Эмброуз Фрайзер

Пролог

Несколько тысячелетий назад существовал король безымянного королевства, чье сердце до самых краев было заполнено добротой. Он настолько любил свой народ, что порой забывал о своем собственном здоровье, и элементарных потребностях в еде и отдыхе. Каждый день король прогуливался по расписным аллеям, в своих отнюдь не роскошных одеждах. Забегая, в прямом смысле слова, к уличным торговцам, покупал всякие сладости и свежевыпеченные булочки. Со стороны казалось, будто разгуливал ребенок во взрослом теле.

Больше всего король любил вдыхать чудеснейший аромат цветов, что расцветали по всей поляне. Эллиасты, так их назвала одна старая колдунья, которая лишь однажды повстречалась ему в юном возрасте. Тогда он был еще принцем. Она поведала одну легенду, которую тот так внимательно еще никогда не слушал:

«Эти цвета так красивы, но в то же время и уродливы, господин мой. Сейчас не составит труда их увидеть, но вот много веков назад их считали цветами ведьмы. Сколько не истребляй, не сжигай и не топчи, а все равно каким-то образом прорастали.

Была одна дуреха, белокурая дева, совсем еще малышка. И имя у нее было такое необычное, как сейчас вспомню, Эллиастия. Несмотря на наказы своих родителей, она любила по-тихому убегать к озеру. Все насмотреться не могла на них, видите ли. Собирала их, плела венки и ожерелья, что не говори, а получались они изящными.

Эллиастия всегда мечтала побывать там, – указала колдунья на дворец. – Решила стать дворцовым лекарем, к чему упорно и бойко шла. Мечта ее, конечно, исполнилась, но вот дурной славой наградило ее общество. Мол, девчонка жила с душой ведьмы, что сожгли на костре годом ранее. Считали, что именно она тайно выращивала эти цветы. Королевство тогда было совсем маленьким, так что до первого короля слухи дошли практически мгновенно.

Ох, не знаю, можно ли принцу рассказывать такие жуткие легенды. Но, раз уж глупая старуха начала, значит, и закончу. Все равно мне терять нечего.

Кровь Эллиастии пролилась на эти белоснежные цветы, да еще и там, где она ими частенько любовалась. То озеро высушили в кратчайшие сроки и там же закопали бедняжку. Оплакивать ее не пришел никто, даже родители. Те даже не стали бороться за жизнь дочери. Настолько они разгневались.

Но ведь все равно эти цветы, как сорняки, росли везде, где можно. Только вот, почему-то, в том месте, где оставили Эллиастию гнить под землей, не выросло ничего. В тот период даже урожай перестал радовать эльфов, точно проклятие накрыло их.

Почти каждый день на место захоронения стал приходить один юноша, в руках у него всегда был пышный белый букет цветов. Говорили, что он часами беседовал с пустотой, поглядывая куда-то вдаль. Позднее он оказался сыном кузнеца, Дротвен. Единственный, кто искренне любил Эллиастию, причем, даже не общаясь с ней напрямую. Кажется, те двое посылали друг другу письма, весьма редкость для простолюдинов. Письменность же тогда изучалась в основном только знатью. Но какой любовью письма эти были наполнены, не передать словами, мой юный господин.

Прожил Дротвен не дольше возлюбленной. Если не ошибаюсь, то через два месяца совершил самоубийство прямо на том же самом месте. А может и сам король поспособствовал, но все об этом будут умалчивать, и по сей день.

Кстати, над закопанным озером потом стали прорастать цветы краше тех, что были. Вот, посмотрите, господин, раньше у них было всего четыре лепестка, а теперь аж целых пять. И приносят они лишь удачу. Упустила старуха тот момент, но цветы приобрели свое название «эллиаст»».

– Надеюсь, что я не забрала ваше драгоценное время. Никогда поступайте так же, как сделал ваш дальний родственник, мой мальчик. У вас очень доброе сердце, и никто не сможет его очернить, – произнесла старая колдунья, и скрылась так быстро, что никто ее больше и не заметил.

Принц никогда не забывал рассказанную колдуньей легенду. И после того, как сел на трон короля, навсегда перечеркнул титул безымянного королевства. Он хотел, чтобы никогда не забывали эту трагическую историю

Эллиастен – так он назвал свое королевство, чье название гремит до сих пор.

Эллиастен – тот, кто приносит лишь удачу, – Иммераль Фалмаре, двенадцатый правитель поселения эльфов.

***

– Счастлив по самые уши. Эта глупая сказка уже давно устарела и не имеет никакой значимости для тех, кто никогда не жил в Эллиастене. Наше место здесь, профессор Бетринна, в Фоглиуме.

– Для вас я генерал Бетринна, Фрайзер, – произнесла женщина, переворачивая страницу потрепанной книги, посредине которой раздражающе бросалась в глаза красная закладка. – Можешь продолжать ход своих мыслей, смелые эльфы должны пополнять наши ряды, а мне ужас, как такие нравятся.

Генерал, вопреки своим строгим правилам, присела на край стола, все еще читая текст. Бетринна уже давно потеряла связующую нить, с любопытством поглядывая на солдата каждую секунду. Ее темная форма гармонично вписывалась в окружающую обстановку, дополняя ничем не приметный интерьер какой-то изюминкой. На стене молочного цвета, позади генерала, свисали с веревок от руки нарисованные карты двух королевств. Фоглиум, по сравнению с размерами Эллиастена, был похож на детеныша черепахи. Бедному картографу приходилось каждый раз стирать и менять границы территории соседнего королевства, ведь та росла с молниеносной скоростью.

– Я хочу сказать лишь то, генерал Бетринна, что история добросердечного короля Иммераля давно закончилась. И скоро наступит второй десяток, как Эллиастен купается в необъятном океане крови, благодаря действующему королю. Фоглиум вынужден защищаться простым мирным договором, который Террионс Фалмаре может в любой момент нарушить, как пятнадцать лет назад.

– Да, твои слова, как всегда, звучат правильно. Но не изучать многовековую историю королевств-близнецов с нашей стороны будет просто кощунством, ведь они скованны друг с другом неразрывными цепями. Да и сам подумай, какое самое главное оружие перед врагом?

– В сражении главное не только сила, но и мозги, – заключил Эмброуз, устремив взгляд за окно.

Бетринна ласково улыбнулась, смотря на насупившегося эльфа, чьи действия читались для нее, как открытая книга. Она видела, что тот непоколебимо хранит свою холодность в разговорах, но понимала, насколько тяжело это дается. Ведь пятнадцать лет назад на Фоглиум было совершено кровавое нападение, в котором Террионс Фалмаре жестоко забрал не один десяток жизней, включая мать и лучшую подругу Эмброуза и Бетринны.

Тот день в календаре эльфов Фоглиума был обведен красным цветом, означавшее время наступления середины зимы. Время, когда можно отдыхать, веселиться, да распивать настоявшиеся вина из лесных ягод, что доставали из погребов. Все дома были обвешаны гирляндами из цветов, в основу которых чаще всего входили эллиасты, выкрашенные в натуральных красках для яркости. Даже дворец, всегда серьезный и величавый, буквально на несколько дней слился с пестрившей обстановкой.

Слышались звонкие голоса ребят, с головой барахтавшиеся в объемистых сугробах, кидали друг в друга снежками. Зимние пташки заливали торжественные песни; зверушки суетливо перебегали из одного убежища в другое, внимательно наблюдая за действиями маленьких эльфов, иногда получавшие угощения в виде орешков и переспевших ягод.

Для Эмброуза этот день стал четвертым днем рождением, поэтому с нетерпением ждал вечера, чтобы выступить как совсем серьезный человек. Становилось холодно, и он, забыв про играющих друзей, внимательно рассматривал покрасневшие ладошки, что уже начинали неприятно щипать, и хотелось почесать. Когда Эмброуз сделал вдох, то почувствовал запах горячего чая с пряными травами, всегда заваривающийся заботливыми руками матери. Рванув, он забежал в дом. Где Аделисия со смехом стаскивала со своего маленького эльфа мокрую от снега одежду. И не успела та оглянуться, как Эмброуз уже сидел на высоком стуле, и стаскивал с тарелки еще теплое шоколадное печенье.

– Бери еще, мой малыш, – произнесла Аделисия, смаргивая выступившие слезы.

Вечер, который так нетерпеливо ждал Эмброуз, обернулся ночным кошмаром. Он ясно помнит, как мать поспешно натягивала на него теплую одежду, плотно закрывая маленький нос. Прежде чем взять Эмброуза на руки, Аделисия шептала какие-то слова, разобрать их в суматохе не получалось совсем. Накинув на его шею тонкую цепочку с болтающимся внизу кольцом, замерла, услышав тихий стук в дверь.

– Лиси, это я, открывай.

– Бетринна? – облегченно выдохнула она, подходя с Эмброузом на руках и открывая дверь. – Как обстановка?

– Центральная площадь все еще в безопасной зоне, у нас есть время, чтобы пройти через нее.

– Тогда не будем задерживаться, – произнесла Аделисия, выбегая из дома.

Эмброуз уцепился за плечо матери, отчаянно сжимая кулачок. Где-то вдали от них послышался душераздирающий крик о помощи, а после соприкосновение холодного металла о кожу. Маленький эльф даже не вздрогнул, но Аделисия все равно прикрыла острое ушко своей маленькой ладошкой, старясь укрыть его от всего мира. Впереди бежала Бетринна и изредка размахивала клинком в разные стороны, пронзая врагов насквозь, от чего те падали замертво. Лицо Эмброуза к концу дороги было испачкано в крови, из-за слетевших с лезвия капель, но и это не вызвало у него слез.

Бетринна резко остановилась, произнося шепотом:

– Опоздали... В обход. Нам надо в обход.

Свернув с центральной площади, эльфы забежали в проход между двумя двухэтажными домами. Генерал хотела было продолжить ход, но Аделисия схватила ее запястье свободной рукой.

– Что-то случилось? Тебя ранили? Боже, малыш весь в крови.

– Все в порядке.

– Тогда что, Лиси? – обеспокоенно спросила Бетринна.

– Я не могу идти дальше.

– Это еще почему? Бартлет ждет вас обоих во дворце. Может он и не принимал никакого участия в вашей жизни, но все еще обеспокоен безопасностью.

Аделисия всхлипнула, крепче обнимая Эмброуза. Ее хрупкие плечи затряслись, но продолжила:

– Я не могу идти дальше. Прости, что поступаю именно так, но иначе никак. Умоляю, Бетри, спрячь его от посторонних глаз. Эмброуз не должен был видеть всего этого кошмара, особенно в такой день, как сегодня.

