Эллсгейт, книга вторая. Раскол.

Пролог.

Пролог

Высокая башня возвышалась среди бескрайнего океана. Волны накатывали на скалистый берег небольшого островка и вдребезги разбивались о старые камни, помнящие еще начало времен. Казалось, что порода, из которой состоял остров, была нерушима, но океан имел в своем распоряжении вечность и не сбавлял своих попыток прорваться на потрескавшуюся от соленых ветров и истерзанную непогодой сушу. Шторм, приближавшийся с севера, сильными порывами старался победить древние стены мрачного шпиля, нарушавшего местные правила и порядки, сформировавшиеся за долгие годы существования мира. Мощными ударами буря вгрызалась в гладкий камень башни, но все попытки были тщетны – твердыня острой иглой устремляла свой взор в мрачное небо, не обращая внимания на попытки стихии нарушить ее вечный покой и безмятежность.

На самой вершине башни в одной из круглых бойниц горел огонек, развеивающий мглу приближающейся ночи. Если бы кому-то удалось забраться так высоко и заглянуть в окно, то он бы увидел большое круглое помещение, выполненное из все того же камня, что и остальная башня, там же были камин, не имеющий трубы для отведения дыма, письменный стол, большой резной стул, обитый кожей неизвестного животного, пара кресел с белыми шкурами, накинутыми поверх, и великое множество стеллажей с книгами. Тысячи фолиантов - все разных цветов и размеров! Книжные полки уходили в сумрак под потолок, где в стеклянной, словно парящей в невесомости, колбе светилось маленькое солнце. Рунный камень, не иначе! Эта руна освещала все под собой, но совершенно не давала света к вершине башни, поэтому увидеть, где же кончаются полки с книгами, не представлялось возможным. Тут наш выдуманный наблюдатель мог бы заметить движение - у стеллажей стояла высокая лестница, которая не сразу бросалась в глаза, и с нее внезапно спустился человек. Он легко спрыгнул на пол, укрытый коврами, держа в руках толстую книгу. Сдув с нее пыль, он прошел к письменному столу, уселся на стул и, положив перед книгу перед собой, глубоко вздохнул. «Вот и еще год позади. Скоро это станет традицией», - пробурчал человек себе под нос и открыл фолиант, перевернув лишь треть всех страниц. На одной стороне бумаги был виден текст, написанный от руки, другая же была пуста и явно ждала своего часа. Человек повернулся к маленькому окну, и всмотрелся в непогоду.

Наш наблюдатель теперь мог бы рассмотреть этого жителя далекой башни, если бы сам существовал. Человек был среднего роста, крепкого, но не сильного телосложения, волосы копной в прошлом ярко рыжих волос, ныне с поблекшими красками и поддернутые сединой, были собраны в тугой хвост. Человек был гладко выбрит, что ярко выражало остальные черты лица – глубоко посаженные глаза, бледно светившиеся глубинным синим светом, прямой нос, и хорошо выраженный скулы. Колдун, не иначе.

Человек что-то почувствовав, обернулся в сторону камина, но взгляд не задержался на нем и скользнул дальше. Между книжных полок в стенном углублении начали бегать искры и один за другим стали загораться камни, на которых ярким синим пламенем засветились руны древнего языка, ныне известного лишь чародеям высших ступеней. Хозяин башни всмотрелся в огни, но те вскоре погасли так же быстро, каки зажглись, оставив после себя лишь гладкий камень стен. «Исток сегодня буянит что-то», - вздохнул человек, вернувшись к своей книге, ждавшей его на столе, - «видимо снова коллегия играет с накопителями в Университете Малого Совета. Надо будет как-то приструнить их, а то снова потом по миру бегать, прорывы закрывать».

Человек достал чернильницу и перо из ящика стола, посильнее раскрыл страницы книги, взял перо, обмакнул его в густую темную субстанцию, плавающую в стеклянной колбочке, и начал выводить слова на бумаге, поскрипывая пером.

Если бы наш мнимый наблюдатель видел, что пишет человек в башне, то он бы прочитал следующие строки и сильно удивился:

«Летописи Раскола.

Составитель: Эльнакар Первый, верховный маг коллегии Карлсброма.

Изложено по памяти и собранным знаниям прямых участников событий.

Привет тебе, дорогой читатель, кто бы ты ни был. С того момента, как я закончил свою прошлую историю, прошел почти год. Жизнь моя сейчас уже не так увлекательна в отличии от моего прошлого, поэтому рассказать о прошедшем годе абсолютно нечего.

Но, я думаю, пришло время поделиться с тобой событиями давних лет. Которые известны тебе как Великий Раскол, поделивший когда-то Карлсбром на два отдельных континента.

«Да что ты можешь рассказать, старый ворчун?» - спросишь ты. И будешь неправ, ибо мне довелось стать тем самым камушком, что последним упав на скальные завалы, рождает лавину, сметающую все на своем пути.

С чего бы начать? Точно. Ингрис. Мой дорогой друг и товарищ, он стал первым, кто попал в эту череду событий, словно тугой узел стянувшуюся вокруг меня и остальных моих друзей.

Кажется, прошло около трех лет и события, некогда случившиеся в Эллсгейте и на других частях Карлсброма, постепенно начали забываться. Живущие на материке люди, гномы и эльфы, заключили непрочный союз, наладив торговлю между городами, что позволило худо – бедно восстановить Эллсгейт и заселить его людьми из окрестных деревень, составляющие местный электорат.

Правителя выбрать было значительно сложнее, поэтому данный вопрос пока находился в подвешенном состоянии.

Отряд распался, выполнив своё основное предназначение, однако переплетение их судеб на этом не закончилось…»

Глава 1. Тёмное золото.

Ингрис старательно работал киркой, и каждый мощный удар по золотой породе выбивал сноп искр, озаряющий тусклый полумрак пещеры. Группа гномов, снаряженная под его командованием уже изрядно запыхалась, работая на прииске практически не покладая рук. И усердный труд того стоил – добытое золото можно будет выторговать эльфам за надёжные плащи, хорошо защищающие от непогоды, и людям, в обмен на съестные припасы. А припасов катастрофически не хватало. Ингрис отложил кирку, оглядел количество добытой породы и едва заметно усмехнулся в бороду. Король Малерик будет доволен их работой и возможно даже повысит в звании усердного работягу, а это в свою очередь давало возможность заглянуть в будущее без необходимости потуже затягивать пояс. Да, Ингрис был доволен.

