ellion

Предисловие

Утренний перебой. Наверное, мозг отвык от частого бесполезного напряжения, поэтому так и говорит "оставь меня в покое, давай спать". Сны, правда, всегда разные. То яркие и цветные, то, порой, отдалённо походящие на реальность, хотя верить им можно даже с большим трудом, чем в то, где сейчас расположены люди и палаты. Но, по правде сказать, последнее время не так сильно ощущается где сон а где вымысел. Голоса, шорохи, звуки — какое-то всё слишком быстрое и словно магическое, исчезающее в ближайшие несколько минут, проходящих то в часы, то в секунду. Уборщица, врач... Заходят в палату, каждый проверяет меня на наличие...

А кстати, больница всегда столь чистая?

Помню, когда меня везли сюда, кто-то копошился надо мной... И звук этот, который вечно повторяется - как там по-врачебному?

Пиликанье не такое и шумное. Слышу интонации, могу не понимать слов, но эмоции тех, кто ко мне заходят видны с полузакрытых век, которые как-то странным образом открываются без моего участия. Может их закрывают и открывают намеренно? Нет, вряд-ли — после обследований они автоматически закроются из-за строения глаз. Физически обусловлено? - мозг показывает жизнь?.. Чувствовать и не иметь возможности сказать. Похоже, привыкание вызвано уже давно.

Хотя я не знаток в медицине. А может и в поведении человека в том числе...

Человек каждый раз находится рядом, но... Что это такое? В чём разница между мной, который только и делает что может просто думать и размышлять где-то в голове, и тем кто сейчас подойдёт ко мне и шепнёт что-то на ухо? Около двух месяцев это тело лежит на койке без возможности что-то сделать или сообщить всем "о, я не сплю! Вы где? Поднимите меня!"...

Да, это кома, они так называют её "за спиной" от меня, хотя всё и так понятно. Жаль, не могу посмотреть карточку — там записи, диагноз, если его уже поставили. О, я пробовал использовать свой внутренний голос, чтобы кричать — даже эмоции, что использует мой мозг, для врачей тоже не заметны и вряд-ли говорят о диагнозе или о чём-то ещё.

О чём-то ещё...

Меня не покидает мысль — что подразумевается в значении я, которое так долго искал? Что такое "я"? - эго? телесные угоды или рефлексы? желание обогащения материального? - грешно, "душа", что-то вроде искусства - не бывает, да и вообще перебор. Попробуйте объяснить учёным с точки зрения веры как же создавалась земля или откуда же Он спустился на землю? Или, о, что такое душа и как она опишется - молекулы? атомы? фотоны? Нет, ни те, ни другие не смогли договориться и поэтому просто могут игнорировать резкие высказывания. Также, как и всегда — игнорировать, а потом разорвать в клочья и ведь ни один не сможет пояснить "Что есть я?"...

Хорошо, что сейчас этого всего не слышно. Бессмысленных вопросов и игрищ, толпы или излишней индивидуальности, ведь "ты же человек! а люди должны быть вместе!" — какой ещё бред вложат в голову маленьким детям? Какой бред останется с отсутствием понимания границ другого или себя самого? А эгоизм, который "является религией сатаны"? — всё такое плохое, что можно выразить словами "новости читайте меньше" и "сначала себя изучите, а потом лезьте в чужую голову"...

Относительность губительна отношением...

1.1

Как описать кому? Это сравнимо с чем-то вроде отречения - отдалённость, но невозможность прийти и рассказать что-то или о чём-то сообщить, что может помочь другому и тебе самому.

Я слышу каждое и каждого. И в мозге, что не может уснуть из-за боли, порой показывается картинка этой реальности: беловатый оттенок стен, койка индивидуально низкая или просто "та, что попалась"...

Два месяца уже не выглядят страшно. Бояться? - нет. И никогда не боялся в принципе. На первых парах, когда меня пытались вывести из комы, начинало болеть всё тело, но после... Это что-то напоминает о блаженстве — не чувствуешь боль. Чаще, вероятно, телесную, хотя обе связаны между собой. И ничего нельзя сказать однозначно: я всё ощущаю.

Кажется, кто-то стоит передо мной.

— Его состояние стабильно?

Два человека стоят перед моей койкой. Они в белых халатах.

— Шанс на его выход из этого состояния уменьшается с каждым днём.

— А как же..?

— Мы давали препараты.

Тяжёлый вздох.

— Его печень не выдерживает, - похоже, это мой врач, - через несколько суток почки откажут. В такой прогрессии он не доживёт и до следующей недели.

Неделя... Она вроде быстрая, а вроде и медленная... Не могу это понять, хотя время в голове течёт само собой.

Не страшно. Совсем нет. Морфий вкачивается в вену, боль не утихает, - уже и я бы ждал, чтобы всё закончилось.

— Есть какой-то выход?

Слышу знакомый голос. Мама, наверное.

— Пересадка.

И это единственный шанс?

— В нашем случае это возможно?

— Экспериментально лечение приводит к смерти в пятидесяти процентах случаев.

— Так чем он болен?

Название, которое трудно выговорить женщине шестидесяти лет. Мамы всегда рядом, но они не смогут гарантировать то, что сами себя спасут хотя бы от обычной болезни.

Влажный кашель с переменами на непонятные вздохи. Она всегда курила, так и не бросила, зараза.

— А как астма?

— Вы упоминали об этом диагнозе?

— Да, - слышен звук шагов рядом. - Ещё в начале.

— Приступы купируются бронхолетиками.

— Сколько он скрывал это?

Очередные вопросы из-за ненависти к тому, что ты не сможешь изменить. Ох, мама, зачем это тебе...

— Пациент не сообщал.

Слышен тихий звук.

— Сколько он в коме?

— Пара месяцев, - врач перелистывает карточку пациента. Я записал его на хирургию, через несколько дней должна быть операция.

Снова молчишь, мам...

—..сорок процентов. Мы надеемся на лучший исход.

— Он дышит самостоятельно?

— Нет. Мы ввели его в кому.

Наивные вопросы, наивные ответы. Что может изменить врач без должного анамнеза или анализа организма другого человека? В лёгких — колкие ощущения при дыхании, почки — я ничего не чувствую — пересадка бесполезна в любом случае, так для чего вводить родственников в заблуждение?

— Всё хорошо.

Чья-то суховатая и холодная ладонь дотронулась до плеча.

— Пересадят, может быть, выкарабкаешься.

"О, мама... Если ты начнёшь нервничать, ты ничем не сможешь мне помочь."

— О, я не нервничаю, нет, - она читает мысли? - Я знаю, как тебе это не нравилось.

"Зачем нервничать, если всё зависит от меня?"

В палате тихо. Она стоит надо мной. Чувствую её дыхание, слегка трясущиеся кисти рук... Как обычно, скорее всего, с проседью не длинные волосы в хвосте на затылок, прямые брюки из чёрной джинсы... А её вид? Ха, она будто маленькая девочка лет пяти — всегда за моду и молодёжные вещи...

Хорошо, что она поняла, насколько она самодостаточна.

— Я принесла тебе кое-что.

Слышу, как что-то достали из сумки.

Пальцы почувствовали что-то тёплое в руках.

— Это твой талисман, - она верит в такое. - Знаю, ты скептик, но думаю, тебе точно это нужнее сейчас.

Маленькая фигурка кошки. Чувствую, она изображена идущей куда-то вдаль, в пустоту на груди, где она бы располагалась.

— Кошки сейчас спят, скорее всего, - она тихо беседует со мной. - Старшая совсем обнаглела! Сегодня конючит у меня всё, что видит. А как почувствовала твой запах вчера, то всё! Она стала тереться об ноги. И смотрит..прямо в глаза!

Смеётся. Наверное, больше от истерики, хотя я чувствую, что иной повод.

— Младшая наконец-то вылечилась. Отводили её к ветеринару с соседкой. Та же на машине...

Её рука положена на мои скрещенные.

— Кстати, там её сын интересовался, как ты. Не против, если он заедет?

"Пусть", - говорит моё сознание.

— Надеюсь, ты будешь рад новым посетителям. А то у всех свои дела, заботы... Ты бы, сказал, "смыслы"...

Не знаю, как намекнуть ей, что я всё слышу.

Неожиданно она сжимает мою ладонь и подносит её к губам.

— Живи, а... Живи пожалуйста...

О, не начинай...

— У тебя есть работа, дело... У тебя так много того, что ты хочешь и делаешь...

Врач, кажется, ушёл...

— А то и моих слёз не хватит на всё.

Только попробуй это сказать!

— Я стала писать книги, - кажется, что-то упало мне на плечо. - Прости, я немного...

Слеза. Растрогалась...

— Ну и ладно, высохнет. - Всё ещё живая, слава Богу, - Недавно начала новый роман. Он такой душевный... Правда, сюжет стараюсь очистить от мыла и всей этой...

Резкий кашель. Всхлип.

— Всей этой ерунды.

Кажется, у меня даже слёзы не могут пойти... Прости, мам.

— Ничего, - причитает, - мы разберёмся со всем.

И пойдут все те, кто говорит о психологии, о математике и прочем. Ничто не имеет значения. Даже это я не могу почувствовать так, как я бы хотел.

— Прости, я, - тон стал звонче и тише. - Я не могу

Она плачет.

А что я могу сказать? Ничего. Я почти пуст для всех тех, кто был рядом, в кого верил или тех, кого любил... Кому нужен тот, от которого нет выгоды? Все забудут и меня.

А что сказать ей? Чем она отличается от них? Мать — самое главное... Да идите вы с Богом — ваши слова такие же пустые, как и вы! Что вы сделали для своих матерей? А для себя? Как вы помогли себе в жизни? в работе? О, решили все проблемы, которые сами себе выстроили?..

А мама стала для вас тем, что называется "мама"? "Все ищут девушку.." какую, к чёрту, девушку? Похожую на мать? Ага. Сейчас, нашёл! Пошли вы.

Не могу существовать для мира вокруг. И никогда не существовал для тех, кто не имеет понятия о том, кто я. Как бы это грубо не звучало...

Чёрное. Вокруг всё чёрное, как стекло. Оно поблёскивает, мерцает, слегка вяжется. Веки шелохнулись. Что это? Я могу открыть глаза?

1.2

Тело ощущает что-то твёрдое, но это напоминает более перина, под которыми находится деревянная кровать из тёмного дуба.

Привстав, мои глаза открылись.

Пространство вокруг сияет смолисто-чёрным, тёмным цветом. Отражаясь, поверхность под ногами мёртва, безжизненна, словно оледь. Подняв ногу, это будто пепел растягивается пятном по всей ступне, оставляя след, который при перемещении исчезает.

Но это не пепел! Так не выглядит пепел. И так не может выглядеть то что мертво...

И что вообще может считаться "мёртвым"?

Протерев глаза, можно поднять голову. Свет просочился в глаза. Пейзаж чего-то незнакомого, иллюзорного, показался впереди.

