Эмили Гранд и мир тысячи дверей

Глава 1. Изо льда в хрусталь

Чашка кофе. Все началось с одной разбитой чашки кофе после растянувшегося вечера, проведенного за тонной бумаг.

Ее мама спала днем, работала ночью, желая нагнать упущенное время. А утром, не желая вставать, кричала вслед уходящей в школу, чтобы та не забыла деньги на обед.

Эмили не любила макароны, что давали в столовой, по вкусу они напоминали пластик, по виду – детали огромного набора популярного конструктора, что ей подарили в три года, и который она с радостью распробовала в тот же день.

У ее мамы никогда не было времени, хоть каждый день она твердила, что нынешние сутки в мучение тянутся бесконечно. Их дом напоминал каждым углом бухгалтерский стол, заваленный бумагами в преддверии последнего срока сдачи отчетности.

Чисто и уютно здесь было по четвергам и вторникам, когда приходила Лидия, их домработница. В эти дни Эмили пробовала что-то кроме пластиковых макарон. Раньше Лидия любила посплетничать с девочкой во время того, как переворачивала овощные котлеты, но мать Эмили, Корнелия, не раз просила ее «сбавить тон», так как разговоры мешают работе. В итоге, Лидия стала управляться с домашними делами молча, а Эмили утратила собеседника. Взамен Корнелия просила домработницу покупать девочке каждый вторник и четверг новую раскраску «для развития и моторной практики».

Нет, Корнелия дочь очень любила, но времени на Эмили постоянно не было, между ними всегда стояла стопка пропечатанной насквозь бумаги. Девочка не понимала, чем занимается мать, у нее сложилось впечатление, что вся работа в мире представляет из себя перекладывание, подписание бумаг, проставление и цоканье печатью, иногда поездки в дальние невиданные Эмили миры.

Тогда девочка стала собирать у мамы черновую ненужную бумагу и рисовать на обратной стороне кадры будущего мультфильма, потом скреплять их длинной лентой с друг другом с помощью степлера, иногда клея-карандаша, что ей купили для занятий труда в школе. Она думала, что ее мама – кинематограф, как показывали в телевизоре, но когда спросила об этом маму, Катрина ей ответила, что воплощает в жизнь нечто иное, чем киноленты, что делает деньги, а не рисует картинки, что есть вещи, которые рисуются сложнее, но приносят создателю и людям в целом гораздо больше пользы, чем рисунки, стишки и прочее творчество.

***

С грохотом она открыла первую дверь, впустив холодный поток ветра, одна за другой снежинки разбивались о ее горячее лицо, вызывая на щеках красные румянцы.

Зарытые и разорванные в клочья страницы книг лежали зарытыми в снегу. Гора, высокая словно Эверест. Хотя Эмили никогда не видела Эверест, это место показалось ей таким знакомым, она вспомнила, что была здесь не раз.

- Какой толк писать книги? - спрашивала окруженная вихрем снега Эмили у незнакомки, что неподвижно, как кукла, сидела у застывшего, посиневшего дерева.

Листья его покрылись толстым слоем инея – их жизнь застыла.

- Книги меняют людей, а значит меняют мир, - прошептала, не шевеля губами, незнакомка с ледяными глазами.

- Меняют людей, - повторила Эмили, закрывая глаза от остро колющих хлопьев снега.

Она боялась, что однажды ее глаза тоже станут ледяными, как у девушки, которую она видела почти каждый сон.

- Уже уходишь? – она увидела, как Эмили развернулась в сторону распахнувшейся двери.

- Да, мне пора просыпаться.

Перед уходом Эмили последний раз осмотрела заснеженную вершину: на ней не было ничего, кроме сгущающихся облаков и одиноко и дико растущего дерева.

***

Вкусный запах блинов с клубничным джемом, доносящийся из соседней квартиры сквозь раскрытые окна и балкон. Но этот аромат шел извне, не принадлежал их дому.

- Эмили, вставай, мы проспали, срочно собирайся! – будила ее мать.

- Уже иду, мама! – подскочив с кровати, она схватила рюкзак и громко пролетела по лестнице со второго этажа.

