Эмпатон

Глава 1Возможность.

4 мая 2054 года, 8:47 утра. Финикс, Аризона.

Во всём доме был выключен свет. Жильцы тихонько спали, не подозревая, что на кухне сидит глава семейства. Абель, склонившись возле окна, курил сигарету. Он не спал уже три ночи. Недосып отражался на нём: покрасневшие глаза, а под ними тёмные круги; заторможенная речь; головная боль; окутавший страх, подзывающий смерть.

Информация в голове всплывала как заезженная пластинка, прокручивающая одни и те же факты событий за несколько лет. В новостях, в разговорах, на упаковках еды. Даже на заборах, где тинейджеры олицетворяли свой протест происходящему.

Мужчина боялся, что в их, когда-то наполненном радостью дом, ворвутся «вышибалы» и покромсают всю семью. Что хуже всё-таки может стать. А если он будет видеть сны, то не защитит то, что осталось у него наяву.

Во время войны США с Китаем с 24 сентября 2048 г. по 3 января 2051 г. американское правительство заключило контракты с частными страховыми компаниями на обеспечение военнослужащих и их семей.

Отец Абеля много лет назад оформил полис страхования жизни в компании, которая казалась надёжной. Он платил взносы 25 лет. После его смерти семья должна была получить крупную сумму — наследство.

После подписания мирного договора начинаются расследования. Вскрывается, что GHI Group была одной из китайской «прокладкой» — через неё китайская разведка собирала данные о военных США (имена, адреса, болезни, генетику) и выводила деньги.

Акт «Закона о национальной безопасности 2050» объявляет: «Любые выплаты, полученные от компаний, признанных иностранными агентами враждебного государства в период военных действий, подлежат изъятию в доход государства как материальная поддержка врага».

Семья Райт получала страховые выплаты от компании, которая работала на Китай во время войны. Значит, они получали финансирование от врага.

После любой войны ищут «врагов внутри». Государство не может признать, что само заключило контракты с китайской фирмой — это позор для правительства. Нужны «козлы отпущения».

Официальная версия властей: «Граждане, получавшие выплаты от враждебных структур, должны были знать, что деньги идут от врага. Их молчание — соучастие. Они предпочли личную выгоду безопасности страны».

Но реальность, как будто продолжала смеяться над всеми. Обычные люди понятия не имели, кто реальные владельцы страховых компаний. Они просто получали деньги, которые им причитались по закону.

Масштаб проблемы заключался в отсрочке. Таких семей, как Райт, по стране — сотни тысяч. Всех не посадить. Сокращение содержание тюрем для поднятия экономики страны. Суды завалены. А люди пропадали.

Власти предлагают сделку: «Вы возвращаете государству все деньги, полученные от китайской компании, плюс штраф 50% за "пользование враждебным капиталом". Если возвращаете — уголовное дело закрывается. Нет — суд за госизмену».

Для семьи Райт это означает: 1) они должны вернуть страховую выплату, 2) начисляется штраф 50%, 3) плюс судебные издержки, 4) всё это за 12 месяцев.

Пару дней назад Абеля уволили с работы, узнав о «государственной измене». Его жена Дези, работающая фармацевтом, из-за хороших отношений с директором осталась на месте, но под чётким контролем. Всё же эти деньги не могли пролить свет спасения.

Что теперь остаётся? Молиться Всевышнему. На подработки не берут, в связи с тем, что куча людей нуждается в дополнительном достатке. Старшую дочь в семье нехотя, но взяли в продуктовый магазин. Абель подавал заявку в этот же магазин на вакансию охранника. Безработный Райт, если не знать его лично, казался грозным из-за своего избыточного веса и высокого роста. Выданный отказ отталкивался от того, что были проблемы с сердцем. А поднявшаяся паника граждан, которая оказалась для всех шоком, потому что правительство надеялось на благополучное развитие дальнейшего существования, оказалась на 180 градусов неверной. Люди сходили с ума. А с диагнозом Абеля работодатель решил, что он не справится. По той же причине мужчина не служил в армии.