Вдали, что-то похожее на чёрное, космического цвета небо. Переливаясь, блики выше падают ниц, сюда, на неизвестную поверхность задевая странные, похожие на деревья, силуэты. Они всё там же. Они в том конце. Деревья?

Встаю, делаю шаг...

Всё яснее под ногами шевелится пепел. Он важнее, он как вода, но в ней невозможно утонуть. Кажется, всё состоит из него.

Перекатываясь из стороны в сторону, субстанция всегда возвращается в свой первоначальный вид, выталкивая меня и мои неуверенные движения куда-то вперёд.

Почва под ногами, "субстанция", неоднородная — цвет меняется с серого на тёмный белый, с вкраплениями и без, текстура становится то жёстче то мягче, словно перина, расстеленные нарочно, волнообразно, слишком томно, слишком тёмно для неживого.

Что-то издаёт почти незаметный, как будто струнный вой вдали...

В нескольких десятках метров цвет амо'рфы сменяется на тёмный серый, на несколько тонов светлее чем чётко выделенная пропасть.

Подходя ближе, я вижу её.

Бессветная тишина. Тишина... Мгновение того, чего мне не узнать — на краю материи тянущей назад, не давая перейти черты неких жёстких каменистостей, продлевающих контуры темноты. Устремив туда взгляд, зрачки будто перенимают этот свет...

Над головой, в вышине, пролетает падающее тело...

Черты разлома то мягки, как то что видишь сразу, то жестки в местах где жидкость преобретает что-то новое.

Это не земля? Тогда что это?

Неспешно идя в сторону, хочется обойти. Постепенно, проходит несколько оттенков пропасти. Какие-то её части иногда освещаются лучом светила наверху.

Кажется, всё очень спокойно. Да, здесь почти ничего нет. Ни запаха, ни звука, ни особого признака жизни... Может только ветер слегка шерудит волосы.

Что это?

Шаг всё тот же.

Холмистые части уходят назад. Они словно таки разглаживаются спустя несколько секунд. Шёлковые, они будто шёлковые ложатся в идеальную прямую. Будто вибрация — после, становится пустота...

Но это не пустота. Это иное...

Иное...

Через несколько метров пропасть расширяется. Подойдя снова к ней, вижу обрывистый склон почти под прямым углом с изогнутыми волнами, устремляющимися в глубину.

Делая несколько последних шагов, понимаю как тяжело приходится ногам.

Нужно присесть.

Такая тишь... Я никогда ещё не слышал ничего подобного. В моей жизни никогда не было тишины... А здесь...

Вздох. О, наконец-то! Я могу дышать...

Эта субстанция растянулась по всему краю той стороны бездны. Редея и снова пявляясь, этот "лес" загромождал всё вокруг, оставляя пустыни и пустыри.

Свешиваю ноги в обрыв - держусь.

Поверхность теплая. Не горячая, нет. Я дотрагиваюсь до неё ладонями, облакачиваясь головой о плечи.

Наверху светит небо. Неяркое но не тёмное. Наверное это сон, но я не просыпаюсь.

Не чувствую что сплю.

Вдали, в тёмном пространстве, можно заметить точки сияющие сквозь пыль, почти незаметные над головой. Может это звёзды? - скорее всего, но мои познания не сильны. Может это планеты? огромные сгустки той пыли из которой собрались "облака"?

Кажется здесь не холодно, но воды нигде нет. Под ногами та же вязковатая масса, но чувствуется, что под ней есть что-то твёрдое. Она выглядит живой, но вряд-ли это движение в обычном понимании.

Хотя вокруг пейзаж изменчивый.

И я до сих пор не чувствую особого давления. Мне легко дышится, но воздух не разряжён. И меня не откидывает в сторону при движении — хотя это логично! — вязкая как клейстер масса будто слегка сдерживает силу.

Так значит, если она держит меня, то я нахожусь на какой-то планете наподобие Земли? Нет. Это точно не в нашей Вселенной. Может, это где-то на краю Галактики?

...Обрыв, по краю которого слышны шаги, с каждым метром будто становится более пологим. Может быть, в какой-то момент я смогу спуститься туда?

1.3

Глаза открылись.

Пространство вокруг сияет смолисто-чёрным, тёмным цветом. Отражаясь, поверхность под ногами мёртва, безжизненна, словно оледь. Подняв ногу, это, будто пепел, растягивается пятном по всей ступне, оставляя след, который, при перемещении, исчезает.

Но это не пепел.

Так не выглядит пепел. И так не может выглядеть то, что мертво.

Протерев глаза, можно поднять голову. Свет просочился в глаза. Пейзаж чего-то незнакомого, иллюзорного, показался впереди.

Вдали, что-то похожее на синее, космического цвета небо. Переливаясь, блики выше падают ниц, сюда, на неизвестную поверхность, задевая странные, похожие на деревья, силуэты. Они всё там же. Они в том конце. Деревья?

Делаю шаг...

Всё яснее под ногами шевелится пепел. Он важнее, он как вода, но в ней невозможно утонуть.

Кажется, всё состоит из него. Перекатываясь из стороны в сторону, субстанция всегда возвращается в свой первоначальный вид выталкивая меня и мои неуверенные движения куда-то вперёд.

Почва под ногами, субстанция, неоднородная — цвет меняется с серого на тёмный белый, с вкраплениями и без, текстура становится то жёстче, то мягче, словно перина, расстеленные нарочно, волнообразно, слишком томно, слишком тёмно для неживого.

Что-то издаёт почти незаметный как будто струнный вой вдали...

В нескольких десятках метров цвет амо'рфы сменяется на тёмный серый, на несколько тонов светлее, чем чётко выделенная пропасть.

Подходя ближе, я вижу её.

Бессветная тишина.

Тишина... Мгновение того, чего мне не узнать — на краю субстанции, которая тянет назад, не давая перейти черты неких жёстких каменистостей, продлевающих контуры темноты.

Устремив туда взгляд, зрачки будто перенимают этот свет...

Над головой, в вышине, пролетает падающее тело...

Черты разлома то мягки, как то что видишь сразу, то жестки, в местах где жидкость преобретает что-то новое.

Это не земля?

Неспешно идя в сторону, хочется обойти. Постепенно, проходит несколько оттенков пропасти. Какие-то её части иногда освещаются лучом светила вдали наверху.

Кажется, всё очень спокойно. Да, здесь почти ничего нет. Ни запаха, ни звука. Может, только, ветер слегка шерудит волосы.

Что это?

Шаг всё тот же.

Холмистые части уходят назад. Они словно таки разглаживаются спустя несколько секунд. Шёлковые, они будто шёлковые, ложатся в идеальную прямую. Будто вибрация — после, становится пустота...

Но это не пустота. Это иное...

Иное...

Через несколько метров пропасть расширяется. Подойдя снова к ней, вижу обрывистый склон почти под прямым углом с изогнутыми волнами, устремляющихся в глубину.

Делая несколько последних шагов, понимаю, как тяжело приходится ногам.

Нужно присесть.

Такая тишь... Я никогда ещё не слышал ничего подобного. В моей жизни никогда не было тишины... А здесь...

Вздох. О, наконец-то... Я могу дышать...

Эта субстанция растянулась по всему краю иной стороны. Редея и снова пявляясь, этот "лес" загромождал всё вокруг, оставляя пустыни и пустыри.

Свешиваю ноги в обрыв - держусь.

Поверхность теплая. Не горячая, нет. Я дотрагиваюсь до неё ладонями, облакачиваясь головой о плечи.

Наверху светит небо. Неяркое, но не тёмное. Наверное, это сон, но я не просыпаюсь.

Не чувствую, что сплю.

1.4

Это было не пустыней.

Кажется, что все пятна образовали жёсткие выступы, образовывая холмы и приподнятости поверхностей, соприкасавшихся с воздухом. Правда, от лёгкого бурления живота такой планеты исходила пыль и воздух, не имеющий запаха. Но обрыв...

Я не хотел сдвигаться с места. Мне хотелось не спугнуть этот момент, не потерять это...что это?..воображение? сон? вымысел? дыхание бреда? Нет. Наверное, это совсем не психика.

Отклонив голову на бок, рассматриваю чёрные высокие пятна вдали. Они действительно двигаются на месте, расправляют свои части в стороны и сдвигают их снова, но без ветра.

Ветра нет. Но звуки тоже не слышимы - до моих ушей доходят лишь нити шептаний этой земли. Даже из пропасти не слышно ничего, что могло бы напугать, встревожить, заинтересовать - там, как я думаю, что-то вроде расщелины без движения субстанции.

И да, мне не придумать их название. Мои руки, привыкшие заполнять блокнот мыслями слишком переполнился, чтобы запомнить эти существа...

Интересно, можно ли назвать его живым? Не могу решиться, но оно настолько много меняется и двигается, словно обязано быть таковым!

Нет, вот теперь это мой бред. Ошибаться также свойственно...

Орбита над головой седоватая, вероятно из-за пепла, хотя дышать уже приятнее. Сквозь неё прослеживается ровным счётом почти ничего: да, я ожидал увидеть картинки огромных планет, звёзд, мелких астероидов, летящих мимо, полагаю, места где я нахожусь... Нет здесь такого: несколько тонких облак загораживают чёрно-синий слой газа в вышине, оставляя только несколько рядов странных объектов, напоминающих комет, мчащихся в одной точке к чему-то яркому. О, похоже это звезда... Или что-то такое...

Рассматривая объекты, затекла шея.

Опустив подбородок, мои глаза попытались расслабиться — спасибо за то, что камера аналогична им — фокусируясь на чём-то, появилось нечто, что меня интриговало. Расположившись напротив меня, оно почти так же как и высокие пятна вибрировало, пошатываясь, но более резко, будто казалось нарисованным...

Мой голос совсем не тот, что был до всех этих событий... Я устал говорить, понимая, что слов очень мало, чтобы что-то описать. Их очень мало в мире и в любых языках, коль вместе взятых...

"Кто ты?"

Губы не шевелятся. Что это за сказки?

"Не пугайся. Я тебя не трону"

"Каким образом это возможно?" - этот вопрос не покидает.

Неожиданно, но не резко, силуэт двинулся прямо на уровне обрыва. Его тень не отражалась позади.

Качаясь в такт секунды, он перешёл на иной берег и встал в нескольких метрах от меня.

"Как ты это сделал?"

Похоже, оно не умеет понимать. От этой мысли стало грустно.

"Ты, наверное, не понимаешь меня"

Позади меня расположился небольшой отступ, заострённой формы - наверное, единственный на квадратный десяток.

"Останешься? Или пойдёшь?"

Чёрная масса не имела выраженных контуров. Состояние её виделось понятным, но из чего она была - загадка. Хотя я понимаю, что скорее всего это мелкие капли сведённые почти невидимыми волокнами внутри.

Разобрать подробнее мне пришлось только после того, как силуэт подошёл ещё ближе.

"А можно я буду называть тебя силуэтом?"

В такой близи можно разглядеть очертания чего-то сходящего на голову и сплошное тело без выпираний конечностей.