- Уважаемый Ингрис, как долго ещё мы будем продолжать добычу? – поинтересовался кряжистый гном, тоже отложивший свою кирку.

- Породы здесь хватит на пару-тройку недель – пожал плечами Ингрис. – Всё зависит от приложенных нами усилий. А тебе уже хочется поскорее попасть домой к своей жене?

- Да, хотелось бы – усмехнулся в бороду собеседник. – Меня удивляет то, что за несколько дней нашей усердной работы никто не попытался нам помешать, странновато это.

Ингрис задумался, поскольку в словах его товарища была доля правды. Король отправил на добычу золота хорошо вооруженный отряд из полутора десятка вымуштрованных гномов, однако всё что потревожило их – это уверенно набирающий обороты ветер и проблемы с ночлегом, ибо земля была каменистой и неровной и разбить лагерь оказалось непростой задачей. Однако, пускать в ход топоры и молоты до сих пор не пришлось. В целом, после спасения храма Лоонте и победы над Сурра’джуном дела наладились настолько, что Ингрис уже начал забывать о том, чтобы всласть помахать топором и даже отрастил себе небольшой живот. Правда, это можно было исправить долгой и упорной работой.

- Орков давно не было видно и слышно – протянул Ингрис, удобно устроившись на земле и подложив под спину камень. – Они попрятались по своим норам, а с оборотнями мы с моими друзьями расправились ещё давненько…Ты соскучился по оркам, Фани?

- Отнюдь – ответил Фани. – Я долго отвыкал от их запаха и приятного говорка, ещё после заварушки возле Черного ущелья.

Товарищ Ингриса имел в виду события пятилетней давности, которые затронули гномов в связи с переделом земель. Объединённые войска орков тогда напали на них, сметая всё на своём пути, не оставляя в живых никого и не беря пленных. А предшествовали этому как обычно и бывает сытые годы, прожитые в мире и согласии, пока один королёк не решил добавить к полагающемуся ему клочку суши ещё несколько. Даже смешно, от того что разумные расы так и не научились делать выводы из своих ошибок.

- Ты тогда жил среди эльфов, Ингрис – продолжил Фани. – Забавно конечно, что у тебя даже почти получилось с ними найти общий язык.

- Со всеми, кроме одного – проворчал Ингрис. – и я искренне желаю тебе никогда не повстречать этого субъекта, Фани. Он втянул меня в такой водоворот, что мы все чуть было не оказались на дне.

- Слыхал уж – улыбнулся Фани. – Ты крепкий гном, Ингрис, такие в воде не тонут, и в огне тоже не горят.

При этих словах Ингрис поёжился. Многовато было огня в его прошлых приключениях, пожалуй даже слишком.

- А что слыхать теперь от эльфов? – поинтересовался ещё один гном, тоже закончивший работу. – Поговаривают, они открестились от своего сородича, дескать за то, что он не уделяет времени собственной расе и якшается с людьми, да с нами, считая, что вертит судьбы мира.

- Шапку пены на холодной кружке он вертит – процедил сквозь зубы Ингрис. – Давайте- ка сменим тему, друзья, рас в Карлсброме много, а мы одни. Обсудим лучше, куда потратим вырученные барыши от нашей добычи.

- На пиво и девок, ясное дело – откликнулся Фани под одобрительный хохот толпы. – Нешто до этого мы тратили деньги по-другому.

- Ты ж женат – через смешок сказал один из бородачей, открывающий походную сумку в поисках съестного.

- С кем ни бывает – невозмутимо отозвался Фани. – Часть средств, безусловно пойдёт в семью, а остальным распоряжусь как захочу! И никто мне не указ, ясно вам?

- Чего уж тут неясного – пробормотал Ингрис, выбирая местечко потеплее для ночлега. – Потом первый ко мне прибежишь сор из избы выносить, знаю я тебя давненько…

Постепенно оживленные возгласы начали смолкать и спустя некоторое время лагерь наших друзей погрузился в полную тишину, которую нарушало лишь потрескивание костра.

***

Ингрис не ошибался, постоянно ожидая нападения, однако он и представить, не мог, того что ожидало его этой ночью. Гномы верно подметили тот факт, что орки давно не показывались в их землях, однако в глубине пещер жили создания, пострашнее орков и вскоре Ингрису предстояло с ними встретиться.

Тёмные силуэты передвигались, практически не издавая звуков. Однако гномий слух и разум, нацеленные на поиски редких руд, не вычленили тихих шорохов, которыми были наполнена ночь.Внезапно общую тишину нарушил резкий крик, раздавшийся среди членов лагеря – дежуривший гном заметил блеск клинка и увидел, как спящему рядом с ним товарищу разрезают шею и фонтан красных брызг разлетается во все стороны. Крик разбудил Ингриса, и первым, что произнёс бравый гном, открыв глаза был поток отборной ругани, перешедший на шепот.

- Проклятые кости Страндбара – выдохнул Ингрис. – Тёмные эльфы.

Закончив с репликами, гном выхватил топор и щит, лежавшие рядом с ним и подготовился отражать атаки. Его движения заметила одна из чёрных фигур и гному пришлось уйти в глухую защиту, обороняясь щитом и пытаясь улучить момент, чтобы нанести свой мощный удар по тонкой талии своего врага. Тёмный эльф будто бы издеваясь над ним ловко увернулся от тяжелого топора, сделав быстрый шаг влево. Ингрис понял, что ему не сдобровать, заметив с какой скоростью перемещается его противник. Едва уловимым движением тёмный эльф выбросил руку вперёд и гном едва успел выставить щит, который спас его от неминуемого ранения в области груди. Существо плотоядно усмехнулось и провело ещё серию выпадов, которые Ингрису приходилось отбивать щитом и рукоятью своего топора, быстро обагрившуюся кровью от многочисленных порезов на пальцах гнома. Тёмный эльф почувствовал, что его соперник начал уставать и сделал резкий выпад вперед, найдя незащищенное место в кольчуге Ингриса и с удовольствием обнаружил, что его меч нашёл плоть. Гном закачался, почувствовав, как земля уходит из-под ног и упал в забытье, последним что он увидел была картина ужасной бойни и лица своих поверженных товарищей.