Телефон, лежавший рядом на подоконнике, тихонько завибрировал, но даже приглушённый звук вибрацией прошёлся по вискам отчаянного человека, который изо всех сил старался не спать.

_________________________________________

И вот в 15 часов дня Абель Райт уже сидит в одном из кабинетов «Фениксского центра передовых медицинских исследований», откуда пришло письмо на электронную почту с предложением. Мужчина поспал несколько часов, но их было недостаточно для восстановления сил. Деньги экономили как могли, поэтому Абель добрался до точки назначения не на машине, а на душном автобусе, где он смог вздремнуть на заднем сиденье возле окна.

Дверь открылась бесшумно.

— Мистер Райт, спасибо, что всё-таки посетили нас. — Пожилой мужчина в белом халате вошёл мягким, почти кошачьим шагом. В руках он держал красную папку — единственное яркое пятно в этом серо-белом помещении.

— Здравствуйте. — Абель резко поднялся со стула, протягивая руку для пожатия.

— Здравствуйте. Я Осберт Хилл, заведующий отделом нейровизуализации. — Старик усаживался за рабочий стол.

— Абель Райт. — Голос дрогнул, и он мысленно выругал себя за эту слабость.

Клиницист неторопливо протёр очки маленькой белоснежной тряпочкой. Линзы блеснули в свете ламп.

— Мистер Райт, я задам Вам несколько вопросов. Вы осознаёте, в каком состоянии находится наша страна?

— Конечно.

— Вы знаете, где сейчас находитесь?

— Научно-медицинский центр по изобретению новых лечебных систем...? — Абель Райт запнулся, пытаясь отследить, правильно ли ответил на вопрос.

— Догадываетесь, для чего вас пригласили?

— В письме было сказано что-то про эксперимент.

— Верно.

— Но я не понимаю, почему именно я. Для этого нужны специальные люди и... — Гость не успел договорить.

— Какие специальные люди? — Стальные глаза прищурились, надменно прячась в бликах от очков. — Мистер Райт, если бы каждый раз и во все времена врачи искали «специального», то наука не продвинулась бы так сильно. Сейчас, с передышкой от войны, нужно заботиться о стране. А страна — это народ. — Учёный склонился над столом, прижимая лежащие морщинистые руки к металлическому столу, поверхность которого была покрыта матовым силиконовым напылением. — К моему облегчению, люди стали спокойнее относиться к экспериментам. Хотя бы из-за плачевных обстоятельств.

Абель, взрослый мужчина 43 лет, сидел прижавшись к стулу. Он был намного крупнее профессора — широкоплечий, грузный, с тяжёлыми руками. Но сейчас чувствовал себя жирной свиньёй, за которой наблюдает голодный волк. Щёки горели. Он убеждал себя, что держит ситуацию под контролем, но нервные клетки давно натянулись до предела.

— У всех есть проблемы, ну или цели. — Продолжил говорить заведующий. — Одна из составляющих данных необходимостей: как решить препятствие или достигнуть идеала — кто тебе поможет? В семье Райт возникло недоразумение со страховой компанией. А у меня есть план помочь населению сохранять самообладание.

— Вы про то, что сейчас крутят по новостям? О 27% повышения риска массового сумасшествия?

В голове Абеля всплыли цифры, которые твердили все каналы. Массовое сумасшествие включало в себя «судные ночи» — вспышки насилия, когда люди переставали контролировать страх. Народ голосовал за геноцид, считая, что Землю уже не спасти. По миру прокатилась волна самопровозглашённых пророков и припадков вседозволенности. Эксперты прогнозировали: красная кнопка нажмётся, когда порог в сорок процентов будет преодолён. Сорок — взяли с запасом, учитывая погрешности войны.