"Назови и меня как-нибудь"

Силуэт недвижимо пытался что-то совершить. Я стал чувствовать его почти с первого взгляда и это более странно — как можно общаться без слов? без выражения мимики, чувств как эмоций, поступков как дел...

Что-то щёлкает в голове. Глуко¹, слышу только вибрацию.

Массируя виски, перед глазами виднеются малозаметные точки, похожие на зрачки. Но они какие-то другие, не светлые.

"Можно посмотреть на тебя?"

Подождав для приличия несколько секунд, я встаю и подхожу почти вплотную к силуэту.

Да, похоже, это подобие человеческих радужек со зрачками. Конечно, в отличие от тела, они на минимально существующем чёрном оттенке. Будто две чёрные дыры, глаза расположены на расстоянии друг от друга, как и мои.

"У тебя красивые глаза."

Может быть, комплимент выведет это существо пообщаться? А может быть оно не думает, что так нужно для него или нас обоих?

"Мне хотелось бы узнать, что ты видишь"

___________

¹ — (русский, неологизм) "низкочастотный звук соприкосновения нескольких волн, преимущественно (с короткой длинной волны) с наименьшей продолжительностью звучания (поясн. авт.)

1.5

Здесь гораздо шире.

В то время, пока я пытался разговаривать с неизвестностью перед собой, постепенно приходило осознание нависшей пустоты вокруг. Именно её, поскольку, неведомым образом грудная клетка будто не расширялась, вечно впуская терпковатый воздух из-за слабой туманности над пропастью впереди.

"Расскажи мне, где это?"

Мои губы не шевелились. Похоже, здесь нет понятия "слово", но некая масса, с которой шла беседа, точно не являлась чем-то "живым" в общем значении. Либо, по крайней мере, являлась совокупностью нескольких странных субстанций, ничем не разделяемых.

"Ты умеешь говорить?"

Любопытно-примитивные вопросы размозжали нависающее молчание, рассекая тишь. Речь и почти все органы чувств не работали, и, скорее всего, растворялись, так как были не нужны.

Всё, что работает за меня, впоследствии будет против. Глаза и нос работали на полную мощность, касания окружающей среды были неявными и слабыми. Может быть, человек, коим я являюсь в этом пространстве, не сильно нуждался во всём этом?

Пока мои мысли витали в голове из стороны в сторону, субъект медленно словно уже пролетал над обрывом и оказался ещё ближе ко мне, оставаясь такой же странной вещью, как и само место.

"Мне так хочется понять, что ты такое, - слова говорили как-то безучастно. - Эта неизвестность давит на сознание..."

Нет. Не всегда приходится так думать. Сложность в том, что выражение лица буквально также не имело ответного чувства у собеседника, отчего ещё труднее проходило общение.

"Покажешь мне?"

Разум спрашивал за меня. И, спустя несколько минут переглядок в тёмное подобие "глаз", я почувствовал присутствие. Может быть, оно просто пыталось найти что-то во мне или во внешнем виде, указывающее на признаки контакта?

"Как ты стал таким?"

Тело этого существа было почти такого же оттенка, что и пространство вокруг — тёмно-серые отблески в чёрной жидкости. Жидкость! Может такое имя дать ему? Или какое?

Зачем, правда...

Взгляд опустился вниз. Под ногами образовался маленький приступ дымки, которая, моментально перейдя из газа, создало пару незаметных следов, чем-то напоминающих то, что стояло передо мной.

Всё, о чём я думаю сейчас - только о том, как найти связь с нечто. Оно не было угрожающим, не было страшным или чем-то уродливым. Наверное такую мысль мне вложили ещё там, в детстве - внешность не имеет особого значения.

"Это новая жизнь?"

Да! Скорее бы так, чем несуществующая фантазия. Именно к такой мысли тянусь более. Но я не смогу сказать о том, насколько вообще реальность сейчас соответствует названию.

Вдали меркнул чёрный всплеск. Секунды словно застыли в пресной массе, сталкиваясь с частицами потвёрже, и сплетались в новые ландшафты. Я заметил это и раньше, уже несколько раз — эти пустоши без привычной зелени, наличия хоть каких-то оттенков помимо чёрно-белой гаммы.

"Как с тобой говорить..."

И всё те же знаки тишины и неравномерной температуры в виде сквозняка. Сейчас он тусклый, как и попытки общения, но я не терял надежды.

"Я хочу пройти дальше. Ты со мной?"

На этом вопросе я уже сделал шаг в сторону края пропасти, но жидкость словно упёрлась в невидимую стену на краю обрыва и медленно шла за мной.

Такая странная... Откуда вообще взялось это существо? А есть ли в нём какие-то черты характера? личности? Люди так привыкли сравнивать, что забыли самое главное — развиваться без сравнения над чем власти не имеют.

Как и я сейчас — мне трудно вообще сравнить. Кого? И с чем? Жидкость? - абстрактное, неизвестное, мягко-собранное, несочетаемое, молчаливое или скорее "не-понятно-как-разговаривающее"? Или же живое существо Земли? - способное к раздражению, обмену энергией и общению, более конкретное и ограниченной формы и вида?

Эти двое плыли по грани, плавно переступая конечности чего-то подобного камням под ногами. Ландшафт немножко поменялся: обрыв почти закончился, а рукава двух краёв разошлись вниз, куда-то под поверхность.

"Глубоко"

Размышляю вслух.

"Что там, внизу?"

Моё сознание тщетно пытается найти способ поддержать беседу.

А если же...сам не слышу Жидкости? Если это создание говорит со мной, но я настолько глух или нем... Хочу слушать, но не слышу - такой оборот с каждой секунды приобретает новую силу.

1.6

Циклично. Очень сильно похожее на круг, только с изменениями. Я не видел никаких воспоминаний из жизни до этого.

Вверху виднелись облака, редко заволакивающие оболочку этого места. Казавшись присутствующей, её как будто не было вовсе, но, наверное, моё движение и дыхание было бы невозможным, судя по правилам, которые мне рассказывали.

Несколько поменявшись, окружающее отдалённо могло юы напоминать жизнь в общем смысле. До сих пор невнятные силуэты деревьев двигались, оставаясь статичными, под ногами поверхность оставалась аморфной, но твёрдой, словно состояла из ньютоновской жидкости, которая могла быть таковой только в случае Земного давления и присутствия некоторых факторов в виде кислорода.

Впервые мне захотелось понять, что это такое. Что здесь позволяет мне дышать?

Принюхиваясь, будто кошка, обнаруживаю какой-то странный привкус воздуха, разобрать который вряд-ли смогу.

"Как ты дышишь?"

Секунды вопросов не имели для существа никакого значения. Может я тщетно, действительно просто так трачу время на общение?

В один момент я увидел как неизвестное образовало на уровне моих глаз кружки, знакомые каждому человеку.

Глаза? Он хочет видеть меня? Именно в этом воплощении?

А оно меняется?

Скрыв потребность в ответах, переключить мозг с назойливых мыслей почти никак.

"Ответь мне, пожалуйста"

Мой рот не двигается. В этой реальности речь отсутствует, не проходит, звук не передаётся, кроме как открытие губ, иммитирующих говор.

Жидкость приблизилась ко мне. Удивлённо-испуганный взгляд отразил состояние непонятное доселе, что явно вызвало какую-то реакцию.

Дотронувшись до моей ладони, которую я не успел одёрнуть, она что-то сделала.

"Что ты делаешь?"

"Связь"

Боже!

Я слышу её?

"Я установил связь"

"Ты умеешь говорить?"

Так же неумело и скользко как те самые деревья на том конце обрыва вначале.

"Ты должен понять меня"

У неё есть какое-то понимание, у этого своеобразного, аморфного существа с непонятным и нестабильным внешним видом?

"Как ты понял что я делаю?"

Жидкость медленно преобразовало подобие тела. Человеческого тела без явных признаков чего-то в разряде "половых признаков" или "отличий между мужчиной и женщиной". Это что-то другое.

"Расскажи о себе"

И да, мы не разговариваем. Нет-нет! Мы невероятным образом передаём вибрации, словно в доисторической эпохе, до появления человека, до появления разума впринципе.

"Что рассказать?"

Существо двинуло головой в сторону моей груди.

"Ты знаешь, кто ты?"

Странные вопросы дублируются. Но азарт возможных ответов ярко освещает мои эмоции.

"Я - человек"

Нечто снова тянется к моей ладони.

"Что ты делаешь?"

"Не бойся. Не навредить."

Чёрная составляющая вдруг резко пускает по порам кожи почти такого же оттенка жидкость, которую я почти не ощущаю. Она не отсавляет ожогов, не оставляет запахов или чего-то такого, что могло намекать на непосредственное взаимодействие. Это будто наночастицы, только что-то, опять же, иное. Более мелкое, буквально электронное, на совсем немолекулярном уровне.

По коже к мозгу двинулась тонкая плёнка из этого материала. Это какой-то фантастический фильм?

"Нет."

Некто образовал на поверхности жидкости кожу как у меня, она пытается окраситься в такой же цвет.

"Не разберу тебя"

"Зачем ты пытаешься копировать меня?"

Неизвестный объект воплотил какую-то знакомую эмоцию.

"Всё просто."

Чувствую мурашки. Словно двойник, эта жидкость перевоплощается в похожего на меня.

Я для неё - пришелец. Но не опасный, как и она для меня. Странник, путешественник, забредший не туда.

Впитываясь в поры, аморфность испаряется на мне и теперь я вижу перед собой человека, пытающегося стать человеком. Как бы смешно это не звучало, но я улыбаюсь, при виде попытки жидкости сохранить форму и очертания, что для неё несколько трудно из-за её природы: она всё так же пытается не разползтись, будто помехи телевизионных волн.

"Я попытаюсь не испугать тебя."

"Мне не страшно."

Отплыв на несколько шагов в сторону, силуэт человека попытался стиснуть все части воедино: волна вибрации прокатилась по всей территории организма и тут же утихла.

Наблюдая за ним, мои глаза не могли оторваться от своеобразного зрелища, хотя вряд-ли это — представление.

Это — попытка стать таким же образом как и я. Стать существом, непохожим на меня, но тем, кто сможет держать привычный контакт в виде общения и коммуникации.

Порой, мне ненавстны такие моменты, когда я хочу объяснить явь и фантазию. Но здесь — фантастическая явь, которую я хочу разложить по полочкам принятия самому себе в первую очередь. Мне жутко хочется чувствовать неизбежность и неизвестность, которой наполнена моя быль этого мгновения. Я хочу узнать, что творится здесь и какой же это опыт — общаться с тем созданием, что так усердно пытается принять мой облик в ответ.

"Я расскажу тебе всё..."

Создание попыталось пригласить меня присесть на отступы рассечённого глубокого оврага неподалёку.

"...расскажи и ты."

2.1

— Спишь?

От чьего-то дыхания открываю глаза. Рядом со мной сидит мой друг, похоже, пришёл навестить. Лицо спокойное, наверно нежное, если понять в правильном русле.

В современном мире слишком много лишнего.

— Я просто, - голос течёт слабо и медленно. - просто прилёг отдохнуть.

