистер (уважительное обращение к лицам мужского пола на территории деревни «Жванька»)
[8] Кукурец - огурец
[9] Миродаль – временной промежуток, равный пятидесяти человеческим годам
[10] Кауп - Паук
[11] Швайн – ( с нем. Schwein) - свинья
[12] Икхономи - экономика
[13] Габон – зерно
[14] Малгутасуновский металл – эластичный или мягкий металл
[15] Мпампианатр - учитель
[16] Мванафунзи – ученик, студент
[17] Набан - банан
[18] Симкамализм - максимализм
[19] Зыкорестр - стрекоза
[20] Цецефлай - муха
Глава 1. Война
ГЛАВА 1. Война.
- Внимание! Говорит Королевство Сласти и Страсти! Слушайте и взирайте Сахарную площадь! Парад Войны и Победы!
Глубокий голос диктора прекратил своё вещание на площади. Раскатистый бас охватывал все уголки королевства, проникая в дома районов. Светонеб искрил на чистой голубой плоскости, ни одного клуба облака не мешало светиле согревать сладкие земли. Всё замерло в округе королевства, даже ветер, ласково трепещущий верхушки деревьев по утрам, стих. Пару минут назад жители лежали под тонкими фольгированными одеялами, на воздушных подушках, истекая масляной пропиткой от жары. А теперь, прижимая руку к груди, удерживая отстукивающий ритм омутима[1], упирались на подоконник, раскрыв настежь карамельные ставни и подняв заедающие окна. На вафельной площади построена высокая красно-бархатная башня с золотистым циферблатом, который показывал десятый сач[2]. Прозвучал первый колокольный удар. На плитах с джемовой разметкой, стояли ряды сладкой армии, вооружённой карамельными копьями и клинками. Прозвучал второй колокольный удар. Стояли на одном уровне солдаты широкоплечие и с толстыми шеями, усеянными выпирающими венами, в широких касках цвета молочного шоколада, закрывающие им обзор. Прозвучал третий колокольный удар. Длинные ряды вооружённых сил конфет растянулись по всей площади, выстроившись в десять колонн по семь рядов. Прозвучал четвёртый колокольный удар. В правой части строя, во втором ряду, одетый в ванильную военную форму и с торчащим в руках липким мечом, стоял мужчина, скрывающий свою седину под мятой в нескольких местах каской. Прозвучал пятый колокольный удар. Задрав голову к голубой плоскости, слегка подрагивал Джон, внимающий последний удар из башни. Среди высоких, трюфельных и тёмных существ Джон выделялся своим низким ростом и другой расовой принадлежности, что вызывало бурю сплетен и возмущений за стенами королевства. Прозвучал последний шестой колокольный удар. Дрожащий звон завис над головами солдат, вибрируя в ушах.
- Парад! - грубый голос, прерывающийся из-за сиплости, прозвучал волной по площади. – Под государственный флаг Королевства Сласти и Страсти и знамя Войны и Победы – смирно!
Все солдаты вытянулись и приподняли головы, запуская под каску лучи светонеба.
- Для встречи слева – на караул! – завершая свои команды, существо делала паузы перед последним слогом, чтобы его со всей силой своего голоса ударить, зарядив выполнить солдат приказанное. Широкоплечие гиганты одновременно повернули резко головы налево.
Заиграли барабаны, засвистели духовые инструменты, исполняя военный марш парада. На дороге появился строй из солдат, двое из которых несли развивающиеся флаги.
- На Сахарную площадь вносятся: государственный флаг Королевства Сласти и Страсти и боевое знамя тридцать второй сабельной дивизии. Это священное пломбирное знамя, водружённое над поверженным некогда Городом Магов в ходе Двадцатитахуновой войны, стало для всего нашего народа на все времена главным символом победы над магизмом, – вновь раскатистым басом отбарабанил голос диктора парада.
Караул, несущий развевающиеся флаги прохладным поднявшимся ветром верасени[3], маршировал в такт играющей мелодии, доносящейся со спин выстроившихся солдат.
