Эми и затерянная страна

Глава 1. Эми и тайна на чердаке

Глава 1. Эми и тайна на чердаке

Эми Хартли спала, и ей снился замечательный сон. Ей снилось, что она летит над Лондоном на огромном орле, а внизу проплывают река Темза, парки, дворцы и тысячи крошечных машин, похожих на игрушечные. Ветер трепал её рыжие волосы, и было так здорово, что она даже засмеялась во сне.

Но тут кто-то принялся тереть её руку мокрым носом.

— Мррр, — громко сказал Байрон, её толстый полосатый кот.

Эми открыла один глаз. Комнату заливал серый лондонский свет. Орёл исчез, и вместо неба над головой был потолок с трещиной, которая вечно напоминала карту неизведанной страны.

— Байрон, ты испортил самый лучший сон, — проворчала Эми, но всё равно погладила кота за ухом. Байрон довольно заурчал, словно маленький трактор, и устроился у неё на подушке.

Эми было четырнадцать лет. У неё были рыжие волосы, которые вечно лезли в глаза, серые глаза и веснушки, которые появлялись на носу даже зимой. Она жила в Лондоне, в районе Вестминстер, в старом двухэтажном доме, где ступеньки вечно скрипели, а по ночам в трубах что-то таинственно стучало.

Комната у Эми была маленькая, но уютная. На стенах висели карты звёздного неба и рисунки драконов, которые она сама нарисовала. На полке стояли книги — целые горы книг! — про волшебников, фей, эльфов и далёкие страны. Эми любила читать больше всего на свете. Когда она читала, она забывала про школу, про домашние задания и про то, что за окном идёт дождь. Она переносилась в миры, где всегда светило солнце, где деревья разговаривали, а в лесах жили настоящие чудеса.

— Эмилия! Завтрак! — раздался снизу мамин голос.

— Иду!

Эми натянула школьную форму: тёмно-синюю юбку, белую блузку и ужасный бордовый свитер с вышитой птицей, которая была школьным гербом. Птица походила на больного голубя, и Эми считала, что для школы, которая называлась «Вестминстер-Грейс», можно было придумать что-то получше.

Когда она спустилась вниз, мама уже наливала чай. Клэр, мама Эми, была красивой женщиной с тёмными волосами, которые она всегда собирала в строгий пучок. Она работала в архитектурной фирме и вечно куда-то торопилась.

— Опять копаешься, — сказала мама, но без злости. — Быстрее, каша стынет.

За столом сидел отчим Эми, Ричард. Он был высокий, худой и всегда ходил в безупречных рубашках. Ричард работал в финансах, любил порядок и ненавидел, когда вещи лежали не на своих местах.

— Доброе утро, — сказала Эми, садясь за стол.

— Ты сделала домашнее задание по математике? — спросил Ричард, даже не подняв глаз от планшета.

— Сделала.

Эми уткнулась в тарелку с овсяной кашей. Она ненавидела овсяную кашу. Каша была серая, безвкусная и напоминала туман, который вечно висел над Лондоном. Но спорить с Ричардом было бесполезно. Ричард считал, что овсяная каша — это «правильный завтрак».

К счастью, тут в разговор вмешался Байрон. Кот запрыгнул на свободный стул и уставился на Эми своими янтарными глазами. Он смотрел так выразительно, что любой понял бы: он требует кусочек колбасы.

— Не корми кота за столом, — автоматически сказал Ричард, даже не глядя.

— А я и не кормлю, — тихонько ответила Эми, тайком кинув Байрону маленький кусочек. Кот поймал его с невероятной ловкостью.

— Сегодня вечером мы уходим, — сказала мама, намазывая тост мармеладом. — Ужин с Грегсонами. Вернёмся поздно. Бабушка присмотрит за тобой.

При слове «бабушка» Эми повеселела. Бабушка Маргарет жила с ними на первом этаже. Она была старенькая, добрая и всегда пахла мятными леденцами. Бабушка никогда не ругала Эми за то, что она читает «всякую ерунду», и даже иногда сама рассказывала истории про старые времена, когда в Лондоне ещё водились волшебники.

— Я могла бы пойти с вами? — спросила Эми, хотя на самом деле идти с Грегсонами ей совсем не хотелось. Их сын, Джастин, был ужасным занудой и вечно всем хвастался.

— У тебя завтра контрольная по истории, — сказал Ричард. — И ты устанешь. Лучше оставайся дома и занимайся.

Эми сделала вид, что расстроилась, но внутри у неё всё прыгало от радости. Весь вечер она сможет читать! А ещё бабушка может быть испечёт печенье.

После завтрака Эми пошла в школу. Лондон встретил её мелким дождём, который здесь называют «мороськой». Он был такой мелкий, что вроде бы и не дождь, а всё равно промокаешь до нитки. Эми натянула капюшон и быстро зашагала по знакомым улицам.

Школа «Вестминстер-Грейс» была большим серым зданием с высокими окнами и тяжёлыми дверями. Внутри пахло мелом, дезинфекцией и казённым супом. Эми не любила школу, но терпеть её было можно, особенно если сидеть на последней парте и потихоньку читать книгу, спрятанную за учебником.

Первый урок была история. Мисс Тёрнер, тощая учительница с голосом, похожим на скрип несмазанной двери, рассказывала про Вильгельма Завоевателя и нормандское завоевание.

— Вильгельм построил Тауэр, чтобы держать в страхе местное население, — монотонно вещала мисс Тёрнер. — Как вы думаете, почему Лондон стал столицей?

— Потому что там была хорошая торговля, — лениво ответил Джейкоб Стоун, который сидел впереди и считал себя самым умным.

— Правильно. Мисс Хартли, а вы что думаете?

Эми вздрогнула. Она как раз смотрела в окно и представляла, что за этими серыми тучами есть другой мир, где всё зелёное и волшебное.

— Э-э… — сказала она. — Наверное, потому что… Лондон всегда был местом силы? Там, где границы между волшебными мирами самые тонкие?

В классе захихикали. Мисс Тёрнер поджала губы.

— Очень поэтично, Эмилия. Но на экзамене мне понадобятся факты. Откройте учебник на странице сорок семь.

Эми покраснела и уткнулась в учебник. Она знала, что учителя не любят, когда она говорит про границы миров и волшебство. Но ей казалось, что это правда. Разве мог такой старый город, как Лондон, не хранить никаких тайн?

После школы Эми вместо того, чтобы идти домой, свернула на Черинг-Кросс-роуд. Там был маленький букинистический магазинчик мистера Олдриджа. Это было её самое любимое место на свете. Магазин был такой узкий, что два человека с трудом могли разойтись, и такой заваленный книгами, что они громоздились от пола до потолка. Здесь пахло старой бумагой, кожей и приключениями.

— А, мисс Хартли! — приветствовал её мистер Олдридж из-за прилавка. Старик носил огромные очки на шнурке и вечно что-то искал в своих завалах. — Для вас есть кое-что особенное.

Он вытащил тонкую потрёпанную книжку и протянул её Эми. На обложке было написано: «Атлас исчезнувших миров».

— Тираж всего тысяча экземпляров, пятьдесят седьмой год, — торжественно сказал мистер Олдридж. — Редкость!