Вызвав насмешку, сам пытаюсь посмеяться, но получается паршиво.

— Мне сказали, что у тебя трудный период.

Откашливаясь, стараюсь не увлекаться, зная лёгкие и желание кашлянуть на всю палату.

— Да, - и очередная попытка рассмешить. - Сложный возраст.

Друг сидит у койки, перебирая пальцы на моей руке, слегка пожимая их время от времени.

— На самом деле, - очень трудно говорить. Ей Богу, трудно. - я впервые чувствую спокойствие за всё это время.

Мои слова вызывают у близкого человека смешанные эмоции. Вряд-ли я хоть когда-нибудь смогу понять тех, кто чего-то боится, но ему страшно.

— И хватит думать о худшем. Надоедаешь. Больше волнения, больше беспокойства.

— Дурак ты.

И с чего вся эта эмпатия?

Наше общение началось с начальной школы. Он всегда был немного ниже ростом, из-за чего выглядел несуразно.

— А где..?

Указываю на общее тату. Тогда мы были ещё более молоды, но желание сделать какую-то часть тела общим — плоские основания с обречённо наивным подтекстом.

Снова кашель. Как же мне надоедает астма...

— Она на работе. Приедет позже.

Тут тихо. Освещение мрачновато, правда.

— А ты? Надолго?

Надеюсь, нет. Не хочу, чтобы эти двое были рядом в тот момент, когда я снова отключусь в мерцающем полумраке.

— Хотелось на подольше, - он мягко кладёт мою ладонь в две собственных.

— Ой ну хват...

Громкий вздох.

— Хватит этой депрессии. От меня уже вонь идёт предсмертными мотивами, а ты тут нюни распускаешь.

— Серьёзно?

— Будь проще.

Нет, правда, я не сволочь или эгоист с нарцисстическими отклонениями. Просто... Мне никак не хочется больше видеть как себя, так и кого-то, кто остаётся со мной, в таком расположении духа.

И я знаю диагноз, и я знаю, что обречённые возгласы мамы или кого-то ещё будут раздаваться всё время, пока я в сознании, но это никак не сделает лучше ни моему мозгу, порядком истощённому лекарствами и препаратами с едкими компонентами, ни тем, чьи воздыхания делают хуже не только моему сознанию, но и им самим.

— Как работа?

Короткие фразы позволяют дать передышку. Они такие простые! Как мне хочется вообще перестать общаться хотя бы с кем-то и начать чувствовать что-то более, чем эмоции, мимику, внешние изменения... Возможно ли будет это в будущем?

Ох, дожить бы до этого мгновения...

— Как обычно, все носятся как угарелые перед праздниками. Магазин в тар-тарары и в бумажках.

— И ты тоже?

— Не, - он облакачивается на койку. - У меня другие заботы.

У нас с ним всегда была одна загвоздка. Может быть, мне кажется, но желание обсуждать себя у него отсутствует впринципе, хотя я и хочу этого добровольно. Обычно люди склонны к близкому обсуждению характера и событий в личной жизни, а в случае с моим другом — он будто пустует, либо специально переводит разговор на меня.

Прямо как и сейчас.

— А ты слышишь что-то о себе, когда отключаешься?

Усмехнувшись, смотрю саркастично.

— Сделаю вид, что это обыкновенный интерес.

Ответная улыбка. Он всегда улыбается искренне.

— Слышу. Иногда. Часто обрывками, часто не всё.

Он молчит. Наблюдает. В его глазах отражаются огоньки, которые никогда не исчезали.

— Порой слышал маму. Она говорила с врачом о чём-то, чего уже не помню дословно...

Да чёрт бы его побрал этот кашель!

— Бронхи-астма, - отнекиваюсь, смеясь.

Друг так же подхватывает смешинку.

— Не ушла?

— Да ну тебя!

Два дурачка находятся в палате, рассуждая о заболевании, которое настигло одного из них, иронически подтрунивая друг над другом. О, если бы не стереотипы, я с удовольствием мог бы назвать это идилией...

Идилия... То, к чему, вероятно, стремится каждый из таких людей, чьё состояние не самое лучшее. Или...

Не знаю о чём думать. Да и не хочу, порой. Хотя отвязаться от философии уже не смогу.

— Ты всё так же в облаках?

Его руки теперь сложены на одеяле — на моих сипловатых костяных коленях.

— Порой так хочется расписать историю существования... Ты бы...

Протянув руку до ингалятора, понимаю, как собеседник сообразил раньше.

— Спасибо.

Несколько глубоких вдохов... И выдох...

— Приступ?

— Чаще обычного.

— Мама знает?

Киваю.

— Я тут с тобой до вечера.

Взглянув на часы, обнаруживаю двенадцать часов.

— Сегодня нет смены?

— Я отпросился. Мне хотелось тебя навестить.

Божий одуванчик.

Честно, мне жаль его. Таких людей, как он. Даже не в смысле слабости, а в смысле того, какая душевная личность и какой у неё мягкий и приятный характер, о котором мало кто действительно знает или которого могут принять. Таких людей мне хочется защитить юольше, чем кого-либо другого.

Если я мог быть способен на защиту.

— Эй?

Если бы я мог защитить себя в первую очередь...

— Ты тут?

Хотя бы раз...

2.2

Силуэты жидкой листвы показались неподалёку. Они сливались в елиную форму и до этого, а сейчас они казались ещё более интересными: мягкие, состоящие из похожей текстуры и плотности, сравнимой с плюшевой игрушкой. Их буквально можно было коснуться и провалиться кончиками пальцев. Провалиться и, наверно, просочиться сквозь, не оставив любых повреждений. Они будто безжизненны. Как такое может просто оставаться в форме без наличия формы или любых действий материи?

Только вряд-ли они настолько безжизненные, как кажется. Совсем не безжизненные.

Наверное, этому месту просто нечего бояться?

Неизвестное сидит рядом со мной. Будто аура, оно плывёт в пространстве. Оно молчаливое, даже в бесконечном потоке мыслей. Фразы не возникают в воздухе, нет неудобных пауз или взоров — мы и она молчим. Мысленно.

И от молчания нет напряжения. Нет ничего из раздражителей, как всегда возникающих между живым, между существами.

По спине пробежался воздух. Скорее всего, ветер — очередное дуновение, кажется, редкое, как и вода — последнего здесь может нет априори. Объёмность не намекала на наличие конкретной формы или очертаний, у меня было основание предположить никакую текстуру и никакую из привычных системностей в помине.

В попытках осознавать, я хотел забыть о том, насколько мне важны именно ощущения в данный момент.

Масса подо мной не издавала звуков. Она шелохнулась от движений, но так и оставалась вычурно ровной, способной только на ответную реакцию. Физическую.

"Как такое возможно?"

Повернув голову, обратился я к существу.

"Возможно."

Сплошь небылицы. Даже не абсурд или недоумения. Странный мир. Что возможно? Даже не имею понятия, как могу всё это видеть.

"Ты такой же, как я."

"Но другой"

"Что-то иное?"

"Похожее"

Похожее. Но другое. Похожее на тёмно-синий космос вверху, но другое, имеющее признаки жизни и разумности...

Просторы растекаются чуть быстрее, чем обычно — в предыдущий раз "почва" поддавалась камням, торчащим из-под неё. Нелепые картинки узоров от тусклых вибраций преобразовывались в явь и равнялись глади с появляющейся более крупной струйкой тёмной волны.

"Это камни?"

В знакомом жесте, моя рука показала куда-то на север, где выступали заметные возвышения. Там, где-то "там" воздымались гладковато-острые хребты неземного происхождения, заполненные серостью похожих ландшафтов, отражающие слабые свечения глубоко над головой.

"Это блики"

Блики? Какие блики?

"Вы называете горы — бликами?"

Существо мягко разворачивает подобие головы. Оно несколько раз иммитирует моргания глаз и просто растворяет глаза в одуловатости верхней части тела.

Становясь бессмысленными, мои вопросы точно затухают. Да и, правда, это лишнее. Но любопытство такое объёмное!

Как не удивиться окружающему?

Взглянув выше, чётко определяются жидкие деревья. Среди текучести видны мелкие проблески высоты, где плавали планеты и иные объекты, о которых я совсем не хочу судить.

"Ты один?"

Некто будто слипся с пространством воедино. Его ничто не тревожило, ничто не дёргало, как людей, которых вечно что-то заботит до самой их гибели. По жтой причине меня явно тянет к нему, как и его ко мне.

Два отличия всегда имеют общее начало.

"Мы всегда одни"

Людей на Земле от чего-то тянуло к торопливости, а это инопланетное создание, столь неприхотливое и нетронутое, казалось мечтательным творением неряшливых рук или персонажем из сказок.

Творением...

Творение, каким-то образом в пустоватой глуши, сидящее на краю обрыва в ожидании кого-то из иного мира, чтобы просто поговорить.

А может и не в ожидании.

"Мне жаль"

Сосредоточенное выражение застыло в складках аморфности, сложенной в подобие лица.

"Одиночества нет"

Приятная меланхолия заплыла в мысли, прямо как этот мирок где-то вдали вселенной, за концом света.

В полутьме деревьев показался всплеск кометы, быстро летящей в атмосфере планеты и столь же скоро исчезающей, испаряющейся за горизонтом.

"Ты одинок?"

Собеседник слабо пошевелился. Он попытался, скажу, встать, но прибег к привычному возникновению через течь и дымок, возникающий словно из-за трения чего-то жёсткого о твёрдое.

"Мне не скучно"

Ладонь потянулась ко мне, приглашая встать и пойти с ним.

Прикасаясь к моему указательному пальцу, аморф повёл его куда-то ближе к горам. К тем самым, заинтересовавшим любопытное внимание.

"Зачем?"

Странник повёл подобием подбородка.

"Я покажу"

2.3

Вне закона о тяготении.

Оставаясь покойным, любопытство додумывало детали одну за одной, скрепляя картинку воедино. Казалось, зачем это нужно! - отсутствие тяжести явно играло роль, не было присутствия нескольких основных законов, выявленных учёными до этого.

Каким образом перемещалось существо? - оно использовало что-то похожее на течение материи, но не образовывало в пространстве чётких контуров. Каким образом сохранялась аморфность поверхности? - скорее всего это не было общим понятием состояния веществ.

Что же это?

"Пойдём."

Подавая конечность, силуэт снова направляет меня в сторону обрыва.

"Зачем мы пришли?"

Встав на край, мы оба вглядывались в смолянистую глубину проёма километров в полтора шириной и растянувшейся по всей территории куда доходил обзор.

"Ты знаешь, что там?"

Мой вопрос как будто упал туда — звук магнитился во тьму этой "псевдоземли" поддаваясь объёму доступной ёмкости.

"Ты знаешь. Глубь"

Присев на корточки, я старался высмотреть хоть какой-нибудь признак очертания дна. Вместо этого глаза только сильнее слепила мрачность, исходящая из бесконечности разлома.

Подробности спрашивать не хотелось — такие впечатления явно не всё, чего мне стоит ожидать от неизвестного молчаливого экскурсоведа, чьи познания казались необъятными.