- Дьявол тебя забери… - прошептал Ингрис и перед его глазами сомкнулась темнота.

***

Ингрис очнулся, услышав, как переговариваются тёмные эльфы, но не стал открывать глаза, замерев в одном положении. Судя по тону голосов этих созданий, они были довольны своим быстрым набегом. Напрягая слух, гном расслышал, что они шутливо перебрасываются словами о своих потерях – в этой свалке тёмные эльфы потеряли одного бойца, и не спешили его оплакивать, очевидно, это было не принято в их обществе. Ингрис едва слышно скрипнул зубами от ярости и попытался оценить урон, нанесенный ему ударом мечом – клинок задел ребра, но повредил жизненно важных артерий и органов. Когда тёмные эльфы уйдут, можно будет попытаться встать и сделать несколько шагов, но пока ещё было слишком рано.

Один из эльфов пнул узким носком своего сапога тело гнома, которое перевернулось набок, и Ингрис краем глаза увидел изувеченное лицо Фани, своего товарища. Предательская влага навернулась на глазах и гном гигантским усилием воли заставил себя сохранять хладнокровие, понимая, что иначе ему из этой пещеры не удастся выбраться никогда. Тёмные эльфы продолжали переговариваться и Ингрис уловил в их словах нотку холодной ненависти, но чем она была вызвана? Никто не беспокоил клан короля Малерика уже давно, и не мешал вести раскопки, что же изменилось сегодня? Безусловно, темные эльфы были кровожадной расой, но, во избежание кровавых столкновений был подписан пакт, который гласил о разграничении пещер между дворфами и темными эльфами, обе стороны устали нести бессмысленные потери и пошли на уступки друг другу. Сегодняшнее же нападение ставило жирный крест на их договоре, и тёмные эльфы должны были это прекрасно понимать. Что же изменилось?

Один из темных созданий заметил, что Ингрис ещё жив и подошёл к нему, хлюпая своими сапогами по лужам крови.

- Признаться, я полагал что мой клинок тебя прикончит – прошипел эльф. – Ты тверже скальной породы, маленький человечек. Но я сейчас закончу твои мучения.

Он занес свой меч над телом Ингриса, но его прервал высокий холодный голос, раздавшийся под сводами пещеры.

- Оставь его в живых – произнес владелец голоса. – Пусть он выползет отсюда и расскажет своему королю об участи соплеменников. Мы не желаем больше видеть вас в Алкмаре, маленький гном. Если вы посмеете вернуться сюда с армией, мы раздавим вас, как давят каблуком назойливое насекомое. Эти пещеры отныне принадлежат нам, как и то золото, которое вы услужливо смогли добыть. Убирайся отсюда, и запомни на всю свою жизнь, то что ты увидел и услышал.

Ингрис продолжал лежать, обдумывая что ответить этому дерзкому владельцу надменного голоса. Ему хотелось вскочить и вонзить свой боевой топор в голову темного эльфа, но он был слишком слаб для этого рывка. Дьявол, он был готов променять многое сейчас на то, чтобы оказаться здесь в компании Кримиэля – его хладнокровный товарищ точно бы придумал как расправиться с этой сворой убийц. Но до Кримиэля было сейчас несколько сотен лиг…

- А теперь, мы с твоего позволения покинем это место – ядовито закончил холодный голос. – Уходи, и больше никогда сюда не возвращайся, маленький гном.

Ингрис проводил взглядом исчезающих во мраке тёмных эльфов. Подождал, пока последний из них покинет пещеру и только тогда дал волю своим чувствам. Раскатистый рёв прокатился по стенам Алкмарских пещер, разгоняя летучих мышей и прочую нечисть, которая селилась и жила тут испокон веков, ещё до рождения Ингриса.

***

Король Малерик, широкоплечий гном с огненной шевелюрой, трапезничал в своём дворце, высеченном из добротного камня. Ничто не могло смутить в этот момент четвертого владыку подземного царства, прирожденного лидера и закаленного в боях воина, особенно в тот момент когда он наслаждался жареной курицей, жадно вцепляясь в неё зубами. Стол был заставлен свежими фруктами и кувшином вина, который достался ему от эльфов после перемирия. Солдаты Малерика долго охраняли лагерь в горах от нападений оборотней, и кто знает какова была бы их судьба если бы не вмешательство мальчишки, обладающего магическим фолиантом. Малерик терпеть не мог всякое волшебство, оно нарушало противовес в его сознании, в котором не укладывался тот факт, что физическая сила может спасовать перед магией. Однако сейчас об этом думать не хотелось, хотелось поскорее расправиться с курицей и выпить до дна этот прекрасный кувшин, напиток из которого словно бы возвращал старого гнома во времена его юности. Однако, размышления короля прервал осторожный стук в дверь его покоев.

- Войдите – буркнул Малерик. – Во имя меча и топора, я надеюсь вы меня побеспокоили не понапрасну!

Внутрь осторожно вошел первый советник короля, гном по имени Рульф, который всегда побаивался буйного нрава своего монарха и сейчас передвигался довольно осторожно, не желая навлечь на себя гнев своим появлением.

- Достопочтимый король Малерик – поклонился Рульф. – Спешу сообщить вам, что отряд, который мы отправили на добычу золота в Алкмарские пещеры, до сих пор не вернулся. Нет никаких вестей от Ингриса и Фани, и я хочу обратить ваше внимание так же на то…

- Брось церемонии, Рульф – устало отклонился на спинку резного стула король. – Ингрис крепкий вояка, хоть и засиделся давно без дела. Вероятно жила оказалась не по зубам этим ребятам, и они сейчас довольно хохоча прикидывают, сколько смогут заработать на этом дельце. Придётся пообрубать им когти, большая часть всё равно пойдет на цели нашей общины. Ещё какие-нибудь новости есть?