Эми осторожно открыла книгу. Внутри были карты, нарисованные от руки. На них не было обычных стран и городов. Вместо этого на картах были нарисованы драконы, единороги, леса с говорящими деревьями и горы, в которых, по легендам, жили гномы.

— Она чудесная, — выдохнула Эми. — Сколько?

— Четыре фунта, — сказал мистер Олдридж. — Но только не говори родителям, где взяла. А то закроют мою лавочку, скажут — опасные книги продаю.

Эми отдала все свои карманные деньги, которые копила на обед, и выбежала из магазина, прижимая книгу к груди. Обед можно пропустить, но такая книга стоила того.

Домой она вернулась к ужину. Бабушка уже сидела в гостиной и смотрела чёрно-белый фильм. Она была закутана в клетчатый плед, а на столике рядом с ней стояла чашка чая и тарелка с печеньем.

— А вот и моя книгочейка! — улыбнулась бабушка, когда Эми чмокнула её в щёку. — Как школа?

— Нормально, — Эми села рядом. — А где мама и Ричард?

— Уехали к этим… как их… Грегсонам. — Бабушка сморщила нос, показывая, что она о них думает. — Я оставила тебе ужин в духовке. И не вздумай есть одна в своей комнате. Посиди со мной, старухой.

Эми с радостью согласилась. Они поужинали вместе, глядя на экран, где какой-то важный джентльмен с усами разговаривал с дамой в шляпке. Эми не очень понимала, что происходит в фильме, но бабушка иногда комментировала:

— Ох, этот Алек Гиннесс, в молодости он был таким красавцем!.. А этот актёр, смотри, какой смешной!

Когда фильм кончился, бабушка начала клевать носом.

— Иди, бабуль, отдыхай, — сказала Эми. — Я сама всё уберу.

— Хорошая моя, — пробормотала бабушка, поднимаясь. — Только не засиживайся допоздна. Завтра контрольная.

Она поцеловала Эми в лоб и ушла к себе.

Эми вымыла посуду, выключила свет в гостиной и поднялась к себе. Байрон уже сидел на её подушке и делал вид, что спит.

— Знаю я тебя, притворщик, — сказала Эми, но кот даже ухом не повёл.

Она села на кровать, открыла «Атлас исчезнувших миров» и начала листать. Страницы были старые, пожелтевшие, и от них пахло приключениями. На одной из карт она увидела название, написанное красивыми буквами:

Zanzarah — terra incognita

— Занзара, — прошептала Эми. Слово звучало как музыка. Она провела пальцем по карте. Там был нарисован огромный лес, горы и озеро, а в центре стояла надпись: *«Врата в этот мир, по свидетельствам друидов, сокрыты в местах силы Альбиона»*.

Эми закрыла глаза и представила, как было бы здорово оказаться там. В лесу, где растут деревья выше небоскрёбов, где поют феи, а в реках плещутся русалки. Там, наверное, даже дождь не серый, а голубой, как на иллюстрациях книг…

Вдруг Байрон резко поднял голову. Шерсть на его загривке встала дыбом, а глаза расширились так, что стали похожи на два жёлтых фонаря. Кот уставился в потолок и издал странный звук — что-то среднее между шипением и воем.

— Байрон? Что с тобой? — Эми испуганно посмотрела наверх.

Тишина. Только старые трубы тихонько постукивают где-то в стенах.

А потом сверху донёсся звук.

Тук.

Эми замерла.

Тук-тук-тук.

Кто-то ходил по чердаку. Но чердак был закрыт. Ричард всегда запирал его на щеколду, чтобы туда не лазили кошки и чтобы не уходило тепло.

— Это просто ветер, — прошептала Эми. — Или крысы. Ричард говорил, там крысы.

Но Байрон не слушал. Он спрыгнул с кровати и, выгнув спину дугой, направился к двери. У выхода он обернулся и посмотрел на Эми. У котов обычно бывает два выражения: «я голоден, покорми меня» и «я хочу баловаться, поиграй со мной». Сейчас у Байрона было третье выражение, которого Эми никогда раньше не видела. Кот смотрел так, словно говорил: «Ну, ты идёшь или нет?»

— Нет! — твёрдо сказала Эми. — Мы не пойдём на чердак. Это глупо. Там темно и страшно.

Байрон фыркнул — совершенно человеческим фырканьем — и выскользнул в коридор.

Эми услышала, как его когти заскрежетали по ступенькам лестницы, ведущей наверх.

— Байрон! Вернись!

Она выскочила в коридор. Там было темно. Свет горел только внизу, на первом этаже, а здесь, на втором, было почти совсем темно. Только тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь маленькое окошко.

Дверь на чердак была открыта.

Эми была в этом абсолютно уверена. Днём она проходила мимо, и дверь была закрыта. Ричард всегда закрывал её. А сейчас она стояла распахнутая, и щеколда болталась, вырванная из дерева вместе с куском древесины.

— Это странно, она была закрыта, — прошептала Эми, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Она потянулась к выключателю, щёлкнула — лампочка на лестнице тускло мигнула и… погасла.

— Ой! — пискнула Эми.

Она осталась в полной темноте. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём доме. Эми хотела позвать бабушку, но потом вспомнила, что бабушка уже спит. И потом, если она позовёт бабушку, а там окажется просто ветер или крысы, ей будет очень стыдно.

— Я только посмотрю, — сказала она себе. — Быстренько посмотрю и сразу спущусь.

Она нащупала на вешалке старое пальто (зачем оно висело здесь летом, она не знала) и накинула его на плечи. Пальто было большое, почти до пят, и пахло нафталином. В нём Эми чувствовала себя немного защищённой.

Лестница на чердак была узкая и крутая. Ступеньки скрипели под ногами, как будто жаловались, что их разбудили. Эми поднималась медленно, вытянув руку вперёд, чтобы не удариться головой о низкий потолок.

На чердаке было темно и пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё… чем-то сладким, как цветы. Странно, потому что цветов на чердаке никогда не было. Там стояли старые чемоданы, коробки с рождественскими игрушками, сломанный велосипед и ящики с инструментами. Всё было аккуратно разложено — Ричард ненавидел беспорядок.

Эми огляделась. Никого. Только горы коробок и ящиков. Байрон сидел в дальнем углу и смотрел на неё.

— Байрон, ты… — начала Эми и вдруг замолчала.

В углу, там, где раньше стоял ящик с садовыми инструментами, ящика не было. Он был сдвинут в сторону, а на его месте лежала шкатулка.

Эми никогда раньше её не видела. Шкатулка была небольшая, размером с книгу, и вся тёмно-серебристая. На крышке была вырезана замысловатая картинка: деревья, переплетённые ветвями, и среди них — маленькие фигурки. Эми разглядела существ с крыльями, похожих на бабочек, и коренастых человечков с бородами. Резьба была такая искусная, что казалось, будто фигурки сейчас оживут и начнут шевелиться.

Но самое удивительное было в центре крышки. Там была вырезана руна — знак, похожий на спираль с тремя лучами. И эта руна светилась. Слабо-слабо, голубоватым светом, который пульсировал, как сердцебиение.