— Люди перестают чувствовать сострадание. — Кивнул мистер Хилл. — Им слишком страшно. Поэтому нам нужны добровольцы для эксперимента «Эмпатон». Суть в том, чтобы с помощью вибраций мозга делиться эмоциями с другими людьми. Восполнять опустошённые места добротой, чуткостью, эмпатией. А злость и агрессию — гасить.

— Следствие всему — страны, которые не могут жить в мире и согласии, всему виной... — Абеля снова прервала старая морда.

— Мистер Райт, я настоятельно попрошу не высказывать своё мнение о политике. Мы говорим о науке. — Сухая рука изобразила знак «стоп».

Абель сглотнул. В горле пересохло.

— Хорошо. Тогда для согласия я должен знать, на что иду. Что со мной будут делать? И сколько заплатят?

— Семье.

— Что?

— Для эксперимента нужна вся ваша семья.

— В письме было сказано, что ждут только меня. — Брови нахмурились.

— Неправда. — Осберт покачал головой. — Было написано «семью Райт». Но я предполагал, что вы приедете один.

Повисла тишина. Только слышен звук кондиционера, который наблюдал за происходящим. Абель пытался переварить услышанное.

— Что именно будут делать? — спросил он наконец.

— Вас просканируют. Сделают МРТ, снимут импульсы мозга и запишут — как на флешку. Затем вживят чип, который будет заменять негативные сигналы на позитивные.

— Но откуда возьмётся положительный заряд? — Неожиданно для себя Абель спросил то, чего не понимал сам.

— Произойдёт обмен. — Уголки губ профессора поползли вверх. — Вы обменяетесь долями с другой семьёй.

Услышанное ударило Абеля под дых. Минуты превратились в портал, проваливающий реальность в научно-фантастический комикс. Будущее с чипами, модификациями, вживлением технологий — то, что казалось далёким, как марсианские колонии, — коснулось его лично.

Летающих машин пока не было, но и они уже не казались фантастикой. Чего ещё ждать? Люди действительно смогут путешествовать между вселенными? Космические туристические виллы? А может… Вечная жизнь?

Воображение раскручивалось с бешеной скоростью. Абель не знал, как остановиться. Ещё вчера он считал всё это бредом сумасшедшего. Не хотел верить. А сегодня сидит в кабинете и может стать частью прогресса.

Но он этого не желал. Он хотел одного: чтобы от него отстали. Чтобы семья была в безопасности. Чтобы можно было спокойно спать по ночам и не вздрагивать от каждого шороха.

Значит ли это подвергать их опасности?

Осберт Хилл сразу обозначил: нужно согласие всех членов семьи после предоставления полной стратегии действий. Но Абель всё равно боялся неизвестности.

Выплата покрывала весь долг. Можно выкупить землю, построить дом заново. Выбраться из ямы, в которую их затянуло.

Данные в красной папке лежали перед заведующим. Неумолимые цифры, которые решат судьбу семьи Райт.

Глава 2 Разговор.

Время подходило к 23 часам. На термометре показывало +24 градуса. Открытые окна старались выгнать духоту. Кондиционеры, жившие на потолке, не включали несколько дней для экономии счетчиков. В небольшом одноэтажном домике семья сидела за квадратным столом на кухне с опустевшими стаканами холодной воды. Трое членов семьи смотрели на младшего сына, который застыл в проеме, держа корм для собак.

— Рональд... Прекращай думать, что всё не по-настоящему. — Грустный голос старшей сестры пытался вернуть пацана в реальность, пока она мочила полотенца для борьбы с духотой. — Спарки больше нет.

