Эллотар. Зов крови

Пролог

На Эллотаре верят: в последние дни весны Боги опускают свой взор к смертным и вершат их судьбы.

Будет ли этот год богатым на урожай или боги попустят голод?

Принесёт мир или случится война?

Родится наследник — или угаснет древний род?

Так каждый год и случается, что в священные дни с рассвета до заката тянутся вереницей просители к храмам. И ночью дороги не пустеют. Паломники преодолевают горные перевалы, пробираются лесными тропами, покоряют бурные пороги рек, рискуя жизнью — лишь бы преклонить голову перед своими покровителями и оставить у алтарей подношение, самое дорогое, что у них есть.

В священные чаши льются густые масла. На каменные плиты со звоном падают последние медяки. Зерно наполняет хранилища храмов, а в обширных загонах блеют козы, чувствуя последний час жизни.

Воздух наполняется тяжёлым запахом крови, смешивающимся с ароматами ладана и весенних цветов. А над всем этим столпотворением, словно единое дыхание, поднимаются молитвы.

Старики шепчут, что ни один искренний призыв не останется без внимания. Нужно лишь просить как должно. И если Боги сочтут достойными твои земные подношения, то будь готов заплатить им за это совсем иную цену. Весь мир словно замирает в тревожном ожидании.

В этот день особенно отчаянно звучал голос одинокого путника. В глубине древнего храма, скрытого от дневного света толщей камня, он принял человеческий облик, чтобы встать на колени пред лицом демиурга. Высокие своды терялись во тьме. Тёплое сияние ложилось на массивный алтарь Зиланта, высекая из камня черты древнего лика, но даже этот свет не мог согреть пространство вокруг него.

Он смотрел на своего создателя и чувствовал лишь тяжесть собственного бессилия.

С каждым поколением кровь становилась слабее, и вместе с ней угасала древняя сила рода. Словно великая река, уходящая глубоко под землю. Старые ветви одна за другой исчезали, но алтарь молчал, не признавая тех, кто должен продолжить их наследие.

Сотню лет он приходил сюда. Наполнял золотом чаши, приносил редкие благовония, соблюдал обеты и отдавал в жертву быков. И несмотря на то, что он отдавал Богам то, что другие аристократы не решились бы вынести из собственных сокровищниц, ответа он не получал. Но всё равно каждый раз возвращался, не теряя надежды, с ещё более ценным подношением.

Сегодня на нём не было ни короны, ни родовых знаков, ни оружия. Всё, что когда-либо обозначало его положение, осталось у входа в святилище. Перед своим создателем он был лишь существом, чей род медленно угасал.

Мужчина прислонился лбом к алтарю, словно простой смертный, которому больше некуда идти. Долгое время он молчал. Затем, ещё ниже склонив голову, произнёс:

— Я так устал…

Глухой, надломленный голос затерялся под сводами храма и вернулся слабым эхом. Ответа не последовало.

Только пламя свечей дрогнуло от едва ощутимого движения воздуха. Он поднял взгляд на золотой алтарь демиурга:

— Зилант, создатель, Владыка Порядка. Пред волей твоей склоняются короли и императоры. Тот, кто даровал миру форму и закон. Чья воля может соединять судьбы и разрывать их навеки.

Он резко закрыл лицо руками, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние, которое он слишком долго скрывал в глубинах своей души.

— Я приходил к тебе и приходил. Молился и просил твоей милости… Я отдал всё, что мог!

Перед его внутренним взором вновь возник родовой алтарь — древний камень, хранивший память множества поколений. Когда-то его пламя отвечало на прикосновение наследников, вспыхивая в тот миг, когда магия признавала кровь рода.

Теперь же он оставался тёмным, безмолвным… Холодным. Он положил ладонь на стёртый камень пола:

— Но если тебе не нужно ничего мирского, — голос его дрогнул впервые, — тогда я отдам тебе свою жизнь.

Он поднялся с колен, однако не выпрямился, а лишь склонил голову перед алтарём ещё ниже, словно уже стоял перед вынесенным ему приговором.

— Я приношу тебе клятву, о Зилант!

Слова прозвучали под сводами храма с такой силой, что на мгновение ему показалось — их услышал весь мир. Он судорожно вдохнул, понимая, что произнесённое сейчас уже невозможно будет вернуть назад.

— Пусть Стихии станут мне свидетелями. Я принимаю любую твою волю, какой бы она ни была, и судьбу, которую ты определишь для моего рода.