— Ух ты… — прошептала Эми.

Она опустилась на колени перед шкатулкой. Байрон подошёл ближе и сел рядом, глядя на руну с таким серьёзным видом, будто он был не котом, а каким-то мудрым хранителем.

Эми протянула руку. Ей было и страшно, и любопытно одновременно. Пальцы дрожали.

— Я просто дотронусь, — сказала она себе. — Просто дотронусь, и всё.

Кончики пальцев коснулись руны.

И тут же комната взорвалась светом.

Это было не похоже ни на что, что Эми видела раньше. Свет был голубой, серебряный и золотой одновременно. Он лился отовсюду, заливая чердак, коробки, сломанный велосипед, Байрона, который даже не зажмурился, а только прищурился, как будто ждал этого.

Эми хотела отдернуть руку, но не смогла. Руна словно приклеилась к её пальцам. По руке побежали искорки, щекотные и тёплые, как будто кто-то водил по коже перышком.

— Что происходит?! — крикнула Эми, но голос её прозвучал глухо, как будто она была под водой.

А потом она услышала голос.

Голос был глубокий и звонкий одновременно, как будто говорил старый дуб, у которого внутри спрятан колокольчик.

— *Наконец-то, Хранительница. Мы ждали тебя.*

— Кто вы? — спросила Эми, но слова застряли в горле.

Свет стал ярче. Эми почувствовала, что её тянет куда-то. Не вверх и не вниз, а сразу во все стороны. Ей показалось, что она превратилась в пушинку, которую подхватил ветер. Вокруг неё закружились серебряные нити, и последнее, что она увидела, были глаза Байрона — спокойные, мудрые, в которых тоже горела голубая руна.

— Байрон! — успела крикнуть Эми.

А потом чердак исчез.

***

Эми открыла глаза.

Она лежала на мягкой траве. Над головой шумели деревья, но это были не те деревья, которые растут в Лондонских парках. Эти деревья были огромными, выше любой башни. Их ветви сплетались высоко-высоко, образуя зелёный потолок, сквозь который пробивались золотые лучи солнца. Каждый луч был как живой — он дрожал, переливался и падал на землю, превращаясь в маленькие светлые пятнышки, похожие на монетки.

Воздух был тёплый и пах цветами. Не так, как в магазине, где продают духи, а по-настоящему. Пахло мёдом, землёй после дождя и ещё чем-то незнакомым, сладким и немного пряным.

Эми медленно села. Под руками трава была мягкая, как самый лучший ковёр. А вокруг, куда ни глянь, был лес. Не мрачный и тёмный, как иногда рисуют в книжках, а светлый, радостный. На ветках висели гирлянды из цветов, похожих на колокольчики, и каждый цветок тихонько светился.

— Где я? — прошептала Эми.

Она посмотрела на свою руку. На ладони всё ещё горела голубая руна, но теперь она не пульсировала, а спокойно светилась, как маленькая звёздочка.

И тут Эми вспомнила.

Книга. Атлас. Карта.

— Занзара, — сказала она вслух.

Словно в ответ на её слова, из-за ствола ближайшего дерева вылетело что-то крошечное и сверкающее. Оно зависло прямо перед её носом, и Эми смогла рассмотреть его как следует.

Это была фея.

Настоящая, живая фея! Она была размером с большой палец Эми, но вся такая изящная, что нельзя было отвести глаз. У неё были прозрачные крылышки, как у стрекозы, только переливающиеся всеми цветами радуги. Волосы — длинные, золотистые — развевались за спиной, словно на ветру. Одета фея была в платьице из лепестков, а на голове красовалась крошечная корона из какой-то серебристой паутинки.

Фея склонила голову набок и посмотрела на Эми блестящими глазками. В них читалось любопытство и… какая-то надежда, как будто фея ждала этого момента очень долго.

— Привет, — тихо сказала Эми, боясь спугнуть маленькое создание.

Фея улыбнулась. Её улыбка была похожа на солнечный зайчик. Она взмахнула крыльями, и от них посыпалась серебристая пыльца, которая закружилась в воздухе, как маленькое облачко.

— Тинь-динь-динь! — пропела фея тоненьким голоском, похожим на звон колокольчика.

Затем она развернулась и полетела вглубь леса. Пролетев немного, она обернулась и снова посмотрела на Эми, как будто звала её за собой.

Эми встала. Ноги слегка дрожали, но не от страха — от волнения. Она оглянулась назад, но там, где должна была быть дверь на чердак или тропинка обратно в Лондон, была только стена леса. Деревья стояли плотно, и между ними не было никакого прохода.

— Ну что ж, — сказала Эми, и на губах у неё сама собой появилась улыбка. — Похоже, на историю я сегодня опоздаю.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как чудесный воздух Занзары наполняет её лёгкие. На сердце было легко и почему-то совершенно не страшно. Словно она всю жизнь ждала этого момента.

Байрон, оставшийся на лондонском чердаке, лениво потянулся, спустился вниз, улёгся на бабушкин плед и закрыл глаза. Ему снилась зелёная страна и его хозяйка, которая улыбалась, глядя на маленькую сверкающую фею. Бабушка, которая проснулась на минуту, чтобы попить воды, погладила кота и подумала, что сегодня он какой-то особенно довольный.

Глава 2. Лес и домик в пещере.

Глава 2. Лес и домик в пещере.

Эми стояла посреди волшебного леса и чувствовала себя так, словно шагнула внутрь одной из своих книг.

Вокруг неё было зелено. Не просто зелено, а так, как бывает только на картинках в старых сказках, где художник не пожалел все самые яркие краски и наложил их одну на другую, чтобы никто не усомнился: этот лес настоящий, живой и дышит.

Фея тем временем уже улетела вперёд и теперь ждала её, кружась между двумя огромными папоротниками. Папоротники были такими высокими, что доставали Эми до пояса, а их листья напоминали кружевные веера, которые раскладывают на бабушкином комоде.

— Тинь-тинь! — поторопила фея и скрылась за папоротниками.

— Я иду, иду! — крикнула Эми и шагнула в заросли.

Трава под ногами была мягкая и упругая, как будто кто-то специально постелил зелёный ковёр для неё одной. Эми шла босиком — её школьные туфли исчезли вместе с чердаком, а может, остались там, в Лондоне. Но босиком было даже лучше. Пальцы ног утопали во мху, и это было щекотно и приятно.

— Интересно, — сказала Эми вслух, разглядывая свои ноги, — а что сказал бы Ричард, если бы увидел меня сейчас? «Эмилия, где твои туфли? Ты простудишься!» Ха! В Занзаре, наверное, не простужаются.

Она огляделась. Лес вокруг был совсем не похож на английские леса, где Эми иногда гуляла с бабушкой. Там всё было аккуратным и прилизаным: дорожки, скамеечки, таблички «Не сорить». Здесь же природа бушевала и радовалась жизни.

Деревья стояли так близко друг к другу, что их ветви переплетались над головой, образуя живой зелёный тоннель. И какие это были деревья! Их стволы были такими толстыми, что, наверное, десять Эми, взявшись за руки, не смогли бы обхватить один. Кора переливалась серебром и золотом, а кое-где на ней росли настоящие кристаллы — прозрачные, как лёд, но тёплые на ощупь.

