Эмиссар канцлера. ( Офицер кайзера 2 )

Пролог.

Вена встречала меня хорошей солнечной погодой. Если бы не хмурые лица прохожих и не множество полицейских патрулей, то можно было бы забыть о том что совсем недавно закончилась война.

Страна не успела восстановиться и послевоенная Австрия напоминала мне предреволюционную Россию. Хотя если подумать то ее положение было несколько лучше, ведь в этом мире Антанта потерпела сокрушительное поражение. Возможно именно поэтому страна еще не вспыхнула пламенем национальных восстаний.

И угораздило же меня ввязаться во все это! Было бы проще сейчас попивать кофе в Швейцарии и считать капающие на банковский счет денежки. Только ведь со скуки помру. Да и не для этого я столько прошел, чтобы выпустить из рук тонкую нить позволяющую мне влиять на судьбы тысяч людей.

Я специально не стал заказывать возницу и переоделся в недорогой полосатый костюм, аля великий комбинатор, чтобы со стороны посмотреть на город и его жителей. А посмотреть было на что. Не смотря не все трудности, благополучие постепенно возвращалось. Тут и там встречались окружённые лесами дома, трудились рабочие, новенькие вывески магазинов зазывали посетителей.

По дороге проехал новенький автомобиль, дорогое удовольствие для этого времени. В целом все было не так уж плохо.

Прибыв по нужному адресу, я остановился возле добротного двухэтажного дома, богато украшенного лепниной. Вот она, конечная точка моего маршрута. Несмотря на то что от начала моей политической карьеры в Австрии меня отделяла лишь деревянная дверь и один разговор, я все еще сомневался в правильности своего решения. Ну какой из меня политик?

С другой стороны канцлер ясно дал понять что такой шанс упускать нельзя. Германия нуждается в своих людях в соседнем государстве. А если эти люди еще и могут оказывать влияние на политику страны, то все становится очень хорошо.

Прогнав небольшое волнение постучал в дверь. Усатый швейцар открыл дверь и поинтересовался целью моего визита. Вручив ему получение мной письмо с приглашением, я стал ждать. Не прошло и пары минут как дверь вновь отворилась и меня пригласили внутрь.

- Леонард, рад тебя видеть! – Гельмут встретил меня в гостиной и пожал руку как старому знакомому.

- Взаимно, - ответил я, рассматривая картину за спиной хозяина дома.

- О, рад что тебя заинтересовало!

- Что это? – Среди клубов дыма и языков пламени угадывались силуэты людей и домов.

- Судный день Остенде! Правда красиво? – у меня аж глаз задергался.

- В какой-то мере, - нейтрально произнес я. Но кажется даже не заметил.

- Где же мое гостеприимство? - воскликнул он. – Чай, кофе?

- Благодарю. От кофе не откажусь.

- Тогда прошу в мой кабинет. Все уже там, - он пригласил меня следовать за ним и проследовал до винтовой лестницы на второй этаж. Странное решение, я такого не видел в Германии Австрии. Или это выверт сознания одного конкретного австрийца.

Небольшой кабинет на втором это же был просто завален стопками книг. Они были везде. На полочках шкафов. На чайном столике, где соседствовали с парой исходящих паром кружек кофе. Самых обычных оловянных армейских кружек. Похоже он так и не привык к роскоши.

- Своеобразно, - я убрал с кресла книгу в коричневом переплете и присел. – Перейдем к делу или поболтаем о погоде, как это принято у старинной аристократии.

- Даже не напоминай! – отмахнулся он и сел в кресло. – Все эти снобы, балы и приемы, ну не мое это!

- Но город роскошный.

- Полностью с тобой согласен. Но даже его красота не стоит того чтобы терпеть все это! – Воскликнул он. – Пока шла война они праздновали и купались в роскоши.

- Да вы батенька никак в Марксизм ударились, - указываю в его сторону кружкой с корячим напитком.

- Я еще не потерял разум к твоему сведению. При всей привлекательности это лишь утопия.

- И мы все же перешли на разговоры «о погоде». – ухмыляюсь и откидываюсь на спинку кресла. – Всё-таки снобизм заразен. Тебя случаем какой-нибудь австрийский аристократ не покусал?

- Да ну тебя. Хотел к делу? Тогда начнем. Во-первых, о чем именно вы там с канцлером говорили?

- Все конечно я сказать не могу. Но представившимся шансом нужно воспользоваться. Неизвестно что именно замышляют таинственные благодетели, поэтому мы будем действовать в своих интересах.

- Они по любому это предусмотрели, - Гельмут убирает пустую кружку в сторону.

- Если не дураки, в чем я сомневаюсь.

- И что они по твоему мнению хотят?

- Тут есть несколько возможных причин, - наклоняюсь вперед. – Первое – они просто хотят иметь обязанного им человека в правительстве. Согласись иметь возможность получать госзаказы напрямую это очень большие деньги.

- И никакой конкуренции, - кивает он.

- Вторая возможная причина это желание самим влезть во власть. И наконец самый нежелательный вариант. Поддержав одновременно несколько сторон они ввергнут страну в пучину гражданской войны.

- Слишком смелое предположение.

- И тем не менее вполне возможное.

- Возможно, - он пожимает плечами. – Но слишком сложно на мой взгляд.

- Не всем дано плести интриги. - пожимаю плечами и перехожу к главному. – Необходимо не упустить Австрию как это было с Италией. Она будет с Германией в своем нынешнем виде или осколком былой империи, союзником или ее частью.

- Достойная цель и столь обширная. Вижу наше правительство не против любого из этих исходов. Но идеально будет в составе и в полном объёме, - он мечтательно улыбнулся. – Империя достойная сравнения со Священной Римской.

- Но пока это только планы, - возвращаю его на грешную землю. – Думаю нет смысла полагаться на местную аристократию. Они скорее разорвут страну на части и будут сидеть каждый в своем мирке, чем позволят случиться воссоединению народов.

- Красиво звучит – воссоединение. И да ты прав. Нужно полагаться на военных и простой народ.

- Не все так просто, - качаю головой. - Если на военных можно положиться, то вот с народом будет сложнее. Конечно найдутся среди военных и те для кого присяга пустой звук. война к сожелению. забирает лучших. Простой народ же, даже не знаю как тебе объяснить, что я об этом думаю. - Пришлось даже прерваться чтобы собраться с мыслями.

- Люди просты и сложны одновременно. Думаешь голодному крестьянину из Хорватии будет дело до величия Австро-венгрии? Нет! Ему бы семью прокормить. А вот против проклятых австрияков пьющих у него кровь и забирающих последнее ради непонятных ему целей, он будет драться насмерть. Эта страна словно химера созданная из множества частей, я вообще удивляюсь как она до сих пор не рухнула?

- Многие империи покоряли другие народы, - Возразил Гельмут.

- Вот ты сам и ответил на свой вопрос. Состояли, и где они теперь? Мало покорить народ. ты или делаешь его частью своего народа, либо будешь вынужден ожидать удара в спину. Таково мое мнение. Но давай оставим разговоры о политике не другой раз, чувствую она еще успеет по перек горла встать.

- Тогда я расскажу о том что узнал, пока был в Вене. Но для начала давай покажу тебе твою комнату. Ты наверняка не успел снять номер в отеле. ведь я угадал? Поэтому позволь проявить гостеприимство. И отказа я не приму!

Я особо то против и не был. Слишком мало я знаю о городе чтобы сейчас заниматься поиском подходящей мне гостиницы. Учитывая чем мне придется дальше заниматься большая их часть отпадает так как не гарантирует достаточного уровня безопасности.

После небольшой экскурсии по дому Гельмут принялся знакомить меня с положением дел на местах. Сейчас в стране сформировались четыре довольно крупные группировки. Первая это Габсбурги во главе Австрийской аристократии. Вторая по силе группировка – это венгерский сейм в Будапеште с приличной долей местной аристократии. Во главе с Яношем Хадиком премьер-министром Венгрии.

Третьи это сторонники конфедеративного сосуществования пережившая своего создателя Франца Фердинанда. Явный лидер отсутствует. Движение децентрализовано, пассивно и переживает не лучшие дни. Если ничего не изменится, то вскоре они перестанут играть хоть какую-то серьезную роль в политике.

Под конец часа Гельмут добрался до четвертой стороны. Всевозможные борцы за независимость всех мастей. От самых тихих предпочитавших мечтать о свободе «у себе на кухне», до радикалов и террористов. К ним относятся и депутаты от национальных меньшинств и тайные пока группировки. Да и большинство простых жителей отдаленных концов империи, о чем я собственно и предупреждал собеседника.

На фоне всего этого мне предстоит работать. Ставку однозначно необходимо ставить на военных, они достаточно сильны. А я достаточно известен. Возможно стоит использовать сторонников конфедерации. Только пока у них не будет лидера, это бесполезно.

Вот как подступиться к военным? Получить бы пост коменданта Вены, эх мечты. Еще выяснилось что незадолго до моего приезда на территории австрии развернулась настоящая пропагандистская кампания рассказывающая людям какой я замечательный. Послушал несколько примеров, и как меня еще при жизни не канонизировали?

- И что ты решил? – Выжидающе уставился на меня собеседник.

- Хм, - я почесал голову и собрался с мыслями. Взгляд невольно скользнул по руке, где под тканью скрываются шрамы после удаления «браслета». По какой-то причине проект свернули. – Будем создавать собственную политическую сторону. Необходимо возглавить новое движение, а не пробираться сквозь уже существующие. Тем более что сквозь аристократов не пролезть, а анархисты нам не подходят.

- Только если мы заявим что хотим присоединения к Германии нам снимут головы, - Гельмут провел рукой по горлу.

- Правильно! Необходимо что-то что с одной стороны не подвергает сомненью национальное достояние большинства жителей страны, а с другой не позволит стране развалиться. Хотя если честно, то я не уверен что часть регионов вообще стоит удерживать в составе страны.

- Я не могу уловить суть она постоянно ускользает.

- Создадим новое течение! По подобию коммунизма, только пойдем от обратного. Аристократы не должны видеть в нас угрозу, а люди должны идти за нами.

- Допустим. Но что конкретно, общие слова оставь для митингов.

- Вся власть военным!

- Ты мечешься из крайности в крайность.

- Возможно. Зато военные точно не будут против! Я уже и название придумал «Национал социалистическая партия Австрии», сокращенно «НСПА», - я на секунду задумался. Откуда-то из глубин истории старого мира зазвучали военные марши. Помотав головой и развеяв наваждение вернулся к теме разговора. – Осталось только всех убедить что австрийцы, немцы и венгры это один народ.

- Воистину планы с имперским размахом…

Глава 1.

Ужас! Полный и беспросветный. Удалось мне тут посетить Рейхсрат. Неофициально и почти что по блату. Зато впечатлений! Организовано все конечно с немецкой педантичностью, но вот эффективность…

Многонациональность и раньше играла Австро-Венгрии в минус. Теперь и подавно. Дело в том что официальные документы из национальных территорий приходили большей частью на разных языках. Отчего имперский бюрократический аппарат сильно буксовал. Решения затягивались и порой принимались когда время уже было упущено.

А уж местная аристократия, они словно застряли в прошлом веке. Причем где-то в районе годов тридцатых. Возможно богатство и помпезность самой Вены сыграла с ними злую шутку. В итоге мы имеем утопающий в балах высший свет, практически не интересующийся внутренними проблемами страны. Недавняя победа только усугубила дело.

Мне это конечно в цвете предстоящей работы только на руку. Только и всевозможные народники, националисты и желающие выбиться во власть тоже без дела сидеть не будут. Одним словом страна не развалилась только благодаря консерватизму большей части населения. Но так было до войны. Сама война и присоединенные территории где балом правят националистические движения изменили положение дел.

Как говорится война войной, а обед по расписанию. Поэтому отложив пока политику в сторону я отвлекся на встречу с Некоторыми местными промышленниками. Это было необходимо для успешного приведения в жизнь некоторых моих планов. Слишком специфична жизнь местных богатеев и тратить время на то чтобы подобрать к ним ключ откровенно не было ни сил ни желания.

Через Гельмута вышел на трех местных промышленников среднего звена. С ними и договориться легче, и мотивы их проще и приземлённие. Отчего более понятны.

После долгого разговора мне удалось убедить их вложиться в строительство в пригороде Вены. Место строительство пришлось выбивать с боями, поскольку они упорствовали и желали получить предприятие в промышленно развитой Чехии. А оно мне надо? В нестабильном регионе, когда потратив чуть больше на покупку земли возле столицы мы получаем отличный рынок сбыта прямо под рукой.

Нужно пользоваться шансом пока «Швейцарские зажигалки» пользуются хорошим спросом. Глядишь там и до военного завода дело дойдет. Только его уже без посторонних буду строить. К тому времени разберусь в местной кухне.

Закладка фундамента под предприятие и оформление всех нужных бумаг не осталась без внимания и вскоре меня посетил представитель «заинтересованных» господин Клюге. Меня поздравили с новым начинанием и мягко намекнули что пора бы уже предпринимать кое-какие шаги для выполнения условий нашего договора. Я в свою очередь выразил свое полное согласие по этому вопросу и пожаловался на пустые карманы. Ведь я вложился в новое дело и не стоит им знать что на моем банковском счете уже лежит крупная сумма от германского правительства.

На что мне поведали что на мое имя уже открыт счет в венском банке. Оказывается можно было обойтись и одним компаньоном как в Швейцарии. Зато они полностью взяли на себя заботами о производстве, освободив мне кучу пока еще свободного времени.

А дальше начался ад. В течение недели я под чутким руководством Клюге изучал политическое устройство двуединой империи. Помнится был разговор о нескольких силах на политической арене. Так вот я ошибался. Под поверхностью воды скрывался не просто айсберг, а целый ледник.

Подумать только! Девять партий и это на довоенный период! Сейчас же к ним добавились еще три на новообретенных территориях. И мне предстояло создать новую, тринадцатую... Вот это номер, как раз в моем духе! Уже чувствую приближающиеся проблемы.

- Пора решать основную политику партии, - Произнес Клюге и с интересом посмотрел на меня. Для решения этой наиглавнейшей на текущей момент задаче мы собрались в доме Гельмута, который успел к этому времени обзавестись охраной. Мудрое решение.

- И при этом соблюсти ваши интересы, - Выразил я очевидное.

- Совершенно верно. Но пока еще рано об этом говорить. У вас сейчас нет ничего кроме репутации и некоторой народной любви. А вот потом… - Протянул он.

- Но всё же что-то должно быть, - Прищурился сидевший рядом Гельмут. – Сомневаюсь что вам понравится если мы с работой Маркса в одной руке и винтовкой в другой пойдем громить ваши заводы.

- Несомненно, - Кивнул Клюге. – Тем не менее нам нужен запоминающийся лозунг и что-то что привлечёт людей.

- Нам? – Удивленно произнесли мы с Гельмутом.

- Конечно. Я периодически стану вас навещать и конечно я буду состоять в партии, - Чтобы потом перехватить бразды правления из ослабевших рук безвременно ушедших – Закончил я про себя. Думаю хозяин дома подумал нечто подобное. Но запретить вступать в партию мы не могли. Сейчас на счету каждый человек. Тем более нельзя сейчас портить отношения с «благодетелями». – И так на кого вы собрались ставить?

- Средний класс и военные, - Произношу я и жду его реакции.

- Неплохо, - произносит он и погружается в раздумья. – Советую сосредоточить усилия на довоенной территории империи. На той ее части где проживает большинство австрийцев и венгров. Размениваться на кучу национальных регионов совершенно неоправданно.

- Тут я с вами полностью согласен, - киваю в свою очередь.

- Рад что мы сошлись в этом вопросе, но не стоит забывать и о наиболее влиятельных представителях империи.

- Если они готовы помочь обществу материально, - делаю тонкий намек на толстые обстоятельства. – Только меня всё же беспокоит стремление Венгрии к большей автономии.

- Немаловажный вопрос, но не в нашем случае. Вы говорите как будто бы уже в кресле диктатора, - улыбнулся куратор.

- А что, чем я не король? – я откинулся на кресле и закинул ногу на ногу.

- Похвальное рвение, но давайте здраво оценивать ситуацию. Начнем с чего-нибудь попроще. Пост бургомистра Вены к примеру, - выразительно произнес Клюге. – Второе лицо в городе после коменданта, если говорить о реальной силе. Если о политической, то первое. О королевском дворе я логично промолчу.

- Не слишком ли круто сразу в кресло бургомистра? – Гельмут. – Венская элита не позволит такому случиться. Это спутает им планы. Могу предположить что они даже пойдут на крайние меры, - он провел рукой по горлу.

- Риск есть всегда, - кивнул Клюге, затем повернулся ко мне. – Думаю я смогу сделать вам документ о родстве с каким-нибудь обедневшим дворянским родом. Это несколько снизит антипатию аристократии. А уж о своей безопасности вы сами сможете позаботиться. В крайнем случае вы и сами можете «отстранить» конкурентов, - он повторил жест Гельмута.

- Смелое предположение, - я подался вперед. – Только не вызовет ли это ненужных слухов.

- Слухи будут в любом случае. Так пусть будет на один больше. К тому же я не говорил избавляться от всех. Только от нелюбимых у бюргеров и популярных у высшего света.

- Тогда не стоит больше тянуть, - я поднялся с кресла. – Пора приступать!

И началась подготовка к «большой гонке». Клюге начал подготовку необходимых бумаг. А я тем временем арендовал двухэтажное здание рядом с центром города. Район с жителями среднего достатка. Наш электорат, как сказали бы в мое время. Там будет располагаться штаб нашей правоцентристской партии. Слишком сильно отклоняться от принятых норм мы не рискнули. По крайней мере пока не наберем достаточной популярности. За основу было взято то что мне удалось вспомнить из еще ненаписанных трудов Муссолини. Многие в будущем приписывают жестокость нацистов фашистам. Что есть большая ошибка. Фашизм не принимает расового определения нации, формирующей государство - «Нация не есть раса, или определенная географическая местность, но длящаяся в истории группа».

Пришлось серьезно поломать голову чтобы сформировать концепцию партии «Единство». Главной целью которой стало объединение проживающих на территории империи народов в один крепкий костяк. В одну национальность.

К тому времени как труд под названием «Теория единства нации» был подготовлен и отредактирован, из Германии прибыли запрошенные мной люди. Во-первых, это отставные военные и несколько бюрократов. И конечно же один крайне «харизматичный» художник. Которому был вручен первый вышедший из типографии томик «Теории». История уже показала что из него может выйти неплохой оратор, так пусть поработает на благо общего дела.

Среди беготни по инстанциям и прочей организационной работы, словно гром среди ясного неба, пришло приглашение на прием во дворец Шенбрунн. Рановато на мой взгляд и очень не вовремя. Слишком много у меня других дел кроме балов и приемов. Вот через месяц другой было бы самое оно. Но делать нечего, поэтому заказываю себе костюм в лучшем ателье Вены и жду намеченного часа.

Пару раз даже посещали мысли – а не отказаться ли под каким-нибудь предлогом? Только это означало испортить все на самом старте. Возможно меня сочтут слишком заносчивым раз проигнорировал приглашение от самого императора. Даже получу больше недоброжелателей чем хотелось бы.

- Неплохо, - я поправляю бабочку и отхожу от зеркала. – Но бабочка на мой взгляд лишняя.

- Ты еще плохо знаешь местных снобов. Не приведи господь ты придешь в костюме не того кроя или у тебя будет расстегнуто на одну пуговицу больше чем позволяет этикет, - Гельмут картинно закатывает глаза.

- Все настолько серьезно? – Удивляюсь я. – Ситуация конечно заставляет соблюсти все правила приличия. Но чтобы за костюм не того кроя по шапке получить?

- Я утрирую, – он достал из кармана блокнот. – Что более важно, так твоя новая родословная. Проведем последнюю проверку.

- В который уже раз? – вздыхаю я. – Я Леонард Шульц, дальний потомок ныне угасшего рода Бабенберг. Почему кстати именно они? Бабенберги ведь исчезли более шестисот лет назад?

- Именно поэтому! – Гельмут протянул мне пухлую папку. – Пусть кто-нибудь попробует доказать что это неправда. Им придется перелопатить кучу бумаг, которые еще нужно будет найти.

* приставка «фон» упускается для удобства чтения.

- Какой фурор это вызовет! – Я прямо загорелся желанием шокировать высший свет.

- Но не у всех.

- Тоесть?

- У нашего «друга» очень обширные связи и он провел эти бумаги через имперскую канцелярию, - он кивнул на папку в моих руках. – поэтому как минимум Карл Франц уже знает об этом. Именно поэтому тебя и пригласили. Посмотреть вблизи так сказать.

- Что-то я сомневаюсь что он поверил, - протянул я. – Почему ты не сказал мне раньше?

- И что бы изменилось? – он пожал плечами. – Если тебя захотели бы убрать, то давно сделали бы.

- Ты прав, - я подошёл к окну и посмотрел на темнеющее небо. На нем е зажглись первые звезды. Совсем скоро должна зажечься и моя звезда. – Я им выгоден, можно сказать даже нужен. Необходимо объединить народ и моя «теория» та самая спасительная соломинка, уберегающая страну от гражданской войны. Этому пока я не претендую на что-то большее кроме лидера партии, меня будут терпеть.

- А потом будет слишком поздно, - мечтательно произнес Гельмут. – Не забудешь ведь старого друга?

- Слишком поздно стало в тот день когда один серб совершил роковой выстрел. Война будет, вопрос лишь в масштабах. И Венгрия должна быть на стороне Австрии в предстоящей бойне.

- Ты уверен? – обеспокоено спросил Гельмут.

- Абсолютно!

Глава 2

Шенбрунн – самое красивое из мест где мне удалось побывать. Огромные сады, пышущие богатством убранство внутренних комнат. Даже Версаль на его фоне будет смотреться серо и нелепо. Помпезно, великолепно и при этом чуждо.

Не привык я к такому. Мне больше импонирует готическая строгость монументальность. Что-нибудь на стыке сталинского ампира и вселенной сорокотысечника. А ведь это отличная идея чтобы подзаработать! Поставить производство оловянных фигурок на поток. Тем более что в этом мире пока до этого никто не додумался.

Вернемся к главному. Прием состоялся более чем приемлемо, несмотря на некоторые неловкости при общении с местной элитой. Могло быть и хуже в застенки не бросили за подделку документов и на том спасибо. Сейчас пока еще такие времена что доказательство вены особо и не нужно.

А вот разговор с Карлом первым вышел приинтереснейший. Когда я уже собирался в конце мероприятия откланяться и покинуть дворец, меня остановили. В богато украшенном кабинете мне дали понять что не сильно против появления «потомка» древнего рода. Конечно же если он будет соблюдать ряд условий. Первое – я прямо сейчас пишу отказ от претензий на бывшие владения рода Бабенберг. Довольно предусмотрительно. Хотя даже если я каким-то образом и смог бы потвердеть права на земли, кто мне их отдаст? Таких дураков нет.

Второе – некогда и ни при каких условиях не претендовать на трон. Это одно из главнейших условий моего «неразаблочения». Да я собственно и не против.

Было еще целый ряд мелких нюансов. Но когда с ними было покончено и стало понятно чего от меня ожидать, разговор перешёл в менее формальное русло.

- Ответь мне честно. Чего ты хочешь, устроив весь этот спектакль с древним родом. Оставим на время наказание за подобное и все аристократические условности. Поговорим просто как «представители» знатных фамилий.

- Стабильности ваше величество!

- Объяснись.

- Как вам будет угодно, - начал я. – Как подданный… нет, не так. Как истинный немец я не могу допустить новой бойни. Гражданская война самая жестокая из всех войн. А главное она приведет к гибели дружественной Германии страны.

- Ты считаешь что гражданская война неминуема, - Карл 1 император Австро-Венгрии, он же Карл 3 король Чехии и Карл 4 король Венгрии поднялся с кресла. Он подошёл к весящей на стене карте своей империи. Вышитая на холсте золотом и серебром она отображала довоенные границы государства. Но и это в скором времени может быть потеряно.

- Именно так. И Антанта не упустит возможности вмешаться в конфликт на стороне «свободного народа». Да и Италия вызывает у меня серьезные опасения. Не решили бы они после своей победы поиграть в возрождение Римской империи.

- Даже так. Я всё же думаю что ты сгущаешь краски, - он повернулся ко мне. – Но я выслушаю тебя. Я хочу знать что ты задумал.

- Избежать войны не удастся. Альтернатива добровольный развал империи. И она вас не устроит, - Карл кивнул. – Но можно попытаться смягчить последствия.

- Слишком смелое заявление даже для героя войны.

- Возможно, - пожимаю плечами. – Но почему бы не попробовать?

- В рамках закона.

- Конечно.

На этом аудиенция окончилась. Надеюсь я сумел оставить хорошее впечатление о себе. По крайней мере на какое-то время меня оставили в покое, официально. А неофициально стало еще жёстче. Лучше бы они так за какой-нибудь «Младо Боснией» следили. Впрочем, и от этого есть польза. Врятли кто-то из конкурентов решится на открытое противодействие, зная, что где-то рядом имперская охранка.

Тем временем наша партия была оформлена по всем правилам и наименовалась отныне «Единство». Нам даже удалось привлечь в ее ряды первые десять тысяч человек. И это всего за неделю! Все благодаря ораторским талантам одного несостоявшегося художника. Десять тысяч. Огромное количество народу, небольшой городок или крупная деревня. Только по сравнению с полуторамиллионным населением Вены откровенно мало.

До выборов бургомистра оставалось совсем немного. Пусть я и набрал необходимое число голосов для того чтобы баллотироваться, шансов на победу почти не было. При условии что наш штаб будет натуральным образом пахать без выходных и сна мне не набрать более ста тысяч сторонников. Треть из них может оказаться в партии.

- И это в лучшем случае, - произнес Клюге на одном из собраний. В последнее время мы все чаща собирали наш импровизированный совет трех. – Я сказал бы что цифры завышены. Из всего населения Вены только треть имеет право голосовать. И даже если тебя будут поддерживать все триста тысяч, сколько из них вообще проголосует? Нужно чтобы выборы отложили.

- И как нам это сделать? – Я отложил в сторону недописанную речь и перевел взгляд на «наблюдателя».

- В последнее время в стране появилось очень много недовольных. Что если какой-нибудь «свободник» устроит взрыв в здании мэрии? Конечно когда там никого не будет! – Заверил он нас.

- Какие у вас интересные связи, - протянул Гельмут.

- Я разве говорил, что бомбист будет настоящий? Нет, такого не было.

- Сколько шуму будет. Мы ведь хотим стабилизировать страну. А тут взрыв в центре столицы. Как-бы не подвигло некоторые горячие головы к повторению.

- Первым делом власть. Такой был уговор! – посмотрел на меня Клюге.

- Власть над чем? – Строго спросил я. – Когда будут жечь и взрывать ваши заводы и поместья чем вам власть над руинами поможет?

- Кхм. Возможно я немного погорячился. Но это единственный выход. Если выборы не перенести, то только ускорить новые. Путем отставки бургомистра, - он провел рукой по горлу. – Разве это не вызовет больший отклик в сердцах террористов? Вам тоже стоит помнить – без власти вы ничего не сможете.

- Прям палка о двух концах. Но должно быть еще какое-то решение.

- Возможно я знаю, что вас устроит, - начал Клюге. – Ваша идея очень по нраву австрийцам. Именно «Единство» получило так много сторонников в столь малый срок. Только есть одна маленькая проблемка. Я сейчас говорю не об агитаторах ваших конкурентов. Они смотрятся откровенно бледно на фоне вашего «художника». Нужно чтобы о партии говорило, как можно больше народа не только в Вене! - Он поднял указательный палец в верх.

А ведь это мысль! Для меня, захватившего период когда информации лезла их всех щелей, было вполне нормально что любой «пук» политиков разнесут в считаные часы. Да, где бы нам своего Геббельса найти, или оригинал поискать?

И мы начали усиленную агитацию. Плакаты, митинги, посещение заводов и фабрик. Раздача буклетов и книг. Постоянное упоминание в газетах. Целые страницы в них посвящали политике партии и разбору ее целей. Видимо мы слишком увлеклись. Потому что нас подожгли, хорошо заметили вовремя и отделались легким испугом. Что-то мне подсказывает что сделали это не конкуренты. Можно было предположить, что поджог совершён конкурентами. Таже указать кем, ведь мы перетянули не мало сторонников у марксистов. Не даром мы производства посещали. Плюс посмотрели как у них там устроено, где пустили конечно.

Думаю это дело рук разошедшихся в последнее время хорватских сепаратистов. Силами со партийцев организовали что-то вроде дружины. Два дела сразу сделали: показали, что мы заботимся о безопасности жителей и собственно помогали поддерживать порядок в городе.

Все шло очень даже ничего. Мы даже смогли подвинуть консерваторов и занять третье место по популярности в городе как на нас обратила внимание полиция. В один прекрасный день они заявились к в штаб партии и перевернули все верх дном. Главное все необходимые бумаги у них были. Найти они конечно ничего не нашли, но нервы потрепали. Не говоря уже об учиненном беспорядке. Прям как «К нам приходил Сережка, поиграли мы немножко…».

Терпеть подобное я был не намерен, тем более мы не давали повода для подобного. Оставив народ разгребать последствие обыска, я надел свой лучший костюм и направился в отделение полиции. Дежурный выслушал меня и покивав записал все в журнал. После чего сказал, что начальника полиции нет на месте и я могу записаться к нему на ближайший вторник, то есть через пять дней. Сам он не имеет права общаться на подобную тему. Где можно найти его начальника он тоже не захотел говорить. Но новенькая зажигалка «Зипо» завернутая в купюру творит чудеса.

По секрету мне стало известно, что генерал Лексо Васс очень часто бывает в одном закрытом клубе для дворян. Передо мной возникла дилемма - стоит ли пытаться попасть в клуб или попытаться добиться приема. Записавшись всякий случай, я направился обратно в разгромленный штаб где «на руинах» встретил Клюге.

- Интересная ситуация, - произнес он вместо приветствия. – Никто из наших конкурентов не предпринимал шагов в эту сторону. Никто из достаточно влиятельных, чтобы устроить подобное, - поправился он.

- Действия самого Лексо? – Предположил я. Хотя сам не сильно в это верил. У всего должна быть причина. Просто ради того чтобы мне помешать? Нет, такие дела не делаются просто так. Ведь ему теперь грозят проблемы, как минимум с моей стороны. Беспричинно действуют только не здоровые на голову люди. А такого начальником полиции не сделают.

- Вижу по лицу вы сами в этом сомневаетесь, - он подошёл к стопке бумаге на столе и вскользь прошёлся по листам, - Все перепутано. Мы несколько дней будем наводить порядок.

- Если не конкуренты, то кто? Не на «свободных» же он действует.

- Очень сомневаюсь в его связь с подобными «организациями». Не давал он поводов чтобы усомниться в его приверженности службе. А я изучил всех кто обладает хоть какой-то реальной властью в городе.

- Англичане? – с сомнением в голосе произношу я.

- Им до этого еще меньше дела чем самому Лексо.

- Тогда нужно спросить у него самого, как только удаться его «поймать». И узнать несмотря ни на что! – Я ударил кулаком по столу.

- Не стоит так распаляться, - он повернулся ко мне. – Здесь не фронт и ничего не спишут. Если собираетесь действовать, то делайте это без лишнего шума.

- Да знаю я, - я раздосадовано произнес и на стул. – А ведь все так хорошо начиналось. Ждать до назначенного срока было долго, вламываться в закрытый клуб глупо. Поэтому я выбрал другое решение. Узнать адрес проживания генерала не стало большой проблемой. И я явился туда. Поздним вечером в надежде застать его в врасплох. Но удалось ли. Когда я пролез в окно и поднявшись по лестнице зашел в его кабинет, он не повел и бровью.

- И для чего все это было нужно? – спросил я когда Лексо обернулся ко мне.

- Приношу свои извинения. Но только так я мог устроить встречу с вами не привлекая лишнего внимания. – он отложив в сторону так и не подожжённую сигару и указал рукой на стул. – Присядете? Разговор выйдет длинный.

- Почему бы и нет? – я сел за стол напротив генерала.

- Пригласи я вас или посети сам и на это тут же обратят внимание.

- Неужели нельзя было послать сообщение с доверенным человеком? – Удивился я.

- Любое сообщение можно перехватить, а любого гонца купить.

