Элрик - Бессмертие

Глава 1

1 глава

Крик. Всё всегда начинается с крика. Первый вздох должен начаться с него, но в этот момент кричал не малыш, а повитуха... Когда матери показали младенца, он был весь Онаш. Кожа вся была ярко-красного цвета, казалось, даже что она слегка светилась, а на лбу были странные наросты, но зато он был явно крепким малышом, тельце уже было крупнее обычных детей, крик его разнёсся по всему помещению, а глаза... они словно смотрели в самую душу, эти два жёлтых кошачьих глаза... Глаза повитухи, казалось, вот-вот выпадут из орбит от увиденного. Давно «новых» не видела эта раса. С древних первородных ещё наши имели зелёный цвет кожи, мощные тела и крепкие зубы. Ну, было пару сотен лет назад ответвление с бежевокожими орками, но это благодаря одному зазнайке, что накопил на очищение гена цвета кожи, а тут... такой ребёнок родился. Пока остальные успокаивали её, мать уже тянула руки к малышу и говорила лишь одно:

— Он мой...

Её руки дрожали, по лицу стекал пот, а одежда была вся в крови... Отец слегка отстранённо стоял в стороне и с удивлением смотрел на сына. «Может, надо было всё-таки подкопить денег на очищение? Ну тогда бы мы смогли завести малыша только через лет 300...» — подумал он. Вокруг витал запах крови, мочи и пота. Отец, собравшись с силами, подошёл к супруге. Он приобнял её и лишь сказал:

— Он наш...

— Эй, Онаш! Иди скорее сюда, хорош отлынивать! Бери уже отбойник и марш дробить камни. Совсем обленился... куда ты там опять запрятался? Вылезай и шапку не забудь надеть.

Отец достал из ржавого ящика отбойную кувалду, проверил аккумулятор и наличие масла. Провода у молота были перемотаны, местами опалены, но он ещё работал, а значит, можно пользоваться. Онаш вылез из-под трубы и с опущенными плечами, вялой походкой побрёл к своему шкафчику за рабочей формой.

— Ты долго ещё собирался бездельничать? Мать уже несколько часов как трудится, а ты... шапку надень, а то эти «чистюли» опять тебя камнями закидают...

— Ага, может, мне шапку сразу на всё тело натянуть?

Отец дал ему оплеуху.

— Мал ещё дерзить мне тут. Думаешь, рога выросли — так бодаться со старшими можно? У тебя клыков ещё даже нет, а я отцу первые лет 50 и слова против не говорил. А ты в свои 11 уже дерзкий стал слишком.

Он кинул сыну отбойник как игрушку, хотя тот весил килограмм 80. Онаш поймал его одной рукой и лишь ухмыльнулся, глядя отцу в глаза... своими жёлтыми, кошачьими. Натянул шапку, перекинул отбойник через плечо на спину и, сгорбившись, поплёлся за отцом.

Окружающие орки, как обычно, косились на него. За этот десяток лет они так и не привыкли к «новой крови». Толпа орков плелась по каналам, каждый по своим делам. Кто-то чинил старые системы канализации, кто-то торговал грибами из местных подвалов, а кто-то так же шёл дробить камни. Многим было не меньше 200 лет, и они мало чему удивлялись, знали округу практически до последнего булыжника, и, конечно, Онаш орк, или кто он там был, явно вызывал неподдельный интерес.

— Сын... не злись на них. Поверь, тут 200 лет назад было столько шума, когда Гриша накопил на операцию по очищению, а эти лаборанты задрали цены ещё выше, и ему хватило денег только на то, чтобы убрать зелёный цвет кожи из его генов. Ох и набросились на него тогда девки, тут после целая деревня родилась таких орков.

Сын только ухмыльнулся и отвернулся.

— С бежевой кожей! Гриша говорил ещё, что именно такая кожа была раньше у наших предков, и гордился этим... Не знаю, чем тут гордиться, за эти деньги он мог бы жить! Именно что жить! А он в итоге так и помер в нищете, зато с бежевой кожей... Короче, привыкнут ещё окружающие, девки наверняка разглядят в тебе красавца, да и силы в тебе больше, чем в любом другом орке. Гордись собой и живи мирно.

Сын молчал и лишь смотрел на гору камней, что гномы привезли из шахт. Тут, конечно, работы на десяток лет хватит... Утерев нос рукавом из старой мешковины, он принялся работать. Долбил камни так, что порой окружающим прилетало осколками. Хотя, может, он и специально это делал. Всё-таки всё детство его унижали соседские дети. Особенно эти «чистюли»: хилые, слабые, тощие, бледные, но такие громкие... Всё орут что-то о демонах и кидают камнями. Сегодня было на удивление солнечно, несмотря на застроенность города до самого неба и постоянного дыма, сегодня Солнце светило особенно приятно для Онаша. Кожа, что порой словно зудела, горела и чесалась, сегодня чувствовала тепло и покой. Он с улыбкой смотрел в небо и принимал всё тепло звезды. Окружающие начали шептаться и мотать головой. Отец подошёл к нему и резким движением натянул шапку на самый нос.

— Рога... они опять светятся, — сказал он шёпотом. — Опять отлыниваешь?! Бери эти камни и тащи вон в ту вагонетку. Живее! Если сегодня опять ничего не заработаешь, будешь тогда ночью фонарём подрабатывать...

Онаш лишь слегка запрокинул голову в сторону отца и закатил глаза. Взял пару камней и поволок их к вагонетке, что стояла в пятнадцати метрах от него. Вот уже пять лет он дробит эти камни, а зачем — так и не смог узнать. Отец говорит, что так сказало руководство, а что говорит руководство — принято делать, иначе останешься без денег, а следовательно, и без еды.

— Лови! — кинул кто-то в Онаша камень... Лучше бы это был камень... Кинули в него куском навоза. Онаш сжал кулаки, бросил камни на бетон под ногами и, повернув голову, сказал:

— Я-то отмоюсь, и руки мои останутся чистыми, а ваши?

На верхнем ярусе стояли мальчишки в сером одеянии, и их лица не уступали в этот момент по цвету кожи самому Онашу. Злость — сколько злости и ненависти было в этих ещё детских глазах! Целая толпа озлобленных детей — они уже хотели схватить ещё что-нибудь из окружения и зашвырнуть в наглое лицо Онаша, но тут явился староста. Это был один старый орк, высокий, крепкий, жилистый. Он лишь прикрыл собой красного.

— Внучек, шёл бы отсюда. Не стоит им давать повода. Через каких-то лет 50 половины их уже не будет, а ты только достигнешь юности.

Онаш лишь поклонился и молча вернулся помогать отцу.

— Опять старый Старик Грег тебя выручает...

— Да эти «чистюли» опять...

— Заткнись! Будет мне тут ещё сопля какая-то слово вставлять! Мать тебя любит и заботится о тебе, старается дать что может, а ты при любой возможности нарываешься! Ещё пару лет, и у тебя полезут клыки, что тогда? Начнёшь кидаться на каждого, кто не так посмотрит на тебя? Я сказал тебе работать, я сказал тебе шапку натянуть, а ты? Стоишь и светишь рогами на всю округу!... Старый Старик Грег тебя прикрыл, и теперь иди к нему и проси работу у него за это дело. Как отплатишь — шуруй к нашим трубам. И не смей юлить, я у него потом всё узнаю!

Онаш почувствовал снова жжение в коже и рогах, почувствовал, как горячая кровь течёт по рукам и ногам, но после взглянул на отца и лишь мирно кивнул. Он передал отбойник отцу и пошёл к Грегу. Тот жил в одной старой вагонетке, она уже местами прохудилась от ржавчины, места в ней хватало только на лежанку. Сам Старик Грег сидел и мусолил какой-то гриб. У Грега уже пробивалась седина, что говорила о его солидном возрасте — лет пятьсот, не меньше. Тот с ухмылкой глядел на Онаша и ждал.

— Эмм, Старик Грег... дедушка Старик Грег, благодарю вас за... за...

— Не знаешь, за что?

— Да они, блин, уроды что ни на есть! Самые настоящие! Слабые, дохлые, живут всего ничего, а думают о себе как о венце творения!

— Ну-ну, не горячись, вон уже весь покраснел от злости... Ой, прости... Отец опять прислал? Отработать? Вот видишь грибы, что я грызу, мне нужно ещё таких. Они, конечно, где попало не валяются, но я знаю тут пару тоннелей старых, где такой мелкий, как ты, пролезет и сил тебе хватит преграду убрать. Там ты найдёшь такие грибы. Вот возьми один, чтобы не перепутать, а то ещё отравишь старого Грега.

— Да я тут уже все тоннели изучил, чем ты меня удивить хочешь? — сказал Онаш.

— Все, да не все... Один прямо под моей вагонеткой скрыт. Только помни: если услышишь голоса, не иди к ним!

2 глава

Крик. Им не нужно кричать. Их и так все слушают, затаив дыхание.

— М-м-Министр...

Он сидел у дерева. На светлой мраморной лавочке. В белоснежном одеянии. С белой кожей. Серебряные витые Браслеты украшали его руки и проецировали голограмму писем древних, так, словно он держал книгу.

— Говори, — медленно произнёс он.

— Мы нашли его... Разведка подтвердила свечение. Ваш план по очищению неба оказался верен. Как только солнце осветило кожу, рога тут же начали светиться.

— Значит, это он...

Слегка лениво, но утвердительно сказал Министр и замолчал. Посмотрел на подчинённого своим холодным взглядом, без доли эмоций. Тот стоял, не смея поднять глаз.

— Сколько тебе уже лет?

— Сорок три, Министр.

— Совсем юн. Ты же вроде из «Культа чистых»? Полагаю, ты ждёшь, когда я дам тебе это?

Он достал из кармана прозрачную ампулу с лазурной жидкостью. Подчинённый вздрогнул. Его глаза расширились.

— Но зачем оно тебе? Предаёшь своих?

— Через сто лет... никто из ныне живущих м-м-меня не вспомнит, а я с-с-смогу жить и служить вам...

— Что ты знаешь о ней?

— Это Агеразит... Министр.

— Верно. То, что ты тридцать лет бегаешь за мной, как собака, ещё не даёт тебе право его получить. Может, мне стоит принять его самому?

— Но вы же и так бессмертны...

— Но это не остановило ЕГО.

Министр усмехнулся. Впервые за разговор. И это было хуже, чем если бы он промолчал.

— Ох, как давно это было. Тысячелетия назад. Он был инженером, лаборантом, мечтателем. Грезил о космосе, а особенно — о Солнце. Оно его привлекало, манило.

Он повертел ампулу в пальцах. Жидкость блеснула.

— Когда появилось ЭТО, он был одним из первых, кто принял его. Вначале казалось, ничего не изменилось. Но после... когда он продолжал опыты... С годами начались Мутации. Сперва глаза. Они пожелтели. Мы решили — заболел. Но негативных побочных реакций не было. После его кожа стала краснеть. И он утверждал, что теперь может работать с ядром без защитного костюма.

Министр замолчал. Подчинённый ждал.

— А после он представил проект. Даже нашёл инвесторов. Пятьсот лет он строил генератор вокруг Солнца. И плодил таких же, как он. Красных, желтоглазых, ещё и рогатых... Идея с генератором была гениальна настолько же, насколько провальна. Из-за его генератора на Земле начала падать температура. А после... — он поморщился, — случилась катастрофа. «Трагедия Солнца». Он был Икаром, который сгорел.

— Икар?..

— Ты не знаешь, кто такой Икар... — это не вопрос. Я знал, что он выжил. Знал, что он где-то прячется. В руинах. В подвалах. Но если он опять начнёт свои опыты... — Министр посмотрел на подчинённого. — Планета этого не переживёт. Мы не переживём.

Он сжал ампулу.

— По его вине тогда погибла вся его раса, Земля лишилась источника энергии, осколки, что до сих пор падают на Землю, нанесли колоссальный урон нашим городам, и теперь, когда мы наконец более-менее восстановились, он снова лезет из своих подвалов с очередным экспериментом!

Он сжал ампулу сильнее.

— Он не должен был выжить. Но каким-то образом достал Агеразит. И принял второй раз. Что он такое теперь... — Министр покачал головой. — А этот Онаш... это явно его творение.

Он протянул ампулу подчинённому. Тот потянулся.

— Надо сделать так, чтобы он исчез. Тогда, может быть, ты и получишь её...

Ампула исчезла в складках белого одеяния.

— Иди. И не возвращайся без подтверждения.

Как только Министр остался один в своём небесном саду, он сказал:

— Ты и правда веришь всем моим словам...

После он медленно подошёл к перилам и взглянул на город с высоты:

— Ох, Грош... ты уже однажды чуть не уничтожил этот мир, практически заморозил его... Та катастрофа, как удачно она случилась...

Он потёр запястье, которое зудело под браслетом.

— И вот ты снова возвращаешься с очередной угрозой... И ведь ты не единственный, ещё один на дне морском скрывается, или второй, который оброс чешуёй, прячется в горах... Ну и третий скрывается в уральских лесах. И ведь это ещё не всё.

Запястье снова зазудело. Он сдвинул украшение и увидел на своей коже десяток мелких, серебристых, змеиных чешуек, что переливались на свету. Они были прекрасны, но не соответствовали статусу, который он занимал.

— Опять надо на чистку идти...

Он поднял браслет и сказал:

— Открыть сектор 13.

В прозрачном куполе, что покрывал сад, появилось окно, из которого подул сильный ветер и растрепал его длинные серебристые локоны. Он лишь небрежно кинул в окно ампулу.

— Закрыть сектор 13.

Та полетела мимо стеклянных окон, мимо облаков, мимо снующего по небу городского транспорта, мимо птиц и дронов, мимо сливных труб и систем, пролетела сотни метров и, блеснув на солнце в последний раз, разбилась. Жидкость растеклась по горячему бетону и испарилась. Так, словно ничего и не было.

3 глава

– Крики... Я помню крики моих детей... Они горели... Уже прошло не одно столетие, но я слышу их...

Он сидел в окружении треснувших стен, по которым разрослись корни и грибы. Грибы были на полу, точнее — на том, что от него осталось; на потолке (если эту свалку из бетонных плит можно было назвать потолком) грибы росли на нём самом.

– Грош! Грош! Грош! — кричала толпа.

– Мы здесь! — слышалось отовсюду.

– Слава Грошу, слава лидеру! — горланил каждый.

