Эмма. Тайны прошлого

Глава 1

Всем известно, чем вымощена дорога в ад. Вот и намерения Эммы Ардели были исключительно благими. Да, она полностью стерла себя из памяти мужчины своей мечты - Александра, но ведь ради его же блага! Правда, потом оказалось, что у ведьмы, посоветовавшей Эмме такой метод спасения Александра от приворота, имеется большой и острый зуб на эмминых биологических родителей. Так что теперь Эмма ищет способ вернуть Александру память и разыскивает свою мать – дриаду, живущую где-то в лесной чаще. - дриады, лепреконы и прочие магические существа - приключения - любовь

Дорогие читатели! Наконец-то я начинаю публикацию истории Эммы Ардели. Эти события берут начало в книге "Ученица чародея", так что желательно для начала ознакомиться с ней. Желательно, но в принципе не обязательно, поскольку то, что будет происходить с Эммой в этой книге - совершенно иная история.

Я очень надеюсь на вашу поддержку! Спасибо, что вы есть и приятного чтения!

___________________________

- И все же зря ты его позвал, - в очередной раз вздохнула Эмма, бросив печальный взгляд на Александра.

- Ничего не зря, - так же привычно ответил Закари. – Это было правильное решение, вот увидишь.

- Закари, у нас здесь вовсе не мирный пикник на обочине. Еще неизвестно, с чем мы столкнемся, и какие намерения это нечто будет иметь. А человек, который понятия не имеет, что я вообще существую, не самый надежный попутчик.

Александр Крамер, дружелюбно улыбнувшись, предложил:

- Послушай, Зак, я думаю, нам будет удобнее перейти ручей немного ниже, здесь течение чересчур быстрое.

- Ты мне на ногу наступил, - вздохнула Эмма.

- О! Прошу прощения! Я вас не заметил, - Александр поспешно отступил на несколько шагов.

Изящно склонив набок белокурую голову, он глядел на незнакомую девушку, невесть как оказавшуюся в этой густой чаще в полном одиночестве. Сперва собрался было поделиться своими мыслями по этому поводу с Закари, но отвлекся на кого-то, топочущего в ближайшем кустарнике (кто-то оказался в результате обыкновеннейшим ежом), а уже через минуту начисто забыл о существовании незнакомки. Увы, с некоторых пор Эмма Ардели была слепым пятном Александра Крамера. И исправить это могли только силы куда более могущественные, чем она и ее друг Закари.

Третий день они блуждали по лесу. Гора Крейвен, защищавшая Крумберг от холодных северных ветров, могла впечатлить своими размерами любого неподготовленного путника. На ней нашли приют многие виды животных, бежавшие подальше от людей, некоторые люди, делавшие, в общем, то же самое и, как надеялась Эмма, различные магические существа. Основные надежды Эмма возлагала на густую чащу, что по ту сторону горы, но в любом случае смотрела в оба, ведь кто знает, на каком отрезке жизненного пути можно нежданно-негаданно повстречать дриаду?

Итак, шел третий день путешествия. Двигались в обход, вдоль изножья горы Крейвен. Да, кратчайшее расстояние между двумя точками это прямая, но человек, изрекший эту великую мудрость, явно не видел высоты Крейвен, царапающей верхушкой небеса. Так что да, если когда-нибудь ученые обнаружат на поверхности небесной тверди царапины, то мы-то с вами прекрасно знаем, откуда они взялись. В общем, гору Крейвен проще было обойти, чем покорять ее вершину, рискуя сломать себе ногу, руку, шею и прочие ценные элементы, которым подобает находиться в целостном состоянии.

А путешествие в целом было довольно приятным. Если, конечно, не считать того факта, что один из спутников регулярно забывал об эммином существовании. О, наверное, лучше начать с самого начала. Говорят, что это довольно неплохой способ. Ну что же, в начале была.. Нет, не угадали, не тьма. Дурацкое начало, попробуем по-другому.

Жила-была девочка. Не взрослая, умудренная годами солидная женщина, но и не совсем дитя. Нашей девочке было шестнадцать лет. Звали ее Эмма Ардели. И девочка эта, надо сказать, за свои шестнадцать лет уже успела натворить разных дел, наломать всяческих дров (что было бы хорошо, ведь дрова в хозяйстве всегда пригодятся, не будь эти дрова метафорическими, ведь от таких в быту проку мало) и узнать о себе несколько неожиданных фактов.

Во-первых, не так давно Эмма выяснила (в ходе одного довольно неприятного разговора с одной довольно неприятной ведьмой), что она вовсе не дочь Рэна и Аристы Ардели, а найденыш, обнаруженный ими однажды в лесу. И, если верить словам Эстер Гарманн, которая, откровенно говоря, не вызывала у Эммы особого доверия, ее настоящая мать – дриада.

А во-вторых, благодаря той же Эстер Гарманн Эмма полностью вычеркнула себя из памяти и разума некоего Александра Крамера. Александр не просто забыл об их не слишком продолжительном, но насыщенном событиями знакомстве, но неспособен был даже на полчаса удержать в своей памяти хоть какую-то информацию об Эмме. Ну, казалось бы, забыл и забыл, подумаешь, велика беда. И все бы хорошо, если бы не «но». Вы замечали, что это короткое слово часто портит всю картину? Эммино «но» состояло из двух частей: ей нужна была помощь Александра для осуществления заветной мечты – поступления в Военную Академию; в магическом зеркале Эстер Гарманн Эмма увидела их с Александром возможное будущее, и будущее это было прекрасно.

Да, скептики сейчас встанут и во всеуслышание возмутятся: «Разве можно доверять всяким магическим зеркалам?» Особенно, когда они принадлежат ведьмам с сомнительным моральным компасом (если у госпожи Гарманн таковой вообще имеется)! И я отвечу: конечно, нельзя! Дорогая публика, умоляю вас, заклинаю, пожалуйста, не пытайтесь повторить это дома.

А вот Эмма поверила. И надо сказать (скептики, помолчите, пожалуйста) у нее были на то основания: Эстер Гарманн хотела возмездия, а женщина в таком состоянии может быть весьма убедительной. Много лет назад она потеряла свою любовь и винила в этом родителей Эммы. И теперь ведьма была счастлива сделать то же самое с самой Эммой. Она убедила бедняжку, что спасти Александра от последствий приворота (нелепая история, испортившая хороший вечер, не будем на ней останавливаться) можно только кардинально изменив его будущее. А чтобы Эмма хорошенько пострадала, ведьма показала ей то самое будущее. Счастливая жизнь, лучший друг, коллега и любовник в одном флаконе, полное взаимопонимание, приключения и покер по пятницам. В общем, счастливая жизнь. Все мы прекрасно знаем, как она выглядит, мы же читаем романы.

Скажу вам честно, будь я симпатичной ведьмой средних лет с пронзительно синими глазами и сомнительным моральным компасом, и пожелай я отомстить дочери своих врагов, наверняка поступила бы как Эстер. Если ты отнимаешь у человека его «долго и счастливо», сначала покажи ему, насколько долго и насколько счастливо все могло бы быть. Жертва должна страдать и убиваться. А злая ведьма будет злобно хохотать и упиваться своей победой. Нам это известно, поскольку существует масса прецедентов, о которых я сейчас не стану говорить, поскольку не уверена, что месье Перро не сочтет мои слова нарушением авторских прав. Не желаю отбиваться от негодующего призрака!

Итак, я полагаю, мораль всем ясна: нельзя верить первой попавшейся ведьме и не стоит копаться в чужой голове, если вы не дипломированный психиатр. Ну и, разумеется, ни в коем случае не стоит стирать себя из памяти человека, не обдумав другие варианты.

С другой стороны, трудно винить в этом одну лишь Эмму, ведь Александр, находящийся под влиянием приворотного зелья, был так же невменяем, как ваш автор, приходя в книжный магазин. Итак, Эмма приняла решение. Да, это было неверное решение, но кто из нас не ошибался?

И именно это решение привело к тому, что в данный момент она варила на костре вполне приличный суп и сушила у того же костра насквозь промокшие ботинки, брюки и рубашку. Да, Александр был прав, когда сказал, что чуть ниже по течению будет легче перейти ручей. Это действительно было легко, но лишь до того момента, когда он, вновь забыв об эммином существовании, ненароком столкнул ее в воду. О, неизменно вежливый Александр потом сбивчиво извинялся и недоумевал, как же он не заметил бедную девушку. Извинялся он ровно до тех пор, пока не отвернулся сказать пару слов Закари, после чего вновь совершенно позабыл о существовании насквозь промокшей по его вине девушки.

о о о

- Что будем делать дальше? – поинтересовался Александр у Закари. – Ты уверен, что мы идем в нужном направлении?

- Нет, не уверен, но одно я знаю точно: если идти достаточно долго, то рано или поздно ты придешь туда, куда нужно.

- Очень мудрая мысль, но, не помню, говорил ли я тебе об этом, у меня большие планы.

- Да-да, Военная Академия, я помню, - закатил глаза Закари.

- Именно! Я перед тобой в долгу, ты спас меня от приворота, сумасшествия или, что еще хуже, - тут Александра даже передернуло, - Женитьбы на Арнелле Норбрехт. Поэтому я пошел с тобой. Я помогу, чем смогу, просто спрашиваю, знаешь ли ты, что делаешь?

- Видишь ли, проводник не я, а она, - Закари кивнул на худощавую фигурку, пристроившуюся у костра и утопающую в несуразно большой мужской куртке.

- О, прошу прощения, я вас не заметил! – вскочил с места Александр и изящно поклонился.

- Ага, я привыкла, - не поворачивая головы, ответила Эмма. Она действительно успела немного свыкнуться со своим положением невидимки за время путешествия. Должна признать, для Эммы Ардели это была довольно непривычная позиция. Не сказала бы, что она всегда и всю жизнь находилась в центре внимания, но, согласитесь, девушка с таким неженским увлечением, как стрельба из лука, вряд ли останется незамеченной. На нее жаловались соседки, от нее воротили нос приличные одноклассницы.

- Итак, что именно мы ищем? – вновь спросил Александр.

- Закари, ты не сказал ему? – возмущенно прошипела она. - Ты вытащил человека в такую даль и даже не сказал зачем?

- Мы ищем дриад, - полностью проигнорировав ее слова, ответил друг. Эмма не сильно, но совсем чуть-чуть надулась, все же одно дело, когда тебя не замечает парень мечты из-за того, что ты покопалась в его мозгах и нарушила там что-то, а другое - когда лучший друг пренебрегает тобой из вредности.

- Дриады? Магические создания, живущие в лесах? – недоверчиво уточнил Александр и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Зак, ты спятил? У нас в окрестностях дриад никогда не было! Во всем Крумберге не сыщешь даже захудалого домового, не то что дриад!

- Мы их найдем. И знаешь почему? Потому что она, - не дожидаясь ответа, сказал Закари и указал на Эмму, - Одна из них.

- Это еще не доказано. Ведьма могла и соврать, - уныло пробормотала девушка.

О, не думайте, что Эмма Ардели так легко поддавалась унынию и печали. Нет-нет, она вовсе не такая, просто несколько дней блуждания по лесу, купание в ледяном ручье и Александр Крамер, не просто в упор не узнающий ее, но забывающий о самом ее существовании каждые пять минут, дали проклюнуться росткам мыслей, которые зрели в ее голове уже какое-то время, ужасным мыслям: что, если Эстер Гарманн просто нашла новый способ повеселиться? Что, если она не случайно проболталась о том, что эммина настоящая мать была дриадой, а сказала это нарочно? Должно быть, ужасно забавно наблюдать, как Эмма бегает по лесам, гоняясь за очередной ложью! Хотя история отца пока не противоречит ведьминским словам... В любом случае, лучше не обнадеживаться, чтобы потом не было горько. Разочарование всегда острее, когда даешь волю воображению и витаешь в воздушных замках.

- Эм, я всегда говорил, что в тебе есть что-то странное. Чудная ты. Так что мама-дриада очень даже вписывается, - пожал плечами Закари, копаясь в своем рюкзаке.

- Ваша мать дриада? Должен сказать, вы очень необычная девушка, госпожа.. э-э..

- Ардели. Эмма Ардели, - в очередной раз представилась она.

- Александр, помнишь, я упомянул, что тот приворот был снят немного неправильно? Так вот, дриады наверняка смогут это исправить.

- Думаешь? – задумчиво протянул Александр.