- Все настолько серьезно? Прям тайны мадридского двора. Перед тем как перейти к сути, скажите почему вы считаете, что можно доверять мне.

- Я достаточно наслышан, чтобы сделать правильные выводы.

- Люди тоже разное говорить могут, - парировал я. – Но перейдем наконец к сути.

- Не буду ходить кругами. Мы можем помочь друг другу. Я помогу вам стать бургомистром, а вы в свою очередь не будете мешать мне делать свое дело, - увидев интерес в моих глазах, он продолжил. – Вся эта аристократия давно саботируют мою работу. Нет, они не совершают ничего незаконного. По крайней мере на столько чтобы схлопотать обвинение. Мелкая контрабанда, кумовство, но сейчас не об этом. В свете послевоенных событий мы серьезно разошлись во мнениях. Принятые мной меры безопасности мешают им делать деньги.

Знакомая ситуация. Я сразу вспомнил свое время. И эпоха и страна разные, а проблемы схожие. Люди никогда не меняются.

- Но почему я? Есть ведь еще Марксисты, - задал я резонный вопрос.

- Марксисты, народники, не слишком то у них много шансов провести своего человека. Вена древний город. Здесь царят совершенно другие законы. Если даже каким-то чудом они наберут нужное количество голосов. Прошу заметить шанс на это совсем мал. Их просто подвинут, - он сделал так подозрительно часто повторяющийся в последнее время жест – рукой по горлу.

- А меня значит не жалко? – Ухмыляюсь в ответ.

- Вас не трону. По крайней мере сразу. Моя поддержка позволит вам продержаться до того как наберетесь сил. Да и народ вас любит. И идеи вы интересные выдвигаете, - он открыл ящик стола и положил на стол томик книги за моим авторством.

- Разве я что-то нарушил? – Шантаж?

- Нет. Хотя признаюсь мне не по нраву большая часть изложенного здесь.

- Венгрия, - догадался я.

- Совершенно верно. Мне не нравится, что мой народ хотят уровнять со всеми и превратить в немцев. Тогда к чему многовековая история? К чему вся борьба?

- Слишком сильно сказано на мой взгляд. Вы так говорите будто все махом исчезнет. Баварцы к примеру тоже немцы, но не потеряли своей культуры, - на такое заявление он лишь хмыкнул. – Неужели вы думаете, что в одиночку Венгрия будет более сильной?

- Леонард, - Лексо вздохну и казалось постарел на десяток лет. – Я долгие годы служу верой и правдой австрийскому престолу. Возможно тебе как прусаку не понять, но австрийский император также король Венгрии. Я не говорил о том чтобы его придать. Мы просто не хотим терять свою историю.

- По моему мы свернули от сути вопроса, - прервал я его.

- Извиняюсь, немного занесло. Устал, - он махнул рукой.

- В целом я понял суть вашего предложения. И я не против. Если это все, то предлагаю закончить разговор. Нам обоим стоит хорошо отдохнуть, - я поднялся со стула и протянул руку для рукопожатия. Сегодня я получил еще одного союзника.

Глава 3

Вечер, улица, фонарь. Пятеро укутанных в плащи фигур шли по темным улочкам портового городка. Четверо хорватов и англичанин. Уроженцу Альбиона не нравилось подобное отношение. Почему он должен оставлять своих людей за городом и доверяться этим неотёсанным крестьянам. Но дело того требует и серу Ричарду оставалось только изображать саму любезность.

Небольшой особняк к которому его привели принадлежал Борису Новак чей род владел обширными земельными владениями еще со времен Наполеона. Хмыкнув про себя англичанин зашел в ворота.

Здесь его встретили двое хмурых амбалов в форме без знаков различия. Только белая повязка с красными шашечками выдавала членов сопротивления австрийскому режиму. По тому как его обыскали и выправке Ричард узнал бывших военных. Чтож пожалуй они получили еще несколько балов. Не такие уж они все и крестьяне. Возможно он не зря проделал путь через всю Европу.

Владелец дома принял его в скромно обставленном кабинете. Еще немного и обстановку можно было бы назвать спартанской. После короткого приветствия и пары слов о погоде они заняли кресла перед камином. Борис предложил своему гостю чаю, но тот вежливо отказался. Все условности были соблюдены, пора было переходить к делу.

- Я рад что вы согласились на встречу со мной, - Ричард достал из кармана конверт и передал его Борису.

- Как интересно, - ухмыльнулся седой хорват разломив печать и прочитав содержимое. – Но с чего мне вам доверять?

- Первая партия оружия будет разгружена завтра в порту. Думаю это будет неплохим доказательством.

- Допустим. Только с чего вы взяли что у нас с вами могут быть какие-то общие интересы? И почему именно я, ведь всем известно, как я недолюбливаю англичан. Именно поэтому меньше всего претензий со стороны австрийцев.

- Первую причину вы озвучили сами, вы наименее подозрительны для властей, - Ричард посмотрел на собеседника так словно ему приходиться объяснять прописные истины. – У вас есть опыт боевых действий. У вас много сторонников. Что еще нужно?

- Вы забыли «сер» что я не желаю, чтобы мой народ был чьей-то игрушкой. И менять одних господ на других я не намерен, - в его голосе звучала сталь.

- Почему именно господ, нас вполне устроит и полностью независимая Хорватия. Ведь это ослабит нашего противника.

- Ценой нашей крови.

- Фу, - выдохнул англичанин. Как же порой тяжело приходится в его деле. Ну что мешает старому ослу сразу согласиться? – Я вас не понимаю. Вам предлагают безвозмездную помощь. Вы так и так будете проливать кровь. Борис, что вас не устраивает?

- Меня настораживает слово «безвозмездная» произнесенное из ваших уст.

- Я не смогу доказать свою правоту пока не свершится дело. Не желаете сотрудничать, тогда я обращусь к сербам. Думаю они не будут так не дальновидны. – Ричард сделал вид что собирается уходить. И его уловка сработала. Что не говори, а наше дело нуждается в помощи.

- Постойте! Возможно я, кхм, перегнул палку. Давайте обсудим все еще раз.

- Вот сразу бы так, - англичанин поудобнее устроился в кресле. – Начнем с того что уже завтра вы можете получить две сотни винтовок Энфилд как жест доброй воли. Даже если откажетесь от сотрудничества. Теперь я хочу услышать чего добиваетесь вы. Без красивых лозунгов вроде «свободная Хорватия» и подобного. Я хочу знать размеры этой «свободы» на карте. А так же в чем вы нуждаетесь в первую очередь.

- «Размеры свободы» мы обсудим потом. Для начала покажите что заслуживаете доверия. Нам нужно многое: оружие, форма, лекарство. От золота мы тоже не откажемся.

- Вы умеете торговаться. Завтра будет разгружено пять тысяч винтовок Энфилд с двумя сотнями патронов к каждой. Столько же комплектов пехотной формы. Если вы найдете как все это спрятать, я порадую вас парой десятков Льюисов. Даже сотню Маузеров дам.

- Как обычно сплавляете всякое старье. Но в моей ситуации грех жаловаться.

- Не забывайте что нам тоже надо восстанавливать войска. Поэтому пусть уж у вас в запасе будут немного устаревшие, но винтовки, чем ни будет ничего.

- Вы правы, - произнес Новак и вздохнул. – Только остались еще те кто верит в мирное решение проблемы. Как хотел погибший Фердинанд.

- А верите ли в это вы?

- Нет, - покачал головой собеседник. - Вена нас не отпустит. Возможно пойдет на уступки, но не более.

- Я рад что вы мыслите здраво, - произнес Ричард. - У меня есть по этому поводу небольшое предложение.

- Я слушаю, - Новак прекрасно понимал что это сделка с дьяволом. Но для начала его можно хотя бы выслушать.

- Мне необходимо что бы вы связались с другими ячейками сопротивления и объединили их вместе. Под своим руководством.

- Это будет сложно и займет много времени.

- Время есть, - Ричард посмотрел на пламя в камине. Скоро Балканы вспыхнут подобно этому пламени. Нужно лишь раздуть угли. - Если не секрет, какими силами вы располагаете?

- И почему я должен вам говорить?

- Вы же хотите чтобы я предоставил адекватную помощь.

- К сожалению оружия которое вы обещаете более чем достаточно. Я хотел бы чтобы у меня было больше людей, - вздохнул Борис. - Но вскоре все изменится! Нельзя воевать с голыми руками, а вот с вашим оружием, я смогу убедить людей.

- Прекрасно.

Еще некоторое время они разговаривали о менее значительных вещах. После чего англичанин откланялся оставив пухлую папку с бумагами.

Ричард оценил визит как вполне удавшийся. Он не сомневался что старик сумеет раздобыть оружие, поэтому и подсуетился. Теперь у него должок перед Англией. Теперь нужно не допустить начала активных действий раньше времени.

***

К своему стыду давно не брал в руки газету. Слишком был погружен в политические игры. Но даже так смог подняться лишь на второе место. Первое место за выдвиженцем от консерваторов, поддерживаемом большинством аристократов. Хоть не либерал и то хлеб.

А вот поддержки части промышленников мне удалось добиться. Главная заслуга здесь в том что они как не странно видят во мне своего. Завод под Веной уже почти достроен, плюс контакты с инвесторами. Сюда же добавим популярность производимых в Швейцарии зажигалок. В общем я был крайне удивлен что имею славу не только без башенного вояки.

Осталась всего неделя до выборов и я позволил себе один день отдохнуть и изучить прессу. Сейчас один день погоды не сделает, а передышка нужна, иначе я точно тронусь. Тем более что почитать есть что.

В западной Европе цветет и пахнет реваншизм. Семимильными шагами восстанавливаются старые и строятся новые предприятия. Радует что Антанта не смогла вернуть расположение Испании, если это не дезинформация.

Мятежи в Российской империи переросли в вялотекущий гражданскую войну. Европейские страны пока не вмешиваются, предпочитая наблюдать со стороны. А вот штаты что-то зативают. Какие-то непонятные движения с их стороны, заверения в дружбе и тому подобное. Наверняка хотят навязать кредит.

О про Китай я еще в этом мире не читал. Совсем небольшая колонка в конце газеты гласила о терках между Китаем и Японией. Толи они корейский полуостров оттяпали, толи у них. Или вообще у корейцев никто не спрашивал и на их территории устроили войнушку.

Больше значимых событий не было и я убрал газету в сторону. Если уж взял себе выходной, то почему бы не провести время на всю катушку? Например испытать собранную собственноручно снайперскую винтовку.

Нет, конечно я не собрал ее из подручных материалов. Все что можно было заказать на стороне, было там заказано. Что-то здесь, что-то в Германии. Даже если и отследят все детали, что не каждому под силу, то сам механизм изготавливался на моем заводе в Швейцарии.

Осталось только испытать мою «импровизацию». Я конечно не Кулибин, но ранее виденное повторить смогу, пусть и сильно упрощенное. Даже в этом случае это оружие на несколько десятилетий превосходит все местные аналоги. Если будет работать конечно.

В теории должно. Сам механизм работает нормально. Ох я и развернусь. Это ж какие перспективы! От собственной команды снайперов до патента и массового производства. Я прям загорелся!

И как же мне тебя назвать? - подумал я глядя на лежащую на столе винтовку. Безымянное чудо оказалось вполне работоспособно. Правда на пристрелку я потратил больше половины патронов что с собой взял.

Можно конечно каким-нибудь пафосно «Громобой» или «Черная вдова», но почему-то тошно от такого. Пропитался эпохой? Сейчас проще нужно быть. «Фердинанд» или «Фауст», в этом духе.

Очень кстати вспомнил про давнюю задумку с оловянными солдатиками. Припомнил несколько знаменательных боев отгремевшей войны. А дальше при наличии некоторых средств и опыта можно сделать все необходимое.

Пришлось нашему оратору поработать немного по профилю. Накидали несколько макетов карт, коробки по красочнее. В создании макетов двух армий участвовал весь штаб. Мы уже гарантировано займем второе место, поэтому пусть немного сменят профиль работы.

За день до выборов отправил все что наработали срочной посылкой в Швейцарию. Где как не там изготавливать пробную партию? Должно будет получиться два разных комплекта. Обычный с оловянными солдатиками, в картонной коробке с тремя бумажными картами и игральными костями. Линейка, правила соответственно тоже. Все что нужно для варгейма.

Был заказан и элитный набор. Содержимое тоже, но из других материалов. Вместо олова бронза и серебро, позолота. Коробка и кости и дорогих пород дерева. Карты на холсте. Правила не в брошюре, а в обтянутой кожей книжице с позолоченными углами.

Как говорится вдарим по всем нишам рынка, и по богатым и по бедным.

Сами выборы прошли буднично и особо не отложились в памяти. С «благожелателями» я все обговорил, буду продолжать набирать популярность.

Что делать с винтовкой за прошедшее с испытаний время так и не решил. С одной стороны как бы она сейчас пригодилась перевооружаемым армиям Австрии и Германии. А вот с другой, не слишком ли она убойна? Окажись она в руках у обоих сторон и будет бойня.

Поняв что данной модели суждено остаться в единственном экземпляре вздохнул и пошел думать над тем как ее еще сильнее упростить. Вернее хотел пойти. Провести время с пользой мне не дал прибежавший посыльный с конвертов.

Кто-то напал на членов нашей партии раздающих листовки на одной из улиц города. К счастью никто не серьезно не пострадал. Однако и нападавшие сумели скрыться. Не пора ли мне навестить шефа полиции?

Глава 4

А ведь он знал! И имена знал и адрес. Только сделать ничего не мог. Аристократия мать ее! В этот раз польская, по национальности, а так проживающая на территория Австро-Венгрии. Что-то я начинаю недолюбливать весь этот мультикультуризм.

Это я к чему всю эту демагогию развел? К тому что опять все придется делать самому. Я опустился на скамейку в парке и глубоко вздохнул. Вот что за страна такая? Вроде центр Европы, а творится черти что! Неужели нельзя найти управу на перешедших границу дозволенного?

Хотя чего это я? Я хлопнул себя по лбу. Точно, у меня ведь сейчас тоже есть документы подтверждающие мою принадлежность к элите. Неужели я не найду способ это использовать?Озадачив этим Клюге как самому подкованному в бумагомарательстве, я с головой зарылся в городской архив. Связи, связи что бы я без них делал?

Совместными усилиями мы смогли добиться определенных результатов. Во-первых, можно потребовать лишения всех причастных титула и земли. Во-вторых, присвоить их собственность себе. Ведь на лицо нападение на людей аристократа стоящего рангом выше. Порой хорошо что никому не пришло в голову отменять указы 1705 года? Ими мы и воспользуемся. Только нужны веские доказательства.

Пока мы рылись в бумагах мои бравые сопартийци провернули небольшую аферу выставив нас жертвами разведки Антанты. Не думаю что стоило доводить до такой крайности. Но как ни странно это привило к нашему штабу несколько тысяч патриотов желающих вступить в наши ряды.

Достал из кармана часы и проверил время. Скоро мой поезд, пора идти. Поднявшись со скамейки и посмотрел на наклеенный на столбе плакат. Не успели убрать после выборов или забыли?

Напечатанный на качественной плотной бумаге он пережил дожди и непогоду. А рисунок, Господи, я ж велел их выкинуть! Напечатали мы несколько видов плакатов. Были среди них и те где я дал волю фантазии и скопировал агит плакаты третьего рейха. Максимум милитаризма и патриотизма. Подкорректированные под эпоху, но слишком агрессивные на мой взгляд. Вот и думай теперь специально не выкинули или просто не поняли.

Сорвал плакат и спрятал в карман от греха подальше. Хорошо что он только в нескольких экземплярах сделан.

Путь до богатого поместья на востоке страны я преодолел только спустя трое суток. Сначала на поезде, затем повозкой до ближайшей деревни. А там в лес и переодевшись в маскхалат с винтовкой на плече полночи к цели назначения.

Густав Пшенович богатый аристократ, поляк по национальности. Владеет несколькими крупными заводами по производству металлических изделий. Хорошо поднялся в начале десятых и зарабатывал хорошие деньги на продаже товаров по всей Европе. Да так хорошо что не забывал помогать своим собратьям в «оккупированной» Польше.

Теперь же он помогает беженцам из трех княжеств некогда единой страны перебираться в Венгрию. И это несмотря на запрет Будапешта. Здесь он устраивал их на свои заводы, увольняя Венгров, Чехов и Украинцев проживающих в этом непростом регионе. За бесценок купленные дома безработных отдавались полякам.

И все это при попустительстве местных властей. Ведь Губернатор провинции был родом из небезызвестной в Европе страны. Так почему бы не помочь землякам? Коих было уже более десятка тысяч.

Все это я узнал хорошенько побеседовав с владельцем поместья. К огромному сожалению сам Густав сгорел в пожаре. Не затушенная сигаре упавшая в кровать, бывает. Но он был умным человеком и заранее приготовил завещание, где оставлял все свое состояние «давнему другу». Поистине широкой души человек, был.

Теперь когда отмщение свершилось можно возвращаться в Вену и оформлять «наследство». Только ведь это дело не одного дня, а тут мои заводы разворовывать будут! Или как минимум что-нибудь сломают.

Значит будем брать! Только как? Есть тут конечное Венгерская военная часть в тридцати километрах от города. В самом городе гарнизон из поляков и что-то мне подсказывает что сотрудничать они не будут. Придется немного поиграть в игру престолов.

К утру следующего дня я весь пыльный и уставший добрался до военной части. Только кто меня такого красивого с винтовкой на плече в часть пустит. Скорее уж пристрелят как только подойду — так на всякий случай.

Пришлось идти в самоволку, но наоборот. Перелез через забор и перебежками до штаба. Там в окно и отправить первого встречного в царство грез.

Удача была на моей стороне и командир полка был у себя. И даже трофейная форма подошла, почти. Только разговор сразу пошел не так как хотелось.

- Да узнал я тебя, узнал, - произнес седой генерал и помассировал вески. - Не узнаешь тебя как-же! По-хорошему арестовать бы тебя. За проникновение, за нападение. А главное за идею... да как тебе такое в голову пришло!

- Господин генерал, - я старался говорить максимально вежливо. Все таки я сейчас на его территории. И вокруг не менее пяти тысяч солдат готовых выполнить приказ сидящего передо мной человека. - Я лично извинюсь перед капитаном. И даже готов выплатить ему сумму в размере полугодового жалования.

- Допустим, - он с сомнением посмотрел на меня. - А как мне предлагаешь поступить с тобой согласно остальных проступков?

- Я вынужден был пойти на подобное. По другому мне было бы не попасть в этот кабинет.

- Эх, - генерал тяжело выдохнул и посмотрел на графин в серванте. - Возьми графин и два стакана. Чувствую так просто от тебя не отделаться.

- За императора! - Произнес я когда стаканы были наполнены.

- За императора! - Вторил генерал и мы выпили.

- Вот теперь и говори, - произнес он когда стаканы были отодвинуты в сторону и сел в кресло напротив него.

- Господин генерал. Я точно уверен что губернатор замешан в переправке поляков через границу. Он самым наглым образом выгоняет всех кроме них из города.

- И конечно же доказательств у тебя с собой нет, - кивает он своим догадкам. - У тебя конечно есть слава героя и все такое. Но оставь это для другого случая. Одна слава доверия не дает.

- Неужели вы ничего не замечаете? - Удивляюсь я.

- Ты сам знаешь что такое служба. А у меня куча не решенных вопросов. Они же там, - он показал пальцем вверх. - Думают что раз война кончалась то и незачем столько денег на военных тратить, - генерал махнул рукой. На его лице отражалось все что он думает о людях сидящих в правительстве. И у меня возникла идея! И если все удастся у меня будет целых два прикормленных полка! В теории. Все может занять очень много времени. Но попробовать стоит.

- А что если я вам помогу?

- И как? Выбьешь дверь в парламенте и скажешь - дайте денег. - Усмехнулся он.

- Да хотя бы! - Но видя непонимание в его глазах объяснил. - Я совсем недавно пробовал занять место бургомистра Вены. Вы не поверите, занял второе место. И возможно вы слышали, я являюсь главой партии что не в последнюю очередь думает о военных.

- Доходили кое-какие новости, - он неопределенно пожал плечами. После чего выдвинул ящик стола и вытащил оттуда знакомый мне томик. Я был удивлен, нет я был очень удивлен! Никогда бы не подумал что мои труды могут добраться так далеко. Мы ведь дальше Австрии ничего не отправляли. - Вижу я сумел тебя удивить, - он победоносно улыбнулся.

- Не то слово!

- Капитан один из отпуска привез, а ты его по голове, - сидящий передо мной человек откровенно потешался. Какой вышел конфуз. Нужно будет обязательно перед ним извиниться.

- Придет в себя принесу ему свои извинения, - вздыхаю я.

- Надеюсь на это, - кивает генерал. - Тем не менее сейчас у нас разговор о другом. Ты понимаешь к каким последствиям может привести то что ты собираешься сделать? Нас съедят вместе с сапогами!

- У меня есть доказательства, - я достою сложенный в четверо лист бумаги.

- Слова какого то мелкого промышленника? - он вопросительно смотрит на меня после прочтения бумаги. - В любом случае это дело для тайной полиции.

- Которая будет разбираться слишком долго.

- Вижу ты не отступишь. Я делаю это только чтобы ты наконец покинул мою часть, - Генерал написал что-то на листе бумаги и отдал адъютанту.

К моей великой радости вернулся тот не в сопровождении конвоя, а с ответом из Будапешта. Как хорошо что в часть проведен телеграф.

Будапешт не дал добро, но и не запрещал открыто. Среди вязи слов и конструкций явно читалось - «Вся ответственность на вас». Возможно там уже имелась недоступная мне информация на губернатора. Или живущие здесь поляки окончательно всех достали. Дело оставалось за малым — дожать генерала. И мне это удалось, но каким трудом!

Ночью мы выдвинулись к центру этой провинции. Подобного от нас точно не ожидали и контроль над городом был установлен в течении часа. Оставалось решить всего одну проблему — гарнизон.

Осажденный гарнизон располагался в старой крепости, еще Наполеоновской постройки. Однако и этого было достаточно. Штурмовать ее без артиллерии даже с четырехкратным преимуществом было великой глупостью.

Ждать пока гарнизон дозреет можно было месяцами, а столько мы себе позволить не могли. Вот и пришло время испытать мою винтовку в реальной боевой обстановке. Как показала проверка — сильно я переоценил свое творение. Либо выучка гарнизона и мастерство строителей крепости сделали свое. Итог всего семь уничтоженных целей.

Словно желая нас позлить над последним оплотом сопротивления развивался бело-красный флаг. Неплохо они подготовились раз уже и флагом запаслись. Стало ясно что если я ничего не предприму, то генерал меня со свету сживет и это в лучшем случае. Будапешт, а затем и Вена потребуют ответа.

Решение нашлось само собой, причем совершенно случайно. Старые катакомбы под крепостью. Обнаружили их во время обыска одиного из домов в городе. Покосившееся каменное строение видало и лучшие дни. А в пыльном и затянутом патиной сарае оказался вход в сеть тоннелей.

Не самый надежный способ проникнуть в крепость, если они вообще соединены. Я с осторожностью ударил по пыльным кирпичам. Они не шелохнулись. Будем надеяться что и остальная часть тоннелей построена столь же качественно.

Опасное предприятие. Перед тем как решиться на него я провернул в памяти самые яркие моменты в моей новой жизни. Стоило ли рисковать? Конечно можно было не идти и оставить все на местных. Только почему-то так тошно стало от мысли что я подставляю кого то другого. Сентиментальность или совесть проснулась?

Не знаю, не знаю. Рискуя всем что успел сделать для своей главной цели в этом мире я был уверен в необходимости подобного. Вступая в темный провал тоннеля и словно отрешившись от проблем внешнего мира уверенно зашагал вперед.

К тому же нечто подобное уже было в Мюнхене. Свет фонаря освещает толстый слой пыли на полу. Уверенность в заброшенности этого места позволяла надеяться на отсутствие ловушек или засады.

В десятке метров за моей спиной осталась развилка. Шедшие до этого со мной солдаты свернули в сторону. Не стоит рисковать всем вместе. Когда я увидел перед собой завал, то уже собирался повернуть обратно. Совершенно случайно мой взгляд зацепился за участок стены рядом с завалом. Присмотревшись я понял что это дверь. При строительстве так задумывалось или время сделало свое, но ветхая деревянная дверь почти сливалась со спиной.

Новый проход вел к каменному гроту с лежащими на полу останками винтовой лестницы. В вышине возле самого потолка угадывалась дверь. Подойдя поближе направил на находку свет фонаря. Что-то слишком новой она кажется. Доски не подгнили, хотя в гроте было сыро. Металлические части блестят и не видно следов ржавчины. А столько лет в подобном месте, да что я говорю дверь в основном коридоре все сказала за меня.

Новые хозяева замка позаботились чтобы никто их не побеспокоил, для пущей надежности обрушив еще и единственную лестницу. Вскарабкаться бы, только уступов нигде не видно.

Сделав пару кругов по гроту и не найдя способа добраться до двери, повернул обратно. Лестницу в городе то уж точно раздобыть можно. Да и второй тоннель на развилке может привести куда нам необходимо.

Выйти из темного и тесного подземелья на поверхность было просто замечательно. Что бы я там не говорил про ожидающие меня проблемы. Но замкнутое пространство давит. И понимаешь это только выбросившись обратно.

- Как успехи? - Спросил меня мой «подельник» когда я зашел в бывший кабинет губернатора.

- Двояко господин генерал, - произнес я осматривая чересчур богато украшенное помещение. Бывший губернатор не чурался роскоши. - Завал в тоннеле по обоим направлениям. Но мне удалось найти возможный вход в более обжитые коридоры.

- Возможный? - Произнес с интересом генерал.

- Дверь высоко под потолком. Нужна лестница, думаю это не проблема. Если понадобится, то и почестям принесем. Внутри уже собирать будем.

- Неплохо, - задумчиво произносит он поглаживая подбородок. Хм, а я ведь не обратил внимание на то что у него шрам на подбородке. Да особо и не важно. Я пожимаю плечами, на что он вопросительно смотрит на меня. - Что-то еще?

- Это я своим мыслям. Не обращайте внимания, - мой взгляд зацепился за весящий слева от меня гобелен. Дородный пан напротив строя польских гусар. - Знаете, а у меня есть идея...

Глава 5

Дурацкая идея! - подумал я взобравшись под самый потолок каменного грота. В это время на поверхности разыгрывалось представление для засевших в крепости солдат. Для его осуществления пришлось немного побегать по приграничным городкам некогда единой Польши. Теперь же венгры, переодевшиеся в польскую форму, полили в воздух и всячески изображали происходящий в городе бой. Ночь им в помощь!

Если все пройдет удачно, то вполне возможно взять в плен кого-нибудь из командования мятежников. Нужно только выманить их в город под предлогом прихода «своих» солдат.

Я же тем временем осуществляю план «Б». Тоесть пробираюсь крепость через черный ход. Всегда нужно иметь минимум два плана. Особенно на войне где основной рушится с первым выстрелом.

Взломав замок, я проник внутрь и стал всматриваться в темноту. Странно что никого нет. Я уже был готов к бою. Очень странно. Про этот лаз просто не могли не знать, учитывая его состояние.

Осторожно продвигаюсь вперед сжимая в правой руке нож, а в левой фонарь. Подсознательно готовый к неожиданному нападению из темноты. И чем дольше его не происходит тем сильнее меня одолевает беспокойство — не ловушка ли это?

Спустя какое-то время идя по пыльным коридорам я вышел к массивной металлической двери. Вся в налете и ржавчине, она продолжала выполнять свои функции, как и столетие назад. Мда! Тут скорее весь тоннель обрушишь, а дверь с места не сдвинешь. Теперь понятно почему сам грот никто не сторожит.

Бросить все и повернуть назад? Ну уж нет! Какой-то двери не остановить меня. Если она и вправду стоит здесь со времен основания крепости, то шанс есть. Я внимательно стал осматривать стены рядом с дверью. Буду надеяться на предусмотрительность строителей.

Ага! Вон тот кирпич у пола кажется менее запыленным чем остальные. Или это померещилось? В любом случае нужно попробовать. Приготовившись на всякий случай бежать обратно к гроту, я стукнул по кирпичу носком сапога. Кирпич ушел в стену и где-то щелкнуло. Дверь с едва слышным скрипом приоткрылась. Стараясь не шуметь отодвигаю дверь и заглядываю внутрь. Какой-то подвал с сиротливо горящей тусклой лампочкой под потолком. Всюду ящики и коробки, полупустые стеллажи.

Можно было бы сказать что-то вроде — Вспомним молодость! К сожалению с момента подобных вылазок против Антанты прошло не так много времени. Видать судьба такая.

Осмотревшись я нашел стеллаж забитый комплектами новенькой формы. Замечательная идея... стоп! Не многовато ли «замечательных» идей? Но почему бы и нет? Пока в городе будет проходить костюмированное представление, поиграю немного в «хитмана».

Переодевшись спрятал свою форму. Из оружия оставив при себе только пистолет и нож. Повертев в руках оружие только сейчас понял чего мне так не хватало все это время. Глушитель! Как бы он облегчил мой нелегкий труд. Тут главное направление задать, местные сами уже додумают. С такими мыслями я вышел со склада.

Помню как-то еще в старом мире читал одну занимательную статью. Там приводилась одна фраза - «Там где он прошел оставались только тела». Идеальное описание боя без всякой мишуры. Именно так я и шел, медленно и методично уменьшая количество противников в крепости.

Звучит просто. Только на самом деле... а к черту! Даже вспоминать не хочется. Слишком это походило на работу серийного убийцы. Темные закоулки, ничего не подозревающие жертвы.

Я остановился, что-то меня не в ту степь понесло. С чего это я так противнику сопереживаю? Отдохнуть бы от трудов праведных, да все некогда. Как бы в разнос не пойти. Так! Отбросив в сторону посторонние мысли, я направился дальше. Впереди меня ждали казармы с сонными поляками.

***

- Поздравляю! - Генерал прибывал в отличном расположении духа. Крепость с мятежниками взята с наименьшими потерями.

- Взаимно, - я хмуро кивнул. На душе скреблись кошки.

- Что-то ты совсем понурый. Взбодрись! - Передо мной появился стакан с коньяком, который я на автомате проглотил одним махом. - Если тебя так беспокоит то что ты устроил в крепости, то забудь. Судя по о тебе, ты и не такое проворачивал.

- Нет, не в этом дело, - я помотал головой. - Сначала я тоже все пенял на недостойные солдата методы. Но сейчас понял не в этом дело.

- И в чем же? - собеседник откинулся в кресле и с интересом посмотрел на меня.

- Приближается что-то ужасное, - я устало протер глаза. - Знаю звучит глупо. Как и большинство слухов про меня. Только, - сжав кулак я обессилено опустил его на подлокотник кресла, - я не знаю как это объяснить. Предчувствие или проведение.

- Поверь старому человеку - ты просто устал.

- Только отдыхать некогда.

- И все же.

- Пожалуй вы правы, - коньяк сделал свое дело. Усталость плюс алкоголь. Попрощавшись я вышел и пошел в выделенную мне комнату. Добравшись до двери и ввалившись в комнату я не раздеваясь упал на кровать, чтобы забыться сном без сновидений.

Проснулся от звука взрыва донесшегося с улицы. В голове гудело и я не сразу сообразил что происходит. Словно почувствовав это из дальнего угла комнаты выплыла тень. И вот я уже передавленный к кровати с ножом у горла. Сработало предчувствие — мать его!

- Ты! - Прохрипело из-под капюшона.

- Надо же, а я думал вас всех перебили, - ответил я призраку разрушенного города. Да даже если и не перебили не могли жертвы французских экспериментов столько прожить.

- Осторожнее со словами, - холодное железо коснулось моей кожи.

- Убьешь? Не думаю, - боль в голове отступила и разум немного прояснился, - иначе убил бы сразу.

- Тц. - прошипел незнакомец и на секунду замер, прислушиваясь к новому взрыву за окном, - я предлагаю сделку. Твоя жизнь в обмен на помощь в одном деле.

Новый взрыв прозвучал прямо под окнами. Комнату на мгновение осветила вспышка света, позволив лучше разглядеть «гостя». Хотя было бы что разглядывать. Серый балахон с капюшоном и обмотанное бинтами лицо. Колоритный тип. Если бы не ситуация, то можно было бы принять его за героя фильма ужасов. Только я не в фильме, реальность гораздо хуже.