«Парад. Как много внимания занимает: обучение строевому маршу, запоминанию всех движений и приказов, гимнов с выходом флагов. Столько вложенных усилий, чтобы поддержать дух народа, недавно переживший смену власти и долгую войну, в которой погибло немало мужей, которых ожидали на кухне, попивая холодный чай, их жены с детьми. Многих испепелили магией. Другие перебежали на сторону врага, отрёкшись от идеи сладкого единого мира. Мелькает мысль у меня: что бы сделал я, если передо мной встал переметнувшийся к магам некогда славный приятель, с которым приятно проводил вечера за стойкой, потягивая солёные напитки? Что я почувствую, когда на меня направят ромбовидный жезл, а взгляд его не отобразит секунды сожаления, что именно в таких условиях мы встретимся? Что я сделаю, если замечу как мой приятель задёргает губами, пытаясь произнести заклинание? И сделаю ли что против него? Но сколько таких случаев было в годы войны? Думаю, что приятели убивали друг друга, и родной поднимал свой жезл против своего отца или брата. На моих руках ещё не отмылся сладкий сироп тех, с кем жил рядом ещё в Вафельном районе. Отмыться не успели ещё и с прошлых событий, как вновь, среди белых гигантов стою в строю. И каждый раз, когда выносят флаги, твой взор стремится разглядеть величественный монумент власти королевства; как высочайшие, белокаменные статуи властвуют над нами. И разглядеть их не поможет наше расположение на площади. Издалека, в других королевствах, виднеются величественные две женщины, одна из которых держит меч, с направленным острым краем в небо. Нахмурившись, она устремляет взгляд свой за дальний край исследованных земель, где расположились все грады. Волосы её собраны в упругую кичку, ни одна прядь не развевалась над страной. А вторая статуя, чей взор стремится вниз, где бегает сладкий народ от высотного дома, не отличающийся в своём районе, до места работы, регулярно отдавая долг своей Отчизне. Взгляд девушки, её мягкие белые глаза, ласково взирали на нас. Смотря на них, чувствуешь материнское тепло, прожигающее всего тебя своей чрезмерной заботой и тревогой. Одна рука тянулась ко второй девушке, а другой – к земле, к бегающим сахарным муравьям, в рядах которых стоял я, держа в руках меч, недавно лежавший в морозильной яме. Холод обжигал мои ладони, сращивая их с рукояткой, выполненной в виде завивающегося клубничного пломбира. Через пару часов вновь предстоит скрываться среди деревьев, надеясь, что неподалёку от тебя не сидит маг, держа наготове свой жезл, чтобы расплавить своих врагов. Врагов ли? Враги ли мы друг другу? Но кто тогда? Вновь ты перед моими глазами, Мятницкин, как голова твоя скатывается по земле... Глаза твои наполнены страхом, язык торчит вбок. А тело, как поваленное дерево, рухнуло к моим ногам. Но что я мог сделать тогда? Дать тебе убить меня? Не хочу наткнуться случайно на твои останки, если не забрали их твои товарищи и не похоронили, как человека. Не хочу увидеть кого-то, кто так же близок мне, как ты, Мятницкин. Хочу лишь забыть невероятно долгий период, где нет покоя мне. И, скорее всего, не видать в ближайшие несколько лет. Пока он не захочет этого». Джон тяжело выдохнул, напряжение, окутавшее его, постепенно отпускало его из озера воспоминаний, волны которого хлынули после первых нот инструментального марша.
- Вольно!
Гробовая тишина окутала всю площадь, лишь цокот парадных туфель, марширующих друг к другу генералов к центру площади. Весь парад ожидал, когда одна широкая фигура, тяжело задирая ноги кверху, приближалась к тонкому существу, одетый в золотистую форму, ворот рубашки и стрелки на брюках которые напудрены широкой линией и усеяны кристалликами сахара.
- Военный парад, посвящённый началу войны, принимают центрально управляющие войсками сладкой армии – Бланманже Цукатович и Бадамбура Хоменташ, - загромыхал по площади голос диктора.
Толстый и тонкий генералы встретились лицом друг другу. Вытянувшись, в золотистой форме, рассматривая своего соуправляющего армией с высоты, затрещал во всё горло:
- Щиравот[4] центрально управляющий сто сорок вторым пехотным батальоном и избранный ответственным парадом Войны народом с её величеством, войска сладкой армии для парада в ознаменовании начале Войны с Городом Магов – построены! Командующий парадом генерал армии сто сорок третьего пехотно-стрелкового батальона - Бадамбура Хоменташ!
Прохладный ветер верасени, усиливаясь, колыхал болтающиеся полотна герба армии конфет, изображающий собой перекрестье копья и сабли, окружают их шарики с торчащими и подожжёнными фитилями. Командующими армией Страсти являлись две высокопоставленные личности, славившиеся своей жестокостью в проведении наступательных операций. Один из них Бланманже Цукатович - холодный командующий, представляющий собой толстое существо, одетое полностью в белый костюм: плотные перчатки без единого сгиба в пальцах, накрахмаленная рубашка, поверх которой сидел белоснежный пиджак с бренчащими от движений медалями. На погонах красовался герб королевства, чуть ниже его – трёхлепестковый цветок, выполненный из жёлтых бугристых ягод. Брюки со стрелками, а на крохотной желейной голове сидела, свисая, фуражка с кокардой пехоты, изображающая копьё, протыкающее мёртвую голову существа. Глаза командующего скрывались под свисающей фуражкой и нависающей ромовой коже. Развернувшись кругом, управляющий, вытянувшись, направился к центру своего батальона.
- Начинается осмотр командных расчётов сладкой армии. В войне принимают участие более пяти тысяч военнослужащих. Более тысячи из них – участники Двадцатитахуновой войны. Центрально управляющий сто сорок вторым пехотным батальоном – Бланманже Цукатович – направляется для приветствия своего подразделения, - затрубил диктор.
Спустя несколько долгих минут, задыхаясь от удушья из-за долгих маршировок, Бланманже обратился к своим солдатам:
- Здравствуйте, ищиравоты! – грубый, влажный голос низкорослого центрально управляющего раскатился по площади.
- Здравия желаем, щиравот центрально управляющий сто сорок вторым пехотным батальоном! – истошно, во всё горло прокричали колонны, в одной из которой стоял Джон.
- Поздравляю вас с началом Войны против Города Магов!
- Ура! Ура! Ура!
Лежащие по швам руки Джона тряслись, издалека было сложно заметить дрожь переваливающемуся теперь с ноги на ногу Бланманже Цукатовичу от своего батальона до трибуны, где ожидала её величество королевства.