Он смотрел вокруг и видел... Видел их. Больше сотни детей, что стоят вокруг и возглашают почести ему. У всех красная кожа, рога самых разных форм и размеров, они светятся. Подняв кубки, они улыбаются и смотрят на него. А сзади он чувствует тепло. Поворачивается и видит за огромным прозрачным иллюминатором огонь! Огонь, что сжигает всё!

Тут же вся сеть грибов вспыхнула алым, а кресло затряслось.

– Нееееет!!! — громогласно разразилось из его рта. Если эту щель вообще ещё можно было назвать ртом.

Тишина. Вокруг пусто и темно, лишь слабый свет от грибов освещает затхлое, сырое помещение...

– Нет, всё было не так... Они не погибли... Они здесь со мной... Они вокруг меня... Они во мне, и скоро я увижу их вновь... вновь... вновь...

Он провел когтями зелёных пальцев по подлокотнику, сплетённому из растений и корней. Вцепился в него, и от кресла по корням побежали струйки света, удаляясь по коридорам и тоннелям его царства.

– Проект «Гелиогенез» запущен и уже даёт свои плоды. Скоро я увижу результат лично, и тогда можно будет переходить к «Кордицепсу», а там, если никто не помешает, и к стадии два — «симбиотической реконструкции»...

Он закатил глаза, наслаждаясь своим замыслом.

– Дорогой, а ты ничего не забыл?

Вдруг засветился розовым светом гриб в углу.

Грош медленно, со скрипом, повернул голову в ту сторону.

– Забыл... Очень многое забыл... Я бы и о тебе забыл с радостью, но ты продолжаешь напоминать.

– А что мне ещё остаётся? Где ты — там и я..

– Где ты — там и мы, — засветились в ответ синим и зелёным шляпы грибов на стене.

– Зачем тебе эти орки, огры? Оставайся с нами и забудь обо всём! — испуская зелёный свет и мигая, шептали ему с потолка остальные грибы.

– Заткнитесь! — резко оборвал Грош, увидев, как по корням обратно прибежал огонёк. Грибы потухли, и в помещении стало темно. — Он уже идёт сюда...

На полу по одному начали вновь люминесцировать мицеты, выстраиваясь в дорожку, что уходила по одному из многочисленных тоннелей вдаль.

Шаги приближались. Они были неуверенными, осторожными. И наконец он явился — тощий, бледный, с щенячьим взглядом, он обратился к Грошу:

– Г-г-господин...

– Не нужно слов, Глис, я сам узнаю всё, что надо.

Вокруг Глиса на полу стали пробиваться белые светящиеся волоски. Они росли быстро, слишком быстро, и тянулись к его ногам, обвивали их. Глис был явно напуган, но продолжал стоять, затаив дыхание. Вдруг он вытянулся в струну и замер, закатив глаза.

– Хммм... Всё такой же, ничего в нём не изменилось за тысячу лет.

Глис задергался, но Грош продолжал анализ.

– Предложил Агеразит? Это?... Что за наглая ложь... Что ещё? Хм... он боится. Хорошо. Правильно, и есть чего. Есть кого. Есть за что! — он стукнул кулаком. — Как всегда, крутит словами, не говорит «убить», говорит «он должен исчезнуть». Ну ничего, скоро ты сам исчезнешь... Не могу поверить, что этот ублюдок когда-то был моим другом.

– Был, был... ещё и таким хорошим казался, — снова засветились грибы.

– Я помню, что он один из первых, кто при появлении зачатков Мутации побежал к врачам с перепуганным лицом, — Грош слегка улыбнулся, — я же в Мутации увидел преимущество. Именно оно помогло мне жить у самого Солнца...

– А ты помнишь, как его звали? — донеслось откуда-то сзади.

Грош напрягся, но не смог вспомнить или не хотел, ведь Глис стоял перед ним и явно знал.

– Глис, ты свободен, пока что. Анализ завершён. Кордицепс хорошо прижился. Как только выйдешь, ты снова забудешь о случившемся. Действуй пока как пожелаешь, всё равно ЕМУ ты навредить не сможешь...

Волоски грибной сети отступили от Глиса, освободив его. Он упал на колени, тяжело дышал и был весь мокрый от пота. Не смотря на Гроша, он тут же побежал в сторону выхода, пару раз чуть не упав по пути из подвалов.

Сам Грош закрыл глаза, расслабился и сказал:

– Покажите мне сны...

Грибы в помещении выпустили зеленоватое облако газа и наполнили им всё вокруг. Грош сделал глубокий вдох...

– Грош! Грош! Грош! — кричали отовсюду.

– Слава лидеру!

Сон накрыл его.

– Спи, отец... Спи и оставайся с нами, — произнёс шёпотом кто-то.

4 глава

Крики на рынке лились со всех сторон. Отчаянно кричали бабы из соседних лавок, утверждая, что собрали лучшие грибы, свежие и вкусные, хотя вкуса уже сами из-за этих грибов давно не чувствовали. Грэлла же, устав орать, просто стояла у прилавка и мусолила залежавшуюся ножку гриба. Она смотрела по сторонам и видела, как полурослики — хотя для неё это, скорее, были четвертьрослики — сновали между рядами с мешками крупы, свёклы и хлеба. Какой-то местный охранник в военной форме с подозрением в глазах ходил вокруг и высматривал в каждом хотя бы намёк на нарушение правил. Его форма явно нуждалась в ремонте, ведь бежевая кожа этого орка проглядывала даже на заднице. Даже заглянувший из подземных тоннелей гном не остался без внимания и попыток местных воротил затащить его в свой магазин. Однако Грэлла стояла и ждала клиентов.

— Почём грибы, дорогая? — спросила подошедшая орчиха. — Надеюсь, это не те, что старый Старик Грег собирал, а то после его грибочков в местных тоннелях было... в общем, нехорошо мне было, да и мужу моему на дробильне. Кстати, как там твой муж? Сын как? Кожа всё ещё красная?

Грэлла лишь усталым взглядом одарила её и, взглянув на товар, сказала:

— Грибы как грибы, а в отхожее место ты и после обычной еды побежишь. Брать будешь или дальше продолжишь сплетни собирать?

— Ой, ну что ты, как не родная, мы же всё-таки родственницы. Тем более что я твоего сына принимала при родах. Да поболтай ты со мной, не стой столбом, я же знаю, что сама хочешь.

— Какая разница, чего я хочу? Последние лет 50 уже стою за этим прилавком, а начальник даже зарплату не повысил, даже когда родила, — она кинула ножку под прилавок, высушив её окончательно. — Слушай, Гилма, ну вот что ты хочешь?

— Да а что я хочу? Так, постоять, поболтать. Ну а что, ты вот будешь и дальше на рынке стоять новости собирать, а я обратно на ткацкую фабрику...

Грэлла облокотилась на прилавок.

— Нормально всё с мужем, да и с сыном всё хорошо. Он у меня, слава Древним, крепким уродился. Хоть и кажется среднячком, но силы в нём как во взрослом уже, а то и поболее. Возится с отцом на дробильне, ищет всё эти триклятые детали — «слёзы Солнца», да и остальной хлам, что попадётся; ну сама знаешь, твой тоже там ковыряется.

Гилма лишь молча кивнула и с широко раскрытыми глазами слушала.

— Но тебе же явно не это интересно... — Грэлла вздохнула. — Да, у него продолжают иногда светиться рога, думаю спилить их ему, но муж отговаривает. Ещё заметила: если он долго на улицу, под естественный свет, не выходит, то его кожа волдырями покрывается и сам он какой-то вялый становится. Был бы врач у нас тут какой учёный, может, сводила бы его... Так ты грибы брать будешь?

— Да буду, буду. Давай сюда. Только помясистее дай, чтоб с них всё стекало. А вот эти зелёные не надо, желудок сразу крутить начало от одного их вида.

Грэлла, заглянув под прилавок, достала шланеливую(шлако-мицеливую) корзину с грибами и набрала Гилме в кулёк десяток синих, красных и белых грибов с водянистыми шляпами и мясистыми ножками.

— А что касается удаления рогов, так вон хвост мой тоже родители хотели удалить, но он вроде проблем не доставляет, болтается себе потихоньку сзади, иногда, правда, эмоции мои выдаёт, — сказала Гилма.

— Ой, только про хвост не надо, сама знаю, что иногда рождаются такие, но даже за этот хвост над тобой в детстве шутили. Но хвост — это одна особенность, а у моего сына их три: рога, кожа и глаза.

— Пф... шутили, я их потом этим же хвостом как хлыстом избивала в подворотне, больше не шутят, а твой — ты сама говоришь, силой не обделён, сможет за себя постоять.

Тут подошёл охранник.

— Ну что, бабоньки, запрещёнкой торгуем? — с ухмылкой произнёс он.

— Да ну что вы, уважаемый Зард, как можно, вон смотрите, какие аппетитные зелёные грибочки, попробуйте сами, да, Грэлла? Ты же угостишь нашего защитника? — с улыбкой сказала Гилма.

Охранник заинтересованным взглядом глянул на Грэллу.

— А что сами тогда их не берёте? — спросил он.

— Так они дороже, вкус у них специфичней и богаче, плюс воды в них больше. Дать на пробу? — Грэлла протянула ему зелёный грибочек.

Охранник посмотрел на них, на сам гриб, взял в руку и, повертев, развернувшись, зашагал дальше по рынку, обсасывая гриб и ища, чем ещё поживиться.

Гилма лишь хитро улыбнувшись смотрела ему вслед, а Грэлла, итак, всё поняла.

Гном, вырвавшись из рук очередного продавца, подошёл к прилавку Грэллы. Оценивающе посмотрел на её товары. Покрутил руками в карманах своих брезентовых штанов. Почесал лысину и решил спросить:

— А грибочки-то откуда? Может, интересуют новые поставщики? — потерев руками, продолжил, важно подняв голову: — Я, Нолд Брон Долдлинг, смог бы вам помочь с поставкой отличной продукции, мы тут старые тоннели откопали, а там грибов столько, что словно на улицу в солнечный день вышел: все светятся, и мигают, и сверкают. Очки пришлось надеть даже. — Не заметив реакции в глазах орчих, он продолжил: — Долдлинги — это вам не какие-то работяги, мы найдём что угодно, продадим кому угодно, по цене, выгодной для обеих сторон. Вот уже лет 100 я этим занимаюсь, и поверьте...

— Стой. Ты не с тем общаешься, я просто продаю грибы, покупать ничего не стану. Это тебе к Лифтеру надо, он тут управляет прилавками и он занимается закупками. Хочешь — кинь пару монет на бетон, и он тут же прибежит.

— Понял, милые дамы, благодарю за наводку и удаляюсь. — Он тут же засеменил ногами в сторону следующих лавок.

— Как он нас назвал? — удивлённо спросила Гилма.

— Ой, да оставь этого гнома, иди уже дальше сплетни собирать, только сначала пару эллингов переведи за грибы.

Гилма, кивнув, протянула правую руку с браслетом сестре, и когда Браслеты встретились, раздался писк, свидетельствующий о переводе.

— Благодарю за грибы, дорогая, и храни тебя Древние.

Грэлла лишь кивнула в ответ, взглянула на браслет, что, казалось, уже сросся с её рукой; он был сделан из низкокачественного композита, но с задачами справлялся, хоть иногда и при переводах один-два эллинга терялись в небытие, плюс можно было связаться с мужем и с сыном, но, к сожалению, так же через этот браслет руководство отслеживало все данные.

Грэлла села на бочку с грибами, взяла один завалявшийся под прилавком, ещё влажный гриб и принялась его обсасывать, наблюдая за суетой рынка.

«Мы вынуждены меняться. Мир меняется, и однажды мы не узнаем друг друга» — пьяный орк из переулка.

5 глава

Крик птицы послышался сверху, хотя это больше походило на хрип старого деда. Чёрный, сажевый ворон пролетел над бараками орков, над мастерскими полуросликов, над военной частью бежевокожих орков, над площадью «Культа Чистых», мимо всех этих многоуровневых районов в поисках хотя бы клочка еды. Он был не один: как минимум ещё с десяток птиц летело по округе, но их спугнул скрип. Старый Старик Грег задвинул вагонетку на место, закрыв тем самым люк под ней. «Иди с миром, и пусть древние тебя оберегают», — подумал он про Онаша. Сам же отправился медленным, размеренным шагом, хромая на правую ногу, в сторону ближайшей площадки на вечернюю читку. Его там уже ждала местная детвора средь высоких многоярусных домов, труб и бесконечных лестниц. Именно здесь был небольшой пустырь со старой коробкой из шланелия в центре. Старик Грег подошёл и сел на сам короб, осматривая всех собравшихся. Это были около десятка орков, трое полуросликов и два гнома — совсем дети ещё. Дети в этом мире держались друг друга, так как их было немного. Орки, гномы, полурослики и другие жили более трёхсот лет, и детство было для них не просто мгновением, а вспышкой. К тому же дети у них рождались нечасто, а играть им хотелось. Только люди из «Культа Чистых» жили около ста лет и не имели проблем с рождаемостью; Старик Грег и сам поражался, как за последние лет триста их количество значительно увеличилось. Их рост так же стимулировал случаи разногласий внутри их общества, так что и среди них находились лояльные к другим расам люди. Именно поэтому чуть поодаль сидела пара детей-людей и тоже с интересом ждали новых историй от старого Грега.

— Дедушка Старик Грег, а где Онаш? — спросил один из гномов. — Он обещал погулять со мной по тоннелям.

— Он сегодня занят, — посмотрев на вагонетку, с тревогой в голосе сказал Старик Грег.

— Эй, деда, а расскажешь нам сказку про то, что мы все были одним видом раньше? — выдал маленький орк с цветом кожи, явно отличающимся от остальных ребят.

— Почему сказка? — удивлённо спросил Старик Грег. — Это реальная история: мой прадед ещё был человеком вначале, это уже потом учёные-кудесники сделали так, что он стал меняться и мутировать с годами. Его самого это напугало, и он вместе с другими работягами отказался давать своим детям этот... как его...

— Агеразит! — выкрикнул с дальнего угла один из мальчишек «Культа Чистых».