Эми не удержалась и коснулась одного такого кристалла. Он засветился в ответ, и по стволу побежала голубая искорка, как будто дерево улыбнулось.

— Ой! — Эми отдёрнула руку, а потом снова приложила ладонь. — Ты живое? Настоящее живое дерево?

Дерево не ответило, но Эми показалось, что оно довольно зашумело листвой.

Воздух здесь был таким, что хотелось дышать и дышать, набирая полную грудь. Он пах мёдом, но не тем, что продают в баночках в супермаркете, а настоящим, лесным — с нотками цветов, травы и чего-то неуловимо сладкого. Эми даже пришлось остановиться и чихнуть, потому что в нос попала золотая пыльца, которую рассыпали пролетающие мимо бабочки.

Бабочки здесь тоже были особенными. Они летали не поодиночке, а целыми стайками, и крылья у них были размером с ладонь Эми — синие, зелёные, с узорами, которые переливались на солнце. Одна такая бабочка опустилась Эми на плечо, посидела секунду, словно проверяя, не цветок ли это, и улетела, оставив на свитере крошечное золотое пятнышко.

— Теперь у меня есть волшебная пыльца на школьном свитере, — усмехнулась Эми. — Попробуй отстирай это, миссис Бейкер.

Миссис Бейкер была их домработницей (точнее, женщиной, которая приходила раз в неделю и ворчала, что у Эми везде валяются книги). Эми представила её лицо, если бы та увидела золотые разводы на бордовой школьной форме, и хихикнула.

Фея тем временем летела впереди, то исчезая в лучах солнца, то снова появляясь. Она была похожа на маленькую путеводную звезду. Иногда она садилась на цветок и ждала, пока Эми подойдёт поближе. Цветы здесь росли повсюду — и на земле, и на деревьях, и даже на камнях, которые попадались на пути.

Эми остановилась у полянки, где цвели колокольчики. Только это были не те колокольчики, что в мамином саду — бледно-синие и поникшие. Эти были ярко-голубыми, с золотыми серединками, и каждый цветок издавал едва слышный звон, похожий на далёкую музыку. Когда ветер пробегал по поляне, цветы начинали звенеть все вместе, и получалась настоящая симфония.

— Вот это да! — прошептала Эми. Она опустилась на колени, чтобы рассмотреть один цветок поближе. — Вы поёте! Настоящие поющие цветы!

Она осторожно дотронулась до лепестка. Цветок тут же умолк, как будто застеснялся. А потом снова зазвенел, да так весело, что Эми расхохоталась.

— Ладно-ладно, не буду вас трогать, — сказала она, поднимаясь. — Пойте дальше. У вас здорово получается.

Фея нетерпеливо закружилась над её головой, осыпая серебристой пыльцой. Казалось, она торопится.

— Тинь-динь-динь-динь! — прозвенела она и полетела дальше, ещё быстрее.

— Эй, не так быстро! — крикнула Эми, прибавляя шагу. — У меня ноги короче, чем у тебя крылья!

Но фея не слушалась. Она мелькнула среди деревьев и скрылась за поворотом тропы.

Тропа, по которой они шли, оказалась не просто тропой. Когда Эми присмотрелась, она заметила, что земля здесь выложена маленькими светлыми камушками, а по краям кто-то посадил светящиеся грибы. Грибы были размером с кулак, с оранжевыми шляпками и тонкими ножками, и они мягко светились в тени, освещая дорогу.

— Кто-то здесь живёт, — догадалась Эми. — Или жил. Тропа ухоженная, грибы посажены… Интересно, кто?

Она вспомнила карту из «Атласа исчезнувших миров». Там были нарисованы феи, гномы и эльфы. Может, она скоро встретит кого-то из них?

Сердце забилось быстрее. Эми поправила съехавшее набок старое пальто (она так и не сняла его, и теперь ей было в нём почему-то уютно, хотя на улице стояло настоящее лето) и зашагала дальше.

Лес становился всё светлее. Деревья расступились, и Эми увидела впереди небо — не серое лондонское небо, а ярко-голубое, с пушистыми белыми облаками, похожими на сахарную вату, которую продают на ярмарках.

— Ой, — выдохнула Эми, выходя на открытое пространство.

Перед ней открылась долина.

Это была самая красивая долина, которую Эми когда-либо видела (а видела она их только на картинках, потому что в Лондоне долин не бывает). Она лежала внизу, окружённая невысокими холмами, поросшими лесом. По дну долины вилась река, такая прозрачная, что на дне были видны разноцветные камешки. А над рекой летали стрекозы с крыльями, похожими на витражи в церкви.

Но самое удивительное было впереди.

На противоположной стороне долины, там, где холм обрывался скалистой стеной, Эми увидела дом.

Вернее, сначала она увидела пещеру. Огромный каменный проём зиял в скале, словно раскрытая пасть великана. Но внутри этой пещеры кто-то устроил жильё.

— Ничего себе, — прошептала Эми.

Перед входом в пещеру была сложена каменная стена — невысокая, по пояс Эми, но аккуратная, из серых камней, скреплённых чем-то зелёным, похожим на мох. Стена защищала внутренний дворик, где стоял стол и несколько стульев, вырезанных из цельных пней. На столе лежала кружка и тарелка с остатками еды — Эми не смогла разобрать, что там, но пахло вкусно, даже отсюда.

Над пещерой, прямо в скале, были вырублены окна. Настоящие окна! С рамами и стёклами! Правда, стёкла были какие-то неровные, пузырчатые, как в очень старых домах. За одним из окон Эми заметила занавеску — клетчатую, как на бабушкином пледе.

А ещё из пещеры шёл дымок. Тоненькая струйка серого дыма поднималась из каменной трубы, торчащей из скалы, и таяла в голубом небе.

— Там кто-то есть, — сказала Эми. — Там кто-то живёт и, кажется, готовит обед. Или завтрак. Или… какое сейчас вообще время?

Она вдруг поняла, что потеряла счёт времени. В Лондоне был вечер, а здесь ярко светило солнце. Может, в Занзаре время течёт иначе?

Фея, которая всё это время кружилась где-то впереди, вдруг резко нырнула вниз и спряталась за большим валуном. Высунув голову, она испуганно посмотрела на Эми, а потом перевела взгляд на домик в скале.

— Ты боишься? — удивилась Эми. — Ты боишься того, кто там живёт?

Фея часто-часто закивала, так что её золотистые волосы заметались из стороны в сторону.

— Но ты же сама привела меня сюда, — напомнила Эми. — Зачем, если боишься?

Фея что-то прошептала на своём языке — «тинь-тинь-тинь» — и спряталась за валун окончательно, оставив на виду только кончик крыла.

— Ну и дела, — вздохнула Эми. — Ладно, тогда я сама посмотрю.

Она огляделась в поисках тропинки вниз, к долине, и вскоре нашла её — узкую, почти незаметную, но всё же различимую среди травы. Эми начала спускаться.