- Думай быстрее, - похоже его время утекает.

- Ты еще ничего не предложил, - с улицы донеслись крики. - Что ты хочешь? И если пострадает хоть один солдат...

- Не пострадает, - перебивает он меня. - Сначала решай. Времени мало.

- Вот именно! - Решил я воспользоваться ситуацией. - У тебя не так много времени. Предлагаю тебе убрать нож и тогда я тебя выслушаю. Обещаю.

- Обещание демона из Осденте? - Мне показалась или в его голосе был сарказм.

- А у тебя есть варианты?

Спустя бесконечно долгую минуту тишины нож был убран от моего горла. Незнакомец отошел к стене и облокотился на нее спиной. Довольно странный шаг на мой взгляд. Поднявшись с кровати и поправив форму, я пошел узнать что случилось и не пострадал ли кто? О чем сообщил недовольному бельгийцу. Тому оставалось только поверить мне и ждать. Похоже дело действительно важное.

Как выяснилось никто из солдат действительно не пострадал. Взрывы прогремели на пустынных улочках в дали от маршрутов патрулей. Придется выполнять обещание. Вздохнув я направился к себе, оставив дежурного разбираться с суматохой в городе.

Можно было прихватить с собой пару солдат. Только не испортят ли они все? К тому же беспокойство вновь вернулось. Значит дело не в госте. Жаль. В таком случае можно было решить проблему одной пулей. Хотя это не значит что он останется жить, возможно. Я положил в карман миниатюрный «Колибри»

- Не сбежал, - произнес я закрыв за собой дверь.

- Не для этого я искал тебя столько времени, - прозвучало из темноты. Жаль что бел постоянной подпитки Y - препаратом теряется большая часть способностей.

- Логично, - подойдя к столу включил лампу и сел на стул напротив бельгийца. - Так что конкретно ты хочешь? И что готов предложить? Знаешь, одно обещание жизни не слишком мотивирует. Ведь я мог вернуться сюда не один и пристрелить тебя. Значит ты уверен что сможешь меня заинтересовать.

- А если я скажу что еще одному городу уготована роль мученика, - прохрипел он. От услышанного мне сделалось нехорошо, повторения такого мне точно не хотелось, - и это только малая часть припасенной взрывчатки, - он кивнул в сторону окна, намекая на устроенные им взрывы.

- Месть, - произнес я. Теперь стало понятно для чего я ему нужен. Вот только если он так просто нашел меня. При этом установил в городе в городе бомбы и пробрался сюда, возникает вопрос — а сам он, что не может отомстить.

Но задавать этот вопрос я не стал. Подождем. А пока нужно решить что с ним делать. Доверять я ему не могу, о чем прямо и сообщил. На что он предложил оставить его на время раздумий под охраной. Будь я на его месте, то не пошел бы на такое. Не было печали как говорится. Думай теперь что с ним делать. Оставив связанного «пленника» в одной из камер в темнице замка, пошел искать генерала. Поскольку на своем месте его не оказалось.

Велик был соблазн пойти продолжить прерванный сон. Но где доказательство, что рядом не бродит еще один «неуловимый мститель»? Тяжело вздохнув и припомнив всю родню одного бельгийца, продолжил поиски. И не зря. Искомый персонаж обнаружился в здании станции телеграфа. Как он сверкал глазами когда меня увидел, аж жутко стало. Все дело оказалось в новости пришедшей из венгерской столицы.

Если бы я знал к чему приведут мои действия! Чтож похоже что историки приговорят меня к учести подобной Бруту. Ведь именно я запустил механизм чей запуск сам так стараться отсрочить. Империя рушилась. Не мгновенно, какое-то время еще было. В тот момент пока мы разбирались на восточных границах, по всей Венгрии проходили аресты влиятельных поляков. Слишком топорно, слишком грубо. Возможно они всего лишь начали заготовленное на будущие. Итог закономерен. Слишком большая огласка.

Все кто имел какое-либо состояние и не относился к двум доминирующим нациям стали срочно перебираться в национальные регионы. В одночасье «свободники» завладели огромными ресурсами, достаточными для открытого не повиновения. Возможно будь Австрия сильнее, и не имей так много новых регионов... гром грянул.

Глава 6

«Что мы имеем на данный момент? Половину страны в огне — вот что! И виноват, частично, как всегда, я. Значит и исправлять мне.» - примерно к этому сводилось еще одно сообщение. На этот раз из Вены.

Были и хорошие новости, если их так можно назвать. Первая — это Антанта так и не вмешалась, пока. Вторая больше относилась к изначальному плану по сближению двух германских наций. Агитация с началом восстаний только усилилась. И наша партия стала стремительно набирать популярность в Австрии. В Венгрии все было не так безоблачно. Кое-где доходило до столкновений со всякими диссидентами.

А теперь о плохом. Германия так же не может ввести войска на территорию Австрии. Официально. Добровольцев же, поехавших погостить у родственников солдат и всяких «туристов» никто не отменял. Тут я постарался донести нужные слова до нужных людей, еще до командировки. Противник ведь тоже одними «наблюдателями» не обойдется.

В свете всего этого меня добровольно-принудительно вернули в действующую армию. Только на этот раз в Австрийскую, в звании капитана. Жаль что не в танковые войска. Которых хоть и кот наплакал.

- А еще этот твой бельгиец, - напомнил генерал. Вырывая меня из собственных мыслей.

- Он долго не проживет. Подобные ему вообще долго не живут, - я перевел взгляд на собеседника. - Проблема скоро решится. Если его слова про новый приговоренный город.

- Символ для угнетенных, - задумчиво произносит генерал. - Думаю он находится где-нибудь на границе с Грецией, куда не дотянуться.

- Думаю это правда. Там и переворот в самой Греции померкнет, на таком то фоне.

- Значит нужно это предотвратить! - Генерал ударил кулаком по столу. - Пойдем пообщаемся с твоим пленником.

Сказано — сделано. Слушали условно добровольного помощника проходил в присутствии вооруженной охраны. А послушать было чего.

Со слов «мумии» Англичане задумали провести все во время переворота в Греции. И имеем все шансы лишиться такого древнего города как Афины. А что? Все логично — в стане меняется власть, а злобные мы уничтожаем столицу. Конечно совершенно случайно выживет несколько проанглийских политиков. Которым и придется взвалить на себя управление страной.

В итоге мы имеем настроенную против нас Грецию и кучу материала для эскулапов Альбиона. Не говоря уже про поток добровольцев к «борцам с тиранией».

Немедленно был отправлен доклад в Вену. А я стал готовиться пересечению не подконтрольной части страны. Добираться по морю было нежелательно. «Информатор», которого к слову звали — Мартин, намекал что нас будут ждать. С одной стороны Турция, с другой Италия. Выбора просто не оставалось.

Где только людей надежных взять? Забирать из полка не хотелось. Черт его знает что там польские паны учудят. А половину личного состава и так уже угнали. Вот и сижу думу думаю.

Бельгийца придется взять с собой. Хоть ему особого доверия пока и нет. И выходит... все! Нет больше свободных людей! Не ждать же пока они из германии прибудут. Неизвестно сколько еще до Греции добираться придется. Противник наверняка поставит кордоны на границе, чтоб жизнь медом не казалась.

Сверху пришло вполне разумное предложение убрать Мартина. От греха как говорится подальше. Я даже мог с ним согласиться. Но кого опять же взять на «пробежку». Слишком сильны воспоминания о французских приключениях.

- По крайней мере мне не привыкать, - сказал я генералу перед тем как покинуть город и направиться на юг. Без Мартина. В последний момент я решил оставить его под присмотром.

Не рискнул я. Дело даже не в том что он мог ударить в спину в любой момент. Хотел, убил бы еще тогда. Не знаю. Странное предчувствие заставило оставить его. Ловушку никто не исключал. Был конечно еще вариант послать все подальше. Информацию я передал. Пускай уже там суетятся и ломают голову. На себе ведь все не вывезешь.

Стою на балконе и думаю. А не повернуть ли мне в Вену? Вполне возможно в нынешнем бардаке провести небольшой путч. Германии и Австрии с Венгрией за глаза. Зачем перекладывать проблемы в виде Балкан с больной головы на здоровую? Пусть в своем котле сами варятся. Только там ведь ресурсов прилично и крови пролито изрядно. Прям как чемодан без ручки — и нести тяжело, и бросить жалко. Греция опять же.

Короче куда не кинь везде клин. И чтобы хоть на что-то влиять мне нужна власть. Почему бы не попробовать или я не из древнего рода? Черт как много если! Я со злости стукнул рукой по ограждению.

Может заставить стороны сесть за стол переговоров? Нет, не сядут. Слишком у них боевой дух высок, пока. А черт с ней с Грецией! Получится поможем, а нет... своя рубашка ближе к телу. И вообще запутался я! Бегаю тут как сайгак по Европе. Хорошо хоть толк какой-то есть.

Развернувшись направился к телефону. Нужно срочно связаться с Веной и Будапештом, в Берлин весть отправить, выбить для себя разрешение на формирование штурмовых бригад. Помнится нечто подобное уже было в нашей истории.

Ну и намучился же я с этим делом. Берлин «благословил» почти не думая. Создание прогерманских вооружённых отрядов в чужой стране. Другого решения я не ожидал. А с местными вышла заминка. Добровольцев они и в штатные части примут. Но чтобы создание независимой силы, нет. Абсолютно не дураки там сидят.

С горем по полам выбил добро на создание добровольческой армии в тысячу штыков. И применение ее на Балканах. С пометкой «сам создал, сам и снабжай!». Не так прямо конечно, но до нас снабжение дойдет по остаточному принципу. А формироваться первый добровольческий полк СА будет под веной. Срок месяц!

- Не густо, - протянул генерал. - И зачем ты в это ввязался? Сначала рвешься в бой сам, затем хочешь получить целую армию. Из крайности в крайность, - он осуждающе покачал головой.

- Хватит самому за все хвататься. С армией я смогу больше. Правда армия это будет... за месяц многому не научишь, - протянул я.

- Рад что ты это понимаешь. Но регулярная армия справится гораздо лучше, - несомненно прав. Только у меня планы куда как более далеко идущие. Где один полк там и два, там и дивизия. А это реальная сила. И политическая тоже.

В навалившихся делах месяц пролетел незаметно. Опыт управления у меня уже был. И слава богу! Иначе бы я совсем свихнулся. Раньше я не беспокоился о таких вещах как снаряжение. Нужно было выбивать все начиная от нательного и заканчивая оружием. Не буду скрывать прибывшие из Германии «добровольцы» очень мне в этом помогли.

Срочно «ушедшие в отставку» кадровые военные в количестве ста человек стали ядром создаваемого полка. Они же и заняли все офицерские и сержантские должности. Были среди них и снабженцы которые значительно ускорили получение всего необходимого.

Не мудрствуя я разделил полк на роты по сто человек. Роты в свою очередь на десять взводов. Для действий в горной местности самое то. Там крупными силами не повоюешь, негде их в кулак собрать. А пару взводов, еще и с пулеметом, отлично удержит перевал. Только пулеметов нам к сожалению не дали. Нечего мол столь ценную вещь доверять добровольцам.

Пока решались вопросы с обмундированием и размещением очередь дошла и до меня. Не по чину мне полком командовать. Герой конечно, «аристократ» и все такой, но... Тем не менее скрепя сердцем мне все же вручили золотые генеральские погоны. С напутствием оправдать доверие. Я только за, для этого все и затевалось.

Параллельно с подготовкой полка успел пообщаться с господином Клюге. Он с моими доводами согласился. Как ни как герой твоей страны для народа будет более привлекателен чем герой соседней. Пусть даже союзной. При этом настаивал чтобы я не рисковал и не лез под пули. Пришлось пообещать.

После разговора с Клюге выяснилось что нас как-то не спешат снабжать оружием. Я то думал что те две сотни винтовок выдали нам для стрельб на полигоне. Где их нещадно убивали расходуя ресурс. А нет! Пришлось угрожать, трясти наградами и званием, с боем вырывать лишние единицы оружия. Которые совершенно не лишние.

Один капитан аккуратно намекнул что мне мешает аристократия. Бюрократы, скряги! Ну я вам! Дайте мне только до вас добраться.

В итоге удалось укомплектовать полк, но уже к концу формирования. Убитые на стрельбище винтовки приписали туда же. Слов нет, одни маты! Ну как так можно? Я им тут страну спасаю, а мне палки в колеса! И сам император им не указ. А ведь он лично добро дал.

Да в действующей армии я мог бы достигнуть большего. Главное с меньшими проблемами. Только на то она и действующая армия. Она не разделится после войны на отряды и не поможет мне в борьбе за власть в столице. А славу в армии я и так заслужу.

За месяц удалось подготовить из добровольцев нечто похожее на регулярные части. В первом бою точно не полягут. При правильном руководстве так вообще почти богатыри. По сравнению с бывшими крестьянами сила с которой стоит считаться.

Никогда бы не подумал что придется наблюдать подобное от первого лица, а не на экране телевизора. Колонна входит в оставленную деревню. Будто немцы в сорок первом. А ну да...

Капитан Карл Густав. Командир второй добровольческой армии.

Где меня только не помотало за время войны. Затем реорганизация и списание. Кто мог знать, что я вновь понадоблюсь родине. В один прекрасный день в нашем маленьком городке, где каждый друг друга знает, появился агент СБ. И сразу стал интересоваться бывшим командиром пятой роты сто второго полка имперской армии.

В пору вспоминать все свои старые прегрешения. Нет за мной ничего что могло заинтересовать СБ. Не считать же подобным драку в кабаке и сломанный нос артиллерийскому майору. Давно это было и получили мы тогда свое. Так бы и вспоминал грехи которых не было. Да только не привык я прятаться. Как раз собирался идти на встречу карающей длани императора. Только меня нашли раньше.

И вот я здесь. В горах Сербии в составе первого добровольческого полка, помогаю наводить порядок в братской нам стране. Заодно понял почему столь интересное предложение поступило именно мне. Политика чтоб ее. Нельзя чтобы здесь находились действующие германские войска. И недавно уволенным офицерам тоже лучше не появляться. Так майор из СБ сказал.

Чтож помочь соседям разобраться с восстанием дело благое. Чувствую что нужен я здесь. Иначе кто за этими раздолбаями присмотрит как не умудренный опытом капитан? Они же прям рвутся в бой. Оставь их и натворят дел, здесь без пригляда никак.

И экипировка радует. Все новое прямо с фабрики. У девятой и десятой рот только винтовки как будто с ними всю войну прошли. Но оно и понятно нужно было новобранцев стрельбе научить. Да и ни к чему им новое. Нет я конечно за чтобы все было как положено. Только если эти поты в бой вступят - значит дело совсем плохо.

Интересную систему в этом полке применили. Говорят ее сам (Имя ) создал. Странная конечно. Но он генерал и герой войны, ему виднее. В первой роте состоят самые лучшие бойцы, часть их них успела боевой опыт в великой войне получить. И так по убывающей. В двух последних ротах бойцы тоже хоть куда. Отбор то был как в Берлинскую академию.

Даже не ожидал такого. Все рвутся служить именно тут. Говорят генерал (имя) удачу притягивает. А вот кстати и он...

Глава 7

Я смотрел на обведенную карандашом точку на карте. Еще одна деревня под нашим контролем. А толку то! Деревня без жителей, лови их теперь по горам. Радует что опыт боев в горах есть не только у меня, но и у австрийского командования. Значит на фронте в целом можно надеяться на положительный результат. Только не привел бы этот «авось» к тому же что первая мировая в моем мире для Российской империи. Думаю даже с русско-японской все началось. Как бы и вообще не со времен Ивана грозного. Но радует что здесь не так.

- Скоро начнут нападать на обозы. По другому просто быть не может, - произнес я на импровизированном собрании в штабе. Небольшая избушка с трудом вмешала всех командиров рот. Часть из них несла на себе и дополнительные обязанности кроме управления солдатами. Это увеличивает нагрузку на каждого отдельного офицера и создает массу ограничений. Например если я оставлю какую либо роту с ключевым командиром, то придется в срочном порядке передавать дела. И убить в бою могут. Но кого не могут? С другой стороны я избежал «разбухание» штаба. Да и десятая рота частично исполняет роль штабистов. В целом небольшой эксперимент в отдельно взятом полку.

- Мы можем оставлять небольшие гарнизоны в ключевых местах. Только боюсь это не сильно поможет, - произнес командир пятой роты. - Как вариант оставить еще часть солдат чтобы сопровождать обоз от точки к точке. Но это еще сильнее растянет наши силы. А нас и так не много. Ждать же пока подтянутся основные силы мы тоже не можем.

- Совершенно верно. Тогда мы не будем отличаться от остальных, - я окинул взглядом собравшихся. - Гоняться за каждым отдельно взятым отрядом мы не можем. По крайней мере не сейчас. В данный момент необходимо подорвать их боевой дух. Пока еще движение не достигло пика.

- Господин генерал, - взял слово капитан Рихтер. - Предлагаю сравнять с землей вот эти два города, - он показал на карте.

- Капитан, вы уверены? Вы ведь представляете себе почему люди идут в партизаны. Есть религиозные фанатики. Eсть те, у кого погибли близкие или пропало имущество. И те, и другие будут держаться насмерть при любых обстоятельствах. Многие воюют за возможное светлое будущее, есть обиженные, авантюристы и уголовники. Так вот почему вы уверены, что уничтожения двух религиозных мест не постигнет первых? Сейчас идет война за независимость. Территориальная война. Давайте не будем превращать ее в религиозную бойню.

- Но основная партизанская масса - крестьяне из местного населения, - возражает капитан. - Первейшая жизненная задача крестьянина - выжить. Выжить при любом политическом процессе. Власть меняется, а крестьяне остаются.

- Вот именно! - Подключился капитан Бауэр. - Позвольте мне сказать. Я всю молодость провел в деревне и происхожу из обычной крестьянской семьи. И у меня есть что сказать по этому поводу. Крестьяне не так глупы как их считают. Да первейшая их цель выжить, как сказал капитан Рихтер. Они все замечают и ничего не забывает. Вы готовы заплатить за победу ненавистью длинной в пару тройку поколений. И главное будут с абсолютно честным видом заявлять - « Ничего не знаю».

- И мы получим отличную среду для будущих восстаний, - я почесал подбородок. Нужно составить доклад на верх. Мозговой штурм, то не зря придумали. - Но и обещать им тоже ничего нельзя. Во-первых, у меня нет полномочий. Во-вторых, их еще найти нужно — крестьян. Все партизаня либо просто ушли.

- Слабое место крестьянина — страх, произнес Рихтер. Тоже мне Таркин с его стратегией страха. Но почему бы хотя бы не выслушать? - Страх перед равнодушной жестокостью обстоятельств делает крестьянина сговорчивым, очень сговорчивым. Его разрушает страх перед реальной силой, непреклонной и не прищемляющей психологических провокаций. Повоевать крестьянин не прочь, но ни в коем случае с превосходящим противником. А в смутное время не прочь и пограбить, пользуясь бесконтрольностью властей.

- Проще будет использовать заложников, - произнес молчавший ранее капитан Густав. - Компромисс. Я так думаю.

- Или найти у уничтожить их командиров, - я, - которые как раз могут находиться в одной из указанных точек. В любом случае кто-то там будет. Ведь противнику необходимо следить за этим районом. Да и отступать бесконечно нельзя. Думаю мы можем найти там наблюдательные пункты или укрепленные позиции.

- Стягивают силы в кулак? - Рихтер.

- Возможно, - я. - В этом районе находится только наш полк — тысяча человек. Если прикинуть примерное количество жителей в оставленных деревнях. Плюс жители городков. Мы получим как минимум двукратное превосходство противника. В горной местности они сдержали бы все пять полков. Нужно действовать хитрее и самим зажать их, - Я взял карандаш и отметил несколько точек на карте. - В этих местах можно будет блокировать противника. После чего они окажутся в капкане откуда не вырваться, - Лишь бы не получить местный Сталинград, - подумал я.

Вот оно, первое серьезное задание с начала нашего похода. Целью стал небольшой городок с непроизносимым для меня названием. Пока основные силы своими маневрами отвлекали повстанцев, первая и вторая роты под покровом ночи выдвинулись в сторону перевала.

Самой опасной частью плана был именно этот удар. Занять то его мы займем. Но если нас заметят слишком рано и успеют прийти в себя, то потери могут быть значительными. Именно поэтому я лично принимаю участие в этом предприятии.

До перевала останавливать не более двухсот метров когда солдаты замерли и залегли за камнями и валунами. Изначально я хотел самостоятельно зачистить противника. Только без прибора наших умников под рукой, а точней на руке, мне мало что светило. Если я только не собирался собрать кардинально повысить содержание свинца в теле.

Небольшой отряд из самых подготовленных выдвинулся в сторону противника. Как только прозвучали первые выстрелы — начался штурм. Стрельба, крики раненых и умирающих и сотни метров до цели. Всего мы потеряли в том бою двенадцать человек убитыми и три десятка ранеными. Наши первые потери в этой войне. Неприятно, но могло быть хуже. Против нас конечно не триста спартанцев было, только и у меня не миллион персов за спиной.

- Господин генерал, - ко мне подошел капитан Густав. - Раненым оказана первая помощь. Погибшие...

- Это была моя ошибка, - я смотрел на сложенные тела.

- Жалко парней. Но если бы не они, мы потеряли бы куда больше людей.

- Да ты прав, - я собрался с мыслями. - Но я не об этом. Если бы я был настойчивее и сохранил подарок от наших ученых. Впрочем, это уже не важно. Да и тащить с собой две роты тоже не стоило. Им тут и развернуться толком негде.

- А что делать с пленными?

- У нас еще и пленные есть? - удивился я. - Пусть ведут их сюда. Посмотрим на сколько они будут нам полезны.

Густав растворился в суматохе обустраиваемого лагеря. Здесь останется несколько взводов и раненые. А с остальными мы устроим небольшую вылазку в сам город. Раз уж я притащил с собой столько солдат. В серьезное столкновение мы вступать не будем. Пощиплим их немного и отступим. Используем против врага его же тактику. Даже если выстрелы в городе и слышали, все ровно еще не знают чем все кончилось.

- Господин генерал. Вот, они прятались в одном из шалашей.- Густав вернулся в сопровождении пары солдат и наших пленников. Пленники же, да! И как их сюда занесло, а главное как не пострадали? Пара девчушек и паренек не старше лет четырнадцати. Посыльные — догадался я. Остальные партизаны были не моложе двадцати.

- Как вас зовут? Вы знаете сколько партизан в городе? - спросил я по сербски, обращаясь к пленникам. Прям актером фильма себя почувствовал, «курко, яйко, млеко». Молчат глаза опустили. Лишь паренек смотрит с вызовом, за что и получил слабую затрещину от одного из конвоиров. - Молчим? Отлично! - поиграем в «плохого нациста». - Густав пацана расстрелять. А этих, пусть парни развеяться. На его лице не дрогнул ни один мускул. Не понятно даже дошло до него что это игра или он настолько хорошо контролирует свои эмоции? Игра, игра, иначе зачем мне отдавать распоряжение не на великом и могучем дойче. Парень сразу кинулся на меня, но был тут же скручен. Девчушки в слезы. - И так, - продолжил я обращаясь уже к оставшимся пленницам. Ибо парень временно был выведен из строя кляпом и веревкой. - Хотите чтобы он выжил и вас никто не тронул? - дождался пока одна из них несмело кивнет. - Тогда сделаете как вам скажут. Сейчас одна из вас приведет себя в порядок и побежит в город. Скажет что на отряд напали, но вы отбились. И сейчас здесь требуется доктор. Вылазка подождет. У меня появилась идея получше...

Капитан Карл Густав. Командир второй добровольческой армии.

Кончилось спокойное время. Моя рота была выбрана для захвата одного из горных перевалов совместно с первой ротой. Как только солнце скрылось за горизонтом мы выдвинулись. Вместе с нами на задание пошел и наш генерал. Он никогда еще не знал поражений. Значит нас ждет удача.

Под покровом темноты медленно продвигаемся в сторону позиций противника. В этом деле главное с одной стороны не сильно торопиться, что бы не выдать себя случайным движением, а с другой не сильно и медлить, чтобы не дать противнику опомниться и собраться с силами.

Но вот где-то справа раздались выстрелы и мы ринулись в атаку. Я успел сделать всего пару тройку выстрелов когда бой перешел в штыковую. Противники сблизились на то расстояние. Когда кинжал был гораздо быстрее ружейного огня.

Кто-то напрыгивает сзади. Вот подлец. В последний момент перехватываю руку с ножом. Еще секунда и все было бы для меня кончено. А так с силой бью затылком назад и вырываюсь из захвата. Партизан успевает отскочить назад только чтобы получить удар штыком. Покончив со своим бросаюсь на помощь одному из наших. В подобной сваре очень важно уметь действовать в команде. Прилететь может откуда угодно.

Однако любое сражение рано или поздно заканчивается. Закончилось и это. Пришло время подсчитывать потери. Дюжина убитых и тридцать раненых против семнадцати мертвых противников. Лучше чем я смел надеяться, но недостаточно хорошо как хотелось бы. С таким разменом мы много не навоюем.

Кто-то из солдат обнаружил спрятавшихся детей. Хотя какие на войне дети. Здесь, как правило быстро взрослеют. Допросить и отправить к праотцом, из волчонка рано или поздно вырастит волк. Хватаю себя на мысли что в чем-то согласен с Рихтером.

В итоге свалил эту проблему на генерала. Пусть у него голова болит, раз уж с нами отправился. Решение которое он принял было оригинальным. И принесло свои плоды в виде еще одного уничтоженного отряда партизан и пленного. И не простого серба фермера, а англичанина!

Я конечно предполагал что они успели переложить руки к восстанию. Но чтобы к каждому партизанскому отряду по командиру выставлять. На что они рассчитывали. Что-то тут не чисто.

***

Париж.

- Вот и началось, - Жак Жеро, он же диктатор Новой Франции, убрал в сторону распечатанный конверт и окинул взглядом собравшихся.

В просторном кабинете в сердце отстроенного недавно форта собрались важнейшие лица государства. Каких трудов стоило объединить коммунистов и консерваторов история умалчивает. Но это удалось, значит страна будет жить и не последует примеру Австрии.

- Я считаю что мы должны помочь народам Балкан в их деле освобождения от угнетателей, - произнес представитель «Народно-рабочей партии новой Франции»

- А оно нам надо? - устало произнес Жеро. - Не думайте, я не приуменьшаю ваше желание помочь людям. Но подумайте еще раз. Вы готовы отправить Францию вслед за Австрией?

- При том что я впервые согласен с коммунистами. Австрию нужно добить! Но и самим выжить нужно, - прозвучало из противоположного угла комнаты. В полумраке сидел старейший из промышленников страны. Чудом не растеряв свое состояние во время войны, он пережил неспокойные времена и даже укрепил свое положение. Поглотил менее удачливых и получил выгодные госзаказы. А также являлся главным противником коммунистов.

- Вы недооцениваете...

- Господа! - стукнул по столу Жак. - Сколько можно спорить об одном и том же. Луи вы опять за старое. Мы уже обсудили, что не будем больше поднимать эту тему. Страна не готова.

- Да понимаю я, но сколько зла они причинили, - гримаса ненависти исказила его лицо. - Как они сгоняли людей. Колонны голодных, истощенных людей, словно военно пленные. До сих перед глазами стоят.

- Я тоже это помню, - устало произнес диктатор, откидываясь в кресле и устремляясь взглядом в потолок. - Не готовы мы, не готовы. Нужно искать другой выход. А пока ждать, ждать и готовиться...

Глава 8

Идея действительно была неплоха. Еще один доктор, пусть и работающий только над пленными. Не большой плюсик в карму. Жаль правда никто этого не оценит.

А еще мне принесли прям таки сногсшибательную новость, в самом плохом смысле этого слова. У нас не будет больше подкреплений. Вот так просто. Небольшая фраза меняющая абсолютно все. И ладно я бы говорил о силах в моем прямом подчинении. Без свежих сил оставили всю действующую в Сербии группировку. Делая невозможным какие-либо дальнейшее наступление.

Противник уже сейчас превосходит нас числом. Да это в основном мобилизованные местные. Иностранные добровольцы еще не подошли. Но даже так на фронте наступил паритет. А что будет когда все силы противника окажутся в районе боевых действий, а не раскиданными по стороне, и говорить не хочется.

Сидеть же на месте в горах, где каждая тропка известна тому кто каждый день в тебя стреляет такое себе удовольствие если честно. А все из-за одного криворукого губернатора засевшего в Загребе который решил под войну собрать очередной налог. Вернее замаскировать под налог банальный грабеж местного населения. И так криво это сделал что, получил полномасштабное восстание, переросшее в настоящее освободительное движение. Как итог - Тыл в огне. Восстание вот-вот из Хорватии перекинется на Боснию и Герцеговину. И как вишенка на торте брожение в религиозной среде, в регионе, где мусульманское население составляет добрую треть. И все это готово взорваться грозя разорвать весь юг Австро-Венгрии в клочья. И конечно же соседи помогут этому случиться. Тут я даже насчет Германии не уверен. Уж очень лакомая добыча земли Австрии и Венгрии, даже без учета южных территорий. Морковка в виде объединения всех германских земель в одних руках очень уж вкусна.

Ведь именно этой идеей руководствовался кайзер в оригинальной истории. Хотел исполнить идею фикс и прибрать к рукам Австрию мирным способом. Неужели он правда думал что Вена на это согласится? Да деже если бы и согласилась, то нужно быть выжившим из ума чтобы добровольно лесть в это болото. Где даже два столпа власти Вена и Будапешт не могут договориться.

И главное никто помешать не в состоянии. В Турции очередной дворцовый переворот, прям чувствуется наследие Византийского двора. Российской империи во главе с неканоническим монархом немного не до того, там во всю идут реформы. По крайней мере пытаются идти. Что грозит таки вылиться в гражданскую войну, правда уже без полноценного участия красных. Усилению Германии там конечно не обрадуются, но пряник в виде свободной Сербии может и сгладит углы. Опять же если власть сможет удержать бразды правления и оказать давление на Берлин.

С Италией ситуация схожая. У них свои интересы на балканах и Австрийское влияние тут им никуда не упало. Да и не все земли которые они считали своими были получены от Австрии. Франция не игрок на какое-то время, как и Англия. В простонародье Великобритания, видимо от того, что там все на великах катаются.

Теперь сижу и думаю над извечным русским вопросом, который похоже грозит стать интернациональным, а именно - Что делать? По-хорошему завершать бы эту Сербскую авантюру и идти наводить порядок на "родине", пока среди восставших не образовались достаточно влиятельные центры силы, которые организуют недовольных соберут временное правительство, и понеслось...

На первый взгляд это мешает планам патрона. Но если копнуть глубже, то мои подвиги на ниве подавления восстания лишь возвысит агента германской короны в Австро-венгрии. А свой человек в провительстве никогда лишним не будет. С другой стороны все это голая теория, и что там может быть в головах власть имущих непонятно.

Как бы они не стали чересчур умных исполнителей убирать после выполненного задания. Я так толсто на себя намекаю, ведь геройски погибшие во благо родины нужны всегда. Что-то меня не прельщает участь получить условного героя империи посмертно. Значит нужно быть готовым. И по возможности самому "убрать заказчика". Куда-то меня не туда понесло. Но пометочку в памяти сделаю. Да и коекто на роль вождя наций у меня на примете есть. Главное по рукам его вовремя бить. И не забыть грохнуть Канариса.

Выхожу из палатки и вдыхаю свежий горный воздух. Жаль, что окружающими меня красотами приходится наслаждаться в не самой подходящей для этого обстановке.

Лагерь тем временем жил своей жизнью. Круглое носили, квадратное катали. Разве что траву не красили. Надолго ли такая идиллия? Если оборвутся линии поставок нам припасов хватит максимум на неделю активных боев. После чего нас можно будет брать голыми руками. Нужно срочно что-то предпринимать. Иначе точно останусь безымянным солдатом сгинувшим где-нибудь в расщелине.

Вообще имея подобные расклады вполне возможно где-нибудь на границе с Италией организовать маленькое княжество и уйти под руку макаронников, подальше от внутриимперских разборок. Только не факт, что сами итальянсы не кинут, да и начальство не поймет. Мне судьба князя пятидневки не очень. Да и от мысли о нарушении присяги воротит. Пусть по факту я присягал не своей стране. Даже скорее не я, а предыдущий владелец тела. При всем при том, честно говоря, нравится мне свалившееся на меня власть и возможности. Себя то не обманешь.