— Не говори так! Лоретта, ты же тоже его безумно любила! — На глазах навернулись слезы. Потеря друга сильно ударила по семье Райт. Спарки, французский бульдог с шоколадно-подпалой окраской, прожил с ними восемь с половиной лет. Не стало его две недели назад. Озорной питомец был с мозгами и умел открывать закрытое окно, хотя его этому не учили. В прошлом месяце из-за своих навыков он сбежал из дома. Он и раньше так делал, но игрался на участке, на дорогу не выходил. А в этот раз взял и прорыл под забором лазейку. Выскочил на дорогу и попал под машину. Нашел его Рональд утром, когда направлялся в школу. Водителя уже не было на месте. Мальчик весь день проплакал и ни с кем не общался. Ночью во сне к нему пришел попрощаться Спарки, и подросток закричал, окутавшись в простыню. Абель, у которого в это время уже началась бессонница из-за свалившихся на семью бед, прибежал в спальню сына и спас ему жизнь. Рональд неосознанно замотался в простыню и мог задохнуться.

— Сынок. — Дези, мать Лоретты и Рональда, ласково потянула к нему руку, приглашая сесть рядом. — Мы любили его все. Но жизнь не справедлива, родной. Я понимаю, что смерть любимца тяжело пережить, тем более, когда тебе пятнадцать лет — эмоции насыщенней. Но, к сожалению, не всё так просто, и некоторые события попросту нам не подвластны. Такие, как смерть. — Мама гладила ребенка по белокурым волосам, держась, чтобы самой не заплакать.

— Я просто не могу принять этого. — Рональд Райт принял дрожащими руками мокрую ткань и стал проводить по шее.

Абель сидел неподвижно, но боль в груди росла. Событие за событием просто играли в салочки: какая следующая беда настигнет. Семья для него — приоритет всему. Но сегодняшний разговор об эксперименте крутился у него как хулахуп. «Перечишь самому себе», — голос разума выдавал одно предложение ко всякому умозаключению, каждый раз, когда он до чего-то додумывался.

— Пап? — Девятнадцатилетняя Лоретта заплетала золотую косу, обращаясь к нему. — Я положила в вашу комнату конверт. Там выплата за дополнительные смены. Пусть будет на самый черный день.

— Дочка моя, как мы с мамой тебе благодарны! — Отец ахнул.

Лоретта тяжело вздохнула, переводя взгляд на пол. Она закончила школу в прошлом году и собиралась поступать в университет в Бостон, Массачусетс, на факультет вокально-хорового искусства. Всю жизнь девочку тянуло к музыке. Она ходила на хор и училась играть на пианино, гитаре и скрипке. Но на бюджет не прошла, а платить за обучение не было денег. Даже если бы взяла учебный кредит, не смогла бы потянуть. Родителям идея с переездом в другой штат не нравилась, а варианты, которые были ближе, Лоретта Райт не рассматривала из-за своих амбиций. Раньше им помогали родители отца, но они умерли от старости. А родственники со стороны матери были алкашами, у которых отказала печень ещё двадцать лет назад. В таком же возрасте была и Дейзи, как её дочь. Для Лоретты мама была примером. В молодости Дейзи сама работала на нескольких работах, будучи несовершеннолетней, училась и не сломалась. По этой же причине она сейчас работает и отдаёт деньги родителям, а не копит, чтобы сбежать.

Из-за своих убеждений младший брат её подбешивал. Для Лоретты Рональд был нюней, который не умел сдерживать свои эмоции. Как-то раз она выкрикнула ему, что он должен был родиться бабой, на что младший Райт в истерике порезал её любимое платье с фразой: «Раз считаешь, что яйца есть у тебя, наряд тебе ни к чему!» В тот день брат с сестрой подрались, так что родителям пришлось их разнимать.

— Я попросил вас сегодня собраться, чтобы никто не лёг спать до прихода Лоретты, и кое-что обсудить. — Абель сжал руки в замок.

— Милый. — Супруга нежно на него посмотрела. В её голубых глазах читалось беспокойство. — Говори как есть, не нужно бояться нашей реакции.

И Абель Райт всё выложил. Не утаивая ни малейшей детали о своих переживаниях и о том, как этот шанс может их спасти. Семья слушала внимательно, не перебивая. Даже Рональд, который в моменте заскучал, не подал виду. После последних слов наступила тишина. Каждому нужно было обдумать возникшую картину в голове.