- Центрально управляющий войсками – Бланманже Цукатович -завершил обход войск и направляется к центру для доклада её величеству Королевства Сласти и Страсти – Страсти Пудро.
Тяжело поднимающиеся по ступенькам тело останавливалось. Чтобы не покатиться назад, Бланманже цеплялся из всех сил в перила площадки, словно оттягивая момент своего падения с высоко обрыва.
- Ваше величество, - держась за живот, который надувался и быстро сдувался, центрально управляющий армией, в которой находился Джон, держал высоко голову, задрав свой приплюснутый нос к светонебу, - войска сладкой армии к параду о начале Войны против Города Магов – готовы. Центрально управляющий сто сорок вторым пехотным батальоном – Бланманже Цукатович.
- С праздником, - тихо прошептала Страсти, похлопав по плечу генерала, который устремился обратно к своему батальону занять первый ряд для долгожданного торжественного марша. Королева, одетая в длинное чёрное платье, поверх которого накинут небрежно мускатного цвета пиджак, повернулась к стоявшей лицом к ней армии. Выпавшая непослушная прядь в моменте оказалась за ухом. Взгляд девушки перед началом речи бегал по рядам выстроившихся солдат, слепленных из одной конфетной массы.
- Страсти, ты справишься, - мысль пронеслась в её голове. – Не в первый раз произносишь эту речь. Будь строже. Серьёзнее. Надо нахмурить брови, чтобы казаться издалека суровой дамой, что не из малгутасуновского металла сделана. Начнём же!
Все стояли в ожидании, когда её величество начнёт толкать речь. Громоздкие статуи, отбрасывающие тень на трибуны и большую часть на площадь, готовы были внимать заготовленный заранее текст о важности наступившего события. Потерев свой гладкий острый нос, Страсти Пудро наклонилась к микрофону, торчащему из кафедры с изображением герба королевства.
- Внимание граждане Королевства Сласти и Страсти, - начала королева, - участники Двадцатитахуновой войны, гости союзных государств. Ищиравотами солдаты пехотинцы, солдаты стрелковой дивизии, солдаты-носители благородной магии, солдаты-ракетчики. Поздравляю вас с началом Войны против Города Магов.
Недолгая пауза нависла на площади. Раздающееся эхо утонуло в шуме листвы, потревоженной холодным ветром.
- Сегодня нас всех объединяет чувство гордости и скорби, радости и благодарности, преклонение перед теми, кто поборол магизм ценой тысячи жизней и завоевал свободу с миром для всего Эндхилла. Мы верно храним память об этом историческом и героическом событии. И, как наследники победителей, отмечаем начало Войны, как долг перед ними и всеми живущими на эндхилловской земле, как главное событие: для нашего королевства, для наших семей, для каждого из нас.
Зашелестели бумаги с текстом в руках её величества.
- Наши предки защитили нашу страну. И завещали нам защищать её. Быть сплочёнными, твёрдо отстаивать наше природосозданные интересы, нашу историю, культуру и ценности. Всё, что свято для нас. Мы помним уроки Двадцатитахуновой войны и никогда не согласимся с попыткой соседних стран оправдать убийц и оболгать истинных победителей. Наш долг – отстаивать честь солдат сладкой армии. Великий подвиг разных рас, которые навсегда останутся в Эндхилловской и Сладкоземельной истории – помощниками сладости. Королевство Сласти и Страсти было и будет преградой для магизма, антисладостизма, установления новых порядков, противоречащие божественным предписаниям и уничтожению целостности стран, сея в головы совсем молодых существ безумные мысли. Наша цель - борьба с бесчинствами, что творят ученики этих разрушительных идей. Правда и справедливость на нашей стороне. Всё королевство, народ, общество – поддерживает всех нас. Мы гордимся всеми: силой духа, который приносил сладости только победу.
Мой народ, Сладкопудровское Государство приняло на себя свирепые, беспощадные удары волшебников в недалёкие тахуны. Тысячи существ, не знающие духа войны, взяли в руки оружие и насмерть стояли на всех высотах и рубежах. Определили исход этого бесчинства безоговорочными победами: в битвах под Карамельево и Жваньке, Вафельбурге и Кисельске, о героизме которых помнит каждый из нас. Те города, которые долго держались под напором вражеской атаки магов, но были стёрты с лица земли – надолго останутся в наших сердцах; не забудем мужество защитников Королевства Еды, Королевства Холода и Пламени, стойкость обороны королевств. Отвагой всех солдат, кто под огнём магии эвакуировал мирных жителей и трудился, не жалея себя, на пределе сил, во благо общей победы над врагом. Планы магистов и волшебников по уничтожению Сладкопудровского Государства разбились о железное единство страны. Мы чтим каждого участника Двадцатитахуновой войны. Склоняем головы перед памятью всех, кто отдал свою жизнь за победу. Склоняемся перед всеми боевыми имащиравотами, погибшими смертью храбрых в праведном бою за Королевство Сласти и Страсти. Объявляется трёхминутное поминание о них.