Склон был пологим, но скользким от утренней росы (или вечерней? Эми так и не поняла). Она несколько раз чуть не поскользнулась, хватаясь за кусты, которые тут же норовили уколоть её чем-то острым, но не больно, а скорее предупреждающе — мол, осторожнее, здесь хозяйничаем не мы.

— И вам спасибо за предупреждение, — буркнула Эми, обходя особенно колючий куст. — Очень любезно с вашей стороны.

Когда она спустилась в долину, лес вокруг стал другим. Здесь было больше света, меньше теней, и воздух пах уже не мёдом, а свежей водой и чем-то травяным. Река весело журчала где-то справа, перекатываясь через камни.

Эми пошла вдоль берега, любуясь тем, как солнце играет на воде. В реке плавали рыбки — маленькие, серебряные, с красными плавниками. Они не боялись Эми и даже подплывали поближе, словно надеялись, что она их покормит.

— Простите, ребята, у меня ничего нет, — развела руками Эми. — В карманах только носовой платок и старая жвачка. Вряд ли вам это понравится.

Рыбки, кажется, расстроились и уплыли.

Тем временем домик в скале приближался. Эми уже могла разглядеть детали: дверь, вырезанную из цельной дубовой доски, с кованой ручкой в виде звериной лапы; лестницу, ведущую к этой двери, вырубленную прямо в камне; а ещё — множество мелочей, разбросанных вокруг: пустые горшки, верёвки, сушилки для трав, старую тележку без одного колеса.

— Похоже на лагерь, — прошептала Эми. — Кто-то пришёл сюда и решил остаться. Надолго. Очень надолго.

Она подошла поближе и замерла за большим камнем, наполовину заросшим мхом. Фея по-прежнему сидела где-то сзади и, судя по всему, даже дышать боялась.

Эми осторожно выглянула из-за камня.

Дворик перед пещерой был пуст. Только кружка на столе, тарелка, да старая метла, прислонённая к стене. Но дым из трубы всё шёл, значит, кто-то был внутри.

— Надо заглянуть, — сказала себе Эми. — Просто одним глазком. Чтобы узнать, кто здесь живёт. А потом я пойду дальше. Или вернусь. Или…

Она не знала, что будет потом. Но любопытство оказалось сильнее страха.

Эми на цыпочках, стараясь не шуметь, обогнула каменную стену и подкралась к окну. Окно было довольно низким — видимо, тот, кто его вырубал, был не очень высокого роста. Эми пришлось присесть на корточки, чтобы заглянуть внутрь.

Стекло было мутным, пузырчатым, и сначала она ничего не разглядела, кроме размытых пятен. Тогда она прижалась лбом к прохладной поверхности и приставила ладони козырьком, как учил дедушка (хотя дедушку она почти не помнила, но бабушка рассказывала, что он всегда так делал, когда хотел что-то рассмотреть в витрине).

Картинка сложилась.

Внутри пещеры было просторно и… очень обжито. Эми увидела большой камин, в котором весело потрескивал огонь. Над камином висели котелки и сковородки, а на полках вдоль стен — множество банок, склянок, коробочек. Посередине стоял длинный деревянный стол, заваленный книгами, чертежами, какими-то инструментами и… блюдцем с печеньем.

— Печенье! — шепнула Эми, и её желудок предательски заурчал. Она вспомнила, что не ела с ужина, и теперь даже овсяная каша показалась бы ей деликатесом.

Она перевела взгляд дальше и увидела лестницу, ведущую на второй уровень пещеры — туда, где были вырублены окна повыше. Там, наверное, была спальня.

А потом она увидела его.

Существо сидело в глубоком кресле у камина, спиной к окну. Сначала Эми разглядела только уши — длинные, заострённые, торчащие из лохматой копны седых волос. Потом — плечи, сутулые, но широкие, облачённые в кожаную куртку, залатанную во многих местах. Потом — руки, лежащие на подлокотниках, с длинными пальцами и крупными суставами.

Существо шевельнулось, и Эми увидела профиль.

Это был гоблин.

Ну, или кто-то очень на него похожий. Лицо у него было морщинистое, с большим носом-картошкой и глубоко посаженными глазами, которые сейчас были закрыты. Брови — густые, кустистые — нависали над глазами, как кусты над норой. Борода — длинная, седая, с рыжеватыми прядями — спускалась почти до пояса и была заплетена в несколько косичек, на концах которых болтались деревянные бусины.

Гоблин дремал.

Эми затаила дыхание. Ей одновременно было страшно и ужасно интересно. В книгах гоблины часто были злыми — охраняли сокровища, строили козни, воровали детей. Но этот гоблин выглядел… уютным, что ли. Как старый дедушка, который задремал после обеда.

— Может, он добрый? — прошептала Эми. — Выглядит добрым. У него даже печенье на столе. Злые гоблины не пекут печенье, правда?

Она прижалась к стеклу ещё сильнее, чтобы лучше разглядеть его лицо. И тут её локти, которыми она упиралась в подоконник, соскользнули с гладкого камня.

— Ой! — пискнула Эми, едва удержав равновесие. Но было поздно.

Её голова стукнулась о стекло. Не сильно, но достаточно, чтобы издать звук.

*Тук.*

Гоблин дёрнулся. Его глаза — огромные, жёлтые, с вертикальными зрачками, как у кота — распахнулись и уставились прямо на окно.

Прямо на Эми.

— А-а-а! — заорала Эми.

Гоблин заорал тоже. Он вскочил с кресла, опрокинув табуретку, и что-то закричал на непонятном языке — гортанно, раскатисто, как будто камни катились с горы.

Эми не стала ждать, что будет дальше.

Она рванула с места так быстро, как никогда не бегала даже на уроках физкультуры. Пальто развевалось за спиной, как огромный плащ, волосы лезли в глаза, но она не останавливалась.

— Бежим! — крикнула она, хотя рядом никого не было, кроме феи, которая, услышав шум, вылетела из-за валуна и теперь металась в воздухе, не зная, куда деваться. — Бежим-бежим-бежим!

Она мчалась вверх по склону, хватаясь за кусты, скользя по мокрой траве, слыша за спиной топот. Гоблин выбежал из дома и теперь что-то кричал ей вслед — то ли ругался, то ли звал обратно, Эми не разбирала.

— Отстань! — выкрикнула она, хотя сердце колотилось где-то в горле, а ноги налились свинцом. — А-а-а!

Она не заметила корень, который торчал из земли прямо на тропе. Нога зацепилась, и мир перевернулся.

Эми полетела вперёд, раскинув руки, как летящая фея, только гораздо менее грациозно. Она кубарем покатилась вниз по склону, хватаясь за траву, за камни, за всё, что попадалось под руки. Где-то на втором перевороте она потеряла пальто, которое зацепилось за куст и осталось висеть на нём, как пугало.

— А-а-а-а! — вопила Эми, вращаясь волчком.

Кувыркание закончилось так же внезапно, как и началось. Эми с размаху плюхнулась во что-то мокрое и холодное.

Вода сомкнулась над её головой.

Она вынырнула, фыркая и отплёвываясь, и обнаружила, что плюхнулась в озеро. Того самого, что виднелось из долины. Озеро оказалось неглубоким — вода доходила ей до груди, — и на удивление тёплым, почти как в ванне.