- А то! Магические существа на таких вещах собаку съели. У них какая-то особая магия, простым смертным такое и не снилось. Так что, не переживай, найдем дриад, все исправим, и ты еще успеешь сдать вступительные экзамены в свою Академию.

- Спасибо тебе, Зак! Сам не понимаю, как меня угораздило ввязаться в такую историю. Я просто не хотел грубить подруге своей сестры и поэтому ни разу не сказал ей, что она меня нисколько не интересует. Сейчас начинаю думать, что, наверное, стоило ее разок обидеть, зато отвадил бы насовсем.

- Всегда говорил, все беды от излишней вежливости.

- Пожалуй, в твоих словах есть доля истины, - усмехнулся Александр. – Но что тут поделаешь, хамить женщинам я не привык, а тонкие намеки Арнелла игнорировала. Вообще это величайшее искусство – сделать так, чтобы девушка сама сочла тебя бесперспективным.

- Надо было разок использовать скатерть вместо носового платка и она сбежала бы сверкая пятками, - Закари усмехнулся.

о о о

Наутро все пошло своим чередом – они двигались наугад, ведомые лишь надеждой и смутными предположениями. В общем, практически обычный поход, пока неожиданно из-под земли не выскочило крохотное существо в зеленом платье. Молодая девушка, ростом примерно Эмме по колено. Зеленые глаза ее гармонировали с цветом наряда, шляпка прикрывала светлые волосы, в руках девушка держала изящную тросточку.

- Страшная кара ждет всякого, кто повредит шемрок! – тонким голосом сказала она.

- Повредит что? – переспросила Эмма.

- Погодите, вы ведь лепрекон, да? – вклинился Александр. – Здравствуйте, уважаемая госпожа лепрекон. Прошу прощения, мы без разрешения нарушили границы ваших владений, но, видите ли, мы разыскиваем дриад и, к сожалению, имеем крайне смутное представление о местах их обитания.

- Да, я лепрекон, - смущенно опустив длинные ресницы, призналась она. – Приятно, что вы узнали меня. А то среди людей отчего-то принято забывать о том, что среди нашего народа существуют не только мужчины, но и женщины. Вы всегда думаете, будто бы лепрекон это непременно рыжеволосый мужчина или седой старикашка. Даже обидно, - девушка испустила тяжкий вздох, чем тут же заслужила сочувствующий взгляд Александра. – Ах, знаете, люди так и норовят приписать нас к лесным эльфам. Ну, разве я похожа на эльфа? Взгляните!

- Прелестная госпожа, уверяю, дело отнюдь не в вас, а в невысоком уровне осведомленности людского племени относительно магических народов и их жизни.

- Ох, надеюсь, что это так, - немного разочарованно вздохнула она. – Да, я же отвлеклась.. Так вот, страшная кара ждет тебя, о дева, - заунывным голосом пропела лепрекониха.

- Какая еще кара?

- Десять лет будешь ты помогать лепреконам шить обувь, - сурово вынесла она приговор Эмме. – Кстати, не вздумай сбежать. Чтобы скрыться от нас, тебе пришлось бы заточить себя в тюрьму без света и зелени, ибо везде, куда падают солнечные лучи и где растет трава, могут появиться лепреконы.

- Погодите, не горячитесь, госпожа эээ.. – лучезарно улыбнулся Александр.

Даже немного обидно, Эмму сейчас загребут в рабство, а он тут улыбается, как ни в чем не бывало.

- Дервла Колтер, - прощебетала лепрекониха.

- Госпожа Колтер, я уверен, что э-э-э..

- Эмма, - привычно подсказала девушка.

- Да! Уверен, что Эмма ни в коем случае не намеревалась нарушить ваши законы. И если она повредила этот ваш шемрок, то мы с удовольствием починим его.

- А вы забавный, - захихикала Дервла, но тут же посерьезнела. – Шемрок это наше священное растение и вы, люди, со всеми своими человеческими инструментами вряд ли сможете исправить ущерб.

- Тогда, мы можем принести какую-то пользу вашему народу и тем самым загладить свою вину? – вступил в переговоры Закари. – Я, к примеру, неплохой плотник.

- Ах, люди.. Думаете, что вам все подвластно и ваши умения так уж важны. Ладно, возьму вас с собой. Старейшины решат, что с вами делать, раз уж вы пожелали разделить судьбу преступницы.

- Разделить судьбу? – хором переспросили Закари и Александр, и в воображении их появилась одна и та же картина: сидят они за маленькими столиками и тачают сапоги.

Глава 2.

- Я могу забрать и ее одну, мне, в общем, все равно, - покрутила тросточкой Дервла.

- Забирайте только меня, - твердо сказала Эмма. – Я найду вас чуть позже. Мне нужно всего лишь объяснить ситуацию и, уверена, все разрешится.

- Нет уж! В страну лепреконов или куда там тебя сейчас потащат, мы отправимся вместе.

- Госпожа Колтер, мы бы очень хотели сопровождать э-э-э.. ее к месту суда и свидетельствовать в ее пользу, - одновременно с Закари быстро сказал Александр.

- Ладно, как пожелаете, - пожала плечами лепрекониха и стукнула тростью о землю.

Мир заволокло туманом, а когда дымка рассеялась, троица путешественников и их маленькая спутница уже стояли посреди зеленого луга.

- Ступайте осторожно, - предупредила Дервла и повела их в одном лишь ей известном направлении. – Хватит с вас и одного преступления, лучше не усугублять ситуацию.

- А как же радуга? – несколько разочарованно осведомилась Эмма. – Вы разве не по радуге путешествуете?

- Кто вам сказал такую глупость, девушка? – строго спросила Дервла и пренебрежительно фыркнула. – Ох уж эти человеческие басни.

- То есть радуга не причем? – оглядываясь по сторонам и, осторожно ступая по тропинке, поинтересовался Закари.

- Не совсем. Радуга важна для нас, но мы, разумеется, по ней не перемещаемся. Подумать только, путешествие по радуге, - покачала головой она. – Откуда только такое берется?

о о о

- Подсудимая, сделайте шаг вперед, чтобы старейшины вас видели.

Старейшины лепреконов глядели на Эмму сверху вниз из своих кресел, созданных переплетением ветвей огромного дуба. Раскидистое дерево стояло на опушке леса, и нижние ветви его спускались вниз, сплетаясь в удобные сиденья. Толпа зрителей, желающих поглазеть на преступницу и ее товарищей, расположилась на мягкой траве. Мелькали светлые, темные, рыжие волосы, разные черты лица и фигуры. Единственное, что объединяло их всех – цвет. Все они были одеты в зеленые одежды. Юбки и платья, камзолы и бриджи, брюки и рубашки, лосины и сюртуки – все это было в различных оттенках зеленого цвета. Мужчины, женщины всех возрастов с любопытством таращились на Эмму и ее спутников, перешептываясь, хихикая, возмущенно фыркая. Время от времени чужеземцы слышали обрывки фраз вроде «бесценный шемрок», «прямо на нашей терновой поляне», «совсем ничего святого».

Эмма шагнула вперед. Старейшин было четверо. Двое мужчин и две женщины.

Толстенький коротышка (даже по меркам лепреконов он казался невысоким) с темными волосами и голубыми глазами, одетый во франтовской костюм, разумеется, зеленого цвета жизнерадостного оттенка молодой травы, выглядел вполне дружелюбно, и Эмма надеялась, что его симпатии будут на ее стороне. Рыжеволосая же женщина в длинном серо-зеленом платье, напротив, имела довольно суровый вид: колючий взгляд зеленых глаз ощупывал Эмму с головы до пят, задержавшись подольше на башмаках.

Третий старейшина – очень худой пожилой мужчина с седыми волосами и выцветшими карими глазами, одетый в нечто, напоминающее простыню, причудливо обернутую вокруг тела и прихваченную брошью тонкой работы (о, будь я в тот момент рядом с Эммой, я бы, конечно, сообщила ей, что причудливая брошь зовется фибулой, а суд завершится вовсе не так, как она предполагает, стоя сейчас перед четырьмя старейшинами разной степени суровости).

Последняя старейшина – симпатичная блондинка лет тридцати - очень плохо согласовалась с представлениями Эммы о старейшинах. Лепрекониха имела вид смешливой девушки, готовой в любой момент залиться звонким смехом, это подтверждали тонкие морщинки вокруг ее глаз, а слегка прикушенная полная нижняя губа наводила на мысль о том, что от неподобающего поведения даму сдерживают только фарфоровые зубки, придерживающие розовую плоть. Короткое светло-зеленое платье также не добавляло старейшине солидности.

- Приветствуем тебя на нашем суде, душечка, - поздоровался старейшина-франт. – Меня зовут Дейо и я один из судей, как ты, наверное, догадалась. Как добрались?

- Мне кажется, сейчас не самый подходящий момент для светских бесед, - сурово заметила рыжеволосая женщина. – Я старейшина Миррен и должна заметить, что ты совершила тяжелый проступок.

- В былые времена за подобное человека отдавали фейри на десять, а то и двадцать лет, - поддержал ее мужчина в простыне (которая, разумеется, не была простыней).

- Кольпрен, не пугайте девушку! – укоризненно прощебетала ему последняя старейшина. – Уверена, она и так уже в ужасе. Меня зовут Дезире, - ласково сказала она Эмме. - Не бойся, милая, мы во всем разберемся.

- Преступница должна трепетать перед законом и старейшинами, - не желал уступать Кольпрен. – В былые времена люди и подумать не могли о том, чтобы ходить по нашим полянам и топтать шемрок. Нас уважали! К нам относились с должным почтением.

- Довольно, - остановила поток сетований Миррен. – Мы здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям, мы здесь, чтобы судить эту девушку и вынести ей справедливый приговор.

- А что эта бедняжка натворила? – изумился Александр. – Она производит впечатление законопослушной особы. Вы уверены, что не ошиблись?

Старейшины уставились на Александра с любопытством.

- Вы ведь прибыли сюда с этой девушкой. Дервла доложила, что ты и твой друг путешествовали вместе с ней и не пожелали покидать ее в беде. Нас дезинформировали? – строго спросила Миррен.

Лицо ее не выражало ничего кроме вежливого интереса. Словно она хозяйка дома, которая выслушивает от гостя одну и ту же историю уже в сотый раз, но не может позволить себе ничего кроме несколько натянутой улыбки и пары лишних глотков шампанского, чтобы хоть на мгновение отвлечься от рассказчика.

- Все так и было, господа старейшины. Александр мой… - Эмма на мгновение замялась, не зная, как бы описать то, кем ей приходится Александр Крамер. Парой слов это не выразишь, так что лучше остановиться на полуправде. – Он мой друг. Однако обстоятельства сложились так, что я была полностью вычеркнута из его памяти и его разума, поэтому он не в состоянии удержать воспоминания обо мне.

- Правда? Думаю, ты преувеличиваешь, я не смог бы забыть такую красотку, как ты, - дежурно улыбнулся Александр.

Комплимент был произнесен без азарта, буднично и исключительно чтобы не обидеть, и от этого сердце Эммы ухнуло, упало куда-то вниз, наверное, в бездну. Видно было, что Александру Крамеру нет никакого дела до Эммы Ардели. Как скучала она по тому Александру, которого встретила когда-то ночью во время ограбления городского музея!

- Занятный способ избавиться от кавалера, - хихикнул Дейо. – Не то чтобы я вас осуждал. Сам помню, в свое время бегал за одной девушкой, она из эльфов была. Прохода ей не давал и никак не мог успокоиться, отстал только после того, как ее матушка меня заколдовала – месяц танцевал с эльфами по ночам. Ночью, стало быть, танцую, а днем сапожничаю, работа ведь никуда не делась. Тогда я и понял, не пара мы с ней. А ты, значит, решила вот так кардинально избавиться от юноши?

- Я думаю, лучше вернуться к судебному заседанию, Дейо, пока наш славный народ не решил, что поторопился, одобрив твою кандидатуру на должность старейшины, - желчно сказал Кольпрен.

- Да-да, конечно, - добродушно закивал Дейо. – Итак, подсудимая, вы обвиняетесь в преступлении против шемрока, совершенном на терновой поляне. Есть ли у вас смягчающие обстоятельства?

- Я нечаянно? – полувопросительно-полуутвердительно сказала Эмма. – И что это вообще за шемрок такой?