По крайней мере, это место не пробуждало страха или напряжений, всегда возникавших ранее. Там, на Земле, глубина имела право страща'ть мистикой и выдумкой мозга современного человека, пережившего все естественные возбуждения нервной системы — животных, способных напасть за спиной в полуночной тьме леса, схватить за ногу в воде или в жилище, не устланным безопасностью.

Сейчас ничего не страшно — и даже это не пугает. Хотя есть вариант наплевательский — после болей мне гораздо легче.

Мне намного легче.

Иногда я всё ещё кошу глаза в сторону жидкости: её веки не двигаются, а тень отражает каждое воздыхание частиц, руки сливаются в общую массу, издающую редкие волны по всему корпусу.

"Я покажу"

В тишине мыслей — отвлечение.

Сомкнув подобие ресниц, неизвестность слилась в точку и распалось на кучу маленьких точек, излучая при этом полупрозрачный дымок и тут же оказалось по правое плечо.

"Видишь?"

Невозможно не заметить перевоплощение.

"Так я двигаюсь"

"Как ты это делаешь?"

Ладони немного поджимают бёдра — почему-то они резко дёрнулись, словно я засыпаю и извилины посылают проверочный сигнал.

"Я не ты."

И то — верно. Людская ходьба вряд-ли будет универсальной: проста как две ноги, а скорость перемещения настолько же незначительная, насколько скорость болида может отличаться от обыкновенного авто со слабым двигателем.

Следуя берегу без воды, я одновременно общался мыслями с друом, проходя всё дальше по краю, мы шагами исследовали уже не один десяток метров вдоль пролома.

Пейзажи меняли оттенки. Начало отметать абсолютно чёрное, чтобы объявить иные текстуры. Вроде как появился новый цвет почвы и под ногами, затвердевая при шаге навсегда, словно температуры моего тела достаточно, масса теперь становилась более жёсткой, чем ранее.

Мои вкусовые ощущения почти не менялись. И мне понятно, каким образом воздух может менять вкус, но он меняется время от времени с такой частотой, будто я его ем. Очень интересно было бы на это посмотреть.

Мы остановились у подножия чёрно-серых, рельефных гор, напоминающих толику обрыва: они одинаковые, но разные. Если в обрыве я не видел ничего, то здесь я вижу каждую деталь. Как и в жизни: это... Иллюстрация жизненного пути?

Скорее всего просто ещё не осознаю эту реальность. И не осознаю. Может быть, будет поздно? Депрессивная мысль.

"Мы пойдём?"

В этот момент, словно телепортируясь, мы оказались уже на самой высокой точке.

"Как ты это сделал?"

Жидкость снова попыталась занять расположение похожей на предыдущую, формы. Вероятно, её частички каким-то образом могли взаимодействовать с моим организмом, чтобы... Телепортировать?

Какой-то бред. Абсурд. Немыслица.

"Это точно возможно?"

Я не уверен, что аморфность будет отвечать на данный вопрос.

А что, если магнитные волны способны влиять на перемещение в пространстве? Да, они явно могут это сделать — подчиняясь времени, они их не нарушают, а следуют по цепочке из прошлого в будущее, располагая события по хаотичному возрастанию — изменению сюжета жизни в привычном пути. Присоединяться друг к другу? — да, можно скорее всего, но для этого нужно по крайней мере вещество, способное установить связку. Как клей!

Да, клей! Но что может быть клеем в частицах вещества неизвестного происхождения и руководствующееся правилами квантовости? И правила здесь есть?

А может ли быть в хаосе хоть какая-то структура? — Может.

Он всегда знает.

2.4

Зачем нужны эти облака?

Над головой отражается свет от яркого диска, неожиданно появившегося, словно за секунду. Разглядывая далёкий гигант, кажется я снова и снова вспоминаю ностальгию по спокойствию, которое так давно хотел.

"Это ваше солнце?"

Импровизированное светило мягко касалось небосвода, а его лучи не были чётки. Оно окрашено в ярко синий тёмный свет, буквально утопающий. Его будто нет, но очертания, походящие на лунные контуры, определимы глазом.

Море? Назову это так.

"Оно вечно над головой"

Да, как и многое, чего никто не хочет понять. Ведь я не знаю что вокруг. Не знаю хотя бы капли из этого мира, который не видел раньше.

Ха, может быть и мозг тоже выше головы?

Белый шум вокруг дополнял пустоту повествования. Небо чернело в свете звезды и наполнялось токими невидимыми струнами тех самых лучей, которые не заметны моим несовершенным организмом.

Странное, но понятное суждение, — кажется, глупо отрицать один из фактов. Хотя мой мозг не является субъективным или объективным. Даже эту реальность осознание не в силах описать. Уверен, именно потому мои разговоры с мамой затрагивали вопросы философского характера, подобно "может мозг есть вселенная?" или "как думаешь, есть ли смысл изучить квантовость процессов в голове?"... Такое время выходило на ностальгию.

Может быть проблема в эмоциях? И эта планета - моя сплошная эмоция?

"Нет ничего"

Жидкость смело передвигается по пустоте, растекающейся за нею. Она молчалива, как и всегда, но нежна в каждом крохотном движении.

"Всего нет"

Касаясь моей ладони, она словно передаёт мне часть себя.

"Почему так?"

Как будто перо на ветер, оно усаживается на краю выступа, показывая на гору поблизости.

"Путь"

Уже почти на вершине пологого равномерного небоскреба. Тут дышится потяжелее чем внизу, но всё же легче, чем где-то на среднем уровне высоты отсюда.

"Что там?"

Наивно, будто бы в сне, я пытаюсь полагаться на ощущения также как обычно. Вся жизнь, окутанная дымкой, только здесь кажется иной идиализацией.

Ведь я прекрасно понимаю, почему всё может происходить.

"Не думай"

Образовывая ладонь, силуэт призывает меня к себе.

Нет, я не иду.

Остановившись, я основываюсь на мнениях. А мнений и догадок очень много. Их почти несметное количество. Требуя объяснений, мозг переключается.

"На вершине горы"

Да, это всего лишь вершина. Всего лишь мелкое подобие того, чего я хотел бы сделать в воображении и что стало явью так скоро, спустя несколько лет.

"Смотри"

Она не старается взять меня под контроль. Его нет. Ведь я что-то могу знать обо всём этом.

И что мне знать, если пейзаж так напоминает просторы, которые я каждый раз буду проходить вновь?

Расположившись на конечной точке, глаза останавливаются вдали, озирая необъятную территорию вокруг. На ней много чёрно-серых оттенков, матовых отражений тёмного моря и сотен перетеканий, застревающих в образах на секунды до окончательных изменений.

Они изменяются и изменяются. Истекая из себя, они олицетворяют какую-то часть бы'ли, устанавливая мои слова в небытии. Такие простые рассказы аморфа рядом не могут подтвердить мои эмоции и чувства.

Как подтверждать, если всё одновременно мягко и жёстко?

У обрыва остановился расплывчатый луч звезды, поглощаемой саму себя. О, я вижу этот свет! — незаметной нитью он растворяет оболочку и разрывает пелену из облаков. Тонкий, прозрачно светлый, без каких-то отличительных признаков от каждого другого такого же существа, тёмного, словно всё окружающее.

"Куда мы теперь?"

Новое знакомство переросло в некую необходимость что-то понять. Наверное, таким образом и устроена жизнь? - череда многоликих, меняющих лишь внешние качества и принципы, но не внутреннюю суть. Но... Что же тогда отличие? Что значит быть индивидуальным? И существует ли в итоге персонализация ерунды, придуманной человеком только для пущего разнообразия?

В этом маленьком мире я совершенно не знаю, есть ли оно, что из себя представляет, каким мазком краски окрашивается или как функционирует. Всё вроде бы и новое, а вроде бы и старое, с множеством физики, несопоставимой с моей земной жизнью. Будто, оказавшись в чёрной дыре, попытаться выбраться — какой толк?

Что я должен понять из этих реалий или видений? Какой вывод должен ли выносить?

И будет ли конец...

2.5

"Там"

Силуэт мягко указал моей рукой куда-то вдаль.

"Что там?"

За горизонтом, где-то в тысячах километрах, неокупаемых глазом, расположилось ещё одно светило. Но тут, по сравнению с "морем" оно имеет неестественно красный оттенок, придавая пространству алую дымку.

Звезда, как я понял, мягко перекликается с синеватым сиянием иной, разбавляя краски. Такое простоватое, описание точно могло бы граничить с чем-то вроде научных статей, но ничем большим.

"Тоже солнце?"

Жидкость слабо двинулась в полуприсяде. Её края нечётки с самого начала, слабо отличаются от истинно чёрного пространства планеты, как покрытой отсутствием отражений на некоторых участках.

Кивая, она мельком повторяет мои жесты, что видела ранее. Именно видела! - глаза у неё точно есть, но они очень глубоко посажены и, как и мир, не сильно разменны: взглянув единожды никто не заметит. А я вижу их. Вижу мелкие точки, блестящие из-за чего-то прозрачного на них — может быть, дождь?

А бывает здесь дождь?

Аморф размеренно копирует мои телодвижения: дыхание груди от которого он никак не меняется, моргание, скучновато, ресниц и разминка для ладоней.

"Холодно?"

Если нечто умеет читать мысли, то он попал в точку — здесь становится холодновато.

"Не навсегда"

"Только на поверхности?"

Мне интересно, какие правила тут. И присутствует ли хотя бы доля вероятности, что есть неизведанные науке гравитационные взаимодействия или что-то подобное? Есть ли возможность ощутить то, чего ещё не опровергали умные люди мира иного?

Простое любопытство. Мне всегда казалась интересной физика, но во время болезни вряд-ли думаешь о постоянных и притяжении к земле. Там, скорее всего, только магнитизация к кровати, не более...

На высоте мельче кажется каждая песчинка. Слегка чувствуется движение воздуха, но оно очень слабое. Наверное, такой баланс тепла и холода почти не затрагивает климат на поверхности. Но это не отменяет странности этого места.

Атмосфера? - наверное есть, если есть ветер, хоть и слабый. Дыхание возможно - есть кислород. Но жидкость каким-то образом дала возможность дышать, жаль правда, зачем? — если мне до сих пор кажется нелогичным как невозможность расширения лёгких, так и отсутствие какого-то признака насыщения — чувства, когда можно выдохнуть полностью.

Вдали ещё видны силуэты звёзд и моря. От их сочетания приходит только мысль о человеке, сочетание внутренних состояний души которого равно меланхолии и оптимизма. Синий цвет - грусть, печаль, может даже и приятные ощущения... Кстати, зачем такое использовать?

Вот если серьёзно, почему синий цвет вызывает такое отношение у большинства людей? Именно тёмный синий? Из-за черноватой гаммы? Из-за гормонов, отражающих оттенок внутри человека как зеркало? Или из-за циркуляций жидкости, которая может преломлять весь спектр эмоций? Разве красный преломляет синий? Хотя да, две противоположности на лицо: "море" и красный гигант здесь. Но почему они сочетаются одновременно как и различны? Почему алые оттенки могут образовать с синим гармонию тёмного? Оттуда идёт то самое "противоположности сходятся"? — человек любит сочетать несвойственно неприемлемое для себя самого.