— Фух! — выдохнула Эми, отбрасывая с лица мокрые волосы. — Фух-фух-фух.

Она стояла по пояс в воде, вся мокрая, с ног до головы покрытая тиной и какими-то зелёными водорослями. Бордовый школьный свитер теперь был не просто бордовым, а тёмно-бурым и тяжёлым, как свинцовый плащ. Из кармана юбки выплыл носовой платок и медленно уплыл вдаль, словно прощался с ней навсегда.

На берегу, метрах в десяти от неё, стоял гоблин.

Он тяжело дышал после погони, опираясь руками на колени. Его длинная борода растрепалась, бусины звенели, как погремушки. Глаза — те самые, жёлтые, с вертикальными зрачками — смотрели на Эми с выражением, которое она никак не могла расшифровать. То ли он был зол, то ли напуган, то ли… удивлён?

Эми замерла. Сердце всё ещё колотилось, но бежать было некуда. Позади — озеро, впереди — гоблин. И где-то там, наверху, остались её пальто, фея и всякая надежда на то, что это был просто сон.

Гоблин выпрямился. Он был невысоким — даже ниже Эми, хотя и широким в плечах. На голове у него красовалась шапка, свалянная из шерсти, из-под которой торчали всё те же длинные уши. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов издал звук, похожий на ворчание рассерженного барсука.

Эми сделала шаг назад и тут же наступила на скользкий камень. Потеряв равновесие, она снова ушла под воду с громким бульканьем.

Когда она вынырнула во второй раз, гоблин стоял на том же месте, но теперь его уши были опущены, а в глазах… в глазах определённо читалась растерянность.

— Ты кто? — наконец спросил гоблин голосом, похожим на скрип старой телеги.

Но Эми уже не слышала. В ушах у неё шумела вода, а перед глазами всё плыло. Она открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов выпустила фонтан воды и снова ушла под воду, на этот раз по собственной глупости — она просто забыла, что нужно стоять, а не пытаться сделать шаг назад.

— Ну и дела, — пробормотал гоблин себе под нос, судя по всему, собираясь лезть в воду. — Ну и дела…

Глава 3. Болотный гоблин и очень старое пророчество

Глава 3. Болотный гоблин и очень старое пророчество

Эми вынырнула из воды в третий раз и поняла, что дальше тонуть просто неприлично. Она откашлялась, выплюнула какую-то водоросль, свесившуюся с носа, и уставилась на гоблина, который теперь стоял на берегу без куртки, засучив рукава рубахи.

— Ты… ты не будешь меня есть? — спросила Эми дрожащим голосом. Вода была тёплой, но страх пробирал до костей.

Гоблин замер с открытым ртом, потом издал звук, похожий на помесь кашля и смеха.

— Есть? — переспросил он. Голос у него был низкий, скрипучий, как несмазанная дверь, но при этом… добрый, что ли. — Деточка, да в тебе еды на один зуб. Не бойся, болотные гоблины детей не едят. Мы вообще больше по грибам да по ягодам.

Он шагнул в воду, и Эми увидела, что он босой — такие же широкие ступни, как и ладони, покрытые редкими волосками. Гоблин протянул ей руку.

— Давай, вылезай. Простудишься ещё. — Он хмыкнул. — Ну же, хватайся. Я не кусаюсь. По крайней мере, сегодня.

Эми колебалась секунду, но холод, точнее, осознание того, что она вся мокрая и стоит посреди незнакомого озера в незнакомом мире взяло верх. Она ухватилась за шершавую ладонь гоблина, и он вытащил её на берег с такой лёгкостью, будто она весила не больше пушинки.

— Ух! — выдохнула Эми, падая на траву. — Спасибо.

Гоблин сел рядом, скрестив ноги, и с любопытством уставился на неё. Вблизи он выглядел… ну, может, не таким страшным, как в окне. Да, лицо морщинистое, нос картошкой, уши торчат в разные стороны. Но глаза — жёлтые с вертикальными зрачками — смотрели не злобно, а скорее устало и в то же время радостно. Как у человека, который очень долго ждал и наконец дождался.

— Ты… ты меня искал? — спросила Эми, вспомнив, как он бежал за ней с криком, а потом бросился в воду спасать.

— Искал, — просто ответил гоблин. — Долгие годы искал. Честно сказать, уже думал, что не дождусь. А ты взяла и свалилась мне прямо в озеро. — Он покачал головой. — Не по плану, конечно, но тоже неплохо.

— Как вас зовут? — спросила Эми, пытаясь прийти в себя.

— Рафи, — представился гоблин. — Рафи Девятый, болотный гоблин из рода Травников. Можно просто Рафи.

— А я Эми, — сказала Эми и вдруг чихнула так громко, что Рафи подпрыгнул.

— Вот, простудишься же, — заворчал он, поднимаясь. — Идём в дом. Обсохнешь, согреешься. Я как раз суп сварил.

Эми хотела сказать, что не стоит беспокоиться, но желудок предательски заурчал. Так громко, что Рафи услышал и ухмыльнулся в бороду.

— Суп, значит, будет в самый раз. Идём.

Он помог ей подняться и повёл обратно к пещере. По пути Эми заметила, что её пальто всё ещё висит на кусте, и Рафи, проследив за её взглядом, кивнул:

— Потом заберём. Сначала суп.

Фея, которая всё это время пряталась за камнем, вылетела было вслед, но, увидев, что Эми идёт с гоблином, снова нырнула в кусты.

— А твоя подружка? — спросил Рафи, не оборачиваясь. — Она тоже с нами?

— Подружка? — Эми оглянулась. — А, фея! Она привела меня сюда. Но она тебя боится.

— Ещё бы, — хмыкнул Рафи. — Феи всегда боялись болотных гоблинов. Зря, конечно. Мы-то им ничего плохого не делали. Но легенды есть легенды. — Он остановился и крикнул в сторону кустов: — Эй, маленькая! Иди с нами! Супу всем хватит!

Из-за листа показался золотистый локон и два испуганных глаза.

— Тинь? — неуверенно прозвенела фея.

— Тинь-тинь, — подтвердил Рафи. — Давай, не бойся.

Фея, всё ещё дрожа, выпорхнула из укрытия и полетела за ними, держась на почтительном расстоянии от гоблина. Эми показалось, что она улыбнулась, хотя разглядеть выражение лица у такого крошечного существа было трудно.

***

Внутри пещеры было тепло и уютно. Камин весело потрескивал, наполняя жильё запахом дыма и трав. Рафи усадил Эми на табурет у огня, сам сходил за большим полотенцем (оно оказалось шершавым, пахло мятой и было таким огромным, что Эми завернулась в него с головой, как в кокон) и налил в глиняную миску дымящийся суп.

— Ешь, — коротко сказал он, ставя миску перед ней. — Потом разговаривать будем.

Суп оказался грибным — с какими-то незнакомыми травками, плавающими жёлтыми цветочками и кусочками чего-то, похожего на картошку, но синего цвета. Эми попробовала осторожно — и зажмурилась от удовольствия. Это было самое вкусное, что она ела в жизни. Даже бабушкино печенье не шло ни в какое сравнение.