— Ну и? — Лоретта первой нарушила тишину. Голос сухой, как прошлогодняя трава. — Это государственная программа?

— Центр. — Поправил отец. — Государственный исследовательский центр.

— Какая разница? — Она скрестила руки на груди, золотая коса хлестнула по плечу. — Если с нас трясут невобразимую сумму, пусть делят за то, что мы будем участвовать.

— Лоретта… — Дези протянула руку через стол, будто хотела дотронуться до дочери, но не дотянулась. — Не горячись…

— Я пытаюсь понять! — Перебила девушка. — Пап, ты сам-то въехал? Что значит «обменяться долями»? Мы будем ощущать то, что чувствуют какие-то левые люди? А они — наше?

Абель поднял голову. Глаза красные, под ними — синева, будто статуя, готовая развалиться на большие куски.

— Я не знаю, дочка. Честно. Мне сказали — просканируют, вживят чип, и он будет гасить плохое и усиливать хорошее. А плохое будет уходить… ну, другим, наверно.

— Другим. — Эхом повторил Рональд.

Он сидел, болтая ногами, и крутил в пальцах этикетку, непонятно откуда взявшуюся.

— А если я не хочу делиться своим плохим? — Спросил он вдруг. — У меня вообще-то горе. Я по Спарки до сих пор… каждую ночь просыпаюсь. А этот чин заставит меня радоваться?

— Во-первых, не «чин», а чип. — Лоретта закатила глаза. — Во-вторых, возможно, ты и с чипом будешь ныть без конца.

— Лоретта! — Рявкнула Дези.

— А ты вообще молчи! — Выпучились небесные глаза на сестру.

— Рональд. — Строго сказал Абель.

Рональд открыл рот, но почему-то закрыл. Встал и тут же сел. Этикетка в его пальцах порвалась пополам.

— Детка, — Абель повернулся к жене. — Ты говорила про клиентку. В аптеке.

— Да. — Дези облизала губы. — Мы с ней часто болтаем. У неё сестра тяжело болеет, а оба их мужей не вернулись с войны... Она согласилась на какой-то эксперимент. Я не помню, на какой именно, но она сказала, что им заплатили. И вроде бы всё нормально.

— «Вроде бы». — Фыркнула старшая дочь. — Отличная гарантия.

— А ты предлагаешь ждать, пока нас выселят? — Отец продолжил с болью. — Ты думаешь, мне самому не страшно? Я трое суток не спал. Я боюсь закрыть глаза, потому что мне снится, как в дом врываются люди в масках и… — Он осекся, сглотнул. — Я не знаю, что правильно. Я просто знаю, что через полгода у нас ничего не будет. И я не могу… не могу снова смотреть, как вы голодаете. Я лучше сам впущу в голову кого угодно, чем еще раз увижу, как вам невыносимо.

Тишина повисла плотная, как вата.

Рональд не мог нормально усесться. Лоретта опрокинула голову назад, смотря в потолок. Дези медленно, очень медленно положила ладонь на руку мужа.

— А если чип сломается? — Наконец подал голос Рональд. — Мы станем овощами?

Никто не ответил. Никто не знал исхода такой линии развития.

— Я бы согласился. — Присутствующие повернулись на него. — А что? — Развел в разные стороны конечности говорящий. — Лучше пусть заплатят, чем просто будут отлавливать бедняг и убивать. Так хоть рыбку съедим…

— Молодой человек! — Женщина ударила рукой об стол, не давая закончить неприличную фразу.

Школьник хихикнул, не открывая рта.

Семья Райт пришла к обоюдному согласию, что они сходят все вместе к Осберту Хиллу и послушают детально всё.

Каждый засыпал с этой мыслью. Рональд ещё за столом объявил своё решение. Лоретта не верила в хорошую концовку. Дейзи надеялась на лучшее и подбадривала себя тем, что удача снисходительна к ним. Абеля жена чуть ли не насильно отправила спать, и как только его голова коснулась подушки, наступил новый день.