— Благодарю, дитя, рад, что ты с нами сегодня. Так вот, этот Агеразит перестали давать после, но дети уже рождались с мутациями. В те годы, ещё до «Трагедии Солнца», жило по миру много народу. Хоть это средство и повлияло на рождаемость, но всё же детей было немало. Рождались они с самыми разными особенностями: у одних был хвост, у других была зелёная кожа, кто-то был высоким, а кто-то с жабрами. Но не всегда эти дети получали что-то полезное, были и те, кто из-за изменений организма... просто не мог жить. — Он приложил руку к глазам — как и мой сын... — шёпотом сказал он и вытер проступившие слёзы. — И таким образом выжили только самые приспособленные...

— Получается, мы — самые сильные! — сказал, высоко задрав руку, один из детей.

— Увы, тут дело не в силе малыш, а в удаче. Ведь тысячу лет назад, когда Солнце заплакало, его слёзы изменили наш мир. — У него вдруг неконтролируемо затряслась правая нога, он достал гриб из кармана и начал обсасывать его. — Эти «слёзы Солнца» до сих пор падают на землю, хоть и не так часто и уже без таких катастрофических последствий... Именно после этого мир потерял большую часть себя. Большая часть планеты на многие годы покрылась облаком пыли, покрылась льдом, жизнь осталась возможной лишь здесь, вдоль... Эк... Эква... Экватыра... вроде так его называли. — Он опустил голову, и его Мысли улетели куда-то далеко.

— Дедушка Старик Грег, а расскажите про Древних. Они ещё живы? Я слышал про одного, что скрывается в... в таких местах, что зовут лесом, — сказал малыш с верхнего яруса барака, что всё это время наблюдал и слушал, облокотившись на перила.

Но старый Старик Грег молчал, его глаза были широко раскрыты, но они смотрели в пустоту.

— Дедушка! — начала уже кричать ребятня. — Дедушка Старик Грег!

— Да, дорогие мои! — вдруг вздрогнул он. — Что-то я заснул, о чём это я? — причмокивая шляпкой гриба, говорил он.

— Кто живёт в лесах? — повторили дети.

— В лесах? Там уже давно никто не живёт, да и лесов давно уже нет. Однако я слышал миф один. Как же там было... — почесав затылок, проговорил он. — В Уральских лесах раньше жили люди, что наукой занимались, и они тоже изучали этот Агеразит. Говорят, один из них принял его незавершённую версию и поначалу чувствовал себя прекрасно, но спустя десятки лет начал всё же стареть, он практически стал скелетом, но не умер. Он стал ещё одним Древним, но только старость никуда не делась, он словно высох, обозлился на всех подряд из-за собственной ошибки. Говорят, он до сих пор ходит по тем местам и прячется от смерти; там ещё что-то про яйцо, утку и зайца было, не помню. Как это связано, я ума не приложу.

Он ещё раз глянул на вагонетку. Однако она всё так же неподвижно стояла на своём месте.

Так, дети, возвращаемся к родителям и передайте, что старый Старик Грег своё дело сделал, пора и мне отдыхать.

— А деда Старик Грег, — вдруг сказал маленький орк с бежевой кожей, — а почему нас так называют — орки?

— Да, деда, — вдруг подхватили остальные, — почему полурослики и гномы?

— Ох, детки, все мы были людьми в давние времена, и тогда люди выдумывали всякие разные вещи: книги, игры, фильмы. Я ничего из этого не видел, но слышал от предков, что именно там упоминали эти термины. Когда стали рождаться дети с особенностями, то им тут же придумали названия. Маленькие и крепкие — гномы — это были в основном дети шахтёров. Крупные и зелёные — орки — это были в основном рабочие, что трудились в грязи, смоге и вообще в сложных условиях. Ловкие и шустрые — это ответвление гномов, что стали заниматься фермерством. Вроде так дело было, если я ничего не напутал из-за старости лет.

— А эльфы? — спросил малыш с балкона.

— Ну, говорят, они сами себя так назвали, некоторые даже зачем-то делают операции по изменению длины кончиков ушей. Зачем? Ума не приложу. Наши некоторые хотят убрать Мутации, а они там зачем-то специально себя меняют, странные они, эти богачи. Ну всё, хватит вопросов на сегодня детишки.

Пара детей подбежала к нему и обняла на прощание, крепко, почти по-родному; остальные просто помахали напоследок, а кто-то молча ушёл, даже не обернувшись напоследок. Сам Старик Грег подошёл к своей вагонетке, прислушался к звукам, но ничего не услышал, однако среди ростков растений около него вдруг замигал один мицелий. Он монотонно излучал Онаш свет, а у старика в этот момент затряслись руки...

6 глава

Тишина, в глубине тоннелей была лишь она. Ни крика, ни шума. Лишь скрип вагонетки, что закрыла тоннель сверху, и дальше снова тишина. А также сырость — уж чего хватало в таких местах, так это сырости.

В этих коридорах Онаш ещё не был. Ранее ему нравилось вместе с Холдом, гномом-приятелем, бродить по таким тоннелям и изучать лабиринты города. Здесь можно было отыскать обломки старой истории: пластиковые фигурки странных квадратноголовых людей с круглыми чёрными глазами или цветные кубики, что идеально соединятся между собой при помощи круглых пазов, и многое другое.

Глаза стали понемногу привыкать к темноте. Он взглянул на гриб, что дал старый Старик Грег. Тонкая, длинная ножка белого цвета и такого же цвета коническая шляпка, украшенная красными точками.

«Эхх... Делать нечего, пойду поищу для деда его любимую закуску. Надеюсь, не перепутаю. Может, даже найду что-то интересное, вот тогда этот гном обзавидуется», — подумал Онаш.

Он посмотрел в даль тоннеля и заметил странный огонёк, бегущий по полу в сторону, где находился сам Онаш. Парень хотел отступить, но любопытство брало верх, и он ждал продолжения. Он помнил про слова Грега, но про свет он ничего не говорил. Как только огонёк дошёл по корням, что переплетали полы коридоров, до ног, он тут же побежал обратно в глубину с большей скоростью.

– И что это было? — с удивлением подметил Онаш. – Не припомню таких огоньков в прошлые прогулки, — он ещё раз взглянул на гриб Грега и пошёл искать похожие. Вокруг росло немало грибов, в основном плесневые, но можно было найти шампиньоны с вешенками, что остались от рассадок полуросликов, ну и, конечно, они — любимые Грегом и многими другими взрослыми, странные светящиеся грибы с большим количеством воды или, как их называли старшие, «медузы».

Вокруг слабо светили эти самые «медузы», но они были малы для сбора. Поэтому поиски продолжались. Вот, когда он уже потянулся за пятым грибом, вдруг один из них на земле начал светить всё ярче зелёным светом. Он мигал и явно привлекал внимание к себе. Онаш кинул на него взгляд и заметил, что соседние грибы тоже начали светиться зелёным, мигая и завлекая. Не прошло и минуты, как из грибов выстроилась целая дорога, что начала уже переливаться в золотистый, жёлтый цвет. Онаш покрутил головой, посмотрел по сторонам.

– Зачем всё это? Мне же хватит мозгов не идти туда? И это не значит, что я боюсь. Однако сердце словно подсказывает, что надо проверить! Ладно, только одним глазком. Если что, мои ботинки помогут мне сбежать.

Он зашагал вдоль коридора туда, куда вела светящаяся дорожка грибов, пригибаясь под сталактитами и переступая сталагмиты тоннеля. Он спускался всё ниже и даже уже забросил цель, с которой его направил Старик Грег. Любопытство было сильнее. Коридор петлял, разветвлялся и соединялся с другими, но дорожка вела его одним путём.

«Да сколько ещё! Я вернуться-то хоть смогу?» — с недоумением в голосе проговорил Онаш. Он пытался запомнить все повороты этих лабиринтов, но дорога не кончалась. Он уже хотел развернуться, как услышал храп. Это храпело огромное существо, судя по звуку, издаваемому им. Оно было где-то в глубине последнего коридора, что выходил в огромный зал. Дорожка потухла, словно выполнила своё дело, но в этот момент сам зал начал освещаться. Стены, потолок и пол — всё сияло люминесцентным светом грибов. Они были повсюду, а в центре сидело существо, что казалось больше любого взрослого, которого раньше видел Онаш. Оно было с зелёной, местами вздувшейся кожей, если его внешнюю оболочку можно было назвать кожей. Две огромных трёхпалых конечности с обломанными когтями было по бокам у него. Глаза (Онаш думал, что это глаза) были закрыты и лишь слегка дёргались под веками, а между ними располагалась вертикальная щель, что, возможно, являлась ртом. Ну и, конечно, по всей его туше росли те самые грибы.

– Кто ты? — шёпотом проговорил Онаш. Это не был вопрос. Скорее вырвавшаяся фраза, что не требовала ответа. – Не, не, не... Надеюсь, ты не заговоришь... Я тут просто мимо проходил, уже ухожу, простите...

Но его ноги к этому времени были оплетены белыми светящимися волосками грибной сети. Сначала холод пробежал по телу, но после неясно откуда взявшееся тепло оно успокаивало, оно окутывало. Оно было словно объятие родителей.

– Слышит? Он нас уже слышит? — прозвучал чей-то голос. Он звучал высоким, скрипучим и с лёгкой хрипотцой. Грибы на стенах замигали синим.

– Определённо слышит, — донеслось сверху. Также хрипло.

– Какой юный ещё... Рано, слишком рано, надо его подготовить сперва, — отозвалось снизу.

Онаш лишь широко раскрыл глаза, смотрел по сторонам, пытаясь понять источник голосов, сам он ничего не мог сказать. Тело словно ему не принадлежало в этот момент.

– Пора переходить к следующей стадии, — донёсся глубокий голос, и грибы стали светиться красным.

– Пора! Пора! — звучало одобрительно вокруг.

– Вводим материал... активируем спящий ген. Запускаем процесс. Скорость пока поставим низкую, он ещё слишком юн. Важно не повредить нервную систему.

Туша неизвестного существа всё так же спала перед Онашем, но не грибы: они сверкали, мигали, звучали! Он сам вдруг упал на колени, а после, повалившись набок, лёг на тысячи тянущихся к нему волосков, что пронизывали его тело. Он чувствовал, как теряет сознание.

– Показатели слишком высокие, он может не выдержать! — донеслось откуда-то издали.

– Этот выдержит! Если не он, то придётся начать заново, а у нас нет времени.

«Время... — подумал Онаш. — Сколько я уже здесь?» — он лежал и видел пёстрые цвета на потолке, которые переливались и мигали. Это было красиво. Поистине прекрасно. «Я бы здесь остался», — вдруг подумал он. — «Спать, я так хочу спать...» Он засыпал, а тело его окутывалось в кокон из белых волосков и светящихся корней.

– Онаш!... Онаш! — прозвучало откуда-то громким голосом, так похожим на голос мамы.

Он резко открыл глаза и увидел над собой небо. Сквозь дым, облака и смог он увидел небо, летящего по нему ворона и несколько охранных дронов. Осмотрелся, но никого рядом не было, лишь он - мокрый и грязный, лежащий прямо на земле среди городских застроек неизвестно как долго. Многоярусные дома и узкие улочки окружали его. Было раннее утро, а он чувствовал себя на удивление хорошо. Размял руки, растёр ноги после долгого сна. Он пытался вспомнить, как тут оказался, но не смог. Смотрел по сторонам, но ничего, что могло бы помочь вспомнить, не было рядом. Лишь пять грибов-«медуз» лежало в кармане. «Точно! Дедушка Старик Грег просил принести грибы, а я... Уснул? Здесь? Как?». Ноги его затряслись, и он упал на колени, голова жутко заболела, и после... ничего. Он снова посмотрел по сторонам, глаза его были затуманены, а взгляд — пустым. Тело встало и пошло вперёд.

В воздухе послышался звук приближающегося дрона. А за углом его уже поджидал тощий мужчина в синем плаще, с чёрным поясом и в чёрных ботинках. Он явно ждал Онаша. Знал, что он здесь, и этот тип был не один. Рядом с ним стояли трое орков в военной форме, с бежевой кожей. Их в основном звали ордой. Ордой, что подчинялась правительству.

– Стой! Вот тебя-то я как раз и ждал, малец. Меня зовут Глис. Я голос министра и вестник его воли. И так уж вышло, что ты стал его целью, — он говорил театрально, растягивая фразы и стараясь показать свою значимость.

Однако Онаш шёл вперёд, не обращая на него ни малейшего внимания. Со стороны казалось, что внутри его головы нет ни единой Мысли.

– Я сказал стоять! — со срывом в голосе прокричал Глис.

Однако и это не подействовало. Онаш продолжал шагать вперёд.

– Схватите его, олухи! Не хватало ещё, чтобы он просто так решил уйти от МЕНЯ! — Глис сделал особый акцент на последнем слове.

Первый из орды решительным шагом направился к Онашу и схватил его за руку. В этот момент Онаш увидел обрывки воспоминаний военного: его детство, юность, службу, потерю товарища, его одиночество, а после была сильная головная боль. Когда Онаш пришёл в себя, то увидел, как этот орк лежит на земле в луже крови, что сочится из носа, глаз и ушей. Глаза его закатились, а тело неестественно изгибалось и дёргалось. Увидеть такую картину после пробуждения он никак не ожидал. Страх сковал его, а глаза не могли перестать смотреть на эту картину боли.

Глис ужаснулся от увиденного и отступил.

– Схватите этого демона! Он угроза нашему городу!

Второй военный вышел вперёд, но уже более осторожно. Онаш обернулся, глаза его были наполнены слезами.

– Я... я... я не хотел... Это не я! Прошу, помогите! — он выставил руку вперёд, чтобы остановить приближающегося орка. Но в момент касания в голове что-то вспыхнуло, и он увидел мир глазами этого орка. Увидел его усталость, его ненависть к власти, его ненависть к самому себе, и снова голова начала болеть. Открыв глаза, он увидел, что лицо орка искажено гримасой злобы, а глаза налились кровью. Он сжал кулаки, достал нож и, развернувшись, направился в сторону Глиса.

– Ты, ты, ты что себе позволяешь! Да я тебя за такое до конца твоей жалкой жизни в глубинные шахты отправлю! — пытался напугать его Глис.

Тут вышел вперёд третий и постарался остановить напарника, но лишь получил кулаком по лицу и потерял сознание. Глис достал пистолет и выстрелил в ногу нападающему, но это не остановило его, тогда он выстрелил в голову. Орк упал. В переулке лежало три тела, стоял Глис и маленький, заплаканный ребёнок.