- Шемрок это трилистник, - любезно пояснила Дезире. – Самое главное растение для лепреконов. Шемрок и терновник находятся под нашей защитой и охраной с давних пор. Трехлистный клевер священен для каждого лепрекона, именно поэтому совершенное тобой деяние так глубоко оскорбило наш славный народ. Особенно, учитывая, что это произошло на терновой поляне. Под кустами терна лепреконы исстари зарывают…

- Довольно! – властно прервала ее старейшина Миррен. – Подсудимая, представьтесь.

- Меня зовут Эмма Ардели и, уверяю вас, это была самая обыкновенная случайность. Я с большим почтением отношусь к клеверу. Вот, даже с собой ношу четырехлистный клевер, - с этими словами Эмма достала из кармана лист, полученный от отца.

Она надеялась, что сумеет смягчить сердца старейшин, сойдясь с ними на плодородной ботанической почве. Но уж чего она точно не ожидала, так это округлившихся глаз лепреконов и почти благоговейной тишины, повисшей вслед за этим.

- Четырехлистник.. У нее четырехлистник. Вечный лист, - шелестела толпа.

- Ах ты! – задохнулся от праведного возмущения старейшина Кольпрен. – Наглая девчонка украла где-то вечнозеленый четырехлистник! Предлагаю отдать ее в рабство брауни, - желчно предложил он. – Труд ведь облагораживает? Давайте облагородим эту человечку! Хотя лично я предложил бы выколоть ей глаза и..

- Не горячитесь, старейшина, - сухо оборвала его Миррен. – Прежде всего нужно разобраться, а уж потом карать и миловать.

- Не припоминаю, чтобы я хоть раз предлагал миловать, - недовольно проворчал Кольпрен.

Старейшина Дейо, услышав это, весело хохотнул:

- Это точно! Я вот припоминаю, как судили мы однажды..

- Обсудим былые времена в другой раз, - вздохнула Миррен.

Эмме в этот момент вспомнилась Лия. Старшая сестра так же стоически возвращала Элю, да и саму Эмму, к обсуждаемому вопросу. Вдруг очень захотелось спрятаться за чьей-нибудь спиной. От этих лепреконов можно чего угодно ожидать. Странные они какие-то. Как бы не казнили под шумок. Но прятаться было как-то несолидно.

- Я его не крала, - твердо сказала она и шагнула вперед. – Этот клевер с четырьмя листьями мои родители нашли вместе со мной в лесу. А ведьма по имени Эстер Гарманн сказала, что моя мать дриада. Мне нужно найти дриад! И вообще-то я не воровка, - запоздало добавила она.

Должна сказать, что здесь Эмма Ардели немного погрешила против истины, поскольку она как-то раз имела удовольствие вломиться в городской музей. И уж поверьте, вовсе не с благородной целью знакомства с историей города.

- Да неужели? – скептически поинтересовался Кольпрен.

- Эмма говорит правду, и я могу это подтвердить, - заступился за подругу Закари.

- У девушки очень честное лицо, - вторил ему Александр.

- Полагаю, мы можем проверить это, - озорно улыбаясь, предложила Дезире.

- Точно! – подпрыгнул на месте кругленький старейшина Дейо. – Как же я сам до этого не додумался! Проверка покажет, солгала нам подсудимая или нет. Если она действительно дриада, то башмачки это удостоверят.

- Действительно. Полагаю, это лучшее, что можно сделать в данной ситуации, - дала добро на проверку Миррен. – Что скажет старейшина Кольпрен?

- Пожалуй, можно, - кисло согласился он. Видимо, старейшине все еще не давала покоя мысль о том, что Эмме можно выколоть глаза или отправить ее в рабство к брауни.

- Превосходно! – хлопнул в ладоши Дейо. – Дезире, дело за вами.

Светловолосая старейшина легко соскочила со своего места.

- Подождите! – шагнул вдруг вперед Александр. Упрямство и решимость светились в его глазах. – Девушка ведь еще не дала своего согласия!

- С каких пор совет старейшин должен интересоваться мнением подсудимой? – ехидно осведомился Кольпрен.

- С тех пор как начал обвинять невиновных! – парировал Александр. – Мы должны быть уверены, что этой… э-эм, - замялся он на мгновение, снова забыв имя Эммы, - Бедняжке не будет нанесен вред во время вашей проверки!

- Если она не лгала, то ничего с вашей человечкой не случится, - обнажив в кривой улыбке зубы, пообещал Кольпрен.

- Мы не можем отпустить преступницу, не проверив фактов, - безапелляционно заявила старейшина Миррен.

- Э! Да о чем разговор вообще, - изумился Дейо. – Девчушке будет не хуже, чем мне после тридцатой пинты, а я, уж поверьте, чувствую себя в таких ситуациях прекрасно!

Остальные старейшины промолчали, хотя было видно, что даже строгая Миррен прячет улыбку, видимо, вспомнив несколько инцидентов, связанных с Дейо после тридцатой пинты (и уж поверьте мне на слово, этот лепрекон имел очень мало общего с обычной версией Дейо).

Выхода не было. Проверка башмачками состоится независимо от того, что она сделает или скажет. Оставалось только надеяться, что это не те башмачки, о которых ей читала когда-то давно Лия.

«…а злой королеве надели раскаленные башмаки, и она пустилась в пляс. Так она плясала, пока не свалилась замертво», - вспомнился вдруг Эмме финал старой сказки.

Дезире между тем упорхнула куда-то и вернулась с небольшим горшочком.

- Да, ножки-то у нее не дриадские, - сказала она, пробегая ловкими пальчиками по эмминым ступням.

- Старейшина Дезире снимает мерки, - шепнула Александру Дервла.

- Без сантиметра? – удивился Закари.

Лепрекониха, бесшумно подкравшаяся к Александру и Закари, закатила глаза.

- Ах, люди! Все вам нужно измерить. Старейшина Дезире лучшая башмачница в мире. Такие мастера рождаются не каждое столетие. Думаете, почему она вошла в совет старейшин в столь юном возрасте?

Дезире между тем достала из горшочка пылающий холодным светом огонь и принялась крутить его так и эдак.

- Башмачки из лунного света, - завистливо прошептала Дервла.

- Как это из света? Она наденет на Эмму обувь из света?

Лепрекониха одарила Закари снисходительным взглядом и ласково улыбнулась Александру:

- Скажите, ваш друг всегда такой болван или только по особым случаям?

- Прошу прощения, если мы показались вам невеждами, но мы с моим другом не привыкли к мысли о том, что лунный свет можно надеть или обуть, - обаятельно улыбнулся Александр.

Суровая Дервла тут же смягчилась и снизошла до объяснений:

- Лепреконы шьют обувь для всех магических существ. Ну, почти для всех, - исправилась она. – Некоторые, к примеру, кентавры, категорически отказываются носить обувь и предпочитают щеголять босиком. Остальные обращаются к нам. Дриады же носят исключительно и только башмачки из лунного света. Такую обувь способны надеть лишь они, эльфы с феечками и еще кое-кто. Лунный свет собирают лесные эльфы в полнолуние, а мы шьем из него обувь. Человек такие башмачки надеть не сможет никогда. Нога просто напросто пройдет сквозь них. Люди слишком грубы и толстокожи для столь изящных вещей.

Дезире между тем уже закончила свою работу. Пара прекрасных, сверкающих, словно лунный свет, башмачков красовалась теперь перед Эммой. Они были похожи на ожившую мечту: изящные каблучки, не слишком высокие и не слишком низкие, закругленные носы, и цвет, названия которому не было. Это был цвет лунного луча, падающего на шелестящую листву, и цвет воды, отражающий прекрасный лик ночного светила, цвет утреннего неба, на котором бледный месяц сменяется солнцем, и первого осеннего луча молодой луны. Никогда еще Эмма не видела столько удивительной обуви. Даже Александр и Закари, совершенно равнодушные к обуви (есть что на ноги натянуть и ладно), казалось, были заворожены чудом, сотворенным ловкими пальчиками Дезире.

- Ну, вперед! – подначил ее Кольпрен. – Наш народ жаждет увидеть, как самозванка сама себя разоблачит.

- Отличная работа, Дезире! Швы из весеннего ветра вам особенно удались, - восхитился добродушный Дейо.

- Благодарю, - приняла старейшина комплимент, поправила белокурую прядь и скользнула на свое место.

- Итак, подсудимая, дело за вами. Примерьте башмачки и развейте все наши сомнения, - царственным кивком Миррен указала на образец обувного искусства.

Глава 3.

Больше всего на свете Эмме в тот момент хотелось провалиться сквозь землю. Уж лучше так, чем гадать, что предложит сделать с ней кровожадный Кольпрен после того как проверка с треском провалится. А в том, что ее ждет провал, не было ровным счетом никаких сомнений. Даже если Эмма Ардели действительно дочь дриады, это ее не спасет. Чары надежно берегли эту часть Эммы. Настолько надежно, что никто никогда не мог предположить, что смуглая непоседливая Эмма - дриада. Нет, волшебство делало ее человеком до мозга костей, а значит, тест ей не пройти. Остается только провалиться с достоинством и надеяться, что добродушный Дейо и строгая Миррен не допустят смертоубийства.

Эмма провела дрожащими пальцами по изящному боку башмачка. Красота. Хрупкая и удивительная.

- Не знает, что с обувью полагается делать? Вот люди! Дикари! – хохотнул Дейо и ткнул старейшину Миррен локтем в бок. Она поморщилась, но промолчала, наблюдая за тем, как человеческая девушка берет в руки башмачок.

Вопреки эмминым ожиданиям он не провалился сквозь руку, не утек сквозь пальцы.

- Надела! Надо же, надела! Ты это видела? – завопил Дейо своей соседке.

Действительно, невесомые, легкие, словно радуга, башмачки сидели на ногах Эммы как влитые. Никогда еще ей не было так удобно в обуви.

Должна сказать, что Эмма вообще не особенно жаловала мастерство башмачников. Сапоги, ботинки и даже изящные туфли – все это было предметом неизменных мучений Эммы Ардели. Вся обувь казалась ей тесной, жала пальцы, натирала пятки и словно бы душила ее ножки. Боязнь замкнутого обувного пространства была предметом подшучиваний со стороны сестер и мучений для самой девушки. В конце концов, был найден компромисс в виде сапог и ботинок на несколько размеров больше, ну а летом Эмма в основном ходила босиком (что неизменно приводило в ужас Элю, считавшую, что сестра позорит семью, расхаживая по городу без обуви).

Башмачки, сшитые Дезире, оказались ожившей мечтой. Ну, если бы Эмма знала, что такая обувь существует, то непременно мечтала бы о ней.

- Я сидела рядом с вами, старейшина Дейо, и видела все своими глазами, - поджала губы Миррен.

Во взгляде остальных старейшин сквозило любопытство (Дезире) и желчное недоверчивое недовольство (Кольпрен).

- Совет старейшин удалится для обсуждения и, вернувшись, мы вынесем свой вердикт, - хорошо поставленным голосом объявила Миррен и царственным кивком рыжеволосой головы поставила точку в этом разговоре.

Все возражения, готовые сорваться, застыли на губах Закари и Александра. Ой, нет, на самом деле застыли только возражения Закари.

- Я протестую! – гулким эхом разнесся голос Александра по поляне. – Вы уже установили, что эта девушка – дриада, она извинилась за ущерб, нанесенный шемроку. Что еще вам нужно?

- Возможно, вашему человечеству не приходит в голову, что маленькому народу недостаточно извинений? – ядовито осведомился Кольпрен. – Извинений у нас у самих в избытке, могу вам отсыпать пару дюжин.

- Возмещение убытков! - звонкий как колокольчик голос Дезире остановил поток праведного негодования старейшины Кольпрена.

Тот нервным движением поправил свою тогу, выпрямил и без того прямую, как палка, спину, скроил недовольное лицо, но все же замолчал.

- Мы отпустим ее после того, как решим, каким именно образом подсудимая может возместить нашему славному народу причиненный ущерб, - продолжила самая молодая из старейшин.

Дейо, скатившийся со своего сиденья, махнул рукой в сторону людей и сказал:

- Вы хоть постерегите их немного. А то ведь сбегут, шельмы.

- Далеко не убегут, - кровожадно ухмыльнулся Кольпрен.

- Это-то да, так ведь бегать потом, спасать их. А так, охрану поставили, и никаких хлопот. Стратегия, - назидательно поднял толстый, как сарделька, палец Дейо.

- Мы не собираемся сбегать! – возмутился Закари.

- Вот и славно, - кивнула старейшина Миррен. – Тогда Дервла нисколько не помешает. Она побудет с вами, пока мы не примем решение.