Вздохнув возвращаюсь в штабную палатку дабы не стоять посреди лагеря как истукан.

Командует парадом Евгений Австрийский, сменивший на посту командующего балканской операцией того идиота что устроил сейчас в тылу такую бучу. Оскар Потиорек, мать его! Генерал-губернатор Боснии и Герцеговины. Насколько я помню из истории именно ему предназначалась пуля убившая Франца Фердинанда. То есть фигура со всех сторон косячная и это я еще не вспоминал какие именно битвы он, уж пардон, просрал, имея на руках все преимущества. Делаем пометочку прибить негодяя.

Ему на смену поставили Евгения Австрийского. Уж не помню какой из него был вояка, но тут он пока справлялся терпимо. Уж всяко лучше Оскара. Популярен в народе, гоним при дворе. Сторонник реформ. Крайне интересная личность. Уж не сослали ли его сюда в надежде избавиться? Нужно будет его убедить вернуть войска на родину. Там эти триста тысяч всяко нужнее. В крайнем случае буду довить на необходимости сохранить имеющееся и потенциальной гибелью страны.

С сербами еще бы вопрос уладить. Чувствую по шапке точно прилетит. Главное вовремя все спихнуть на нашего генерал-фельдмаршала. Так. Тут в теории я знаю что делать. А вот как возню с сербами закончить и... Да хотя бы просто закончить.

Ведь по сути Петр Первый, вот ведь совпадение, в отличие от своего русского тески ничего не решает. В сербии балом правит "Черная рука". Аналог "Млада Босна". Эти ребята если нужно не успокоятся пока не создадут единое государство славян, которым в нашей истории стала Югославия.

И как привести к компромиссу все стороны при этом не потеряв юг Австро-Венгрии, я не представляю. Если конечно не перевести все стрелки на руководство. Но дадут ли мне это сделать. В крайнем случае отойдем до довоенных границ и окапаемся там. Опять же в теории.

От масштабов предстоящей работы заболела голова. И я еще даже ничего не начал делать. Хотя почему это не начал, очень даже начал. В тот самый момент когда решил выделиться перед командованием. Так что сам все и устроил. Вот бы сейчас ядрёну бомбу чтоб все заткнулись и сидели у себя по углам, а что-то стал я уставать от войны.

Ну ладно помаялся дурью и пора заниматься делами. Где-то у меня были конверты. Осмотрев творящийся вокруг творческий беспорядок, понял - день будет долгим.

***

Туман густой пеленой устилал берег. Делая совершенно незаметным небольшой пароход, что подошёл сюда в предрассветных сумерках. Пассажирам находившимся на его борту были крайне прибыть в эту точку незамеченными. Настолько важно и секретно было их задание, что даже члены королевской фамилии небыли поставлены в известность. Да и нужна ли им эта информация? В конечном итоге не важно как армейская разведка достигнет цели. А то что она ее достигнет, никто из тех кто планировал это мероприятие не сомневался. По армейским каналам - всего лишь очередная поставка оружия воюющей против австрийцев стороне. Ну а то что несколько матросов осталось на берегу в качестве добровольцев, а затем пропала не дойдя до расположения... На войне и не такое случается.

Особый отряд созданный давным-давно еще когда Британия не успела стать империей над которой никогда не заходит солнце. Первые его члены устроили закат Испанской империи, расчищая место под солнцем. Многие деяния были делом их рук. Только мало кто мог об этом знать, и уж точно не было тех кто поведал бы другим историю этого отряда. Подножка на лестнице, яд в вине, удар табакеркой. Последнее их дело ликвидация некого крестьянина села покровское. Зачем и для чего это не их дело. Просто однажды они получили конверт. Всего два слова - Покровское. Распутин. Два слова, что изменили направление локомотива истории.

И вот вновь список имен лег на стол в древнем английском замке. Владельцы, что считали себя потомками самой Морганы зашевелились. По крайней мере они считали себя таковыми. Для широкой общественности более привычно наименование - Массоны. Только они были здесь совсем не причем. Деетельность последних вообще ильно преувелечина. Под нх так удобно маскироваться всем остальным. Пусть правду об этом знают лишь единицы из тех кто считает себя свободными каменщиками.

Как всегда суть скрывается где-то в глубине. Внешне процветающая и полная сил Британская империя медленно дряхлела. Немногим было суждено прийти к таким выводам. Каждый лишний день участия ее в европейских дрязгах тянул силы необходимые для удержания колоний. Медленно, но верно паровой каток свободомыслия приближал череду новых войн за независимость.

Можно найти лидеров, но только сапог британского солдата заставит аборигенов заткнуться еще на сотню лет. Вбить прикладом, недостойным называться людьми, обратно в их пасти. Момент упущенный в северной америки был учтен. Настала пора навести порядок в своих владениях. Ну а пока закончить с европой, любым путем!

Глава 9

Когда-то я прочитал что власть это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению. Суть власти не зависит от того, на чём основана такая возможность.

На чем бы не держалась власть Вены в регионе, все сгинуло в пожаре революционной борьбы. Возникает вопрос, не стукнулся ли я об твердь земную упав с коня вороного. А нет! Смех смехом, а балканы вспыхнули коммунистическим пожаром. Хотя засилье здесь левых сил я не помню. Коммунистами конечно можно назвать их с натяжкой, но уж не большевиками же. Я на самом деле не сильно вникал в идеологию и ее трактования местными жителями. Нет ни времени, ни общей картины происходящего. Да и желание если честно тоже никакого.

С предыдущими восстаниями не знаешь что делать. А тут новых отсыпали щедрой рукой. Единственная хорошая новость состоит в том, что новые народные вожди не смогли договориться с крайне правыми лидерами национальных восстаний и теперь радостно рвут друг друга. Что не добавляет стабильности, но очень облегчает задачу по прорыву к Загребу где сейчас творится полная вакханалия.

Пожалуй единственный вариант сейчас это попытаться удержать северную Славонию и Словению. Чуть меньше четверти от восставшего региона. Северная Славония это нынешний регион Хорватии вокруг Загреба. Вот такая вот карта у Австрийцев. Сам поначалу долго привыкал. В приморском регионе Хорватии власть взяли местные войска самообороны, подозрительно хорошо разговаривающие по итальянски. Прекрасно понимая, что в данной ситуации Вена точно не пойдет на открытый конфликт.

Вот он крах империи. Отложить который может только война. Подобное мне не улыбалось совсем никак. Мне скакания по горам уже поперек горла. А уж как представлю, лет так пять еще окопной войны, остановит которые только применение наглосаксами танков, да и то не сразу.

Даже если удастся пройти через все и не погибнуть под нескончаемым артиллерийским обстрелом или не задохнувшись хлором. То боюсь на то чтобы предотвратить очередную войну, сил уже не бдет. Уже через лет так это двадцать плохой из меня будет вояка. История похоже все же выезжает на проторенную дорожку.

С другой стороны может удасться убедить руководство, что итальянцы в регионе не так уж плохо. Им понадобится просто какое-то нереальное количество сил для удержания того же побережья. Не говоря уже о продвижении вглубь Славонии. Что минимум на пару лет займет их вооруженные силы, и будет высасывать деньги из бюджета как пылесос.

А отложив войну даже просто на пару лет можно попытаться стабилизировать и попытаться централизировать, то что осталось от Австро-венгрии. Большей частью за счет германии, которая получит этакое союзное государство на южных границах. Но это уже не мое дело. Думаю за исполнением мечты кайзера дело не встанет и вскоре он объядинит две империи. Это при самом благоприятном сценарии. Главное чтобы у него от успехов крышу не сорвало и он на восстановление Священной Римской Империи Германских Наций не замахнулся. Тут бы новые территории переварить. Потому что это будет тот еще подарок. Однако это всего лишь разговоры в пользу бедных. Сомневаюсь, что сильных мира сего будет волновать мнение оного и без того слишком наглого меня.

Нужно будет очень постараться и убедить всех заинтересованных в недопущении большей войны. Как показала практика из реальной истории, даже огрызок германии способен экономически подчинить европу. С какой эффективность уже вопрос к специалистам.

А уж после этого напомнить поиздержавшейся Италии о кто в праве диктовать свою волю в регионе, а кто нет. Можно даже немного помочь местным партизанам в борьбе с Итальянским гнетом. Да бывшие и пока еще текущие враги. Британию подобное например никогда не останавливало. Правильно мы не стали уничтожать то что пришлось оставить, в нужный момент нужно просто сообщить партизанам, где прикопано добро.

Босния и Герцеговина на текущее время полностью потеряна. Там идет противостояние правых и левых группировок. И левые как ни странно выигрывают. Там сейчас нет никаких австрийских частей. Полностью покинуто королевство Далмация, Кто там сейчас у руля мне не известно. Прибрежная часть Королевства Хорватии и Славонии под италией. С переменным успехом идут бои в Коронной земле Австрийское приморье. Неспокойно в королевстве Корнеола. Да и в Загребе сейчас городские бои. Надеюсь что больше ничего о чем мне неизвестно не отвалилось. Ведь есть еще свободолюбивые венгры.

Хочется надеяться мне не придется носиться по всей империи затыкая своей тушкой все проблемы. Я все же не джедай какой, светящейся палкой пули отражать не умею.

Тем временем мы вышли на финишную прямую. Через несколько часов мы должны достичь Загреба. Головной дозор к счастью не натолкнулся на противника и вскоре мы спокойно доберемся до города. Хочется надеяться.

Доберемся чтобы тут же вступить в бой. Как и ожидалось в городе слышна была стрельба, поэтому заходить в него с ходу было по крайней мере неразумно. Можно было и под дружественный огонь попасть. Для начало стоит выяснить, а есть ли там вообще дружественный огонь. Или лояльных короне сил там не осталось. Тут главное не затягивать. Припасов с собой не то чтобы очень и нужно кровь из носу получить в свое распоряжение склады и все что там осталось. Наверняка многое растащили, но хоть что-то должно быть. А то движемся как по выжженной земле. Продуктов пополнить за приделами армейских узлов снабжения негде. Местное население только свинцом попотчевать может. Чувствую себя гауляйтером посреди белорусских болот.

Подойдя к городу с севера, мы с ходу заняли покинутую деревеньку недалеко от столицы региона. Судя по карте поселение именуется Велика-Горица. Несколько километров ферм и полей отделяет нас от редких домов стоявших на берегу Савы, за которой и виднеются каменные дома. Мост отмеченный на карте в бинокль также виднелся.

Вопрос, что делать сразу был отметен в сторону. Сегодня соваться в город не разведав крайне опасно. Да и отдохнуть людям с марша хотя бы до утра нужно. К этому времени подтянутся обозы с артиллерией. Пусть горная мелкашка, но это уже лучше, чем ничего. Да и точка сбора у нас одна. К городу должны двигаться другие имперски силы выводимые с юга. Когда и в каком количестве они прибудут неясно.

Возможно наше промедление будет стоить жизней верным сынам Австрии. Но если с одной стороны неизвестность, а с другой почти десять тысяч проверенных солдат которые сейчас растянуты по дороге и лишь малая их часть начала закрепляться деревне. Чтож я не господь бог и не святой, всех мне спасти не удастся.

А с точки зрения статистики пара сотен человек вообще ничего не значит. Сколько отправилось на юг? Я точно могу сказать о трех сотнях тысяч, не считая тех что были в гарнизонах, полицейских частей. Флот опять же какой-то в портах стаял. Реальные цифры знает лишь генштаб. Только он далеко. А сколько уцелело? Флот по идее должен отойти в Австрийское Приморье. Если не считать десять тысяч со мной, то в уме держим двести девяносто.

Думаю тысяч сто их них прорвется к городу. Но когда это будет и сможем ли мы удерживать город все это время. Мне происходящее все больше напоминает граждаскую войну в Российской империи, какой я её знаю из истории. Перемешанные силы многих участников удерживающих ключевые города, а между этим всем хаос.

Конечно не все десять тысяч скопилось перед городом. Здесь были только самые боеспособные, а таких было хорошо если треть. Остальные оставались в арьергарде.

Стрельба под вечер стихла. Видимо нас все же заметили. Собственно такую прорву народа пусть и отдалении от города сложно не заметить. Посмотрим что же принесет нам следующий день.

Только вот отдыхать до утра не вышло. Знаю, что рисковать мне не положено. Но как гласит народная мудрость: Если хочешь сделать что-то хорошо - сделай это сам! Поэтому, как и все вокруг меня, ползу в ночи навстречу приключениям. Как же до такого дошло?

Уже к ночи попался часовым один ушлый гражданин, что сейчас сидит под стражей. Представился жителем города. Хотя кто его знает, паспорт же с пропиской предъявить не попросишь. Еще и судя по всему дурачком прикидывается. Опять же сравнивать его ответы не с чем.

Оказывается в городе, имеется полноценный железнодорожный узел. И со слов этого "пастера Шлага" неповрежденный. И даже какой-то состав должен быть в депо. А я не знал и на карте здесь железка не отмечена.

Паровоз, даже если он на ходу, всех не вывезет. Это раз. Неизвестно, что с путями дальше от города. Это два. Да и драпать из города на всех парах в мои планы не входило. Но лучше иметь и не воспользоваться, чем нуждаться и не иметь. Стратегический объект опять же. Отправлять ради одного гонца целый состав дурь конечно. Но на всякий случай буду держать это в уме. Тяжело раненых можно вывести, а таких на пару рот наберется. Ну и телеграф там должен быть куда без него.

Вот и идём на дело. Только будем брать не кассу, а вокзал и телеграф. Искать почту в ночном городе где полно банд неизвестной численности, такое себе занятие. Конечно положено к этому брать еще и правительственные здания. Смысла правда от этого немного. И я не Ленин в Петрограде. Если конечно знаменитые слова принадлежали ему. Увы не помню.

Главный калибр "Авроры" конечно нам пригодился бы. Как жахнули бы ста пятьюдесятью миллиметрами по мэрии, глядишь часть противников и самоотстранилась бы от грызни за Загреб. Я решил не дожидаться утра по причине отсутствия вменяемого количества боезапаса к артиллерии, да и у той калибр так себе. Так вступим в противостояние за город с лучшим раскладом на руках. Не говоря уже о том, что до утра противники могут и договориться. По принципу: "Наш граф конечно сволочь, но тут рожден. А вот тебя мы знать не знаем". Замираем перед тремя домами у моста через реку. По словам "партизана" тут никого нет. Я бы если не полноценный пост поставил, то наблюдателя уж точно оставил.

Тени бесшумно метнулись в сторону домов. Пару минут тишины и нам подают знак - чисто. Замечательно. Оставим здесь пару наблюдателей. Что-то большее сейчас не имеет смысла. Нужно для начала закрепиться на том берегу и не позволить обстреливать эту точку со стороны города. Тогда и будем смотреть по ситуации, стоит врываться в землю или простого блокпоста хватит. А может целесообразнее полностью покинуть этот берег.

Пока я раздавал команды и помечал в блокноте варианты, небольшой отряд направленный на тот берег, достиг своей цели. Проплыв под мостом и разведав обстановку, один из них вернулся к нам уже более цивилизованным путем, а именно по мосту.

Опасаясь огня затаившегося противника, мы небольшими группами стали переходить на ту сторону. Теперь предстояло самое сложное - занять депо и не поднять на уши весь город. Ночные перестрелки в городе несомненно не даст мне покрыться мхом и потерять форму. К счастью удалось избежать таких развлечений. Боюсь мне их в Загребе будет за глаза. Все происходящее очень уж напоминало ловушку. За все время пути нам никто не встретился, никто не попытался выстрелить по нам из окна. Возможно несколько раз нас и заметили, да решили не рисковать связываться с вооружёнными людьми в испачканной форме. Потому что после преодоления расстояния до моста ползком по мокрой земле, мы напоминали скорее злобных и родственников домовенка Кузи. И в последнюю очередь доблестные силы Австро-венгерской империи.

В депо обнаружился лишь один спящий в бытовке дед и больше никого. Сначала он конечно чуть не покинул наш бренный мир увидав спросони таких красавцев. А потом разобравшись, что не дьяволы забирать его за грехи явились, с охотностью поведал нам, что паровоз давно не на ходу. Починить его конечно можно если мастеров по городу собрать, да работать уговорить. Ну или заставить. Ибо разбежались все. Последние пару лет и так были задержки зарплаты, а тут такое в стране творится! Кто-то отправился искать счастья в другие города, кто-то подался в вооруженные отряды. Ну а кто-то сидит тихо и старается не отсвечивать.

Телеграф удалось наладить своими силами. Он валялся на полу, а провода торчали из стены. Видимо его швырнули на пол в порыве гнева. Ну скрутить провода и отстучать вкратце ситуацию проблем не составило.

Уже через пару часов, когда солнце осветило первыми лучами готовый вспыхнуть боями город, пришла ответная телеграмма. Получив которую я несколько подзавис, не сразу осознав все глубины глубин в которые угодил.

"Ваше сообщение получено тчк поздравляю с новым назначением зпт пока нет возможности вручить вам документы зпт наместник словении тчк"

ПыСы: Добавил произведение в библиотеку, в следующей жизни попал не в крестьянина кривозубого, а в боярина. А кто не добавит, за тем придет "Злобен комесаренъ".

Глава 10

Ну и что мне со всем этим делать? Наместник блин, из всех владений только покинутая деревня, мост и железнодорожное депо со сломанным паровозом. Ну ладно задачу номер один контроль над городом, я выполню. Но уже в пятидесяти километрах в сторону побережья находится занятый итальянцами Карловац. Один из немногих крупных населенных пунктов королевства. Да и то мы эти пятьдесят километров не контролируем.

Здесь же возникает вопрос - А куда делся Карл Четвертый? Очень даже важный вопрос. Хотя бы по тому, что он врятли обрадуется потери части власти пусть даже и номинальной.

Потому что итальянцы это малая из зол. На востоке в городах Словонски-Брод и Осиек засели две враждующие группировки и на мое счастье они сейчас заняты исключительно друг-другом. Конечно где-то там со стороны Боснии и Герцеговины движутся наши потрепанные войска. Но, во-первых: где они движутся непонятно от слова совсем. Очень уж местное население мешает нормальной связи. А гонять с посыльным по роте охраны, крайне затратное по человеческим ресурсам занятие. Ведь приходиться отвлекать их от других занятий. Да даже от банального отдыха. А боеспособных бойцов у нас сейчас не так и много. Отсюда вытекает и, во-вторых: очень уж передвигающиеся силы вымотаны. По-хорошему провести бы ротацию и увести их в тыл на восстановление. Но опять же передо мной никто не отчитывается об планах командования. Поэтому возвращаемся к самому первому вопросу - Что делать?

Кстати говоря о местном населении. Где-то тут у нас этот хитрый дед был. Почему хитрый? Да не похож он на нищего которому жить негде чтобы в заброшенном депо обитать. Явно что-то скрывает - жук. Ну или у меня очередной приступ паранойи. Но ведь если у вас паранойя это не значит, что за вами не следят.

- Господин наместник желает меня видеть? - Произнесли за спиной. Мне показалось или в его голосе есть доля сарказма? Хотя в целом он прав. Я Себя хоть королем Хорватии могу объявить. Что кроме сотрясения воздуха мне это даст. Но на его несчастье за мной стоит армия и пока еще окончательно не рухнувшая Австо-Венгрия. А самое главное за моей спиной маячит тень кайзера. Осталось только правильно распорядиться текущими активами.

- Присаживайтесь гражданин. - Киваю ему на стул приставленный напротив меня к столу за которым я сидел. Возможно здесь когда-то располагался кабинет начальника станции, таблички не сохранилось. Но мебель вся была добротная и массивная. Вдоль стены напротив стояли ряды картотек. Времени разбираться как-то не было. Да и так ли это важно чей это был кабинет?

- Как пожелаете. - Старик заскрипел ножками стула по явно не дешевому покрытию на полу. Мне кажется или ему доставляет удовольствие портить имущество бывшего владельца помещения.

Этакий злой Карл Маркс. Вот если бы не знал, что он умер в восьмидесятые года прошлого века, то точно бы поверил в его подлинность. Ну не воскрес же он на меня посмотреть. Невысокий рост. Повидавший виды, но опрятный пиджак и пышная борода с усами. Прям хоть сейчас в музее выставляй.

- Так что вы хотели узнать? - он наконец перестал мучить меня скрипом и уселся на стул.

- Ну для начала хотелось бы узнать ваше имя и что же вы все-таки делаете в столь необычном месте один?

- Зовите меня Карл если вам будет угодно. - старик улыбнулся во все тридцать два зуба. В верхнем ряду в свете масленой лампы сверкнула золотая коронка.

- Уж не Маркс ли часом? - я откинулся на спинку кресла, на всякий случай увеличивая расстояние между нами. Мало ли в наше время Наполеонов с Лениными не отловленными бродило. Его хоть и обыскали, а ну как полоснет заточкой по горлу представителя угнетающего класса.

- Ну вы бы право слово еще Фридриха Энгельса вспомнили. И нет я не сумасшедший если вам так угодно. - он ухмыльнулся. - Считайте это просто совпадением.

- Ну и что вы гражданин Карл не Маркс делаете в заброшенном железнодорожном депо? - я добавил в голос скепсиса. Очень странный тип. С другой стороны вокруг такая кутерьма творится. Может потерял кого из близких и двинулся головой. Чего только не бывает в жизни.

- А где мне еще быть, если у меня дом сгорел? - Карл удивился и вопрошающе развел руками. - Я всю жизнь здесь проработал. Меня каждая собака в округе знает. Да и рано или поздно кто бы власть не взял, то обязательно сюда придет. Где машинист? А вот он я! Я при любой власти не пропаду. - он ухмыльнулся.

- Ну это если вы действительно машинист. И власть как вы выразились пришла. Только вот поезд не на ходу. - заметил я.

- Ага и ехать некуда, потому как той власти пятьдесят на пятьдесят метро. - поддакнул он.

- Больно нагло вы себя ведете гражданин "машинист". За подобное ведь и схлопотать можно.

- А что мне терять? - Карл хмыкну. - У меня всего имущества крестик да пиджак. Ну расстреляете вы старика и что оно вам даст кроме славы очередного австрийского палача.

- Горожанам совсем не обязательно все знать. Был человек и пропал, ушел искать счастья в другом месте. К тому же вот что-что а горожанам уж точно не до вас. Рассуждал я. - То что вы готовы к сотрудничеству это хорошо приятно иметь дело с разумным человеком.

- Вынужден согласиться. С разумным человеком дело приятно вести в двойне. - Карл стряхнул с плеча несуществующую соринку и подобрался. - Особенно когда тебе не тычут в лицо винтовкой и не заставляют бить поклоны при появлении господ офицеров в приделах видимости.

- Не имею такой привычки. - я был озадачен. Не помню я столь лютого отношения со стороны австрийской армии к местному населению. Пусть и с окраины империи. Достав из кармана пару банкнот положил их на стол и пододвинул к старику. - Вы говорили, что не против поработать с новой властью. Золотых россыпей не обещаю. Но чем быстрее наступит спокойное время тем быстрее начнут ездить ваши любимые поезда, а в местные лавки где можно потратить деньги поступят товары.

- Это где ж вы такой раритет раскопали. - Карл вертел в руках купюры, чуть ли не попробовал их на зуб. - Их же уж лет семнадцать не печатают.

- Но они все же встречаются в ходу и их принимают банки. - заметил я.

- Ага! Три гульдена к одной кроне. - усмехнулся он, все же спрятав купюры в карман. - Думаю вам будет интересно, что творится в городе. Так вот в левой части города окопались дезертиры. Уж откуда не скажу, они близко никого к себе не подпускают. И никого со своей территории не выпускают. В восточной части какие-то не то социалисты, не то как их компунисты. Ну и собственно отряды борцов за освобождение Хорватии. А посередине...

- Жопа. - прервал я его и провел ладонью по лицу в попытке хоть не на долго отогнать усталость.

- Точнее и не скажешь. Но я бы сказал что посередине находится как раз это самое депо.

- Замечательно. А я то думаю почему мы так спокойно прошли. Ничейная земля. - как будто у меня без этого проблем не хватало. Мы оказались практически меж трех огней. И если "дезертиры" сидят спокойно. Со слов старика конечно. То вот оставшиеся силы могут и объединиться дабы навалять супостату. А поодиночке их разбивать гораздо проще. И почему у меня опять аналогия с гражданской войной в Российской империи возникает. Ну что ж попробую как рассветет заслать к "белым" переговорщика.

Оставшиеся же нарушителей порядка придется ликвидировать. Что грозит превратиться в затяжные городские бои. Вот бы убедить часть их них сложить оружие.

- Так гражданин хороший. Говоришь что тебя здесь все знают. Так вот сообщи этим социалистам, что ежели они в течении следующего дня сложат оружие, то тем прошение грехов. А уж тем кто не согласен, пощады не будет.

- Очень сомневаюсь что это поможет. - покачал он головой. - Много кто говорил то же самое. Только другими словами.

- Не сомневайся, я смогу их убедить. - на лице сама собой возникла улыбка. - Пусть все знают демон из Осденте вернулся.

И тогда я впервые увидел на его лице страх.

Передав Карла нашего, практически Маркса, в руки разведки, я задумался. Сейчас пока ни одна из сил не смогла в должной мере опомниться от появления нового игрока нужно наносить удар. Тогда есть очень хороший шанс вывести одного их противников из игры. Причем кого именно уже понятно. Однозначно нужно убрать всех этих борцов за независимость от здравого смыла. И максимально показательно.

Достал из внутреннего кармана портсигар. Задумчиво посмотрел на него. Пожалуй сейчас самое время. Крышка с щелчком откидывается в сторону. Одинокая ампула с раствором изумрудного света покоилась внутри. Всего одно применение. Как долго я старался оттягивать этот момент, сберечь честно "забытое" во время предыдущих заданий.

Как же давно это было. Словно прошла целая вечность. Тренировки, госпиталь, череда заданий и снесенный до основания город. Пора показать всем, что проект закрыли очень даже зря.

***

До начала освободительной борьбы Лука Вукович был помощником пекаря. Однако начавшиеся перебои с поставкой зерна сказались на делах небольшой пекарни. Не сразу. Постепенное повышение цен и нехватка муки сначала отпугнула часть покупателей. Но не на долго. Цены росли по всему городу, дефицит понемногу проявлял себя.

Среди молодежи бродили не здоровые настроения. Кто-то предпочитал собираться в сомнительных местах и предаваться разглагольствованию о том как они хорошо заживут дай им только право самим решать свою судьбу. Конечно не обходились подобные собрания без пары кружек пенного на одного, а того и больше. Не удивительно, что всё чаше посиделки превращались в беспорядки со стычками с карающей дланью властей.

Иные находили отдушину в речах социалистов. Но что одни, что другие были для Луки на одно лицо. Разные речи, разные идеи. Суть одна желание забраться на вершину и оттуда учить других как правильно жить.

Ему же вполне нравилась тихая размеренная жизнь которая у него была. По крайней мере он не нуждался в крыше над головой и не испытывал голода как большинство жителей города. Он даже страшно подумать порой бывал вполне сыт.

Все понемногу привыкали к непростой жизни. Спусковым крючком стало введение налога на хлеб, что сразу взвинтило цены в два раза. В городе начались беспорядки. Придя утром следующего дня к пекарне он застал разгромленное помещение тело хозяина пекарни. Толпе было плевать, что он лично не виноват в росте цен. И вообще-то Иво Яковский имеет к австрийцам такое хе отношение как сам Лука в королевской династии. Поляку не повезло лишь в том что он другой. То что он прожил в городе дольше чем большинство из беснующихся вообще живет на этом свете как-то само собой забылось. Он не такой, как мы, а значит должен умереть.

Простая и от этого еще более жестокая логика толпы уничтожила стабильность в жизни одного молодого человека и забрала жизнь еще одного.

Похватав то что не успела разграбить толпа Лука рванул своему дому и заперся там стараясь быть максимально тихим и незаметным. На некоторое время запасов хватит. А потом придется покинуть свое убежище дабы банально не умереть с голоду.

Кто поумнее и у кого была возможность, лишь почуяв куда дует ветер постарались поскорее покинуть город. Анархия охватившая город окончательно парализовала снабжение. Тень голода нависла над столицей небольшого и в мечтах многих уже свободного королевства. Даже небольшая деревенька неподалеку от Загреба опустела. Сельские жители издревле славились своим понимание куда дует ветер и были менее прихотливы чем горожане. Поэтому ушли похватав свои пожитки и ту немногую живность которая у них была. Да хорошо и помнили они марширующих по дороге солдат, что совсем недавно бесконечной вереницей шли на юг. Когда же первые банды мародеров пришли из города их встретили лишь темнота в оконных проемах и пустота погребов.

Он бы тоже ушел. Но лука совершенно не имел навыков для выживания за городом. Даже рыбу в реке он себе не способен поймать. Единственный его опыт в пятилетнем возрасте намекал на крайне низкий шанс улова. К тому же себе он мог вполне признаться. Ему было страшно покинуть город и уйти в неизвестность.

В городе же начались вооруженные столкновения. Самопровозглашённая власть делила остатки былой роскоши. Вскоре пыл подостыл, а патронны и порох были на исходе. Единственное место где можно было это все достать это ровные ряды складов за жд вокзалом.

Первых попытавшихся перейти железнодорожную ветку смел пулеметный огонь из ближайшего дома. Больше же смельчаков не было. Либо о них неизвестно по причине несговорчивости ввиду переизбытка свинца в организме данных индивидов.

Подивившись всплывшим в памяти заумным словам Лука поежился. Сегодня с рассветом ему придется покинуть дом в поисках чего-нибудь съестного. В обнаружении подобного он очень сомневался. Даже появившийся сразу после начала безвластия черный рынок был разорван двумя сильнейшими группировками на части. А все имущество решивших навариться торговцев конфисковано. С одной лишь разницей. Одни конфисковали на дело освобождения Хорватии, другие на дело революции. Вывески разные - суть одна.

Видимо придется выбирать и присоединиться к одной из сторон. Либо попытать счастья на ничейной земле и надеяться, что на него пожалеют пулю.

Большинство его знакомых подалось к так называемому "Временному правительству республики Хорватия". Их можно было понять у этого "Временного правительство" было больше людей. Больше оружия, арсеналы жандармерии на их территории.

Добить "красных", как из прозвали из-за красных повязок на руке, дело времени. Их меньше, у них меньше оружия. Организация у них также гораздо хуже. А уж затем возьмут и склады. И тогда их будет не остановить. Знамена свободной Хорватии будут гордо развиваться над всем городом, словно крича миру - Смотри мы не сломались, мы свободны!

Лука в очередной раз вздохнул и толкнул дверь на улицу. Яркое утреннее солнце ударило в глаза и заставило закрыть их рукой. Немного проморгавшись он медленно побрел в городской площади, где располагался штаб. Пожалуй лучше уж попытать счастья в рядах "временщиков", чем получить пулю на ничейной земле. К тому же его кандидатуру одобрили, он сам видел списки вывешенные на главной площади.

Под ногами хлюпало. Хоть он и не слышал сквозь свой беспокойный сон, дождя, видимо у природы было другое мнение.

Он не спешил прийти к ратуше. Торопиться было особо некуда, да и незачем. Еще и это их название. Кто же называет свою власть временной? Или это Намек на то что они сами не верят в свою способность удержаться на вершине.

Непривычный запах усиливался, от него свербело в носу и парень поморщился. Блуждая в глубинах своих мыслей он обратил внимание на непривычную тишину. А где же лозунги и призывы присоединиться к несомненно самому честному, справедливому и законному правительству? Совместно, бок о бок вести борьбу со злобными оккупантами и идти освобождать другие города. Где их несомненно почему-то должны встретить радостные жители, готовые навсегда распрощаться с ярмом повешанным на них Австро-Венгерской империей.

Наступив в лужу, Лука выругался и вернулся в бренный мир. Лучше бы он этого не делал. Сознание намеренно отказывалось воспринимать происходящее дабы сберечь психику парня. Ровные ряды кольев вдоль правительственных зданий были увенчаны телами тех кто еще вчера рассуждал о том как правильно обустроить свободную Хорватию. Знакомые и незнакомые лица. Десятки, нет сотни изувеченных тел. Металлический запах витал в воздухе поднимаясь с теплым паром.