- Быстрей, быстрей, Эмили ты опаздываешь в школу, а я на встречу.

- Уже одеваюсь, мама.

- Ты не то одеваешь, твоя новая форма висит на стуле!

Девочка и забыла, что сегодня первый день в ее новой школе.

- Деньги на обеды на столе, на карманные расходы выпустила дочернюю карту, она у тебя в чехле в рюкзаке.

- Мама, что значит дочерняя? Для дочек?

- Можно и так сказать, я буду видеть, на что идут твои расходы. А теперь одевайся, - накидывала она на нее куртку.

- Но я еще форму не переодела.

- Переоденешь в школе, много копаешься.

- Но мама… Меня засмеют!

- Эмили! – остановила ее Корнелия, - А если однажды от твоих действий будут зависеть другие люди, их семьи, их судьбы? Их заработок, стабильность? А теперь иди, - открыла она дверь, - Знаешь дорогу?

- Да, мама, - Эмили тогда не понимала, о чем говорит Корнелия, и не хотела, боялась понять.

В размышлениях девочка медленно шагала по освещенному утренним солнцем асфальту.

Мама всегда мило говорила ей вслед:

- Ты, моя дорогая, всегда у себя на уме.

***

Дорожки у новой школы были выложены цветной блестящей на солнце плиткой. С одной на другую, с одной на другую Эмили прыгала, вспоминая, как играла в классики в детском саде со своими друзьями.

- Раз, два, три, четыре, пять, - слышались ей голоса далеко из детства.

Ее бывшие друзья пойдут в школу только в этом году, она же, миновав подготовительную группу, пошла в школу раньше их – все смогла устроить мама.

- Детсад в другой стороне, - посмеялась мимо проходящая школьница.

- Меня зовут Эмили, - протянула руку она, как часто, видела, делает на работе мама, - А тебя? У тебя значок той же группы, что и у меня – значит будем в одном классе.

- С тобой-то? – остановилась школьница, - На тебе форма другой школы, а эта гимназия не для детсадовцев. Надеюсь, ты шутишь, возвращайся, - она пошла дальше, демонстрируя Эмили лишь свои каштановые кудри и развевающиеся по ветру желтые ленты банта.

Эмили еще долго стояла с протянутой рукой, словно ожидала, что кто-то возьмет ее в ответ.

***

- Класс, сегодня к нам перевелась новая ученица. Она немного стеснительная, прошу, тепло поприветствовать, - обратилась учительница к вставшим в начале урока учащимся класса А1, - Входи, Эмили.

Считалось, что в класс А1 допускают только детей с лучшими результатами, но то было не так, здесь находились дети местной небольшой элиты. Мать Эмили за неделю до поступления наставляла подружиться с как можно большим количеством детей из этого класса. Девочка не без дрожи переступала порог кабинета, боялась подвести мать, она не верила, что кто-то захочет с ней дружить.

- Представься, - протянула мел классная руководительница.

- Меня зовут, - подошла к доске девочка и прописала мелом, - Эмили Гранд.

- Расскажи о себе, - протянула учительница в ответ на долгое молчание девочки.

- Мама говорит, мне еще нечего о себе рассказывать, ведь я еще ребенок, достижений и дела нет.

- Кем работает твоя мама?

- Она дома перекладывает бумаги, иногда куда-то выезжает.

Дети рассмеялись.

- Класс, тихо! – тихо ударила по столу учительница, - Ладно, Эмили, в таком случае расскажу за тебя. Мать Эмили – предприниматель.

- Как мой папа? – уточнила знакомая Эмили девочка с собранными розовым бантом кудрями.

- Да, Самер, почти.

- Почему тогда твоя мама сидит дома, а не в офисе? Почему на Эмили форма другой школы? – один за другим летели от учеников вопросы.

- Тихо, класс! – снова, но сильнее ударила по столу учительница, - Садись, Эмили, рядом с Самер. А вы, ребята, еще успеете пообщаться с Гранд на перемене.

Когда девочка села за парту, Самер отвернулась от нее в сторону окна. В голову Эмили прилетел сжатый листок бумаги, она подняла его и развернула, красным маркером было сказано: «Возвращайся в школу для слабаков!»