С этими словами старейшины удалились, а оставшиеся на поляне лепреконы принялись перешептываться с утроенной силой.

Дервла стояла, скрестив руки на груди и каким-то образом ухитрялась смотреть на Эмму сверху вниз (и это при том, что лепрекониха была на пару футов ниже).

- Кто бы мог подумать, человеческая девушка действительно оказалась дриадой. Какая-то ты слишком розовая для дриады.

- Какая есть, - развела руками Эмма. Пускаться в длинные объяснения и рассказывать о том, как ее истинную сущность скрыли много лет назад, потому что родители сочли, что так будет безопаснее, она не желала.

- Тебе очень повезло. Надеюсь, ты понимаешь это.

- Повезло, что ей собираются выколоть глаза? Сомнительное везение какое-то, - фыркнул Закари.

Дервла закатила глаза и, подождав, может, мелькнет тень понимания в глазах чужаков, все же объяснила:

- Да нет же, дурачок! Ваша человеческая девица заполучила башмачки от самой старейшины Дезире. Она лучшая обувных дел мастерица во всем мире.

- Я думал, эта обувь была только для проверки.

- Ну что вы, человек Александр, - нежным, словно тающее масло, голоском пропела Дервла. - Башмачки из лунного света шьются специально под владельца. Никто другой их не наденет. По правде говоря, никто не станет и пытаться, в целом свете не сыщется другой такой дриады со столь огромной ногой.

- У меня вовсе не огромная нога! – возмутилась Эмма.

- Да неужели? – скептически прищурилась лепрекониха. – Человек Александр, может, вы рассудите нас? Взгляните на мою изящную маленькую ступню и на ножищи этой человечки, - она одновременно крутила ножкой, чтобы предоставить Александру лучший обзор, и прицельно хлопала ресницами. - Разница очевидна, не так ли?

- По правде говоря, и у вас, госпожа Дервла и у.. второй дамы вполне функциональные ноги, которые, насколько я могу судить, справляются со своими прямыми рабочими обязанностями, - дипломатично ответил Александр.

В этот момент он вспомнил, почему так усердно и настойчиво избегал политической карьеры. Искусство давать такой ответ, который не обидит ни одну из сторон – это вершина, покорять которую Александр не стремился никогда. Хуже нынешней ситуации может быть только: «Дорогой, я толстая? Это платье меня не полнит?» Вот там уж точно можно писать завещание.

- Совет старейшин готов вынести вердикт, - хорошо поставленным голосом провозгласила Миррен.

Толпа прекратила шушукаться и принялась с интересом внимать старейшине. Не часто лепреконам доводилось наблюдать подобное зрелище – суд над человеком. О, конечно, Эмма Ардели была дриадой (ну, по крайней мере, наполовину), но для лепреконов это не имело значения – она растоптала священный шемрок! Ни одна дриада никогда не повредила бы растение, а вот на человека такое поведение было очень похоже.

Среди магических существ, пожалуй, не было никого, кто жаловал бы людское племя. Лепреконы и гномы считали их слишком жадными, брауни уверены, что люди жуткие грязнули, дриады не любили человечество за потребительское отношение к растениям, банши не нравилось, что те насмехались над ними (есть еще несколько историй, когда не слишком трезвые господа мешали банши петь свои печальные песни, что тоже не прибавило людям обаяния в глазах магических существ), русалки слишком часто попадали в сети алчных моряков, жаждущих продать такую диковинку подороже. В общем, суд над человеком вызывал в толпе лепреконов отнюдь не сострадание, а скорее любопытство (пожалуй, даже с оттенком жестокости).

- Мы готовы простить подсудимой ее преступление, если она вырастит на Южной поляне терновый забор, дабы оградить нас от людей. Только так она сможет искупить свою вину. Таково решение суда.

- То есть просто посадить терн на поляне, и я могу идти? – уточнила Эмма, готовая сажать все что угодно, лишь бы поскорее убраться отсюда и заняться своими делами.

- Не просто посадить, а вырастить. Это значит, что забор должен быть приемлемого качества, удовлетворяющего старейшин и наш славный народ.

- Да, но.. Я в растениеводстве разбираюсь плохо… Кажется, терн растет не очень быстро, а мне очень нужно поскорее вернуть Александру память. Не могу же я несколько недель, а то и месяцев торчать тут, ожидая, когда же вырастет терновый забор!

- Ты дриада, а значит, обладаешь способностью вырастить что угодно за самый короткий срок, - Миррен была непреклонна.

- Да, но сейчас-то я еще не дриада. Просто человек. Самый обыкновенный. Уйдет целая вечность на то, чтобы выполнить ваше требование.

- Совет готов дать вам время, чтобы вы могли принять свою истинную сущность и овладеть способностями дриад, - милостиво кивнула лепрекониха.

- Значит, я могу идти?

- Можешь, - кивнула Миррен. Кольпрен чуть не задохнулся от возмущения, но промолчал (должна заметить, это далось ему нелегко). – Дабы убедиться, что ты не будешь медлить и вернешься, как только овладеешь даром, данным тебе от рождения, с тобой отправится наш представитель. Дервла, ты пойдешь с этой человеческой дриадой и убедишься, что она вернется, как только найдет свою истинную сущность.

- Благодарю вас, совет, - восторженно пискнула Дервла. – Я не подведу. Я прослежу, чтобы человечка вернулась и возместила ущерб, причиненный нашему народу.

- Можете удалиться, - отпустила пеструю компанию Миррен.

- Прошу прощения, что встреваю, - взял слово Александр, - Но у нас есть некоторые затруднения.

- Затруднения какого рода? – холодно поинтересовалась старейшина.

- Щас денег попросит, это уж как пить дать, - проворчал Дейо.

- Людям вечно не хватает золота. Они самые жадные из всех существ, когда-либо ходивших по земле. Алчность их не знает границ, - истекал ядом Кольпрен.

- Ну что вы сразу думаете о плохом, я уверена, что этот человеческий мужчина не собирался претендовать на ваши горшочки с золотом, старейшины, - звонко прощебетала Дезире.

- Внимательно слушаем вас, человек. Говорите! - приказала Миррен.

- Мы ищем дриад, но не имеем ни малейшего представления, где они обитают. Если бы Дервла не просто сопровождала, но и проводила нас к дриадам, мы управились бы гораздо быстрее и наша.. э-э-э.. Кто-то из нас должен был что-то сделать для вас?.. Кажется.. – озадаченно пробормотал Александр.

- Довольно разумная просьба, - кивнула Миррен. – Дервла, сопроводи господ людей к дриадам. Помните, человек-дриада, что мы ждем вас обратно как можно скорее. Южная поляна нуждается в ограждении.

_____________________

Тихонечко напоминаю, что звездочки, комментарии и репосты радуют авторское сердце и вдохновляют меня на новые свершения

Глава 4.

Дервла вывела их за границу поселения лепреконов.

- Теперь встаньте смирно и не шевелитесь, - велела она. – В противном случае, не ручаюсь, что вы не растворитесь где-нибудь по дороге.

- Э-э-э.. Но в прошлый раз ты ничего подобного не говорила, - отметил Закари.

Лепрекониха непринужденно отмахнулась:

- В прошлый раз мне не было нужды беспокоиться о целостности каких-то нарушителей, а сейчас вы должны выполнить обязательства перед поселением, то есть в моих интересах проследить, чтобы вы выжили.

- Сурово, но честно, - кивнул Закари.

Мир вновь заволокло дымкой, а когда она рассеялась, компания уже стояла на берегу веселого ручья. Кругом расстилались луга, по ним струился вечерний туман, скрывая от взглядов последние цветы уходящего лета. Неподалеку виднелся лес. Стройные сосны стояли, словно часовые на своих постах.

- Владения дриад начинаются вот там, - указала Дервла на лес. – Пойдемте быстрее.

Они двигались вдоль берега ручья. Лепрекониха шла впереди, за ней цепочкой растянулись остальные.

- Как думаешь, что нас там ждет? – шепнула Эмма другу.

Он окинул задумчивым взглядом окрестности. Солнце уже клонилось к закату, и мир был окрашен в розовато-персиковые тона.

- Не знаю. Но в любом случае, мы сделаем все, чтобы получить ответы. Разве это справедливо, столько лет жить, не зная, кто ты?

- Я не уверена, что хочу знать. Может, родители специально бросили меня в лесу? Может, я не была нужна им?

- Прелестная госпожа, прошу прощения, что встреваю, - и когда это Александр успел оказаться так близко? Так близко, но по-прежнему так далеко. Какая горькая насмешка – найти человека, столь близкого по духу, человека с которым хотелось бы разделить все до последнего поцелуи, с которым можно будет сидеть и, жмурясь от яркого солнца, пить утренний чай. Найти такого человека и тут же потерять. Нет, на такое Эмма Ардели была не согласна. Она встретится с тысячей бросивших ее родителей, поговорим со всеми дриадами мира, но найдет способ вернуть то, что по праву должно принадлежать ей. Будущее с Александром, в насмешку показанное ведьмой, должно осуществиться. Это не наивная девичья иллюзия – это ожившая мечта, которую украли за секунду до того, как она стала реальностью.

- Я случайно услышал ваш разговор. Не знаю, в чем там у вас дело, но уверен, что родители просто не имели возможности вас вырастить, - в глазах Александра было столько искреннего сочувствия и сопереживания, что Эмма невольно потянулась к нему.

Птица, сидящая на кусте, вывела особо громкую цель, Александр отвел взгляд от лица Эммы, сделал шаг.

- О! Прошу прощения, я наступил вам на ногу. Как я мог вас не заметить? – извинился он и отошел, тут же забыв о ее существовании.

- Видишь? – горько сказала Эмма. – Из-за грехов родителей, которых я и в глаза не видела, у меня отняли счастье. Не думаю, что справедливость кого-то волнует в таких делах.

- Он тебя вспомнит. В крайнем случае, стукнем его еще разок по голове, может, сработает, - усмехнулся Закари.

Она лишь тускло улыбнулась другу.

Лес встретил их свежим сосновым запахом, шуршанием сосновых иголок под ногами и взглядами любопытных белок.

- И где же дриады? – спросила Эмма.

- Сейчас придут. Они здесь всегда танцуют при луне, - Дервла пренебрежительно сморщила нос. – Бездельницы.

- Значит, будем ждать, - сказал Александр, усаживаясь на покрытую толстым слоем хвои землю.

Бесконечно медленно текли минуты. Мысли, лихорадочно метавшиеся в голове, вдруг успокоились. Мерное журчание ручья ввело Эмму в некое подобие транса. Все тревоги вдруг стали мелкими и незначительными. Последняя луна лета поднималась на небосклон, чтобы занять свое место среди звезд. Тихо стрекотали сверчки, обмениваясь одним им известными тайнами. Крохотные рыбки изредка выпрыгивали из воды с тихим всплеском.

Эмма полностью и самозабвенно отдалась ожиданию. Александр смотрел на воду и хмурился, размышляя о странных снах, не дающих ему покоя. Там была девушка, и важнее этой девушки не было ничего в мире. Но вот дымка сновидений рассеивалась и он вновь оказывался один на один с реальностью, в которой прекрасная незнакомка оставалась лишь мечтой – причудливой игрой подсознания.

Чуть в стороне Закари, привыкший всегда использовать время с пользой, вязал шарф из мягкой ангорской шерсти карминового цвета. Рано осиротевший и выросший в доме троюродной тетки – несколько мизантропичной старухи со скверным характером, хоть и любившей его – Закари привык проводить много времени вне дома. А так как он был обладателем доброго сердца (что обычно вредит владельцу упомянутого органа, но крайне полезно для окружающих), то частенько помогал нескольким пожилым соседкам.

Дамы были не так богаты, чтобы обзавестись прислугой, не так молоды и здоровы, чтобы делать все самостоятельно, и слишком одиноки, чтобы рассчитывать на помощь семьи. Юный Закари делал для них покупки, вешал полки и чинил сломавшиеся очки. Пожилые дамы, в свою очередь, учили его разнообразным вещам, с которыми мальчишки знакомы редко и которые в их среде обычно считаются уделом маменькиных сынков.

Закари был в должной степени самодостаточен, чтобы не обращать внимания на насмешки, и достаточно развит физически, чтобы иметь возможность дать по шее особенно яростным насмешникам. Таким образом, каждый день после обеда, избавляя тетку от назойливого человеческого присутствия, Закари учился печь пироги и четырехъярусные торты, вязать спицами и крючком, шить одежду и вышивать салфетки.