— Вкусно? — спросил Рафи, сидя напротив и подперев голову рукой.

— М-м-м, — только и смогла промычать Эми, отправляя в рот очередную ложку.

— Это синявка, — пояснил гоблин, указывая на синие кусочки. — В вашем мире, говорят, её нет. А жаль. Полезная штука — силы придаёт, и от простуды помогает. Хотя от твоей простуды, может, и не спасёт, но на всякий случай добавлю.

Фея, осмелев, присела на край стола и смотрела, как Эми ест, склонив голову набок. Ей, наверное, тоже хотелось супа, но феи, скорее всего, питаются какой-то особенной цветочной пыльцой и утренней росой.

Когда Эми доела и отодвинула пустую миску, она почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Пальцы перестали дрожать, волосы начали подсыхать, и вообще жизнь стала казаться не такой уж страшной.

— Спасибо, — сказала она искренне. — Это было очень вкусно.

— Не за что, — Рафи убрал миску. — Теперь, думаю, пора поговорить.

Он помолчал, разглядывая её странными жёлтыми глазами. Эми вдруг стало не по себе. Она вспомнила, что он сказал: «Я искал тебя долгие годы». Что это значит? Почему гоблин из волшебного мира искал обычную лондонскую девочку?

— Ты знаешь, куда ты попала? — спросил Рафи.

— В Занзару, — ответила Эми. — Я читала про неё в книге. «Атлас исчезнувших миров». Там была карта.

Рафи удивился. Его брови взлетели так высоко, что зацепились за волосы.

— Книга? — переспросил он. — У вас, в человеческом мире, есть книга про Занзару?

— Есть, — кивнула Эми. — Правда, её написали люди. Они считают, что Занзара — это легенда, выдумка.

— Люди всегда так, — вздохнул Рафи. — Когда мир вокруг волшебный, они зажмуриваются и говорят: «Нет, этого не может быть». А потом удивляются, почему их жизнь серая и скучная.

Эми подумала о Ричарде, который считал её книги «ерундой», и согласно кивнула.

— Но ты-то попала сюда, — продолжил гоблин. — И руна выбрала тебя. Значит, не зря.

— Руна? — Эми посмотрела на свою ладонь. Светящийся знак всё ещё был там, хотя теперь он светился ровно, без пульсации. — Что это? И почему вы меня искали?

Рафи глубоко вздохнул. Он откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и уставился в потолок, где висели пучки сушёных трав.

— Это долгая история, — сказал он. — Но раз уж ты здесь, то должна её услышать.

Он помолчал, собираясь с мыслями, а потом начал рассказывать.

— Давным-давно, — сказал Рафи, — очень давно, ещё до того, как люди научились строить свои высокие башни и шумные города, мир был один. Понимаешь? Не было никакой Занзары и никакого человеческого мира. Был один большой мир, где рядом жили люди, эльфы, гномы, феи, гоблины — все. И жили они в мире и согласии.

— Как в книжках, — прошептала Эми.

— Именно. Но потом… — Рафи нахмурился, и его морщины стали глубже. — Потом люди начали бояться. Они забыли, что магия — это не страшно, а наоборот, прекрасно. Они стали охотиться на магических существ, сжигать их дома, изгонять из своих городов. Начались Тёмные времена.

Эми вспомнила урок истории, где мисс Тёрнер рассказывала про нормандское завоевание. Тогда люди тоже строили стены и крепости, чтобы защититься от врагов. Но здесь врагами стали те, кто раньше был соседями.

— Тогда друиды, — продолжал Рафи, — мудрые хранители равновесия, решили спасти магический народ. Они нашли место, где границы между мирами были тоньше всего, и создали новую страну. Параллельный мир, куда люди не могли попасть. Там магические существа могли жить в безопасности. Этот мир назвали Занзарой.

— Значит, Занзара — это убежище, — поняла Эми.

— Да. Убежище и дом. — Рафи кивнул. — Один из друидов, Белый Друид, остался с нами. Он создал Стража — полу-магическое, полу-механическое существо, которое должно было охранять границу между мирами. Чтобы люди не могли проникнуть в Занзару, а жители Занзары не пострадали от страха и жестокости людей.

— И всё было хорошо? — спросила Эми.

— Всё было хорошо долгие века, — ответил Рафи. — Занзара процветала. Леса пели, реки звенели, феи танцевали в лучах солнца. Мы, гоблины, выращивали самые вкусные грибы и травы. Гномы ковали удивительные вещи из камня и металла. Эльфы пели песни и сажали деревья. А люди… люди жили своей жизнью, забыв о нас. И это было правильно.

Голос Рафи изменился. Он стал глуше, печальнее.

— Но ничто не вечно. Со временем силы Стража начали иссякать. Он был создан из магии, а магия, как и всё живое, имеет свойство угасать, если её не подпитывать. Страж стал ломаться. Сначала понемногу — то один механизм заклинит, то другой. А потом…

Рафи замолчал, и Эми увидела, как его пальцы, лежащие на столе, сжались в кулаки.

— Потом он сломался совсем. Но хуже всего то, что он не просто перестал работать. Он стал агрессивным. Вместо того чтобы защищать границу, он начал нападать на тех, кого должен был охранять. Его порча распространилась по всей Занзаре, как ржавчина по железу.

— Что значит — распространилась? — спросила Эми, хотя уже догадывалась.

— Хаос, — коротко сказал Рафи. — На дорогах выросли магические колючие кусты, которые не дают пройти. Камни обрушились с гор и перекрыли тропы. А из Царства Теней, которое всегда было под нашими ногами, вышли Тёмные Эльфы. Раньше они жили глубоко под землёй и никого не трогали. Но когда Страж сломался, тьма поднялась на поверхность.

— Тёмные Эльфы? — Эми поёжилась. — Они… злые?

— Они слуги Хаоса, — ответил Рафи. — Или, может быть, Хаос сделал их такими. Не знаю. Знаю только, что Занзара, которая была райским уголком, постепенно превращается в тюрьму. Мы не можем выйти за пределы своих деревень потому что боимся и к тому же многие тропы завалены. Мы не можем собрать урожай, потому что поля захватили колючки. А Тёмные Эльфы всё чаще нападают на наши дома.

— А Белый Друид? — спросила Эми. — Тот, который остался в Занзаре? Он не может помочь?

— Белый Друид, — Рафи вздохнул. — Он заперт в царстве облаков и к тому же стар. И он не знает, как починить Стража. Он пытался, но у него ничего не вышло.

Эми опустила голову. Ей было жалко жителей Занзары. Она представила, как её любимые книги с картами и драконами вдруг стали бы серыми и скучными, а вместо приключений появились бы колючки и тьма.

— Но при чём здесь я? — спросила она. — Я же обычная девочка. Я даже математику нормально решить не могу.

Рафи улыбнулся. Улыбка у него была кривоватая — из-за длинных клыков, которые торчали из верхней губы, — но искренняя.

— Вот тут мы подходим к самому главному, — сказал он. — Когда начался Хаос, когда Страж сломался и Тёмные Эльфы вышли на поверхность, старейшины всех народов собрались вместе. Они не знали, что делать. Но тогда к ним пришла… весть.