Внутри себя осознаю весь бред нервной системы. Хотя каждый наверное мог заметить, как посреди несвязной билиберды возникает что-то гениальное.

И почему всё гениальное всегда граничит с крайним...

"Идём со мной"

Жидкость поводит ладонью.

"Куда мы?"

Спускаясь по холму, казалось что гравитация работает иначе.

"Вниз"

Аморность хочет показать мне тьму обрыва?

"К обрыву?"

Пересекая пространство плавными контурами, она мягко касается моей ладони.

"Вниз" - повторяют волны.

Тонкие нити пронизывают слух, создавая расщелины, через которые приходят частички расщепленных слов. Голос придаёт этому мгновению лишь оболочку, которая разрушается моментально.

Заметил, насколько монотонно звучит жидкость — её голос фактически исходит словно неоткуда, из нигде. Чьи тогда это колебания? А вернее, что колеблется и внутри кого?

Или, например, откуда возникают "голоса" в типичных фильмах о помешавшихся, как их называют? Что движется внутри, заставляя мозг думать, именно думать, будто кто-то спрашивает, кричит, меняет тон и говорит какие действия нуждаются в совершении?

Но это точно не шизофрения. Это не она - меня никто не заставляет идти, меня никто не заставляет следовать сценарию. И если честно, окружающее всё ещё так реально, как и тело, понимающее где оно находится и в каком состоянии пребывает.

Это не выглядит самообманом.

"Обман?"

Жидкость смотрит мне в глаза.

"Правда."

2.6 (2.5+)

— Его дыхание..?

— Нестабильно.

Над головой проносятся редкие лампы, но горят они ярким пламенем, который отражается в глазах и на веках.

— Сатурация?

Кто-то кому-то отвечает.

— Приступ?

— Ещё один за последние несколько часов.

Какого-то человека везут на каталке, минуя несколько пациентов, которые до сих пор не определены в койках — в это время, наверное, так много людей в больнице.

— В реанимацию.

— Он в сознании?

Врачи в масках что-то обсуждают на ходу, стараясь как можно лучше прилагать усилия к толчкам на поворотах коридоров, которые нескончаются.

— Какое к чёрту отравление!

Темноволосый мужчина почти кричит. Но тон сдержанный. Скорее даже грозный.

— Когда успел?

Женщина лет пятидесяти слабо оглянула кого-то в койке, медленно переводя взгляд на часы.

— Это я недоследила...

— Какие препараты он принял?

Возможно, это шок? Пока непонятно, почему пациента вообще везут куда-то.

— Он принимает лекарства?

— Ингаляции.

— Нам не хватает ещё...

— Сопор?

— Признаки иные. Дорогу!

И почему его везут в хирургию? Удушение? - вряд-ли. И вряд-ли это похоже на типичный сериал.

— Бегом!

Перемежающиеся шорохи шагов скрываются за прозрачными дверьми в белёсые помещения. Врачи отнесли, наверное, для очередных изысканий.

Но не все прошли далее.

Женщина останавливается при входе. Её глаза одновременно в растерянности, одновременно в тисках тёмных оттенков ресниц, постепенно сжимающихся с каждым разом, когда её мысли доходят до очередного факта.

Может быть, она — его мама? Пока не понятно. Она маленького роста, сантиметров сто пятьдесят, не больше. Но одета достаточно по-молодёжному: волосы сложены под кепку, на плечах куртка с вышитой надписью какого-то университета в районе спины, в котором она не была, но этого никто не знает, а внизу, на ногах — широкие брюки из джинсы. И всё в монохроме.

Пациент... Ах, да, пациент! — врачи составили ему неутешительные прогнозы на несколько месяцев его нахождения здесь — долгий срок для простой астмы, как казалось на первый взгляд.

Но любая болезнь, имеющая хронический спектр, будет опасна даже при назначении лечения и успешного прохождения терапии. Даже несколько раз. Даже курсами. Даже если ремиссия.

Она это знает? Конечно знает. Она множество раз доказывала, и сыну в том числе, насколько опасно не говорить что-либо, не жаловаться, даже если кажется, и только кажется, что всё отлично на данный момент.

Данный момент... Почему об этом не думали ни он, ни врачи тогда?

Постояв у двери, женщина присаживается на железную скамью, обшарпанную за время. Пальчики снимают кепку с головы и обнажают растрёпанные кудри, спадающие по плечам вниз.

Скулы бледны и выдаются посреди лица, как и нос. Щёки слегка впали, но худоба её красила: наверное, многие бы могли согласиться с тем, насколько она напоминала женщину века так двадцатого: стремящуюся к современности, своенравную, открытую к новому, не думающую в сторону каких-то отношений или идей семейности... Какой она даже в одежде была.

Как и сейчас.

Но не внутри.

Кипение её страстей бушевало на весь коридор, скорее, на корпус медицинского центра где лежал её сын.

Пациент же, исхудавший, сейчас лежал под наблюдением уже который месяц. Астма, поставленная ему, довела человека до состояния, из которого трудно выбраться — лекарства не действовали, нервы сдавали.

Как там говорят, болезни из-за нервов? — серых клеточек, которые часто додумывали каждую ситуацию.

Может быть, больной был таковым не по астме в первую очередь? Может быть именно из-за проблем в голове он не смог терпеть отношения и вообще может он не являлся спокойным, как мог лицемерить на первом месте?

Люди, скрывающие болезни, редко могут похвастаться тем, насколько долго возможно прятать очевидные вещи: резкие движения, изменчивое настроение, возникающие приступы страха или апатии, участившиеся за несколько лет... "Это взросление" - нет, и ещё раз нет, уважаемый читатель. "Это шизанутость" - и тут нет, мой дорогой друг.

Несомненно, анамнез может являться тем, что подвергается спорам и обсуждениям, но никто не сказал о том, каким образом можно сохранить показатели и информацию надолго до следующего врача или обследования, которое должно проводиться комплексно.

Физика и химия. Химия и физика. Поверхность и глубина. Глубина и поверхность...

— Прошу прощения...

Мужчина в шапке подходит к неизвестной, сидящей в стороне от таблички, размещённой несколько нелепо.

— Вы...

— Врач.

Зрачки резко отклоняются от курса забвения — смотреть в никуда.

— Что вы скажете?

Сняв маску и перчатки, коренастый тип присаживается рядом.

Они вместе разговаривают, обсуждают. В такой тишине вокруг всё что может произойти, уже бы произошло.

— Так что с моим сыном?

3.1

В больнице слегка тоскливо. У меня палата на одного, есть санузел с душем, окно почти в пол роста... Для кого-то больше положительных вещей, но всё равно: как-то душно, неестественно, спёрто, слишком подавленно или сдавленно...

Я чувствую что мне не хорошо. И чувствую что это может отнять у меня любую возможность быть дальше, что-то оставить, как бы хотели каждые из людей, уходящие "раньше положенного".

У меня нет мыслей. Вообще ни о чём не хочу думать. Стараюсь спать, пытаться открыть глаза, но не могу - прикрытые веки не хотят подниматься.

Тогда, кажется, врач сказал что прогнозов нет. Или что-то в этом роде. Даже если было бы иначе, я бы не слушал - мне сказали бы, что это безответственно, нужно слушать что говорит врач...

Слышу шорохи и топот. Слабо, невнятно, вскользь. Говор, чьи-то вскрики из соседних комнат, звонки со стандартным гудком, клацанье клавиатуры вдалеке - обстановка словно в офисе или в крупной компании, но не в больнице.

И ведь я понимаю это состояние, я знаю его от и до, его последствия или возможность выйти из него... Но выйти сам не смогу.

Помню разговор матери и врача, в котором они пытались найти точки понимания. Он пытался объяснить о коме - защитной реакции, вызываемой лекарствами или в результате работы центральной нервной системы. Мама же - есть ли вероятность выхода из этого состояния, есть ли хороший прогноз.

Результат не ожидаемый. И вряд-ли положительный по мнению последней.

- Ты там?

Что за вопросы? Кто это?

- Я думал тебя навестить, - мужской голос. - А ты тут...

Дверь отщёлкнула - замок закрылся. Не думал, что этому человеку вход сюда не воспрещён. Не хочу его видеть.

- Это я.

Неужели бы. Лучше бы не приезжал.

- Хотел поговорить, - голос грубоватый. - Тогда не было времени...

Только лжи мне не хватает...

- Наверное сейчас ты того же мнения, как несколько лет назад...

Около десятка. Очень жаль, что ты мой родственник.

- Я сожалею.

Матрас на кровати слегка проминается. Чья-то ладонь коснулась моей: холодноватая, широкая, с длинными пальцами - для чего она здесь?

Для чего он здесь?

И что забыл? Вспомнил о том что у тебя кто-то есть? И именно в тотт момент, когда прогноза нет? Карму почистить?

Моя ненависть обоснованна. Но в ненависти отсутствует смысл - больше безразлично, чем иначе по весам хороших или плохих эмоций.

Дыхание стабильное, тяжёлое. Руки немного мокрые - на улице дождь?

- Погода в этом месяце, - зачем это обсуждать? - Не знаешь когда взять зонт, чтобы не промокнуть.

Ой, больно мне нужно общение с тобой. В нём такая же взвешенность нулевого баланса.

- Я думал, твоя мама не напишет.

Конечно! Если бы ты пользовался телефоном, смог бы чистить чёрные списки - конпка находится неподалёку от фразы "добавить в белый список"...

- Прости.

Извинения... Такая сложная вещь...

- Правда, я просто...

Окно, похоже, приоткрыто. За пластиковой рамой слышатся звуки покрапывающего дождя - приятный голос невидимой стихии - его хочется слушать вечно, а не...

- Я боюсь.

Тишина и дождь. Рука ещё держит мою ладонь, немного подтянув её к себе. Такая пустая идилия, которую я не хочу чувствовать... И почему должен?

У меня просто нет выбора.

- Я ненадолго. Наверное, ты не рад меня видеть. И я понимаю.

Почему ты раньше не хотел что-то понимать? Для чего нужны были все эти ошибки, решаемые простым разговором?

Сейчас же - навещаешь сына, которому ты уже не нужен и пытаешься излить душу? Нет, я совсем не возмущаюсь, мне действительно наплевать на происходящее, просто зачем? К чему весь этот пафос вины, признание которой ты вообще не знаешь?

Для чего приходить по прошествии лет и говорить? Почему нельзя было сделать что-то гораздо раньше, сохранив нервы себе и мне? Нет, конечно, можно потрепать их в процессе охлаждения или того, как руки греются.

Зачем эта глупость? Поступок "взрослого"?

Каждый второй из таких - ребёнок, забредший не на ту дорогу, недолюбленный хохмач или артист больших и малых театров академии - так к чему сейчас данное действие?

- Мне жаль.