К чести старушки, она любила племянника, но выносить его могла в гомеопатических дозах – Закари, по ее мнению, был слишком болтливым, шумным, суетливым, надоедливым и так далее. В общем, он был тем, кого мы с вами назвали бы обычным парнем.

Я солгу, если скажу, что все эти навыки ему оказались полезны. К примеру, вышивать салфетки ему так и не довелось. Вынуждена признаться, что после окончания вводного курса от госпожи Маренгольц, Закари так и не вышил ни одной. Другие умения, напротив, были чрезвычайно полезны, как, к примеру, способность испечь прекрасное печенье при полном отсутствии муки, но из крахмала. Умение вязать относилось ко второй категории, то есть, навыки, способные принести пользу и приносящие ее.

- Что ты делаешь? – чопорно осведомилась Дервла, не слишком расположенная к этому представителю человеческого вида, но слишком любопытная, чтобы не поинтересоваться.

- Вяжу шарф, - ответил Закари, считая петли.

- Для кого? – глядя на воду, спросила лепрекониха.

- Для кого-то, - пожал плечами он. – Мне нравится думать, что однажды я встречу кого-то, кому будет холодно и предложу ей этот шарф.

- А она? Что предложит тебе она? Обмен должен быть равным, разве нет?

- Да, но равный обмен может означать самые разные вещи, не обязательно материальные. Например, она может мне улыбнуться. И я буду знать, что ей тепло, мой шарф греет ее. Этого будет достаточно.

- Разве? – тихо и печально спросила Дервла. – Когда человек ловит лепрекона, он требует в обмен на свободу горшок золота. У каждого лепрекона есть такой горшок и еще пара монет в кошельке. Свобода не материальна, но без нее мы погибаем. Это обмен. Так это работает.

- Это шантаж, - стиснув зубы, выплюнул Закари. – Злостный и гнусный шантаж.

- Такова наша жизнь, - пожала плечами она.

- А если не секрет, зачем вам, лепреконам, золото?

- Это не простое золото. Золото лепрекона это его жизненная энергия и основа его удачи. Нам необходимо регулярно до него дотрагиваться, держать в руках, впитывать его силу. После смерти лепрекона горшок с его сокровищем золотит мир.

- Золотит? Как?

- Мы превращаем сокровище в солнечный свет и в золотые осенние листья. Это наш способ почтить память умершего. Его энергия превращается в крохотные порции удачи и разлетается по миру.

- Это очень красивая традиция, - ошеломленно пробормотал Закари, внезапно увидевший Дервлу под совсем иным углом.

- Таков наш способ сделать мир лучше, - смутившись, прошептала она.

- Кажется, там какое-то движение, - бесшумно приблизившаяся Эмма словно разрушила какие-то чары взаимопонимания, проскочившие между Дервлой и Закари.

Лепрекониха тут же взглянула в ту сторону, куда показала Эмма. Человек помедлил пару мгновений, не желая покидать покров единения, укутавший их с Дервлой, но было уже поздно. Все вернулось на круги своя – он человек, она лепрекон. И ничего с этим не поделать.

- Я ничего не вижу, - сказал Закари. – Что ты там углядела, Эм? Александр, видишь там какое-то шевеление?

- Ничего. Абсолютно ничего. Может, просто ветка качнулась?

- Нет, не ветка, - уверенно заявила Дервла. – Это они, дриады.

Глава 5

Хрупкие гибкие фигурки, мелькая между деревьев, приближались к ручью. Теперь уже даже Александр с Закари их видели. Несколько дюжин девушек и женщин танцевали в холодном свете луны. Движения их были легки, как крылья бабочек, и осторожны, как поступь опытного охотника. Бледная кожа дриад отливала зеленым. Платья их, казалось, были сотканы из чего-то невесомого, вроде паутины, и выкрашены в разнообразные оттенки зеленого. Здесь был цвет ранней листвы и морской зелени, нефритовый и мятный, цвет трилистника, столь почитаемого волшебным народом, и цвет спелого лайма - фрукта, с которым северные дриады горы Крейвен, в отличие от своих южных товарок, не были знакомы, шартрез и малахитовый. Разнообразие оттенков ослепляло. Никогда еще Эмма, Закари и Александр не видели столько полутонов зеленого.

В распущенные волосы дриад вплетены листья и цветы. Локоны у кого длинные, а у кого совсем короткие. Легко и изящно танцевала девушка с бледной, практически белой кожей, отливающей легкой зеленцой в лунном свете. Среди коротких завитков волос прятались клейкие светло-зеленые березовые листочки. Рядом с ней чуть грубее полушла-полутанцевала немного коренастая дриада с темными гладкими волосами и каре-зелеными глазами. Разными оказались дриады. Разными, но неизменно прекрасными.

Вот они приблизились к ручью и увидели незваных гостей.

- Зачем ты привела людей в наш лес, лепрекониха? – строго спросила одна из женщин. Лицо ее было строгим, но в уголках глаз прятались морщинки, словно бы выдавая добрый нрав их владелицы.

Дервла приблизилась, высокая, стройная, прямая, как стрела, дриада единым плавным движением опустилась на колени, и лепрекониха зашептала ей что-то на ухо. Спустя несколько минут дриада поднялась и обернулась к остальным:

- Сестры, Дервла из лепреконов сообщила, что эта дева, - тонкая изящная рука указала на Эмму, - Утверждает, будто она одна из нас.

Шелест пронесся над ручьем. То ли листва затрепетала, то ли дриады перешептываются, так сразу и не поймешь.

- Больно по-человечески выглядит! - крикнула молоденькая девушка с ярким зеленым румянцем на бледных щеках.

- Да, наверняка это какая-то уловка! – бросила другая. – Помните, что в прошлый раз было?

- Верно! – подхватила третья. – Гнать в шею, и еще крапивой наподдать, чтоб неповадно было!

- Тише, сестры! – осадила их та, что, судя по всему, была среди дриад главной. – Лепреконы говорят, что у девы есть вечный лист. Пусть покажет его нам!

Эмма извлекла из кармана клевер с четырьмя листочками, полученный от отца.

- Это то, что было при мне, когда меня нашли одним зимним днем в лесу! – громко сказала она, задирая чуть повыше подбородок. – Ведьма по имени Эстер Гарманн сказала, что моя мать дриада. Скажите, есть ли среди вас женщина, родившая шестнадцать лет назад дитя и оставившая его однажды в лесу? - легкие обвинительные нотки сами собой прокрались в ее чуть дрожащий голос.

- Морея, - тихо прошептала женщина, печально разглядывая клевер. – Это ее дар. Вечный четырехлистник должен был принести тебе удачу, Ампела.

- Как вы меня назвали?

- Ампела. Это имя дала тебе мать.

- Где она? – Эмма всматривалась в лица дриад. Которая из них ее мать? Обрадуется ли она внезапному появлению дочери? Поможет ли вернуть Александру память? Какая она?

- Ее здесь нет, - осторожно сжав эммино плечо, сказала женщина. – Меня зовут Эгера, и я знала твою мать. Она была храбрейшей из нас. Пойдем с нами, сегодня праздник – одна из потерянных сестер вернулась к нам. Ликуйте, дриады, ибо Ампела, дочь Мореи, вновь с нами! Путь твой был долог, но отныне ты под защитой леса. Отринь свою людскую жизнь и устремись под сень вечных деревьев. Возлюби их, и они возлюбят тебя. Деревья хранят нашу жизнь, а мы оберегаем их.

Дриады обступили Эмму со всех сторон.

- Не терпится увидеть, какая же ты! – щебетала одна.

- Посмотри, какая смуглая, может, она орех? – вторила ей другая.

- Да нет же, поглядите на ее глаза, это же клен! – уверяла всех третья.

- А может, розовое дерево? – гадала четвертая.

- Или вишня, - робко предлагала пятая.

- Постойте! – осадила их всех Эмма. – Я никуда не пойду с вами!

- Как? – ахнули дриады.

- Никуда не пойду, пока вы не скажете, может ли ваша магия вернуть ему память, - Эмма указала на Александра.

- Уверен, что вы ошибаетесь, госпожа.. э-э-э.. Очаровательная госпожа, - выкрутился Александр, вновь позабывший ее имя. – С моей памятью все в полном порядке. Ваша забота приятна, но я всего лишь сопровождаю Закари, который кому-то.. Кому-то помогает.

- Зачем ты хочешь вернуть то, что было? Разве опавшие листья возвращаются обратно на ветви? – спросила Эгера. – Оставь этого человека и все людское племя за своей спиной. Пойдем с нами. Позабудь их и займи свое место в плеяде дриад, - она протянула Эмме раскрытую ладонь.

- Нет, - покачала головой Эмма. – Я так не могу. Мне открылось будущее, один из вариантов, и другого мне не надо. Мне нужен этот человек и жизнь среди людей. Хочу вернуться к сестрам, к отцу, закончить Военную Академию, побывать в столице, сшить на заказ дурацкое модное платье и сходить с Элей на нелепую выставку странных картин, пережить сотню приключений, завести целую кучу ребятишек и каждую пятницу танцевать вместе с мужем джигу в маленьком пабе на углу. Этого я хочу! – выпалила она.

- Но ведь ты одна из нас, - мягко напомнила Эмме дриада.

- Разве? Меня нашел в лесу отец. Они с мамой вырастили меня и воспитали. У меня есть сестры, которые любили меня, баловали и ругали. Всего понемножку, но ни разу я не чувствовала, что я не член семьи, что не одна из них. Я хочу узнать, каково это, быть дриадой, но не ценой отказа от своей человеческой половины!

- Допустим, - наконец, кивнула Эгера. – Мы принимаем твое желание сохранить то, что имеешь. Ты будешь нашей сестрой, и ты будешь человеком. Теперь пойдешь с нами? Мы хотим представить тебя Птелее – старейшей из нас.

- Одна ты туда не сунешься, - шепнул Эмме Закари. – Мы полезли за тобой к лепреконам, так что и к дриадам пойдем вместе.

- Лишь в исключительных случаях позволено человеку ступать под сень древних деревьев, - задумчиво сказала Эгера.

- Будем считать, что наш случай как раз такой, - обаятельно улыбнулся Александр. – В конце концов, не каждый же день к вам возвращается потерянная.. потерянная сестра?..

- Действительно, - согласилась дриада, лукавые огоньки заплясали в ее глазах. – Ваши аргументы убедительны, молодой человек, а посему приглашаю вас быть нашими гостями. Однако прежде вы должны оставить всякий металл здесь, на берегу ручья. Дальше с ним хода нет.

Путники недовольно переглянулись, но согласились на условие дриад.

- Вам же, Дервла, - обратилась Эгера к лепреконихе, - Разумеется, особое разрешение не нужно. Лепреконы всегда желанные гости в лесу дриад, да не укоротится ваша тень и да пребудет с вами удача.

- Благодарю, о Эгера. Пусть не иссякнет пух вашего тополя и да не осквернят его болезни, - церемонно поклонилась маленькая лепрекониха.

- Пух тополя? – шепотом спросил у нее Закари, пока они пробирались вглубь леса.

- Вы, люди, такие невнимательные, - привычно закатила глаза лепрекониха. – Эгера дриада тополя, сходство должно быть очевидно даже для тебя.

- Видишь ли, не в моих привычках при встрече думать, на какое дерево похожа дама, - усмехнулся Закари.

Дриады вели нежданных гостей за собой. Чаща становилась все гуще, лунный свет все более слабым, пока не исчез совсем, оставив лишь непроглядную тьму. Эмма, никогда ничего не боявшаяся, невольно жалась поближе к Александру. Закари шел рядом с Дервлой. Наконец, они вышли на берег небольшого лесного озера. Серебристые воды его колыхались от легкого ветра, пробегавшего по поверхности. Там, недалеко от воды стоял, широко раскинув ветви, старый вяз.

- Здесь живет Птелея – старейшая и мудрейшая из нас! – объявила Эгера, указав на огромное дерево. Шесть сотен лет обитает она на берегу озера Светящихся вод. Птелея, выйди к нам, ибо нынче мы чествуем возвратившуюся сестру!

Отделилась от широкого ствола и шагнула вперед женская фигура. Темно-зеленая кожа дриады сияла в лунном свете, густые жесткие волосы цвета зеленого мха пышной копной падали ей на плечи. Лицо ее было одновременно молодо и старо, и отчего-то невыразимо печально.