Существа, что сидели на трибуне, встали со своих мест, опустив свои головы. Солдаты, что держали свои мечи и копья, опустили вместе с головами своё оружие, ударив острым или закруглённым концами о вафельную брусчатку. Ветер, что гулял по площади меж армии, затих, как королева объявила о молчании в честь погибших. Вся площадь погрузилась в мёртвую тишину. Доносящийся шум из прилегающих районов затих. Всё королевство молчало, словно время остановилась внутри её стен. Вдалеке пролетела стая птиц в форме квадрата. Каждая из них взмахивала могучим крылом в своём ритме, не разрушая строй. Впереди летящее создание, раскрыв свой крючкообразный клюв, из которого торчат сглаженные костные наросты, пропела несколько высоких нот. Трибуны вновь зашумели, неудобные сидения заполнили представители других государств и участники войны, которые уже не в состоянии были держать оружие. Зашелестели бумаги в руке королевы, крепко удерживающей их, не позволяя ветру вырвать у неё написанную заготовленную речь.
- Дорогие друзья, в огненную орбиту Двадцатитахуновой войны были вовлечены многие расы Эндхилла. Полный разгром магизма свершился общими усилиями стран будущего Альянса Жизни. Мы всегда будем помнить. Высоко ценим наш большой вклад в победе над общим врагом, во имя мирного будущего. Мы будем и впредь держать равнение на участников войны, на их искреннюю любовь к стране, на их решимость защищать свой дом, ценность и справедливость. Предадим этим традициям, этому наследию самое главное в нашем сердце, и передадим это будущим поколениям. Всегда будем опираться на наше единство. В достижении великих и благих целей, решение задач во имя Королевства Сласти и Страсти, её величия и процветания. Слава народу Сладости и Страсти! С началом Войны! И будущей Победой!
Зазвучал тяжёлый бас тубы. Шеренги вытянулись, задрав свои головы кверху. Инструментальный ансамбль забарабанил ритм, задул в трубы и флейты, извлекал из смычковых дрожащие голоса. Участники Двадцатитахуновой войны, опираясь на трости, поднялись со своих мест и положили свою дрожащую руку к мертвенной груди. Ослеплённые светонебом, все старались не смыкать свои глаза, пока государственный гимн не закончит раскатисто играть по всей территории. Страсти Пудро, отложив стопку листов, соединила ладони, на пальцах которых красовались драгоценные металлы и камни, и приложила их ко лбу. Глаза, измазанные чёрной тушью, закрыты. Залепетали беззвучно её губы. Солдаты на площади вместе с Джоном, держа высоко голову, из всех сил пели гимн королевства, перекрывая своей басистой звуковой волной бьющую за их спинами музыку инструментов. «Вот и подходит к концу всё мероприятие. Все условности были соблюдены. Теперь, выпячивая грудь, мы пойдём с оружием на магов. Вновь погружать свои руки в лужи сиропа. Не в первый и не последний раз придётся забирать чьи-то жизни. Особое поручение от Страсти мне не в первой получать. Но, когда я слышу из её уст, что мне предстоит сделать, ноги сами по себе подкашиваются. Я уже это делал, но каждый раз, как первый в моей жизни. Если не удастся мне выполнить его? А ведь такое было и по моей вине, и неудачно ситуации складывались. В конце концов, это должно когда-нибудь закончиться. И, возможно, мне светит долгожданный покой. Сны беспокойные каждую ночь тревожат меня. И сюжет один и тот же. Нажираясь, я всё равно плохо сплю. В этот раз постараюсь сделать всё возможное, чтобы наконец достичь результата...», - дыхание Джона участилось, стоявший ком в горле не давал сделать глотка. Ноздри его расширялись, жадно вдыхая воздух.
После гимна заиграла военная фанфара, после которой солдаты, крепче взявшись за оружие, ждали команды центрально управляющего.
- Парад, смирно! К торжественному маршу на фронт – по формированиям! Мой батальон прямо, остальные – направо! На плечо! Равнение на право!
Огромный барабан в виде леденца отбил несколько ритмичных ударов, пока центрально управляющих армией отдавал приказы. Поверхность инструмента, по которому приходили удары киянкой, дрожала, издавая после тяжёлого прилёта глубокий взрывной звук, разносящийся по всей площади.
- Шагом - марш!
Зашагали первыми барабанщики, задающие ритм любого парада. Впереди них, гордо поднимая голову, шагал Бланманже Цукатович, звеня медалями на груди.
- На Сахарной площади маршируют воспитанники Музыкальной школы имени Сахаринского, - голос диктора вновь басом окутал всю площадь. – В начале Двадцатитахуновой войны юным музыкантам впервые было доверено право открыть военный парад на Сахарной площади. Барабанщики который тахун задаёт темп и ритм парадных расчётов.
Следом шли высокие ребята, сурово сморщив брови. Удар сапог заглушал их во время марша, мешая слушать музыку военных песен. Из-за своего роста Джону приходилось чаще передвигать ногами, чтобы сзади идущий солдат не наступил на еле держащуюся подошву походной обуви.
- Мимо трибун проходят батальон сто сорок второго пехоты, в рядах которых принимают участие в параде выдающиеся существа, награждённые почётным званием «Защитник Сахарной Отчизны». В нелёгкое время для страны они готовы подставить свою спину под вражеский удар и грудь под огонь предателей страны.
Сопровождал батальон караул из десятка существ, обладающие магией, в частности целительной. Они были одеты в белоснежную форму с зелёными перечёркнутыми линиями на спине. Один из сладких магов держал развевающееся знамя небольшого своего взвода. На нём изображалась конфета, охваченная огнём.