Лука в прострации посмотрел на брусчатку. Нет это не дождь оставил эти лужи, и не вода текла ручьями по улицам города. Волна ужаса обрушилась на измученный разум. Но нечто прервало его мучения принеся с собой забвение и темноту. В сотне метров от площади человек скрывающийся в темноте оконного проёма зачеркнул последнее имя в списке и убрал в сторону винтовку. Списки, что предатели с гордостью вывешивали на площади, сыграли роль проскрипций. Такая ирония.

* На случай если кто-то думает, что я карту города и окрестностей с головы беру, то интернет в помощь. Да приходится прикидывать насколько сильно оно отличалось от нынешней ситуации. Но все же. Да я не любитель писать огромные главы. Зато без литров воды, с описанием каждого завитка на платочке третьей слева фрейлины во втором ряду. Имена и фамилии все реальные, пусть скорее всего уже устаревшие.

Глава 11

Ох, не зря я оставил эту злосчастную капсулу на самый крайний случай. Боюсь в полевых условиях могли бы и не откачать. И главное мотивированный доктор вовремя нашелся и даже почти добровольно был вынужден прийти на помощь многострадальному мне. А с чего бы ему отказываться когда мотиватором служат пара рослых гренадеров. Не сочтите меня за совсем уж неблагодарного человека. Пачку гульденов мелкими купюрами на прощанье ему вручили. Их вроде никто брать не хочет, но при этом никогда не отказывается.

А х да! С этими самыми гульденами интересно получилось. Знал бы старик рядом с какими богатствами себе убежище устроил. Два вагона снятые с осей одиноко притаились в углу ангара. Выглядели настолько потерто и убого, а сколь пыли на себе имели, что их похоже никто не открывал лет десять. Конечно же они не были забиты под самый потолок как бы мне хотелось. Просто среди груд бесполезного хлама, который тут похоже складировался аж с начала века, был обнаружен чей-то схрон. Чей он уж и не узнать.

Это как найти чемодан советских рублей где-нибудь в начале нулевых. А банки по какой-то причине их еще обменивают спустя столько лет. По курсу и близко не равному их стоимости в пересчете на современные деньги. Но все ровно приятно. Кстати, а почему их еще обменивают? Разве у Австро-Венгрии сейчас есть лишние кроны? По-моему, сейчас не то время, чтобы раскидываться деньгами. Как бы не вышло, что обмен прикрыли пока я тут носился по горам. А то получится, что доктора я кинул. Он мне все-таки жизнь спас надо бы ему еще какую награду придумать. Благо в ратуше столько добра было.

Видимо решившие поиграть в незалежность хорваты тащили все награбленное туда, в довесок к остаткам городской и королевской казны. Регион две с половиной калининградские области площадью, а все же королевство. Не забыть бы еще отбить телеграмму в Вену, узнать насчет гульденов. Правда как только этот гул в голове уляжется...

Что еще случилось пока я носился по города аки граф Дракула? Кроме номинального титула наместника, от которого в это неспокойное время тут совершенно ничего независимо, я везерёрдаль. Тут не выговоришь без подготовки, подумаешь что язык человеческий забыл. Ну или адъютант решил свое начальство обложить пока то и так страдает. А оказывается это генерал-майор на венгерском, прости господи. Потому-то приказ о присвоении пришел из Будапешта. Ох, непонятные дела творятся в Датском королевстве. Особенно с учетом назначения командующим тринадцатого корпуса. Символичненько. А как громко звучит! Особенно если не знать нюансов. Что с того корпуса осталось - одно название.

Штаб оной бригады как раз до всей свистопляски находился в Загребе. Но видно не удачная у командования корпуса судьба была. Так не стоило делать штаб в гражданском здании. Вот как поднимусь на ноги, первым приказом обнесу самое укрепленное здание города тремя кольцами оцепления и сделаю все возможное, чтобы превратить новый штаб в неприступный бастион. Чтобы в следующий раз никакие восставшие не могли одним ударом обезглавить войска во всем регионе. И без этого черти что творится.

Ну и последняя новость. Похоже проблема с социалистами решалась сама собой. Как собственно и с остальными жителями. Как же они по утру ломались из города! Да же если бы у моих солдат был приказ никого не выпускать, то людской поток смыл бы их за пару минут. Осталось решить вопрос со складами и засевшими там "дезертирами".

Приоткрываю глаза. Свет бьющий через щели между шторами кажется слишком ярким. Надеюсь я не заработал светобоязнь после приема продукции местных химиков. А то буду по ночам выходить как настоящий граф Дракула. Хотя тоже вопрос если тут такие снадобья делают, может и упыри водятся. Тьфу, тьфу, тьфу. Еще эзотерике мне всякой не хватает для полного комплекта.

Наплевав на ноющие мышцы сажусь на диван, на котором проспал... А сколько я проспал? Подношу к лицу наручные часы. Неплохо так, уж вечер скоро.

Окидываю взглядом кабинет. Да уж не царские палаты. Но что поделать если это оказалось самое защищенное помещение под самой крышей. Повторять судьбу предшественников не хочется.

Поднимаюсь на ноги и снимаю со спинки стула китель. Потрёпанный, зашитый в нескольких местах и со старыми погонами. А новый китель и погоны под стать званию достать негде. Как-то не на парад собирался. Остается надеяться на остатки имущества на складах. А то получится как во времена моей службы в армии еще тогда, до попадания. Получил один старлей у артиллеристов капитана, а звездочки на полигоне достать негде. Так к нему весь месяц по старому званию и обращались.

Ну и ладно. Главное все причастные в курсе. А по должности никого выше до самой Вены скорее всего нет. Другие региональные губернаторы и наместники да, только все они сейчас мне ровны. Если только не аристократ какой, тут будут нюансы.

Застигнул китель и как мог, привел его в порядок. Зеркала тут не было, а гонять адъютанта мне мое прошлое претит. Не принято у нас подобное было. Либо я не сталкивался.

Выхожу за дверь и прохожу мимо часовых. Здесь они стаяли на каждом повороте в приделах видимости другой группы и никогда по одному. Излишняя паранойя в охране штаба не помешает. Так точно никто не сможет незаметно убрать часовых и свершить свое грязное дело.

За исключение патрулей по пути мне никого не попалось. Да даже если бы кто-то и остался, врятли он стал бы связываться со взводом солдат за моей спиной. Да и город уже успели перевернуть от и до, за исключением одного района. Даже если не брать во внимание банальные меры предосторожности, людей нужно было где-то разместить. Обшарить оставленные аптеки и больницу на предмет лекарств, оказать помощь тем кому она нужна.

Пока я валялся сегодня утром подошла потрёпанная рота состоящая из чехов. То немногое, что осталось от семнадцатой Пражской дивизии*. Не будь они столь вымотаны, то постарались бы обойти город стороной после ужасов поведанных встреченными беглецами. Но рассудив, что у страха глаза велики, они добрались до пригорода, где и были встречены конным разъездом. Ну и следы в городе насколько могли уже, убрали.

А еще "на радостях" я совсем забыл про денежное довольствие, о чем мне намекнул нач штаба. По тому как за родину воевать это конечно правильно. Но нет-нет, да это будет вертеться в голове вчерашних крестьян и лавочников. Я не настолько уверен в своих ораторских способностях, чтобы удерживать солдат от того, чтобы разбежаться. Это конечно произойдет не завтра и даже не через пару месяцев. Немецкий орднунг действует даже на чехов.

Пусть им сейчас немного не до того после всего произошедшего и тратить тут особо негде. Однако любой солдатский мятеж начинается с выражения недовольства в курилке. С другой стороны будь у меня под рукой действительно приличные силы. И будь тут достаточно вменяемый и сильный игрок с кем можно договориться, то можно было бы повторить подвиг Цезаря. Сказать, что вот они в столице не хотят нас по достоинству ценить и так далее. Конечно же с согласия и содействия Берлина. Эх где мои десять легионов, в смысле корпусов. А идейку нужно как-нибудь в берлин все же отправить. Только не время пока на балканах полыхает пожар власть идти менять.

До крушения фронта все происходило централизовано. К счастью сейчас у меня на руках достаточно средств, чтобы пару месяцев уж точно поддерживать выплаты на прежнем уровне, даже с учетом подхода в город оставшихся сил. Растащить имеющиеся у властей средства восставшие не успели. Не полностью.

Со стороны складов донеслись хлопки артиллерии. Это мы так убеждаем засевших там пойти на переговоры. В очередной раз сожалею об отсутствии чего-то убойного. По самим складам мы конечно бить не будем без необходимости. Но несколько прилетов пол стены должны добавить им немного разума. Не будут же они сидеть там вечно, да и мы не позволим. Сбежать же не получится, противник окружён.

Кто "они"? Как выяснилось действительно дезертиры, из хорватской бригады. Не сильно больше пары рот наберется. Только зачем мне терять людей при штурме если можно попробовать вынудить окруженных сдаться. Останавливаюсь и вдыхаю полной грудью свежий вечерний воздух. Что принесен легким ветерком со стороны реки и разогнавшим остатки смрада от сгоревших тел. Вчера было не до захоронений тел мятежников, даже в общей могиле. Уж слишком много нужно было разгрести. Поэтому поступили по примеру предков. А именно сожгли снеся за город. После того как полковой священник прочел молитву над погибшими. Если бы все зависело от меня, то не слишком они подобное и заслужили. Как обычно, есть нюанс. Я и без этого слишком много пищи для разговоров дал. А то точно подопрут дверь снаружи и сожгут нафиг, чисто на всякий случай.

В отдалении послышалась редкая стрельба. Выстрелы артиллерии становились громче. Мы понемногу подходили к передовой. До моего слуха донесся разрыв и звон стекла. Огонь перенесли на сами здания, где засел противник. Что ж если они не хотят сдаваться - их судьба не завидна. Вы не думаете, что мне стоит идти рисковать под пули. Словить рикошет или еще чего мне совсем не улыбалось. За прошлый день лимит удачи я израсходовал на неделю вперед. Суеверия это ненаучно, но чисто статистически... Да и ничем особым там не помогу, только буду нервировать подчиненных.

Просто решил пройтись, показаться так сказать живьем, при свете дня. Опять же во избежания. И в депо сходить нужно посмотреть своими глазами, что там с паровозом. Место вокруг него расчистили, притащили побольше ламп для освещения. Пока я бессовестно спал, воссозданный штаб не сидел без дела и отыскал среди прибывших чехов несколько бывших работников завода "Прага". Полностью "Первый чешско-моравский машиностроительный завод" и открыт он чуть-ли не десять лет назад. И выпускает он к моему удивлению не только пятитонные грузовики, что очень неплохо для этого времени, но и бронемашины. Эх что-то у меня руки зачесались заняться прогрессортвом.

Ну вот дополнительный стимул для подъёма на верх. Это не сравнится конечно с желанием жить подольше и получше. Однако почему нет, как вариант оставить что-то хорошее после себя. Чего это на меня сентиментальность напала? Старею что-ли? Вроде не замечал. Я вообще за все время прибывания здесь менялся в плане возраста. Прям как мамонт которого из льда выковыряли. Главное потом за пару лет не сгореть. А то ходишь так вроде свежий, а потом опомниться не успел и вот тебе уже памятник ставят посмертно.

Не... всё же это нервы сказываются, вот и нагнетаю. Человек вообще не слишком то и замечает свои возрастные изменения. Если это не седина конечно.

Обнаруженные возле искомого паровоза "ремонтники" были тут же отправлены в импровизированную баню. Ибо выглядели как шахтеры с забоя, настолько плотно извозились в саже и мазуте. Да и угля в бункерах не было, а разламывать немногочисленную деревянную мебель в депо толи не решились, толи так запарились что не подумали.

Сам же металлический мастодонт на паровой тяге был готов к пробному запуску. Для этого мы топливо в городе найдем. Да если просто во всех домах забрать заготовленные поленья получится гора размером с дом. Вроде везде по чуть-чуть, а домов то полно. Все ровно лежат без дела. Если все заработает как нужно мы и небольшой лесок рядом с городом спилим на корню. Заодно никто в большем количестве не подкрадется к городу. А то еще и артиллерию подтащит. Разъезды конечно есть и наблюдательные пункты. Но жизнь она штука такая, все норовит с разворота огреть. Потом подойдет и еще добавит, мол: "Это разве был удар? Вот удар!" Так что решено паровоз на пути, лес на дрова, всем причастным - награды!

Расстояние между Любляной и Загребом чуть меньше ста двадцати километров по относительно контролируемой территории. Думаю даже на дровяной тяге состав из пары-тройки вагонов, в сопровождении конной охраны, доберется до точки назначения. Этот поезд в лучшие свои времена судя по стрелке на датчиках и тридцати не развивал, а сейчас дай бог если двадцать пять выжмет. При "крейсерской" скорости лошади в пятьдесят его курьерские функции уже не столь важны. Тут конный гонец как раз вернется пока состав только до туда доберется.

Но мне нужно вывести порядка тысячи человек чье лечение в здешних условиях затруднительно. Снабжение наладить нужно все лучше, чем на телегах трясти снаряды. Неизвестно какой сюрприз нас на складах ждет, откуда до сих пор слышна стрельба. Как бы не подорвали себя "шахиды" доморощенные.

Такая компактность Австро-венгрии радовала. Вот угодил бы в Россию матушку посреди войны. Вспоминается старый анегдот, где навигатор при выезде из города предлагает свернуть налево через три тысячи километров.

Пока я в голове строил планы чуть-ли не мирового господства прибежал запыхавшийся посыльный. Видимо пришлось приложить немало усилий, чтобы разыскать неусидчивое начальство. Которое перемещалось по городу в крайне запутанными маршрутами.

- Генерал-пуковник. **Противник готов вести переговоры, но только если вы лично будите присутствовать. - Выпалил он отдышавшись.

У меня задергался глаз. Это меня так оригинально послали? Только спустя пару секунд я опознал в нем одного из недавно прибывших чехов. Ох, уж эти воинские звания в разных частях империи, однажды они доведут меня до ручки.

- Пусть ведут представителя сюда. Не в том они положении чтобы целый наместник ради них под пули лез. - Ну а что? Кто их знает, может банальная провокация. Мол, погибать - так с музыкой. Еще целого генерал-пуковника** попортят. Прости господи этих чехов с их названиями.

- Есть гене...

- Свободен. - Махнул я рукой. Пусть весь юмор ситуации понимаю только я. Но сам факт.

Он развернулся и умчался. В это время за спиной скрипнула дверь. Развернувшись, я увидел как из подсобки ни в чем не бывало выходит заспанный Карл, по прозвищу - не Маркс. Разведя руками, мол - а что вы хотели? Направился вглубь депо, туда где стоял потенциально полезный паровоз. Все таки крайне занятный персонаж.

А где мне делегатов от мятежников встретить? Я осмотрелся. В цехе не солидно, в кабинете простора для маневра нет. Конечно кто бы не пришел его обезоружат. Но зачем лишний раз рисковать? Ладно пусть будет в ангаре. Их судьба уже давно предрешена, поэтому их мнение обо мне не так и важно. Зато здесь в случае чего простору больше. Пусть приходят договариваться. Врагов легче ставить к стенке когда они сдадут оружие. Нечего с ними рассусоливаться когда на моей стороне такое превосходство в огневой мощи. Не та ситуация.

Через двадцать минут делегат наконец появился. Один со связанными за спиной руками, что не может не радовать. Один со стороны противника, конечно под конвоем.

Невзрачный мужичек лет так сорока с аккуратной бородкой и сером костюме. Встретишь в мирное время в городе и не обратишь внимания. Он словно вышел из дорогого салона и внезапно оказался на войне.

- Ну что же дорогой, я вас слушаю. - Я постарался изобразить грузинский акцент. Жаль трубки под рукой нету. Точно нервы сдают иначе чего я дурачусь?

Мужик зловеще ухмыльнулся. И, вместо того чтобы поведать мне какой я нехороший угнетатель, разорвал веревки и освободил руки.

Не понял. Пара секунд пока я тупил, а гренадеры еще только вскидывали винтовки, всего пара секунд и конвой падает к ногам убийцы. Словно в замедленной съёмке он бросается ко мне. Тянусь к верному Раст-Гассеру и понимаю, что не успеваю выхватить револьвер.

Гремят выстрелы и меня сбивает, откидывая в сторону, один из гренадеров. Эту картину я буду видеть в кошмарах до конца дней. Тела растерзанных врагов не идут этим ни в какое сравнение. Шквал эмоций что переполняет тебя когда видишь как человек только что прикрывший тебя от смерти оседает. Нечеловеческий силы удар пробил его тело насквозь и сквозь дыру в шинели торчала рука убийцы с еще бьющимся сердцем. ***

Грохочут выстрелы нашпиговывая ублюдка свинцом. Он падает, а пули продолжают прошивать его вновь и вновь.

Пол минуты и вот уже в ангар влетает патруль. Но все уже решено. Собираюсь отдать приказ как вижу знакомый зеленоватый блеск и маленькую струйку зеленой жидкости текущей из рукава "переговорщика". Подхожу и носком сапога задираю ему рукав. Все верно, какой знакомый браслет. Искорёженный пулями, но узнаваемый.

- Убить всех! Никаких переговоров! - Слышу себя словно со стороны. Будто рык дикого зверя. И четко понимаю - к вечеру в городе не останется никого кто не является частью имперской военной машины. Они хотят крови, они ее получат!

*Румянцев Е.А. Справочник по организации и составу австро-венгерской армии после проведения мобилизации в августе 1914 года. Организация и состав австро-венгерской армии.(Конкретной информации по 8 корпусу я не нашёл. Поэтому пусть 17 дивизия носит имя по месту дислокации.)

** Здесь нет опечатки. Взято чешское название (возможно транскрипция). Зайончковский А. М. Первая мировая война.

*** Нету тут никакого подтекста! Надо же до такого додуматься. Я аж подзавис когда у меня спросили. Сами вы злобные редиски=)

ПыСы: Русско-чешский переводчик выдает generálplukovník. То-есть если ни читать Л, как раз и выходит "пуковник".

Глава 12

Поднимая клубы белого дыма паровоз мчался в даль унося за собой вагоны с ранеными. Четыре часа ему потребуется, чтобы достичь Любляны. Там загрузившись углем он отправится обратно за новой партией.

Нам удалось его запустить через день после ловушки устроенной противником. Весь день мы занимались зачисткой складов и их проверкой на предмет заложенной взрывчатки. Возможно большая часть засевших там не знала о планах лжепереговорщика. Поэтому и не готовились к сражению до последнего человека и подрыву арсенала. Некоторые конечно пытались сдаться, по крайней мере они облегчили себе смерть.

Осталось там немного, но и тех запасов хватило бы, чтобы разворотить полгорода. Всетаки строили тут склады с размахом. Настоящий перевалочный пункт пребывающий не в лучшем состоянии. Все чаще Австро-венгрия начинает напоминать мне поздний СССР готовый развалиться на части из-за накопившихся проблем.

Если вы думаете что здесь нет никого кроме периферийных князьков заинтересованных в создании своего маленького царства, где они будут полноправными царями, то это не так. Принцип, что лучше быть мэром в Устьзажопенске чем слугой при дворце здесь конечно действует. Но это легко гасится, если бы не вечное перетягивания одеяла со стороны Будапешта. Один только раздельный бюджет чего стоит.

Пока еще империя пыхтит. Так в реальной истории тяготы войны позволили Венгерскому парламенту провозгласить независимость в ноябре восемнадцатого года. Здесь же она может и до двадцатого протянет если пустить все на самотек. А я кровно заинтересован в стабилизации ситуации. Как минимум я материально вложился в некоторые предприятия в предместье Вены.

А если уж не о своем мещанском, то стабильная Австро-венгрия не в составе германии, пусть и союзник, немного уравновесит ситуацию в европе. И возможно наконец наступит мир на долгие десятилетия. Хотя кого я обманываю? Вариант с вхождением остатков империи в состав германии хуже, но тоже дает свои плюсы. Как минимум никто не раскатает сильное государство в центре европы. Если кайзер по дурости не устроит что-нибудь неописуемое. Отсюда делаем вывод что не подвергшаяся унижениям версальского мира германия не будет пылать реваншизмом и не скатится в лютый нацизм. Тут и устранение одного усато художника роли не сыграет. Ну не будет его - найдется другой. Главное сам процесс не запустить.

Противовес в виде победы коммунистов в Берлине мне тоже не улыбается. Помнится был у Ленина такой план с Коминтерном и его столицей в центре германии. Во-первых, я весь такой старорежимный и мне не улыбается перспектива - пуля в лоб, здравствуй гроб. Во-вторых, у нас сейчас в России кто? Правильно царь! И мне вот совсем без разницы кто в сорок первом устроит бойню Гитлер во главе нацисткой германии с нападением на СССР или условный Ежов во главе коммунистической германии на Российскую империю. Меня оба варианта не устраивают!

Когда поезд стал уже не различим, я развернулся и зашагал вглубь города. В моих руках сейчас ковать победу в данном конкретном месте. И надеяться что именно я стану той соломинкой что переломит хребет верблюду и окончательно пустит историю по другой колее.

Сам город понемногу оживал. За два дня часть жителей вернулись обратно потрёпанные и растерянные. А что их ожидало кроме голодной смерти? Все что можно собрать и изловить вне городов и сел уже давно подчищено воюющими сторонами. Нехватка продовольствия сжимает удавку вокруг государства. Неурожай в германской империи сказывался и на соседях. Пока мы были на передовой я не вдавался в подробности. Неоткуда было брать информацию в достаточном объеме. Да и снабжали передовые части относительно сносно.

В Загребе дыхание предстоящего голода ощущалась отчетливее. Возможно в центральных регионах еще все в порядке. Здесь же месяц, максимум два и запасы будут проедены.

Прям хоть карточную систему вводи для вернувшихся жителей. Она как раз должна была появиться в это время если бы разборки между державами затянулись. Правда я как-то не обратил на это внимания. Завися от армейского снабжения и не придал внимания этому факту.

- Томаш! Подойди сюда. - Обратился я к одному из чехов, что занимались ремонтом паровоза. Он тоже наблюдал за удаляющимся составом, явно гордый своей работой и теперь возвращался в расположение.

- Герр генерал!

- Вольно, — Я устало остановил его. - Ты ведь во время большой войны еще не был призван?

- Все так, герр генерал.

- Ты не помнишь, вводили регулирование продажи продуктов? К примеру не больше килограмма муки в одни руки?

- Затрудняюсь ответить, — он задумался. - Я тогда жил в деревне и как-то не заметил подобного. Может в больших городах и было...

- Ладно свободен, — отпустил я его.

- Герр генерал! Разрешите вопрос.

- Задавай раз спросил.

- А у нас что какие-то проблемы с продуктами, — помявшись спросил он.

- У нас все в порядке, а вот с местными что-то нужно решать пока они не удумали чего. - Еще разговоров мне всяких среди солдат не хватало. Да тему сам поднял, но ведь и они горожан видят. Как бы до чего не хорошего не дошло. - Свободен!

Проводив взглядом умчавшегося бойца, я в сопровождении гренадеров продолжил путь. Они показали что более чем способны постоять за себя и сберечь тушку командира. Вот и оставил их при себе.

А с жителями и правда нужно что-то решать причем сегодня, завтра будет уже поздно. Сначала начнут своих грабить, а потом и до нападения на солдат дело дойдет. Почему-то в голове возникло словосочетание "проституция за еду". Сама мысль что кто-то пойдет на подобное чтобы просто не умереть с голоду тошнотворна.

Хм. А почему бы мне не вспомнить мои бравые похождения в самом начале своего прибывания здесь. В пятидесяти километром юго-западнее находится подконтрольный итальянцам Карловац. Не обнести ли нам их склады? Ну должны же они там быть.

Населения там раза в три меньше проживало чем в Загребе до начала всех событий. Сейчас тысяч тридцать человек там есть. Значит и итальянский гарнизон небольшой. Ну не будем же мы в дома врываться. К счастью сейчас нет в этом необходимости.

У меня созрела гениальная идея. Поскольку официально макаронников здесь как бы и нет. То нечего серьезного они предпринять не смогут. Гадить по-мелкому попытаются и не более.

Тут мы их и перехитрим. Опустошив армейски склады быстренько попробуем организовать в городе хорватское ополчение. На реальную борьбу за независимость их не хватит, а на недельку другую их хватит. Да и самых буйных горожан можно туда сбагрить. И припасы пополним и от лишних ртов в городе избавимся.

Самим же удерживать город когда с востока вот-вот могут ударить "красные" сил нет. Почему красные? А потому что по пришедшим утром новостям они окончательно взяли верх и теперь с остатками наших сил к городу отходят группы всевозможных борцунов за справедливость. С которыми у нас возникло шаткое перемирие. Вот их то я и хочу отправить кошмарить итальянцев. Хотят независимости пусть заработают кровью.

Почему я не боюсь удара в спину? Да потому что для них коммунисты зло пострашнее Австро-венгрии. Тут им было все понятно: оккупировали, стригут не дают свобод. Но без серьезных перегибов. А вот местные красные, которые ввиду особенности региона сделали большую ставку на крестьян, выражаясь простым языком - отморожены наглухо. Куда там товарищу Ягоде и товарищу Ежову. Так что для них мы меньшее зло. А главное знакомое.

Самый же главный аргумент - все что восточнее Загреба красное. Фактически мы единственные кто реально стоит на пути пожара. Ну не считать же таковыми итальянцев. Эти "потомки" римлян если нужно и завоёванное бросят, и пропустят через "свою" территорию. Крайне ненадежные товарищи, ещё и мечтающие о возвращении своих земель. Радует что вояки из них такие себе. Помнится им очень помогали союзники по Антанте в свое время.

Необходимо теперь организовать разрозненный сброд в хоть какое-то подобие ополчения. Найти вменяемых командиров среди них. Либо назначить, только на сколько хорошо их будут слушаться. Не буду же я своими людьми рисковать. Как говорил Иван Грозный посылая татар на штурм казани -"Вы поклялись мне в верности, так вперед на стены"

Так чем я хуже, кроме того что не царь? Сейчас я могу хоть создание Югославии объявить. В вене конечно у виска покрутят. Но выражение - что они мне сделают я в другом городе. Подходит как нельзя кстати.

Так. Срочно нужно писать в Берлин, вот где принимаются решения. Если уж большая часть балкан так или иначе отпадет от Австро-венгрии, то почему бы не попытаться создать марионеточное правительство. Чем мы хуже англичан? Да и с Российской империей помирятся. Там весь спор то вокруг сербии был. Красных там после всего что произошло опять же не любят.

Планы масштабные. Особенно если учитывать всего один город под контролем и переменчивость фортуны. Как мне в таких условиях строить планы по захвату мира не привлекая внимания санитаров? И пусть уже свой дурацкий проект с зеленой жижей возобновляют!

***

Где-то в Белграде.

- Товарищи красноармейцы! - Вещал забравшийся на броневик гражданин с аккуратной бородкой. - Союз рабочих и крестьян Красной Армии — прочен, тесен, нерасторжим. Кулаки и очень богатые крестьяне пытаются устраивать восстания против Советской власти, но их ничтожное меньшинство. Не надолго и редко удается им обмануть крестьян. Крестьяне знают, что только в союзе с рабочими одолеют они помещика. Иногда называют себя коммунистами в деревнях худшие враги рабочего народа, насильники, прилипшие к власти ради корыстных целей и действующие обманом, позволяющие себе несправедливости и обиды против среднего крестьянина. Рабоче-крестьянское правительство твёрдо решило бороться с такими людьми и очистить от них деревню. Средний крестьянин не враг, а друг рабочего, друг Советской власти. К среднему крестьянину сознательные рабочие и действительно советские люди относятся как к товарищу. Средний крестьянин не грабит чужого труда, не наживается на чужой счет, как кулаки, средний крестьянин трудится сам, живёт своим трудом. Советская власть подавит кулаков, очистит деревню от тех, кто несправедливо относится к средним крестьянам, проведёт во что бы то ни стало союз рабочих со всем трудящимся крестьянством — и беднейшим и средним.

Этот союз растёт во всём мире. Революция близится, нарастает везде. На днях она победила в Греции. В Греции установлена Советская власть — рабочее правительство. К этому неминуемо придут все народы. Товарищи красноармейцы! Стойте крепко, стойко, дружно! Смело вперёд против врага! За нами будет победа. Власть помещиков и капиталистов будет побеждена во всем мире!

- Да, да. И зрители рукоплещут. - Задвинув шторы поплотнее типичный английский джентльмен повернулся к собравшимся в помещении людям. Дым от дорогих сигар заполнял собой помещение.

- Где вы откапали этого замечательного лицедея? - Поинтересовался тучный рыжий джентльмен. - Клянусь я не сяду играть против него в карты.

- Мне чудом удалось вытащить его из рук царской охранки. Официально он мертв.

- И мертвые восстанут. - Усмехнулся человек арабской наружности. - Но мне не нравится с какой скоростью все происходит.

- Особенно когда это происходит у границ нашей благословенной и хранимой Аллахом империи. - Согласился ХафызХаккы-паша*. Который в этой истории не умер в начале тысяча девятьсот пятнадцатого года от тифа в Эрхуруме.

- Не беспокойтесь. - Джентльмен опустился в кресло и взял со столика бокал с золистой жидкостью. - Пусть он и гениальный оратор, но наивен как ребенок. Рай на земле не построить, так уж устроены грешные люди. А когда его дело провалится измотанная Австро-венгрия ничего не сможет вам противопоставить.

Каждый норовил урвать себе рыбку по крупнее в мутной воде окрашенной кровью. Британцам нужно занять чем-то европу пока они наводят порядок в колониях. Американцы с радостью будут поставлять оружие в европу. Слишком быстро закончился былой конфликт, мощности созданы, а покупатели поумерили аппетит. Османская империя же мечтала подмять под себя балканы. Даже если придется полагаться на столь не надежных союзников как англосаксы.

Уж как изменчив и коварен восток, но даже он презирал выходцев туманного альбиона. Торговал, вел дела, но не доверял и тихо ненавидел. Слишком сильно они лезут не в свои дела.

- Вы забываете про германию. Мы и сами не в лучшем состоянии.ХафызХаккы-паша. Не верил в сладкие речи двух господ с которыми пришлось иметь дело. Он и сам мог лить мед в уши не хуже их.

- Не переживайте. Я думаю наши французские друзья через несколько лет будут не против взять реванш. А мы в свою очередь вооружим их по полной и вас не обделим. За символическую плату. - Усмехнулся тучный джентльмен.

"Знаем мы вашу символическую плату" - подумал паша продолжая вежливо улыбаться. Эти были худшим представителем английского племени. Во время предыдущей войны они поставляли оружие всем, совершенно без разбору. И конечно же за золото, никаких векселей и долговых расписок.

- Боюсь нам нечем будет отплатить вам за вашу доброту казна пуста. Да и не в моей это компетенции. Стоит решить этот вопрос с султаном Мехмедом. Да продлятся его года. - Хафыз готов играть словами, всячески изображая неготовность влезать в новый конфликт. Если господа хотят помощи от османов, то пусть везут оружие за свой счет. Султану, что лишь чудом выжил и вернул власть есть чем заняться. Хотя мечты о восстановлении былого величия грели душу.

- Не переживайте мы найдем нужные слова. Да и макаронники будут не против получить Австрийское приморье. Они уже там хозяйничают. Нужно лишь международное признание. - Произнес хриплый голос из темного угла.

"Хороши союзники, что друг друга поливают грязью. Все эти макаронники, лимонники, лягушатники" - ХафызХаккы не был образцом добродетели и чести. Да и османский двор в наследство от византии получил не только земли, но и бесконечные интриги. Между собой можно играть словами и тонко поддевать оппонента, но чтобы так грубо и при постороннем. А то что его считают не больше чем дикарем Хафыз прекрасно понимал. Все эти англосаксы и соседей через Ла-манш за равных то не держали. И чем дальше на восток тем меньше стоимость человеческой жизни.

- Крайне сомнительные союзники скажу я вам. Вам напомнить к чему привело вступление в войну Румынии для русских? Как бы нам таких союзников защищать не пришлось - Сказал Хафыз.

- Вы преувеличиваете. - Сказал вернувшийся к окну джентльмен. - Расходятся. Представление удалось на славу.