– Я тридцать лет бегаю на побегушках у министра! Тридцать лет шпионю для него среди своих. Тридцать лет избавляюсь от неугодных ему и этому городу. Ты думаешь, твои слёзы меня остановят?! — он направил пистолет на Онаша, палец был уже на курке, но в голове прозвучало: «ЕМУ ты навредить не сможешь...»

Глис выронил пистолет и не мог понять чей это голос, откуда он? Схватившись за голову, начал безумно смеяться. Среди его смеха прозвучала лишь одна фраза: «Я ничего не могу!» Смех никак не останавливался. Удар, и он умолк.

– Онаш, ты не пострадал? Прости, мой мальчик. Я услышал выстрел и сразу побежал сюда. Я искал тебя с самой полуночи.

Старый Старик Грег подошёл к Онашу, он не смотрел на тела вокруг, лишь на ребёнка, но, когда собрался обнять, тот отдёрнулся.

– Нет! Не трогай меня!

Но старик обнял перепуганное дитя и, взяв на руки, понёс прочь из этого места.

7 глава

Тишина стояла в зале. В зале, что был обрамлён мрамором, с потолка лился тёплый искусственный свет. Аромат стерильности наполнял помещение и усиливал пустоту данного места. Восемь участников совета уже собирались.

– Заседание номер девятьсот тридцать пять — внеочередное, — прозвучало спокойным, монотонным голосом секретаря, — по инициативе нынешнего министра города Элрика для урегулирования срочных вопросов. Дата: 14 ноября, среда, 4012 год, — он осмотрел сидящих за круглым гранитным столом и продолжил: — Из присутствующих сегодня: министр — Александóр Пифон Сильвиус, представитель торговой палаты — Бран Долдлинг...

– Кхм... кхм... Голд Бран Долдлинг, — проговорил гном, поглаживая свою седую бороду.

– Конечно, господин Голд Бран Долдлинг, кончено...

– А может, уже пропустим эту часть? — не отрываясь от проекции записей своих браслетов, проговорила учёная. — Запиши молча всё, а мы уже начнём. Вы меня от экспериментов своими "срочными вопросами" отвлекаете! — выругалась чересчур эмоциональная эльфийка.

– Госпожа Сциэ́нвен, прошу быть лояльнее, не один век живёте всё же, а ведёте себя всё ещё как девица, — поглаживая руки, ответил ей министр. — Тем более что мы ещё не все собрались, можем и послушать секретаря.

– Хм... я привык действовать, а не слушать, — резко вставил глава орды Краг, поглаживая старые шрамы на руках.

Тут растворились ворота зала, и в открывшийся проём вбежала, семеня ногами, маленькая леди-полурослик, держа при этом глиняную чашку с чаем в руках и кусок пирога во рту.

– Профу профения са опафтание, — проговорила она, явно не чувствуя вины, и уселась на выделенное ей место. Аромат ягодного пирога тут же наполнил зал.

– Леди Мира, вы и на заседание совета с едой явились? — удивлённо и с усмешкой проговорил Бран. — Пирогом поделитесь?

– Ни ф коем флуфае... — продолжив есть, ответила она, даже не посмотрев в его сторону. Лишь пара крошек посыпалась при этом на стол, но Мира не обратила на это внимание.

Министр, наблюдая за этим, лишь прикрыл глаза рукой и сделал какую-то пометку в своих записях.

В ещё не закрывшиеся ворота вошёл высокий эльф в тёмном одеянии и маске, что закрывала глаза. Он сразу прошёл на своё место и молча сел.

– Приветствую вас, Веритас Вигилиус. Сегодня вы услышите нечто, что добавит вам работы для внутренней безопасности, — сухо проговорил министр и перевёл взгляд на два оставшихся пустых кресла.

Веритас лишь молча кивнул и принялся просматривать свои записи в ожидании последних членов совета.

Вдруг из коридора послышалось тихое пение, напоминавшее больше молитву. В зал вошла женщина в сером одеянии, что покрывало всё её тело. Она поклонилась и лишь проговорила:

– Да будут к чистоте стремящиеся чистотой одарены, — и спокойно заняла подготовленное место.

– Уж я-то к чистоте стремлюсь, мать Мириам, одарите же меня, — с ухмылкой ответил Краг, но тут же понял, что стоило промолчать, увидев пылающий взгляд главы "Культа чистых".

Пустовало лишь одно кресло. Оно одиноко стояло в ожидании своего владельца, как в зал резким и уверенным шагом залетел финальный участник.

– Господа, что творится в мире! Вы даже не представляете. Засиделись в нашем городе и не показываете нос за его пределы, а там, тем не менее, новое государство на востоке строится!

– Лорд Виатор Спекулум, надеюсь, вы поделитесь с нами новостями? — доев пирог и вытирая рукавом рот, проговорила Мира. — Может, у нас появятся новые сорта на полях.

Ответ лорда прервал министр, подняв руку. В этот момент в зал влетел дрон, похожий на стрекозу, и прямо на центр стола поставил полупрозрачный ящик. Сциэнвен оторвалась от браслетов, обратив взор на него. Стенки его были покрыты туманом, и не видно было содержимого. Остальные присутствующие лишь проводили дрон взглядом и с явным вопросом в глазах посмотрели на министра. Тот лишь слегка наклонил голову в сторону секретаря и одарил его пронзающим оком.

— П-п-п… простите, из присутствующих сегодня: министр Александóр Пифон Сильвиус, представитель торговой палаты Голд Бран Долдлинг (гном одобрительно кивнул), представитель Министерства сельского хозяйства Мира Брихолм, руководитель ведомства науки леди Сциэ́нвен Сапиенс, глава внутренней безопасности Веритас Вигилиус, представитель «Культа чистых» мать Мириам — она с улыбкой одарила секретаря поклоном головы — и глава внешней безопасности лорд Виатор Спекулум. Небольшая испарина проступила на лбу у ассистента при объявлении столь значимых личностей города: Совет Восьми объявляется открытым.

Министр встал, его белоснежное одеяние распрямилось и вытянулось, удлиняя тем самым и без того внушительный рост. Александóр пошёл вдоль стола, заглядывая каждому в глаза.

— Господа, надеюсь, я уже привлёк ваше внимание, и записи, пироги, доносы вас более не отвлекут, — он посмотрел на представителя людей. — Мать Мириам, я сочувствую вашей утрате, но один из ваших многочисленных эфемерных слуг недавно пал. Он являлся моим доверенным лицом, всячески мне помогал и вот совершил своё финальное дело ради нашего всеобщего блага, — он указал рукой на ящик, браслет засветился синим, и стенки ящика открылись, явив собравшимся своё содержимое. Женщину чуть не стошнило от увиденного. Остальные пытались отвести взгляд, кроме Веритаса, Крага и Сциэнвен.

— Зачем вы это сюда притащили?! — громким голосом проговорил Бран.

— Ну, во-первых, не я, а дрон. А во-вторых, на этот вопрос вы мне можете помочь ответить, дорогой Голд Бран Долдлинг. Не ваш ли племянник недавно нашёл тоннели с… в Нижнем городе их зовут «медузами»?

— А племянничек-то здесь при чём?! — прикрывая нос, проговорил гном. — Пожалуйста, откройте окно, или включите вентиляцию, или закройте ящик!

— Госпожа Сциэнвен, скажите всем, что вы видите? — посмотрев на эльфийку и положив руки на стол, проговорил Сильвиус.

— Согласно первичному визуальному анализу, я вижу расчленённое с хирургической точностью тело, идеально ровно и послойно. Внутри которого… что это? Это похоже на какую-то сеть из нитей, — она попробовала протянуть руку к торчащему из тела (хотя вряд ли сейчас это можно было назвать телом, скорее нарезкой) волоску, но её прервал министр.

— Именно! Я пару дней назад послал подчинённого на задание в сопровождении трёх охранников из орды, из которого тот не вернулся по неизвестной мне причине. Разведка нашла его и доставила, однако состояние его оставляло желать лучшего. Он был в состоянии бреда. Конечно, у меня есть зафиксированные видеодоказательства, — невозмутимым голосом добавил он. — Как я ни пытался его допрашивать, ответа я не получил, и мало того что он бредил, так ещё и все его охранники были мертвы, — он посмотрел на Крага.

— Кто их убил? — строго спросил глава орды.

— Это я и пытаюсь выяснить — ответил министр уклончиво, стараясь поскорее продолжить.

— И что? Это дало вам право превратить моего прихожанина в фарш? — возмущённо отреагировала мать Мириам и привстала с кресла.

— Я понимаю ваше возмущение, и оно абсолютно оправдано, но я действовал не безосновательно. На то была веская причина — защита нашего города! А это моя основная задача, — он выпрямился при этих словах и указал рукой на город, что виднелся в панорамных окнах зала.

— Думаю, ваши следующие слова должны вас оправдать, мы слушаем, — впервые заговорил Веритас и поставил подбородок на сложенные руки, уперевшись в стол.

— Лично мне нет оправдания, но город сказал бы мне слова благодарности, увы, город не должен знать этого. Не добившись ничего словами, я решил просканировать Глиса и обнаружил странные аномалии в его теле — мутации!

— Ложь! — вдруг не сдержавшись, выкрикнула мать Мириам. — Наглая ложь! Признайте уже, что вы просто хотите остановить рост числа чистых людей. Наши благородные люди уже наступают вам на пыльные пятки! Да?! Сознайтесь уже, хватит этой театральщины! — она трясла рукой, и пальцы её белели от силы сжатия кулака.

Министр лишь приподнял бровь и спокойно взглянул на неё: — Ваши люди — основная рабочая сила нашего города, плюс они помогают нам в науке и в технике. Ваши люди — самый ценный для нас ресурс. А данный инцидент заставил меня углубиться в изучение проблемы. Я не хотел проводить вскрытие, но мутации быстро развивались, и по телу начали проявляться неизвестные мне ранее сети. Я обязательно загляну к вам в храм, мать Мириам, для упокоения тела и души своего подопечного, но сейчас продолжим, — он протянул над столом руку с браслетом и продемонстрировал проекцию полного анализа тела: — Эта сеть по всему его телу, что стимулировала рост мутаций, не что иное, как мицелий — грибная корневая система тех самых «медуз»!

Бран явно запереживал от услышанного и увиденного. «Племянничек, во что же ты вляпался? Надеюсь, ты здоров», — подумал он.

– Но один заражённый не создаёт большой угрозы, или у вас есть ещё что сказать? Или даже показать? – с явным интересом проговорила учёная.

– Вы правы, он не единственный. Благодаря его вскрытию и поиску источника проблемы я смог создать метод сканирования для выявления данной заразы. Проверил трёх мёртвых охранников Глиса, и они оказались тоже заражены!

– Но министр, мы же не едим эти «медузы», на моих полях в основном вешенки и шампиньоны. Разве для нас это тоже угроза? – спросила Мира, у которой пирог, судя по её виду, просился наружу.

– А вот это самое интересное. Глис тоже не ел грибы, но был заражён, а значит, они способны заражать и иным путём, например — через споры. Предвижу ваш вопрос о заражении присутствующих: я уже всех просканировал, все здоровы. Ваш племянник тоже (он посмотрел на гнома, а тот выдохнул с явным облегчением), себя и свою семью также проверил — чисто, даже просканировал ваш храм на наличие заразы, матушка, — он посмотрел на красное лицо Мириам.

– А вот здесь вы уже превысили все свои полномочия, господин министр! Территория храма суверенна, и не вам там власть свою демонстрировать, — не успокаиваясь, продолжала спорить наставница храма.

– Наш министр действовал в сугубо благородных целях: выявить угрозу и нейтрализовать её для защиты всего города, а город — это не отдельные системы, это симбиоз.

– Благодарю, лорд Виатор, за поддержку. Теперь, раз уж вы затронули эту тему, перейдём к нейтрализации. Я хочу составить и запустить план по выжиганию всей грибной системы в тоннелях под городом, — в зале повисла тишина.

– Простите, министр, — вдруг вставил слово Краг, — но мои люди и наши родственники из «зелёных» едят эти грибы уже сотню лет, и никаких проблем не возникало, — он знал, что и его солдаты едят эти грибы.

В этот момент Веритас сделал запись в браслете и, если бы маска не скрывала взгляд от остальных, посмотрел бы на Пифона с вопросом в глазах. Александо́р скрыто сильно надавил ногтем большого пальца на белую подушечку указательного и продолжил:

– Хорошо, я вижу сомнения в ваших глазах по поводу моих слов. Мы в совете все равны, и вы имеете полное право сомневаться. Вам недостаточно проделанной мной работы, недостаточны прямые факты. Что ж, предлагаю провести комиссию по анализу данной угрозы, а как только вы получите доказательства и за это время ещё часть невинных погибнет по причине вашего откладывания, мы начнём уничтожать мицелий.

Веритас наконец встал. Все устремили на него взгляд, ожидая вердикта того, кто олицетворял собой закон этого города.

– На основании всего вышеизложенного министром делаю вывод, что угроза есть, и на данный момент предлагаю начать составлять план по её выявлению и устранению, дабы в дальнейшем сократить время, если решено будет действовать. Также предлагаю кандидатуру для проведения проверки данного дела — детектива Роба. Данный представитель «Культа чистых» не раз помогал находить истину, уверен, поможет и в этот раз. В подтверждение выдвинутого мною предложения прошу поднять руку.

Министр первым поднял руку, явно желая показать свою лояльность.

– Хорошо, я согласна на комиссию, но если ваши выводы ошибочны, а действия, к которым вы прибегли, безосновательны, я потребую вашей отставки! — сказала Мириам и подняла руку.

Остальные тоже постепенно подняли руки. Только гном, погрузившись в мысли и переживания за племянника, затянул с решением, но в итоге тоже поднял руку.

– Решение единогласное. Прошу секретаря зафиксировать данный факт и предоставить мне все данные для дальнейшего направления дела в работу. Приоритет данного инцидента — высший, прошу также указать это в отчёте, — завершил Веритас Вигилиус свою речь.

– Я, конечно, согласилась, раз уж такая угроза моим прихожанам, однако должна заметить, что этот Роб... не самое надёжное лицо для подобной работы: он загрязнил своё тело технологиями, и к тому же, насколько мне известно, он хоть и продуктивно выполняет своё дело, но по какой-то причине не помнит, каким именно образом приходит к результату, — высказалась мать Мириам и направилась к выходу, поцеловав в лоб секретаря на прощание.

– Тут важен результат, а не путь к нему, как он его получит — мне всё равно, — сказал Веритас и тоже удалился из зала.