— Весть? — переспросила Эми.

— Пророчество, — сказал Рафи. — Оно пришло из Царства Теней, но не от Тёмных Эльфов. Из самой глубины, где ещё теплился свет. Говорят, его прошептал последний из древних друидов, который уходил в вечный сон.

Он помолчал, а потом заговорил нараспев, как будто читал что-то, заученное много лет назад:

*Когда сломается Страж и тьма поднимется из глубин,*

*Когда колючки перекроют дороги и песни умолкнут,*

*Из мира людей придёт Хранительница,*

*С сердцем, открытым свету.*

*Она снимет проклятие*

*И вернёт Занзаре её прежнюю жизнь.*

Рафи замолчал. В пещере стало тихо-тихо. Даже камин перестал трещать, словно прислушивался.

— И ты думаешь… — начала Эми, — что эта Хранительница — я?

— Ты уже носишь руну, — сказал Рафи, указывая на её ладонь. — Ты пришла из мира людей. Твоё сердце, судя по тому, как ты смотрела на лес, открыто свету. — Он пожал плечами. — Всё сходится.

— Но я не умею сражаться! — воскликнула Эми. — Я даже в физкультуре последняя! И я не знаю никакой магии! Я просто читаю книжки, у меня ничего нет, кроме…

Она посмотрела на свою ладонь, где спокойно светилась руна.

— …кроме этого, — закончила она тихо.

— И этого достаточно, — сказал Рафи. — Руна — это ключ. Она открыла портал, чтобы привести тебя сюда. Она же поможет тебе найти путь к Стражу. И я помогу.

— Ты? — удивилась Эми.

— Я искал тебя много лет, — повторил Рафи. — Я обошёл всю Занзару, от Леса Фей до Белых Гор, от Равнины Ветров до Болот Кривого Корня. Я верил, что ты придёшь. И теперь, когда ты здесь, я не оставлю тебя одну.

Эми посмотрела на гоблина. Он сидел, подперев голову рукой, и в его жёлтых глазах горел огонёк. Не тот, который пугает, а тот, который согревает.

— Но почему ты? — спросила она. — Почему именно ты искал меня?

— Потому что я должен, — просто сказал Рафи. — Мой дед, Рафи-седьмой, был свидетелем того, как создавалась Занзара. Он видел первых друидов, слышал их песни. А когда начался Хаос, он поклялся, что его род будет ждать Хранительницу и помогать ей. Мой отец ждал. Я ждал. Теперь дождались.

Он протянул свою широкую шершавую ладонь.

— Ну что, Эми из Лондона? — спросил он. — Поможешь нам вернуть Занзаре её свет?

Эми смотрела на его руку. В голове было шумно. Слишком много информации за один вечер: волшебный мир, Страж, Тёмные Эльфы, пророчество. И она — Хранительница. Та, кто должна всё исправить.

Она вспомнила свою комнату в Лондоне, карты звёздного неба, рисунки драконов. Вспомнила, как смотрела в окно на серые дома и думала, что где-то есть другой мир, где всё настоящее.

— Я не знаю, смогу ли, — честно сказала Эми. — Я даже не представляю, с чего начать.

— Никто не знает, с чего начинать, когда первый раз становится героем, — ответил Рафи. — Главное — не бояться сделать первый шаг.

Эми посмотрела на свою ладонь. Руна слабо мерцала, словно подбадривая её.

Она глубоко вздохнула.

— Ладно, — сказала она и пожала шершавую ладонь гоблина. — Попробую.

Рафи улыбнулся. Улыбка у него была широкая, кривоватая, но такая радостная, что Эми невольно улыбнулась в ответ.

— Тогда начнём с малого, — сказал гоблин. — Завтра на рассвете я покажу тебе, как пользоваться руной. А сегодня — отдыхать. Ты, наверное, устала.

— Устала, — призналась Эми. И только сейчас поняла, как же она устала. Глаза слипались, а тело казалось ватным.

Рафи поднялся и сходил в дальний угол пещеры, где на полке лежали одеяла. Они были шерстяные, пахли травами и выглядели очень тёплыми.

— Ложись здесь, — сказал он, указывая на лежанку у камина, устланную мягкими шкурами. — Я покараулю у входа. Фея, если хочешь, можешь остаться с ней.

Фея, которая всё это время сидела на краю стола и внимательно слушала, вспорхнула и устроилась на спинке лежанки, сложив крылышки.

— Тинь, — сказала она тихонько, словно обещая, что будет охранять сон Эми.

Эми завернулась в одеяло. Шкуры под боком были мягкие, камин потрескивал, и даже запах дыма казался уютным. Она смотрела, как Рафи поправил заслонку, как затушил лишние свечи, как подбросил в огонь ещё одно полено.

— Рафи, — позвала она, когда гоблин уже собирался выходить.

— А?

— А что будет с моей семьёй? С бабушкой, с мамой? Они же там, в Лондоне. Они будут волноваться.

Рафи помолчал.

— Время в Занзаре течёт иначе, — сказал он наконец. — Пока ты здесь пройдёт несколько дней, в твоём мире может пройти всего пара часов. Или наоборот. Но не волнуйся — когда ты выполнишь то, для чего пришла, портал откроется снова. И ты сможешь вернуться.

— А если я не смогу? — тихо спросила Эми. — Если я не справлюсь?

Рафи подошёл к лежанке и сел на край. В свете камина его морщинистое лицо казалось почти красивым.

— Послушай, Эми, — сказал он. — Я прожил долгую жизнь. Я видел много всего — и хорошего, и плохого. И знаешь, что я понял? Героем становится не тот, кто умеет драться или колдовать. Героем становится тот, кто не сдаётся, даже когда страшно. А ты, судя по тому, как ты бежала от меня по склону, не сдаёшься. Пусть и не очень грациозно, — добавил он, и в глазах его заплясали смешинки.

— Я упала в озеро! — возмутилась Эми.

— И вылезла. И суп съела. И согласилась помочь. — Рафи поднялся. — Это хорошее начало. А теперь спи. Завтра будет трудный день.

Он вышел из пещеры, и Эми осталась одна с феей и потрескивающим камином.

Она закрыла глаза и попыталась переварить всё, что услышала. Пророчество, Хранительница, Страж, Тёмные Эльфы. И Рафи, который ждал её много лет.

— Я не герой, — прошептала она в темноту. — Я просто Эми.

— Тинь-тинь-тинь, — тихонько пропела фея, и Эми показалось, что в этом звоне было что-то утешительное. Что-то вроде: «Поживём — увидим».

Эми улыбнулась, свернулась калачиком под тёплым одеялом и провалилась в глубокий сон без сновидений. Она устала даже мечтать.

А за стенами пещеры шумел лес Занзары. Звенели поющие цветы, переливались в лунном свете крылья ночных бабочек, и где-то далеко, на северных ветрах, спал в своей башне Белый Друид, который даже не подозревал, что пророчество наконец-то начало сбываться.

Фея, охранявшая сон Эми, тихонько подлетела к её ладони и прикоснулась к светящейся руне. Руна отозвалась тёплой вспышкой, и на мгновение в пещере стало светло, как днём. А потом снова наступила тишина.