- Эгера, я слишком стара для разочарований, - вздохнула она. – Поэтому не тревожь мое бедное сердце понапрасну.

- Мудрейшая, я бы не обнадежила тебя зря, - заверила ее Эгера. – Здесь Ампела, дочь Мореи.

- Потерянное семя сделало круг и вернулось под сень родных деревьев.. – прошептала женщина. – Подойди ко мне, дитя, дай увидеть тебя. Уж больно ты по-человечески выглядишь.

- Я человек, и я дриада, - ответила Эмма. – Ведьма по имени Эстер Гарманн скрыла мою истинную внешность на долгие годы. Я бы хотела вернуть свое лицо и узнать что-нибудь о матери.

Поразмыслив с полсекунды, Эмма решила, что просить вернуть Александру память пока не станет. Слишком рано.

- Эстер Гарманн.. Немало хлопот доставила нам эта ведьма. Многие, слишком многие стали жертвами ее алчности и ненасытности. Итак, наше яблочко желает узнать, с какой яблони оно упало, верно? – по-девчоночьи хихикнула Птелея и погрозила Эмме пальцем. - Ох, и далеко же ты укатилась, дитя. Эти люди твое племя?

Эмма обернулась и взглянула на своих спутников.

- Да, - твердо сказала она. – Они мое племя, мои друзья.

- Друзья это хорошо, - кивнула дриада. – Но раз уж они у тебя есть, может, этого достаточно? Может, стоит вернуться домой и жить той жизнью, что у тебя есть? Зачем ты пришла к нам?

- Я хочу познать себя целиком, а не наполовину. Хочу знать, как оказалась в зимнем лесу совсем одна лишь только с этим! – Эмма показала дриаде клевер.

- Ты не была покинута, дитя. Нити жизни слишком ценны, чтобы перерубать их. На такое способны только люди, не дриады. То было страшное время, твоя мать сделала все, что могла – дала тебе удачу, - Птелея мягко прикоснулась к четырехлистнику, зажатому в эмминых пальцах, - Оставив для себя надежду. Твоя жизнь слишком ценна, ради ее спасения Морее пришлось оставить любимое дитя в людском лесу.

________________________________

Немного об именах и о том, что откуда взялось.

Гамадриады - в греческой мифологии разновидность нимф деревьев. Это те дриады, которые умирали вместе с деревом. Некоторые из описанных мной дриад являются именно гамадриадами, то есть могут жить лишь пока живет их дерево.

Морея - дриада шелковицы. Еще Морея - род растений семейства Ирисовых. Я решила, что это имя подходит эмминой матери, поскольку в китайской мифологии шелковица обладает особыми силами против сил зла. Небольшой спойлер к тому, что будет дальше))

Эгера - тополь.Тополя высокие, стройные и сильные, а еще у них довольно мягкая древесина. Похоже на Эгеру с ее добрым сердцем и готовностью принять новую сестру в стан дриад.

Птелея - вяз. Тут все совпало просто идеально. Вяз у древних греков было олицетворением грусти, он охранял вход в подземное царство Аида, это похоже на Птелею с ее глубокой скорбью. А еще деревья вяза использовали в качестве естественной опоры для виноградных лоз. Кроме того вяз - символ долголетия. А ирландцы считали вяз жилищем фейри.

Ампела - виноградная лоза. Я выбрала для Эммы именно это имя, потому что она гибкая и страстная. А еще ее дриадное имя немного созвучно с человеческим. Дополнительным бонусом стала связь с именем Птелеи. Занятно, да? Вяз - поддержка для виноградной лозы.

Глава 6.

- Озеро Сверкающих вод может вернуть твой истинный облик. Оно смывает все наносное, - указала на водную гладь Птелея. – Узри себя в его зеркале, Ампела, а потом мы поведаем то, что тебе еще неизвестно.

- Смывает наносное.. – задумчиво повторила Эмма и встрепенулась. – Птелея, скажите, может ли озеро вернуть Александра? Такого, каким он был, пока я не вмешалась в его разум? Он совсем позабыл меня.

- Человеческий сын, могу ли я взглянуть на тебя поближе? – с вежливой отстраненностью спросила Птелея, протягивая руку к Александру.

- Да, конечно, - он одарил всех присутствующих белозубой улыбкой и шагнул к ней.

Чуткие пальцы дриады пробежались по его лицу и задержались на лбу.

- Я не совсем понимаю, о чем говорит эта девушка, - тихо сказал ей Александр. – Но вынужден сообщить, что ее поведение немного беспокоит меня. Боюсь, что у нее какие-то проблемы.

- А ты? У тебя нет никаких проблем? – проницательно поинтересовалась дриада, вглядываясь в его лицо.

Под пристальным взглядом зеленых глаз он не мог, да и не хотел лгать.

- Только сны, госпожа дриада. Странные, причудливые сны. Ай! – дриада резким движением выдернула у него прядь волос.

- И что же тебе снится? – в ловких, немного похожих на сучки пальцах Птелеи волосы растягивались в золотую нить, теряя свой первоначальный облик и становясь похожими на сверкающую проволоку. – Надо же, как любопытно, - бормотала дриада, вглядываясь в нить.

- Девушка.

- О-о-о, милое человеческое дитя, это всегда девушка! - печально рассмеялась Птелея и тут же добавила, - Впрочем, порой бывает, что и парень. Итак, что за девушка?

- Не знаю. Не уверен, что знаю, кто она. Я не видел ее лица.

- Или видел, но не запомнил? – прищурилась дриада.

- Не знаю, - пожал плечами он. – Может быть, это всего лишь сны, причудливая игра моего разума, но когда я там, когда переживаю их, кажется, что девушка важнее всего в моей жизни. А проснувшись, ощущаю, словно утратил что-то ценное.

- Такое случается, - понимающе кивнула Птелея. – Дитя, ты действительно утратил нечто ценное, и вернуть это уже не сможешь.

- Как не сможет? – вскрикнула Эмма.

- Порой ветер уносит семена, которые могли бы дать хорошие всходы, в неплодородные земли, и их губит солнце, ветер и вода. С этим нужно смириться. Не каждое семя превратится в дерево, такова жизнь, - печально сказала дриада.

- Но ведь Эмма снится ему! – вмешался Закари. – Значит, он помнит ее, значит, не все потеряно.

- Мое дерево помнит, как оно было семенем, зреющим на ветви, но то лишь эхо воспоминания. В памяти Александра нет места для Эммы, разум его для нее закрыт, только эхо подсознания, порой подкидывает размытые образы, но то лишь сны. Под лучами рассветного солнца они рассеиваются и исчезают, словно роса на листве. А вскоре пропадут и сны.

- Нет, - ошарашено покачала головой Эмма. – Нет, нет, нет! Этого не может быть! Я не могла.. Не могла полностью уничтожить наше будущее! Всегда есть выход! Можно исправить, вернуть..

Напряжение последних дней дало о себе знать, колени ее подогнулись, и Эмма обессиленно упала на траву.

Она уже не видела Закари с исказившимся от тревоги лицом, не видела взволнованного Александра, на глазах у которого незнакомка утратила рассудок, не видела по привычке бубнящую что-то о слабости человеческого рода, но ужасно встревоженную Дервлу.

- Неправда, - шептала Эмма. – Неправда. Они лгут, как лгала Эстер. Странная, страшная, жестокая ложь.

Девушка обняла руками колени и сидела, покачиваясь, унесенная своими горестями слишком далеко, чтобы услышать голоса встревоженных друзей.

- Отойдите! – приказала Птелея. – Все отойдите! Я сама поговорю с ней.

- Вы уже поговорили! – взвился Закари. – Так поговорили, что не знаю теперь, как ее из этого состояния вывести. Эмма! Эм, ты меня слышишь?

- Это не дело людей, юный человек, - голос Птелеи походил на сталь, укутанную в бархат – большая сила таилась под видимой мягкостью. – Ампела наша сестра и сейчас ее человеческое тело пытается сделать то, что ему не по силам. Тело Ампелы невольно пытается погрузиться в сон. Деревья так приостанавливают жизненные процессы, когда наступает зима. В душе юной дриады зима, и она неосознанно действует в соответствии с этим. Помочь справиться с этим может лишь другая дриада.

- Послушайте мудрейшую, люди, - мягко улыбнулась Эгера. – Птелея пережила много потерь и знает, что такое великое горе. Она поможет. Человеческие средства тут бессильны.

- Закари, у дриад очень сильное чувство связи. Эмма одна из них и они никогда не причинят ей вреда, - сказала Дервла. – Пойдем. Не будем вторгаться в то, что принадлежит другому народу.

Закари и Александр неохотно позволили увести себя с поляны. Александр все еще обдумывал сказанное Птелеей. Значит ли это, что стоит отпустить девушку из снов и вернуться к реальности? Наверное, так будет правильно. У него впереди еще столько всего. Настоящая жизнь ждет за поворотом, нужно лишь сделать шаг. Поступить в Академию, стать тем, кем всегда хотел, и выбросить, наконец, из головы все глупости о ласковых прикосновениях прохладных ладошек.

Горячие крупные слезы катились по щекам Эммы. Она сидела на земле, обняв руками колени, словно стараясь занимать как можно меньше места, пытаясь исчезнуть. Зияющая пустота образовалась там, где раньше была надежда. Пустота, не желающая исчезать. Какое-то шестое чувство говорило, что пожилая дриада не солгала.

- Послушай меня, Ампела, мое маленькое семечко, - опустилась рядом с Эммой Птелея. - Иногда мы лишь следуем по пути, проложенному не нами, но для нас. Ты не можешь изменить свою судьбу. Человек Александр забыл тебя, ты стерта из его памяти и в его разуме тебе более нет места. Прими это.

- Я не хочу! Не хочу принимать! – пылко сказала Эмма, утирая слезы. – Мне нужно все исправить, я была уверена, что смогу, а теперь…

- О, моя дорогая, ты так же упряма, как твой отец, - ласково убирая пряди волос с лица Эммы, сказала дриада. - Тот всегда говорил, что не верит в безвыигрышные сценарии. Этот человек не отступал никогда, но истина, которую ему так и не удалось понять, заключалась в том, что иногда все же необходимо отступить. Порой ситуация действительно не имеет удовлетворяющего исхода.

- Вы знали моего отца? – кровоточащая рана в груди нестерпимо болела и Эмма хваталась за любую соломинку, способную отвлечь от визжащей пустоты в душе, пустоты твердившей рефреном ты его потеряла глупая глупая глупая ты его потеряла потеряла навеки

- Было бы странно, если бы я не была знакома с собственным зятем, - спокойно ответила дриада.

Эмма лишь вытаращилась на нее.

- Твоя мать, Морея, была моей возлюбленной дочерью. Я оплакиваю эту потерю и по сей день. Но Жизнь подарила мне утешение, вернув тебя, мою внучку.

Дриада легким текучим движением встала и протянула Эмме руку:

- Поднимись, дитя. Озеро Сверкающих вод примет тебя. Смой свои печали и обрети истинную сущность, стань той, кем была рождена. Тот человек не для тебя. Его ждет другая жизнь, в которой тебе нет места.

Опустошенная, Эмма вложила слегка дрожащую ладонь в руку Птелеи. Она пойдет вперед. Александр не может хранить память о ней, значит на Эмму, кем бы она ни была, дриадой или человеком, ложится двойная ноша – она будет помнить. Помнить свершившееся – встречу в музее, откровенный разговор на Светлом лугу и неуклюжую попытку шантажа, городской праздник и беседу, текущую так непринужденно, словно они знали друг друга целую вечность – и помнить то, чему не место в их мире, но что могло произойти, будь они чуточку удачливее – совместное обучение в Академии, вечера в библиотеке и зубрежку у озера, чувство единения, когда плечом к плечу, сотни и тысячи совместных шуток, общие друзья и танцы в пабе неподалеку от дома. Эти драгоценности Эмма будет оберегать вечно, эти сокровища она станет доставать в самые светлые и самые горькие минуты своей жизнь, зная, что у нее было и что могло быть. Жизнь продолжится. Возможно, однажды она выйдет замуж, а может, и нет; поступит в Академию или нет; останется в мире дриад или же вернется к людям. Никто не знает, что уготовила судьба. Эмма может лишь жить. Дышать, любить и помнить.

- Я готова стать дриадой. Что мне нужно делать? – решительно спросила она.

- Сними эти одеяния, - велела Птелея. – Ты должна предстать пред священными водами как в день своего появления на свет, с обнаженной душой и телом.