- Я всё же считаю, что нам стоит обратить своё внимание на исчезновение наших лучших бойцов – упорствовал Рульф. – Я никогда не замечал в Ингрисе природной жадности и стремления разбогатеть, боюсь, что в их промедлении кроется нечто другое.

- Нечто другое проявило бы себя за последние пять лет! – рявкнул король. – Мы живем в мирное время, мой почтенный друг, а в мирное время принято принимать пищу вовремя и без помех, чем я и занимался, пока ты не пришёл ко мне.

- Боюсь, что у него были для этого причины – раздался ещё один хриплый голос и в дверном проеме показался Ингрис, которого поддерживали за руки двое рослых гномов.

- Нас атаковали тёмные эльфы, мой король – сухими губами выговорил Ингрис. – Отряд был вырезан на корню, до последнего гнома, я спасся по счастливому стечению обстоятельств, клинок, которым меня пронзили, не задел жизненно важных органов.

Малерик с силой ударил по столу, так что все ножи и вилки подлетели на пару футов вверх и чудесное эльфийское вино разлилось красным пятном по столу.

- Этого не может быть! – в ярости проревел король гномов. – Мои предки заключили договор с этими подлыми тварями, согласно которому они обязуются не мешать нам в раскопках и жить своей черной жизнью в пещерах не мешая жить нам!

- Кажется, их молодое поколение прослушало это советы – с трудом выговорил Ингрис и потерял сознание.

- Отведите Ингриса к знахарям! – бушевал Малерик. – И снарядите со мной моих лучших воинов, я сам спущусь в пещеры Алкмара и побеседую с этими тварями, лицом к лицу! Пора напомнить им о нашем договоре!

- Боюсь – едва слышно шепнул Рульф. – Все наши лучшие воины уже остались в этих пещерах.

Глава 2. Магические колебания.

Однажды я вам уже рассказал, как влияет Исток на тех, кто позарился на его чистую, ничем не ограниченную силу. Это правило работает абсолютно со всеми расами и народами. Кто бы ни попытался использовать Исток без ограничивающих конструктов и плетений, его ждет лишь безумие и скорая смерть.

Другое дело – дворфы. В свое время мне довелось изучить их историю и то, как они обращаются с Истоком. Оказалось – никак! Народ дворфов практически полностью невосприимчив к потокам Истока и способен в очень редких случаях только на простейшие плетения, коими у них занимаются редкие мастера. Поэтому любые профессии, связанные с магией у дворфов на перечет и если в одной из семей подгорного народа рождается ребенок даже с малой способностью к управлению Истоком – семья с ребенком сразу становится на несколько ступеней выше в иерархии. К сожалению, понять, к какой именно области у малыша будет склонность, становится можно лишь к его более осознанному возрасту, но это не отменяет ценности такого дворфа для всего народа. Целители, рудокопы, зрящие – любой магический навык в этих профессиях становится у дворфов местным достоянием и гордостью для семьи, в которой появился такой будущий специалист.

Во всем должен быть баланс, скажете вы. Не может быть такого, чтобы бедные подземные народы были лишены магии так жестоко и бесповоротно! И будете правы. Главная особенность рода дворфов заключается именно в их невосприимчивости, которая с одной стороны, выглядит как проклятие, но с другой – дар! Ведь именно дворфы, единственные, чьи мастера кузнечных и магических дел способны к управлению потоком Истока без поглощения этой жестокой заемной силы. Что же из это следует, спросите вы? И я вам отвечу. Дворфы – единственный народ на Карлсброме, который, благодаря своей невосприимчивости к Истоку, способен направлять его в предметы!

Вы скажете: да это ничем не отличается от создания рун и портальных камней, коих множество по всему миру разбросано. Но я могу с вами поспорить. Рунные камни и портальные круги, что были созданы иными народами, являются лишь слабым отголоском возможностей дворфов. Когда маг создает портальный камень или вкладывает в рунный камень плетение огненного шара, он не создает предмет, а лишь использует его как временное хранилище для истока, что в последствии ведет к разрушению предмета. Естественно, чем выше навык мага, тем качественнее плетение и дольше держится Исток в предмете. Но все эти решения временны и не способны к длительному существованию. Дабы вы знали, портальные круги в городах перезаряжаются несколько раз в год Коллегией Магов в малом составе, и, как минимум, раз в год заменяется сам каменный круг, используемый для создания точки привязки. Который, к слову, заказывается как раз у дворфов. Почему же подгорный народ сам не делает портальные круги? Потому что такое сложное плетение, как я уже писал ранее, им не доступно. Это магия четвертой Ступени, а дворфам, доступна лишь первая Ступень, и за редким исключением – вторая. Но мне такой мастер среди этого народа встречался лишь единожды. Впрочем, до этого еще дойдет время, и я расскажу вам.

Мы отвлеклись. В общем, дворфы – лучшие мастера-артефакторы и мастера-зачарователи. На этапе создания предмета, будь то доспех, латная пластина, клинок для меча или навершие копья – лишь на этапе выплавки и ковки возможно направить Исток в создаваемый предмет, предав ему определённые свойства. Это может быть как отражение магии, так и повышенная прочность, яркие эффекты тоже доступны – магический урон всеми стихиями и даже прямой урон Истоком, правда такие предметы одноразовы, в отличие от остальных, и требуют после использования перековки и повторного зачарования. Но, как ни странно, ценятся выше остальных, так как обладают самой великой ударной силой, ведь в момент выброса этой чистой энергии из предмета происходит малый локальный прорыв, и Изнанка нашего мира смешивается с силой Истока, уничтожая все – любую материю и магию – в целевой точке. Оружие последнего шанса, как говорят дворфы, стараясь набить цену своим товарам. И я их прекрасно понимаю. Ужасное и, в то же время, великолепное оружие.

Самое же редкое явление во всем мире в кузнечном и магическом деле – это артефакты. Ну и, конечно же, вы понимаете, кто создатели лучших из них. Короли и полководцы, Высшие из народа эльфов – все ценят мастерство подгорного народа и стремятся достать себе самое лучшее оружие и доспехи. Жизнь то, как говорится, одна. А междоусобицы в нашем мире – дело не редкое. Да и герои, что говорить, ищут себе орудия для возмездия или победы, ведь помимо главных врагов – себя самих, есть еще и страшные твари и чудовища, что исток привносит в наш мир извне. Таких обычным мечом не свалишь, да и доспехи не выдержат ответный удар.