Сквозь прикрытые веки виден яркий островочек слева: просвет от туч, с просачивающимся светлым пятном белого неба. Дождь в такие моменты становится буквально белым - капли отражают серость, преобразуя картинки в общее полотно отражения погодных частиц...

А в палате всё так же двое. Моё тело чувствует чужую руку, а этот человек - уходящий миг? утёкшую возможность? летящее время?

Если бы каждый из таких хотел бы, всё случилось. Навестить тогда, когда ничего не чувствуешь, когда не говоришь, а только слышишь — какой толк в разговоре? личная исповедь? перед тем что от меня остаётся? — не хочу судить. И уже не успею. И не увижу в этом никаких отношений.

Всё так или иначе закончилось ещё до моей последней встречи с тем человеком. Самое паршивое, он так и остался чужим, и самое похабное — место уже заросло всеми тканями какими возможно, всеми лоскутами из оборванных воспоминаний прошлого: замшелые под тоннами пыли, засыпанными гравием или забетонированными толстым слоем стен...

Несносные стены.

Прямо как в том сне, где ты ходишь по помещению из тысячи комнат, но выйти не можешь. Прогуливаешься по подсознанию и понимаешь цикличность повторений или однотипных команд, посылаемых тобою же. Запутаться во всём этом мире — единственно вечный путь, погрязнуть в утопии.

— Мне действительно очень жаль.

Вокруг меня царит неловкое молчание. Такое же, как при последнем разговоре, только теперь я сказать ничего не могу. И не хотел бы.

Когда глаза прикрываются ладонями — увидишь одну треть. Когда закрываются глаза — не увидишь даже трети.

Да, я простил. Но сейчас прощения просить нет смысла. И тогда не было. Ведь даже сейчас никого нет рядом, кроме меня самого.

3.2

В жидком виде, оно переливается сквозь решётку камней, стекая в пропасть словно вода. Нечто, способное обладать энергией внутри – вода в понимании прозрачной материи обладающей текучестью, типичным отсутствием запаха и вкуса, в понимании мозга ищущего связи между несвязуемыми вещами но вероятными...

И что такое вода здесь, если вокруг есть только эта масса, нервно дышащая над поверхностью планеты, покрывшая собой всё, что каким-то образом похоже на возвышения, низины?

А что таится в глубине? Существует ли материя для моего мозга? Того, кто сейчас пытается понять, что есть окружающая действительность, создаваемая аморфой?

Или, опять же, это всё сон, не являющейся явью?

Наверное, такие льды? Хотя они не холодные, скорее даже горячие – дымящиеся, бледные серостью и вышиной плёнок воздуха, их обволакивающих. Облака, насыщенные чем-то, непонятно как движимыми силами, каждые из которых медленно растут из земли, соприкасаясь друг с другом лишь общим основанием.

Чем-то напоминает людей – касаться друг друга никогда не будут. Да и не особо захотят...

Сернистые соединения сухого льда в космосе? Я не вижу здесь явного признака атмосферы или каких-то более умных понятий, подобия "кислорода" или чего-то ещё. Здесь просто "ни-как", "ни-где", "ни-что"...

Существо рядом стоит на одном месте, немного пошатываясь. Оно, словно плазма, хаотично меняется в собственном теле, а время, кажется, также непостоянно и медленно – не смею помешать, не смею отвлекать от взгляда на меня или куда-то в пустынную гладь за лесом из сжиженной трясины высоты, в оттенок который можно нырнуть.

А оно молча смотрит. То существо без имени. Оно смотрит на меня, по крайней мере, я так думаю.

Но что оно видит? Оно умеет видеть так, как вижу я? Как я: смотреть зрачками, блестеть радужками в слезах, обволакивающих слепые пятна? Оно пытаться разглядеть новое, вечно находящееся где-то за границей моих способностей, за границей моего осознавания, понимания?

– Ты видишь?

Аморфа непринуждённо поворачивает подобие головы в мою сторону. Вроде бы даже привычные, но другие очертания черепа, приполненного подобием на кожу.

Снова смотрит на меня. Наверное, смотрит. Ощущает? Осознаёт, что я совсем не понимаю окружающее?

– Вижу.

Зазвучала речь. Звуки, которые раздаются в голове и из неё. Речь, которую я знаю, но не понимаю совсем, даже оставляя хоть каплю надежды.

А как жидкость может чувствовать? Манипуляции физически... А действуют ли пресловутые законы науки на нашу коммуникацию? Вибрациями отдельных частей чёрного?

Интересно, как оно понимает мои мысли... Или делает вид, но больно успешно.

Жидкость отпрянула от массы внизу и придвинулась ко мне.

Это как с человеком – он считает знание всем, а в настоящем то и другое – ничто. Пустота. Занятие для мозга того, кто привык работать, существовать, быть ячейкой или самой системой которой не важны ни чувства, ни шквалы извечных эмоций. Человек пытается назвать всё всем – эпопеей собственной жизни, собеседником смысла жизни.

Но дойти до понимания пустоты как целого – никогда не сможет, ни в одной комбинации углеродовых связей или нервных волокон.

– Видеть всегда мало.

И возможно, даже этой непонятной причине я хотел бы верить больше, чем кому-то из людей.

– Всегда?

Мой глупый вопрос словно не был глупым. Ощущение наивного было в моей голове, мысли немножко сторонились открытости неизвестному существу, у которого напрочь пустовали признаки биологического или хотя бы химического – я видел перед собой будто саму физику в её материально-нематериальном воплощении.

Мелкие капли спадали вниз по склону образуя жидкую тень. Да и сама тень сейчас казалась выше, чем пару минут назад.

– Время пустое.

– Что?

Телепатия? Наверное, они всегда так называли предсказуемость действий или полное знание собственного мозга. Или же простую блашь – обман, жульничество, наблюдательность...

– Ничего не значит.

– Почему?

Как время может не иметь значения? Может быть, в каких-то чёрных дырах или в уплотнённых звёздах, чья жизнь, кажется, такая же невечная... Если время существует, существует и иная сторона: сочетание антител, живущих вне времени или квантов, которые не имеют порядка, хотя даже беспорядочность может иметь последовательность действия.

Относительность. Думаю, относительность, оспариваемая только обратным явлением времени – нетампностью, чей закон работает в сочетании с силами антиприродного характера.

Порядок не является порядком. Материя существует только в виде островков притяжения, а отталкивание порождает притяжение с иной стороны.

Тень скользнула за спину. Я почувствовал, как она оказалась внутри меня, просочившись сквозь одежду и кожу, минуя сосуды и кровь.

"Настоящее создаётся".

3.3

На холмах, поросших жителями с неизвестными очертаниями, похожие на деревья, локоны массы стекают куда-то вниз.

Оказавшись на другой стороне обрыва, пейзаж под ногами всё такой же сдержанный, но кажется немного твёрже: камень здесь превратился в прозрачную, холодную неправильную сферу под ногами, которая колышется почти со скоростью звука внутри самой себя. Это словно чёрная дыра, но она осязаемая: до меня доходит словно дуновение ветра от каждой такой картинки под стопами.

Здесь ничто не имеет значения, кроме пыли, сочившейся такой же жидкостью с непреодолимой лёгкостью за край обрыва, находящегося как будто посреди этой планеты: посмотрев вдаль, нельзя обнаружить хоть намёка на её прерыв – словно сама почва здесь состоит только из него.

Существо всё ещё где-то рядом. Переселившись внутрь меня, оно как будто бы на молекулярном уровне, но моя кожа стала темнее чем раньше – к понятной бледности краской добавили подтона.

– Свет не имеет значения.

Очередная фраза.

– Все измерения обратимы.

– Я не понимаю.

Я действительно тщетно пытаюсь понять большинство из того, что мне сказала Аморфа.

– Тебе тревожно?

Вопрос заданный внутри, узнаваемый мыслями с ходу.

– Я не могу тебя понять.

– Не поймёшь, пока не посмотришь внутрь.

Каждый из ответов лежит на поверхности. На поверхности масс, на поверхности утопичного желания узнать правду, которая всегда действует относительно.

Над головой по прежнему мерцает множество звёзд. Став более отчётливыми, они рассеивают дымку атмосферы: точки пробиваются сквозь пелену тёмно-серого цвета, ошмётками выбрасывая слабые лучи света. Дальние планеты похожи на миллионы точек, словно лазеры.

– У вас всегда темно?

Темнота для чёрного цвета кажется странностью. Но для такой тьмы как существо бывшее рядом со мной – не новинка.

– Темнота позволяет увидеть.

– Почему я вижу тебя до сих пор?

Она не отвечает. Поток обрывков из моего диалога распадается на почве под ногами, откликаясь в тонких стенках образований каменного цвета. В тишине слов, пространство всё ещё открывает новую дорогу вперёд.

Продвигаясь дальше по сжиженно тонкой территории – понимаю, абсурд – мягкость сменяется той же жестковатой энергией. Буквально, ноги могут остановиться и ощутить сушу среди болота.

Планета, как Земля? Нет, это другое место. Оно неведомо мне. Оно не отвечает на те закономерности, которые я видел на Терре. Оно почти пусто на законы и правила, выдвинутые Бог весть кем. Какой-то фантазией, согласно которой каждому предназначается место в якобы системе.

А как описать систему, если она всегда даёт отклонения? Система, возводимая в абсолют правильности, открытости, последовательного расчёта...

Ведь, я всё ещё человек? Я действительно человек, или только оболочка подвластная физике – от и до?

Вдали показалось овальное пятно, чем-то напоминающее лужу неизвестного вещества.

– Что это?

Силуэт повёл мои ноги в сторону огромного оврага, покрытого сгустками пыли.

– Это кратер?

Форма напоминает овал метеорита, врезавшийся останками в поверхность планеты. По силе хочется сказать определённо, но из-за неизвестности таинственная магия окутывает границу эллипсоида.

Ступив на край, мы начали спуск по пологу. Серость смешалась с чёрным снегом удара под ногами. Звук шагов подобно эху распространялся вниз – шорох, шёпот, тихое гулкое гудение. Удаляясь от пейзажа трещины, мы спускались, приближаясь к центру: гладкие полосы удалялись к нему, образуя обтекаемые, почти прямые, линии кратера.

Посмотрев по сторонам, на мгновение стали видны освещённые края, а свечение пыталось дойти до самого центра, редко задевая начало повреждения. Это похоже на рефлекс, создаваемый на натюрморте или на любом графическом произведении.

Только это не отражение.

В центральной части выделялся островок. Заступив за его край, лучи обволокли материю, и в глаза попали осколки яркости.

Существо как будто медленно но верно рассказывало мне об этом месте. Но слова, которые есть у меня, не могли передать мысли или хотя бы намёка.

– Всё уйдёт.

В какой-то момент свет поменял дислокацию и светлыми линиями упёрся в сглаженные углы огромной ямы. Теперь дышать было ещё легче, наверное, из-за того что поверхность больше не была сжиженной. А может быть и нет, поскольку глаза не находили тех самых намёков на что-то земное – даже вода как таковая отсутствовала...