Казалось, все крики затихли, и остались только они. Аделисия беззвучно рыдала, целуя белую макушку ребенка, испачканную, в грязи и свежей крови. Она последний раз полностью осмотрела его, вытирая длинным рукавом своего белого платья кровь со щеки. Бетринна безмолвно протянула руки, забирая Эмброуза.

– Я люблю тебя, мой маленький принц, – произнесла она, погладив ушко.

Только теперь Эмброуз заплакал, так же тихо, как и его мать. Он не понимал, что творится вокруг него. Почему все кричат, почему перерезают друг другу глотки, и, самое главное, почему мать в слезах сейчас убегает от него. Ее худая фигура в длинном теплом платье ярко выделялась на фоне красных огней с центральной площади. Казалось, что она вернется в эту же секунду, но этого не произошло. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю и ни через год. Никогда.

Бетринна стояла на месте, не шевелясь, пока ее не окликнули. Это был один из молодых солдат. Не церемонясь, он положил руки на плечи женщины, после чего повел в сторону дворца обходными путями. Сердце Бетринны колотилось по грудной клетке и слезы просились наружу, но она всеми силами старалась овладеть своими эмоциями. Обнимая ребенка, генерал мысленно пообещала своей горячо любимой подруге защищать Эмброуза Фрайзера ценой своей жизни.

Сам Эмброуз годами копил ненависть и поклялся, что найдет того, кто виновен в смертях невинных эльфов, не повидавших прелести жизни.

Фоглиум – там, где растет ярость.

Глава 1

Пожелтевшие поля и лесные чащи уже давно были покрыты обильным слоем снега из-за нагрянувшей зимы. Самое ненавистное время, думал каждый год Эмброуз не только из-за болезненных воспоминаний, но и других весомых причин. Например, сейчас, когда эльф совершал очередную вылазку за город, белоснежные хлопья несколько увеличились в количестве, завалив и без того труднопроходимую часть дорог, сделав ее еще более неприступной. Мороз любил пробираться под ворот черной водолазки, щипая кожу своей прохладой, от чего тело охватывал озноб. Вся одежда в течение дня была облеплена комьями снега, становясь влажной. За всем этим тихо следовали болезни, валившие с ног буквально каждого, не щадя. Но благодаря всему этому Эмброуз понимал, что он живой и непрерывно дышит.

Ночная тишина, приятно ласкающая уши, то и дело перебивалась равномерными шагами лошади. Та протестующе фыркала, проходя по узкой тропе без единого следа. Было трудно определить, когда в последний раз здесь проходила хоть одна живая душа. Ни одна вмятина не показалась сквозь толщу снега, сколько Эмброуз не вглядывался, освещая путь керосиновой лампой. Упавшая со стройной ели, шишка, заставила лошадь встрепенуться от испуга и потеряться в пространстве. Эльф потянул уздечку на себя, избегая попадания в яму, останавливаясь.

Спрыгнув на землю, капюшон синего плаща слетел с головы, из-под которого рассыпалась копна белых волос. Завывающий ветер мешал обзору, подкидывая в голубые глаза колючий снег.

– Может нам следует вернуться назад? Погода меняется каждую секунду, прошу заметить, не в лучшую сторону, – пробормотал товарищ, шедший за ним.

– Я не просил тебя идти со мной, Хилари.

– Какой же ты упрямый, Эмброуз. Разве не заметно, как лошадь устала от долгой ходьбы? Еще вспомни, как ты пообещал Бетринне вернуться до того, как стемнеет. Но уже давно за полночь.

– Мне плевать, - сказал Эмброуз, всматриваясь в пустоту, продолжая. – И все же, это странно.

Рыжий эльф слез с седла второй лошади, подходя к Эмброузу. Тот согнулся, задумчиво сметая правой ладошкой снег, обтянутой черной перчаткой.

– Странно, что?

– Я думаю, ты слышал, как Бетринна вчера разговаривала с одним из придворных. Прежде чем уйти с ней, тот упомянул, что Вардэт отправился разведать обстановку. Куда именно он держал путь, мне расслышать не удалось. Но судя по пометкам и кривым зарисовкам Бетринны, это должно быть где-то здесь, – заключил Эмброуз, выпрямляясь.

Проведя рукой по светлой гриве лошади, юноша двинулся вперед, оставляя ту позади. Хилари последовал за ним, продолжая негромкий разговор:

– Не буду спрашивать, где ты это достал. Но его имя я слышу чаще, чем собственное. Разве король не признал Вардэта изменником? Зачем искать его?

– У меня нет причин искать бесполезный мешок с костями. Из дворца были украдены бумаги, имеющие какую-то особую ценность. Бетринна места себе не находит из-за всей ответственности, свалившейся на нее.

– Понимаю, к чему ты клонишь. Вардэт бы никогда не вышел один за пределы Фоглиума, потому что еще больше трус, чем я. Разве что выступал в роли посредника? Передавать полезную информацию в чужие руки, для него было бы раз плюнуть. Только вот как? Это, наверняка, было не один раз. Ты ведь уже знаешь.

– Могу только предположить, что Вардэт не единственный, кто этим занимается, - произнес Эмброуз, зайдя за толстый ствол дерева, цепляя за собой друга.

Тускло светящаяся лампа была брошена рядом в сугроб, мгновенно потухая. Сами эльфы замерли, затаив дыхание. Вдали слышались чьи-то неуклюжие скрипящие шаги, сопровождаемые мерзкими звуками чавканья. Кромешная темнота сбивала с толку. Насколько близко находилась цель, понять было трудно, но столкнуться с которой никому не хотелось от слова совсем. Кровожадное чудовище уже давно видело свет и чувствовало запах новой добычи, но по-прежнему оставалось на месте.

Только не говори, что ты ожидал именно его? – прочитал Эмброуз по выразительным глазам Хилари, чья радужка завораживающе сверкала сквозь мрак янтарным цветом. Он соврет, если скажет, что нет.

Еще с давних времен необъятная земля была наполнена безобразными монстрами, появление которых вселяло в большинство страх и нескончаемую дрожь. Хонфины – так их зовут. Оглушающим криком чудовища заманивали свою потенциальную жертву в смертельную ловушку, не давая ни единого шанса на побег, пожирая свежую плоть днями и ночами. Вместе с каждым укусом они впрыскивали в еще отчаянно двигающийся организм яд, состоящий из тягучей слизи тошнотворного запаха. Бывали случаи, когда жертве посчастливилось избежать мучительной смерти, однако, излечить полученные раны удавалось только в том случае, когда вещество оказывалось в малом количестве.

Эмброуз знал, что встретиться с таким сегодня однозначно предстоит, но не предполагал, настолько скоро. Пальцы нащупали металлическую рукоять серебристого меча, но доставать из ножен он не спешил. Время, казалось, остановилось на месте, заглушив шелест еловых иголок, оставив лишь хруст костей. Хонфин все никак не торопился заканчивать трапезу.

Хилари сжал плечо Эмброуза, когда тот приготовился сделать шаг в сторону, махая головой.

– Не смей, – губами произнес тот.

Беловолосый эльф недовольно нахмурился, упрямо вытаскивая меч из ножен, нарушив тишину противным скрежетом. Выглянув из-за дерева, он сразу же встретился с этим до ужаса пустым взглядом, сидевшим в нескольких метрах от них. Холодок пробежался по телу, когда хонфин ринулся вперед. Не успел Эмброуз выйти и направить оружие, как тихий свист пронесся сквозь лес, и монстр упал замертво, издав один лишь прерванный вдох.

– Бетринна? – спросил Хилари.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы она хоть раз попала в цель? Ее фишка только мечом размахивать.

Лунный свет еле просачивался сквозь пышные еловые ветви, освещая небольшую поляну. Чудовище неподвижно лежало, а багровая кровь под ним с каждой минувшей секундой разрисовывала на снегу тусклые узоры. Из выпирающего позвоночника торчало три извилистых стрелы с черным оперением, проходящих насквозь.

– Его кости проломились моментально, – произнес Эмброуз, подходя ближе к хонфину.

Хилари приложил ладонь к побледневшим губам, все также стоя позади. Казалось, побелели даже его веснушки, усыпанные по всему лицу.

– Там не только он.

Тени деревьев отбрасывались на безвольно сидящую фигуру без единого признака жизни. Вардэт, подумали оба эльфа, чье лицо и тело было изуродовано не без помощи острых клыков и когтей.

Эмброуз обогнул монстра, шагая к бывшему советнику, но еще одна стрела пролетела совсем рядом, слегка задев его плечо. Медленно падающие лепестки эллиастов привлекли его внимание, от чего тот вытянул перед собой раскрытую ладонь, успевая поймать один.

– Уходим, – глухо произнес он, вырывая из тела хонфина стрелу.

***

Весь путь до Фоглиума эльфы провели в тишине, изредка перебрасываясь пустыми словами. Эмброуз терялся в потоке мыслей, сбиваясь с протоптанной дороги, от чего лошадь несколько раз намеревалась сбросить хозяина с седла. Казалось, что запах еще не распустившихся цветов окутывал его с головой, но морозный воздух, и, отпечатавшийся в памяти, труп, помогал вернуться в реальность. Кулак Эмброуза сжимал тоненькую стрелу, где были вырезаны неразборчивые символы, которые в темноте было проблематично разобрать.

Как только Эмброуз и Хилари подобрались к узорчатым серым воротам, утопающих в головокружительной высоте, из миниатюрного домика вышел стражник, недовольно их рассматривая. Лязг цепей неприятно прошелся по ушам, когда тот неторопливо вставил маленький ключ в скважину.

– Неугомонные дети, из-за вас мне когда-нибудь сделают выговор, – проворчал бородатый мужчина.

Эльфы направились в конюшню, где Эмброуз рухнул на пышный стог сена, вдыхая аромат засушенной травы. Сено мягко касалось покрасневших щек, от чего все больше накатывала усталость и нежелание двигаться с места. Все звуки сливались в одну причудливую симфонию, словно колыбель. Место рядом прогнулось под весом второго тела, и это было последнее, что Эмброуз смог уловить, проваливаясь в бездонную пучину.

Глава 2

Маленькие круглые окна пропускали в конюшню теплые лучи солнца, нежно касающиеся закрытых глаз. Ресницы затрепетали от падающего света, мешающего насладиться остатками мимолетного сна. Сквозь грубые голоса, доносящиеся с улицы, Эмброуз расслышал мирное сопение друга, прижимающегося к нему от холода.