***

Хафыз Хаккы-паша наблюдал за удаляющемся бронепалубным крейсером, доставившим его в стамбул. Статус, тут ничего не поделаешь. Хотя он предпочел бы в этот раз не афишировать свое прибытие. В городе еще полным-полно затаившихся политических противников. Которые не упустят момента нанести удар в спину.

"Гамидие" при постройке получивший имя Абдул Гамид был уже почтенным старцев спущенным на воду аж в тысяча девятьсот четвертом году. И если бы не череда мятежей и переворотов, то он уже отправился на перевооружение.

Развернувшись он махнул рукой ему подвели коня. Стоило как можно скорее добраться до дворца. Дабы поведать с каким опасным союзникам связалась его страна. Нужно будет готовиться и нанести удар раньше чем обезумившие орды неверных вторгнутся в пределы Османской империи и без того настрадавшейся в последнее время.

* ХафызХаккы учился в той же Академии Генерального штаба, что и Исмаил Энвер (будущий Энвер-паша), вместе с ним, и окончил её будучи первым в списке выпускников (а Энвер был вторым).

С 1912 года он воевал в Балканских войнах, а по их окончании написал книгу о полководческом искусстве.

ХафызХаккы-паша был одним из османских командиров во время Сарыкамышского сражения 1914—1915 годов, в ходе которого 3-я турецкая армия была разгромлена небольшими русскими силами. В начале 1915 года Энвер-паша назначил ХафызаХаккы-пашу командующим остатками османских сил на Кавказском фронте, однако несколько недель спустя тот умер в Эрзуруме от тифа.

Глава 12: Смена курса

Глава 12: Смена курса

Победа над мятежниками в Загребе досталась нам высокой ценой. Слишком высокой. Я еще раз пробежал глазами строки телеграммы, которую принесли буквально десять минут назад: "Полковнику Шульцу. Немедленно прибыть в Вену. Явиться в военное министерство, кабинет 214. Рассвет, Сокол, Барон."

Кодовые слова в конце подтверждали подлинность. "Рассвет" означал срочность — в течение трех дней. "Сокол" — дела разведки. А "Барон"... это было интересно. Это слово означало, что приказ исходит напрямую из Берлина.

Я отложил телеграмму и посмотрел в окно на разоренный, но относительно умиротворенный Загреб. Три недели кровавых зачисток сделали свое дело. Отдельные очаги сопротивления еще тлели на окраинах, но центр города, вокзал и основные административные здания были под нашим полным контролем.

— Возвращайте себе титул наместника, полковник? — с усмешкой спросил вошедший без стука капитан Бауэр.

— Увольте, капитан, — я сложил телеграмму и убрал в карман. — Меня отзывают в Вену, а вам придется держать тут оборону пока не подтянут регулярные части.

Бауэр присвистнул:

— Разжаловали? Или повысили?

— Если бы знал. "Сокол" в телеграмме — значит, разведка.

— Ясно, — Бауэр понимающе кивнул. — И что прикажете передать генералу Фогелю, когда он со своими частями войдет в Загреб?

— Передайте, что я исполнил свой долг, а теперь долг призывает меня в другое место, — я встал из-за стола. — Передайте ему всю информацию о городе, особенно про те самые склады за вокзалом. Там еще хватит снабжения на половину армейского корпуса.

— Есть, герр полковник, — Бауэр кивнул. — Курьер сообщил, что ваш поезд отправляется через шесть часов. Они починили линию до австрийской границы.

Я взглянул на часы. Шесть часов — времени немного. Нужно успеть привести себя в порядок, собрать необходимые документы и написать переходные рапорты.

***

Особняк Эмериха Ласло в Вене когда-то считался одним из самых изысканных средоточий аристократического общества. Теперь же уцелевшие после войны залы были переполнены офицерами разных рангов, чиновниками и дипломатами. Временное размещение военного министерства в частных резиденциях стало обычной практикой — центральные правительственные здания были отданы под более насущные нужды.

Я предъявил документы часовому у входа и поднялся на второй этаж. Кабинет 214 оказался маленькой комнатой с единственным окном, выходящим на внутренний двор. Меня встретил худощавый подполковник с острыми чертами лица и внимательными глазами. Он не представился, но сразу перешел к делу:

— Полковник Шульц, ваши действия в Загребе получили... неоднозначную оценку, — он протянул мне папку с документами. — С одной стороны, вы прекратили мятеж. С другой — методы...

— Методы были единственно возможными в той ситуации, — твердо ответил я, не раскрывая папку. — Любое промедление или гуманность привели бы к распространению мятежа на соседние районы.

— Мы знаем, — кивнул подполковник. — Именно поэтому вы здесь. Открывайте папку, полковник.

В папке был тонкий лист с грифом "Совершенно секретно". Новое назначение — в распоряжение Управления военной разведки. Официально — пост советника по вопросам безопасности в Будапеште. Неофициально — подготовка к миссии в Берлин.

— Берлин? — я поднял глаза на подполковника. — Мне казалось, наши отношения с Германией на данный момент безоблачны.

— Безоблачны, — лицо подполковника оставалось непроницаемым. — Настолько безоблачны, что кайзер высказал личное пожелание увидеть вас при дворе. С официальным визитом, разумеется.

Я медленно закрыл папку.

— Для чего?

— Думаю, вы и сами знаете, — подполковник наконец позволил себе слабую улыбку. — Ваши... связи с определенными немецкими кругами не остались незамеченными.

— Что именно требуется от меня? — спросил я, понимая, что скрытничать бессмысленно.

— Официально вы отправляетесь как представитель австрийского командования для обмена опытом по подавлению мятежей. Неофициально... — подполковник сделал паузу, — вам нужно встретиться с канцлером и узнать его истинные намерения относительно будущего Австро-Венгрии.

Так вот оно что. В Вене опасались, что Германия может воспользоваться нестабильностью в империи для ее полного подчинения. От меня требовалось выяснить планы Берлина.

— А если канцлер действительно планирует... интеграцию?

— В таком случае, — подполковник выровнял стопку бумаг на столе, — мы должны быть к этому готовы. Лучше знать заранее, чем получить неожиданный ультиматум.

На столе появился маленький ключ.

— В Южном вокзале есть камера хранения, ящик 42. Там вы найдете всё необходимое для поездки. И еще кое-что, что может вас заинтересовать. Документы на новое имя, деньги, контакты в Берлине.

— Я больше не полковник Шульц? — спросил я, беря ключ.

— Для Берлина вы будете бароном Леонардом фон Шульцем, потомком древнего германского рода. Ваше восстановленное дворянство будет отличным прикрытием для посещения высших кругов рейха.

Я стиснул зубы, чтобы не выругаться. Опять эта игра в аристократии. Но если кайзер лично хочет меня видеть, значит, дело серьезное.

— Когда я выезжаю?

— Завтра утренним поездом. Вас встретят на Ангальтском вокзале в Берлине.

Я кивнул и поднялся.

— Что вы знаете о проекте «Y»? — внезапно спросил подполковник.

Я застыл на полушаге.

— Закрытый проект. Эксперименты с усилением человеческого потенциала. Прекращен из-за высокой смертности подопытных.

— А о том, что проект возобновлен, знаете?

Мое сердце пропустило удар. Я вспомнил ту ночь в Загребе. Ту ночь, когда я использовал последний, припрятанный препарат.

— Нет, — солгал я, надеясь, что голос не выдал моего напряжения.

— Теперь знаете, — подполковник кивнул на дверь. — Но обсуждать это мы будем не здесь. Жду вас в восемь вечера в кафе «Централь». Закажите венский шницель и бокал токайского.

***

Камера хранения на Южном вокзале оказалась крошечным, пыльным помещением с сотнями металлических ящиков, каждый размером примерно с небольшой чемодан. Пожилой служащий равнодушно проводил меня, указав на нужный ряд.

Ящик №42 содержал гораздо больше, чем я ожидал. Кроме стандартного набора — документы, пистолет, деньги — там была странная металлическая коробочка, похожая на портсигар, но с замысловатым механизмом закрывания. Внутри я обнаружил шесть ампул с жидкостью знакомого изумрудного цвета.

Проект «Y» действительно возобновили. И кажется, усовершенствовали.

На дне ящика лежала фотография. Постаревший, но все еще узнаваемый доктор Вайс — руководитель того самого проекта, создатель препарата, который превращал обычных солдат в нечто большее. Рядом с фотографией была короткая записка: "Он ждет тебя в Берлине, демон".

Вот так поворот. Кто бы мог подумать, что меня отправляют в Берлин не только для разведки, но и для встречи с призраком прошлого.

Я закрыл ящик и вернул ключ служащему. В голове крутился вопрос — кто именно хочет меня видеть в Берлине? Канцлер? Кайзер? Или доктор Вайс со своими новыми экспериментами?

В любом случае, завтра мне предстоит стать бароном фон Шульцем, немецким аристократом на австрийской службе. А сегодня вечером — узнать, почему проект «Y» возродился из пепла и какую роль мне отводят в новой главе его истории.

Интересно, знают ли в Вене, что я был одним из первых подопытных, или это очередная игра канцлера Германии? Ставки растут, и похоже, империи готовятся к новому раунду большой игры. А я снова оказался между двух огней.

Впрочем, как обычно.

***

Кафе «Централь» гудело от голосов и музыки. Несмотря на послевоенные трудности, венская богема пыталась воссоздать дух прежних времен. Я заказал шницель и токайское вино, как и было условлено.

Подполковник появился ровно в восемь и сел за мой столик без приветствия.

— Нашли содержимое ящика? — спросил он, делая знак официанту.

— Да. И фотографию тоже, — я отпил вина. — Я так понимаю, в Берлине меня ждет больше, чем просто встреча с канцлером?

— Гораздо больше, — подполковник дождался, пока официант отойдет. — Вайс нашел способ стабилизировать формулу. Новая версия не вызывает таких сильных побочных эффектов. И что важнее — не убивает своих носителей после нескольких применений.

Я вспомнил, как чуть не умер после последнего использования препарата в Загребе.

— Не мы. Германия, — подполковник наклонился ближе. — Они создают новый отряд. Специальный. Для особых поручений. Нам нужен свой человек внутри.

— А я, значит, "свой человек"? — усмехнулся я. — Для кого?

— Для Австрии, разумеется, — подполковник отрезал кусок шницеля. — Германия выиграла войну, но мир еще не наступил. Франция сломлена, но не уничтожена. Британия залижет раны и снова будет плести интриги. А наша империя висит на волоске. Если Германия решит нас поглотить...

— Я понял, — перебил я. — Узнать планы и доложить. Что еще?

— Еще узнать о новом проекте «Y» всё, что сможете. Дозировки, производство, количество подготовленных бойцов. И главное — на кого нацелен этот проект.

— Предполагаете, что на нас?

Подполковник промолчал, сосредоточенно жуя шницель. Потом поднял бокал:

— За успех миссии, барон фон Шульц.

***

Утром я сел в поезд до Берлина. Документы и деньги были спрятаны в подкладке пиджака, а шесть ампул в специальном металлическом кейсе с двойным дном.

Купе первого класса я делил с молодой дамой, которая постоянно читала какой-то роман и не проявляла ко мне никакого интереса. Идеальная попутчица.

Пока поезд пересекал бывшую границу между Австрией и Германией, я размышлял о предстоящей миссии. Встреча с Вайсом, канцлер, возможно даже сам кайзер... и новый проект «Y».

Они явно что-то задумали. Что-то большое. И как бы мне ни хотелось просто вернуться к своим зажигалкам в Швейцарии, я, похоже, снова втянут в большую игру.

Поезд мерно стучал на стыках рельсов. Я смотрел в окно на мелькающие пейзажи Германии и думал о том, что скоро окажусь в самом сердце империи, которая, видимо, готовится к новой войне. А я снова буду ее орудием.

Глава 13: Шотландские корни

Берлин встретил меня серым небом и моросящим дождем. Ангальтский вокзал гудел от скопления людей — победа в войне привела к небывалому оживлению в столице рейха. Я не был здесь уже несколько лет, но почти ничего не изменилось. Разве что флагов стало больше, да солдатских мундиров.

Клюге ждал меня на перроне. Он постарел, морщины на лице углубились, но взгляд оставался таким же острым. Мы обменялись сухими рукопожатиями.

— Herr Baron, добро пожаловать в Берлин, — произнес он официально, хотя в его взгляде читалась усмешка. — Машина ждет.

В автомобиле мы некоторое время молчали. Ни один из нас не доверял даже водителю.

— Как поживает фабрика в Швейцарии? — наконец спросил Клюге, нарушив тишину.

— Процветает, — я посмотрел в окно на проносящиеся мимо дома. — Последняя модель зажигалок расходится лучше, чем боеприпасы во время войны.

— Отрадно слышать, — кивнул Клюге. — Я, признаюсь, приобрел одну для себя. Превосходная работа.

Машина свернула на Унтер-ден-Линден — знаменитый проспект Берлина. Мы проехали мимо Бранденбургских ворот, увешанных имперскими флагами.

— Куда мы направляемся? — поинтересовался я, заметив, что мы движемся не в сторону канцелярии.

— В Шарлоттенбург, — ответил Клюге. — Там разместился... скажем так, особый департамент. Вас ожидают.

Ожидали меня, как выяснилось, во дворце Шарлоттенбург, в западной части города. Некогда летняя резиденция прусских королей, теперь он частично был отдан под нужды военного ведомства. В восточном крыле разместился тот самый «особый департамент».

***

Клюге провел меня через анфиладу комнат, многие из которых были переоборудованы под офисы и лаборатории. Наконец мы остановились у массивной дубовой двери. Клюге постучал и, не дожидаясь ответа, открыл ее.

За столом сидел доктор Вайс. Он казался даже старше, чем на фотографии, но его глаза за толстыми стеклами очков блестели с прежним фанатичным энтузиазмом. Рядом с ним стоял высокий седой мужчина в военной форме без знаков отличия.

— Леонард! — Вайс поднялся. — Как я рад видеть своего самого успешного пациента!

— Надеюсь, в этот раз без экспериментальных инъекций, доктор, — я сдержанно кивнул.

— О, инъекции будут, но гораздо более совершенные, — Вайс потер руки. — Я многому научился с нашей последней встречи.

Седой мужчина шагнул вперед:

— Полковник Хансен, военная разведка рейха, — представился он. — Присаживайтесь, барон. У нас много работы.

Я сел за стол, и Клюге занял место рядом со мной. Хансен начал без предисловий:

— Как вам известно, война закончилась нашей победой, но мир остается хрупким. Британцы потеряли Европу, но сохранили свой остров и колонии. Теперь они перегруппировываются и готовятся к реваншу.

— Логично предположить, — согласился я. — И как это связано со мной?

— Напрямую, — Хансен разложил на столе карту Британских островов. — Нам нужен человек, который сможет проникнуть в Шотландию и установить контакт с местным сепаратистским движением.

Я удивленно поднял брови:

— Шотландия? Сепаратисты? Разве там есть какое-то значимое движение?

— Сейчас нет, — Хансен указал на север Шотландии. — Но мы поможем ему возникнуть. С вашей помощью.

Я откинулся на спинку стула:

— Позвольте уточнить. Вы хотите, чтобы я, германский офицер, спровоцировал восстание в Шотландии против британской короны?

— Именно так, — Хансен кивнул. — Только вы будете не германским офицером, а потомком старинного шотландского рода, вернувшимся на историческую родину.

Я едва сдержал смех:

— Вы серьезно? Во мне нет ни капли шотландской крови. Я даже не знаю, как правильно произносить названия их кланов.

— История и генеалогия — вещи гибкие, — вмешался Клюге. — Особенно когда речь идет о древних родах, пересекавших границы.

Доктор Вайс оживленно кивал:

— У нас все продумано, Леонард. Мы провели исследование и обнаружили... интересные совпадения.

Он извлек из ящика стола пухлую папку с документами и протянул мне:

— Шульц... или скорее Шультс... Это имя можно проследить вплоть до XII века. Один из боковых ветвей вполне мог пересечься с кланом Фрейзер.

Я открыл папку. На первой странице была нарисована генеалогическая схема, которая, судя по всему, должна была доказать мое родство с шотландским кланом. Это было так нелепо, что я даже не знал, смеяться или негодовать.

— И вы полагаете, что шотландцы поверят в эту... сказку?

— Они поверят, если вы будете достаточно убедительны, — Хансен был предельно серьезен. — Мы не ожидаем, что вы станете вождем клана. Но вам нужно будет завоевать доверие определенных кругов.

— С помощью чего? Я даже акцента не знаю.

— Этому вас научат, — Хансен кивнул в сторону двери, и в комнату вошел невысокий человек с рыжей бородой. — Познакомьтесь, Алистер Маккензи. Настоящий шотландец, наш агент в Эдинбурге последние десять лет.

— Дабрый день, сэр, — произнес Алистер с сильным шотландским акцентом, от которого у меня заныли уши. — Рад познакомиться с потомком клана Фрейзер.

***

Следующие три недели превратились в интенсивный курс по истории и культуре Шотландии. Я изучал кланы, восстания, древние обычаи, географию, этикет и, конечно, язык.

Маккензи оказался беспощадным учителем. С утра до вечера он заставлял меня зубрить названия шотландских деревень, рек, гор. Час за часом я повторял гортанные звуки гэльского языка, который, казалось, был создан специально, чтобы ломать человеческие языки. И раз за разом прослушивал истории кланов, пока не смог рассказывать их сам с правильным акцентом.

— Не-а, не так! — морщился Маккензи. — Вы гаварите как англичанин, притваряющийся шатландцем. Нада чувствавать каждае слава!

К концу первой недели я был готов убить Маккензи и всю его воображаемую родню до седьмого колена. Но к концу второй недели я уже мог довольно убедительно поддерживать беседу о войнах за независимость Шотландии, о предательстве англичан и о том, почему виски должен быть только односолодовым.

Параллельно доктор Вайс проводил свои процедуры. Новая версия препарата Y действительно была стабильнее. Я больше не испытывал мучительной боли после инъекций, прилив сил был более продолжительным, а побочные эффекты минимальными.

— Видите, как мы продвинулись! — восторженно говорил Вайс, записывая показания приборов. — Теперь препарат можно принимать раз в неделю без негативных последствий. И эффект от него сохраняется до 72 часов!

— А долгосрочные последствия? — спросил я, вспоминая, как после прежних инъекций чувствовал, что мое тело изнашивается.

— Минимальные, — Вайс отмахнулся. — Повышенный метаболизм, необходимость в большем количестве пищи, возможно, некоторое истощение через несколько лет. Ничего смертельного.

Я был не так уверен, но выбора у меня не было. Если я хотел выжить в Шотландии, мне понадобятся все преимущества.

На третьей неделе началось самое интересное — детальная проработка моей легенды. Меня посадили в комнату с историками и генеалогами, которые методично создавали мое новое прошлое.

— Линия Шульц-Фрейзер начинается здесь, — седой профессор водил пальцем по генеалогическому древу. — Ваш предполагаемый предок, Ангус Фрейзер, служил наемником в континентальных войнах и женился на немецкой баронессе из рода Шульц в 1707 году.

— Почему так поздно? — спросил я. — Разве не лучше углубиться в Средние века, где сложнее проверить?

— Напротив, — профессор поправил очки. — Чем ближе к современности, тем больше документов мы можем подделать достоверно. А 1707 год — это еще и год Акта об Унии, когда Шотландия потеряла независимость. Символично, не так ли?

Я должен был признать логику. Мой вымышленный предок покинул Шотландию в знак протеста против объединения с Англией. А теперь я, его потомок, возвращаюсь, чтобы восстановить справедливость.

— В конце XVIII века ваша семья переехала в Пруссию, где получила дворянство за службу при дворе, — продолжал профессор. — Но шотландские корни всегда помнила и чтила.

— И как объяснить, почему я вдруг решил вернуться?

— Война изменила многое, — пожал плечами историк. — Вы, как человек с двойным наследием, чувствуете, что пришло время воссоединиться с исторической родиной. К тому же, политическая ситуация... Германия победила, Британия ослаблена. Самое время для Шотландии задуматься о независимости.

Я кивнул. История звучала достаточно правдоподобно, чтобы в нее поверили те, кто хотел поверить. А в Шотландии должны были найтись люди, готовые принять любого, кто выступал против Лондона.

В конце третьей недели Хансен снова собрал нас в том же кабинете. На этот раз, кроме него, Вайса и Клюге, присутствовал еще один человек — полный мужчина с аристократическими манерами. Мне не представили его, но по тому, как все остальные обращались к нему, я понял, что это кто-то из высшего руководства.

— Барон фон Шульц, — начал незнакомец. — Или теперь уже лорд Фрейзер-Шульц?

— Просто Леонард Фрейзер будет достаточно, — поправил я, демонстрируя приобретенный шотландский акцент.

— Впечатляет, — незнакомец кивнул. — Маккензи говорит, что вы сделали огромные успехи.

— Он слишком добр, — я скромно склонил голову. — Я все еще боюсь, что любой настоящий шотландец распознает во мне самозванца за пять минут.

— Не распознает, — Хансен развернул на столе карту Шотландии, гораздо более детальную, чем та, что я видел раньше. — Особенно если вы будете держаться в этих районах.

Он обвел красным карандашом северо-западное побережье и Гебридские острова.

— Здесь люди говорят преимущественно на гэльском. Английский для них почти такой же чужой язык, как и для вас.

— А что я буду делать в таком... глухом месте? — я недоуменно смотрел на отмеченные точки. Судя по карте, там даже дорог толком не было.

— Устанавливать контакты, — вмешался Клюге. — Вы будете представляться ученым, изучающим фольклор и историю Шотландии.

— Но главная ваша задача, — продолжил таинственный толстяк, — найти и объединить те силы, которые могли бы поддержать идею возрождения шотландской независимости. Религиозные лидеры, бывшие военные, представители древних кланов...

— И как я должен их объединять? — я скептически посмотрел на собравшихся. — Обещаниями германской помощи? Деньгами?

— И тем, и другим, и многим другим, — толстяк улыбнулся. — У вас будут необходимые ресурсы и свобода действий. Германия заинтересована в ослаблении Британии, но прямое вмешательство сейчас невозможно. Вы будете нашими глазами, ушами и руками в Шотландии.

Я понимал, что мое мнение никого не интересует, но все же спросил:

— А если мне не удастся разжечь восстание?

— Тогда, — толстяк пожал плечами, — вы хотя бы соберете ценные разведданные о настроениях на Британских островах. В любом случае, миссия будет успешной.

— Когда я отправляюсь?

— Через неделю, — ответил Хансен. — Ваша легенда готова, документы почти оформлены. Вы поедете через нейтральную Швецию, затем морем до Шотландии.

— А как быть с препаратом Y? — я взглянул на Вайса. — Где я буду получать инъекции?

— Об этом не беспокойтесь, — Вайс похлопал по своему портфелю. — Мы разработали специальный комплект для полевых условий. Простые в использовании шприцы с уже подготовленными дозами. Вы всегда сможете сделать укол самостоятельно.

Я кивнул, хотя перспектива самостоятельно колоть себе экспериментальный препарат не вызывала энтузиазма.

После совещания Клюге отвел меня в сторону:

— Леонард, есть еще кое-что, о чем вам следует знать. Австрийцы могут попытаться выйти с вами на связь через своих агентов в Британии.

— И что я должен делать в таком случае?

— Вы знаете, — Клюге внимательно посмотрел мне в глаза. — Ваша первая лояльность принадлежит рейху. Не забывайте об этом.

Я задумчиво смотрел на карту Шотландии, разложенную на столе. Неделя на последние приготовления, затем долгий путь через Балтику и Северное море, и вот я окажусь в стране, о которой неделю назад знал только то, что там носят клетчатые юбки и играют на волынках.

И там я должен буду превратиться в Леонарда Фрейзера, потомка древнего шотландского рода, который вернулся, чтобы разжечь пламя восстания против Лондона.

А еще нужно будет вести двойную игру между германской и австрийской разведками. Как будто одной миссии было недостаточно.

***

В последнюю неделю перед отъездом я почти не покидал Шарлоттенбург. Дни и ночи превратились в бесконечный цикл тренировок, инструктажей и уроков. Маккензи доводил мой акцент до совершенства, хотя каждый раз находил, к чему придраться. Вайс проводил последние тесты с препаратом, увеличивая дозы и наблюдая за реакцией организма.

Я получил набор документов, подтверждающих мою новую личность: свидетельство о рождении, написанное на старой бумаге с выцветшими чернилами; университетский диплом с печатью Венского университета; даже семейную Библию с записями на форзаце о поколениях Фрейзеров-Шульц. Германские фальсификаторы даже создали пожелтевшие от времени фотографии моих "предков" — бородатых мужчин в килтах.

Вечером последнего дня состоялся финальный инструктаж. Хансен и Клюге вместе с двумя незнакомыми мне офицерами разработали детальный план моего внедрения в Шотландию.

— Вы прибудете в Абердин под видом ученого-фольклориста, — объяснял Хансен. — Первую неделю проведете там, остановившись в отеле "Роял", где наш человек уже забронировал вам комнату. Этого времени хватит, чтобы адаптироваться и завязать первые знакомства.

— Затем, — продолжил Клюге, — отправитесь на запад, в Хайленд. Там будете представляться потомком семьи Фрейзер, изучающим свои корни. Это даст вам возможность общаться с местными жителями не вызывая подозрений.

— А потом?

— А потом, дорогой Леонард, — Клюге улыбнулся, — вы импровизируете. Ищите недовольных британским правлением, находите лидеров с харизмой, соединяйте их друг с другом. Создавайте сеть, которая однажды сможет стать основой для восстания.

— И сколько я должен там пробыть?

— Минимум полгода, — Хансен был непреклонен. — Возможно, год или больше. Это долгосрочная операция.

Я вздохнул. Перспектива провести год среди людей, говорящих на непонятном языке и играющих на инструменте, который звучит как умирающая кошка, не вызывала у меня восторга. Но приказ есть приказ.

— Что ж, надеюсь, шотландский виски действительно так хорош, как о нем говорят, — я попытался пошутить.

— О, он даже лучше, — серьезно ответил Маккензи.

На следующее утро я уже был в пути. Меня ждала Шотландия — страна гор, озер и кланов, которая, если все пойдет по плану Берлина, вскоре может вновь обрести независимость. И я, Леонард Шульц, или Леонард Фрейзер, или кем бы я ни был, стану частью этой истории.

Главное — не сломать язык, пытаясь выговорить "Loch" так, чтобы это звучало убедительно.

Глава 14: Северное море.

Балтийское море встретило меня неприветливо: серые волны с белыми барашками пены разбивались о борт шведского торгового судна «Нордстьерна». Я стоял на палубе и смотрел, как исчезает вдали побережье Германии. Вместе с ним уходил и последний шанс отказаться от миссии, которую я считал если не безумной, то уж точно крайне рискованной.

Леонард Шульц исчез. Теперь я был Леонард Фрейзер, потомок древнего шотландского рода, ученый-фольклорист, вернувшийся на историческую родину после многих поколений вынужденного изгнания.

В каюте, аскетичной, но чистой, я проверил свой багаж: несколько дорожных костюмов консервативного кроя, записные книжки, фотоаппарат, набор научных инструментов для полевых исследований фольклора. В ложном дне одного из чемоданов – запечатанная коробка от доктора Вайса с ампулами препарата Y, уже разделенными на дозы. В подкладке пиджака – тонкие пластинки с шифрами для связи с Берлином. В кармане жилета – маленький револьвер, настолько миниатюрный, что его можно было спрятать в ладони.

Плавание заняло четыре дня – сначала до Стокгольма, затем вдоль побережья Норвегии. Я проводил время, упражняясь в шотландском акценте и перечитывая материалы, которые мне подготовили. Названия кланов, исторические даты, легенды и предания – всё это нужно было затвердить так, чтобы произносить без запинки.

На третий день плавания я встретил на палубе человека, который тоже направлялся в Шотландию. Небольшого роста, с щеточкой усов и острым взглядом университетского профессора – он представился как Томас Кэмпбелл, преподаватель из Эдинбурга, возвращающийся из научной поездки по Скандинавии.

— О, вы фольклорист? — оживился он, когда я объяснил цель своего путешествия. — Как интересно! И какие именно аспекты шотландской культуры вы изучаете?

— Прежде всего устные предания о войнах за независимость, — я старался говорить с тем акцентом, которому меня так мучительно обучал Маккензи. — Эти истории часто искажаются в официальных хрониках, но народная память сохраняет правду.

Кэмпбелл внимательно меня выслушал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на подозрение. Но он лишь вежливо кивнул:

— Совершенно верно, мистер Фрейзер. Народная память – ключ к пониманию настоящей истории.

Мы разговорились, и я воспользовался возможностью проверить свои знания о Шотландии. К моему облегчению, большинство сведений, которые я вплетал в беседу, не вызывали у Кэмпбелла недоумения. Он даже признал некоторые из моих «исследований» интересными.

Утром четвертого дня капитан объявил, что к вечеру мы прибудем в Абердин. Я стоял на палубе, когда на горизонте появилась тонкая полоска земли – Шотландия. Скалистые берега, серые при свете пасмурного дня, казались неприступными. Где-то там, в этих холмах и долинах, мне предстояло разжечь пламя восстания.

В сумерках «Нордстьерна» вошла в гавань Абердина. Огни порта отражались в темной воде, создавая иллюзию звездного неба под ногами. Я собрал свои вещи и приготовился к высадке.

Когда я спускался по трапу, Кэмпбелл окликнул меня:

— Мистер Фрейзер! Если будете в Эдинбурге, непременно навестите меня в университете. У меня есть коллекция записей, которые могут вам пригодиться.

— Благодарю вас, профессор, — я кивнул. — Обязательно воспользуюсь вашим приглашением.

На пристани сырой ветер пронизывал до костей. В воздухе пахло рыбой, солью и углем. Я поднял воротник пальто и зашагал к выходу из порта, где, как мне было сказано, меня должен был ждать человек с газетой "The Times" в руках.

Шотландия встречала меня настороженно, как и подобает встречать чужака, особенно того, кто пришел с тайными намерениями. Но я знал: где-то среди этих угрюмых каменных зданий, среди этих молчаливых людей найдутся те, кто готов слушать истории о былой независимости и мечтать о ее возвращении.

А пока мне нужно было дойти до отеля "Роял", где была забронирована комната для Леонарда Фрейзера, ученого-фольклориста с континента. Леонарда Фрейзера, чья настоящая миссия была слишком опасной, чтобы доверить ее бумаге.

Глава 15. В сердце Абердина.

Человек с газетой оказался невзрачным, среднего роста мужчиной лет сорока, с таким обыденным лицом, что забыть его можно было, просто моргнув. Идеальные качества для связного.

— Мистер Фрейзер? — он едва заметно кивнул, когда я приблизился. — Рад встретить коллегу-исследователя. Эндрю Макдафф, к вашим услугам.

Мы обменялись рукопожатиями. Его ладонь была сухой и твердой, с мозолями, которые бывают у людей, привыкших к физическому труду, а не к перелистыванию книжных страниц.

— Экипаж ждет, — сказал он, подхватывая один из моих чемоданов. — Отель не слишком далеко, но в нашу погоду лучше не испытывать судьбу пешей прогулкой.

Он говорил с сильным шотландским акцентом, который звучал намного естественнее, чем мои старательные имитации. Я ответил, стараясь не переусердствовать с произношением:

— Благодарю вас, мистер Макдафф. Признаюсь, я немного устал от путешествия.

Мы сели в небольшой экипаж, запряженный одной лошадью. Пока мы ехали по узким улочкам Абердина, Макдафф негромко сообщал мне основную информацию:

— В отеле о вас знают как о немецком ученом с шотландскими корнями. Номер забронирован на две недели. Первые три дня рекомендую провести, осматривая достопримечательности и заводя знакомства. На четвертый день у вас встреча в университетской библиотеке с человеком, который проведет вас в нужные круги.

— Что известно о профессоре Кэмпбелле? — спросил я, вспомнив своего попутчика с корабля.

Макдафф бросил на меня быстрый взгляд:

— Не знаю такого. Он приставал к вам на корабле?

— Не приставал, а поддерживал беседу. Сказал, что преподает в Эдинбургском университете.

— Проверю, — коротко ответил Макдафф. — Но будьте осторожны со случайными знакомствами. Британская контрразведка активизировалась в последнее время.