Глава 3 Обстанока.

Мистер Райт отправил днём электронное письмо в центр с тем, что они всей семьёй готовы прийти. Ответ не заставил себя долго ждать, и им назначили встречу на ближайшие выходные.

Родители решили добираться всё-таки на машине из-за майского солнца в Финиксе. Это уже не ласковый свет, а выбеленный белый диск, нагревающийся всё сильнее с каждым днём. От него плавится горизонт. Тени короткие и резкие, как удар ножом. К десяти утра асфальт начинает дышать маревом. В салоне будет спасать кондиционер. Поэтому Дейзи перед выходом отложила наличными несколько купюр на бензин. Даже отсчитывая деньги, она не позволяла себе думать, что можно было бы потерпеть и доехать на общественном транспорте. Хоть они и живут всю жизнь в пустыне, это не отменяет того, что даже коренным жителям Соноры приходится несладко.

Выходя на улицу, Райты услышали чей-то крик, который сопровождался нецензурной бранью.

Женщина с азиатской внешностью бежала изо всех сил за иномаркой. Её длинное алое платье развевалось, будто в сцене из фильма. Плечи, обгоревшие до цвета одежды, ныли от взмахов рук. Чёрные волосы, собранные в хвост, раскачивались за спиной, словно маятник. Панама, державшаяся на верёвке, откинулась назад, будто пыталась остановить хозяйку.

Двое чернокожих парней, высунувшись из окна, крутили в руках кожаную сумку и дико смеялись:«Вали на свою родину, узкоглазая!»

Пострадавшая остановилась напротив калитки Райтов, оперевшись на колени, и тяжело дышала. Сильный пот стекал по её лбу. Она не плакала, но было видно, что на грани.

— И они ещё себя людьми называют! — Незнакомка, не давая себе передышки, обратилась к хозяевам дома хриплым голосом. — Равноправия им во все года не хватает?! А сами как с другими национальностями поступают, а?!

— Они у вас сумку украли? — Дези подбежала к ней.

— Да! Там были все мои деньги! Я… я должна была доехать до автовокзала.

Бедолага смотрела на дорогу, где уже скрылась машина.

Проходившие мимо люди делали вид, будто не замечают происшествия. Никто не решился хоть как-то помочь. Даже просто подойти, зная, что полицейский участок вряд ли начнёт поиски. Силы властей были направлены на более серьёзные и масштабные вызовы: разгон толпы, перестрелки, взрывы, кибератаки на системы — от банков до местной власти. Если стражи порядка по всем законам не выполняют свой долг, зачем рисковать собой ради другого? Большинство оставалось при мнении — каждый сам за себя. Но нагнетало напряжение не только пекло высоко стоящего жёлтого диска, но и азиатская внешность. Тяжело было угадать национальность мадам, акцент был едва заметным. Да и спросить в лоб посчитали бы агрессией в связи с недавней войной, которая могла начаться повторно в любой момент. И каждый это понимал.

— Мы будем там проезжать. Давайте подбросим вас? — Дейзи мило улыбнулась.

— Мама! — Крикнула Лоретта.

— Ваша семья против. — Грубо вырвалось сквозь зубы женщины.

— Они просто торопятся. Ну понимаете, эти юнцы, вечно куда-то спешат. — Протараторила миссис Райт первое, что пришло в голову.

Но это было не так. Дочь действительно опасалась незнакомцев, боялась, что её близким навредят. Мужчины в семье отнеслись спокойно и даже потом сказали Дейзи, что её доброта не знает границ, умалчивая о том, что запах от азиатки был невыносим из-за пота. Парнишка незаметно вытащил кошелёк матери из сумки, чтобы та не дала денег постороннему человеку, когда они подъезжали к автовокзалу. Он осознавал, в какой яме они находятся, и рисковать обедом или проездом своих близких не решился. Несмотря на то что пассажирка произвела впечатление интересного собеседника. Дейзи, не найдя кошелька, извинилась и, зная обычаи восточных людей, в знак извинения поклонилась, провожая её до главных дверей автостанции. Лицо попутчицы выдало растерянность, но она поклонилась в ответ.