С трудом разлепив веки, он уставился в потолок, где деревянные доски со временем сгнили от скопившейся влаги. Как бы не рухнул, подумал эльф, приподнимаясь с належанного места. Когда Эмброуз потянулся, чтобы размять затекшие мышцы, отзывавшиеся глухой болью, то взгляд упал на брошенную ночью стрелу. При свете она оказалась еще тоньше, чем предполагалось на ощупь, а буквы, плавно следующие друг за другом, составляли название своего королевства.

Эмброуз провел по ним пальцами, как деревянная дверь в этот же момент грубо отворилась, с грохотом задев стоящие рядом ведра, наполненные водой. Хилари подскочил, непонимающе смотря то на Эмброуза, то на источник внезапного шума.

– Они здесь.

Эмброуз окончательно поднялся с сена, сметая с одежды сухие листья и ветки. С поддельным интересом наблюдая, как Бетринна торопливо входит в помещение.

– Фрайзер, я понимаю, ты упрямый и никогда не слушаешь мои наставления, но тебе не кажется, что в этот раз ты перешел все границы?

– О каких границах идет речь? – отозвался он.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Мне с трудом пришлось закрыть глаза на то, как вы оба слоняетесь невесть где, но нельзя ли было предупредить о возвращении в город? Все это время я потратила на поиски, а вы прохлаждаетесь в этой убогой конюшне.

– Нет нужды закатывать очередной концерт. Разве я не просил, чтобы ты перестала следить за каждым моим шагом? Но нет, ведь Бетринна любит всех контролировать, каждое действие должно быть выполнено под ее руководством, и если все идет не так, как она хочет, начинается полнейший хаос. Мне не нужна твоя опека, пойми уже, наконец, – произнес Эмброуз, едва сдерживая свое раздражение.

Бетринна ступила назад под напором пронзительного взгляда. Прикусив изнутри щеку, она почувствовала металлический привкус крови, растерянно продолжая разговор:

– Я всего лишь переживаю о твоей безопасности, Эмброуз. Столько эльфов оказалось в лечебнице со смертельными ранами, и... да они еле понимают, где находятся и что им нужно. О дорогие, мне трудно избежать той мысли, что на их месте можете оказаться и вы.

– И долго так будет продолжаться? Может, я уже сам решу, как мне поступить, куда отправиться, и в каком состоянии вернуться? Перестань вести себя так, словно ты моя мать, – прикрикнул Эмброуз, сжимая кулаки до такой степени, что на ладонях, наверняка, останутся красные следы от острых ногтей.

Ветер проскочил через открытую дверь, обдувая своим холодком Эмброуза, а мелкие крупинки снега прилипали к щекам и мгновенно таяли, оставляя за собой мокрые дорожки. Раздражение, казалось, тоже рассеялось вместе с ними, и на губах расползалась тень ухмылки. Эмброуз видел, как Бетринна сжалась, будто провинившийся ребенок, скрепив вместе дрожащие ладони. Браслет, который он подарил год назад, намеревался слететь с ее тонкого запястья, но та успела ловко подцепить его.

– Стоило ли устраивать столько шума с утра пораньше? Столько любопытных зевак, по неосторожности, собрали вокруг себя.

Произнес в заключение Эмброуз, огибая женщину и выходя на улицу, где, ничуть не смущаясь, перешептывались эльфы. Те любили невольно становиться свидетелями гнетущих сцен, ничуть не заботясь о чувствах других. А тут и главным героем новых сплетен станет сама генерал. Все считают ее не только смелой женщиной, без страха сталкивающейся с врагом лицом к лицу, и, не брезгуя испачкать в крови нежные руки. Бетринну еще запомнили как заботливую женщину, без толики сомнения принявшую чужого ребенка. Из-за чего при любой удобной встрече с Эмброузом, у каждого эльфа в глазах читалось глубокое сочувствие, которое он никогда не желал получить. Все это он считал лишь лицемерием.

Хилари, верный друг и товарищ Эмброуза, стал единственным, кто узнал о его прошлом случайно. И не сделал ни одной попытки выразить волну жалости. Потому что и сам лишился всего, что когда-либо имел при себе.

Познакомились они в возрасте одиннадцати лет, совсем еще робкие и застенчивые. Эмброуз тогда никого к себе не подпускал и не пытался завести разговор с незнакомцами, а если те и пытались, то безуспешно. Мальчик всегда плелся с Бетринной, наблюдая, как та либо выполняла поручения от имени короля, либо просто помогала народу. В один из таких моментов, летом, Эмброуз случайно оторвался от следующего впереди отряда, свернув в незнакомый переулок. Радостный смех, запах горячего шоколада и выпечки окутал его. Бабочки в животе встрепенулись, и тот зашагал все дальше.

Мимо пробежал эльф, задев Эмброуза плечом, и едва удержал равновесие. Виновник по виду был ровесником, но чуть ниже, и одет в запачканную одежду, больше напоминавшую лохмотья, непригодные для носки. В руках он держал небольшой кусок хлеба, и, увидев как Эмброуз на него смотрит, спрятал за спину.

– Это не мне. Маме. Так что приходи в следующий раз, сегодня больше нет, – промямлил тогда Хилари.

– Мне он не нужен.

– Тогда деньги? Их тоже нет. Только давай без драк, прошу, правда, ничего нет.

– Я не собираюсь у тебя что-то забирать. До драк мне вообще нет дела, – ответил Эмброуз.

Подросток непонимающе склонил голову в бок, от чего кудрявые рыжие волосы завалились следом. Бегло осмотрев Эмброуза, Хилари улыбнулся, запихивая хлеб в карман шорт.

– Как же я сразу не заметил, что ты совсем не отсюда. Наверное, забрел сюда случайно? Давай я лучше тебя выведу отсюда, пока не встрял в неприятности. Меня, кстати, Хилари зовут. Хилари Готхарт.

– Эмброуз Фрайзер.

Кивнув, Хилари осторожно взял ладонь нового знакомого, потянув в другую сторону. Эмброуз хотел было упрекнуть о нежелательном прикосновении, но вечно холодным рукам вдруг неожиданно стало тепло, и он наоборот сжал покрепче. От нехватки общения ему не хотелось признавать, что прямо сейчас он ждал новых слов из уст мальчика. Но тот молчал и лишь изредка поглядывал на Эмброуза, выдавливая из себя улыбку, словно вот-вот заплачет. На теле Хилари виднелись свежие синяки и ссадины, наложенные поверх старых, и ничуть не похоже, что те хоть когда-то обрабатывались. Сам он был настолько худой, что кажется, легкое дуновение ветра способно сломать его.

– Ты, вероятно, пришел сюда вместе с отрядом генерала? – наконец прервал неловкую тишину рыжий эльф.

– Можно сказать и так.

– Вот так встреча. По слухам у меня сложилось мнение, что эльф рядом с генералом неприветливое и молчаливое существо со скверным характером. Но если смотреть на него сейчас, то, кажется, он совсем не такой, каким его считают другие.

– Ты еще не знаешь этого эльфа, – смущенно произнес Эмброуз.

Хилари тихо засмеялся, от чего Эмброуз не смог сдержать свою робкую искреннюю улыбку. Было в этом эльфе нечто такое особенное, что заставляло тянуться к нему.

Весь путь Эмброуз то и дело невольно останавливался и поглядывал на прилавки с пестрящей утварью, завораживающей своей простой красотой. Солнце светило все ярче и ярче, припекая эльфов своим жалящим теплом, но это совсем им не доставляло дискомфорт. Они перебрасывались легкими фразами, будто бы давние знакомые, повстречавшиеся за много лет. Хилари подошел к пожилой женщине, раскладывающая деревянные игрушки, одну из которых он взял в руки. Напоминала она маленькую птичку, что прилетает в эти края зимовать каждый год. Рассмотрев ее получше, они поставили на место и двинулись дальше.

Эмброуз потерял счет времени и количество прилавков, которые они сумели обойти, пока не дошли до того самого переулка, куда по случайности свернул. Не успел он вставить слово, как из приглушенного света вылетел эльф высокого роста, отталкивая Эмброуза и хватая за потасканный воротник Хилари, припечатывая к стене здания.

– Вот ты где прячешься, трус!

– Перестань, Арам. Дай мне еще пару дней, и я выплачу свой долг.

– Полгода уже прошло, как я слышу одни и те же слова от тебя.

– Это последний раз, когда я прошу у тебя отсрочки. Пойми, Арам, мне необходимо было купить те лекарства, без них она долго не продержится! – взмолился Хилари, дотронувшись до рукава эльфа.

– Не мои проблемы, что твоя мать стала такой беспомощной.

Хилари едва ли смог вырваться из тяжелой хватки, как тот больно опрокинул его лопатками к земле. Арам хотел было сжать шею беспомощного эльфа, но застыл, почувствовав на коже холодный металл. Эмброуз держал в одной руке кинжал с тонким лезвием, безразлично смотря в широко раскрытые глаза.

– Тебя же попросили прекратить.

– Что еще за щенка ты привел с собой?

– Ты не понял? – мрачно произнес он, слегка вдавливая острие и намереваясь сделать надрез. – Встань с него, отребье.

Арам выставил над собой руки, признавая поражение. Но как только поднялся на ноги, то резким движением попытался выбить кинжал из протянутой руки. Эмброуз ловко увернулся, и на этот раз решил не щадить противника. Эльф с криком рухнул на колени, когда кинжал прошел сквозь его ладонь. Презрительная усмешка вырвалась из Эмброуза, и тот отдернул лезвие назад, после чего кровь хлынула на землю.

– Я надеюсь, что при следующей нашей встрече ты будешь более рассудительным. Но, в другой раз это будет не рука.

Вставив кинжал в ножны, Эмброуз подошел к сидящему на земле Хилари, помогая встать. Тот потирал от боли ушибленное место и смотрел на всхлипывающего Арама. К нему подбегали обеспокоенные эльфы и пытались закрыть кровоточащую рану, обматывая первыми попавшимися тряпками.

– Совсем из ума вышел? Зачем ты сделал это? – произнес кто-то из толпы, указывая пальцем на Эмброуза. – Здесь как раз генерал Бетринна, она то уж позаботиться о тебе как следует, негодник! Прошу, подойдите сюда!

Сквозь возгласы отчетливо слышался звон доспехов, соприкасающихся друг с другом. Озадаченная Бетринна вышла вперед и сначала сердито взглянула на Эмброуза, чья светлая одежда была испачкана в багровой крови. А потом на рядом стоящего эльфа с опущенной головой, обхватившего содрогающиеся плечи. Напряженно вздохнув, Бетринна произнесла:

– Что произошло?