- Все-таки они знают эту школьную форму, - опустив голову, прошептала Эмили.

***

Кучерявые некогда прикованные к вершине облака разлетелись вихрем во все стороны. Словно спустившись по невидимой лестнице, с воздуха ступил на землю светлый образ – лед на вершине с грохотом треснул, вековой снег начал таить.

- Долго собираешься сидеть здесь как застывшая кукла? – яснее проявился его образ, - От меня прячешься? Некогда на меня обижаться, в лед превращаться – там ждет тебя новая подопечная.

- Эмили? – очнулся покрытый инеем дух, - Хорошо, Тоноко, я помогу ей, но вы поможете мне.

- Знаю, чего ты хочешь просить. Все будет, ты только присмотри за девочкой.

- Да, как скажете, Тоноко.

Ветер заиграл в ее волосах, облака уступили место солнцу, лучи которого заблестели радостно-желтым цветом в ее глазах, пока они не стали голубыми, повторяя небо.

***

- Физкультура для класса А1 переносится на второй урок, приготовьте свою форму, - объявила вернувшаяся из учительской классная руководительница, - Занятие проводится на улице.

- Да! – кричали, подскочившие дети, так естественно, что в это мгновение Эмили видела их куда более настоящими, чем она сама.

Ей казалось, что в любой момент она может разбиться, как хрустальная кукла. Она схватилась за голову, вспомнив, что забыла взять с собой форму для физкультуры.

- Остановись! Остановись, парад! – так и хотелось кричать Эмили, когда одноклассники сметали своим потоком ее из кабинета, прямиком в раздевалку.

Они бежали, толкались, подставляли, громко смеясь, друг другу подножки, спорили, кто быстрей.

- Остановитесь! – кричала Эмили, но никто не слышал ее.

Окна коридора блестели от чистоты, их словно не было вовсе. Стоя у дуба в школьном дворе, ей махал рукой чей-то полупрозрачный образ. А дети все толкали и толкали, бежали толпой вдоль коридора, и Эмили не смогла разглядеть незнакомку.

***

- За второй дверью находится отчаяние, ты помнишь, Эмили? – повторяла ей стоящая у цветущей яблони девушка со светло-голубыми глазами, - Никогда не открывай вторую дверь.

Эмили протянула руку с низко растущей ветви с яблоками, и только она дотронулась до них, как те, прогнив, превратились в песок.

В рядом стоящую у яблони дверь постучались. Постучались второй раз, а на третий грохотом стали бить по деревянному с резьбой проходу, что ограждал тонкую границу между рощей и вторым миром.

- Закрой! Закрой! – умоляла ее Эмили.

***

Дверь открылась. В женскую раздевалку зашла учительница по физкультуре:

- Класс, стройся во дворе через три минуты!

- Идем, - выходя, махнула рукой Самер, позвав девочек за собой.

Когда Эмили накинула на плечи рюкзак, ее остановили, толкнув на скамейку, две девочки.

- Свита Самер? – изобразила Эмили, что смеется, что вовсе не боится, - Вы всегда вдвоем ходите?

- Ученики, что пришли без формы, не допускаются к уроку, ты должна это знать, Гранд, - сказала одна из них.

- Или для слабоумных другие правила? – дополнила вторая.

- Нет, - не знала, что сказать Эмили, - То, что я там училась, было ошибкой!

- Врешь! – кричала первая.

- Без оправданий! – подтверждала вторая, закрывая проход.

- Мы же одноклассницы, пропустите!

- Нет, ты остаешься здесь, - заявила первая.

- Да, мы тебя закроем! - придумала вторая.

Через несколько мгновений они захлопнули дверь, оставив Эмили одну в темноте запертой комнаты.

Сквозь замочную скважину пробирался тонкий лучик света среди черного неба, слитого потолка, пола и стен. Гулы и крики смеющихся, радующихся солнцу, прыгающих в лужах детей становились все тише, удалялись от маленькой запертой комнаты, заглушались мыслями, странными звуками, что доносились из угла комнаты.

- За второй дверью скрывается отчаяние, - тихо смеялась и плакала Эмили.