Где-то под куполом храма вспыхнуло пламя, и золотые стены озарились новым, тревожным светом. Его кулаки сжались с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Удлинившиеся когти вспороли мозолистые ладони, и кровь хлынула на алтари вокруг, заливая их золото и обсидиан — символы Порядка и Хаоса.

Теперь в его голосе не осталось ни гордости, ни тщеславия — только страх:

— Кого бы ты ни избрал, лишь прошу, чтобы род не прервался. Дабы магия не иссякла и вновь в наших венах зазвучала та сила, что пела в крови наших предков.

Он поднял лицо к алтарю, глаза его горели, а губы беззвучно шептали последние слова молитвы:

— Ответь мне…

Несколько мгновений храм хранил неподвижную тишину. А затем где-то в глубине святилища раздался сухой, едва слышный треск.

Одна из священных чаш, стоявшая у подножия, засветилась тонкой трещиной. По золотому краю медленно побежало багровое свечение, словно внутри металла пробуждался огонь, которому было тесно в стенах храма.

Мужчина замер, не решаясь поверить собственным глазам. Трещина разрослась, и из неё хлынул ослепительный свет. Пламя взметнулось к сводам, и свечи разом погасли. Воздух содрогнулся от силы, которой храм не знал со времён Разлома.

Уже делая свой последний вздох, он вдруг ощутил: впервые за долгие годы его услышали.

А где-то далеко — за границами Эллотара, за завесой пространства и времени — кто-то принял его клятву. И открыл глаза.

***

Дракон стоял у края небесной тропы, откуда открывался вид на бесконечные просторы Эллотара. Вечерний ветер едва заметно шевелил листья древних деревьев, а далеко за их кронами догорало второе солнце, окрашивая небеса багряным заревом.

— Зилант, — позвала богиня с улыбкой на губах, — сколько ещё ты будешь испытывать своих упрямых детей?

Золотистые волосы струились по её плечам в свете последних лучей красного солнца.

— Столько, сколько потребуется, Аэлита.

Его ответ прозвучал сурово, и лишь едва заметная усмешка выдавала истинное настроение демиурга.

— Они слишком привыкли считать себя хозяевами собственной судьбы.

Аэлита посмотрела на него с лёгким укором.

— А разве не Она этому их научила?

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на тоску, но тут же исчезло.

— Не путай свободу выбора и попытку избежать его последствий.

Богиня промолчала, отведя взгляд к планете, где в сумерках загорались первые огни костров.

В голосе демиурга впервые прозвучало раздражение:

— Говори же! Чего ты хочешь? Чего вы все хотите? — обратился он в пустоту позади себя.

Воздух задрожал, как марево в жаркий полдень. Из тени и света по очереди вышел весь пантеон.

— Ничего, что тебе не по силам, огненный.

— Прекрасно.

Зилант медленно кивнул, после чего его взгляд стал серьёзнее.

— Но ты знаешь правила. Я ничего не даю просто так, — обратился он к Аэлите, богине светлых эльфов.

Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, и в одном слове было больше печали, нежели согласия:

— Знаю.

Улыбка исчезла с её лица.

Зилант долго смотрел на неё, затем на остальных, словно принимал какое-то важное решение, и наконец отвернулся.

— Они все получат свой шанс. Но прежде чем я исполню ваши желания, каждый из них должен пройти то испытание, которое приготовила ему судьба.

— Все? — переспросила Аэлита.

— Те из них, кто готов принять в дар мою волю.

Он пошевелил пальцами, и пространство перед ним едва заметно дрогнуло. Из воздуха возникла серебристая нить света, сначала тонкая, как паутина, а затем налившаяся плотностью и цветом.

Она закружилась над его ладонью, собираясь в небольшой мерцающий кристалл. Внутри него горел едва уловимый отпечаток магии, оставленный древней кровью. Тот самый слепок ауры, который алтарь рода хранит в течение многих поколений.

Аэлита посмотрела на него с тревогой.

— Ты уже знаешь, кто это будет?

— Нет, — спокойно ответил Зилант. — Но пришло время для перемен. Она бы этого хотела.

Он сжал пальцы, и кристалл вспыхнул изнутри.

Зилант обернулся:

— Аарон!

Из тени бесшумно вышел самый юный из них. Худощавый, с растрёпанными каштановыми волосами. Он остановился в нескольких шагах от демиурга.

— Есть работа по твоей части. Найди наследника. Ты узнаешь по ауре.