– Беловолосый мальчишка устроил здесь такой беспорядок, просто взял и напал на нашего беззащитного Арама. Откуда у такого ребенка могло оказаться холодное оружие?

– Он не останется безнаказанным, я сделаю все возможное, не беспокойтесь.

– Эмброуз здесь не причем! – выйдя вперед, выкрикнул Хилари. – Это я навлек на нас неприятности, а тому ничего не оставалось, как заступиться. Сам Арам первым кинулся к нам, и первое, что оказалось под рукой, тот кинжал.

Эмброуз молча стоял за спиной Бетринны, опустив голову. Солдаты сковали его запястья металлическими наручниками, неприятно натирающие чувствительную кожу. Ему никогда прежде не приходилось сталкиваться с таким, но виноватым себя не чувствовал. Но даже если бы Эмброуз вернулся на некоторое время назад, когда он только-только взял в руки кинжал, то совершил бы, то же самое. Ему никогда не нравилось, когда кто-то, имея в своем распоряжении столько физической силы, смог нападать на других без разговоров. Поэтому, не думая, решил заступиться за Хилари.

Слова нового знакомого тронули Эмброуза, и он украдкой посмотрел на него. Тот упрямо сжимал кулаки и оправдывал виновного, не боясь генерала.

– Он врет, они в сговоре. Всегда знала, что этот ободранный мальчишка строит козни за нашими спинами. Вместо того чтобы ухаживать за своей больной матерью, он ошивается с этим сомнительным эльфом. Кто знает, может в следующий раз он убьет кого-нибудь из нас.

– Прошу, успокойтесь, – подняв высоко руки, вмешалась Бетринна. – Будьте более рассудительными и не раскидывайтесь оскорблениями, полностью не разобравшись в ситуации. Вы все так накинулись на двоих детей, не дав им вставить и слова. Я думаю, они никак не способны совершить убийство. Почему все исключают возможность того, что пострадавший и, правда, мог первым совершить нападение? Мы не узнаем, пока не появится честное четвертое лицо, случайным образом, оказавшееся вмешанным в разборку. Если такого не имеется, то может лучше помочь Араму доставить до нашей лечебницы? Все расходы я возьму на себя. Поступок Эмброуза тоже ляжет на наши плечи, так что нет больше повода устраивать скандал.

Однако Эмброуз тогда отделался лишь простым выговором от Бетринны, и больше не брала с собой. Но посидев в своей комнате несколько дней, полной одиночества, решил тайком отправиться в скромный уголок, чтобы еще раз повстречать Хилари. Теперь Эмброуз прихватил с собой небольшой кулек, наполненный свежими булочками с сыром, чтобы угостить эльфа и его мать. Несмотря на теплый день, ему пришлось обмотаться шарфом, волосы спрятать под капюшоном. Привлекать излишнее внимание совсем не хотелось, так как по всему Фоглиуму пронесся слух о жестоком беловолосом эльфе, без разбору нападавший на невинный народ. Бетринне так и не удалось избавить Эмброуза от этого клейма, с которым он ходит и по настоящее время. Только теперь это его вовсе не тяготит, а наоборот придает сил.

С Хилари ему удалось встретиться ровно на том же месте, где они столкнулись первый раз. Эльф, конечно, удивился, но выглядел весьма подавленно. По красным глазам было видно, что тот не раз выплакал немало слез. На всякие вопросы, что произошло, Хилари смог ответить лишь через пару часов, что они провели вместе, когда он привел Эмброуза к себе домой. Было очень тихо и сыро, что заставило насторожиться.

– Мне казалось, я смогу что-то изменить, но оказался таким мечтательным дураком, – шептал Хилари, закрыв лицо руками. – На следующий день, после нашей встречи, умерла моя мать. Совсем одна, в пустом доме, в своей маленькой комнате, наполненной дневным светом. Еще три года назад она ярко улыбалась, обнимая нас с отцом, пропади он пропадом. Тот сразу сбежал, как только узнал о том, что хонфин ее укусил и впустил в нее яд. С тех пор она периодически теряла рассудок, порой и меня иногда забывала, а отец так и не появился. Столько лекарств ей приходилось принимать, и все без толку. Прямо на глазах, с каждым новым днем, гасла на лице ее улыбка. Мне так жаль, что меня не было в последние секунды ее жизни.

Подняв голову, Хилари встретился взглядом с Эмброузом.

– С моей стороны будет не тактично спрашивать, но как ты живешь с мыслью о том, что ее нет рядом?

– Я не знаю. Возможно, потому что жил с тем, что ее уход недолгий, и она скоро вернется назад и все станет так, как было.

– Ты очень силен.

– Но и ты ведь не слабак. Тебе одному приходилось добывать деньги, и не важно, какими способами. На которые ты покупал лекарства и заботился о матери, чему она, безусловно, была благодарна.

- Теперь это потеряло всякий смысл. Понятия не имею, что мне делать дальше.

– Пойдешь со мной. Твоя мать была бы рада, найди ты свое призвание в другом месте.

– Зачем? – удивленно спросил Хилари.

– Все эти чудовища все еще бегают на свободе. Представь, что один из них, кто укусил ее, еще жив и где-то поблизости. Что первым придет в твою голову? Хочешь его убить? Так убей. Так ты сможешь отомстить и успокоить свою душу. Это и будет ответом на твой вопрос о том, как я справляюсь.

Теперь Эмброуз протягивал ладонь Хилари, ожидая решения. Тот сначала колебался, но все же неуверенно согласился. Они стали искренне поддерживали друг друга, иногда молча, иногда простыми словами. Жили вместе, ели из одних и тех же тарелок, и никогда между ними не было недомолвок. Эмброуз и Хилари стали солдатами, о чем только мечтали изо дня в день, изнуряя себя многочисленными тренировками. Никто из них не представляет, как бы распорядилась судьба, не встреться они тогда. Но одно они точно знают, что никто не посмеет разорвать крепкие дружеские и братские узы, сформировавшиеся за долгие годы.

Поэтому сейчас, когда Эмброуз вышел из конюшни, оставив Бетринну со своими мыслями, Хилари сровнялся с ним и шел молча. Он не станет осуждать его за скверный характер, не станет винить о том, как вспылил при разговоре с генералом. Просто пойдет следом, навстречу неизвестному будущему.

Глава 3

Стрелка на часах, что висели на стене отделанной досками, уже давно перевалила за полдень. В кабинете могла царить мягкая тишина, но та периодически нарушалась скрежетом пера о поверхность бумаги, иногда перебиваемая щелканьем поленьев, тлеющих в камине. Шуршание страниц доносилось со стороны рабочего стола, за которым понуро сидела Бетринна Альтеа, задумчиво черкая на полях разные пометки. Тепло окутало ее с головой, и, если бы не восстановление украденных бумаг, которые она пару раз держала в руках, то определенно бы закрыла глаза, чтобы ненадолго заснуть. Несколько бессонных ночей, проведенных в четырех стенах дворца, вымотали ее до предела, и даже небольшие перерывы не помогли хоть немного расслабиться и прийти в себя.

Напряженно вдохнув свежий воздух, просочившийся сквозь оконную раму, Бетринна отложила в сторону перо. Откинувшись на спинку деревянного стула и свесив руки, она пробежалась взглядом по шкафу с множеством книг, пока не уцепилась за одну единственную. Пересилив усталость, Бетринна хотела было подняться с насиженного места, но стук по двери отвлек ее.

– Входите.

Как только в помещение вошел Бартлет Фалмаре, король Фоглиума, женщина резко подскочила, кланяясь.

– Прошу прощения, что принимаю Вас в таком виде.

– Можно без формальностей. Вы, мисс Альтеа, выглядите прекрасно, но, как всегда недооцениваете себя, – произнес тот, присаживаясь в кресло, стоящее возле камина. – Как продвигается восстановление?

– На восемьдесят процентов уже готово. Останется отправить торговые договоры в королевства, с кем мы их утратили, для повторной печати. Только вот, возникли небольшие сложности с последним.

Бетринна взяла со своего стола несколько бумаг, сцепленных между собой, и передала в изящные руки короля, чьи пальцы были усыпаны позолоченными кольцами. Его собранные в высокий хвост, темные волосы, плавно прилегали к одежде, что пестрила своим богатством. Подол мантии свисал с кресла, злосчастно волоча свою светлую ткань по далеко не чистому полу. Брови Бартлета дрогнули, когда он перечитывал строки на бумаге, образовывая на лбу морщины. И, подперев ладонью подбородок, мантия слегка распахнулась, открывая вид на рубашку и темный жакет, где еле заметно вырисовывался герб Фоглиума.

Бетринна тем временем наливала в чашки зеленый чай, кидая несколько листьев засушенной мяты. Она невольно засмотрелась на короля, что напряженно вглядывался в каждую написанную фразу, потому обожглась о чайник, тихо зашипев.

– Ты очень любезна, - произнес тот, когда генерал подошла с подносом, куда переставила чашки, с доносившимся ароматным запахом. – С этим документом и, правда, возникнут некоторые трудности.

– Мне очень жаль, что я упустила из виду своего подчиненного. Поэтому, при необходимости, могу лично отправиться в Эллиастию.

– Не стоит рисковать собой, моя дорогая. Никто из нас не застрахован от предательства, твоей вины в случившемся уж точно нет. Тем более, кто же знал, что Вардэт, живший рядом с нами на протяжении стольких лет, окажется изменником?

– Возможно, Вы правы. Однако дел от этого меньше не станет.

– Не станет, но все мы знаем, каким бывает мой брат, прославившийся своей чрезмерной жестокостью. Пусть мисс Альтеа и смелая, но до сих пор остается хрупкой девушкой, которую отправлять на верную гибель я не намерен, – закончил Бартлет, отпивая чай. – Ты мне лучше скажи, как поживает Эмброуз? Насколько мне стало известно, у вас с ним произошел конфликт.

Бетринна, сидя за рабочим столом, поникла. Из-за горы бумаг ей так и не удалось поговорить с Эмброузом еще раз, в более спокойной обстановке, на холодную голову. Она с болью вспоминала те моменты, когда насильно уберегала юного эльфа от любой опасности, грозящей его жизни. Но ничего другого ей и не оставалось, Бетринна любила и дорожила им, словно воспитывала родного сына, отпустить которого из-под своего крыла крайне трудно. Она горько улыбнулась, после чего произнесла:

– С ним все хорошо. У нас образовалось лишь простое недопонимание. А так, Эмброуз, несомненно, делает успехи в боевых навыках. И если он пройдет заключительный этап по подготовке, то быть ему в специальном отряде.

– Заключительный этап?