Что сказать об артефактах, по классификации Коллегии Магов, артефакты делятся на несколько уровней качества – слабые, стандартные, сильные, могущественные и божественные. Все из них могут быть как стабильными, так и нестабильными – это зависит от уровня кузнеца-артефактора и того, пил ли он огнушку по утру в день, когда смог явить миру новый артефакт. Со многими из таких предметов я встречался и некоторые держал в руках. Нестабильные артефакты имеют некоторый шанс взорваться в самый неподходящий момент и цена на них существенно ниже – никто не хочет лишиться руки или жизни из-за того, что шлем или меч решили самоликвидироваться.

Ну, вроде все основы я рассказал. Теперь вы знаете, в чем особенность подгорного народа. Вернемся же к нашему повествованию, так на чем я там остановился? Хм, гномы, пещеры, Саладбар… Да, точно:

«Патруль гномов, неусыпно несущий караул в пещерах близ Саладбара не ожидал увидеть ничего необычного…»

Патруль гномов, неусыпно несущий караул в пещерах близ Саладбара не ожидал увидеть ничего необычного – несмотря на строжайшие меры безопасности уже давненько никто не забредал в их края. Торговые маршруты были прекрасно отлажены и курировались лучшими специалистами – дворфы не допускали проволочек в своих делах. Поэтому, когда в пещеру, ведущую к главным воротам Саладбара, несокрушимого города гномов вошёл, немного сутулясь, эльф, закутанный в тогу и прячущий лицо под капюшоном, стражники слегка напряглись. Визит эльфов ожидался через неделю, планировалось обсудить пошлину за кожу, поставляемую остроухим народом, которая в последнее время стала непомерной – эльфы частенько сторонились убийства животных, однако приятная наполненность кошелька преодолевала моральные устои. Этот же путник следовал один и изрядно торопился, брезгуя сном – под его глазами отчетливо виднелись следы накопленной усталости.

- Я должен поговорить с главным советником короля Малерика – тихо проговорил эльф, приблизившись к караульным. – Наша беседа не терпит отлагательств.

- Ты бы хоть рожу умыл, чумазый – брезгливо поморщился один из гномов, протянув путнику свой носовой платок. – Мы хоть и частенько ковыряемся в земле, но опосля того хотя бы руки моем.

Эльф не ответил на жест, но было заметно, как напряглись его мускулы под покровом ткани. Он сделал колоссальное усилие чтобы сдержать себя и продолжил более властным тоном:

- Мой визит связан не с текущим состоянием ваших туннелей, уважаемый гном – в голосе эльфа сквозила неприкрытая ярость. – Мне нужно поговорить с Рульфом, поскольку, как мне передавали, он единственный сохраняет ясность ума, когда речь идёт о серьёзных явлениях.

- За оскорбления можешь и в кутузку угодить – лениво процедил гном, убрав платок. – Бродят тут чумазые всякие и позорят имя честных гномов. Нешто мы тут все с ума сбрендили, от нечего делать, по-твоему? Рульф, к твоему сведению, сейчас занят беседами с королём, и прибежать по первому зову к этой заставе не может.

Эльф быстрым движением головы сбросил капюшон и уставился горящим взглядом на окружающую его компанию. Его собеседник, хохотнув, выхватил секиру и покрутил её между пальцами, демонстрируя хладнокровную скорость, но по виду эльфа нельзя было сказать, что он напуган.

- Убери оружие, храбрый караульный – внезапно спокойно выговорил путник. – Я не планировал сразу сообщать вам цель своего визита, но, видимо, придётся. Я здесь по поводу случившегося в Алкмарских пещерах.

- А чего это длинноухие суют свой нос так глубоко? – осведомился гном, по-прежнему крепко держащий секиру. – Мы вам помогли расправиться с оборотнями, ну так и пёс с вами, сидите себе да радуйтесь, что у вас на свете есть друзья. Мы со своими неприятностями разберемся сами, без вашего вмешательства. - Боюсь, что не разберётесь – сокрушенно покачал головой эльф. – Скажи-ка, дорогой дворф, секира, которую ты любезно сжимаешь своими крепкими руками, зачарована вашими жрецами? Ведь на любое оружие, если оно должно быть использовано в бою, накладываются руны, насколько я знаю ваши порядки.

- Я знал, что эльфы бывают любопытны, но не думал, что настолько – раздался смешок из-за спины караульных. – Не жди от меня дружеских объятий, Крилл, насколько я помню, каждая наша встреча заканчивалась не лучшим образом. Признаться, я поражён, что мы до сих пор оба ещё живы.

- Рад видеть вас, старший советник Рульф – учтиво поклонился эльф, которого звали Криллом. – Вижу, вы всё-таки получили наше письмо и отправились мне навстречу.

- Я бы предложил вам более уютное место для беседы, дорогой Крилл, но боюсь, мы все здесь ограничены во времени. – сказал Рульф. – Я внимательно слушаю тебя и надеюсь, что ты будешь излагать кратко.

- Безусловно – Крилл отвесил ещё один сухой поклон. – Мы боимся, что магия начинает покидать этот мир и у нас есть на то объективные причины. Среди моего волшебство в большом ходу, ты прекрасно это знаешь, вы же привыкли опираться на грубую силу, однако и вам известны рунные чары и простейшие заговоры, которыми вы лечите своих больных и раненых. Чары начинают ослабевать, друг мой и мы полагаем, что нападении тёмных эльфов и уменьшение магической активности – это взаимосвязанные события.

- Откуда вам известно об Алкмарском инциденте? – поморщился Рульф. – Мы только намедни встретили едва живого Ингриса, а слухи распространились уже по всему Карлсброму.

- Ингрис – друг эльфов – угрюмо ответил Крилл. – Он когда-то странствовал под покровительством одного из наших великих умов и с тех пор находится под его неусыпной поддержкой – как ты думаешь, иначе бы он остался жив. Но лесным эльфам не место в пещерах, которые укутаны мраком и злобой – ваши глаза лучше видят здесь и быстрее определяют опасность.