- Да, и никогда не стоит открывать ту дверь, - послышалось из-за угла.

Приятный голос развеял тишину, Эмили думала, что это ее мысли, но яркий лунный свет, пролившийся сквозь замочную скважину, разлетелся по потолку, рисуя звезды.

- Как красиво! – тянулась к ним Эмили, но схватила собственную руку, дабы боялась, что звезды, как те яблоки, рассеются в песок, оставив ее вновь одну в темноте.

- Не бойся, - звал ее чей-то нечеткий образ, - Ну же, дитя, протяни мне руку. Поздоровайся со своим хранителем.

- Кто ты? – испугалась девочка.

- Эмили, неужели ты не помнишь меня? – сияющий в звездах образ отступил в угол, - Это я, Лили, твой друг из мира тысячи дверей! Ты напугана, понимаю, те ребята, не знают кто ты на самом деле, а потому позволяют себя так вести. Знай, мне ты можешь верить, я твой друг.

Незнакомка, обернувшись лунным светом, вновь предстала перед ней, протянув полупрозрачную ладонь.

В окутанную тканью звездного неба дверь постучали.

- Здесь кто-то есть? – доносился сквозь замочную скважину голос учительницы, - Эмили тебя не было на улице, я решила, что ты здесь, откликнись, если это так. Эмили?

- Я…

- Тихо! – прикрыла ей рот Лили, - Не отвечай им. Как потом объяснишь ей, почему ты здесь? Почему не на уроке? Почему без формы? Думаешь, она поверит, что две прилежные ученицы сделали это с тобой, а не ты сама, переведенная из особой школы? Они в порошок сотрут твою историю.

- Почему я должна верить тебе? – Эмили взглянула на проявившийся образ Лили.

Ее губы посинели, голубые глаза приобрели ледяной оттенок, и та окутала вихрем снега дверь, стены, остановив время.

- Если тебе нравится здесь, так и скажи, - улыбнулась она, - Я дам тебе ключ, открывающий дверь в мир куда лучше, а дальше решай сама.

Лед, наполненный застывшими в блеске звездами, исчез. Пропала из комнаты и незнакомка.

- Ты та, что отвечала мне на вопросы каждый сон, - увидела Эмили на полу хрустальный ключ.

- Эмили! Ты здесь? Ответь! – стучалась громче учительница, - Не хорошо пропускать урок!

- Нет, я не здесь, - дрожью по телу пробежал у нее смешок, без раздумий она схватила ключ и вставила в замочную скважину.

Дверь покрылась цветным льдом: багряно-розовые, светло-зеленые и желтые краски сияли одна за другой, меняя форму и размер двери. Эмили повернула ключ и проход был открыт. За порогом не было ни учительницы, ни школьного унылого коридора – там сияла в солнце огромная снежная гора, а на вершине ее ждала Лили, расплываясь в улыбке.

***

Отныне Эмили всегда носила подвеску с ключом у себя на шее, для нее это стало самой дорогой вещью, открывающей путь в заветный мир, полный радости.

- Держись крепче! – задиристо кричала Лили, толкая санки с горы.

- Постой, только не быстро, я боюсь! – просила Эмили, но было поздно, через мгновение они лежали наполовину зарытыми вместе с санками в снегу.

- Хороший в конце был трамплин, - смеялась, выбравшись из снежной ловушки, Лили.

- Да, - на лице девочки промелькнула улыбка, а потом неожиданно она закричала, - Это было здорово!

- Рада видеть тебя такой, - Лили заметила, что Эмили смотрит на стоящую у дерева дверь, - Ты хочешь вернуться? Зачем?

- Мне пора, мама будет беспокоиться, - она достала из-под майки хрустальный ключ, что стал переливаться на солнце, лететь и тянуть Эмили в сторону двери, - Подожди! Еще увидимся, Лили!

- Да, приходи, как можно чаще.

- До встречи! – кричала с вершины, открыв дверь, Эмили.

- Я буду ждать! – махала ей вслед Лили, а потом с тоской произнесла, когда та ушла, - Как серо здесь одной. Зачем тебе тот неприглядный мир?