Сциэнвен подошла поближе к ящику с телом Глиса:

– Министр, позволите ли вы забрать тело для дальнейшего, дополнительного изучения?

– Я бы и рад, – ответил он, – но вы видели, как пылала праведным огнём мать Мириам, так что я отправлю его остатки в храм для погребения и, может, сам наведаюсь туда для искупления. – Он посмотрел на учёную и начал неистово чесать чешую под браслетом. – А может, лучше сначала сам к вам загляну, мне необходима очередная чистка.

– Жаль, конечно, тут такой интересный экземпляр, но хоть результатами исследований поделитесь? Я вам, может, тогда скидку сделаю на чистку, – с ухмылкой ответила Сциэнвен и поправила волосы на голове, зачесав их назад.

– Результаты я передам комиссии, а скидка мне ни к чему. Итак, заседание окончено, пора и мне пойти отдохнуть в своём куполе.

У каждого на лице читалось наличие глубоких мыслей об увиденном и услышанном. Голд переживал за Нолда, Краг — за своих солдат, а Мириам думала о Глисе и возможном заражении других культистов. Каждый искал выгоду, но видел лишь угрозу.

Министр, поднявшись в свой купол и сбросив браслет, взглянул на предплечье, что уже наполовину было покрыто серебристой чешуёй, как у змеи. Он погладил её, приложил ладонь и почувствовал приятное, тёплое ощущение; зуда не было.

– Жаль, конечно, но такую красоту придётся убрать... снова... и снова... и снова.

Он посмотрел в окно, взглянул на город с высоты и подумал: «Ты где-то там, надолго ли? Ты мне не навредишь».

«Мы делаем всё, чтобы не меняться. Мир поступает иначе. И однажды мы не узнаем его», — эльф во время чистки.

8 глава

— Тише, не шуми ты так, Мёрфи... — слегка лениво и измученно проговорил детектив. Он потянулся, сидя в кресле, и посмотрел на часы, что на цепочке свисали из кармана его пиджака. Они показывали шесть часов вечера, а в его бокале всё ещё было пусто.

— Да я уже десять минут пытаюсь тебя разбудить, Роб! Тебе звонок, и, судя по тому, что тебе дозвонились на заблокированный браслет, он очень важный! Ответь уже! — в голосе слышалось явное недовольство.

— Детектив Роб и... я вас слушаю... Куча дел, куча дел... нет свободного дня даже, — говорил он это, сидя в кресле и охлаждая спиртной напиток кусками льда, — конечно, глава «Веритас», понимаю, как это важно...

Тут руку сковало, и слегка механическим уже голосом прозвучал ответ из уст Роба: — Сенепременно, многоуважаемый глава внутренней безопасности Веритас Вигилиус, будет сделано, жду документы для начала работы, — это был явно не тот ответ, который хотел дать Роб.

— Мёрфи, твою квантовую мать! Какого Огра? Ты что себе опять позволяешь! Пфф... Ох, если бы не твои удачные расследования, то я бы давно уже тебя отправил в ремонт, — детектив лишь встал и одиноко прошёлся по своей комнате с крепко сжатым бокалом в руках. У стены стоял заваленный книгами, притом бумажными, стеллаж. В углу голограмма показывала какие-то очередные новости. А в зеркале позади него было лишь одно отражение.

— Мёрфи, ты же знаешь, я стар уже для этого дерьма. Эти шишки опять что-то задумали и пытаются найти виноватых... Я долго на них работал, хватит, прошу, не заставляй меня.

— Роб, ты, конечно, не молод, как-никак шестьдесят три уже, но для них ты дитя, хотя это не важно. Я с тобой уже третий десяток по подвалам этого треклятого города брожу и знаю, что именно ЭТО тебе нужно, особенно сейчас. Поставь бокал, пошли изучать дело.

Роб лишь сжал стакан ещё сильнее, но он был не из стекла, так что выдержал: он даже выдержал бросок в стену и отчаянный пинок, что загнал его под кресло.

— Сука! Да хватит постоянно делать вид, что знаешь меня!... Лучше, чем я сам! — он махнул тыльной стороной руки по лицу, словно осколок попал в глаз, — сейчас, а может, когда-то давно, — но детектив был стар, и уже сложно давались ему новые дела, эмоции брали верх, и старое сердце, несмотря на технологии, напоминало ему, что он человек.

Он прошёл к компьютеру, приложил браслет и перенёс все данные касательно нового дела.

— Ну что, доволен, консерва? Ещё раз заберёшь у меня управление, и отдам тебя на растерзание каким-нибудь оркам, — он поправил пиджак, рукава и снова уселся в кресло спать, — а ты пока займись анализом, Мёрфи, раз уж так рвёшься поработать.

Роб жил на 123-м этаже города, на 23 этажа выше площади «Культа чистых», где он уже давно не бывал, да и его самого не пускали туда давно. Он сидел в кресле у окна и смотрел на серый смог за стеклом так, словно просто смотрел в стену. Чувствовал, как где-то в схемах черепного блока происходят мыслительные процессы его напарника; они отдавались лёгким покалыванием на затылке. Сидеть можно было бы ещё долго, но он снова отвлёкся.

— Ну давай, говори, я же чувствую, что ты закончил.

— Старик, ну будь лояльнее ко мне, я же это для нас двоих затеял. Короче, дело вроде не сложное. Веритас затеял снова министра двигать на стуле. Решил его инициативу по сжиганию «Медуз» вначале проверить на необходимость. Так что вставай, погнали, итак спал весь день, как боров. Я тебе потом сны приятные включу, — в его голосе послышалась улыбка.

— Грибы? Чем они ему не угодили? А, да плевать мне, пошли, сам разбирайся с этим, но чтоб потом дал мне поспать часов десять минимум, ну и сны организуй.

— Начальник, рад стараться. Другого не умею.

Они отправились прочь из тесной квартиры прямиком в коридоры этажей. Эти лабиринты не прошла бы ни одна крыса, даже за самый вкусный сыр. Однако сегодня Роба и Мёрфи ждали несъедобные находки. Дверь, коридор, лестница, лифт — всё это помножить на тридцать, и получится путь до нижних этажей, того самого места преступления, где были найдены трупы и Глис.

Сам Роб к своим годам был уже изрядно аугментирован, и в его теле практически не осталось участка без имплантов. Бродя по бесчисленным коридорам, он погрузился в размышления о том, как именно пришёл к нынешней ситуации.

Какой-то орк из орды протянул ему руку в знак приветствия, Роб лишь небрежно по ней ударил ладонью и пошёл дальше.

Ещё во время бунтов зелёных орков, когда сам он был молод, умудрился в драке потерять руку. Сциэнвен тогда, даже не посчитав необходимым спрашивать, внедрила ему первый имплант. Именно в тот день его прогнали из культа. Хотя он и сам был не против покинуть этих фанатиков из-за их рвения постоянно отрицать всё, что отличается от них.

Мёрфи на фоне пытался рассказать суть задания, но Роб не слушал, лишь копался в воспоминаниях.

С новой рукой он уже смелее рвался в бой при расследовании, юн был, горяч, и в один из таких порывов он сорвался с большой высоты и повредил не только ноги, но и часть внутренних органов. Тут снова вмешалась госпожа Сциэнвен Сапиенс со своими опытами.

Он посмотрел на верхние этажи, в место, где примерно располагалась лаборатория учёной, и думал, сколько человеческого в нём самом ещё осталось.

Конечно, когда у тебя уже столько техники в теле, её надо как-то обслуживать, вот и пришлось ему стать частью комиссии для владык города. А когда он попытался прикрыть одного полурослика перед комиссией и умолчать о краже продукции со склада, ему ещё и внедрили этого Мёрфи... Якобы уж он-то точно будет лучше справляться с поставленной задачей и не станет скрывать улики.

Мёрфи, конечно, хорош, но у него язык без костей... хотя языка-то у него нет как раз.

– ...и в этот момент он предположил, что угроза вся идёт от грибов, и поэтому нужно их сжечь. Ты понимаешь, Роб?

– Да, Мёрфи, ты молодец, главное, что ты понимаешь, а я постепенно превращаюсь в пассажира...

– Роб, ну пойми ты, если справишься с ещё парой дел, тебе дадут доступ к Агеразиту, и забудешь про свои старческие болячки, может, и я тебе стану не нужен.

– Вот ты вроде умный малый, а в сказки веришь. Никто мне не даст это лекарство, я для них лишь инструмент, точнее даже ты инструмент, а я твой водитель. Давай действовать по протоколу, всё. Идём на место и проводим осмотр территории.

Мёрфи не сказал ни слова. Они направились дальше, обходя стороной площадь культистов. Прогуливаясь по рынку мимо лавок полуросликов с продуктами и вещами, мимо тележек гномов и проходя мимо магазинчика одной орчихи с грибами, он спускался на дно этого города.

– Согласно записям, что нам предоставил Веритас, а ему министр, основное преступление было в этом переулке.

– Ага, значит, уже через два сита эта информация просеялась. Придётся самим собирать всё заново для достоверности. Мёрфи, запусти пока глазной имплант для сканирования местности.

Роб прошёл по проулку и заметил, что слишком чисто выглядит место преступления.

– Тут минимум было четверо, и что же, никто не оставил здесь следов? – он провёл рукой по засохшей грязи, надеясь нащупать следы, что не видны обычному глазу. – Тут кто-то хорошо всё почистил, слишком стерильно. Не соответствует району, в котором мы находимся. Мёрфи, говори, что нашёл.

– Улик не обнаружено, но я заметил несколько дронов в воздухе и тепловые сигнатуры, что приближаются к нам, – он начал подавать стимулирующие сигналы в синтетические мышцы ног. – Пора уходить, здесь мы ничего не найдём, а может, даже потеряем.

Тут прозвучало из-за угла наглым, явно порывающимся на конфликт голосом:

– Хей, дедуль! Не заблудился? Может, тебе помощь нужна?

Навстречу детективу шли трое орков-работяг, в чьих взглядах не читалось ни грамма альтруизма, лишь презрение и ненависть.

Тут затылок особенно сильно заколол, и Мёрфи выдал:

– Роб, слушай меня! Вон за той кучей хлама в углу есть нора, ведущая куда-то под землю, ныряй туда и останешься цел, запах потом смоешь, живее!

– Да это же обычные работяги, что, мои импланты с ними не справятся?

– Роб, у тебя штатские импланты для разведки, а тут три здоровых орка, не спорь и ныряй!

Снова прозвучал голос наглого орка на действия детектива:

– Ну, ну, зачем пятишься? Мы не навредим тебе, тем более что, судя по обвесам, ты и сам себе давно навредил, – продолжали ехидничать орки.

– А я ведь не хотел это дело брать! – детектив полез на кучу и пытался высмотреть, где именно тут скрывается нора. – Да чтоб тебя, консерва, закатаю тебя под пресс! – с этими словами он нырнул в нору, что скрывалась в куче всякого мусора, хлама и при том источала аромат свежего навоза.

– Хватай этого хмыря! Сказали же, не отпускать его! Я туда не полезу! — слышалось где-то сзади, когда Роб нырнул в кучу.

Скатившись по тоннелю и измазавшись в грязи и не только, детектив оказался там, где всю жизнь в городе ещё не бывал.

– Мёрфи! Мёрфи, ответь! Где мы теперь оказались? Что это за тошнотворная куча?

– Успокойся, Роб, ты жив, и это главное, – напарник пытался успокоить тело, но получалось не очень успешно.

– Я говорил, что стар, я говорил, что устал, я говорил, что разберу тебя! – он отдышался, осмотрелся и увидел в тоннеле, куда провалился, грибы, что переливались и освещали окружение. – Погоди, а не их ли хотел министр сжечь? – указывая пальцем на заполненный грибами тоннель, спрашивал Роб. – Там вроде говорилось что-то про их заразность. Наша система защиты способна уберечь от этой заразы?

– Ты прав, угроза определённо есть. Судя по данным дела, заражение Глиса было даже при отсутствии прямого контакта. Твоё тело, конечно, имеет определённую защиту, однако не могу обещать полной безопасности при контакте с ними.

— Понял, Мёрфи, угроза всегда есть. Давай тогда возьмём один образец и отнесём его Сциэнвен для анализа. Только надо ещё придумать, как отсюда выбраться.

— Роб, сканеры зафиксировали здесь чьи-то следы в грязи этих тоннелей. Судя по размеру стопы, это ребёнок орка. Хотя имеются некоторые аномалии: размер и глубина следов не соответствуют, словно у него кости и мышцы плотнее, чем у его соплеменников.

— Ну, это ещё ничего не даёт, мутанты среди них до сих пор рождаются, может, у него повышенная плотность костей просто. Что ещё?

— Ещё следы петляют, словно он был пьян или ходил во сне, но это не главное, главное — что они идут как раз к этой норе, к месту преступления. А если мои расчёты не врут, то давность следов соответствует инциденту в этом переулке.

— Мёрфи, не хочешь ли ты сказать, что какой-то малыш-орк с плотными костями и мышцами убил троих из орды и свёл с ума эту Глисту?

— Путь с ответами перед нами, стоит только ступить на него. Идём или шагаем туда? — опять послышалась улыбка в голосе, и на лице Роба, кажется, даже дёрнулись лицевые мышцы.

Детектив махнул рукой и пошёл по тоннелю, анализируя окружение и высматривая следы. Он спускался всё ниже, в глубину тоннелей, но так и не видел их конца, пока не оказался в зале — тёмном, большом, сыром.

— Мёрфи, ты куда меня привёл? — шёпотом проговорил Роб. Он отчаянно пытался разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно.

— Роб, медленно делай шаг назад. Уходи отсюда... Почему ты не идёшь?!

— Хмм, а ты ещё кто? Обычно они приходят без гостей, а ты явно сторонний гость в нём, — на потолке засветился гриб розовым светом.

— Что с Робом? Кто ты? — пытался понять Мёрфи и продолжал отчаянные попытки запуска тела.

— Я? Тут нет «Я»! Тут «Мы»! — и зал осветился сотнями грибов, в центре которых было нечто огромное с зелёной кожей, двумя глазами и вертикальным ртом. Два его жёлтых глаза смотрели прямо на детектива. — Странно, я не могу тебя прочитать, что ты такое... — к телу Роба, оказывается, уже были подключены корни грибницы, и их становилось всё больше. — А, теперь понятно, ты его помощник, напарник, надзиратель. Сколько ролей для такой мелочи.