- Почему-то все друзья эльфов вляпываются в редкостное дерьмо – негромко сказал Рульф, поглаживая длинную седую бороду. – У тебя, кстати, всё лицо запачкано, не желаешь платок?

- Пропади в последнем кругу ада ваш платок! – взорвался эльф. – Я пришёл сюда, чтобы сообщить вам, что любое волшебство на земле и под землёй сходит на нет, а вы тычете мне в лицо куском замаранной ткани! Вас скоро зарежут как скот, а вы стоите здесь и ухмыляетесь, как ни в чём ни бывало.

- Мне кажется, надо всё же проучить его топором – откликнулся гном, который первым встретил Крилла. – На поверхности не ценят хорошие манеры, гляжу я.

- На поверхности ценят мир и покой – взял в себя руки Крилл и последний раз поклонился, развернувшись на каблуках. – Если вы в своём развитии придёте к той же модели, мы готовы будем пригласить вас на общий совет, на котором будет решаться, что делать дальше. Пока же можете продолжать утопать в неведении.

Закончив фразу, эльф поспешно отправился назад, надев свой капюшон.

- Никогда не видел Крилла таким напуганным – задумчиво сказал Рульф, продолжая гладить свою бороду.

- Евона как – усмехнулся гном, первым предложивший носовой платок. – А как по мне, ушастые совсем сбрендили со своей магией. Носятся с ней как курица с яйцом, ставят судьбу мира поперёк всего, а потом сокрушаются над этой судьбой будто у разбитого блюдца. Нешто мы руками не заборем любую нечисть, которая к нам сунется?

- Может так случиться, что не заборем – негромко откликнулся Рульф. – В любом случае, нужно посоветоваться с королём.

***

Тем временем, снаряженная делегация, отправленная в земли эльфов, передвигалась по другой пещере. Караван состоял из десятка гномов, четверо несли тяжелые сундуки, а остальные шесть были высланы в качестве охраны – у каждого из них за пазухой поблескивал увесистый топор и в глазах плескался веселый азарт. Никаких проблем с добычей руды не намечалось и это было прекрасно – наконец- то удалось добиться нужных сдвигов в экономике, когда работящие гномы перестали нуждаться и у них имелся приличный достаток. Ничто не должно было испортить их настроения, как вдруг за углом пещеры послышался какой-то шорох.

- Проверь-ка там, Ости – крякнул один из широкоплечих дворфов. – Небось крысы лазают. Не удивлюсь, что их так много развелось у нас – последние два года живём сытно, начали уж и едой какой брезговать, вот вам и пожалуйста…

Ости послушно кивнул и осторожно отправился на разведку. Несколько мгновений сохранялась полнейшая тишина, которую нарушил звук рассекающей воздух стали и удивленный возглас, перешедший в мучительный предсмертный крик.

- Охранять караван! – рявкнул дворф, отправивший Ости на разведку. – Встать в строй и не нарушать его ряды, что бы там ни притаилось за этим поворотом!

Секунду спустя из-за поворота показался василиск. Тварь передвигалась медленно, обводя взглядом своих горящих глаз пораженных гномов. Те знали о возможности встретить василиска, но она была чудовищно мала, так как большинство тварей было истреблено ещё при правлении предков короля Малерика. Что ж, насколько бы устрашающей не выглядела эта тварь, встречи с острой секирой ей не избежать.

Первым в бой ринулся кряжистый гном, отдававший приказы. Стараясь не смотреть в лицо чудовищу, он махнул топором, силясь перерубить шею василиску, но вместо этого топор отскочил от кожи создания!

Потеряв равновесие от изумления, гном на мгновение замешкался и повстречавшись глазами с тварью в ту же секунду превратился в каменное изваяние. Оставшиеся четверо гномов, забыв о грузе развернулись и принялись бежать назад, во мрак пещер, в сторону родного дома.

Не издав ни звука рядом с василиском приземлился темный эльф, погладив по голове своего питомца.

- Скоро они начнут подозревать, дорогой друг – меланхолично проговорил эльф. – И нашей с тобой задачей будет закрыть их глаза, к тому моменту, когда эти глаза полностью раскроются.

И довольный своей собственной шуткой, негромко рассмеялся.

Глава 3. Город, восставший из руин.

Эльфы. Можно много разглагольствовать на тему их чувства собственной важности, отрешённости от мирских проблем «людского отребья» и замкнутости эльфийского общества. Но однозначно можно сказать лишь одно – им не безразличен мир, в котором они живут. Волею ли судеб или по стечению великих событий, но мы все однажды как-то оказались в этом мире, что стал для дворфов, эльфов, людей и других малых народов родным домом. Людские летописи не помнят тех времен, когда впервые мы ступили на земли Карлсброма. Эльфы же, в своем вечном и скрупулёзном собирании знаний, помнили абсолютно все. Правда, делиться этими знаниями ни с кем не спешили. В своих долгих поисках и странствиях по всем библиотекам нашего мира я ни разу не наткнулся на летописи былых времен, датируемы более ранней датой, чем шестое столетие от Первого Прорыва. Да, библиотеки все как одна принадлежали людям, а наш род, к сожалению, не славится бережным отношением к памяти наших предков. Многие знания былых времен были утеряны в междоусобных кровопролитных войнах, что вели между собой местные короли и мелкие князья. А в порыве ярости и чувстве близкой победы обычно люди не задумываются, что за здание с книгами и монахами они только что отправили во всепожирающую пасть пламени.

Это грустное осознание заставило меня отправиться к другим расам, дабы там, по старым наречиям и древним фрескам, попытаться восстановить понимание становления нашего мира и наших народов на землях Карлсброма. Я написал про фрески, а не про книги лишь потому, что первой моей остановкой было подземное королевство дворфов, что за отсутствием сильной надобности, редко писали книги, а все важные события изображали в камне. Внутри их пещер существуют обширные залы, что хранят в себе память их былых побед и свершений. К слову – там не отображено ни одного плохого события, всюду сплошные победы и празднества. Так что этот источник информации был с большими пробелами и белыми пятнами в истории, что меня не могло сильно обрадовать.