Я кивнул, глядя в окно экипажа. Абердин не поражал архитектурным изяществом, но в нем чувствовалась стойкость и основательность, присущая северным городам. Дома из серого гранита выстроились вдоль улиц, карабкающихся по холмам. Немногочисленные прохожие шли быстрым шагом, кутаясь от сырого, пронизывающего ветра.

— Мы называем его Гранитным городом, — заметил Макдафф, перехватив мой взгляд. — Не слишком радует глаз в пасмурный день, но когда выходит солнце, стены зданий начинают мерцать, будто усыпанные бриллиантами.

— Выглядит... суровым, — честно сказал я.

— Таков весь Абердиншир. Суровый край для суровых людей. Но если вы останетесь здесь достаточно долго, то поймете его красоту.

Экипаж остановился перед четырехэтажным зданием, над входом которого висела вывеска "The Royal Hotel". Швейцар в форме поспешил открыть нам дверь и помочь с багажом.

Холл отеля был оформлен с типично британской сдержанностью: темные деревянные панели, тяжелые бархатные портьеры, несколько кресел у камина, где тихо потрескивали поленья. Пожилой портье за стойкой встретил нас легким поклоном.

— Добрый вечер, джентльмены. Чем могу быть полезен?

— Добрый вечер, — я подошел к стойке. — У меня забронирован номер. Леонард Фрейзер.

Портье просмотрел свой журнал и кивнул:

— Да, мистер Фрейзер. Номер 318, с видом на площадь. Надеюсь, он вам понравится. Позвольте ваш паспорт для регистрации.

Я протянул ему свои документы, отмечая, как тщательно он их проверяет. Обычная процедура или повышенное внимание к иностранцам?

— Все в порядке, сэр, — наконец сказал портье. — Гилберт проводит вас в номер. Завтрак сервируется с семи до десяти в ресторане на первом этаже.

Макдафф, который все это время стоял чуть в стороне, кашлянул:

— Если вы не возражаете, мистер Фрейзер, я бы хотел обсудить с вами детали нашего исследования завтра за завтраком. Скажем, в восемь часов?

— С удовольствием, мистер Макдафф, — я кивнул, понимая, что завтра получу дальнейшие инструкции.

Номер 318 оказался просторным, хоть и не роскошным. Большая кровать, письменный стол у окна, шкаф, отдельная ванная комната — все, что нужно для комфортного пребывания.

Как только коридорный Гилберт, юный парень с огненно-рыжими волосами, удалился с чаевыми, я тщательно осмотрел комнату на предмет возможных «сюрпризов». Ничего подозрительного не обнаружил, но все же проверил замок на двери и задвижку на окне.

Распаковав чемодан, я разложил на столе свои «исследовательские» материалы — записные книжки, карты, несколько томов по шотландскому фольклору. Все это должно было подтверждать мою легенду для случайных визитеров.

Усталость от путешествия брала свое, но я решил не ложиться спать сразу. Вместо этого спустился в ресторан гостиницы, чтобы поужинать и заодно понаблюдать за местными жителями.

Ресторан был наполовину заполнен. За столиками сидели в основном мужчины — деловые люди, судя по одежде и манерам. В углу расположилась небольшая компания шумных молодых людей, явно студентов. У камина читал газету пожилой джентльмен с седыми бакенбардами.

Метрдотель проводил меня к столику у окна и подал меню.

— Что бы вы рекомендовали из местных блюд? — спросил я.

— Сегодня у нас отличное рагу из баранины, сэр, — ответил метрдотель. — И, конечно, свежая рыба. Суп "Калдо камлен" тоже очень хорош в такую погоду.

Я заказал и рагу, и суп, а также бокал местного эля. Пока готовили заказ, я рассматривал посетителей, стараясь не выдать своего интереса. Разговоры вокруг касались в основном деловых вопросов, погоды, спорта. Никаких политических дискуссий, которые могли бы намекнуть на сепаратистские настроения.

Суп оказался густым, наваристым, с сильным ароматом лука и специй — именно то, что нужно после долгого путешествия в промозглую погоду. Рагу тоже не разочаровало: куски нежной баранины в густом соусе с овощами. Эль был темным, с горьковатым вкусом и кремовой пеной.

Пока я ужинал, в ресторан вошел новый посетитель. Высокий, широкоплечий мужчина в твидовом костюме и с тростью в руке. Его появление вызвало некоторое оживление среди персонала — метрдотель лично поспешил ему навстречу.

— Добрый вечер, лорд Макинтош! Ваш столик готов, как всегда.

Лорд Макинтош? Я не мог не заинтересоваться. Метрдотель проводил его к столику недалеко от моего, и я смог рассмотреть новоприбывшего лучше. Ему было около пятидесяти, с властным лицом, прорезанным морщинами, и проницательными глазами. Несомненно, человек, привыкший командовать.

— Виски, Джеймс, — коротко бросил он метрдотелю. — Лагавулин, двойной.

Его акцент был не таким сильным, как у Макдаффа, но все же узнаваемо шотландским. Он заметил мой взгляд, и я поспешно уткнулся в свою тарелку. Но, видимо, мой интерес не остался незамеченным.

— Вы, должно быть, нездешний, — раздался голос. Я поднял голову. Лорд Макинтош смотрел на меня с легкой усмешкой. — В Абердине не принято так откровенно разглядывать других посетителей.

— Прошу прощения, — я постарался изобразить смущение. — Я действительно только что прибыл. Леонард Фрейзер, к вашим услугам.

— Фрейзер? — его брови приподнялись. — Из каких Фрейзеров, позвольте спросить?

Вот оно, первое испытание моей легенды. Я мысленно перебрал информацию, которую мне предоставили в Берлине.

— Из Ловата, сэр. Хотя моя ветвь семьи покинула Шотландию после Акта об Унии. Мои предки осели в Германии.

— Вот как, — Макинтош выглядел заинтересованным. — И что же привело потомка Ловатов обратно в Шотландию?

— Исследования, — я указал на лежащую рядом со мной книгу по шотландскому фольклору. — Я изучаю устные предания, особенно касающиеся войн за независимость.

— Благородное занятие, — Макинтош кивнул. — Особенно в наши дни, когда многие предпочитают забыть о прошлом.

Он поднялся из-за стола и подошел ко мне, протягивая руку:

— Ангус Макинтош из Грантаун-он-Спей. Рад приветствовать вас на земле ваших предков, мистер Фрейзер.

Я встал и пожал его руку:

— Благодарю вас, лорд Макинтош. Для меня честь познакомиться с представителем столь уважаемого клана.

Он усмехнулся:

— Лорд? Это слишком громко. Я не пэр, просто землевладелец и судья. Но если вы интересуетесь историей кланов, я мог бы оказаться полезным. У меня сохранились некоторые семейные архивы.

— Это было бы чрезвычайно ценно для моих исследований, — я постарался не выказать чрезмерного энтузиазма.

— Отлично, — Макинтош достал из кармана визитную карточку и протянул мне. — Я пробуду в Абердине до конца недели. Если желаете, можем встретиться в четверг в клубе "Горец". Это недалеко отсюда, любой покажет дорогу. Скажем, в четыре часа?

— С удовольствием, — я кивнул, принимая карточку.

— А теперь, если позволите, вернусь к своему ужину. Рад был познакомиться, мистер Фрейзер.

Он вернулся за свой столик, а я остался, рассматривая карточку. Ангус Макинтош, мировой судья, Грантаун-он-Спей. Похоже, мне повезло с первым же знакомством.

Закончив ужин, я расплатился и поднялся в свой номер. Стоило записать первые впечатления и проанализировать ситуацию. Пока все шло даже лучше, чем я ожидал.

***

Утро встретило меня дождем, барабанящим по оконному стеклу. Я проснулся раньше, чем планировал, и потратил время до завтрака на составление подробных заметок о вчерашних событиях. Для любого, кто заглянет в мои записи, это выглядело бы как наблюдения исследователя-фольклориста, но на самом деле я фиксировал детали, которые могли пригодиться для миссии.

Ровно в восемь я спустился в ресторан. Макдафф уже ждал меня за столиком в углу, подальше от других посетителей. Перед ним стояла чашка чая и тарелка с овсянкой.

— Доброе утро, мистер Фрейзер, — он кивнул, когда я подсел к нему. — Как вам первая ночь в Абердине?

— Спокойная, — ответил я. — И весьма продуктивная. Познакомился с неким Ангусом Макинтошем.

Макдафф заметно напрягся:

— Вот как? И о чем же вы беседовали?

— Ни о чем особенном. Он пригласил меня в клуб «Горец» в четверг, обещал показать свои семейные архивы.

— Макинтош... — Макдафф задумчиво потер подбородок. — Интересное совпадение. Он входит в число тех, с кем мы хотели вас свести.

— Удачное начало, как мне кажется, — я подозвал официанта и заказал завтрак: яичницу с беконом, тосты и кофе.

— Возможно, — Макдафф не выглядел полностью убежденным. — Но не слишком ли удачное? В любом случае, Макинтош действительно может быть полезен. Он принадлежит к старой шотландской аристократии и, по нашим сведениям, не слишком доволен Лондоном.

— Что еще мне стоит о нем знать?

— Он вдовец, имеет двух взрослых сыновей. Старший служит в британской армии, младший управляет семейными поместьями. Состояние значительное, но не огромное. Влияние в регионе существенное. Политические взгляды... скажем так, он консерватор во всем, кроме вопроса о статусе Шотландии.

Официант принес мой завтрак, и мы на время прервали разговор. Бекон был хрустящим, яйца приготовлены идеально, а кофе оказался неожиданно хорошим для страны, больше известной своим чаем.

— Что касается ваших дальнейших действий, — продолжил Макдафф, когда официант отошел, — сегодня рекомендую посетить Кинг-колледж и познакомиться с местными академическими кругами. Это укрепит вашу легенду. Завтра можете осмотреть город, побывать в порту, музеях. Послезавтра — встреча в библиотеке, о которой я говорил. А в четверг — ваш клуб «Горец».

— Звучит разумно, — я кивнул. — А как насчет связи? Как мне передавать информацию?

— Для срочных сообщений используйте записки, оставленные в третьей кабинке туалета железнодорожной станции, под бачком. Проверка — каждый вечер в семь. Для регулярных отчетов — я буду приходить сюда раз в неделю. Если вас не будет в Абердине, оставляйте отчеты у портье, запечатанные и с пометкой «Для архива профессора Макдаффа».

— Понял. А экстренная эвакуация?

— Только в крайнем случае. Если ситуация станет критической, отправляйтесь в порт и найдите доки 17-19. Там всегда есть наши люди. Пароль: «Стюарт вернется весной».

Я запомнил пароль и кивнул. Макдафф допил свой чай и встал:

— Тогда не буду вас больше задерживать. Наслаждайтесь завтраком и Абердином, мистер Фрейзер.

После его ухода я не спеша закончил завтрак, размышляя о первых впечатлениях. Шотландия казалась мне странной смесью знакомого и чужого. Английский язык, британские традиции — все это было похоже на то, что я знал по книгам и фильмам. Но под этой поверхностью чувствовалось что-то иное — упрямая, независимая натура народа, который никогда полностью не смирился с потерей самостоятельности.

Возможно, задача, поставленная передо мной Берлином, не была такой уж невыполнимой. Если правильно найти точки напряжения в отношениях между Шотландией и Англией, если умело использовать историческую память и современные обиды, то искра недовольства могла разгореться в настоящее пламя.

Но для начала мне предстояло стать настоящим Леонардом Фрейзером — человеком, которому шотландцы могли бы доверять. И первый шаг на этом пути — визит в Кинг-колледж, одно из старейших учебных заведений Шотландии.

Я расплатился за завтрак и вышел в холл отеля. Дождь уже закончился, и сквозь облака пробивался слабый солнечный свет. Может быть, Макдафф был прав, и серый гранитный город действительно засияет бриллиантами.

Портье вызвался заказать мне экипаж до университета, но я решил пройтись пешком. Нужно было ощутить ритм города, увидеть лица людей, услышать их разговоры. Только так я мог по-настоящему понять место, где мне предстояло стать катализатором исторических изменений.

Глава 16: Гранитные улицы.

Абердин просыпался медленно и неохотно. Я шёл по Юнион-стрит, главной артерии города, и наблюдал, как открываются лавки, как служанки моют ступени перед домами, как первые трамваи начинают свой маршрут, звеня колокольчиками. Дождь закончился, но тротуары всё ещё блестели от влаги, а в воздухе стоял запах моря, угля и чего-то ещё — может быть, рыбы, может быть, просто влажного камня.

Гранитные здания по обе стороны улицы действительно мерцали в редких лучах солнца, пробивавшихся сквозь облака. Макдафф не соврал — город обладал суровой красотой. Но в этой красоте было что-то давящее, словно сам камень помнил столетия борьбы и не желал об этом забывать.

Прохожие бросали на меня любопытные взгляды. Моя одежда выдавала во мне приезжего — слишком континентальный покрой пальто, слишком новая шляпа. Я старался идти неспешно, разглядывая витрины магазинов, словно праздный турист, но всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы запомнить планировку улиц, расположение переулков, возможные пути отхода.

Привычки войны. Они никогда не уходят полностью.

Кинг-колледж располагался в старой части города. Я свернул с Юнион-стрит на узкую улочку, поднимающуюся в гору. Здесь дома стояли теснее, а между ними виднелись арки и проходы, ведущие в скрытые дворы. Утренний холод заставлял немногочисленных прохожих спешить, кутаясь в пальто и шали.

Внезапно из-за угла выскочил мальчишка лет десяти, чумазый и оборванный. Он чуть не врезался в меня, но в последний момент увернулся и пробежал мимо, бросив через плечо:

— Простите, сэр!

Я машинально проверил карманы. Всё на месте. Обычный уличный сорванец, спешащий по своим делам.

Я продолжил путь. Впереди виднелась арка с вывеской, указывающей направление к университету. Я прошёл под ней и оказался на небольшой площади, где уже собирались студенты в чёрных мантиях, оживлённо беседуя перед началом занятий.

Кинг-колледж представлял собой комплекс зданий в готическом стиле, с высокой башней, увенчанной короной — символом колледжа. Массивные ворота были открыты, и через них виднелся внутренний двор, вымощенный старым булыжником, отполированным поколениями студентов.

— Впечатляет, не правда ли?

Я обернулся. Профессор Кэмпбелл, мой попутчик с корабля, стоял позади с портфелем под мышкой и приветливой улыбкой на лице.

— Профессор! — я постарался выглядеть приятно удивлённым. — Действительно впечатляет. Я как раз собирался найти библиотеку.

— Прекрасно, я как раз направляюсь туда же, — он жестом пригласил меня следовать за собой. — Позвольте составить вам компанию. Заодно представлю вас декану — уверен, ваши исследования его заинтересуют.

Мы прошли через ворота во двор. Студенты расступались перед Кэмпбеллом, вежливо кивая. Он явно был здесь уважаемой фигурой.

— Основан в 1495 году, — рассказывал Кэмпбелл, пока мы шли. — Один из древнейших университетов не только Шотландии, но и всей Британии. Видите эту башню? Она называется Королевская башня, построена в честь основателя колледжа, епископа Уильяма Элфинстона.

Мы вошли в одно из зданий. Внутри пахло старыми книгами, воском для полировки дерева и едва уловимо — табачным дымом. Коридор с высокими потолками был уставлен портретами бывших ректоров и профессоров. Их суровые лица смотрели на меня с высоты прожитых столетий.

— Кабинет декана здесь, — Кэмпбелл остановился перед резной дубовой дверью. — Профессор Макдональд обычно принимает с девяти до одиннадцати. Сейчас как раз подходящее время.

Он постучал. Из-за двери донеслось:

— Войдите!

Мы вошли в просторный кабинет, заставленный книжными шкафами от пола до потолка. За массивным столом сидел пожилой мужчина с копной седых волос и густыми бровями, похожими на два клочка ваты. Он поднял взгляд от бумаг:

— А, Томас! Что привело тебя ко мне в столь ранний час?

— Доброе утро, Ангус, — Кэмпбелл прошёл вперёд. — Позволь представить тебе коллегу. Мистер Леонард Фрейзер из Германии, исследователь шотландского фольклора. Мистер Фрейзер, это профессор Ангус Макдональд, декан факультета истории и антропологии.

Макдональд поднялся, протягивая руку:

— Рад приветствовать вас в Кинг-колледже, мистер Фрейзер. Фрейзер, вы говорите? Шотландская фамилия.

— Моя семья покинула Шотландию после Акта об Унии, — я пожал его руку, чувствуя крепкое рукопожатие человека, который не растерял силу даже в преклонные годы. — Но связь с родиной никогда не прерывалась.

— Акт об Унии, — Макдональд усмехнулся, и что-то тёмное мелькнуло в его глазах. — Тёмное пятно в нашей истории. Проданы за английское золото, как говорят в народе. Присаживайтесь, джентльмены.

Мы сели в кресла перед его столом. Макдональд подвинул к себе чернильницу и перо:

— Итак, мистер Фрейзер, чем конкретно вы занимаетесь?

Я изложил свою легенду — изучение устных преданий о Войнах за независимость, особенно тех версий, что сохранились в народной памяти, но не попали в официальные хроники. Как эти предания передаются из поколения в поколение, видоизменяясь, но сохраняя суть. Как в них отражается национальное самосознание.

Макдональд слушал внимательно, временами кивая, временами что-то записывая.

— Амбициозный проект, — произнёс он, когда я закончил. — И своевременный, должен сказать. Многие старики, хранители этих преданий, уходят, не оставив записей. Через поколение большая часть этого наследия может быть утрачена навсегда.

— Именно поэтому я здесь, — подтвердил я. — Время не ждёт.

— Наша библиотека в вашем распоряжении, — Макдональд сделал пометку на бумаге. — У нас есть коллекция рукописей и редких печатных изданий, которые могут вам пригодиться. Попрошу мисс Грэхем, нашего библиотекаря, оказать вам содействие.

— Вы очень любезны, профессор.

— Однако, — Макдональд поднял палец, и его голос стал серьёзнее, — должен предупредить. Некоторые материалы в нашей коллекции считаются... чувствительными. Британское правительство предпочитает, чтобы определённые аспекты истории не получали излишней огласки. Особенно те, что касаются вопросов национальной независимости.

Я кивнул с пониманием:

— Я понимаю необходимость осторожности, профессор. Как учёный я интересуюсь только исторической правдой, но я также уважаю существующие... обстоятельства.

— Мудрый подход, — Макдональд обменялся быстрым взглядом с Кэмпбеллом. Какая-то невысказанная информация прошла между ними. — Мистер Фрейзер, позвольте мне быть откровенным. В Шотландии много людей, которые с интересом следят за тем, что происходит в Европе. Поражение Британии в войне, пусть и не катастрофическое, всё же ослабило позиции Лондона. И некоторые начинают задаваться вопросами о том, насколько выгоден союз с Англией.

Повисла пауза. Я понимал, что сейчас произойдёт что-то важное, но не спешил — любое нетерпение могло выглядеть подозрительно.

Макдональд встал и подошёл к окну, глядя на внутренний двор, где студенты спешили на лекции:

— Томас говорит, что вы из Берлина. Город победителей. Должно быть, совсем другая атмосфера, чем здесь, в стране, которая хоть и не проиграла войну, но и не выиграла её в полной мере.

— Берлин действительно живёт ощущением победы, — осторожно ответил я. — Но победа в войне не всегда означает победу в мире. Европа изменилась, и старые порядки уже не кажутся столь незыблемыми.

— Мудрое замечание, — Макдональд повернулся ко мне, и его взгляд стал испытующим. — Мистер Фрейзер, скажите мне честно — вас интересует только академическая сторона вопроса? Или вы понимаете, что народная память о независимости — это не просто собрание старых песен и легенд, но живая сила, которая может изменить настоящее?

Это был тест. Я чувствовал это каждой клеткой. Слишком горячий ответ — и меня заподозрят в провокации. Слишком холодный — и дверь закроется.

— Профессор, — я выбирал слова очень аккуратно, — я всего лишь учёный. Но я не настолько наивен, чтобы не понимать, что история никогда не существует в вакууме. То, как народ помнит своё прошлое, определяет, как он видит своё будущее. Моя задача — записать и сохранить эти воспоминания. Что люди сделают с этим знанием... это уже не моя область компетенции.

Макдональд изучал меня долгим взглядом. Затем медленно кивнул:

— Честный ответ. Ценю это. — Он вернулся к столу и написал что-то на листке бумаги. — Мистер Фрейзер, есть места в Хайленде, где старые предания ещё живы. Есть люди, которые помнят песни, которые никогда не были записаны. Но эти люди не доверяют чужакам. Им нужны... рекомендации.

Он протянул мне бумагу. На ней был написан адрес: «Клуб "Горец", Кастлгейт, 42».

— Я там бываю по вторникам и четвергам, обычно после шести вечера. Буду рад продолжить нашу беседу в менее формальной обстановке. И, возможно, представить вас некоторым людям, которые могут помочь в ваших исследованиях.

Я взял бумажку и аккуратно сложил её:

— Благодарю вас, профессор. Я обязательно воспользуюсь вашим приглашением.

Кэмпбелл поднялся:

— Ну что ж, Ангус, не будем больше отнимать твоё время. Я провожу мистера Фрейзера в библиотеку.

Мы вышли из кабинета. В коридоре Кэмпбелл замедлил шаг и негромко произнёс:

— Профессор Макдональд — человек очень осторожный. Если он пригласил вас в клуб, значит, вы произвели на него впечатление. Но помните — в Шотландии стены имеют уши. Будьте внимательны к тому, что говорите и где.

— Благодарю за совет, профессор.

— И ещё одно, — Кэмпбелл остановился у лестницы. — Вчера вы упомянули, что встретили Ангуса Макинтоша. Он тоже пригласил вас в клуб «Горец»?

— Да, в четверг.

— Интересно, — Кэмпбелл задумчиво потер подбородок. — Очень интересно. Макинтош и Макдональд редко действуют согласованно. Если оба обратили на вас внимание... Что ж, возможно, звёзды действительно сошлись в вашу пользу, мистер Фрейзер.

Он не стал развивать эту мысль дальше. Мы спустились по лестнице к корпусу библиотеки. Кэмпбелл передал меня мисс Грэхем — пожилой даме с проницательным взглядом из-за очков в стальной оправе — и откланялся:

— Удачи в ваших исследованиях, мистер Фрейзер. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Я провёл в библиотеке несколько часов. Мисс Грэхем оказалась строгой, но услужливой. Она провела меня по залам, показала каталоги, объяснила систему. Библиотека хранила впечатляющую коллекцию — от средневековых манускриптов до современных изданий.

Я попросил материалы о битве при Бэннокберне и получил стопку книг и несколько пожелтевших от времени рукописей. Устроился за столом у окна и начал делать записи.

На самом деле моя голова была занята совсем другим.

Всё происходило слишком гладко. Меня только что представили двум ключевым фигурам — декану исторического факультета и влиятельному землевладельцу. Оба намекнули на связи с сепаратистским движением. Оба пригласили меня в один и тот же клуб.

Либо это невероятное везение.

Либо кто-то очень хорошо подготовил почву для моего прибытия.

Вариант первый: Берлин слил информацию местным сепаратистам, чтобы ускорить мою интеграцию. Возможно, но тогда зачем скрывать это от меня? И насколько можно доверять контактам, которых я не выбирал сам?

Вариант второй: Австрийская разведка, о которой предупреждал Клюге, уже работает в Шотландии и пытается использовать меня для своих целей. Тогда я могу оказаться пешкой в игре, правил которой не знаю.

Вариант третий: Британская контрразведка знает о моей миссии и подстраивает ситуацию, чтобы поймать меня с поличным, когда я раскрою свои настоящие намерения.

Вариант четвёртый: Местные сепаратисты настолько отчаянно ищут внешнюю поддержку, что готовы рискнуть, доверяясь практически незнакомцу с правильной фамилией и легендой.

А может быть, всё это одновременно. Многослойная игра, где каждый игрок думает, что контролирует ситуацию, но на самом деле все контролируют друг друга.

Я делал вид, что изучаю манускрипт о шотландских кланах XIV века, но на самом деле обдумывал следующие шаги. Нужно было двигаться осторожно, проверяя каждый контакт, не выдавая слишком много о себе. Но при этом действовать достаточно решительно, чтобы не упустить реальные возможности.

Около полудня в библиотеку зашла группа студентов. Они расселись за соседними столами, достали книги и тетради. Один из них, долговязый паренёк с копной рыжих волос, бросил на меня любопытный взгляд:

— Вы не из наших, сэр?

— Нет, я исследователь из Германии, — ответил я, не отрываясь от книги. — Изучаю шотландский фольклор.

— Из Германии! — парень оживился. — А правда, что там сейчас настоящий бум? Новые заводы, новые дороги, новые города?

— Джеймс, не приставай к господину, — одёрнула его девушка, сидевшая рядом.

— Ничего страшного, — я улыбнулся. — Да, в Германии сейчас период быстрого развития. Победа в войне дала мощный импульс экономике.

— Вот бы и нам так, — вздохнул Джеймс. — А то здесь всё по-старому. Те же фабрики, те же порядки, те же лорды в парламенте. Ничего не меняется.

— Джеймс! — девушка покраснела. — Извините его, сэр, он слишком много слушает этих социалистов.

— Я не социалист, Мэри! — возмутился парень. — Я просто считаю, что Шотландия могла бы добиться большего, если бы не Лондон всё время...

— Тихо! — зашипела Мэри, оглядываясь на мисс Грэхем, которая строго посмотрела в их сторону.

Джеймс замолчал, но я видел, как он сжимает кулаки. Молодость, максимализм, желание перемен. Именно из таких людей формируются революционные движения. Германия это хорошо знала — именно поэтому кайзер вовремя провёл социальные реформы, дав молодёжи выход для энергии.

А здесь... здесь накапливалось напряжение. Я чувствовал его в воздухе, видел в лицах студентов, слышал в обрывках разговоров. Шотландия была похожа на котёл под крышкой — пока он ещё не закипел, но давление росло.

Может быть, моя миссия была не такой безнадёжной, как казалось.

Около двух часов дня я покинул библиотеку и вышел на улицу. Облака снова затянули небо, и в воздухе запахло дождём. Я решил прогуляться до порта — нужно было проверить эвакуационный маршрут, о котором говорил Макдафф.

Спустился по улицам к гавани, стараясь запомнить путь. В случае экстренной эвакуации у меня может не быть времени на раздумья. Порт жил своей суровой жизнью — рыбацкие траулеры разгружались у причалов, грузчики таскали ящики, торговцы рыбой зазывали покупателей. В воздухе стоял густой запах рыбы, соли и дёгтя. Чайки кружили над водой, оглашая окрестности резкими криками.

Я нашёл доки 17-19 — три деревянных причала, у которых стояли небольшие грузовые суда. У одного из них курил моряк в потёртом бушлате. Я подошёл к нему:

— Извините, не подскажете, где тут можно нанять лодку для прогулки по заливу?

Моряк окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы:

— Для прогулки? В такую погоду? Вы определённо не местный, сэр.

— Нет, из Германии. Но мне говорили, что виды здесь особенно хороши, когда возвращаются перелётные птицы. Весной.

Я сделал лёгкое ударение на последнем слове и внимательно наблюдал за реакцией. Моряк нахмурился, не сразу понимая. Я добавил тише:

— Когда Стюарт вернётся.

Его лицо изменилось. Настороженность сменилась пониманием. Он бросил окурок в воду:

— Ах, так вы из тех. Идёмте, поговорим где потеплее.

Он провёл меня в деревянную лачугу рядом с причалом. Внутри стояла небольшая железная печка, на которой грелся закопчённый чайник. Пахло табаком, керосином и застоявшейся водой. За столом сидел ещё один мужчина, грузный, с лицом, обветренным морскими ветрами и покрытым сетью морщин.

— Патрик, тут господин знает правильные слова, — моряк кивнул на меня.

Патрик медленно поднялся. Он был высоким, широкоплечим, с руками, которые могли бы задушить человека без особого труда.

— Ваше имя?

— Леонард Фрейзер.

— Фрейзер, — он задумался, словно сверяясь с каким-то внутренним списком. — Нас предупредили, что может объявиться человек с таким именем. Хотя ожидали через пару дней, а не сегодня.

Значит, информация всё-таки шла заранее. Вопрос — от кого?

— Обстоятельства сложились так, что я прибыл раньше, — уклончиво ответил я.

— У вас есть подтверждение?

Я достал из кармана маленькую металлическую пластинку с выгравированным номером — опознавательный знак от Макдаффа. Патрик взял её, повертел в руках, изучил на свет, затем вернул.

— Хорошо. Слушайте внимательно — я скажу это только раз. Если понадобится срочная эвакуация, приходите сюда, на док 18. Если меня не будет, спросите Финна, — он кивнул на моряка, который меня привёл. — Мы можем доставить вас морем в Норвегию или на датские острова, в зависимости от погоды и ситуации с патрулями.

— Сколько времени займёт путь?

— До Ставангера — сутки при хорошем ветре. До Скагена — двое. Но учтите — это рискованное дело. Британский флот патрулирует воды, особенно после войны. Таможня ужесточила контроль. Если нас поймают с нелегальным пассажиром, нам светит тюрьма. Поэтому цена соответствующая — пятьсот фунтов.

— Пятьсот? — я не удержался от удивления.

— Мы рискуем судном, грузом и свободой, — жёстко сказал Патрик. — Так что либо пятьсот фунтов наличными перед отплытием, либо оставайтесь и объясняйтесь с королевской полицией. Ваш выбор.

Я кивнул. Цена была грабительской, но в критической ситуации выбора не будет.

— Понял. А как я узнаю, что вы готовы к отплытию?

— Видите флагшток на крыше? — Патрик указал на окно, за которым виднелась крыша склада с торчащим из неё шестом. — Если на нём поднят синий флаг — значит, мы готовы отплыть в течение часа. Красный — отплытие откладывается. Никакого флага — значит, не приходите, опасно.

— Хорошая система, — одобрил я.

— Мы работаем не первый год, — усмехнулся Патрик. — И последний раз: если придёте, берите с собой только самое необходимое. Никаких больших чемоданов, никакого оружия — таможня может проверить. Документы, деньги, всё остальное оставьте. Ясно?

— Ясно.

— Тогда надеюсь, что не увидимся, мистер Фрейзер, — Патрик протянул мне руку. — Ничего личного, но чем меньше мы используем этот маршрут, тем он безопаснее.

Я пожал ему руку и вышел из лачуги. Эвакуационный маршрут проверен. Пятьсот фунтов — это почти вся наличность, которую я взял с собой, но в случае провала миссии это будет последней из моих проблем.

Я медленно побрёл обратно в центр города. Небо потемнело, и начал накрапывать мелкий дождь. Я поднял воротник пальто и ускорил шаг.

По дороге я размышлял о ситуации. Итак, меня ожидали. Причём ожидали не абстрактно, а конкретно — с именем и сроками. Значит, цепочка связи работает. Вопрос — насколько она надёжна и кто стоит на другом её конце?

Макдафф сказал, что я должен встретиться с кем-то в университетской библиотеке на четвёртый день. Завтра — третий. Значит, послезавтра состоится ещё один контакт. А в четверг — клуб «Горец» и встреча с Макинтошем.

Слишком много встреч, слишком много новых людей за короткое время. Любой из них может оказаться провокатором или агентом британской разведки. Нужно быть предельно осторожным.

Но в то же время нельзя выглядеть слишком подозрительным. Параноик, который никому не доверяет, не сможет наладить контакты, необходимые для выполнения миссии.

Баланс. Всё дело в балансе между осторожностью и решительностью.

Я вернулся в отель около четырёх часов вечера, промокший под дождём. В холле было тепло и сухо. Портье встретил меня лёгким поклоном:

— Добрый день, мистер Фрейзер. Для вас письмо.

Он протянул мне конверт из плотной кремовой бумаги. На обратной стороне не было обратного адреса, только печать с изображением оленя.

— Когда его принесли?

— Около часа назад, сэр. Молодой человек, сказал, что очень срочно.

Я взял конверт и поднялся к себе в номер. Прежде чем вскрыть письмо, я тщательно осмотрел комнату — всё ли на своих местах, не трогал ли кто-то мои вещи. Привычка, выработанная годами жизни на грани.

Всё было в порядке. Я снял мокрое пальто, повесил его сохнуть, сменил рубашку. Только потом сел за стол и вскрыл конверт.