— Я его друг! И я не знаю, кто ты, но прошу: отпусти его.

— А думаешь, я его держу? Я — мать, что наконец-то пробудилась, и я несу *** этому миру. Я Морана — мать детей Гелиоса и создательница биологического хранилища *. Здесь, со мной, мои дети счастливы. Здесь, со мной, и он будет счастлив. К тому же так он не сможет поведать ** обо мне, пока будет спать в моих мирах.

— Но тогда придёт другой, с огнём и сожжёт всё вокруг здесь! Это не угроза, это предостережение тебе, Мара.

— Наши корни глубоки, их не сожжёт *, а с вашим Министром скоро справится муж, он уже вернулся в этот мир, ему лишь надо набраться .

Взгляд чудовища направился прямо в глаза Мёрфи, он пронизывал его, пытался считать его сущность.

— Паразит, но это тоже способ выживания. Как интересно * мир за последние 1000 лет. Нет, тебя я не пущу, но его — смогу. Я перенесу его **** в иное тело, а ты, слуга ***, будешь сидеть здесь, в сырости, и гнить, на такой глубине тебя не найдут.

«Мы менялись так долго, что забыли... всё», — древний, что обратился в ничто...

9 глава

— Тише?! Тише?! Да этот патлатый умник, будь он хоть трижды древним, как и все эти эльфы — при этих словах он осмотрелся по сторонам и сплюнул через левое плечо, — решил показать, кто тут главный! — Голд Бран Долдлинг измерял десятками шагов зал вдоль и поперёк, при этом не забывая стучать себя кулаком в грудь.

— Дорогой, спокойнее, не то кончишь, как наш дед, что тоже пытался с ним бодаться, — гномка достала из печи несколько жареных тушек птиц и приказала домработнице накрыть стол.

— Дед мой почти смог его сместить с должности главы совета! — Бран снова стукнул себя в грудь и тут явно перестарался: он зашёлся кашлем и начал тянуться к графину с водой. — Фух, чтоб его! Дед, да примут его Древние, — гном приложил руку к сердцу, — был истинным гномом, хоть ему и не очень нравилось это слово, он трудился на благо города! Он построил большую его часть!

— Ну не прям построил... Разве что, сидя в кресле, показывал, что и куда отнести, что и где построить... — с лёгкой улыбкой проговорила супруга.

Она поднесла ему приборы, набрала графин и, встав позади, принялась разминать плечи, что были словно из камня, но ей хватало сил размять их как следует.

— Спасибо, дорогая, у тебя потрясающие руки, я и правда распереживался сегодня, ещё и племянник наш — Нолд Брон. Мы, конечно, любим копаться в глубинах, но он докопался до чего-то опасного. Надо бы с ним встретиться. Прикажи служанке отправить ему приглашение, срочное! А я пока доем твоих ароматных птичек и отправлюсь в кабинет разбирать торговые бумаги. — Взявшись рукой за запечённую ножку и с хрустом отрывая её, он продолжил: — Представляешь, Арген, этот дипломат Виатор Спекулум сказал, что на Востоке новое государство строится! Впервые за последние пять сотен лет. Это пахнет дополнительной прибылью.

— Надеюсь, что так, а не новым конфликтом, — она подошла к служанке и дала указания по отправке приглашения племяннику, а после вернулась к мужу, чтобы долить ему в бокал чистой воды.

— Ну что ты сразу видишь мрак? — он вгрызся в мясо, вытирая жир с бороды. — Тем более, когда из-за этих грибов в тоннелях могут остановиться поставки шлака и встать производство шланелия. Мы можем потерять немало прибыли.

— Милый, мы ничего не потеряем: сократим оплату труда этим зелёным и всё, останемся при деньгах, а убытки потом возместим дополнительными сменами, — она положила ему на руку свою ладонь, украшенную серебряными кольцами и браслетами, а после провела вверх до самой шеи. — Не концентрируйся на убытках, думай о прибыли.

— Кхм... Да, дорогая, ты права, как всегда. Включи пока новости на фоне, а я продолжу... — он вновь вцепился в кусок жареного мяса, с силой разрывая зубами волокна и обгладывая кости.

«...Особенно этого сегодня ждали люди на площади. Ну а что касается погоды в городе, то с ледяных пустошей вновь дуют ветра-стригуны, не советую заглядывать на нижние этажи, температура около плюс пятнадцати градусов, ну и то, что пасмурно, думаю, можно даже не упоминать — это не меняется. На средних уровнях смог и пепел пробиваются с нижних ярусов. Ну а в сырые тоннели, думаю, никто не захочет сегодня лезть, при этом на солнечные верхние этажи нас вряд ли пустят. На этом сегодня всё. Далее час чтения конституции, слушайте и будьте послушными. А с вами были новости, и вы будьте с нами!»

Прошло ещё несколько часов, и в доме гнома раздался стук кнокера. Бран уже почти уснул за рабочим столом, среди бумаг и пустых кружек, когда услышал тяжёлые шаги, что приближались к его креслу.

— Дядя! Старый ты гном! Столько лет уже, а, в отличие от меня, ещё со своими волосами! — Нолд Брон положил свои ладони на плечи дяде и похлопал легонько. — К тебе на сто восьмидесятый этаж полдня добираться.

— О! Племяш явился наконец-то, — он вытер морщинистой рукой лицо, словно снимая маску сна. — Да ладно тебе, ну облысел ты раньше времени, не страшно. Только сперва скажи: у врачей давно был?

— Дядь, что за вопросы такие? Если ты про волосы, то я ради них к врачам не побегу, а то, что детей у меня нет до сих пор, так не переживай, скоро будут, скоро. — Он махнул рукой служанке, чтобы та принесла угощений. — Вызываешь меня сразу после собрания, что-то случилось?

— Да как тебе сказать, племянничек... Шахта, что ты откопал, сейчас в немилости у нашего министра... Не знаю, сфабриковал он или это правда, но в тех шахтах грибы-«медузы» опасность несут якобы. Заразиться от них можно. Вот и решил он их сжечь. — Он стукнул кулаком по столу так, что рубин из перстня выпал и покатился на пол. — Там внизу уже бы всё полыхало, если бы не Веритас Вигилиус. Он направил детектива Роба провести комиссию, а уж этот докопается до сути.

— Да пусть попробует. Сам министр туда не пойдёт с огнём, а орки не станут у себя огонь разводить, им и так там дышать нечем. А если ты боишься, что я заразился, то не переживай: я в эти гнилые шахты с «медузами» и шагу не делал, — он стукнул себя кулаком в грудь.

— Так-то оно так, мальчик мой, но чую, тут дело не только в грибах. Не знаю, что именно, но он явно что-то скрывает, — пока он говорил, то не заметил, как смял пару отчётов.

— Слушай, давай я направлю группу ребят в тоннели, дам им защитные костюмы и оружие, пусть поищут там хорошенько. Роб, конечно, мастер своего дела, но это мои тоннели, и если там есть угроза, я сам её уничтожу, — он посмотрел взглядом, полным решимости, в глаза Брана. — Может, даже найденное там мы сможем использовать против нашего министра? — губы в этот момент обнажили белые зубы гнома.

Бран резко встал и от радости даже приобнял своего племянника и похлопал крепкой ладонью по спине. Открыл ящик стола и, осмотревшись по сторонам, чтоб убедиться в отсутствии жены, достал графин с синтетическим ликёром «Благо Диониса». Подмигнув Нолду, поставил ещё два бокала и разлил по ним алкоголь. Служанка молча закрыла двери кабинета и удалилась в другую часть дома. Гномы провели этот вечер в праздном настроении, словно место главы совета восьми уже занимал один из их родственников. Они пели старые песни о шахтёрах и вспоминали байки про древних семерых гномов, что ушли в дремучие леса за хрусталём.

Когда Арген зашла в кабинет через несколько часов, то обнаружила лишь двух дремлющих в обнимку на диване гномов. Сняла с них ботинки, укрыла пледом, выпила остатки из бокала и убрала со стола.

Утром следующего дня Арген вошла в кабинет с двумя тарелками горячего жирного бульона и поставила их перед Браном и Нолдом. Те, только открыв глаза и увидев друг друга, были, мягко говоря, удивлены.

— Дядя? — голос звучал сонным, с хрипотцой, и нечленораздельно.

— Ты хто? — прозвучало в ответ, источая явный перегар в его сторону.

— Так, мальчики, просыпаемся. Вот вам средство от похмелья, ешьте и принимайтесь за работу, — гномка оставила их одних, а сама удалилась по своим делам.

Ещё несколько часов им понадобилось, чтобы осознать произошедшее, перекусить бульоном и привести себя в чувства. Бран, вспоминая вчерашний разговор, активировал браслет и отдал приказ своим людям:

— Необходима боевая группа из пяти участников. Возьмите со склада защитные костюмы и оружие ближнего и дальнего боя, плюс возьмите один огнемёт... В смысле зачем? Я так сказал, но огнемёт использовать только в крайнем случае, — он сделал глубокий глоток воды и продолжил: — настройте датчики на частоту браслетов, там в тоннеле может быть детектив Роб. Если его найдёте — выясните у него всё, что сможете, и помогите ему при необходимости. Отчёт мне к вечеру чтобы был. Действуйте. — Он подошёл к окну и приоткрыл вентиляцию.

Свежий воздух наполнил помещение и проветрил затуманенный разум.

— Это ты, конечно, хорошо придумал, а кого послал-то?

— Да Краг поделился со мной одним отрядом за помощь с обеспечением его бойцов вещами первой необходимости. Хотя, по правде говоря, эти вещи им и так полагались, но зато я смог заработать на этом. Теперь зато они мне периодически помогают. Я даже подумал о своей постоянной армии. Как тебе идея, старик?

Бран оценивающе посмотрел на него, смерил взглядом от самых стоп и до макушки и похлопал по плечу.

— Голд Бран Долдлинг, уж ты-то должен запомнить. Не старик, — он ухмыльнулся, — а по поводу армии, так тут ты не первый, у меня тоже раньше была своя группа наёмников, но когда языком владеешь как следует, то и армия может быть не нужна.

— Особенно когда этот язык способен слушать жену, — встав в дверном проёме, сказала Арген.

10 глава

— Тише, олухи! Звонит хмырь этот опять... Кхм... Слушаю. Ага. Хорошо. А это ещё зачем?! Ладно, поищем... Принято. — Орк ударил себя ладонью по лицу и провёл ей вниз, оттягивая кожу и глубоко вздыхая. — Да *** мать в ржавый туз. Этот мелкий приказал нам идти в тоннели, — он осмотрел бойцов, сидящих в каморке и играющих в кости. — Парни, ещё два раза осталось на него поработать и свободны, потом можем хоть сами его отдубасить в подворотне.

— Шеф, что он там на этот раз требует? — один из орков уже привстал, готовясь собирать обмундирование к выходу.

Остальные четыре орка сидели дальше за столом и, потягивая камбучу, ждали ответа.

— Идут Джеб, Кросс, Хук и Аппер. Пятый — я. Возьмите защитные герметичные комбинезоны и маски с фильтрами. Настройте браслеты на поиск. И... Сука!.. Возьмите этот злосчастный огнемёт, только не вздумайте его понапрасну использовать в тоннелях! — лицо командира группы было серьёзным, в глазах читалась жестокость, так что из-за стола встали ещё трое и отправились к шкафчикам за формой.

Пока остальные собирались, главный тоже надел свою форму. На спине жилетки красовались крупные буквы: «Скоба». Он взял тесак и мощный пневматический гарпун «Гвоздодёр», закинул пару баллонов с газом на бёдра.

— Хей, Кросс, возьми гидравлический молот! «Крушитель» нам пригодится. Аппер, на тебе «Выжигатель», этот ранец только ты унести сможешь, — он подмигнул подчинённому.

Аппер был самым мелким из орков, но при этом самым жилистым, с ним никто не спорил, так как после его ударов ребята ещё месяц не могли прийти в себя. Отряд готовился. Комбинезоны уже затягивали ремнями на ногах и руках, на поясах висели тесаки, мачете, а у некоторых они были оснащены цепями с двигателями. Кто-то решил прихватить дробовик в тоннель, а кто-то взял импульсный щит, что был в полный рост взрослого орка. Маски тоже не забыли. Команда была готова уже через десять минут.

— Командующий Скоба! Отряд полностью готов к миссии, — Джеб чётко отчеканил слова и по стойке смирно стоял первым в ряду своих товарищей.

Скоба молча кивнул, развернулся и лишь махнул рукой, указывая, чтобы остальные следовали за ним. Отряд двигался из части прямо на тесные улицы города, чьи бетонные стены устремлялись в небеса. Они петляли по этажам, лестницам и лифтам города, спускаясь всё ниже. Проходя мимо Площади чистюль, они заметили новую десятиметровую статую матери Мириам и толпу, что её окружила в незатухающей молитве. Орки двигались ниже, путь был долгий. Начали встречаться зелёные орки, которые с презрением, а некоторые со страхом глядели им вслед и перешёптывались. Стало сложнее дышать, пришлось активировать фильтры до спуска в сами тоннели.

— Итак, бойцы, один из входов перед нами — прямо под рынком располагался люк, ведущий в шахты. Как только зайдём, будьте наготове, следите за сигналами и тепловым следом. Ты, Аппер, руку держи подальше от оружия. Не хватало нам ещё поджариться самим. Тем более что в некоторых тоннелях опасные газы. И ещё... Заметите изменения в окружении, искажения и голоса... сразу на выход.

— Так точно! — хором ответил отряд и, проверив ещё раз обмундирование, смело шагнул внутрь.

Первую сотню метров шахты освещали светильники гномов, что висели тут испокон веков. Потолки для орков были низкие, и им приходилось идти согнувшись, всем кроме Аппера.

— Шеф, есть сигнал откуда-то снизу. Словно на уровней пять ниже нас. И притом это не сигнал шахтёров, у них другая частота. Кажется, этот сигнал намеренно отправляют.

Джеб первым заметил его и уже искал по картам путь до него. Хук, Кросс и Аппер лишь переглянулись и по-своему отреагировали на это.

— Молодец! Так держать. Теперь идём к шахтным клеткам, спустимся сразу туда и продолжим поиски. Аппер, хорош грызть грибы! — Скоба вырвал у него из рук остатки «медузы». — Пока мы здесь, их лучше не есть!