- На площадь следует батальон сто сорок третьей стрелковой пехоты. Солдаты сладкой армии одни из первых, кто освоил технологии прошлой эпохи, что позволило успешно вести прорывы в боевых действиях. И это знание по сегодняшний день мы несём как общее достояние, которое приблизит победу нашей армии и сократит потери в бою.
Зефирные существа в руках держали автоматы и ружья, дулом направленные в землю. Высокие и воздушные тела волной маршировали вслед за носителями благородной магии. Все солдаты, покидая площадь, направлялись к выходу из Королевства, возле которого стояли подходящие граждане. Девушки, держа платки, промачивали смягчённые участки из-за текущей пропитки. Крепкие карамельные парни, по какой-то причине не участвующие в параде, снимали свои головные уборы и кидали нам под ноги их. Постепенно все жители стягивались к воротам, утренний караул сдерживал напор граждан, жаждущих попрощаться со своими близкими или пожелать удачи на предстоящей бойне.
- На Сахарной площади выехали впервые освоенные сладким народом передвижные ракетные пусковые установки. С их помощью армия может дистанционно направлять боеголовки, наделённые незначительной силой Царя, по вражеским целям. Получив ценные знания об использовании оружия прошлой эпохи, Королевство Сласти и Страсти смогло на время усмирить жадный пыл врага сломить нас. В ходе второй крупной войны против магов солдаты нашей армии впервые применит ракеты по военным инфраструктурам.
Ряды солдат всё дальше уходили от королевства. Голос диктора ещё можно было расслышать и уловить, что своим грубым басом вещал на площади. Строй продолжал шагать, как на параде. Из-за неровности поверхности, многие солдаты спотыкались о корни и теряли равновесие, попадая в неглубокие ямы. Бланманже Цукатовичу всегда нравилось руководить солдатами, особенно приятным для себя видел красоту маршировки. Суть его работы заключалась словно в постоянном поддержании внешнего вида своего батальона. Строем шагая красиво умирать за идеи Королевства, за идеи её величества Страсти Пудро, унаследовавшую традиции своего отца. Путь шёл через лес, где удержать своё положение было сложно. При желании, Бланманже приказал бы вырубить часть леса, чтобы в будущем солдаты смогли также безоговорочно маршировать на поле боя или осаждать стены вражеской стороны. Лишь бы сохранить напыщенный вид своего батальона, который после каждого похода редел. Все солдаты покинули Королевство Сласти и Страсти, направившись к Напудренным полям, где участники Двадцатитахуновой войны встретились с натиском магов. Крупные парни шагали в такт разыгравшимся в начале всего строя барабанам, спотыкались о корни. Джон среди них терялся и старался не рухнуть на землю, не желая быть затоптанным. Светонеб скрывался за плотными облаками, которые шли от Города Магов. Ветер усиливался, с некоторых солдат слетели козырьки, покатившись по вафельной заросшей дороге. Вдалеке разразилось несколько ударов. А сладкие ребята продолжали маршировать, слушая отбивающий ритм впереди барабанов...
Опустилась нокто[5]. Небесную плоскость с начала похода не покидала серое покрывало туч. Тишина засела в лесу, ветер перестал трепать деревья и колыхать траву. Духота, свойственная в тёплый период, поднялась в пуще, что сильнее выбило из сил марширующий солдат.
- На месте – стой! Вольно,- тяжело дыша, Бланманже выпил из металлической фляги жидкость, после которой сморщил своё и без того сморщенную физиономию. – Итак, солдатня. До поля идти нам два таго[6], а может и больше, если вы, скисшее крем-брюле, и продолжите маршировать так омерзительно! Ничего отвратительнее я не видел, как ваш марш! Старьё вспомнит мой настрой к ним, что мы не вытворяли на плацдарме, сколько сачей мы наворачивали, пока все не начнут поднимать свои хрустящие ножки. Тьфу! Позор!
Солдаты, часть у которых подкашивались ноги, стояли и внимали, что пытался донести их центрально управляющий.
- Так, половину пути мы прошли. Вероятнее всего враг засел недалеко от поля. Возможно, часть из них уже в лесу. Сто сорок третий батальон уйдёт на Суда. Мы расположимся здесь, переночуем и отправимся штурмовать уже магов, - Бланманже кашлянул в кулак и, набрав полные лёгкие воздухом, продиктовал. – начиная с нечётных линий встают по периметру вот тех деревьев, на которые я указал. Смена караула каждый сач происходит. Нечётных сменяют чётные. Все остальные, кто не часовой – собирают бегом весь мусор природы, хотя бы костёр разведите небольшой. Спать все на земле будут. Бегом выполнять приказ!
Джон стоял в линии чётных. Пока солдаты оцепляли территорию привала, другие солдаты, покидав походные рюкзаки, бросились собирать сухие ветки, подбирать камни и рвать неплодородные кусты. Пыль с песчинками, лежавшая нетронуто на корнистой поверхности, поднялась от беготни гигантов, сшибающих друг друга. Повесив рюкзак на молодой сук дерева, Джон принялся собирать средние пряничные камушки, наполняя свои карманы ими. Их скидывали в одну кучу, которую собирал из неё в круг один из солдат. Так закладывалось будущее кострище. Рядом с горой камней появилась охапка сухих ветвей, на некоторых висели ещё листья и несколько съедобных плодов.