На дороге они наткнулись на три аварии. В первой две старушки, столкнувшиеся бамперами на повороте — видать, одна перепутала полосу и выехала на встречку. Дрались тростями для ходьбы. Офицерам, пока они их разнимали, тоже досталось. Брат с сестрой, проезжая мимо, не смогли удержаться от смеха.

Во второй аварии полицейская машина врезалась в витрину пекарни. В салоне сидело пятеро подростков, которые чудом отделались ушибами. Рональд задался вопросом, как молодые люди смогли угнать тачку, и сразу стал придумывать невероятную историю о том, как они хотели спасти мир от пришельцев. Они нашли координаты, и один из их друзей, рискуя жизнью, отправился на битву. Верные друзья, несмотря ни на что, бросились его спасать. И по иронии, никто бы им не поверил, если бы они обратились к взрослым.

В последней застали картину: голые мужчины кидали коктейли Молотова в синий минивэн. От взрыва несколько автомобилей врезались друг в друга, словно паровозики, а другие вылетели на пальмы. Поднялся крик. Пешеходы разбежались, как букашки при свете.

К беспорядку нельзя привыкнуть, но жить дальше хочется. Не сжимать ногти в ладони, будь ты на собственной кровати или вышел за продуктами — что тебя убьют за то, что ты... А за что? За то, что какие-то придурки возомнили себя выше и распоряжаются твоей душой, решают, где ей место. Да, и раньше были маньяки, бандиты и прочие, но боль в том, что это перестали скрывать. Правительству США больше незачем это сдерживать. Чем податливей страна — тем легче управлять стадом.

Простые вещи: выйти прогуляться, сходить в кафе с друзьями, устроить романтический вечер с любимой половинкой, ночью, сидя на скамейке, поговорить по душам с человеком, которого знаешь, может, и недавно, но тебе кажется, что всю жизнь — теперь считалось роскошью. Бесстрашием и одновременно глупостью.

В других странах порядки были разными. Понятно, откуда берётся дозволенность. Оружие было запрещено в повседневной жизни в таких странах, как Российская Федерация или Южная Корея, где и тридцать лет назад нельзя было его иметь. А вот конституция США разрешала.

«Это здесь не удивительно», — трепались старики, которые с лихвой вспоминали былые годы при очередном происшествии. Где устраивались парады, свободно выражали своё мнение и игрались с оружием.

Всю дорогу Дейзи молилась, чтобы никакая беда не упала на них. Абель крепко держал руль и всю дорогу хмурился от ужаса. Рональд с интересом наблюдал за всем происходящим. Лоретта безучастно пялилась в телефон.

____________

Центр передовых медицинских исследований встретил их стерильной тишиной.

Кабинет профессора Хилла оказался меньше, чем представлял себе Абель. Белые стены, белый потолок, белый пол. Длинный металлический стол посередине и пять стульев вокруг — пластмассовые, неудобные, явно не для долгих посиделок. На столе — чёрная папка и прозрачный стакан с водой. Один на всех.

Лоретта сразу заметила, что вспотели ладони. Здесь пахло не больницей. Чистотой, за которой ничего нет.

Профессор Хилл вошёл бесшумно, как и в прошлый раз. Белый халат, очки, красная папка в руках.

— Рад видеть вас всех. — Безэмоциональное приветствие ухудшило обстановку.

Хилл сел напротив, положил руки на стол.

— Вы пришли на консультацию, и это правильное решение. Я подробно расскажу, что вас ждёт. Вопросы можно задавать в любой момент. — Он открыл папку. — Эксперимент называется «Эмпатон». Цель — стабилизация эмоционального фона населения. Вы знаете статистику: риск массовых беспорядков. Мы на грани.