Отряд двинулся дальше. Аппер лишь всю дорогу бубнел себе под нос какие-то ругательства, но Скоба не обращал на них внимания, только Хук с Кроссом посмеивались с этих фразочек. Они дошли до клеток, спустились на них и оказались в тёмных тоннелях.

— Слушай, босс, а ничего, что эти гномы так глубоко копают под городом? Он у нас огромный, не рухнет из-за их раскопок? — потирая нос, спросил Кросс.

— Город стоит на месте крушения самых драгоценных осколков генератора, вроде как. Так что тут богачи выбирали между безопасностью и деньгами. Выбрали деньги.

Перед ними на полу начал светиться жёлтым светом гриб. Он слабо пульсировал и излучал мягкий, тёплый свет.

— Парни, вы это тоже видите?

— Да, Хук, мы видим, только не трогай его.

За ним зажёгся ещё один, а следом два, три, и вот уже дорожка из светящихся грибов вела куда-то в глубину. Именно туда, откуда шёл сигнал.

— Нас как будто приглашают, ребят, будьте настороже. — Скоба наставил «Гвоздодёр» вперёд, в тоннель, и направился к источнику сигнала, что продолжал пищать на браслете Джеба.

Пока они шли, грибов становилось всё больше. Они уже были по стенам и даже на потолке. Чувствовалась сырость и гнилой запах, от которого даже фильтры не спасали. Также по тоннелю тянулись странные витиеватые корни, по которым бегали вглубь тоннеля и назад белые огоньки. Отряд Скобы прошёл уже около часа в таком окружении и, поражаясь красоте этого места, сомневался в реальности картины перед ними. Однако новый поворот показал им обратную сторону этого места.

— Это ещё что за тварь?! — Аппер уже направил огнемёт вперёд, но Джеб остановил его.

— Тише, сигнал идёт оттуда, — он указал на кокон из белых тонких корней грибной сети.

— И что?! Кокон я вижу, и не один причём! А с этой хернёй чё делать?! — он указал пальцем на огромную тушу в центре зала, куда привели их грибы. Она тоже была оплетена корнями, и казалось даже, что дышала, источая ещё более зловонный запах; щель, что разделяла его тело пополам... — Оно вообще живое?

Корни, которые простирались по всему залу, начали тянуться к ним, словно живые щупальца, переплетаясь друг с другом и превращаясь в подобие плетей. Весь зал начал светиться красным, каждый гриб, что находился на каждом его сантиметре, источал алый свет и зелёный газ.

— Цель — этот кокон: пробиться, забрать и уйти! Хук, ты с дробовиком прикрывай фланги и отстреливай эти щупы. Кросс, ты с щитом пробей прямой путь его импульсами. Джеб, защищай его и руби тесаком всё, что будет к нам тянуться. Аппер, жди, если эта туша начнёт двигаться — жги её. Я схвачу этот кокон, и все живо отсюда!

Отряд действовал по плану. Хук прикрывал парней по бокам, Кросс достал со спины щит и, включив его, откидывал импульсом всё с пути к кокону, Джеб рубил, у Аппера пот ручьями тёк по лицу. Зал продолжал мигать всеми оттенками красного, корни рубились и пилились, но продолжали тянуться к своей цели. Пока Джеб отбивал сеть и защищал товарищей, что шаг за шагом приближались к кокону, он не заметил, как его нога была оплетена. Всё его тело сковала судорога, глаза закатились, а рука с оружием в руках стала махать по своим. Скоба выпустил тяжёлый стальной штырь прямо в тушу, надеясь, что это поможет, но нет. Даже кровь не потекла из этого чудища, но открылся глаз. Жёлтый, воспалённый глаз посмотрел на них осознанно и с определённой целью.

Аппер вновь хотел использовать «Выжигатель», но его остановил Хук.

— Нет! Мы тут все умрём! — он направил дробь на корни, оплетающие ногу Джеба, и даже выстрелил, но тот был уже оплетён по рукам и ногам.

Вдруг где-то в углу зала один гриб засветился зелёным светом, что явно отличался от остальных, и корни от него потянулись к Апперу. Они шли по самому краю, стараясь не попасть под обзор, и вот они коснулись ноги орка. Раздался звук клапана, и потолок залило чёрной липкой струёй, что мигом загорелась, и все корни потянулись к центру; они старались оплести собой существо, что начало неистово орать. Этот крик заставил стены трястись.

Дым повалил из люка под рынком. Кругом началась паника. Многие бросали свои палатки и убегали прочь. Ну а из шахты вышло четверо вымотанных, грязных орков с каким-то коконом из корней и вымазанными сажей лицами...

— Долдлинг! Хер без яиц! Мы достали из тоннеля кое-что очень ценное, но это последнее дело! Мы из-за него потеряли бойца! В смысле, какая разница?! Либо так, либо мы его сожжём, или, может, лучше отнесём министру? Ага. Так-то лучше. Куда? Да ты охренел! — Скоба ударил по стене кулаком, и по бетону побежала трещина. — Тварь! Ублюдок! Паскуда! Гнида коротколапая! — Он продолжал колотить стену и выкрикивать ругательства.

— Босс, нам надо убираться отсюда... Как раз под общую панику скроемся.

— Да... — запыхавшись, проговорил командир. — Он сказал принести это в лабораторию Сциэнвен... На самый верх, сука, с этой хернёй лезть! Замотайте его в ткань какую-нибудь, вон на рынке, пока все разбежались, заберите полотно с прилавка.

Они замотали кокон, закинули на спину и отправились наверх. Путь предстоял неблизкий. Количество ступеней уже не было смысла считать, все мысли были о Джебе.

— Аппер! Тебе было сказано не нажимать и не использовать огнемёт! — Скоба продолжал ругаться по пути и поглаживать порезы, оставленные Джебом.

— Я и не собирался! Что-то коснулось ноги, и потом я уже не управлял собой. Помню лишь только голос и слова: «Спаси консерву!»

— Чего? Какую консерву ещё? Совсем мозги свои грибами стравил.

— Шеф, я не лгу, — он говорил это виновато и с опущенной головой, уже десятый раз проверяя место касания корнями ноги.

Они в напряжённом состоянии продолжали путь. Кросс тащил кокон. Хук молча шёл сбоку. Начиная со средних ярусов, появилось больше лифтов в городе, и им было уже проще подниматься наверх.

— Пришли, этот лифт ведёт в личную лабораторию госпожи Сапиенс. Кросс, ты со мной, остальные — ждите.

Скоба и Кросс вошли в белоснежный лифт. Как только двери закрылись, со всех сторон был выпущен газ, и свет наполнил кабину.

— Обеззараживание завершено. Обнаружен неизвестный объект. Сканирование... — прошло секунд десять, — ...завершено, объект идентифицирован как детектив Роб и сопровождающие... Разрешение получено. Вас ожидают. — Голос звучал холодно и не имел ни капли эмоций.

Двери открылись, и их встретил Нолд с распростёртыми объятиями, но Скоба не спешил обниматься. Он хотел бы сейчас дать ему с ноги со всей силы, но не здесь... не сейчас.

— Господа, вы справились превосходно, а потерю бойца я вам возмещу премией за проделанную работу, — он улыбался, показывая белые зубы.

— Не хватит денег, чтоб возместить такое, господин Долдлинг. Задание выполнено. Забирайте это и больше мы на вас не работаем, — командир небрежно скинул кокон со спины Кросса на пол, но под ним тут же появились носилки, и мелкие лаборанты тут же увезли его в соседнюю бокс-секцию.

— Ну что вы, что вы. Я же помню вашу мечту о здоровых детях, а мои связи вам в этом помогут, так что до встречи, а я пока пойду к госпоже Сциэнвен Сапиенс.

Орки лишь злобно смотрели ему вслед, и Скоба понимал, что даже при всём желании не сможет ему навредить.

Нолд прошёл в комнату, наполненную хирургическими манипуляторами, лампами, техникой, и операционный стол в центре, на котором лежал кокон.

— Какой любопытный образец вы для меня достали, — с явным энтузиазмом в голосе проговорила учёная, — я с ним, конечно, знакома, но то, что я вижу сейчас... превосходит все мои ожидания, — она запустила манипуляторы и приступила к вскрытию кокона.

Скальпель высокоточной машины ловко и беспрепятственно вскрывал кокон, обнажая содержимое. Повсюду на пол падали переплетения корней, но их быстро собирали полурослики-лаборанты, что так удачно своими размерами не приносили дискомфорта самой учёной. Когда тело Роба уже было освобождено, они заметили, что глаза у него были открыты и они быстро двигались, осматривая всё вокруг. Рот открывался, но оттуда вырывались лишь нечленораздельные звуки и металлический скрип.

— Сканирование показывает аномальную активность мозга, а точнее — её отсутствие. Тело, судя по показателям, в коматозном состоянии, но что мы видим? — она подошла лично и взглянула прямо в лицо Роба. — Кто же перед нами?

Нолд не мог усидеть на стуле и, нервно потирая руки, ждал вердикта, прохаживаясь взад-вперёд по коридору. Стены были прозрачные, но он не понимал пока, как использовать находку.

Сциэнвен подключила компьютер к блоку нейроассистента на затылке Роба и включила голосовой канал.

— Угроза! — первое, что раздалось из динамиков. — Она разделила нас! Она забрала Роба!

— Тише. Мёрфи, это ты? Не думала, что нейроассистенты способны существовать в теле одни... хотя, судя по тому, что я вижу, ты и не можешь, ты лишь поддерживаешь его. Говоришь «Она»? Кто забрал Роба?

— Госпожа Сциэнвен, там под городом... — тут Нолд ворвался внутрь, дабы не упустить ничего, — под городом ОНИ! Они повсюду и практически в каждом! Я остался один, а Роб там, с ней!

— Да скажи ты уже как следует, пока мы просто не начали твоё сканирование, — не выдержал Долдлинг.

— Мара. Она управляет грибной сетью под городом и... и я не знаю, чего она хочет.

— Так вот в чём дело! Вот почему министр решил там всё сжечь, — он задумался, почесал затылок. — Погоди, вы были в саже, уж не спалили ли вы там уже всё? Если так, то вы сделали то, что хотел министр!

— Огонь не уничтожит их, они глубже, гораздо глубже, но они боятся огня!

— А вот это уже что-то. Ладно, мне надо подумать, — Нолд Брон зашагал к выходу. — Госпожа Сапиенс, как соберёте все данные, надеюсь, вы поделитесь ими с вашим партнёром, — он улыбнулся и на прощание лишь махнул рукой.

Учёная молча проводила его взглядом. После посмотрела снова на Мёрфи. Её взгляд был оценивающий, она явно что-то просчитывала в голове, а после с улыбкой сказала:

— Мёрфи, готовы стать водителем? — она не скрывала радости на своём лице от предстоящей операции. — Сейчас схожу за биопроцессорами и нейроинтерфейсом для усиления ваших возможностей, и тогда это тело станет вашим, а вы сможете быть полноценным свидетелем в дальнейшем, — она вышла из комнаты, оставив Мёрфи одного.

Потолок был покрыт зеркальными панелями. Мёрфи лежал неподвижно и лишь смотрел в потолок. Он видел Роба. Он видел, что он один.

11

Шёпот, лишь шёпот вдалеке нарушал тишину. Тишину, что окружала и поглощала каждый клочок пространства вокруг.

Однако не она одна наводила ужас.

Тьма. Куда ни вглядывался взор, он видел лишь сплошную тьму. И в этой тьме он знал, знал, что не один. Он чувствовал его корой головного мозга. Где-то здесь кто-то бродит, ходит, наблюдает и что-то шепчет порой.

– Папа? Где ты? Папа, помоги… – вырвалась у него с дрожью в голосе фраза, преисполненная одиночества и отчаянья.

Он шёл и чувствовал, как ступает по чему-то сырому и влажному. Это было похоже на грязь, проникающую сквозь пальцы и стопы, что увязали в сырой земле.

– Папа, прошу... Не оставляй меня... – продолжал он звать, хоть и понимал, что никто не явится сюда.

Малыш тянул руки, стараясь наткнуться хоть на что-то осязаемое, но рядом с ним не было ничего. Пальцы хватали пустоту, руки махали из стороны в сторону в надежде схватиться за кого-нибудь. Он упал на колени, прижал ладони к лицу, но не плакал, просто старался сдержать крик. Крик боли и страха... Возможно, ему хотелось расплакаться, но увы...

Вдруг рука легла ему на плечи. Теплая, большая кисть сжимала его плечо и, казалось, даже обжигала кожу.

– Онаш, ты не один. Теперь мы вместе...

Мальчик поднял глаза и увидел красного, огромного огра с рогами, что освещали тьму. Он смотрел своими жёлтыми глазами, наполненными теплотой и нежностью. Присел на корточки рядом и приобнял.

– Ты не изгой, мы были лучшими в этом мире и станем ими вновь! – огр прижал кулак к груди. – Ты не один, скоро нас снова станет много. Пора очнуться, сынок, и показать этому миру нашу силу!

– Кто вы? – Онаш позволил себя обнять и был рад, что не один в этом месте, но страх ещё оставался, а этот здоровяк не внушал доверия.

– Я? – он лишь усмехнулся сначала. – Я Грош — твой творец, отец, предок, основатель рода, я — это ты! – ткнув пальцем прямо в грудь Онашу, продолжил: – Я тысячу лет ждал тебя, и вот наконец мы встретились. – Он хлопнул своей увесистой ладонью по спине дитя так, что тот чуть не упал. – Что, думал, ты просто мутант? Ты часть великой семьи, и тебе уготована роль стать её новым прародителем.

– Как? – широко распахнув глаза, спрашивал юнец, восхищаясь всей этой бравадой.

– Как? – Грош посмотрел прямо в глаза Онашу, встал и с серьёзным взглядом сказал: – Ты должен «умереть».

Мало того что вокруг было темно, так в этот момент стало ещё и холодно. Онашу показалось, что он падает с огромной высоты. Даже стоя на коленях, ему не удалось удержаться, и, упав, он начал хватать воздух, который, казалось, выкачали из окружающего пространства. Глаза забегали, а в голове пронеслись образы Холда, Гилмы, Грега, отца... матери. Он увидел её руки, что тянулись к нему. Почувствовал их тепло и успокаивающее объятие. Онаш открыл глаза, в них не было страха, лишь уверенность с ноткой дерзости.

– Я тебе ничего не должен! Отца я своего знаю, и ты на него не особо похож.

– Но ты похож на меня, – ответил Грош спокойно, с лёгкой улыбкой. Ему явно понравилась перемена в Онаше.