- Куда ты несёшь такие ветки, дурень? Их огонь не возьмёт даже.
Строгий голос одного из солдат донёсся до Джона. Выпрямившись, он посмотрел в сторону, откуда доносилась ругань. Высокий трюфельный парень отчитывал своего сослуживца, размахивая руками перед ним.
- Нас учили, что любые ветки подойдут для походного кострища, - ответил солдат, которого отчитывали.
- В какой это Академии такое крем-брюле сказали? Ты каким трюфельным местом слушал?
- У тебя какие-то проблемы? – обвиняемый, откинув ветки в сторону, встал с корточек. Лица Джон не видел, лишь гладкий затылок солдата.
- По-моему у тебя проблемы с пониманием, Трюф. Лишний раз не раскрывай свой трюфак...
- А то что? Расплавите меня? – ответил Трюф.
- Ты сам предложил, - ухмыльнулся другой солдат, подключившийся к разговору. – Как разведём костёр, ты первым полетишь в него. А то жрать нам нечего. Такие сопляки очень питательные. Старички хоть сыты будут перед боем. А от тебя никакого прока.
- Пару тахунов и мы заменим вас!
- У-у, тогда королевство точно сгорбатится с такими вафлями. И так не лучше стало. А ещё вы докинете.
- Мы посмотрим, что будет ещё в будущем, - Трюф, пошёл прочь от приставших к нему солдат, направившись в сторону Джона, рядом с которым торчали сухие деревья.
- Тебя уж точно ничего не ждёт, Трюф. Это твоя последняя нокто. Помолись перед тем, как оказаться у нас в тарелках.
Трюф, пройдя мимо Джона, остановился рядом с сухими деревьями. После неловкого разговора мужчина вернулся к сбору камней, которые послужат в будущем для подушек. Рядом с деревом, где висел рюкзак Джона, постепенно выкладывался круг, который заполнялся плоскими пряничными камнями с гладкими поверхностями наружу. После чего сверху кидали сломанные ветки с пышной и мягкой листвой. Один за другим выкладывал Джон их, пока не услышал доносящийся рёв рядом с собой. Выглянув из-за дерева, он увидел, как трюфельный здоровяк резко обрывал сухие ветки, топая на месте. Иногда их было не оторвать сразу, что больше выводило Трюфа из себя.
- Брюлекремство ущербное! Отламывайся! – изрекал Трюф, держась обеими руками за высыхающую ветвь, которую не позволяла отломить кора дерева.
Не желая оказаться под горячую руку высокого и широкого солдата, Джон, прихрамывая, направился на поиски свежих кустов для подушки и возможного одеяла. Нокто в верасень холодные, особенно в сладких землях. Переноктовав в таких условиях есть вероятность заболеть, чего не желал мужчина, страдающий от нескончаемой боли в колене.
Языки пламени кострища искрили рядом с физиономиями солдат, слегка плавившиеся от стойкого жара. Бланманже, пока остальные организовывали себе спальное место из камней и веток, приказал нескольких трюфельных гигантов поставить ему палатку, которую центрально главнокомандующий взял с собой в поход. Широкое розовое жильё стояло на границе перевала, из тканевых окон исходил свет лампы, а готовящееся мясо из банки прошлой эпохи доносился до часовых, разыгрывая и без того недремлющий аппетит. Чётные линии сменили нечётных, отправив их сидеть подле огненного сердца лагеря. Собранных за сач фруктов и ягод не хватало прокормить тысячный взвод уставших и голодных бойцов. Участники прошлой войны занимали преимущество в первых рядах, поэтому старички получили больше сытных продовольствий, оставив ягоды молодому поколению солдат. Смех и истории доносились из-за спины Джона, державший в руках сладкий меч. Веки тяжелели, как и голова, закидывающаяся вниз. Если один часовой заснул и это заметил другой, то он вправе доложить управляющему о нарушителе устава, за что может быть потом награждён за честное и ответственное исполнение своих обязанностей. А нарушитель получал значительное наказание, после которого желание уснуть на посту вызывало страх. По рассказам старичков Двадцатитахуновой войны, уснувшим солдатам отрезали веки, чтобы не было возможности их сомкнуть, или излюбленное наказание Бланманже – положить несколько обугленных деревяшек в ботинки нарушителя, заставляя их стоять с обжигающей болью весь пост до самого матено[7]. Помимо страха ощутить на себе жестокость сладкого народа не давало уснуть и желание поесть. Желательно животного происхождения, чтобы мясные волокна после хорошей трапезы застревали меж зубов, а сок с жирком стекал с обожжённых губ. Доносящийся аромат из палатки Бланманже заставлял желудки существ истошно вопить, вызывая боль в кишках.
- Произведён анализ состояния организма. Зафиксированы низкие показатели. Рекомендованное количество сна – восемь часов. Пожалуйста, Джон, будь добр лечь отдыхать, - заботливый металлический голос Т-Бота доносился под рукавом.
- Неужели? Ты соизволил прийти, - пробубнил Джон, оттягивая рукав формы. – В каких файлах копался, пока я был на параде?