Внутри был лист бумаги с коротким посланием, написанным твёрдым, уверенным почерком:

«Мистер Фрейзер.

Если вы действительно тот, за кого себя выдаёте, и если ваш интерес к истории Шотландии искренен, то вам следует знать одну вещь: не всё, что кажется союзником, таковым является. В клубе «Горец» собираются люди разных взглядов и целей. Некоторые действительно желают независимости. Другие лишь играют в политику, но отступят при первой опасности. А третьи служат тем, против кого мы боремся.

Будьте осторожны, кому доверяете. И помните — стены имеют уши, особенно в старых клубах, где традиции сильнее законов.

Если хотите узнать правду, приходите в среду в восемь вечера к часовне Святого Махара. Приходите один. Если почувствуете слежку — не приходите вообще. Мы найдём другой способ связаться.

Друг, который желает вам добра.»*

Письмо не было подписано. Я перечитал его дважды, затем поднёс к свече и сжёг, как учили на тренировках в Берлине. Пепел высыпал в раковину и смыл водой.

Итак, ещё один контакт. Ещё одна встреча. И явное предупреждение о том, что среди тех, кого мне представили как союзников, могут быть предатели.

Это могло быть правдой. Британская разведка наверняка имеет агентов среди сепаратистов. Любое политическое движение рано или поздно оказывается инфильтрировано.

Но это также могло быть ловушкой. Заставить меня не доверять настоящим союзникам и пойти на встречу с теми, кто хочет меня нейтрализовать.

Или это третья сторона, которая играет свою собственную игру.

Я подошёл к окну и выглянул на улицу. Дождь усилился. Улицы пустели — люди спешили укрыться в домах и тавернах. Через площадь, у фонтана, стоял человек с зонтом. Просто прохожий, переждавший ливень? Или наблюдатель?

Я отошёл от окна. Паранойя — профессиональная болезнь разведчика. Но в моём случае здоровая доза паранойи могла спасти жизнь.

Нужно было написать отчёт для Берлина. Я достал из потайного отделения чемодана маленькую записную книжку и флакон со специальными чернилами. Написал короткое сообщение шифром:

«День первый. Контакт установлен через университет. Профессор Макдональд (декан истории) и судья Макинтош — потенциальные лидеры движения. Оба связаны с клубом "Горец". Получил анонимное предупреждение о возможной инфильтрации движения. Эвакуационный маршрут проверен, цена 500 фунтов. Ситуация развивается быстрее ожидаемого, возможна утечка информации о моём прибытии. Требуется проверка каналов связи. Запрашиваю дополнительную информацию о Макдональде и Макинтоше. Ф.»

Я вложил записку между страниц книги по шотландской истории — завтра оставлю её в условленном месте в железнодорожной станции. Макдафф должен её забрать и передать дальше.

Взглянул на часы. Половина пятого. До вечера ещё много времени. Я мог спуститься поужинать, мог остаться в номере и продолжить изучение материалов, которые взял в библиотеке.

А мог выйти и проверить, действительно ли за мной следят.

Я выбрал третий вариант.

Надев сухое пальто и шляпу, я спустился вниз. В холле было несколько постояльцев, читавших газеты у камина. Я прошёл мимо них и вышел на улицу.

Дождь превратился в мелкую морось. Улицы блестели от влаги, отражая свет фонарей. Я неспешно пошёл по Юнион-стрит, разглядывая витрины магазинов, словно праздный турист.

Примерно через сто метров я почувствовал — за мной действительно следят. Не видел, не слышал конкретных шагов, но чутьё, выработанное годами войны, подсказывало: сзади кто-то есть.

Я свернул в боковую улочку, затем ещё раз, петляя по лабиринту узких проходов старого Абердина. Шаги следом не прекращались. Кто бы это ни был, он был профессионалом — не приближался слишком близко, но и не терял меня из виду.

Наконец я вышел к небольшой площади с церковью Святого Николая. Здесь было людно — рабочие возвращались домой, лавочники закрывали магазины. Я остановился у стены церкви, делая вид, что любуюсь архитектурой, но на самом деле наблюдая за отражением в витрине соседнего магазина.

И увидел его.

Мужчина лет сорока, в тёмном пальто и шляпе, с обычным лицом, которое забывается через минуту. Он остановился в тени арки, притворяясь, что закуривает. Но я видел, как его взгляд следит за мной.

Хорошо. Теперь я знаю, что меня действительно пасут. Вопрос — кто он? Британская разведка? Агент одной из местных группировок? Или кто-то ещё?

Я продолжил прогулку, теперь уже направляясь обратно к отелю. Не стоило показывать, что я обнаружил слежку. Пусть думают, что я ничего не заметил.

Преследователь шёл следом, сохраняя дистанцию. Когда я вошёл в отель, он остался снаружи.

Значит, пока они просто наблюдают. Не арест, не похищение, просто наблюдение. Это было даже хорошо — значит, у меня ещё есть свобода действий.

Но действовать придётся очень, очень осторожно.

Поужинав в ресторане отеля — снова густой суп и баранина с овощами — я вернулся в номер и сел за письменный стол. Достал карту Абердина, которую купил утром в книжной лавке, и начал отмечать ключевые точки.

Университет. Библиотека. Клуб «Горец» на Кастлгейт. Порт, доки 17-19. Часовня Святого Махара, где назначена встреча на среду. Железнодорожная станция, где я буду оставлять донесения.

Я чертил линии между точками, продумывая возможные маршруты, запасные пути, места, где можно оторваться от преследования. Привычка военного времени — всегда иметь план отхода.

В дверь постучали. Я мгновенно накрыл карту книгой и положил руку на рукоятку револьвера в кармане:

— Кто там?

— Коридорный, сэр. Принёс свежие полотенца.

Я приоткрыл дверь. Рыжий Гилберт стоял с охапкой белых полотенец.

— Благодарю, — я взял полотенца и дал ему шиллинг.

— Спасибо, сэр! — он просиял. — Если что-то понадобится, только позовите!

Когда он ушёл, я заложил дверь изнутри стулом — если кто-то попытается войти ночью, стул упадёт и разбудит меня. Ещё одна привычка.

Я лёг на кровать, не раздеваясь. Револьвер положил под подушку. Сон пришёл не сразу — в голове крутились мысли о завтрашнем дне, о встречах, о той сложной игре, в которую я ввязался.

Шотландия встретила меня гораздо более активно, чем я ожидал. Это могло быть хорошим знаком — значит, почва для восстания действительно подготовлена.

Или это могло означать, что я попал в расставленную ловушку.

Время покажет.

Глава 17: Тени сгущаются.

Встреча у мельницы оставила противоречивые чувства. Роберт Макгрегор и его люди были настроены серьёзно — слишком серьёзно для горстки плохо вооружённых энтузиастов, мечтающих о независимости. Они говорили о конкретных действиях, об оружии, о готовности пролить кровь. Но именно это и настораживало — откуда у простых рабочих и студентов такая уверенность? Кто их вооружает? Кто обучает?

Я шёл обратно к отелю через ночной Абердин, погружённый в размышления. Было около половины одиннадцатого вечера, улицы пустели. Редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на меня внимания.

Макгрегор пригласил меня на «настоящее дело» — но не сказал, какое именно и когда. Только намекнул, что скоро я получу весточку. Это могло означать что угодно — от диверсии до покушения.

Я свернул на улицу, где располагался мой отель, и замер. Что-то было не так. Слишком тихо. Слишком пусто. Даже ночной констебль, который обычно патрулировал этот район, отсутствовал.

Осторожно приблизился к отелю, держась теней. В окнах горел свет, в холле виднелась фигура портье за стойкой. Всё казалось обычным, но чувство тревоги не отпускало.

Я обошёл здание по периметру, проверяя. Служебный вход — закрыт. Окна первого этажа — нетронуты. Может быть, просто паранойя?

Поднялся по парадной лестнице. Портье — пожилой человек, которого я видел впервые — дремал за стойкой, даже не пошевелился при моём появлении. Странно. Обычно они хотя бы кивают постояльцам.

Поднялся на третий этаж. Коридор пуст, тихо. Дошёл до своего номера — дверь закрыта, никаких видимых признаков взлома. Но я оставлял метку — тонкий волосок, приклеенный слюной между дверью и косяком на уровне колена, там, где никто не обратит внимания.

Волосок отсутствовал.

Кто-то входил в номер.

Я достал револьвер, взвёл курок и осторожно повернул ключ в замке. Толкнул дверь ногой, оставаясь сбоку — на случай выстрела изнутри.

Тишина.

Быстро шагнул внутрь, осматривая комнату. Пусто. Никого. Но...

Номер был обыскан. Профессионально, аккуратно — обычный постоялец не заметил бы. Но я не был обычным постояльцем. Книги на столе сдвинуты на миллиметр. Чемодан повёрнут чуть иначе. Подушка на кровати лежала не так, как я её оставлял.

Я методично проверил все свои тайники. Деньги в бумажнике — на месте. Запонки — на месте. Револьвер я носил с собой. Коробка с ампулами Y-препарата в двойном дне чемодана — цела, не тронута.

Но когда я проверил потайной карман в подкладке пиджака, сердце ёкнуло.

Шифровальный ключ исчез.

Маленькая металлическая пластинка размером с монету, с выгравированными символами — основа для шифрования моих донесений в Берлин. Без неё я не мог отправлять зашифрованные сообщения. Хуже того — если ключ в руках врага, все мои предыдущие донесения могли быть расшифрованы.

Я сел на край кровати, размышляя. Кто? Зачем? И главное — почему не забрали больше ничего?

Британская разведка взяла бы всё и арестовала меня на выходе из отеля. Воры украли бы деньги и ценности. Это была целевая операция — кто-то искал именно разведывательные материалы.

Но кто знал, что искать? Кто знал, что я здесь не просто исследователь фольклора?

Вариант первый: утечка из Берлина. Кто-то в германской разведке работает на британцев.

Вариант второй: Макдафф скомпрометирован. Его могли взять ещё до моего прибытия, и вся сеть контактов раскрыта.

Вариант третий: кто-то из местных, с кем я встречался, оказался не тем, за кого себя выдавал.

Вариант четвёртый: австрийцы. Клюге предупреждал, что их разведка может попытаться меня контролировать или даже устранить, если сочтут, что я работаю исключительно на германские интересы.

Слишком много вариантов. Слишком мало данных.

Я подошёл к окну и осторожно выглянул. На улице, у фонаря, стоял знакомый силуэт — мой постоянный «хвост» в тёмном пальто и котелке. Значит, слежка продолжается. Но почему он не помешал обыску? Либо это разные группы, либо...

Стоп.

Я присмотрелся. Человек стоял слишком открыто, демонстративно. Словно хотел, чтобы я его увидел. Словно это была часть игры — дать мне понять, что за мной следят, но не мешать обыску.

Психологическое давление. Классический приём разведки — заставить агента нервничать, совершать ошибки, раскрывать связи в попытке спастись.

Хорошо. Если они хотят игру — получат игру.

Я отошёл от окна и начал собирать вещи. Не всё, только самое необходимое — смена белья, документы, деньги, револьвер, ампулы Y-препарата. Упаковал в небольшую дорожную сумку, которую можно быстро схватить и бежать.

Затем сел за письменный стол и быстро написал несколько строк обычными чернилами на листке бумаги — будто черновик письма домой. Банальности о погоде, о достопримечательностях Абердина, о дружелюбных местных жителях. Но между строк, используя другой, известный только немецкой разведке код, было настоящее сообщение:

«Канал компрометирован. Требуется экстренный контакт. Возможна утечка из центра.»

Это сообщение я оставлю в условленном месте на железнодорожной станции завтра утром. Но этого недостаточно — мне нужен был немедленный, абсолютно надёжный канал связи с Берлином.

И такой канал существовал. Экстренный, архаичный, но надёжный.

Голубиная почта.

Я дождался глубокой ночи — около трёх часов утра — когда даже самые усердные наблюдатели обычно теряют бдительность. Переоделся в тёмную одежду, взял только револьвер и крошечную капсулу с посланием, написанным на рисовой бумаге микроскопическим почерком химическим карандашом.

Спустился по служебной лестнице. Ночной портье — тот же пожилик — по-прежнему дремал за стойкой. Слишком крепко дремал. Я подошёл ближе и увидел на столике рядом с ним пустую бутылку из-под виски.

Напоили? Или подкупили? В любом случае, это упрощало задачу.

Я бесшумно прошёл мимо и вышел через чёрный ход в переулок. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Морось превратилась в настоящий дождь.

Держась теней, я двинулся в сторону портового района. «Хвост» у фасада отеля меня не видел. Но это не значило, что других наблюдателей нет.

Каждые пятьдесят метров я останавливался, прислушивался, оглядывался. Пока чисто.

Портовый район ночью был мрачным и пустынным. Только у некоторых складов горели огни — ночная смена грузчиков. Я обходил освещённые участки стороной.

Нужный склад — старое кирпичное здание с полуобвалившейся крышей — нашёл по памяти. Мне показывали его на карте в Берлине, на финальном инструктаже. «На крайний случай, — говорили. — Если все остальные каналы рухнут.»

Похоже, этот крайний случай наступил.

Я обошёл здание по периметру. Следов присутствия людей не видно. Окна заколочены, дверь завалена мусором — выглядит заброшенным.

Нашёл замаскированный вход — покосившуюся дверь, которая открывалась особым образом. Надавил на верхнюю петлю, поднял, потянул на себя — дверь поддалась с тихим скрипом.

Внутри пахло плесенью, сыростью и птичьим помётом. Я достал маленький карманный фонарик и включил его. Узкий луч выхватил из темноты обломки мебели, кучи старых тряпок, следы пребывания бродяг — пустые бутылки, окурки.

Лестница на чердак была в дальнем углу. Деревянные ступени прогибались под весом, угрожающе скрипели. Я поднимался медленно, проверяя каждую ступень.

Чердак оказался просторнее, чем ожидалось. В углу, прикрытые брезентом, стояли голубиные клетки — около десятка. Птицы зашевелились, тихо заворковали, потревоженные светом.

Я подошёл к клеткам и осмотрел бирки. Каждая птица имела номер и назначение. Мне нужен был голубь №7 — специально обученный для дальних перелётов в Берлин. Эти птицы могли преодолевать больше тысячи километров, возвращаясь в родную голубятню в германской столице.

Открыл нужную клетку и осторожно взял птицу. Голубь был спокоен, привычен к рукам. Я прикрепил крошечную капсулу к его лапке, проверил крепление дважды. Послание было коротким, но ёмким:

«ШИФР №3 УКРАДЕН. ВСЕ ДОНЕСЕНИЯ СКОМПРОМЕТИРОВАНЫ. СВЯЗНОЙ МАКДАФФ ПОД ПОДОЗРЕНИЕМ. ВОЗМОЖНА УТЕЧКА ИЗ ЦЕНТРА. СЛЕЖКА УСИЛИЛАСЬ. МЕСТНОЕ ДВИЖЕНИЕ РАЗДРОБЛЕНО — УМЕРЕННЫЕ/РАДИКАЛЫ/ПРОВОКАТОРЫ. ЗАПРАШИВАЮ ИНСТРУКЦИИ И ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОПЕРАЦИИ. ГОТОВ К ЭВАКУАЦИИ ИЛИ ПРОДОЛЖЕНИЮ. Ф.»

Я подошёл к слуховому окну и открыл его. Холодный ветер ворвался внутрь вместе с брызгами дождя. Поднял птицу и выпустил её в ночь.

Голубь сделал круг над крышами, ориентируясь, затем устремился на восток — туда, где за сотнями километров его ждала родная голубятня.

Теперь оставалось ждать. Ответ придёт не раньше, чем через три-четыре дня. Если вообще придёт.

Я уже собирался спускаться, когда услышал звук внизу. Негромкий скрип половицы. Затем ещё один. Кто-то вошёл в здание.

Мгновенно погасил фонарик и прижался к стене рядом с лестничным проёмом, вытаскивая револьвер. Сердце застучало быстрее — эффект адреналина.

Шаги были осторожными, но я различал их. Двое, может трое. Поднимаются медленно, стараясь не шуметь.

— ...быть где-то здесь, — донёсся шёпот снизу. Шотландский акцент. — Патрик видел, как он шёл в эту сторону.

— Уверен, что это тот немец? — второй голос, моложе.

— Описание подходит. Кто ещё ночью по заброшенным складам шастает?

Мои мышцы напряглись. Значит, меня всё-таки выследили. Но кто? Британская разведка? Люди Макгрегора? Или кто-то ещё?

Шаги приблизились к лестнице. Я различил силуэт первого — широкоплечий мужчина. В руках он держал что-то — фонарь или оружие, в темноте не разобрать.

Он начал подниматься. Я ждал, когда его голова поравняется с уровнем чердака.

Когда это произошло, я сделал шаг вперёд, приставляя дуло револьвера к его виску:

— Стоять. Руки на голову. Медленно.

Мужчина замер. Внизу остановились и остальные.

— Эй, эй! Спокойно! — быстро произнёс он. — Мы не враги!

— Оружие на пол, — приказал я, не опуская револьвер. — Медленно.

Он опустил руку. В ней оказался фонарь, не пистолет. Положил его на пол чердака.

— Теперь поднимайтесь. Руки на голове. Ты и твои друзья внизу.

— Слушайте, это недоразумение...

— Поднимайтесь, — повторил я, взводя курок.

Они подчинились. Трое мужчин поднялись на чердак, держа руки на голове. Когда фонарь осветил их лица, я смог разглядеть их лучше.

Первый — мужчина лет сорока, в рабочей одежде, с жёстким обветренным лицом. Второй — паренёк около двадцати, испуганный. Третий — постарше, с рыжей бородой.

Я узнал первого. Это был Финн — один из людей Патрика, капитана «Норскена». Я видел его позавчера в конторе у дока.

— Финн? — я чуть опустил револьвер, но держал его наготове.

— Вот, видишь, Роб, говорил же тебе! — выдохнул Финн с облегчением. — Мистер Фрейзер, опустите пушку, ради всего святого! Мы свои!

— Объяснитесь, — я не убирал оружие. — Что вы здесь делаете? И откуда знали, где меня искать?

— Нас послал Патрик, — Финн медленно опустил руки, показывая, что безоружен. — Велел приглядывать за вами. Сказал, что можете влипнуть в неприятности.

— Приглядывать? По чьему приказу?

— По приказу человека, который платит Патрику за вашу безопасность, — Финн пожал плечами. — Мы не знаем, кто именно. Нам сказали — не дать вам попасть в лапы полиции или ещё кого. Вот мы и следили издалека.

— И видели, как я шёл сюда?

— Ага. Решили проверить, всё ли в порядке. Этот район не самый безопасный ночью — всякие бродяги и карманники. Если бы они на вас напали, мы бы помогли.

Логика была разумной. Но можно ли им доверять?

— Докажите, что вы от Патрика.

— Пароль знаете? — Финн усмехнулся. — «Стюарт вернётся весной.» Достаточно?

Я медленно опустил револьвер, но не убрал:

— Хорошо. Допустим, вы те, за кого себя выдаёте. Но вы должны уйти отсюда сейчас же. И забыть, что видели меня здесь.

— Уже забыли, — кивнул Финн. — Но мистер Фрейзер... рассвет скоро. Улицы начнут патрулировать. После вчерашнего в таверне полиция обращает внимание на всех подозрительных. Вам нужно вернуться в отель до рассвета.

Он был прав. Я взглянул на часы — почти четыре утра. Через час-полтора начнёт светать.

— Идите первыми, — сказал я. — Я последую через пять минут.

— Как скажете, — Финн кивнул своим спутникам. — Пошли, парни.

Они спустились. Я подождал, прислушиваясь, затем последовал за ними. Внизу склад был пуст — они уже ушли.

Я вышел наружу. Дождь усилился. Улицы были пусты, только редкие фонари светили в темноте. Я быстро зашагал обратно к центру города, держась теней.

По дороге размышлял. Кто-то платит Патрику, чтобы меня охраняли. Кто? Берлин? Макдафф? Один из местных — Макинтош или Макдональд?

А может, это тот самый анонимный «друг», который писал предупреждения?

Слишком много неизвестных. Слишком много игроков на поле, чьи мотивы оставались загадкой.

Я вернулся в отель около пяти утра через тот же служебный вход. Портье всё ещё спал за стойкой — или делал вид, что спит. Я бесшумно поднялся в свой номер.

Переоделся в сухую одежду, спрятал револьвер. Лёг на кровать, не раздеваясь. Сна не было — мысли крутились в голове, не давая покоя.

План действий на завтра вырисовывался всё чётче:

Утром — оставить зашифрованную записку на вокзале, как обычно. Даже если канал компрометирован, это покажет, что я продолжаю работать по инструкции. Для наблюдателей я должен выглядеть как ни в чём не бывало.

Днём — встреча в библиотеке с контактом от Макдаффа. Но я буду крайне осторожен — велика вероятность, что это ловушка.

Вечером — таверна «Старый олень», встреча с Айлин Макинтош. Это может быть ключевой контакт. Или смертельная западня.

Завтра вечером — клуб «Горец», официальная встреча с Ангусом Макинтошем. Там соберётся верхушка движения. Там я должен буду сделать выбор — с кем идти дальше.

Я закрыл глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть. Но сон не шёл.

Вместо этого в памяти всплывали лица. Макдафф — связной, который, возможно, уже арестован или мёртв. Профессор Кэмпбелл — приветливый, но что скрывается за этой приветливостью? Макгрегор и его радикалы — готовые пролить кровь, но чью? Финн и люди Патрика — наёмники, верные тому, кто платит.

И где-то в этой паутине скрывался предатель. Или несколько предателей.

А я был паук, пытающийся распутать нити. Или муха, которая уже запуталась, но ещё не осознала это?

Разбудил меня стук в дверь. Я вскочил, инстинктивно хватаясь за револьвер под подушкой.

— Мистер Фрейзер? — голос молодого коридорного Гилберта. — Прошу прощения, что бужу, сэр, но для вас письмо. Принесли только что, сказали — очень срочно.

Я подошёл к двери, не открывая:

— Кто принёс?

— Мальчик-посыльный, сэр. Убежал, как только отдал письмо.

Я открыл дверь. Рыжий Гилберт протягивал конверт из плотной бумаги. Взглянув на часы, я увидел — половина восьмого утра. Я проспал три часа.

— Благодарю, — взял конверт, дал Гилберту монету.

— Доброго утра, сэр! — он удалился.

Я закрыл дверь и вскрыл конверт. Внутри был листок, написанный аккуратным женским почерком:

«Мистер Фрейзер,

Не приходите сегодня в библиотеку. Это ловушка. Контакт профессора Макдаффа — агент MI5.

Если хотите узнать правду о том, что происходит в Абердине, приходите сегодня в 21:00 в таверну "Старый олень" на Кастлгейт, как было обещано в моём первом письме.

Приходите один. Если почувствуете слежку — не приходите вообще, это будет означать, что вас уже раскрыли.

У вас мало времени. Завтра может быть поздно.

Айлин Макинтош.»

Значит, встреча подтверждается. Сегодня вечером я наконец узнаю, кто такая Айлин Макинтош и что она знает.

Но сначала нужно было пережить этот день.

Я подошёл к окну и выглянул. Утренний Абердин просыпался — люди спешили по делам, трамваи звенели, торговцы открывали лавки.

Мой постоянный «хвост» стоял на том же месте — у фонаря через площадь. Сменился ли он за ночь или так и стоял? Они работают посменно или это один фанатик?

Я отошёл от окна. Нужно было привести себя в порядок и спуститься на завтрак, изображая обычного постояльца без забот.

Но сначала я достал из чемодана коробку с ампулами Y-препарата. Пять зелёных капсул, каждая из которых могла превратить меня в нечто большее, чем человек. Или меньшее — в зависимости от точки зрения.

Я взял одну ампулу и спрятал в потайной карман жилета. Остальные оставил в чемодане.

Если сегодня вечером всё пойдёт плохо — по крайней мере, у меня будет шанс выжить.

Пусть даже ценой того, что я перестану быть собой.

Завтрак в ресторане отеля прошёл в обычной атмосфере. Я заказал овсянку с мёдом, яйца с беконом, кофе. Взял свежий выпуск "Aberdeen Journal" и развернул его.

Моё внимание сразу привлёк небольшой заголовок на третьей странице:

«Арестован преподаватель университета по подозрению в шпионаже»

Я похолодел, читая статью:

«Вчера поздно вечером полиция арестовала Эндрю Макдаффа, 43 года, преподавателя кафедры германской филологии Кинг-колледжа, по подозрению в шпионаже в пользу иностранной державы. При обыске его жилища были обнаружены шифровальные материалы, а также переписка с лицами на континенте, содержание которой вызвало серьёзные подозрения у властей.

Макдафф отрицает обвинения, заявляя, что материалы были подброшены. Главный констебль Абердина Джордж Уилсон призвал жителей города сообщать о любой подозрительной деятельности, особенно со стороны недавно прибывших иностранцев.

"Мы находимся в состоянии повышенной готовности, — заявил констебль Уилсон. — Есть основания полагать, что в городе действует разведывательная сеть иностранной державы. Мы призываем всех граждан проявлять бдительность."

Расследование продолжается. Ожидается, что в ближайшие дни будут произведены дополнительные аресты.»

Я медленно сложил газету. Итак, Макдаффа взяли. Публично обвинили. И намекнули, что за ним последуют другие аресты.

Это было послание. Для меня.

«Мы знаем, кто ты. Мы знаем, зачем ты здесь. У тебя есть выбор — убираться, пока не поздно, или присоединиться к Макдаффу в камере.»

Я допил кофе, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё сжалось. Связь с Берлином оборвана. Макдафф арестован. Основной канал связи мёртв. Остаётся только голубь, которого я отправил ночью, — но ответа придётся ждать дни.

Я был отрезан. Один в чужом городе, где за каждым углом могла ждать засада.

Но отступать было некуда. Миссия должна быть выполнена — или по крайней мере я должен попытаться её выполнить.

Я поднялся из-за стола и направился к выходу из ресторана. В холле меня окликнул портье — тот самый пожилой, что ночью спал за стойкой:

— Мистер Фрейзер, минуточку!

Я подошёл. Он протянул мне сложенный листок бумаги:

— Это оставили для вас сегодня рано утром.

— Кто оставил?

— Не знаю, сэр. Когда я пришёл на смену в шесть утра, записка уже лежала на стойке.

Я взял листок и развернул. Короткое сообщение, написанное печатными буквами:

«БИБЛИОТЕКА — ЛОВУШКА. НЕ ХОДИТЕ. СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ВСЕХ АРЕСТУЮТ. ПОКИНЬТЕ ОТЕЛЬ. ИДИТЕ К ДОКАМ. ПАТРИК ЖДЁТ.»

Без подписи.

Я поднял взгляд на портье:

— Вы точно не видели, кто оставил?

— Нет, сэр. Хотя... — он замялся. — Ночной портье, мистер Дональдсон, он иногда... засыпает на посту. Возможно, кто-то вошёл, пока он дремал.

Или пока его специально напоили, как я заметил ночью.

— Благодарю, — я сунул записку в карман.

Поднялся в номер. Нужно было думать быстро. Слишком много противоречивых сигналов. Айлин пишет — приходи в таверну вечером. Кто-то другой пишет — беги к докам немедленно.

Кому верить?

Я подошёл к окну. Мой «хвост» исчез. Впервые за два дня наблюдения он отсутствовал.

Это могло означать два варианта: либо они уверены, что я никуда не денусь, либо готовятся к аресту и убрали видимую слежку, чтобы я расслабился.

Решение пришло быстро. Я остаюсь. Пойду на встречу с Айлин вечером. Но буду готов к худшему.

Я достал дорожную сумку и упаковал самое необходимое — деньги, документы, запасную смену одежды, все ампулы Y-препарата, револьвер с боеприпасами. Сумку спрятал под кроватью — если придётся бежать срочно, я возьму только её.

Остальное — чемоданы с книгами, одеждой — оставлю. Они замедлят бегство.

Затем сел и стал ждать вечера.

День тянулся мучительно медленно. Я не выходил из номера, притворяясь, что работаю над своими исследованиями. На самом деле обдумывал план действий.

Вариант первый: идти в таверну, как приглашала Айлин. Риск засады, но возможность получить ценную информацию.

Вариант второй: бежать к докам, как советовала анонимная записка. Безопаснее, но я покину Абердин ни с чем, миссия провалена.

Вариант третий: попытаться связаться с кем-то из местных — Макинтошем, Макдональдом, Кэмпбеллом. Но кому из них можно доверять?

Вариант четвёртый: пойти на встречу с радикалами Макгрегора. Они предлагали «настоящее дело» — возможно, именно это и есть ключ к успеху миссии.

Я выбрал первый вариант. Айлин Макинтош — единственная, кто последовательно предупреждала меня об опасностях. Либо она на моей стороне, либо это самая изощрённая ловушка, которую я видел.

В любом случае, я должен узнать правду.

Около восьми вечера я начал готовиться. Переоделся в тёмную одежду — чёрные брюки, тёмно-синий пиджак, серый жилет. Ничего яркого, что привлекало бы внимание.

Револьвер в кобуре под левой рукой — быстрый доступ. Нож в сапоге. Одна ампула Y-препарата в потайном кармане жилета — последний козырь.

Деньги распределил по разным карманам — если обыщут, не найдут всё сразу. Документы при себе.

В девять вечера спустился вниз. Холл был полупуст — несколько постояльцев читали газеты у камина. Портье — новый, которого я не видел раньше — равнодушно кивнул.

Я вышел на улицу. Вечерний Абердин был оживлён — люди возвращались из пабов, смех и разговоры доносились из открытых дверей таверн.

Я шёл быстро, но не бегом. Периодически останавливался у витрин, проверяя в отражении, нет ли слежки.

Пока чисто.

Таверна «Старый олень» находилась на Кастлгейт, в двух кварталах от клуба «Горец». Старое здание с потемневшими балками и покосившейся вывеской. Окна светились тёплым жёлтым светом, изнутри доносились голоса и смех.

Я остановился в тени напротив, наблюдая. Вход один — парадный. Наверняка есть служебный с тыла, через кухню.

Люди входили и выходили — обычные посетители, рабочие после смены, несколько студентов.

Никаких признаков засады. Пока.

Я дождался, когда вошла очередная группа посетителей, и присоединился к ним, проскользнув внутрь.

Таверна внутри была типичной для Абердина — низкие потолки с балками, длинная стойка, столы, заполненные людьми. Запах эля, табака и жареного мяса. Шум разговоров, смех.

Я огляделся, ища рыжие волосы Айлин — если верить её описанию в моём воображении. Но никого подходящего не увидел.

Подошёл к стойке, заказал пинту тёмного эля. Хозяин, грузный мужик с фартуком, налил молча.

Я взял кружку и отошёл к столику у стены, откуда просматривался весь зал. Сел, пригубил эль, стал ждать.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Айлин не появлялась.

Может, опаздывает? Или это действительно ловушка, и сейчас ворвутся констебли?

Я допил половину кружки, когда почувствовал чьё-то присутствие рядом. Обернулся.

Рядом стояла молодая женщина в тёмном плаще с капюшоном. Капюшон частично скрывал лицо, но я различил огненно-рыжие пряди волос и яркие зелёные глаза.

— Мистер Фрейзер, — произнесла она тихо, с лёгким хайлендским акцентом. — Наконец-то. Идёмте. Здесь небезопасно.

— Айлин Макинтош?

— Тише, — она оглянулась. — Не здесь. Пойдёмте со мной. Быстро.

Она развернулась и направилась к задней части таверны. Я последовал за ней, держа руку близко к револьверу.

Мы прошли через кухню — повара даже не подняли глаз, видимо, привыкли к таким проходам — и вышли в задний двор. Узкий переулок, заваленный пустыми бочками и ящиками.

Айлин остановилась и откинула капюшон. Я увидел её лицо при свете фонаря из кухонного окна.

Молодая — лет двадцать пять, не больше. Красивая суровой северной красотой — высокие скулы, упрямый подбородок, полные губы, сжатые сейчас в тонкую линию. Огненно-рыжие волосы, собранные в тугой узел. Зелёные глаза смотрели на меня испытующе.

И рука её лежала на рукоятке пистолета, торчащего из-за пояса.

— Итак, мистер Фрейзер, — произнесла она. — Или как вас там на самом деле зовут. Пора нам поговорить начистоту. Кто вы такой и что вам здесь на самом деле нужно?