– Это ничего не доказывает. Влияние Агеразита поколениями вносило генетические аномалии в структуру ДНК и привносило всё новые изменения. Может, я лишь новая ветвь — результат генетической рекомбинации, – Онаш приложил два пальца к виску и продолжил излагать то, чего раньше не знал, даже не замечая этого: – и эти ваши термины... «Прародитель», «Великая семья»... Это примитивная попытка антропоморфизации симбиотической связи. Вы используете эмоциональные якоря, чтобы подавить мою префронтальную кору... – в этот момент его глаза расширились, и он с удивлением посмотрел на Гроша.– Стоп! Где мы?

Грош продолжал улыбаться и молча смотреть на дитя, что стояло перед ним.

– Столь юн, а уже так умён. Можешь не благодарить, я так и планировал, процесс уже идёт.

– Умереть? Значит, не физически...

– Именно! Наши сознания сливаются, так как ты — мой новый сосуд, и скоро ты не сможешь отличить свои мысли от моих. Не будет «Мы», лишь «Я»!

Онаш хотел ответить, хотел закричать, что он не позволит стереть себя. Но в этот момент тьма вокруг них вспыхнула алым.

Не жарким, уютным светом, а ослепительно-болезненным, как при вспышке сварки. Грош резко обернулся. Улыбка сползла с его красного лица, сменившись гримасой дикой, животной ярости и... боли. Из Красного огра он превратился в зелёнокожего борова, покрытого грибами.

– Что... Что происходит?! – взревел он.

Онаш почувствовал это на физическом уровне. Словно кто-то плеснул кипятком прямо ему в мозг. Кожа на руках начала покрываться волдырями, но это была не его кожа. Он чувствовал чужую боль. Он чувствовал, как горит тело там, в реальности.

– Они... они жгут меня! – заорал Грош, хватаясь за голову. Сеть вокруг них задрожала, покрываясь трещинами, из которых сочился чёрный дым. – Мара! Мара, спаси их!

Онаш упал на колени, хватая ртом воздух. Боль была невыносимой, но вместе с ней пришла ясность. Слияние остановилось. Оно захлебнулось в огне.

– Так тебя... можно ранить, – прохрипел Онаш, поднимая на Гроша полные злобы жёлтые глаза. – Значит, ты не всесилен.

Он хотел сказать что-то ещё, хотел воспользоваться моментом, но боль стала абсолютной. Онаш резко открыл глаза.

– Мальчик мой! Ты очнулся! – с восторгом произнёс старый Грег. – Ты хорошо себя чувствуешь? – Кричал так, что, наверное, вся округа слышала. Его глаза бегали, осматривая тело дитя, а руки, дрожа, тянулись к нему самому.

– Грег? – вяло проговорил Онаш, выбираясь из кокона. – Где я?

– Ты... Ну, я хотел тебя отнести родителям сначала, но испугался, – он нервно почесал затылок. – Потом я отнёс тебя к своей вагонетке, но там к тебе начали отовсюду тянуться корни грибов. Однажды ты даже ко мне прикоснулся, и я потерял сознание. – Грег протянул кружку с водой. – Ещё несколько дней я тебя таскал по тоннелям, но ты не приходил в себя, и тогда я решил всё-таки дать грибам к тебе прикоснуться, надеясь, что они не навредят тебе. – Старик сделал глубокий вдох, закрыл глаза. – А после ты ещё сутки пробыл в этом коконе из корней. Ну а сейчас наконец очнулся, хотя и сильно крича. Что случилось?

– Он отступил. Хотя процесс не остановился, лишь замедлился, – Онаш продолжал снимать с себя плети. – Сколько дней я без сознания пробыл?

– Ну, примерно три с половиной дня, – слегка неуверенно ответил старик. – Ты, наверное, голоден? Надо ещё родителям сообщить, что ты в порядке, а то они, небось, в ужасе из-за твоей пропажи.

– В порядке? Живое существо не может быть в порядке. Существует порядок вещей... Прости, я голоден просто и зол слегка, – он потёр лоб и, глотнув воды, продолжил. – Да, надо придумать ещё, как успокоить родителей.

Они вышли из тоннелей. Был уже вечер, хотя от дня здесь, в нижнем городе, они не отличались. Свет солнца сюда практически не проникал, кругом лишь задымлённость от заводов и тусклый свет неоновых вывесок. Онаш шёл с Грегом по дороге, пролегающей между бетонных построек, что поднимались до самого неба и терялись в облаках; их соединяли сотни труб, лестниц и металлических балок.

– Я снова впервые за тысячу лет смотрю на этот город своими глазами, – Грег с удивлением посмотрел на него. – Этот город... я словно впервые тут. Почему мы терпим это?

Мимо прошёл патруль из нескольких членов орды. Они ели что-то из мешка, который явно им не принадлежал. Пройдя чуть дальше, встретили и увидели нескольких орков, что напивались синей жижей из кувшина местного официанта-полурослика, хотя это и не был бар, так лишь закоулок. Грег с интересом принюхался к содержимому кувшина.

– Старик, давай сначала дойдём до дома, а то отец мне не поверит ни в какие отмазки.

Грег с Онашем двигались дальше, закрывая порой уши, проходя мимо производственных зон; плюс часто снизу доносились звуки отбойников и кувалд. Запах жареных грибов чуть не отвлёк самого Онаша, но он не свернул. Пройдя ещё с десяток лестниц и проехавшись в нескольких клетках, что зовутся здесь лифтами, они прибыли в жилой район. Дом Онаша уже виднелся, это была очередная бетонная халупа, завешанная тряпьём и заставленная коробками как снаружи, так и внутри. Браг, отец Онаша, уже стоял у дома и чистил рабочий инструмент.

– Хей, Грелла, живо сюда, гляди, кто явился!

Из дома, через распахнутые тряпки выбежала мать с десятком эмоций на лице и заплаканными глазами. Она хотела кричать, хотела бить, хотела... обнять.

– Жив! – руки её обхватили сына.

– Жив. Всё хорошо, мама, не переживай, – он обнял в ответ; по телу Греллы от его прикосновения пробежали мурашки, и напряжение в её теле спало.

Улыбнувшись, мать посмотрела в лицо сыну и, поцеловав в лоб, отправилась готовить, спокойная и счастливая. Отец был поражён реакцией и сам подошёл к сыну.

– Ну давай, рассказывай, что выдумал, – Браг скрестил руки на груди. – И что это сейчас было с матерью? Она все эти дни переживала, а тут так быстро успокоилась.

– Пап, успокойся, пожалуйста, и дай мне отдохнуть. Я помог Грегу, как ты и сказал, а теперь хочу есть и спать. – Он собирался пройти мимо отца в дом, но тот коснулся своей жилистой рукой плеча и не смог удержать сына. Лишь мурашки пробежали по телу, и он тут же отпустил его.

Грег видел только, как Браг пошёл дальше чистить отбойную кувалду, и чувствовал запах жареных грибов с кухни Греллы.

– Что это было, малыш?

12 глава

Ничего. Сегодня ночью Онашу ничего не снилось. Ни яркие чудесные миры, ни странные существа, ни эмоциональные страдания, ни огромная машина вокруг Солнца. Всё это беспокоило его разум последние три ночи, но не сегодня.

Мама, снова улыбаясь и пританцовывая, готовила завтрак со сковородой в руках и в начисто убранной комнате. Отец размеренно ходил по дому и, взяв в руки очередной инструмент, шёл в сарай его ремонтировать, чистить и натирать до блеска. Так продолжалось уже несколько дней с тех пор, как их сын вернулся домой. Эти дни казались настоящим блаженством для Онаша после пережитого им.

Сам он, уже позавтракав, собирался на дробильню, помогать отцу вновь ворочать камни и искать хоть что-то полезное в них, но, пытаясь достать с верхней полки тяжёлый стальной отбойник, уронил его на стопу и сильно ушиб пальцы правой ноги. Боль и злоба окутали его чувства; он скакал на левой ноге, держа правую и сжимая её руками. У отбойника треснула ручка, и закатилась куда-то под шкаф кнопка стартера, а у Онаша за минуту распухла нога.

В этот момент вошла мама в залатанном сером платье и с улыбкой посмотрела на сына. Она погладила его по голове, поцеловала в щёчку и, обняв, посмотрела на ногу, лишь сказав:

– Не злись, дорогой, всё будет хорошо, переживать не из-за чего.

В этот момент вошёл отец с тряпками и ключами в руках.

– Пап, прости, я не специально... — замешкавшись и растерянно, начал Онаш. — Я хотел с тобой пойти сегодня, помочь хотел... Не злись. Пожалуйста.

Однако отец не злился. Он молча смотрел. В его взгляде не было злобы, не было страха, не было... ничего. Взяв отбойник, он лишь спокойно понёс его чинить в сарай, даже не обернувшись на сына. Оттуда вновь послышались звуки откручивающихся гаек и работы отцовской техники.

За все эти три дня отец ни разу не выдал никаких эмоций злобы или недовольства, лишь улыбнулся и посмеялся пару раз с соседом, но даже сосед странно глядел на отца и удивлялся его переменам. Гилма же, когда заходила в гости, тоже поразилась необычайному позитиву своей сестры и тому, как преобразовалось её жилище в последнее время. Став чище и ухоженнее. Маму даже не расстроила новость увольнения с рынка из-за очередного доноса Зарда.

«Что происходит? Мама даже не испугалась, папа не разозлился... Почему? Почему они так странно себя ведут в последние дни?» – пронеслось в голове.

«А то, ты не знаешь, малец», – звучало внутри с какой-то иронией.

Онаш осмотрелся по сторонам, схватился за голову.

«Нет, нет! Тебя здесь нет!» – руки его начали дрожать, и он выбежал на улицу, на свежий воздух, насколько он может быть свежим в этом городе из сажи.

«Нет? Я теперь здесь навсегда».

Маленький красный орк с рогами на голове бежал мимо обветшалых жилищ, мимо бетонных обшарпанных стен, мимо десятка спусков под город; он пытался сбежать от НЕГО.

«А ведь я не трогал их, это всё ты».

Тут словно его тело вытянулось как струна, голова запрокинулась, а тело начало трястись.

– За-а-а-ткни-и-и-ись! – вырвалось из глубины его разбитого сознания. Голос звучал иначе. Низкий, хриплый и явно не детский. Орки, полурослики, гномы, люди, что стояли неподалёку, обернулись на малыша, стоящего на коленях и залитого собственными слезами. Кто-то отступил, кто-то прикрыл глаза и уши ребёнку, а кто-то просто прошёл мимо.

– Это не я... Это не я сделал...

Он посмотрел в небо, далекое, грязное, с единственной красной точкой, пробивающейся через смог, а сверху медленно падало чёрное перо.

Ничего в ответ не слышал в «своей» голове Мёрфи. На все его мысли была лишь тишина. Сциэнвен уже закончила с модернизацией тела, вставив нейромост в череп, биореактор вместо старого сердца и нейроинтерфейс прямого подчинения. Телом Роба он мог уже управлять сам. Последние три дня он не выходил из лаборатории, точнее, сама учёная его не пускала. Опыты ей были важнее. Бесконечные анализы, экспертизы, тесты, однако сейчас выдалась свободная минутка, и Мёрфи стоял молча у окна, с тоской глядя на город. Он собирался закурить последнюю оставшуюся сигарету из пачки Marlbel, что завалялась в карманах его одежды. Роб часто любил их выкуривать пачками, но порыв был не его, а словно тело само среагировало.

– Никаких сигарет в моей лаборатории, – строго прозвучал холодный женский голос. Сциэнвен как-то незаметно оказалась позади него и ловко схватила сигарету из рук.

– Открыть окно сектора 8! – окно распахнулось, и ветер ворвался внутрь. Она выкинула сигарету и, заметив ворона на козырьке своего исследовательского центра, тут же, откинув край халата, достала пистолет с бедра, заряженный иглами с зелёной жидкостью, и выстрелила в птицу.

– Не потерплю паразитов здесь, – переведя взгляд на тело Роба и оценив его, – Мёрфи, у вас ещё десять минут, займите их чем-нибудь... более полезным.

Он проводил учёную взглядом, а после повернулся к окну, где только что была живая, свободная и никому не мешающая птица. Однако теперь её глаза наливались кровью, а из клюва капала чёрная жижа. Издав клокочущий крик, она полетела прочь, стремительно теряя по пути перья и высоту. Мёрфи посмотрел на «свои» руки и с растерянностью поглядел вдаль, стараясь увидеть край города, а может, и что-то более далёкое за ним.

«Ничего стоящего не способен дать этот паршивый город, лишь предательство, обманы, лишения», – Министр смотрел на свою вновь чистую кожу: очередная операция прошла успешно, и он снова чист.

«Она ещё и уши мне предложила удлинить... Неадекватная учёная...» – он прошёл по кабинету, пустому и белому. Лишь кожаный серый диван в центре заполнял хоть как-то этот вакуум.

«Этот коротышка Бран Долдлинг... Голд Бран... а да чёрт с ним, он явно что-то крутит, а она... хоть и увлечена своими колбами и пробирками, но почему-то не пустила меня в 8 сектор... Обычно она любит там хвастаться своими открытиями...» – сев на диван, он закинул ногу на ногу и продолжил размышлять, глядя в чистое небо через стеклянный потолок.

«Государство на Востоке — это может стать проблемой. А этот Веритас Вигилиус, он хоть и кажется безэмоциональным, но любит копаться в загадках, надо отобрать у него „лопату“...» – встав и подойдя к окну, он облокотился одной рукой на него и всмотрелся в низы города.

«Но главное — ТЫ. Я догадывался, что ты выжил тогда под обломками и сейчас огонь, скорее всего, ничего не дал. Продолжаешь выживать и мерещиться мне в Глисе, а теперь в Долдлингев и в Сциэнвен? Ещё и этот красный, он же явно твой отпрыск. Для чего он тебе?»

Пугающе клокочущий крик сбил его мысли, и взгляд устремился в недра застроек. Однако как он ни всматривался, не видел ничего. Лишь собственное отражение в стекле.

Онаш, стоя на коленях, смотрел в небо, закрывая рот руками.

Мёрфи, стоя у окна, смотрел вдаль, прикрывая глаза.

Министр, стоя у окна, смотрел вниз, закрывая уши от крика птицы.

«Все мы продолжаем меняться, и скоро этот мир изменится с нами»