Помнится мне, что эльфы были добры ко мне, на сколько это было возможно в отношениях между эльфами и людьми. Не знаю, повлиял ли на это Кримиэль, или мое собственное обаяние и былые заслуги сыграли свою роль? Скорее первое и последнее, но, в любом случае, моих заслуг тогда не хватило для того, чтобы меня пустили в закрытые зоны их библиотек.

Спустя многие годы, достигнув определенных высот в своем искусстве управления Истоком, я все же смог коснуться частицы тайных знаний. И помог мне в этом снова мой старый вечно недовольный учитель, сам того не подозревая. Как такое произошло, я рассказывать не буду, по крайней мере, не сейчас, но вкратце смогу вам объяснить ту малую часть истории, что мне довелось выведать. Сегодня речь пойдет о народе эльфов и о тайнах их вечной жизни.

В общем все оказалось просто. Эльфы всегда были лучшими в управлении Истоком, все высшие Ступени Колдовства были изучены и выверены именно этим остроухим народом. Собственно, как же так?! Почему такая несправедливость? Справедливость есть - если однажды Исток иссякнет, то люди или гномы расстроятся, но не сильно. Да. Портальные круги перестанут работать, рунные лампы перестанут светить. Доспехи станут обычными, а мечи придутся чаще точить. Но эльфы… Эльфы погибнут. Все бессмертие эльфов завязано на Истоке. Вернее будет сказать – на их круглогодично цветущем древе Альва’Ноор, что на языке самих бессмертных означает «Путь Альвов». Да, вы верно думаете – изначально эльфы назывались альвами, но человеческий язык любит все упрощать и коверкать. Так вот, Альва’Ноор – древо, напрямую поглощающее силу Истока и преобразующую его, как бы это странно ни звучало, в энергию «жизни». Раз в несколько лет эльфы собираются у своего древа и возносят Песнь о Возвращении, как они сами ее называют, после чего каждый из присутствующих касается корней Альва’Ноор и происходит магия. Древо отдает им свою силу, исцеляя их тела, возвращая их в то состояние, когда эльф провел свой первый обряд и вознес свою Песнь впервые. Потом древо сбрасывает серебряную листву и угасает, чтобы вновь наполниться силами к следующему циклу. Так продолжается из года в год, из столетия в столетие. Удивительно, не так ли?

О чем это я? Точно. Если однажды случится невероятное и Исток покинет наш мир, что, конечно же, маловероятно, то эльфы состарятся и умрут. Вот так вот просто.

Дворфы, как и люди не понимают, почему эльфы так рьяно защищают магию. А я теперь знаю. И не прочь поделиться с вами, читатели, кто бы вы ни были. Тем более что после определённых событий Первый Светлый совет - является главным коллегиальным собранием у народа Альвов и хранит их тайны и вековую мудрость, - снял запреты на распространение этих, я бы сказал, «стратегических» знаний. А что за события, спросите вы? Ну, однажды я расскажу. Не все же сразу…

Вернемся же к моей собственной персоне. Победа над владыкой тьмы и ужаса далась нам нелегко, если вспомнить потери, которые мы понесли, странствуя по землям Карлсброма. Я жаждал осесть на клочке суши, где царит мир и покой, построить свой дом и жить в нём с женщиной, к которой меня непреодолимо тянуло. Однако Тирна не разделяла мои желания, девушка очень сильно замкнулась, и практически ни с кем не разговаривала несколько недель после битвы с Сурра’джуном. Я не мог достучаться до неё и опасался причинить Тирне душевную боль лишними расспросами, поэтому оставил её в покое и решил остаться жить в Эллсгейте. Город довольно быстро отстроили заново, купцы, земледельцы и строители из Ветсбура перебрались в Эллсгейт вместе со своими семьями, наводнив улицы и наполнив их привычным шумом. Церковь оказалась полностью восстановлена, и я подозреваю что тут не обошлось без вмешательства нашего старого доброго священника, который, неизвестно, силой ли духа и магии или собственной харизмой вознамерился снова сеять свет Истока и даже организовал небольшой орден своих единомышленников, в который хотел включить и нас с Верленом, однако мы отказались.

Кримиэль не бросил наш отряд, как полагал Йонаш, и продолжил мои занятия по обучению магическим ремеслом, которые оказались не столь экстравагантными, если сравнивать с моими первыми попытками без помощи Ториэль вызвать огонь, иными словами, он записал меня в школу. Учебное заведение принадлежало эльфам и мне приходилось обучаться умениям контролировать и использовать магическую силу вместе с остроухим народом, который поначалу воспринимал мое присутствие с долей насмешки, однако Кримиэль поговорил с местной коллегией преподавателей и пренебрежительное отношение быстро улетучилось. Я не стремился вызвать у эльфов уважение, однако, прознав о моих прежних заслугах они начали себя вести во всяком случае вежливо, и этого было достаточно. Сами же уроки оказались довольно скучными, и сложно было выделить в веренице проходящих дней крепко запомнившийся. Сложно, но как водится, до определенного момента.

Верлен же вернулся на пост капитана стражи и по угрюмости мог соперничать с горным великаном, которого мы однажды победили. Заросший и небритый мужчина прилагал огромные усилия для того чтобы не расклеиться и не спиться, в чём я безусловно помогал ему, стараясь составить компанию и выслушать Верлена, в те редкие моменты когда он собирался поговорить.

В один из таких дней мы сидели с Верленом в трактире на главной улице Эллсгейта и, скажем так, социализировались. Я смотрел на муху, ползущую по оконной раме, а капитан стражи смотрел на меня ничего не выражающим взглядом. Между нами находился кувшин доброго пива, который всем своим нутром смотрел в вечность.

- Давно ты общался с Тирной? – ровным голосом первым нарушил тишину Верлен.

- Если сегодня среда – я начал меланхолично загибать пальцы. – А мы с ней виделись в прошлый четверг…Получается, почти неделю назад.