– Название условное. Это простое соревнование между учениками, при желании и наставников, где каждая сторона показывает приобретенные навыки. Однако победа здесь не самый важный критерий, при оценивании большое влияние имеет исключительно мастерство.

– Ваши нововведения, порой, вводят в ступор. Впредь предупреждайте о них, иначе я кажусь тем правителем, которого не интересует жизнь новичков, – произнес Бартлет, вставая с кресла.

Мантия волочилась за ним, когда он медленным шагом направлялся к двери. Бетринна же неловко потерла переносицу, то ли от вины, то ли от смущения. А может, все эти чувства сплелись между собой тонкими нитями, поэтому ответила первое, что пришло ей в голову:

– Мы не хотели нагружать Вас еще больше, поэтому перекладывали новость на другое время, потом и вовсе позабыли.

– Я обязательно приду посмотреть, как все они преуспели.

***

Капли пота стекали по вискам эльфа, когда тот на протяжении нескольких часов отрабатывал одни и те же удары мечом, с которым ни на одну секунду не думал расставаться. На многострадальном макете уже не было живого места, полностью изуродованное протяжными полосами, в нескольких местах довольно глубокими. Будь у меча душа, она бы возрадовалась, ощутив приятный холод в ножнах, когда Эмброуз совершил решающий горизонтальный удар. Макет сорвался с креплений, удерживающий его, с грохотом падая и оповещая о полученной победе.

Эмброуз устало оперся о меч, тяжело дыша. Мышцы заныли еще сильнее от изнурительных тренировок, но он, казалось, не собирался поддаваться соблазну и устраивать себе передышку. Хилари, наблюдающий за упорством напарника, принялся останавливать друга.

– Прекрати. Это уже третье чучело, которое ты безжалостно раскромсал.

– Твой любимый друг не успокоится, пока все не испортит здесь, – послышалось со стороны трибун. – Мы все понимаем, что Эмброуз явно среди наставников удивительный экземпляр, но это перебор. Оставь хоть другим чуть-чуть.

– Ты...

Хилари хотел было ответить на провокацию, но Эмброуз неопределенно махнул свободной рукой, от чего тот замолчал. Смерив презрительным взглядом наглого эльфа, он, не выдержав, усмехнулся. Арам подорвался со скамьи, гневно сжимая кулаки до хруста.

– Насмехаться удумал? Разве, сказанное мной, не правда? Все наставники души в тебе не чают, закрывая глаза на каждую совершенную ошибку. А может, ты хорош не только в боевых навыках?

– Сбавь обороты, я и слова вставить не успел, как ты уже в нескольких предложениях присвоил мне несколько титулов. Хотя, на самом деле польщен, что ты признал мое искусное владение клинком, но вот все остальное полная клевета, – произнес Эмброуз, не сводя взгляда с противника.

Арама одолевала новая вспышка эмоций, ни чем хорошим от которой и не веяло. Ему хотелось стереть Эмброуза в порошок с самой первой встречи, когда тот заставил его не только корчиться от боли, но и давиться унижением от провала. Арам всегда пытался вытянуть того на конфликт, и раз за разом оба скрещивали свои наточенные мечи, заставляя сердца полыхать от ненависти и азарта. Еще больше его выводило то, что Эмброуз совсем не обращал на него внимания, словно смотрел с высока. Извиваясь, как змей, жалил своего соперника в самые слабые места, делая Арама проигравшим.

Он видел, как Эмброуз еле стоит на ногах, потому и соскочил со скамьи, выхватывая рукоять меча у рядом сидящего эльфа. Попытка отобрать у того не увенчалась успехом, лишь с силой откинут назад.

– Ну, вот опять. Как назойливая муха, без остановки летающая вокруг других.

Буркнул Эмброуз, с лязгом отбивая меч. Отскочив по инерции назад, он ненароком подвернул правую ногу, но равновесие удержать смог. Это не смогло укрыться от любопытных глаз, в том числе и от злорадно улыбающегося Арама, чья энергия так и била через край. И хотя боль не утихала, Эмброуз не спешил останавливаться, отбивая все удары. Сдаваться из-за такой мелочи он никак не хотел.

Оглушающий звон, отскакивающий с каждым соприкосновением от стен, резал по ушам. Все наблюдали за схваткой, словно смотрели фильм, не спешили окликать эльфов. Эмброуз морщился, когда перекладывал весь свой вес на травмированную ногу, упуская из виду выпады Арама. Тот успел пару раз коснуться лезвием водолазки, разрывая мягкие волокна ткани, практически касаясь кожи. Скрестив свои мечи, они ненадолго остановились, пристально вглядываясь друг другу в глаза.

– Сдавайся, Фрайзер. Признай, что все заслуги ты получил только благодаря генералу. Не будь с ней так близок, то ничего бы этого ни было.

– А ты все не перестанешь питать зависть. Не давись ты ею, то давно бы уже стал на порядок выше меня. Но единственное, что тебе по силам, это разбрасываться направо и налево глупыми слухами, да нападать. Ты слабый.

– Слабый? Это ты не можешь спуститься на землю.

Арам перестал медлить и сбил с ног соперника, подло подставив подножку. Эмброуз не успел среагировать, падая спиной назад и ударяясь затылком об пол. Перед глазами заплясали яркие огни, вздох застрял где-то в легких, ему казалось, что летящее на него оружие намеревалось рассечь. Эмброуз нащупал свой меч, который выронил, выставив двумя руками перед собой, ожидал столкновения. Но его не произошло.

Сфокусировав зрение, Эмброуз увидел еще один клинок. Сначала ему показалось, что то был Хилари, однако тот владел исключительно меткой стрельбой из лука. Клинок завораживающе переливался всеми оттенками золота, а белая гарда и свисающие нити с искусственными цветами придавали еще больше изящества. Эмброуз смог лишь облегченно выдохнуть, после чего веки предательски закрылись от потоков пульсирующей боли. Меч со звоном упал рядом.

– Достаточно, – гаркнула Бетринна, выбивая меч из рук ученика.

– Г-генерал.

Арам съежился под суровым взглядом Бетринны.

– Замолчи. Разве я не говорила тебе, чтобы ты не вступал в драку до тех пор, пока не научишься контролировать гнев? Если бы я не подоспела сейчас, ты бы запросто мог убить Фрайзера.

– Но ведь...

– Я же сказала молчать. Это не первый раз, когда ты принимаешь необдуманное решение. Я отстраняю тебя от тренировок на неопределенный срок. Если у тебя возникли вопросы, то задай их позже.

Арам, склонив голову, направился к выходу из тренировочного зала. Он не стал в последний раз бросать взгляд на распластавшегося Фрайзера, по виду которого складывалось впечатление, что тот уснул. Как только Арам вышел, то с силой ударил кулаком по стене, разбивая костяшки, и, пугая пробегающих эльфов своим резким движением.

Хилари же, не осмеливаясь до этого вмешаться в бой, рванул к своему товарищу. Эмброуз лежал неподвижно, словно спал. Заслышав шаги и непонятные обрывки слов, удосужился приоткрыть глаза.

– Ты как?

Эмброуз не успел произнести и слова, как изо рта вырвался кашель, раздирающий глотку. Хилари помог ему присесть, после чего капли крови, скопившиеся в уголке побледневших губ, скатились по подбородку. Голова раскалывалась, и, приложив к вискам пальцы, Эмброуз попытался хоть немного притупить ее.

– Терпимо, - прохрипел в ответ.

Сердце Бетринны обливалось кровью, при виде такого Эмброуза. Но она не спешила его отчитывать, все еще прокручивая у себя в памяти недавний неприятный разговор. Бетринна безмолвно присела на корточки, и, вытянув из переднего кармана пиджака платок, поднесла к лицу Эмброуза. Тот сначала от неожиданности дернулся, будто бы забыв о ее присутствии, но все равно послушно принял помощь. Платок впитал немного крови, все еще оставляя на коже заметные растертые пятна. Движения Бетринны были очень легкими и нежными, боясь доставить еще волну не прошеной боли.

– Мне жаль, – тихо проговорила генерал, прикусив губу.

Эмброуз непонимающе взглянул на нее, пытаясь окончательно подняться. Слегка облокотившись на товарища, он еле сдержал вздох, когда пульсация пробежала по всему телу, включая кончики пальцев. Немного поразмыслив, он пришел к единственной мысли.

– Если ты про тот вздор, то давай просто забудем о нем? Все смотрят на нас.

– Наверное, ты прав. И все же, я не должна ограничивать тебя, как бы мне этого не хотелось, – немного помолчав, Бетринна опомнилась. – Твоя нога, надо отвести к лекарю.

– Можно обойтись и без этого. Я просто оступился, но если осложнение и будет, то всю ответственность беру на себя. Мне просто нужно отдохнуть.

– Ладно, но если вдруг что, то не забудь предупредить меня. И не подумай, что я опять командую тобой, но как наставник хочу сказать, чтобы ты снизил немного нагрузки. Наш Эмброуз Фрайзер и его друг Хилари должны быть готовы к следующему шагу.

– Какому шагу?

– Все потом. Хилари, оставлю этого упрямца на тебя, - почти пропела Бетринна, оставляя озадаченных эльфов.

Глава 4

Прошедшие две недели стали для Эмброуза сущим кошмаром. Привыкший к изнурительным тренировкам, он с трудом пытался следовать совету Бетринны. Сидя на мягкой кровати, обвешанной темным балдахином, Эмброуз упрямо смотрел на стену, силясь не сорваться. Форма, которую он никогда не удосужился на себя надеть, тихо и мирно пылилась на вешалке. Где-то рядом с ней затесалось то, что не давало ему покоя. Обиженно фыркнув, он завалился назад, раскидав руки в разные стороны и выпрямив ноги.

– Ты даже сам на себя не похож, – донеслось где-то в другой части комнаты.

То был Хилари, что увлеченно рассматривал несколько склянок, расставленных в один ряд, наполненные причудливыми жидкостями. Он ловко прокручивал пальцами маленькую колбу, разбавляя содержимое чем-то зеленым и тягучим. Пузырьки поднимались, и еле тихое шипение доносилось до ушей Эмброуза, после чего в воздухе витал причудливый сладковатый запах.

Комната, которую они вместе делили, была практически полностью увешана засушенными травами, иногда попадались и ядовитые, от которых Эмброуз часто воротил нос. Шкафы и полки на стороне Хилари были полностью заполнены этими жидкостями, поэтому он выпросил у товарища позаимствовать другие. На самом деле увлечение Хилари стало довольно полезным и принесло свои плоды спустя несколько лет. Чаще всего он добавлял их в лекарства, действительно помогающие при обработке небольших или глубоких ран. К слову, одно из таких лекарств Эмброуз даже использовал, чтобы сбавить недавно полученную боль. Мази, обезболивающие, парализующие врага средства. Вся эта возня приносила ему огромное удовольствие, вместо того чтобы каждый день отрабатывать стрельбу из лука, что получалась у него также неплохо.