- Периодически мне нужно находиться в спящем режиме для сбережения энергии на случай, если произойдёт чрезвычайная ситуация.
- Я не могу уснуть, сейчас моя очередь караулить. Так бы с радостью уже по самые пятки храпел, - тяжело выдохнул Джон.
- Осталось сорок девять минут и десять секунд до окончания твоего патрулирования.
- Спасибо, утешил.
Ребята, сидевшие возле костра, играли в «олся». На оплавившихся физиономиях парней сидела улыбка, в частности тех, кто играл. Один из солдат, сжав кулак, со всей силы ударил в область лба другого. В это время второй участник, скрестив свои ладони, должен был успеть подставить их ко лбу, чтобы смягчить удар. Манёврами активный солдат искал момент запустить кулак в оголённый лоб. Что и произошло. Перебрав с силой, рука его оказалась внутри головы проигравшего, проломив трюфельную стену черепа. Тело, вздрогнув пару раз, упало назад, задрав окаменелые ноги.
- Желаешь поболтать, Джон, чтобы ощущение скоротечности времени помогло тебе отвлечься от ожидания? – заговорил Т-Бот, завибрировав на руке.
- А? Да, будет славно. Может, не усну..., - Джон, пробудившись от вибрации на руке, вытер тыльной стороной рукава скользящую слюну.
- Чем ты занимался в позапрошлой эпохе до начала катастрофы?
- Чем я занимался... Ну и вопрос, конечно. Вспомнить бы ещё.
- Мыслительный процесс и поиск затерянных воспоминаний поможет тебе не погрузиться в полудремотное состояние.
Джон почесал затылок, глаза его бегали от одного края верхнего века к другому, копошась в собственных воспоминаниях.
- Ну, что делал: как и все люди занимался рутинной делом. В основном я работал, зарабатывал на хлеб себе. Работал много где. Из-за сложной ситуации в мире многие профессии стали не востребованы. Именно человеком. Всё перешло под руку автоматов. Как и предсказывалось в фильмах, что забавно, - из рта выходили клубы пара, поднявшаяся влажность из-за озера бросала в дрожь всех часовых. – Я постоянно искал новое место, да и люди в панике готовы были урвать даже грязную работёнку, настолько нужны были деньги. Как и мне. Точнее нам, у меня была семья... Странно, что я забыл о них...
- Ты раннее не упоминал, что был семейным человеком. Почему ты утаивал этот факт о себе, Джон?
- Я не знаю. То есть, знаю причину, просто не хочу с этим делиться. Хоть мы и буквально часть друг друга, но это воспоминание пусть останется со мной. Там лучше, поверь...
- Чтобы не поднимать уровень стресса и выработку кортизола в твоём организме, давай переведём тему.
- Хорошо, только теперь я задаю её. Скажи, вот, - Джон опустил голову, рассмотрел свои ноги, подкашивающиеся из-за усталости. Ноющая боль в правом колене скрывалась за желанием поспать и набить желудок пищей, - а у тебя есть мечта?
- Джон, я – Т-Бот, Технологический Бот по Обеспечению Комфорта и Решению Чрезвычайных Ситуаций. Во мне не заложена функция формировать и хранить «мечты». Это свойственно лишь разумным существам.
- Но ты ведёшь себя как человек. Ты же говорил об искусственном интеллекте. А он довольно гибкий, что ещё крембрюлово различишь. Даже общаясь с тобой сложно принять факт твоего происхождения.
- Это всего лишь имитация, чтобы собеседнику, в частности человеку, было комфортнее всего вести диалог без лишних подозрений и сомнений.
- Ладно-ладно, нашестерил тут, тяжело общаться уже с тобой.
- Для обеспечения более комфортного диалога ты можешь сменить параметры мои. Например, изменить мою личность. На данный момент активирована личность «ассистента» и «врача. Имеются варианты выбора следующие: «Поддержка», «Рассказчик», «Медитация», «Отвязный», «Таинствующий», «Аргументирующий». Желаешь изменить мне личность?
- Пожалуй, оставлю как есть.
- Изменения сохранены.
Солдаты, разделав погибшего соратника в игре, жадно постукивали ложками о тарелки. Запах пережаренного трюфеля доносился до Джона. Рвота подступала к горлу. Несколько позывов и желудочный сок оказался бы на земле. Через мгновение дурманящий аромат притупился. Запах тлеющего мяса сменился на шоколадную присыпку.
- А если ты подумаешь сейчас. Что бы ты хотел? – спросил Джон.
Ритмичные вибрации прошлись по руке мужчины.
- Процесс завершён. Из совокупности предыдущих и похожих вопросов, исходящих от тебя, я бы предпочёл получить тело. Желательно органического вида, чтобы наконец понять суть смерти: как она проходит? И что я буду ощущать, когда буду умирать?
Джон ненадолго замолчал. Зуд в щеке вновь напомнил о себе. Руки впились в щеку, раздирая кожу до крови.
- Интересно... я бы тоже хотел узнать, как это умирать.