Аарон посмотрел на кристалл, и его улыбка стала шире.

— Решил доверить это мне?

В его зелёных глазах, как всегда, смешивались любопытство и толика иронии.

— Ты олицетворяешь ход времени. Думаю, справишься быстрее Стихий.

Молодой бог протянул руку. В тот миг, когда его пальцы коснулись кристалла, свет внутри него изменился. Серебристое сияние на мгновение потемнело, а затем вытянулось тонкой нитью, уходящей куда-то за горизонт.

Он нахмурился, хмыкнул и присмотрелся к мерцающему следу внимательнее.

— Направление. Оно ведёт далеко, — произнес Аарон, концентрируясь на своих ощущениях, он снова провел пальцами над кристаллом.

Зилант ничего не ответил. Серебристая нить дрогнула, будто на мгновение ощутила что-то.

— Другой мир… — поражённо прошептал молодой бог времени.

Зилант едва заметно улыбнулся.

— Начни с Тэрры.

Аарон ещё раз взглянул на слепок ауры, после чего спрятал его.

— Что ж, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — похоже, путешествие предстоит поистине интересное.

— Справишься?

— Разумеется!

В его голосе сквозило самодовольство, которое так свойственно молодости.

— Я не сомневаюсь. Ступай.

Юноша направился к краю тропы, где в темноте уже кружили огни звёзд.

— И, Аарон…

Тот остановился и обернулся.

Зилант смотрел на него спокойно, но в глубине его глаз больше не было прежней мягкости.

— Не подведи меня.

Аарон коротко кивнул. Через мгновение огромный чёрный ворон сорвался вниз, чтобы взмыть в небеса, унося с собой чужой магический след.

А далеко за пределами времени и пространства, в другом мире, который только осознавал своё истинное Имя, Та, чья жизнь и судьба всегда неразрывно были связаны с Эллотаром, уже сбрасывала свои оковы долгого сна.

Часть первая. Дорога домой. Глава 1

Земля

Тэррина Верес

— Вы отчислены, — равнодушный голос наждачкой прошёлся по моим нервам.

Пять минут спустя я стояла у двери декана с ворохом теперь уже бесполезных бумажек в руках. В голове звенела тишина, не было ни одной мысли, за которую можно было бы ухватиться.

Здесь за дверью жизнь продолжала идти своим чередом, было шумно, и кто-то смеялся. Поток студентов пронёс меня по коридору, через проходную, прямо к выходу из здания. Никто и не заметил ещё одну неудачницу, завалившую пересдачу экзаменов.

Перехватив тетради поудобнее, вышла во двор и направилась к мусорному баку, стоявшему через дорогу от деканата.

Пальцы свело — они вжимались в бумагу, оставляя следы от ногтей. Хотелось кричать, крушить всё вокруг, но я шагала молча. Только щёки предательски увлажнились.

Внутри всё обугливалось и пылало.

— Отчислена, отчислена… — губы не слушались, но я упрямо повторяла.

Меня вдруг прорвало:

— Да кому сдался ваш дурацкий диплом?! Это я ухожу! Сама! Не собираюсь тратить свою жизнь на этот цирк… — слова слетали с языка криком, переходящим в шёпот.

Швырнув кипу исписанных листов в урну, привычным движением нащупала в заднем кармане зажигалку. Руки тряслись, и высечь искру получилось не с первого раза.

Упругое сопротивление холодного ребристого металла привело меня в чувство.

Вспышка! Треск. Жар.

Дрожащий язычок сине-жёлтого пламени, как всегда, завораживал меня.

Бумага скручивалась огненными спиралями, и с каждым сгоревшим листом на душе становилось чуточку легче.

Не хотелось думать, что скажут мои приёмные родители. Ольга и Евгений вложились в моё образование. На бюджет я, увы, не прошла. И при каждом удобном случае они не забывали об этом напоминать.

Зачем вообще напоминать ребенку, что он приёмный? Я никогда не смогу этого понять.

Первые листы догорели, потом первая тетрадь, за ней вторая. Вместе с дымом уходили злость и горькое разочарование в себе и потраченных впустую силах.

В свои двадцать один мне хотелось просто жить: читать, гулять с друзьями, путешествовать.

Учиться я тоже хотела. Но, увы, юрфак — не моё. Я всегда тяготела к искусству живописи и литературе. Но родители решили иначе. Они же всегда хотят как лучше…

Из здания появился охранник.

— Эй, ты чего творишь?! — его басовитый крик загремел по двору. — Я сейчас в дежурную часть позвоню, полоумная!