— И чипы это остановят? — Спросил Рональд. Без вызова, просто уточняя.

— Чип — только инструмент. Он считывает нейронные импульсы и перенаправляет их. Представьте, что ваш мозг — оркестр. В последнее время у многих дирижёр сошёл с ума. Чип мягко возвращает каждого на своё место.

— Абель говорил про обмен с другой семьёй. — Вставила Дейзи.

— Да. Мы подбираем пары семей. Вы отдаёте часть негатива, получаете взамен ресурс, чтобы с ним справляться. Ваша семья — в красной зоне. Вы под давлением, на грани. Но внутри вас есть стержень. — Хилл посмотрел на Абеля, потом на Дейзи. — Я это вижу.

— Есть другие участники? — спросила Лоретта.

— Всего на эксперимент согласились три пары семей. — Хилл поправил очки. — Личности других участников не разглашаются по условиям конфиденциальности. Но с семьёй, с которой вас свяжут, вы познакомитесь лично после адаптации. Это обязательное условие. — Исследователь быстро добавил: — Но, опережая ваши переживания, вы получите анкеты персонажей.

Абель нахмурился:

— Откуда у вас информация про наши проблемы? Про долг, про страховую? С неба такое не падает.

Осберт посмотрел на него поверх очков. Взгляд стал жёстче, но голос остался ровным:

— Мистер Райт, вы живёте в эпоху, где данные — самый доступный ресурс. Ваша история — не секрет. Она есть в открытых базах, в новостях, в судебных исках. Я не роюсь в вашем белье. Я оцениваю пригодность к эксперименту.

— И мы пригодны?

— Более чем. У вас идеальный профиль: стресс, но не сломленность. Отчаяние, но не апатия. Вы будете хорошими донорами негатива и хорошими реципиентами ресурса.

— А моё сердце? — Абель положил руку на грудь. — У меня проблемы. Вы же проверяли.

Хилл чуть заметно улыбнулся:

— Проверяли. И именно поэтому вы нам подходите. Ваше сердце — не помеха. Наоборот. Чип снизит уровень тревоги. Тревога создаёт нагрузку на сердечно-сосудистую систему. Уберём тревогу — сердцу станет легче. Это не опасность, мистер Райт. Это лечение.

Абель переглянулся с женой. Дейзи чуть кивнула.

— Что именно будут делать? — Спросила Лоретта. — По шагам.

— Первое: предоперационная подготовка. Анализы, МРТ, консультация анестезиолога. Второе: сама операция. Она займёт около двух часов под местной анестезией. Вы будете в сознании, но ничего не почувствуете. Чип вживляется в подкорковую зону — минимальное вмешательство. Третье: реабилитация — два дня в стационаре. Четвёртое: выписка и новая жизнь.

— А если не приживётся? — Выдохнул Рональд.

— В одном проценте случаев — отторжение. Тогда чип извлекается, всё возвращается как было. Деньги, кстати, в этом случае остаются у вас. Риск берёт на себя центр.

Дейзи ахнула. Лоретта уставилась на стакан с водой.

— Когда будут выплаты? — Выдохнул Абель.

— Они разделены на части. Первая сумма через полтора месяца. Остальные расписаны в приложении к договору. Но самая большая сумма будет в конце, через год. Это сделано для того, чтобы вы не сбежали.

Этих денег хватило бы на всё. На долг. На дом. На жизнь.

— Вы дадите нам время подумать? — Тихо спросила Дейзи.

— Четыре дня. Ровно столько, сколько нужно, чтобы принять взвешенное решение. — Хилл пододвинул к ним чёрную папку. — Здесь вся информация, которую я озвучил. Можете изучить дома. Через четыре дня жду ответа.

Райты поднялись. Лоретта задержалась у двери:

— Профессор. А если мы откажемся?

Научный работник снял очки, начал протирать их белой тряпицей.

— Тогда вы будете искать другие пути. Я не держу никого силой.

Но время, мисс Райт, работает против вас. И против всех нас.