Густой мрак, опустившийся на плотный лес, окутал каждое дерево, цветочный куст, обесцветив величественные стволы и шуршащие листья. Различимые силуэты их покачивались и издавали скрип, который тонул на фоне трещащего со спины кострища. Смех резвившихся солдат притих после горячей похлёбки из своего сослуживца, отдавший за благополучие и безопасность королевства свою плоть не земле, а истошно урчащим желудкам друзей. Не будет пышных похорон, ведь хоронить нечего в конфетницу, не будет воспоминаний о нём и слагаться подвиг в бою против магов, кроме рассказа о неудачной игре, в которой ему проломили голову, а самого порвали на разные куски, закинув после в большой чан, взятый сто сорок третьим батальоном. Недалеко расположившись, они развели такой же костёр, резвились и отдыхали перед продолжением шествия. Вероятно, один из солдат также проиграл кому-то и стал сытным блюдом для всех. Один народ, одна масса, из которой всех слепили, одни мысли. Колосилась трава у ног часовых сто сорок второго батальона, но верасенский ветер покоился у массивных гор, богатых малгутасуновской рудой, жадно добывающаяся жителями Города Магов. Вероятнее всего на её окраинах вовсю работают магические плавильные печи и стучат молоты, создавая новые и прочные жезлы для убийств солдат сладкой армии, жаждущей пролить сироп своих соседей и союзных существ, не симпатизирующие политике Страсти.
Через пару сачей Светонеб будет подниматься из-за Грани видимости, озарять и согревать замерзающих существ и прогревать растения. Но небесная твердь по-прежнему испачкана плотными тучами и продолжало наслаиваться друг на друга, странствуя от Города Магов. Глаза Джона закрывались, пару мгновений осталось до очередной смены часовых. Боясь упасть, он опирался на меч, воткнутый на середину в сухую землю. Прогремело несколько взрывов вдалеке. Ни Джон, ни другие трюфельные создания, засыпающие на месте, не уловили пару звонких хлопков. Зашуршали кусты рядом палаткой центрально командующего, но оттуда перестал доноситься приятный аромат тушёного мяса и свет не исходил из окон, лишь громко посапывала огромная туша.
- Джон, позволь задать личный вопрос.
Слипшиеся веки мужчины раскрылись, струя слюны стекала по руке вниз к мечу.
- О чём? – тяжело произнёс Джон.
- Что ты собираешься делать после войны? – голос Т-Бота погрубел, исчезло эхо из динамиков.
Мужчина вытер рукавом капающие слюни.
- Как и обычно... искать камни. Чем меньше существ согласятся на его авантюру, тем лучше. Жалею, что сам попался на это.
- Вероятность успеха падает с каждым разом. По моим расчётам успешность пути составляет 13,7%. Это на 20,64% меньше, чем в прошлый раз. Стоит ли и дальше следовать плану? Рекомендуется выбрать иной вариант действий.
- Это никак не повлияет. Сколько раз уже так проворачивали. Тут дело кроется в других. Скорее в том, чтобы как можно больше собрать существ в команду. Одни мы не справимся, в который раз убеждаюсь.
- Состав команды будет меняться или предпочтёшь видеть рядом с собой тех же?
- Да, наверное, Ти. Других я не знаю. А времени на знакомство не так много, как хотелось бы. Впереди ещё много трудностей. А мне их хватает, достаточно. Постоянно тянет нажраться, - небольшой объём слюны полетел на землю и приземлился с характерным шлепком.
- Поставлена цель: собрать команду за тридцать тахунов. С какого государства предпочтёшь начать?
- Начну с Пламени. Разыщу Лалуму. Её одну из всех долго приходится уламывать на разные авантюры.
- Поставлена промежуточная цель: закупиться защитным кремом от огня.
Чья-то тяжёлая рука упала на плечо Джона, но через мгновение уже валялся на земле после крепкого хвата трюфельного солдата, потянувшего человека в сторону. Из-за отсутствия сил в ногах он, попятившись назад, кувыркнулся, задрав кверху ноги. Другие солдаты, освобождая своё место для нечётных рядов, направились к деревьям, где уже лежали подготовленные и ещё тёплые места для сна. Не в состоянии встать, Джон пополз на четвереньках к своей койке. Руки погружались в землю, пыль и песок поднялись в воздух. Природный мусор застрял меж волосяных завитков мужчины. Шатаясь из стороны в сторону, он доковылял, словно маленький ребёнок, до своего места. Сумка, что висела на ветке, валялась рядом у изголовья.
- Ублюдки..., - прошептал Джон, стряхивая грязь со своей формы.
Впереди был целый сач свободного времени на сон. Почти в беспамятстве, тело его повернулось на бок, правая нога лежала в полусогнутом состоянии на левой, а левая рука разместилась под тяжёлой головой. Лёгкие тяжело наполнялись воздухом, сердцебиение участилось. Сделав пару глубоких вдохов, Джон, не помня разговора со своим помощником, погрузился в долгожданный сон.
- Приятного отдыха, - прошептал Т-Бот.
Но мужчина ничего не слышал, лишь тонко посапывал носом, который был заложен. Несколько кустов, возле которых агрессивно возился Трюф, зашелестили. Раздался хруст палки рядом с лагерем, но никто не обратил внимание. Становилось душнее, ветер не желал подниматься и ласковым холодом верасени остудить плавящиеся тела сладких солдат.
[1] Омутима - сердце
[2] Сач - час
[3] Верасень - осень
[4] Щиравот – товарищ
[5] Нокто - ночь
[6] Таго - день
[7] Матено - утро
Спасибо за чтение
Вернуться к книге