Он уже шагнул в мою сторону, но я спокойно открыла бутылку с водой и вылила содержимое в урну. Рюкзак сразу стал легче.

— Всё под контролем, не надо никуда звонить! — крикнула ему в ответ. А у самой всё сжалось внутри:

«Что же я делаю?» — кажется, только сейчас мой голос разума начал подавать признаки жизни.

Он поморщился, махнул рукой и ушёл обратно.

Повезло. Теперь здесь действительно нечего было делать. Необходимо ещё успеть собрать вещи и выселиться из общежития.

Пнув мыском ни в чём не повинную мусорку, развернулась и пошла прочь — к остановке, чемоданам и новой жизни.

В этот день я дала себе обещание: никто больше не будет решать за меня!

* * *

Спустя шесть часов, растрёпанная и до предела вымотанная, я сидела прямо на своём стареньком чемодане, дожидаясь электрички. Дорога предстояла долгая, с несколькими пересадками, и настроение медленно опускалось куда-то ниже нуля.

Было около половины девятого вечера. Небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, и сумерки подкрались раньше обычного. Моросящий осенний дождь не прекращался ни на минуту, пробираясь под воротник ледяными каплями.

Разумеется, никакого зонта у меня с собой не оказалось. Пришлось отдать его соседке, чтобы та не ныла под руку, пока я впопыхах собирала вещи, попутно нарушая идеальный порядок, который, по её словам, только что навела.

Теперь мои рыжевато-каштановые волосы насквозь промокли. Они завивались влажными кольцами, липли к шее и щекам, вызывая лишь раздражение.

Двое подозрительных мужчин стояли поодаль от меня и других измученных пассажиров. Все молча всматривались в темноту, надеясь увидеть долгожданные огни электрички.

Внезапно громкий женский голос прорезал вечернюю тишину:

— Внимание! Внимание! В связи с аварией на путях все поезда дальнего следования по направлению кхш-ш-ш… — динамики захрипели, захлебнувшись помехами, и окончательно смолкли.

Несколько человек неподалёку дружно выругались. Кто-то раздражённо махнул рукой, другие поспешно схватили сумки и направились к выходу с платформы. Через пару минут стало безлюдно.

Я не спешила уходить. Мне казалось, что это какая-то досадная ошибка и вот-вот придёт электричка, ведь объявление больше не возобновлялось. Минутная стрелка медленно ползла вперёд.

Справа, в десятках метров от меня, на железном столбе сидел огромный чёрный ворон. До него было достаточно далеко, и я не могла разобрать, чучело это или настоящая птица. Его голова была повернута в мою сторону, и я украдкой бросала на него взгляды — тот не шевелился.

Лишь через пятнадцать минут до меня наконец дошло, что никакой ошибки не было. Общежитие уже должно было закрыться к моменту моего возвращения. Телефон практически разрядился, а до ближайшей гостиницы — переть и переть.

Я осталась одна на почти пустой платформе, с огромным чемоданом и совершенно без понимания, что делать дальше. Растерев закоченевшие пальцы, тщетно пыталась вернуть им хоть немного тепла. Они едва меня слушались. Пора было уходить как можно скорее, если хотела успеть заселиться хотя бы в номер гостиницы.

Дождь почти стих, оставляя после себя мелкую морось, когда, спускаясь с платформы на тропинку, я почувствовала спиной чужой пристальный взгляд. Мне показалось, что сердце забилось быстрее.

Не оглядываясь, перешла на быстрый шаг. Колёсики моего чемодана то и дело подпрыгивали на мелких камушках, издавая характерное глухое постукивание.

Хохот, хриплый и неприятный, полетел мне вдогонку. В голове настойчиво забилась мысль, что надо идти ещё быстрее. Ещё секунда — и я скроюсь за забором, исчезну из поля зрения.

Пройдя ещё несколько метров, оглянулась в попытке успокоить поднимающуюся панику. В свете фонарей чётко выделялись две вытянутые, приближавшиеся тени.

Больше не сомневаясь ни секунды, я быстро затолкала чемодан в ближайшие кусты шиповника. Если повезёт, завтра утром здесь же его и найду. А сама тихонько юркнула за первые стволы деревьев. Медленно, стараясь не шуметь, я отступала вглубь лесного массива.

В данный момент меня не страшила возможность заблудиться. Шестым чувством я понимала, что преследователи несут для меня бóльшую опасность.