Хилари тихо засмеялся, но сразу же озадаченно взглянул на стол. Склянка, в которой он что-то смешивал, покрывалась трещинами, пока совсем не лопнула и красная жидкость не выплеснулась. Поставив другую колбу в коробку, Хилари принялся раздраженно сметать осколки. Оказывается, стекло не такое уж и прочное, как хвалил его вежливый торговец.

Глаза Эмброуза противно защипали, и он приподнялся на локтях. Перед ним предстала картина, где насупившийся Хилари носился с тряпкой и совком.

– Не вышло? Что это? Ты так долго с ним возишься.

– Ты как-то мне сказал, что запах нашей крови ярко выражен. Ну, вот я и подумал, что будет лучше на время избавиться от него, при встрече с хонфинами. Только вот, сколько бы попыток у меня не ушло, не выходит.

– Любая твоя жижа перебьет наш запах, и отгонит не только этих мерзких тварей.

– Возможно, но этого недостаточно. Зимой они почти бесполезные, так что надо что-то более эффективное, – заключил Хилари, отбрасывая в сторону тряпку. Чуть помолчав, он удивленно спросил, указывая на предмет. – Почему ты до сих пор не избавился от этой стрелы?

Эмброуз взглянул туда же, куда смотрел напарник. Он и сам не понимал, почему до сих пор не переломал и не сжег ее где-нибудь. Хилари еще не довелось увидеть, как бережно Эмброуз трогал листы эллиастов, пока те не завяли. Ему они казались очень нежными, и не повезло, что растут на такой территории как у Эллиастена. Утопающей с каждым разом в необъятном океане крови.

– В Эллиастене уже давно преуспели в изготовлении оружия, способного так точно проткнуть врага, в отличие от Фоглиума, – задумчиво произнес Эмброуз, хотя на деле ему казалось, что стрелы изготавливались кем-то на заказ. Слишком уж аккуратными они ему казались, чтобы разбрасываться ими во все стороны.

Эмброуз раньше задавался вопросом, как бы сложилась их жизнь, если бы Фоглиума никогда не существовало? Эллиастен мог навсегда остался таким же спокойным и тихим королевством, во главе которого стоял король Иммераль Фалмаре. Самая главная ошибка, которую он тогда совершил, так это передал власть двум своим сыновьям, что почти с детства не давали друг другу и прохода, соперничая на каждом углу. Будь двенадцатый король сейчас жив, то со слезами на глазах созерцал бы посеянное своими же руками яблоко раздора. Все то, что он старался сделать для эльфов Эллиастена, безвозвратно провалилось в глубочайшую бездну.

Разногласия двух братьев, Террионса и Бартлета, привели к тому, что одно единое королевство разделилось на два. Эллиастеном стал править Террионс, Фоглиумом – Бартлет. Но и на этом они более не остановились, продолжая свое давнее соперничество. Никто до сих пор и не знает, почему произошла та трагедия, унесшая множество невинных жизней.

С тех пор Эллиастен всегда превосходил Фоглиум в любых делах, которых когда-либо касался, будь то оружие или те же лекарства, магия. Ведь в главной библиотеке так и остались храниться ценные вещи. Эмброуз считал, что как бы они не старались, Террионс все равно когда-нибудь напрочь перечеркнет существование королевства-близнеца, и все равно на этом не остановится. Он так и продолжит путь по головам других, пока не загребет всю власть в свои грязные руки.

Если бы не он, Эмброуз не стал бы сиротой, и никогда бы не видел жалость в глазах других. Он хотел было еще предаться воспоминаниям о матери, но мягкий голос Хилари прервал. Эмброуз мысленно поблагодарил его.

– Тот, кто стрелял, тоже весьма хорош. Если мы не слышали его по пути, то, вероятно, он был довольно далеко от нас.

– Кто бы он ни был, все равно руки чешутся стереть его в порошок.

– Не горячись, Эмброуз. Мы ведь остались живыми, хотя могли пасть рядом с тем чудовищем.

Вместо того чтобы ответить, Эмброуз лег обратно на спину, подложив руки под голову. Меньше всего ему хотелось благодарить того, кто решил не тратить время на двух каких-то эльфов, просто запугав.

Время тянулось так долго, что Эмброуз едва ли не провалился в сон. До его ушей все также доносился звон стекла и шипение, и запах вновь начал распространяться по комнате. На этот раз Хилари решил добавить чуть больше огня, от чего Эмброузу стало душно. Решившись наконец-то проветриться, он поднялся с належанного места, разминая затекшие мышцы. Схватив с вешалки свой синий плащ, он накинул его на плечи, повязав вокруг шеи. На секунду он задумался о необходимости меча, но без него бы он никуда не смог выйти. С ним Эмброузу казалось намного безопаснее. Даже внутри Фоглиума могут поджидать непредвиденные опасности. Взять то же недавнее предательство Вардэта.

Хилари, заслышав копошение товарища, отставил в сторону свое занятие. Подперев ладонью, обтянутой белой перчаткой, что обеспечивала небольшую безопасность, любопытно взглянул.

– Надолго? Уже почти вечер.

– Нет, мамочка. До десяти вернусь в свои покои.

Хилари прыснул от смеха, отвечая в той же манере, что начал друг:

– Хорошо, я запомнил. Если к десяти верный сын не появиться дома, придется бить тревогу. Но если отбросить шутки, то будь осторожен. Арам до сих пор при виде тебя бросает косые взгляды.

– А он когда-то вел себя иначе? – бросил Эмброуз, прежде чем выйти из комнаты.

Там он встретился со сморщенной старушкой, из которой никому не удавалась вытянуть хоть одно слово. Она всегда молча перебирала ключи от небольших комнат, в которых проживали эльфы. Мало кто, конечно, задерживался там, ссылаясь на то, что старушка уже давно сошла с ума, и неконтролируемый плачь, одолевал ее каждую ночь. Только спустя месяц после заселения, до двух эльфов дошли слухи, что на ее глазах жестоко расправились с единственным сыном. Эмброузу как-то довелось стать свидетелем односторонних разговоров, в моменты, когда боролся с бессонницей. Он не знал, правда ли это, но часто одергивал других соседей, что подло шептались за спиной у несчастной.

И сейчас, проходя мимо, Эмброуз поклонился в знак уважения, вместо того чтобы завести разговор. Он уже двинулся к главному выходу, как кто-то уцепился за его плащ. Пошатнувшись, непонимающе уставился на женщину, что неуверенно сминала синюю ткань. Подняв палец вверх, она принялась активно искать что-то в ящике стола. Все также молча.

В следующую секунду в руках Эмброуза находился запечатанный конверт, в середине которого расположилась странная печать. По форме сначала она напоминала круг, но позади, на самом конверте, были прикреплены засушенные стебли. Когда он увидел обратную сторону конверта, где мелким еле знакомым подчерком было выведено: «Эмброузу Фрайзеру», сердце забилось в разы быстрее. Он уже видел недавно подобные буквы, но вспомнить, сразу не получилось. Даже стебли стали отвратительно подозрительными, и, словно оживши, прокрадывались в сознание.

Спрятав конверт в одном из внутренних карманов плаща, Эмброуз пристально посмотрел в глаза ключнице. Та в испуге отскочила назад, выставив вперед свои сухие ладони, шевелила ртом. Кроме мычания и вздохов ничего не было понятно, потому Эмброуз быстро выскочил из дома.

Бродя по частично заполненной улице, его одолевали смутные сомнения. Зачем он кому-то понадобился? Тем более из Эллиастена. Вспомнив о недавно искусно выведенных буквах на стреле, его передернуло, но далеко не от страха. То была самая настоящая ненависть, что годами покрывала сердце Эмброуза толстой коркой льда. Приложив ладонь к карману, он даже сквозь пальцы смог ощутить бумагу конверта. Мерзко, подумал Эмброуз, одергивая себя.

– Проваливай! – крикнул кто-то из ближайшей лавки, заставив всех обратить внимание.

Девушка, лет шестнадцати, была буквально выкинута из теплого помещения. Следом полетела на снег тарелка, ранее наполненная до краев супом, испуская последние клубы пара. Лицо ее было покрыто синяками, которые вскоре примут насыщенный сине-фиолетовый оттенок. Сквозь тени Эмброуз смог заметить, покрасневшие от слез, глаза, своим маленьким острым носом она то и дело шмыгала. Ее длинные черные волосы постоянно лезли в глаза, либо прилипали к лицу, заставляя девушку раздраженно смахивать их.

– Здесь нет места для отпрысков предателей. Пошла прочь, грязная дрянь, пока я не позвал стражу. Твой развязный язык не даст тебе прожить и дня, – произнес полноватый эльф. Бросив взгляд, полный презрения, он с треском закрыл двери своей лавки.

Эльфийка, казалось, не обращала внимания на пылкие речи, дико набросившись на овощи, валяющиеся рядом с ней. Слезы новым потоком брызнули из глаз, из-за чего она не обратила внимания на выкатившееся яблоко, до этого покоящееся в кармане. Только хруст снега заставил ее вздрогнуть, и, завидев черные сапоги с ремешками, девушка подняла голову вверх. Ей удалось уловить светлые волосы Эмброуза, заигрывающие с солнцем. Тот подбросил вверх подобранное яблоко, и, присев на корточки, протянул вперед. Свет, наконец, перестал мешать девушке, разглядеть эльфа.

– Я тебя знаю, – первое, что сказала она, вместо слов благодарности, когда взяла фрукт.

– И почему я не удивлен. Если ты не дала мне возможности представиться, то тогда и у меня нет необходимости тянуть. Бирель?

– Стыдно показываться в таком виде, – промямлила Бирель, отводя взгляд. – На нас косо смотрят. Это повредить твоей репутации.

– О какой репутации идет речь? Мне неважно, кто смотрит, и что они подумают. Может я, и ненавижу предателей, но не вижу смысла перекладывать груз вины на членов семьи. Если они конечно не прикладывали к этому руку.

Девушка вздрогнула, когда недавно появившийся собеседник поднялся, помогая ей тоже встать. От усталости она неловко навалилась на Эмброуза, но тут же отскочила назад.

– Может и не похоже, но мне стыдно за совершенное деяние моим отцом. И не бери в голову слова того вредного толстопуза, я просто заступалась за себя. Почти все то же самое, что и сказал ты.