Тирна со своим отцом вернулась в Ветсбур, где Йонаш выполнял роль старосты. Многие жители Ветсбура, которые участвовали в сражении за Эллсгейт, остались верны Йонашу, однако не все доверяли старосте в виду его долгого отсутствия во время наших общих странствий, и мужчине требовалось время, чтобы снова сплотить возле себя людей. Тирна мало помогала отцу, сторонясь общения, но Йонаш списывал это на последствия битв и надеялся, что молодость отходчива. Девушка тяжело переживала битву с Сурра’джуном, который овладел её сознанием и приказал убить меня. У Тирны практически получилось выполнить его приказ, однако стрела не задела жизненно важных органов и всем нам удалось выбраться сухими из воды. И из огня…Да, что ни говори, огня в наших приключениях было предостаточно.

- Если в ближайшее время ничего не изменится – сказал Верлен, сделав большой глоток пива – я подам на увольнительную и буду искать себе работенку поинтереснее.

- Это какую же? – ехидно вмешался местный трактирщик Менелад, подслушивающий наш разговор – Если такую, где платят меньше десяти серебряных монет в день, боюсь, мои услуги ты не потянешь.

- Ты бы лучше за солодом следил – буркнул Верлен. – Скоро эту бражку пить станет невозможно.

- А у меня рук не хватает – отозвался Менелад. – Пацаны подросли, наслушались россказней о ваших подвигах и теперь все хотят быть храбрыми воинами и могучими колдунами, подумать только. А помочь старику выкатить бочку из погреба – нет, увольте, такими низменными делами мы не занимаемся, это уж пускай он сам. Сидят с тобой в сторожке и дуются в карты, да ждут, когда на город свалится очередная буза и нервотрёпка. Токмо вот, бучи никакой нет, мечи ржавеют в ножнах и пиво потихоньку скисает.

- Я сам здесь скоро скисну – пробормотал я, облокотившись на спинку деревянного стула. – Тирна говорит, что мы выплатили свой должок перед этим миром и пора уйти на покой, а помнишь, как хорохорилась тогда в церкви?

- Это у неё эмоции играли – сказал Верлен. – У женщин частенько так. А если будете с ней детей заводить, так и вообще хлопот не оберётесь.

- Нам бы для начала не помешало завести совместное жилье и пару общих тем для разговора – угрюмо ответил я. – Тирна разок обмолвилась, что её мучают ужасные кошмары, не об этом же нам говорить постоянно, мне тоже снятся невероятные вещи, но я бы хотел держать эти сны при себе.

- А ты пей побольше – посоветовал Верлен, макая хлебный сухарь в горчицу. – Я так и поступаю и добился потрясающего эффекта – никаких сновидений. Правда в остальном здоровье начинает подводить, думаю, что меч так же крепко я держать уже не могу.

- Держи его под подушкой – ядовито ответил Менелад. – Вас каждый день послушать, так вы скоро рассыпаться начнете, чисто узники собственных мыслей. Неужто вы и впрямь насмотрелись такого, чего и хуже уже быть не может?

- А если и так – задумчиво сказал Верлен. – Если и впрямь не может, а, Менелад? Ты человек пожилой и прожил довольно спокойную жизнь, настолько спокойную, что можешь себе позволить управлять трактиром и наливать таким как мы пиво, сам себя ограничивая в употреблении. А нам с Эльнакаром повезло меньше. - Мне показалось что в твои слова закралась лесть – буркнул Менелад. – Я человек от природы не военный, и что с того? Эх, молодёжь…гляньте-ка в окно лучше, кажется на нас потихоньку движется буря.

- Если вроде той что была три года назад, тебе лучше спрятаться у себя в погребе – парировал Верлен, окинув взглядом улицу. – И впрямь, тучи начинают сгущаться. Сейчас как ливанёт, и мы с тобой здесь надолго застрянем, дорогой друг – Верлен подмигнул мне.

- Скажите-ка, герои позабытых империй – пробормотал Менелад, протирая тряпкой пустые кружки. – Дождя испугались… я вас отсюда выгоню, если будете сидеть вдвоем с мрачными лицами и нагонять тоску.

Раздался лёгкий хлопок и рядом с нашим столом появился Кримиэль, сурово глядящий на нас с Верленом.

- Боюсь, дорогой хозяин, что мне придётся тебя опередить. – холодно сказал эльф.- Эти двое молодцов засиделись здесь, а их ждёт долгая дорога.

- Вот скотина – выругался Верлен, уронив кружку из которой мгновенно вылилось всё пиво. – Материализуйся у порога столько, сколько тебе влезет, но прекрати пугать честных людей.

- Честные люди в прошлый раз не заплатили, потому что ждут аванс – наябедничал довольный Менелад. – Эдак можно весь свой героический облик растерять, господин Верлен.

- Я компенсирую все расходы – сухо ответил Кримиэль. – И те, которые требуются на восстановление героического облика.

- Ингрис в беде – заметно тище продолжил говорить эльф. – И мы должны ему помочь.

- На кону снова стоит судьба мира? - усмехнулся Верлен, пытаясь нащупать свой кошелек.

- К сожалению – тяжело вздохнул Кримиэль, опираясь двумя руками на стол, за которым мы сидели. – судьба мира частенько лежит на нескольких подвыпивших засранцах, которых пинками нужно выгонять из трактира, чтобы они проветрили свои головы.

Я медленно поднялся и посмотрел эльфу в глаза.

- Ингрис жив?

- Пока ещё да – ответил Кримиэль. – Но время идёт на часы, а возможно и на минуты. Которые мы немилосердно тратим здесь.

- Видишь эльфа – жди беды – пробурчал Менелад, протирая тряпкой уже чистый стол. – Слыхал, вы спасли некий храм, жизненно важный для длинноухих, может статься, пора подзавязать с добрыми делами?

- Держи крепче тряпку, старый пень – сухо обронил Кримиэль. – Сама судьба связала меня с этими людьми, и мы обязаны друг другу жизнью. Сейчас наш общий друг находится в гигантской опасности и помочь ему можем только мы. Так что давайте прекратим бессмысленный трёп и выйдем на улицу, где не будет лишних ушей.

Переглянувшись с Верленом и бросив несколько монет Менеладу мы вышли из трактира.

Нас встретила пелена серого дождя.