— Так, и куда эта цыпочка делась? Я те говорил, надо было на платформе её брать!

Я находилась в каких-то двух метрах позади них, прячась за стволами деревьев, и от этого низкого осипшего голоса у меня зашевелились волосы на голове. Всё происходящее напоминало страшный сон.

— Смотрю, ты самый умный из нас! Там камеры могли быть, идиот, — недовольно прошипел второй мужик. Он начал оглядываться по сторонам, скорее всего выискивая мои следы.

— Ищи её теперь в потёмках, — раздосадованно прогнусавил первый. Он пнул камень в ближайшие кусты. Я едва не вскрикнула, когда раздался негромкий стук: каменюка, как назло, угодила прямо в чемодан.

Я не видела их лиц, но готова была поспорить, что оба похабно улыбались. Мне срочно нужно было бежать отсюда, как можно дальше от этих мерзавцев.

Когда они полезли в заросли шиповника, тихо, но быстро стала углубляться дальше в лес. На улице уже заметно стемнело, и под ногами почти ничего не было видно. Я продиралась на ощупь через мелкий кустарник, оставалось только надеяться, что мягкая трава заглушит мои шаги.

Минут через десять остановилась. Вокруг царила тишина. Видимо, обнаружив в чемодане мои вещи, преследователи решили, что я больше не представляю для них интереса, и оставили в покое. Чему я несказанно была рада. Но чувство тревоги всё же не отпускало до конца.

В лесу холодало. Сейчас было самое время позвонить родителям. Озябшими, непослушными пальцами попыталась достать телефон. Проверила один карман, затем второй. Пусто. Я обшарила оба ещё раз, уже лихорадочно, но телефона не было. Никто не поможет.

После пережитого мысли спутывались. Пытаясь успокоиться, достала зажигалку. Я всегда носила её в заднем кармане джинсов. Маленький язычок огня тут же начал ласково согревать мои пальцы.

Нахохлившись как сердитый воробей, переминалась с ноги на ногу под раскидистой елью и злилась. Первый страх отступил — никто больше не преследовал. И мысль о том, чтобы провести в лесу всю ночь, перестала казаться разумной. По ощущениям, я простояла здесь часа два.

Выходить из леса было боязно, вдруг те бандиты ещё не ушли. Но пора было что-то менять, иначе к утру я могла заболеть.

Ольга должна была уже обрывать телефонную линию общежития. Неприятно осознавать, как влетит мне по приезде домой. Ну и пусть — не привыкать. Лелея надежду побыстрее оказаться в тепле и безопасности, я продолжила вслушиваться в ночной лес.

Вокруг — темнота. Только месяц задорно выглядывал из-за туч. Пение ночных птиц и шуршание мышей в траве смолкли. Даже ветер замер. Мне стало не по себе.

Сверху неожиданно упала ветка и ударила меня по голове. От испуга дернулась в сторону, ноги запутались в торчащих корнях дерева. И я неловко растянулась на влажной лесной подстилке. Ладони тотчас противно засаднило.

Пока пыталась подняться, что-то с невероятной силой врезалось мне в спину. Захлебнувшись собственным криком, ударилась лицом о землю. Нечто тяжёлое пыталось придавить меня.

Я с размаху ударила локтем, наугад пытаясь достать напавшего. Из последних сил рванулась вперёд, вырываясь из крепкой хватки.

Кнопки на куртке не выдержали, и она распахнулась, освобождая меня из плена. Еловые лапы нещадно хлестали по лицу, но я понеслась, больше не чувствуя боли и холода. Животный страх заставил сердце выпрыгивать из груди. Сзади меня стремительно настигал треск ломаемых веток и грохот жутких хлопков.

Перелетев через поваленный ствол дерева, я лежала, как загнанная лошадь. Судорожно, со свистом втягивала ртом воздух в разгорячённые лёгкие, боясь пошевелиться.

В ушах стоял такой звон, что из-за него я практически ничего не слышала вокруг. Пытаясь отдышаться, медленно приходила в себя, уже ощущая вибрацию воздуха от хлопков крыльев. Что бы меня ни преследовало, оно было уже здесь.

Воздух сгустился, когда в метре от меня, ломая сучья, что-то спикировало вниз, тяжело ударившись о землю. Со страхом я вглядывалась в темноту вокруг, но ничего толком не могла разглядеть. В свете луны блеснули когти на огромных птичьих ногах. Надо мной горели зеленью чьи-то глаза. Собственный страх пригвоздил меня к месту.