Эмма огляделась и невольно поежилась.

- Не волнуйся, семечко мое, мы скрыты от посторонних взоров, - успокоила ее Птелея. - Дриад, погружающихся в озеро Сверкающих вод, видит лишь луна.

Прохладная вода смывала горести и тревоги. Уносила ненужные переживания и застарелые обиды. Избавляла от страхов и копошащихся своими мерзкими лапками «ты недостаточно умна, недостаточно хороша, недостаточно…». Эмма лежала на спине, качаясь на волнах, и не думала ни о чем.

Она не думала, что мир, в котором они с Александром не будут вместе, какой-то неправильный. Не думала о том, что ее отец был человеком, а мать дриадой и о том, как Александр ерошит светлые волосы, задумавшись о чем-то. Не думала о бабушке дриаде и о солнечных лучах, путающихся в светлых ресницах. Ей больше не было никакого дела до неслучившихся сонных поцелуев ранним воскресным утром и телах, сплетающихся на полу в холле, потому что дойти до спальни нет никаких сил, потому что быстрее быстрее быстрее прямо сейчас прямо здесь

Все отошло на задний план.

Эмма вышла из озера одетая лишь в лунный свет. На пустом берегу лежало зеленое платье. Птелея куда-то исчезла. Вокруг не было ни души.

Боковое зрение зацепилось за что-то странное, что-то не такое. Волосы! Волосы изменили свой цвет и стали темно-русыми с зеленоватым и почему-то немного рыжеватым отливом. Эмма метнулась обратно к озеру. Вгляделась в его гладь, отыскивая различия между той, которую видела там, и той, кого привыкла видеть в зеркале каждый день.

Странно. Одно дело знать, что ты изменишься, но совсем другое – видеть это своими глазами. Эмма знала, что обретение сущности дриады изменит ее, но лицезреть иное отражение было все равно немного дико. Девушка в озере была и одновременно не была Эммой Ардели. Разрез глаз остался тем же, но изменился цвет, радужка незнакомки поражала яркостью зеленого цвета, заметного даже в колеблющемся озерном отражении. Овал лица не изменился, аккуратный носик тоже остался прежним, но смуглая кожа посветлела и приобрела зеленоватый отлив. Не тот бледно-зеленый оттенок, который бывает у болезненных людей, но совершенно другой, смотрящийся невероятно органично и правильно. Нечто новое обнаружила она в линии рта, приобретшем несколько капризный изгиб. Эмма дотронулась до своей щеки и знакомая незнакомка сделала то же самое.

- Ампела, семечко мое, - Птелея легко и невесомо прикоснулась к ее плечу. – Пойдем, твои сестры жаждут увидеть тебя.

- Мои сестры? – изумилась Эмма, подумав об Эле и Лии. – Как они здесь.. Ах да, - сообразила она.

- Ты скоро ощутишь изменения внутри себя, обретешь связь с деревьями и начнешь слышать шепот леса, - ласково говорила дриада, увлекая Эмму от озера.

- А где Александр и Закари? Они с.. остальными? – спросила она, не в силах назвать дриад сестрами. Не сейчас. Может быть потом, но сейчас она еще не готова.

- Мы устроили людей на ночлег. Ты увидишься с ними утром. Человек не должен видеть дриад в такую ночь.

- А Дервла? Ну, лепрекониха, что прибыла с нами..

- Осталась с людьми. Пойдем, Ампела, с ними все будет хорошо, - увещевала Эмму Птелея.

- Погодите, - остановилась девушка. – Я хочу увидеть их. Хочу убедиться, что они в порядке. Не то чтобы я вам не доверяла, но..

- Но ты не доверяешь мне, - с печальной улыбкой закончила дриада. – Семечко мое, твоя трансформация еще не завершена, тебе сейчас не стоит покидать сень деревьев и общаться с чужими племенами.

- Да неужели? – прищурилась она. Надо было взять лук и стрелы. Все же Андрэ из Тернтона всегда говорил: «Необходимо быть готовым, что союзник в любой момент обернется противником, но друзьям стоит доверять, иначе мир превратится в ужасное место, где каждый друг друга подозревает». Птелея не была Эмме другом. Пока нет. И доверять ей у Эммы не было причин.

Птелея по-птичьи склонила голову на бок и с щемящей тоской посмотрела на Эмму.

- Я понимаю твою осторожность более чем кто либо другой, дитя мое. Клянусь озером Сверкающих вод, деревьями, что растут в нашем лесу и вязом, с которым я разделяю свою жизнь, что твои друзья в безопасности под сенью наших деревьев. Здесь никто не причинит им вреда.

Эмма недоверчиво качает головой, собираясь уже вступить в спор, как вдруг давнее воспоминание, дремавшее в глубинах ее разума много лет, всплывает на поверхность.

Сонный летний день, корзинка для пикника и деловитое жужжание мохнатых пчел, проявлявших большой интерес к пирогу с персиками.

- Почему же фейри отдали Там Лина Дженет? – широко раскрыв глаза вопрошает маленькая Эмма.

Они сидят в саду на густой траве, и тетушка Аделия рассказывает маленьким племянницам историю о юноше, плененном королевой фейри и девушке, пожелавшей освободить его. Тетушка Аделия редкая гостья в их краях, но Эмма очень радуется каждый раз, когда она приезжает. Люди называют тетушку чудачкой, и та гордо несет это звание по жизни. Эмма еще не знает, что через несколько лет тетушка Аделия исчезнет и унесет с собой смешную ковровую сумку, странный, но приятный запах, окутывающий ее, и истории о фейри и банши, лепреконах и брауни, келпи и драконах.

А спустя еще некоторое время умрет мама и Эмме станет совсем не до странных тетушкиных легенд, она нырнет с головой в более интересные вещи вроде стрельбы из лука, лазанья по деревьям, книжек об Андрэ из Тернтона и попыток отвлечься от мысли о том, что дома поселилась пустота. Пустота, которую старательно игнорирует вся семья, вот только отец проводит все больше времени в своей мастерской, Лия разрывается между работой и домашними делами, а Эля целыми днями торчит у подружек.

Это все еще впереди, а пока Эмма подается чуть вперед и жадно вслушивается в тетушкины слова:

- Магические существа могут быть невероятно хитры и коварны, Эмма, но они, как и все в этом мире, подчинены определенным правилам.

- Каким правилам?

- Знаешь, почему все они: и фейри, и банши, и драконы, и даже крошки брауни так презрительно относятся к людям? – вопросом на вопрос отвечает тетушка.

Эмма лишь мотает головой и оглядывается на сестер – вдруг они знают ответ. Но нет, и Эля, и Лия выглядят так, словно им тоже неизвестна разгадка.

- Все дело в том, что магических существ, в отличие от людей, связывает слово, которое они дают. Они не могут нарушить клятву. Именно поэтому лепрекон, поклявшийся не снимать ленточку с ромашки, обвязал каждую ромашку на том поле лентой, ведь переступить через свое обещание он не мог. Всегда остается возможность схитрить, найдя лазейку в клятве, но нарушить свое слово они не могут. Так что королева фейри вынуждена была отпустить Там Лина в человеческий мир, хотя силы фейри хватило бы, чтобы пленить его навек и заставить забыть Дженет.

Призраки былых дней рассеялись, воспоминание поблекло, но она уже знала все, что нужно. Дриада не могла нарушить слово, с Закари и Александром все будет хорошо.

- Ладно, я пойду к остальным, - Эмма шагнула к Птелее и приняла ее протянутую руку.

Истории тетушки Аделии.

Там Лин или Тамлейн - шотландская народная баллада. Как и у всех народных историй, у этой есть несколько вариантов, но суть у всех примерно одинакова. Девушка (чаще Дженет, но в разным вариантах легенды ее могут звать по-разному) прогуливается по лесу, срывает цветок или ветку, и перед ней предстает прекрасный юноша - страж леса. Он спрашивает, зачем она берет то, что ей не принадлежит. Затем одна или несколько встреч разной степени невинности (да, в некоторых вариантах Дженет беременеет).

Дженет вновь приходит в лес и узнает, что Там Лин раньше был человеком, пока однажды его не похитила королева фейри. Лишь раз в году есть такая ночь, когда рыцарь королевы фейри может вновь стать человеком и обрести свободу, но случится это только если найдется девушка, у которой будет достаточно мужества, чтобы побороться за него. Дженет соглашается и когда процессия королевы фейри едет той ночью на бал, она стягивает своего Там Лина с коня и крепко удерживает в объятиях. Королева фейри превращает Там Лина в различных существ, в диких зверей, пугающих Дженет, в колючие растения, царапающие ее нежные руки, и, наконец, в тлеющий уголь или раскаленную добела наковальню, обжигающую девушку. Слезы струятся по щекам Дженет, но она лишь крепче прижимает к себе Там Лина. В конце концов, королева фейри понимает, что более не имеет власти над своим рыцарем и отпускает их обоих. Превозмогая боль и ужас, Дженет выцарапала, выгрызла свое счастье у судьбы.

Ну а сказка про лепрекона и ромашковое поле это прелесть в чистом виде. Обычный ирландский паренек Том поймал однажды лепрекона и вынудил того показать, где он прячет свой горшок с золотом (всем ведь прекрасно известно, что у каждого уважающего себя лепрекона имеется горшочек золота). Бедолага лепрекон вынужден был привести Тома к тому месту - широкому ромашковому полю - и указать, где зарыт его клад. Том, обнаруживший, что в спешке забыл лопату, обвязывает вокруг нужной ромашки красную ленточку и берет с лепрекона клятву, что тот не притронется к ленточке и не снимет ее. Лепрекон дает слово, а Том бежит домой за лопатой. Вернувшись, он обнаруживает, что каждая ромашка на огромном поле перевязана точно такой же красной ленточкой. Пришлось бедолаге возвращаться домой с пустыми руками. Меня всегда умилял трудяга-лепрекон, который чтобы сохранить свое сокровище потратил столько сил на обвязывание стебельков ромашек ленточками. Наверное, тогда я и подумала, что клад лепреконов это не просто золото, он имеет для них гораздо большую ценность.

Глава 7.

Ночь пролетела, словно кто-то перелистнул страницу. Это была самая длинная и самая короткая ночь в жизни Эммы. Дриады танцевали в лучах луны и пели песни своими шелестяще-звенящими голосами.

Эмма познакомилась с ними поближе. Казалось, они были искренни и добры к ней. Об эмминых родителях разговора не было, Птелея пообещала, что обсудит это с Эммой чуть позже.

- Утром, мое семечко. Когда солнце взойдет над лесом, мы обсудим все, что ты пожелаешь, а пока пусть будет ночь. Ночь для веселья и для танцев, для общения с сестрами и песен, Ампела, так отдохни же и почувствуй себя желанной.

Поначалу у Эммы не получалось выбросить из головы Александра, мысли о нем преследовали ее каждую секунду, но музыка дриад могла успокоить даже такую мятущуюся душу. Звенели колокольчиками голоса и потихоньку эммины печали растворялись в чернильной темноте предрассветного неба. Есть такое время перед восходом солнца, когда становится ужасно темно и кажется, что света больше не будет никогда. Музыка дриад способна была осветить даже такие минуты.

- Просто сосредоточься на том, как оно растет, подумай корнях напоенных подземными водами и о том, как живительная влага поднимается по стволу к ветвям и листьям. Подумай о каждом листочке, растущем на кроне, о завязи, которая осенью превратится в спелый плод. Почувствуй это, Ампела, и ты обретешь связь с деревьями, - весело учила Эмму юная Нивеа – дриада серебристо-белого тополя.

- Ты не похожа на нас, поэтому связь не будет абсолютной, - говорила Магнифика – сереблистоопушенная рябина, в чьих седых волосах проглядывали оранжево-красные ягоды.

- Что значит, не будет абсолютной? – насторожилась Эмма.

Тополь Эгера осторожно положила руку ей на плечо:

- Послушай, Ампела, душевные печали дриады изливают друг другу только днем, под лучами милостивого солнца, таков наш обычай, а посему отложим разговор об этом. Скажу лишь, что как наполовину дрида, ты имеешь большую свободу, чем любая из нас. Почему мы так осторожно отнеслись к твоим спутникам? Срубив дерево, к которому привязана дриада, тем самым прервешь ее существование. Мы живем с деревьями и умираем с ними, наши жизни неразрывно связаны. Ты же имеешь возможность жить и в мире людей, и среди нас, твоих сестер. А теперь, присоединись к танцу.