– Хорошо, считай, что я поверил. Не то, чтобы я беспокоюсь за незнакомку, но тебе есть, где ночевать?

– Я не настолько обеднела, Фрайзер, - натянуто улыбнулась она. – Твоя тетя очень добрая, и помогает мне всем, чем только возможно. Ха-ха, я просто не умею держать свой язык за зубами в нужный момент, поэтому неприятности так и валятся на голову. Не смею тебя больше задерживать, и спасибо, что не остался в стороне и помог.

Насильно всучив Эмброузу в руки яблоко, она еще раз сверкнула своей улыбкой, от чего образовались милые ямочки на щеках, Бирель рванула вперед. Не оставив при этом попытки для Эмброуза вставить и слова, даже поблагодарить за своеобразный подарок. Он понадеялся, что Бетринна должным образом позаботиться о столь юной красавице.

Не успев посмотреть, куда свернет Бирель, Эмброуз пошатнулся вперед от сильного толчка в плечо. Злополучный конверт легко вывалился из кармана, кружась на воздухе, он плавно прилег к ботинкам незнакомца. Эльф, облаченный с ног до головы в черные одеяния, чье лицо наполовину было скрыто за маской, пригнулся. Подхватив двумя пальцами за стебли, он притворно стал разглядывать его.

Казалось, что светившее солнце поубавило яркость. Либо Эмброуз был внезапно охвачен темными сгустками. Незнакомец, сквозь полуопущенные ресницы метнул на него взгляд красных глаз, что сверкали приглушенной злобой. Эльф подкинул конверт вперед, будто та была всего лишь безделушка. Эмброуз поймал его и бросился вперед. Но никого уже и поблизости не было, точно показалось. Тот незнакомец словно испарился.

И Эмброуз готов поспорить, что в последний момент ощутил под маской его улыбку.

Глава 5

– Ты болван, Вардэт, - проговорил сквозь зубы высокий юноша, не удосужившись повернуться лицом к собеседнику. Безразлично смотря в затемненное окно, он лишь изредка бросал мимолетный взгляд в отражение позади себя, где практически трясся подданный. – Назови мне хоть одну ничтожную причину, абсолютно любую, из-за которой я тебя спас? Это было, вероятно, моим самым худшим решением за все время. Лучше бы ты стал ужином для чудовища, чем тот, кому пришлось взять роль приманки. Ничтожество.

После произнесенной речи наступила гнетущая тишина, сопровождаемая нервным дыханием эльфа, чьи темные волосы плавно струились по плечам, заканчиваясь ниже пояса. Кулаки сжались до побледневших костяшек. Его стройная фигура утопала в объятиях тьмы, но даже сквозь нее можно было разглядеть тонкую талию, которую акцентировал черный корсет со шнуровкой. Белая рубашка с пышными рукавами, торчавшая из-под него, свободно прилегала к телу, подчеркивая мягкие и невинные черты лица своего хозяина, что совсем не сочеталось с его скверным характером. Весь его рост практически состоял из длинных стройных ног, облаченных в черные узкие штаны, и высокие сапоги того же цвета. Серебряная цепочка с кулоном, в середине которого сверкал рубин, пошатнулась, когда юноша резко развернулся. Склонив голову в сторону, его серые глаза готовы были прожечь дыру в мужчине.

– Я не слышу ответа, Вардэт.

Тот упал на колени, прижимая ладони к леденящему полу, покрытому мраморными плитами, начал кланяться. Дрожь прошлась по всему телу при виде этого эльфа, по возрасту намного младше, чем Вардэт.

– Молодой г-господин, этот подданный и, правда, не заслужил вашей милости. Я ничего не сделал, чтобы заслужить ее.

Сладостный смех проехался по ушам мужчины, после чего он почувствовал на своей шее холодные пальца. Позабыв обо всем, он вскинул голову наверх, встречаясь со сверкающим взглядом хозяина, совсем теряя дар речи. Он и прежде видел его обезумевшим, но сейчас, кажется, было совсем иначе. Ранее серая радужка принимала другой оттенок, нагоняющая на Вардэта животный страх. Какой именно то был цвет, он знать совсем не хотел, потому уткнулся в первую попавшуюся вещь в комнате, то была лишь от чего-то плавно качающаяся лампа.

Пальцы сомкнулись, не давая ощутить новый глоток воздуха, и Вардэт в испуге пытался нащупать руки хозяина, но получалось только неловкое барахтанье. Юноша еще больше рассмеялся, все также стоя у окна, ни на шаг, не приблизившись к мужчине, даже не притрагиваясь. Вдоволь насладившись мучениями, вскинутая ранее рука была опущена.

Неведомая сила отпустила Вардэта, и тот жадно задышал, из-за подступивших слез он не увидел, как черная дымка отпрянула от него, возвращаясь к своему хозяину. Ему все еще казалось, что на шее покоились пальцы, готовые в любую секунду запросто свернуть ему шею. Вардэт терпеть не мог этого мальчишку, но всеми силами пытался сохранить самообладание, боясь в любую минуту отправиться на тот свет. Он считал, что этот эльф с по-детски милым лицом способен совершить все что угодно.

– И почему же я сейчас тебя не убил? Раз уж ты не смог найти причину, тогда ответь мне на другой вопрос. Торговые соглашения Фоглиума, которые ты притащил, зачем? Зачем мне они нужны? Думаешь, я сам не знаю про них? По-твоему я глупый?

– Молодой господин, вы очень умны. Это с моей стороны было непростительно принести то, о чем вам уже давно известно. Ваш подданный совсем глуп и ждет наказания.

– Ну-ну, не торопись. Наказать можно в любой момент, это не стоит твоих переживаний. Мы в очередной раз упустили возможность вернуть себе то, что принадлежит по праву, – немного помолчав, он продолжил. – Хотя знаешь, после того, как ты упомянул кое-кого, во мне заиграл неподдельный интерес. Даже те редкие артефакты стали не так уж и важны. Признаюсь, Вардэт, ты меня немного поразил. Кто он говоришь?

***

Шепот удивленных эльфов никак не прекращался от прогремевшей новости. Бетринна неудачно старалась скрыть свою улыбку, смотря на беззаботных юношей и девушек, не представлявших, сколько опасностей скрывается за стенами Фоглиума. Ей до сих пор эта безумная идея казалось совсем нелепой, но перечить уважаемому королю она никак не могла. Недавно Бартлет чуть ли не ворвался к ней в дом, со словами, что ему совсем не нравится их нововведение, и решил его не то чтобы подправить, а исправить в корне. Теперь ему хотелось, чтобы юноши или девушки вместе со своими наставниками отправились за пределы королевства, чтобы показать всю свою смелость и полученные за годы боевые навыки. Что за мысль его так осенила, в необходимости все так устроить. Бетринна, и некоторые другие наставники, были явно недовольны.

В просторном зале толпились молодые эльфы, некоторые слегка нервничали и заламывали пальцы, чтобы хоть как-то отвлечь себя. Кто-то даже молился в душе, чтобы никем не был замечен. Эмброуза вся эта суета никак не волновала, но он все равно нервно постукивал пальцами, свободными от черной перчатки, о свои бедра. Его даже не волновал король, стоявший поодаль генерала, что украдкой посматривали на него. И если Бетринна улавливала каждую эмоцию, проскакивающую на лице Эмброуза, то Бартлет, казалось, совсем нервничал.

Перед Эмброузом до сих пор мелькали красные глаза, направленные на него, и державшего конверт так, словно он сам пришел, чтобы проверить, оказался ли он в руках получателя. Плохое предчувствие охватывало его с головой, ведь в том конверте не было ничего, ни какой-либо записи, за исключением собственного имени и стеблей эллиастов. Он считал, что тот эльф совсем не с этих мест, но как он осмелился проникнуть во владения врагов и каким образом? Вопрос повис в воздухе без ответа.

Эмброуз настолько погрузился в свои мысли, что не замечал направленных взглядов, почувствовав легкий толчок в бок, он поднял голову.

– Что? – небрежно бросил он, но потом понял, кто к нему обращался. – Прошу прощения, Ваше высочество.

– Ничего страшного, просто подойди к своей наставнице, – мягко произнес Бартлет.

Стоявшие впереди, эльфы, отошли в сторону, пропуская Эмброуза. Сделав шаг, в ту же секунду перед ним пробежала девушка со сверкающими светлыми волосами. Она была босиком, но наступая по каменным плитам, под ее бледными ступнями расцветала яркая зеленая поляна. Разве не зима? Эльфийка начала подпрыгивать на каждом шагу, забавно улыбаясь и махая Эмброузу двумя руками. Остановившись, она перестала улыбаться и указала пальцем на короля, что ждал его.

Эмброуз мотнул головой в разные стороны, и девушки уже нигде не было, как и зеленой цветущей травы поблизости. Неужели он настолько утонул в своих мыслях, что уже начали одолевать галлюцинации? Быстро отбросив все в дальний угол, он, наконец, подошел к Бетринне. Та осторожно похлопала его по плечу, с беспокойством заглядывая в голубые глаза Эмброуза.

– Ты готов?

– Всегда, - ответил Эмброуз, чтобы отбросить лишние вопросы, но на деле не совсем понимал к чему.

– Если ты себя неважно чувствуешь, то... – начала было она шепотом, но прервалась.

– Я готов, все в порядке.

– Гм, хорошо. Последний, кто присоединится к моему отряду, станет Хилари Готхарт. Прошу короля зачитать составленный список.

Эмброуз проследил взглядом за Хилари, что встал рядом с ним. Если бы не горящий взгляд напарника, то мог бы подумать, что тот выглядит совсем неуверенным, сомневающимся в своих действиях. Хотя Хилари ощущал себя именно так, но отчаянно боролся со страхом, бросить друга на произвол судьбы казалось для него непростительным. Эмброуз протянул сжатый кулак, встречаясь с таким же жестом Хилари в виде столкновения.

– Как и было оглашено несколькими минутами ранее, отряд с новичками будет отправлен на несколько дней за стены Фоглиума, во главе же наш самый выдающийся генерал Бетринна. В состав входят: Арам Эллет, Каэлинн Иврит, - король немного помолчал, будто что-то удерживало его. – Эмброуз Фрайзер и Хилари Готхарт. Если кратко пробежаться по правилам, то самое главное лишь то, чтобы вы ни в коем случае не вступали в перепалки между собой. Остальное все остается на вашей совести, и я надеюсь, что вы будете в полной безопасности и сможете действовать в команде, не подставляя при этом своих товарищей. Пусть я, Бартлет Фалмаре, и не видел боевых навыков своих юных эльфов, но точно уверен, что сможете справиться с любыми опасностями на пути. Пусть храбрость в ваших сердцах запылает с новой силой!