Смотря в пугающий взгляд гигантской птицы, я никак не могла моргнуть или пошевелиться. Весь прошедший день калейдоскопом картинок и образов проносился в сознании. Чувства радости и нетерпения сменились смутным беспокойством, смешанным с недовольством.

Это были не мои чувства!

Глубоко внутри, маленькая часть меня сжалась и кричала от страха и гнева. Билась запертая в огненной клетке. И чем сильнее я погружалась в себя, тем отчетливее ощущала направленный поток энергии.

Огромный ворон кинулся на меня, впервые за всё время хрипло каркнув. Грудь сдавило. В следующий миг изнутри хлынул нестерпимый жар. Боль опалила живот и грудь, руки и ноги — каждую клеточку тела.

Ослепляющий столп света поглотил всё…

Глава 2

Эллотар

Академия Драконов и Магических Существ

Рэйналион Айварон

День с самого начала не задался. А если быть точнее, то вся неделя прошла не лучшим образом. Его не хотели заселять в общежитие в стенах академии АДМС до вступительных испытаний. Даже тот факт, что Рэй был из знатного рода рэйнтаров, никак не влиял на успех дела.

Решение в конечном итоге нашлось: лорд Айварон-старший договорился с ушлым завхозом, дав тому взятку. После этого место Рэю предоставили, правда, жить ему придётся в старом крыле общежития. И ладно бы, если одному...

Но ещё три соседа?

При заселении он столкнулся с высокородным альваром — виконтом де Ланнуа. На вид тот был слащавым голубоглазым неженкой. Рэй вздохнул от облегчения, осознав, что не будет делить с ним одну из двух комнат, так как блондин, вздернув нос, оккупировал противоположную спальню.

Почти сразу, распахнув входную дверь, в гостиную ввалились ещё двое парней. Они спорили и доказывали друг другу, что именно один из них должен занять эти комнаты.

Рэйналион усмехнулся, когда увидел выражение глубокой печали на лицах вошедших. Ими оказались дракон и илитиири.

Они-то думали, что здесь будет жить кто-то один. А тут счастья привалило в виде огненно-рыжего рэйнтара. Это они ещё альвара не видели!

Итого четверо парней должны ютиться в двух спальнях с общей гостиной. Просто немыслимо!

У Рэя начало складываться впечатление, что будущих адептов уже не знали, как и куда расселить.

Для кого-то такой расклад мог показаться верхом мечтаний. Но не для Рэя, и, как он понял, новоявленные соседи полностью разделяли его мнение.

Рэйналион даже присвистнул, осознав, какая подлянка им светит. На шум выглянул недовольный альвар, он же светлый эльф, увидев илитиири, презрительно скривил пухлые губы.

— Даже не вздумай, дроу! — нагло заявил виконт, демонстративно скрестив руки на груди и встав в проёме своей комнаты.

Илитиири поменялся в лице, кровь прилила к щекам, от чего его и так серовато-фиолетовая кожа потемнела.

Рэйналион переглянулся с драконом, и они кивнули друг другу. Двуипостасный молча согласился взять огонь на себя. Всё лучше, чем двое эльфов поубивают друг друга.

Нет, до смертоубийства, конечно, не дойдёт. Но спокойной жизни они остальным точно не дадут.

— Лиан Ар’рагдэм, — представился дракон, кивнул альвару и потеснил его в проходе.

Его не хотели пускать. Но разве эльфу тягаться с драконом?

Лиан в раздражении выпустил красные драконьи крылья. Молниеносно выбросив одно вбок, он втолкнул виконта в комнату и быстро прикрыл за собой дверь, заглушая грохот от удара.

И всё. Тишина.

— Рэйналион Айварон.

Немного подумав, рэйнтар протянул руку илитиири. Почему бы и нет? Им тут, возможно, год вместе жить, если поступят, а может, и все пять до самого выпуска.

— Акрэн Элдракс, — не заставил себя долго ждать тёмный эльф. И с некоторым промедлением пожал протянутую к нему в дружелюбном жесте мозолистую ладонь рэйнтара. Ладонь мечника.

* * *

На следующее утро:

Лэйонель виконт де Ланнуа

Лэйонеля разбудили приглушённые голоса. Он протяжно застонал — в голове звенело, словно в неё вбивали тысячу крошечных колокольчиков. Мир плыл перед глазами искрами тусклого света, а запах лекарских трав резал обоняние. Он осторожно потрогал затылок, ожидая нащупать рану или кровь, но кожа была цела — лишь лёгкая боль под пальцами.