Танец дриад был похож на то, как колышутся ветви и трепещут листья, как сгибается тростник под порывами ветра и как извиваются ветви-плетья ивы. Дриады были нечеловечески грациозны и, увидев Эмму Ардели, в их пестро-зеленой толпе, вы не смогли бы отличить ее от остальных. С каждым па танца и с каждой нотой музыки тоска по несбывшемуся развеивалась. Она изливала горести в каждом движении и то, что казалось бездонной пропастью отчаяния, оказалось рвом, через который Ампела возвела мост. Дриада Ампела делала то, что оказалось не по силам человеческой девушке Эмме Ардели. Обе части ее души дополняли друг друга, и это делало Эмму-Ампелу более цельной и более сильной. Она переживет все.

Но вот забрезжил рассвет. Надев прекрасные башмачки из лунного света, Эмма приготовилась идти вперед.

- Пойдем, моя Ампела, посидим у озера и поговорим. Я уже не так молода, как прежде, веселые ночи даются мне тяжелее, чем когда-то, - подозвала ее Птелея. – Как твои успехи?

Ампела вместо ответа лишь зачерпнула с земли у озера немного влажной почвы. Закрыв глаза, она вытянула руку к Птелее, и через несколько мгновений на ладони девушки рос небесно-голубой ирис.

- Я, кажется, поняла, - просто сказала Эмма. – Главное, не думать слишком много.

- Верно, - сухо кивнула Птелея, но морщинки, притаившиеся в уголках ее глаз, говорили, что суровость эта напускная. – Это и есть самая большая мудрость твоего народа – не думать слишком много.

- Не делай вид, что ты не поняла, что я имела в виду, - дерзко ухмыльнулась Эмма. Она, в отличие от Эли, никогда особенно не умела быть любезной, дипломатичной и вежливой. Этикеты она оставляла сестре, предпочитая высказываться начистоту.

- Я поняла, - кивнула Птелея. – И должна заметить, что ты права. Часть твоей сущности знает, что нужно делать и как можно вырастить цветок за считанные секунды. Тебе важно лишь полагаться на нее, отключив чересчур рациональную часть себя.

- Это не так уж трудно, - фыркнула Эмма. – Рациональной части у меня не то чтобы в избытке, любой может подтвердить.

- Ты разумна, но знаешь, что иногда стоит отбросить разум и действовать так, как подсказывает сердце. Этим ты похожа на родителей.

- Ты обещала рассказать о них, - напомнила Эмма.

Они сидели рядом и смотрели на тихо колышущиеся воды. В траве стрекотали кузнечики. Толстая жаба с важным видом поучала всех вокруг. Две женщины с разными судьбами и общей потерей сошлись в то утро на пустынном берегу озера. Небо светлело и прояснялось, в эмминой же жизни все еще было слишком много темных пятен.

- Морея была очень талантлива и невероятно любознательна, - тихо начала Птелея. – Я сейчас говорю не как ее мать, а как старейшая дриада этого клана. Ты похожа на нее, - печально улыбнулась она.

- А отец? Кем был он?

- Дассо был человеком. Храбрым и сильным. Он работал на всех и ни на кого, - Птелея умолкла, собирая осколки давно минувших дней. – Охотник за головами, обладающий стойкими моральными принципами. Занятное сочетание, не так ли? Дассо брался только за те заказы, которые были ему по душе. Шпионаж, похищение ценных артефактов, поимка преступников, оказавшихся не по зубам государственной системе правосудия. Порой брался и за устранение людей, чего уж греха таить.

- Мой отец был убийцей? – практически неслышно выдохнула Эмма.

- У людей все иначе, мое маленькое семечко. Полицейский, забравший чью-то жизнь, убийца? Твой отец прерывал существование тех, кто убивал сотнями. Ни один из тех, кого убил Дассо, не был невиновным.

- Откуда ты знаешь? – повлажневшими глазами Эмма наблюдала за водомеркой, скользящей по поверхности. Смотреть на бабушку (подумать только, эта печальная величественная дриада – ее бабушка) не хотелось.

- Я заглянула в его душу. Неужели ты думаешь, что я позволила бы своей единственной дочери привязаться к какому-то проходимцу? – легкие нотки высокомерия послышались в печально-спокойном голосе Птелеи. – Да, признаю, я была не слишком довольна тем, что Морея выбрала человека. Однако она сделала свой выбор, и мне оставалось только принять его. Ясным утром он пришел с востока. Однажды вместе с солнцем появился человек, ищущий алихоцею – волшебное растение, дающее бодрость духа. Человек нашел гораздо больше – он встретил девушку, которую не смог позабыть. Так твой отец встретил твою маму. Любовь расцвела, как цветы весной. Примерно в то время в наших краях появилась Эстер Гарманн. Она искала то, что никто не мог ей даровать. Ведьма хотела обратить смерть в жизнь.

- Она говорила, что мои родители отняли ее любовь, - поежилась от неприятных воспоминаний Эмма.

- Тот, кого любила Эстер Гарманн, был потерян для нашего мира еще до того, как за дело взялись Морея и Дассо, моя дорогая Ампела. Итак, ведьма и ее любимый оба были чародеями склонными к экспериментам. Один из них стал для возлюбленного Эстер последним. Не знаю, что именно у них там произошло, кажется, поиски средства для путешествий между мирами закончились хуже, чем предполагалось. В любом случае, ясно одно – конец был плачевным, чародей умер, и Эстер осталась одна. И тогда она возжелала вернуть его.

- Разве можно оживить мертвого?

- Можно, но цена велика. Знакомо ли тебе понятие геноцид?

- Да, - кивнула Эмма, которой не очень-то нравилось направление этого разговора.

- Так вот, плата за оживление мертвеца это практически геноцид. Необходимо принести в жертву магический народ, уничтожить его представителей и из магии мертвого рода придет сила, способная вернуть ушедшего.

- И Эстер решилась на такой поступок? Что же это за любовь такая, если губят столько людей?

- Не людей, мое семечко. Дриад. Ведьма решила, что проще всего будет уничтожить дриад нашего леса. Я ведь уже говорила тебе, что дриада..

- Живет, пока живо ее дерево и погибает вместе с ним, - закончила Эмма.

- Эстер Гарманн уничтожала деревья, убивала дриад, и каждое убийство приближало ее к заветной цели. Ее любовь требовала жертв, и жертвой этой стал наш народ. Мы не ожидали нападения, а ведьма была хитра и действовала осторожно. Исподтишка, чужими руками, губила она живые деревья..

- Живые? – переспросила Эмма.

- Не каждое дерево связано с дриадой, Ампела. Взгляни, сколько их растет в этом лесу. Большинство – обычные деревья, но лишь некоторые являются оплотом жизни дриады.

- И что случилось дальше? Что вы сделали, чтобы остановить ее?

- Морея и Дассо. Он был умен, ловок и быстр, на ее стороне была древняя магия дриад. Морея обладала сильным даром очищения. Ты, наверное, знаешь, что растения способны исцелять раны. Кора некоторых деревьев используется людьми, когда нужно изгнать проклятье или иное зло, прячущееся в теле. Итак, Морея могла противостоять злой магии, Дассо был прекрасным стратегом и знал, как загнать ведьму в угол.

- Это было нелегко, но они справились.. – тихая нежность звучала в голосе Птелеи. Она едва заметно улыбнулась и добавила: - Они справились бы с чем угодно.

- Что произошло?

- Мы преследовали ведьму сколько могли, но она покинула лес, а мы привязаны к своим деревьям.. Дальше смогли пойти только Морея и Дассо.

- Почему они? Дассо человек, но Морея…

- Эстер попыталась сделать с ней то же, что с остальными. Дассо прервал процесс, и произошло неслыханное – связь дриады и дерева растянулась. Ведьма бежала, Морея и Дассо шли за ней по пятам.

- Где начинается моя история?

- Ампела, твой путь начался под сенью этого леса. Дочь и ее избранник доверили мне самое дорогое, что у них было – тебя. Новорожденное дитя оставили они на попечение нашего рода, ибо знали, что не будет покоя ни одной дриаде, пока Эстер Гарманн, одержимая желанием вернуть мертвеца, ходит где-то неподалеку. Ведьма истребила бы каждую дриаду сих мест. К сожалению, было нечто, чего мы не предусмотрели: у Эстер был помощник. Тихой безлунной ночью он поджег лес и выкрал младенца под покровом тьмы и дыма. Ведьма хотела использовать тебя в переговорах. Мы не знаем точно, что произошло дальше, знаем только, что шелковица Мореи погибла, а дерево и дриада неразрывно связаны, - Птелея опустила голову и глухим голосом продолжила: - Спустя некоторое время пришло известие, что Дассо и Морея мертвы. Ни ребенка, ни каких-либо следов отыскать никто не сумел и мы сочли, что ты погибла. Должно быть, последним усилием воли моя дочь спрятала тебя под личиной неузнаваемости.

- Чары были хороши, - призналась Эмма. – Меня не узнала даже Эстер Гарманн, к которой родители.. Другие родители, - немного смутившись, пояснила она. – Меня отвезли, когда мне было три или четыре года.

- Отчаянное желание Мореи спасти единственное дитя сыграло свою роль, - Птелея умолкла, вспоминая тот далекий день, когда раскидистая и гордая шелковица высохла в один момент. Кажется, тогда и в душе старой дриады что-то засохло и, скорчившись, погибло. Наверное, то была надежда, робкий росток которой проклюнулся сегодня, когда она увидела Ампелу – единственное дитя любимой дочери. - Птицы поют. Твои друзья, должно быть, уже проснулись.

- Как думаешь, я несчастливая? – спросила вдруг Эмма.

- Откуда такие мысли, семечко мое? – изумилась дриада.

- Не знаю.. – старательно, слишком старательно теребила подол одежды Эмма. – Родные родители погибли, мама умерла, Александр потерян для меня навек, даже Эля, моя сестра, исчезла, сбежав в столицу. Остался только отец и Лия.

- Ампела, беды, которые ты перечислила – житейские горести. Да, ты утратила тех, кого любила, но ничто в мире не исчезает в никуда. Когда дерево погибает, живет молодая поросль, проклюнувшаяся из семян того древа.

- А если оно не успело дать плодов?

- Плоды бывают всегда, просто мы не всегда их замечаем.

- Наши с Александром отношения были бесплодными и нереальными.. Он не вынес из них ничего, даже воспоминаний. Пустота. Словно и не было ничего.

- Слышен ли звук падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?* – мягко спросила Птелея. - Если никого нет, чтобы увидеть, услышать и дотронуться, то как можно говорить о том, что дерево вообще существует?

- Оно само знает, - неловко дернула плечом Эмма и продолжила: - Другие деревья. Белки и птицы. Хотя я и не понимаю, при чем здесь деревья..

- Ох, Ампела, тебе еще многому предстоит научиться. Ваши с Александром отношения не стали менее реальными от того, что он не помнит их.

- Но для него их не существует, - упрямо сказала Эмма.

- А для тебя? Для тебя те встречи, улыбки и взгляды были, верно? Семечко мое, не обязательно видеть, трогать, осязать или обонять что-то, чтобы знать, что оно существует. Александра ждет новая жизнь и старой он не вспомнит, но это не значит, что она исчезла.

- Что же мне делать?

- Живи, - сверкнула зелеными глазами Птелея. - Живи как в последний раз, потому что даже самое прочное и крепкое древо может рухнуть в любой момент, и тогда уже ничего нельзя будет изменить. Пойдем к твоим друзьям, Ампела. Тебе предстоит раздать долги и решить, что же будет дальше.

- Долги? – приподняла бровь Эмма.

- Ты дала слово лепреконам, - напомнила дриада.

- Да, точно.. Поляна.. А потом? Если я не захочу возвращаться?

- Значит, так тому и быть. Конечно, я буду скучать и желать твоего возвращения, но это только мои проблемы, Ампела. Ты должна прожить свою жизнь так, как тебе хочется.

- Я вернусь. Ты сама сказала, что мне еще многому предстоит научиться.

- Дриада и человек, - медленно, будто смакуя сами эти слова, пробормотала Птелея. – Ты можешь выбрать любой из миров, а можешь не выбирать и жить в обоих.

* Дриада немного философ, поэтому и вопросы задает соответствующие)) "Слышен ли звук падающего дерева в лесу" - философская загадка о проблеме наблюдения и реальности. Философские вопросы про деревья это очень по-дриадски, не думаете?