Все еще пытаясь сосредоточиться на происходящем, Эмброуз пересекся взглядом с Арамом, мгновенно вернувшись в реальность. Тот явно что-то хотел сказать, но в присутствии короля не осмеливался, боясь, что его снова смогу отстранить. А если такое и произойдет, то тогда точно не сможет превзойти Эмброуза по силе, последнему стало от такой мысли смешно, едва сдерживая смешок.

– Что ж, раз уж нам дали добро, значит, и нет необходимости задерживаться. Верно? – все еще сомневаясь, произнесла Бетринна. – Как только небо окраситься цветами, подобными пылающему пламени, мы выдвинемся.

***

– Каэлинн Иврит? Почему я впервые слышу о тебе? – задумчиво произнес Арам, вклинившись между белогривым конем Эмброуза и темным у Хилари, - Фрайзер, ты ведь умнее всех нас, может тебе что-то известно? Тебе не кажется это немного подозрительным?

Если бы не приглушенный свет, ложившийся поверх темноты от горящих фонарей, то Арам бы определенно заметил закатившиеся от недовольства, глаза Эмброуза. Но все же он украдкой посмотрел на Каэлинн, что сидела на рыжеватой лошади, ровно держа спину, и ничуть не дрожа на встречающихся ямках. За весь прошедший путь она не сделала ни одной попытки, чтобы вклиниться в разговор, да и вообще ничего не говорила. Держалась совсем отстраненно.

Будто поняв, что за ней настойчиво наблюдают, Каэлинн оглянулась, но также молчала. Несколько прядей выбились из туго завязанного высокого хвоста, помешавшие ей следить за дорогой, от чего она непринужденно их поправила, соблюдая всю ту же грацию. Эмброуз пересекся с девушкой взглядом, после вновь стал следить за дорогой.

– Почему ты так уверенно заявляешь, что мне должно быть известно все на свете?

Не то, чтобы Эмброузу было интересно заводить разговор, но на ближайшее время всем пятерым необходимо было провести какое-то время в одних и тех же условиях. Поэтому вечная вражда никому здесь лучше не сделает.

– Мне тоже это очень интересно, почему? – вклинился Хилари, зевнув от усталости.

Все они шли довольно долго, но так и не решились сделать небольшую передышку, необходимо было найти более безопасную зону, чтобы разбить лагерь. Все ждали указаний Бетринны.

– Все считают Фрайзера умным, чему тут удивляться?

– Ну, раз уж так. Тогда я постараюсь тебе рассказать все то, что я знаю, – насмешливо протянул Эмброуз, вновь посмотрев на молчаливую спутницу. – Но я ничего не знаю. Каэлинн, наш товарищ уж очень заинтересован в твоей личности, поддержишь ли ты разговор?

Каэлинн тут же потянула поводья на себя, уменьшая скорость шага у лошади, но, казалось, вспыхнувший от смущения, Арам, совсем не интересовал ее. Тень отошла на задний план, и теперь была видна темная туника и поверх накинутый плащ, края которого были обшиты серебряными нитями, куда попадал фонарный свет и появлялся отблеск. Ремень туго обтягивал талию, и казалось, что той было трудно дышать, но она стоически держалась. От резкого порыва длинные волосы в хвосте на мгновение разлетелись в сторону. Каэлинн посмотрела на Эмброуза, что заговорил с ней, и улыбка заиграла на ее лице.

– И что же твой товарищ хочет узнать обо мне? – звонкий голосок прозвучал так близко, что Эмброуз поневоле хотел вздрогнуть, но удержался.

– Дорога начинает сужаться, будьте готовы к тому, что совсем скоро предстоит разбиться по парам. Мы почти дошли до конечной точки, там и разобьем лагерь, - прервала разговор Бетринна.

– Мы поняли, генерал. Каэлинн, тебе следует обратиться к вон тому недоумку, что справой стороны от меня. Для него ты выглядишь как загадка.

Арам вспыхнул, как спичка, но под суровым взглядом, полученным от Каэлинн, замолчал. Сжав до скрежета кожаный ремень, он вышел вперед. Как и сказала Бетринна, дорога постепенно начала сужаться, оставив только расстояние для одного эльфа верхом на лошади.

– А для тебя? Разве для тебя я не кажусь слишком подозрительной? Загадкой? – кокетничала Каэлинн, шедшая впереди него. Эмброуз же замыкал отряд.

Вся тихая атмосфера, коей веяло от молчаливой девушки, разбивалась перед Эмброузом вдребезги. Он даже задумался над словами Арама, к кому прислушиваться стоило в последнюю очередь, но теперь пытался пораскинуть мозгами. Ее имя и, правда, никогда не всплывало на поверхность до сегодняшнего дня, но он и об остальных эльфах, окружавших его, совсем толком не знал, иногда даже и имен. Однако настороже быть не помешало бы. Из всех он мог доверять лишь Бетринне и Хилари, с кем провел большую часть жизни, и готовым защищать в любую минуту.

Понимая, что он сам потянул Каэлинн разговаривать, то оставлять без ответа было бы не совсем правильно.

– Для меня все одинаково подозрительны, не переживай.

– Твой друг говорил, что никогда меня не видел, но разве он дальше своей напыщенности смотрит куда-то еще? Может мои заслуги и не такие столь важные и не имеют известности, как у вас троих, но я также старательно прикладывала свои силы.

– Тогда где ты обучалась? Я не припоминаю, что ты хоть раз была с нами. Пусть твое имя и услышал впервые, но внешность бы мог запомнить.

Каэлинн повернула голову в сторону, будто намеренно пыталась показать свою очередную улыбку. Взяв поводья в одну ладонь, она начала накручивать на тоненький палец локон черных волос, притворно изображая смущение.

– Так я все же тебя заинтересовала? Раз спрашиваешь меня именно ты, то я определенно должна рассказать. Я предпочитаю обучаться у своего отца, обычный ничем не примечательный горожанин, но точно знает толк во владении, как клинком, так и в рукопашном бою. Так что я... Берегись! – прикрикнула Каэлинн, и весь отряд остановиться.

Ржание лошадей перекрылось ревом хонфина, и с левой стороны от Эмброуза донесся хруст ветвей, что уже давно свалились со старых елей и иссохли. Наступила вновь тишина, что вынудила прислушаться ко всем исходящим звукам. Генерал коснулась рукояти меча, готовясь в случае неудачи броситься на помощь, но она никак не сомневалась в учениках и их способностях.

Эмброуз как можно беззвучно постарался спрыгнуть с коня, обнажая лезвие клинка. Замерев, он выжидал нападения, но Каэлинн не разделила его тишину, и напрочь перечеркнула ее своими звенящими сапогами с подвесками, приземлившись рядом. От Эмброуза не скрылся дальний прыжок спутницы, но не заострял на этом особого внимания.

Хилари скинул с плеча лук и тоже готовился к выстрелу. Стрела, которую он поспешно вытащил из колчана, была пропитана какой-то из его едких жидкостей. Ветер донес этот запах до носа каждого, но не был неприятным.

– Ты видел, где он проскочил? – прошептала Каэлинн.

Эмброуз отрицательно помахал головой.

– Может уже ушел?

– Не в его духе.

– Может эти твари и глупые, но если он бродит здесь один, то не станет нападать. Они боятся большого скопления эльфов, а нас тут пятеро, ну и еще одна деталь, о которой, как я погляжу, вы вообще не знали. Хонфины чувствительны к свету, а эти фонари как минимум освещают нам половину дороги. При желании можно разжечь факела, пламя их вообще пугает до дрожи. Почему ты исключаешь возможность того, что он не ушел? Хруст ветвей и крик мог свидетельствовать о том, что он испугался и сбежал.

– У меня сложилось впечатление, что ты их предводитель, – с подозрением произнес Эмброуз, смотря в глаза Каэлинн, пытаясь уловить хоть каплю лжи или той же правды.

– Конечно, на досуге играем вместе. Скажи спасибо, что я поделилась с тобой такой ценной информацией, прежде чем ты бы рванул на рожон, – немного помолчав, девушка похлопала Эмброуза по плечу, после чего махнула рукой генералу.

– Все в порядке, генерал. Вы ведь слышали мои слова? Надеюсь, что прислушаетесь. Будет лучше, если мы как можно скорее разведем где-нибудь лагерь.

– Гм. Каэлинн, возможно, права. Мы в пути уже довольно долго, все вы заслужили отдыха. Но все равно не помешает быть настороже, кто знает, может хонфин приведет и остальных собратьев.

Постояв еще некоторое время, Эмброуз спрятал клинок обратно. Конь недовольно топтался по снегу, нервно приминая его под собой, от чего эльф решил не торопиться садиться в седло.

– Эмброуз, лови, - позвал Хилари, перекидывая через Каэлинн какой-то фрукт, то оказалась половина засушенного яблока, поверх которого сверкала неясная жидкость. – Это поможет Ангусу успокоиться.

Кивнув в благодарность, Эмброуз сразу же принялся угощать лакомством скакуна, после чего двинулся за остальными пешком, придерживая поводья и ласково прихлопывая по упитанным бокам.

Счет времени уже давно потерялся, но отряд все же смог добраться до заданной цели. Стены замка уже давно погрязли в глубокой ночи, и даже если хорошо вглядываться, ничего толком рассмотреть не получилось. Даже если добавить хоть каплю солнечного света, ветви елей тоже смогли бы дать иной результат. Разве что маленькие статуи горгулий, опутанными сверкающими золотыми лозами, могли проклевываться сквозь иглы.

Бетринна с переживанием осматривала выбранную местность на наличие мерзких тварей, что могли представлять угрозу для жизни учеников. Фонарный свет стал недостаточным, потому Каэлинн и Арам стали усердно собирать сухие ветви, для разведения большого костра. Бедный эльф не оставил попыток привлечь внимание юной красавицы, но та, скорее просто пыталась поиграть на его эмоциях, или даже не обращала никакого внимания. Каэлинн отвечала на все его вопросы с полным безразличием, но зато с интересом поглядывала на Эмброуза. Тот, конечно, не смог не заметить затуманенный взгляд, показавшийся ему смутно знакомым.

– Кажется, у тебя появился поклонник, – прошептал Хилари, поглаживая уставших лошадей. Те были готовы в ту же секунду опуститься на холодную поверхность земли и задремать.

– Никогда не переживал насчет успеха Арама, но сейчас, похоже, самое время.