Ему повезло, хваленая эльфийская регенерация давала о себе знать. Даже шишки не осталось. Правда, это не отменяло тошноту и спутанность мыслей. Похоже, сотрясения всё-таки не избежать. Немного — и дракон пробил бы им стену насквозь.

Но надо признать — этот чешуйчатый умел проявить заботу. Лэйонеля надёжно накрыли теплым пледом с соседней кровати, пусть и не слишком деликатно: вместе с головой — как покойника.

Он мог бы пойти нажаловаться коменданту, но тогда его точно прибьют. Он прекрасно слышал, как за дверью переговаривались новые соседи: приятный баритон рэйнтара, ленивое порыкивание дракона и смущенный голос дроу. Им точно нашлось что обсудить — в том числе и его.

Да, возможно, он в самом начале допустил несколько... неосторожных фраз. Но ведь это было естественно — он альвар, сын графа де Ланнуа, советника Владыки Вечного Леса!

Лэйонель вырос среди сияющих озёр Ривэнделла, где ветры пели на древнем наречии, а луны укладывали травы спать своим мягким светом. Там каждый склонял голову перед ним, готовый выразить почтение его древней крови. Трудно привыкнуть к тому, что здесь, среди других магов, плебеев и зверей, его родовое имя значило не больше, чем пыль под ногами.

Он и сейчас не хотел изменять своим привычкам избалованного вниманием золотого мальчика, однако не был глупцом. Виконт не питал иллюзий. Быть слабым — значит позволить себя сломать.

Лэйонель не раз удивлял даже самого себя холодной рассудительностью, умением скользить между словами и судьбами, как вода между камнями. Приближённые из его свиты иногда задавались вопросом: нет ли среди его дальних предков нагов?

Но это не имело никакого значения, в окружении неотёсанных и грубых драконов! Лэйонель, разумеется, не рискнул бы при Лиане произнести это вслух. У него в принципе не было проблем с чувством самосохранения до вчерашнего дня.

Он лежал, зажмурившись, и думал о том, что утро принесёт не только головную боль. Сейчас он встанет, поправит волосы и, гордо расправив плечи, выйдет навстречу новым проблемам.

* * *

Рэйналион Айварон

До вступительных испытаний оставалось всего пару дней, но это вовсе не означало, что кандидатов в адепты оставили без присмотра.

— Так ты уже третьекурсник? — Рэй с уважением посмотрел на дракона.

— Верно, — лениво подтвердил Лиан.

Он медленно обвёл взглядом гостиную.

— Я, признаться, хотел занять эти комнаты единолично. Надеялся, в старом крыле найдётся меньше охотников заселиться, — вздохнул он с досадой.

— Тут дело не в желании, — Рэй поморщился. — Меня сюда завхоз распределил, будь он не ладен. Со словами: «Если провалишься на испытаниях, меньше мне мороки с выселением…»

— О, это обычная практика, — дракон с шумом плюхнулся на обшарпанный диван в гостиной. — По факту набор адептов идёт до сих пор, а мест для расселения не осталось. Вот завхоз и мутит воду.

— Старшекурсники часто селятся с кандидатами?

— Есть большая вероятность остаться в комнате одному после вступительных, — Лиан озорно подмигнул Рэйналиону. — Ну и так, знаешь… для «скорейшего вливания в коллектив» молодняка.

Он усмехнулся, но уже более серьёзным тоном добавил, выделяя слова: — А больше всего — для соблюдения дисциплины.

При этом он выразительно покосился на закрытую дверь спальни, за которой, постанывая, приходил в себя альвар.

— Сильно ты его приложил, — одобрительно протянул вышедший к ним Акрэн. Он осторожно прикрыл дверь в их с Рэем комнату.

— Может, всё же показать его целителю? — озабоченно предложил Рэйналион. Ему совсем не хотелось оказаться в щекотливом положении, случись что с тем задирой.

— Да, не переживай ты так, — отмахнулся Лиан. — При необходимости он и сам о себе позаботится, не так уж и сильно я его приложил. У парня целый запас трав и эликсиров, если нюх меня не подводит. Наверняка всё это добро прямиком из Вечного Леса, — дракон смешно сморщил нос. — Вся комната теперь ими пропахла.

Лиана, впрочем, можно было понять — драконы, как и все двуипостасные, обладали острым обонянием.

— Но ведь в Академию нельзя привозить свои зелья, — подал голос Акрэн. — Разве нет?

Старшекурсник хитро прищурился.

— Формально — нельзя. Но везде найдутся лазейки. Целителям разрешено привозить ингредиенты, собранные собственноручно. А некоторые и вовсе ухитряются проносить чуть ли не готовые эликсиры. Просто разливают ингредиенты на несколько пузырьков. Всего делов-то потом остаётся, что смешать их. Да и личное оружие у нас, между прочим, не запрещено!

Акрэн только простонал:

— Да… Если б я знал! — он закрыл лицо ладонями, но порозовевшие кончики ушей безжалостно выдавали его смущение. — Мои клинки, кинжалы… Я оставил их в доме матери.

Рэй про себя усмехнулся — он-то свой меч всегда держал при себе.

В это время Лиан скользнул взглядом на ножны, прикрепленные к поясному ремню, Рэйналиона.

— Но вне занятий по боевой подготовке, лучше держи меч в комнате, Рэй, — посоветовал старшекурсник. — Не унывай, Акрэн! Не ты первый, не ты последний! Перед Зимним балом адептам позволяется отлучиться из академии.

Лиан ободряюще хлопнул илитиири по плечу.

— Уж до твоего дома в землях Альмаира, отсюда — крылом махнуть! Ну в смысле близко, ты и сам знаешь.

Акрэна аж перекосило от силы хлопка. Он неодобрительно сверкнул глазами цвета шалфея на Лиана, но предусмотрительно промолчал. Память о расправе над альваром была ещё слишком свежа.

Дракон растянул губы ещё шире, обнажая крупные верхние клыки. Он точно получал удовольствие от происходящего.

Улыбка у него была какая-то особенная. Так улыбаться, наверное, умел только Лиан. Легко, по-доброму и чуть лукаво.

За шумной беседой парни уже позабыли об альваре, но Рэя не покидало беспокойство. Несмотря на заверения Лиана, что со светлым всё в порядке, он то и дело бросал взгляды на закрытую дверь.

Когда Рэй в очередной раз повернулся к чужой спальне, дверь вдруг скрипнула. В проёме стоял альвар — немного помятый, но вполне себе живой. Как потом выяснилось, виконт пролежал без сознания до самого утра.

Лиан осёкся на полуслове и пристально взглянул на своего соседа.

Тот по-мальчишески поднял руки над головой, всем своим видом показывая, что сдаётся.

— Ещё немного — и нам пришлось бы сбрасываться на ремонт, — сказал альвар как ни в чём не бывало. Голос у него был твёрдый, поставленный и весьма приятный на слух.

Рэй бы не удивился, реши сейчас дракон отправить его снова «отдохнуть». Однако, на счастье виконта, Лиан сегодня пребывал в редкостно благодушном настроении.

Лиан, прищурившись, провоцировал альвара:

— Смотрю, тебе уже лучше, чудо длинноухое?

Среди населения Эллотара альвары всегда отличались особой длиной ушей. И этот тоже не был исключением.

Виконт нахмурился, но тут же нашелся с ответом:

— Безмерно признателен за заботу! Укрыл одеялом с головой, — язвительно парировал он.

Альвар изящным движением указал на свои уши: — Должно быть, переживал за их сохранность?

— Позубоскаль мне ещё тут! — процедил Лиан. — Звать тебя как?

В вишнёвых глазах дракона мелькнули золотистые искры, а зрачки вытянулись — верный признак раздражения.

— Лэйонель виконт де…

— Прекрасно, — резко оборвал его Лиан. — И запомни, Лэйонель, в академии АДМС нет места титулам. Ты это усвоишь сейчас или можешь сразу валить в свой дивный Лес. Ты меня понял?

Рэй наблюдал за сценой с невольным сочувствием. Кажется, у этих двоих не сложится добрых отношений.

У альвара затрепетали ноздри, но ответить он не успел. Перепалку прервал резкий вибрирующий звон.

— Сигнальный артефакт сработал, — со знанием дела заметил старшекурсник, разом потеряв всякий интерес к светлому эльфу. — На выход, парни! — Одним слитным движением Лиан поднялся, после чего громко хлопнул в ладони, возвращая всех к действительности:

— Собираемся у главного корпуса академии. Похоже, будет объявление, — он кивнул в сторону двери и направился к выходу. — Пошевеливайтесь! — крикнул дракон на ходу.

Рэйналион без промедления последовал за ним — ждать тут, похоже, никого не собирались.