3.4

– Опухоль обнаружена в правом лёгком.

Кто-то обсуждает что-то насчёт кого-то из пациентов, вероятно. Не могу понять – речь немного обрывается – скорее всего, они стоят за дверью.

Самое интересное – слышать, но ничего не делать. В моём состоянии вряд-ли сознание возможно.

– Осложнения комплексные. Начало с пневмонии. Мы не могли фактически поставить диагноз на основании простого КТ.

– Какой конкретно?

– Параканкрозная пневмония.

Знакомый голос не даёт отключиться, но я чувствую слабость и боль. Наверное, мои осложнения куда сильнее.

– Реакция запущена в том числе по изнурению иммунитета. Инфекция распространилась на правое лёгкое, воспаление вызвало бронхоспазм, из-за злоупотребления лекарствами...

— Не может быть такого. Он злоупотребил один раз.

— Ваш сын в тяжёлом состоянии. Ввод его в кому обоснован сильной болью, поскольку были жалобы.

– А если иная реакция..?

Мне до сих пор кажется, что прошла целая вечность. Вечность, сравнимая с небытием, но... Я безусловно пытаюсь контролировать внутреннее время. Тщетно. И, к тому же, слабо располагаю такой способностью. И, искренне жаль, поскольку мозг отказывается принимать действительность.

Всё ещё.

– Это плоскоклеточный рак, несколько локаций.. До метастаз... Непроходимость дыхательных путей обусловлена именно осложнениями.

– Я пытаюсь вас понять, - мама, наверное. – Но не понимаю. Есть лечение?

– В состоянии когда он на сильных обезболивающих, это вряд-ли возможно. Мы попытаемся использовать консервативные методы, но наши успехи в предыдущий раз мизерны.

– Безуспешны.

Женский голос замолчал.

Замолчал.

Она надумывала. Всегда. Сказать, что это женская привычка – глупый довод, как и убеждаться в вине врачей. Но я не хотел жить с осознанием бесконечных болей.

Боль, как показатель – отвратная вещь. И у меня нет сил сдерживать порывы крика, если бы не лекарства. Но я хотел жить. Мысли перемешивались с действительностью, а возможно и с отсутствием нормального лечения, поскольку ни один из врачей не смог помочь на запущенных стадиях рака.

Каким бы не было заболевание – врождённое оно или приобретённое, – оно не вылечивается простым приёмом лекарств. По крайней мере, мой диагноз невозможно вылечить.

Метастазы? – переливание крови? – смешно и уже не страшно. Смерть не страшна, кроме как в состоянии жизни. А если загробная жизнь возможна, то можно просто купить крест.

Жаль, я до сих пор не понимаю человека. Или здесь мои моральные силы и принципы сошли на окончательное нет.

– Стоимость лечения?

Ещё несколько невнятных фраз. Такое чувство, что терапевта решили спросить, как сопровождать беременность.

– Химия может ухудшить положение.

– А что насчёт предыдущего врача?

– Он не стал выводить вашего сына из медицинской комы.

– У вас настолько всё запутано, что я ничего не понимаю.

Терапия и диагностика – две разные вещи. Я очень сомневаюсь, что какие-то выводы могут быть сделаны одним врачом а не специальностями в общем.

Диагноз – процесс. Терапия – предотвращение процесса. Надеюсь, дальше манипуляций не пойдут. Предыдущий врач, похоже, поставил неверный диагноз. А если бы я хоть когда-то пошёл на врача...

Врач был мечтой моего детства – мне казалось, став им я смогу найти решение для любого заболевания и хоть что-то сделать для людей. Единственное – как объяснить человеку отсутствие "обязан для другого", если состояние стучит фразой "не позволю"?

Моя философия уходила куда-то вдаль, когда я понимал простую вещь: оставаясь со всеми, бросят ни с чем.

Эгоизм. Именно. Но в этом нет услады.

– Вы должны быть с ним, – мужской тон продолжал. – Он вас слышит.

– Что он услышит? – сейчас в апатии, – Мой голос? Его нужно спасти для всех ваших целей?

– Мы найдём способ...

Слышу, как открывается дверь в палату.

– Способ...

Шаги еле слышны. Неохотные как будто, но живые. Она не носит каблуки, потому лишь редкое поскрипывание отскакивало от стен.

Остановившись у кровати, дыхание перехватывается с промежутками в секундах.

– Привет, сына.

4.1

На ней ничего нет. Почти ничего. Масса из непонятных частиц, мотающихся даже не как плазма, а как что-то среднее между материей и временем. Такое чувство, что где-то под слоями жидкости находится несколько твёрдое, но такое же аморфно-жёсткое дно. И дно не заканчивается. Оно простирается вниз, к центру, но ноги не ощущают этого. И само понятие твёрдого здесь не действует, ведь материю я не могу описать. Мне недостаточно понимания, мне всегда его было мало.

Но в этот момент своего времени, я начинаю понимать, что окружающее является проекцией чего-то. Причём того, что я могу найти, но до чего пока не могу дотянуться. Пытаясь понять, натыкаюсь на незримую стену, воображаемую границу, условную грань между реальностями.

А если мозг может воспроизводить вещи нематериальные, являюсь ли я материальной частью этого мира – мира вокруг?

– Внутри ответ.

Силуэт всё ещё со мной. С ним мне не кажется одиноким происходящее. Я никогда и не мечтал о поддержке, но социальность человеческой натуры поражает, а оно... Нечто неживое, но живущее...

Кто он такой?

– Кто же ты?

Я не смел задавать вопросы. Но они оставались во мне, словно кварки света, сдерживаемые тянущей гравитацией невероятной силы. Пытаясь сдержать свет, стала понятна невозможность – скорость выше, чем что-либо.

Существо молчало. На миг, только на миг оно приблизилось ко мне и невнятно прокрутило странный сюжет на поверхности – импровизации в виде картин абстрактного содержания.

Но беспорядок не является отсутствием системы. И система не обязательно должна быть броуновским движением.

В окружающей среде этого места было почти каждое из наблюдений. И каждое наблюдение оставалось в общей систематичности. Деревья, пропасть, овраг, отражения, оболочки – все эти вещи лишь подрисовывало моё сознание внутри, но я был уверен: ничто не появляется из ниоткуда, и ничто не исчезает в никуда. Дурацкий принцип равновесия оставался в каждом измерении и в этом, наверное и есть гармония?

– Гармония?

Аморфа прошла чуть вперёд. Она сделала вид, будто не воспринимает меня, но подала знак.

Гармония, как ещё одно измерение?

Гравитация уравновешивает антигравитацию, но гармония? Она не зависит от времени, она зависит от величин. Ведь антигравитация присутствует вместе с гравитацией, цифры и данные согласны с результатами.

Следствия идут за причинами.

Как и этот мир. Я не пытался понять причину. Время позволяет наблюдать следствия, меняя основополагающие, но не исключая последовательность.

Я сильно задумался. Скорее очень напряжённо, утыкаясь в одну точку.

Вокруг слегка тускнели маленькие камни. Они перевоплощались в пылинки и знакомые микроскопические песчинки, снова проигрывая жидковатому слою под ногами, менявшему оттенки, но сохранявшему свой смолянистый чёрный цвет. Крупные сгустки образовывали новые силуэты, правда, эти – не казались такими думающими.

Похоже и я – сгусток огромного количества материи. Не удивительно – частицы тела тоже находятся на расстоянии, заполненном веществом.

Но всегда ли это вещество имеет форму, которая позволяет работать законами материального? Нет. Убеждаясь в том, понимание исчезнет, а наблюдать только с точки зрения того что можно увидеть – блашь и пустое дело. Всё должно быть вскупе. И мои чувства ни к чему.

Или к чему?

– Чувства проходят.

Масса сдвинулась с места.

– Эмоции сравнивают? - вопрос пытается ответить сам за себя.

Люди привыкли сравнивать. Их единственно базовая вещь, говорившая только о начале ума – сравнивать. И в этом нет ничего плохого или постыдного. Но ведь я, как человек, должен быть лучше себя вчерашнего.

А нужно ли быть таким? Придумывая смыслы, хотя смысл быть не уходит основой во времени. Он сам является константой.

Смысл быть – в самом бытии. Замкнутый круг, связанный со временем.

То есть и все эти пейзажи, вся эта чернота и сероватость вокруг... А это небо, заполонённое яркими пятнами чего-то схожего с облаками, но сливающихся в общую нёмную углеродную массу? А эти массивы блёкло-светлых пятен от текстур, смешавшихся в, казалось бы, хаотичность? Всё ощущаемое мной, всё принимаемое моими словами и мозгом – бытие?

Бытие, без особого смысла?

Пытаясь наблюдать, снова находишь одно и тоже. Но способны ли мои глаза, кожа, мысли – они способны хоть что-то чувствовать?

– Я чувствую?

4.2

Я лёг на спину. Мне надоело, слегка.

Морф присел рядом, чтобы не мешать. Он оставался молчаливым последние несколько секунд, тянувшиеся в этом месте вечностью. У меня не было возможности сравнивать время, но различие с каждым земным часом ощущалось всего на несколько дней. То есть день казался дольше.

Начало темнеть.

Небо окрасилось несколькими лучами ветра, утыкающегося в облако пьяной пыли над головой. Пыль словно смешивалась квантами света и рассыпалась ещё больше от излучения, магнитудой в десятки сил Ньютона. Излучение, которое я мог бы слышать: радиация, как её называют, ударялась о тонкую грань атмосферы, чтобы раз и навсегда разбить его.

Атмосфера была здесь. Кажется ранее она была насыщеннее, чем сейчас, когда всё пространство просто покрыло какое-то соединение, напоминающее углерод, но настолько отдалённое по свойствам, что я бы не заметил металлическую сетку... Но грязь под ногами тоже не твёрдая.

Это только чувства. И ничего здесь нет. Может и меня здесь нет, хотя первые мгновения говорят иное.

Я ещё раз хотел осмотреться. Вокруг всё тот же пейзаж: зелени нет, нет особой яркости. Остальные моменты уже не пытаешься объяснить, хочешь оставить так как есть, но мозг не собирается прекращать думать.

А лучи над головой пролетают с тысячными скоростями, хотя темнеет на небе быстрее. А динамика под телом отражается к источнику и обратно в спину, хотя я не особо чувствую этого.

Аморфа прошла мимо и приняла первоначальную форму. Она не старалась с самого начала казаться похожей на меня, скорее, я воспринимал её как что-то явное.

Явно ли то, что видишь?

– Иллюзия тоже явна?

Я хотел загнать это существо в тупик своими вопросами, чтобы оно просто схлопнулось под моими догмами и догадками.

Но оно молчит. Или я просто не могу слышать всё, что происходит вокруг. Или я не хочу слышать? Не собираюсь концентрироваться на его "словах"?

– Всё.

Тихий шёпот донёсся медленно.

– Всё явь.

Мы забываем фильтровать? Я давно думал о том, что даже фантазии есть интерпретация иной действительности, которую нельзя познать в том измерении, в котором я нахожусь физически. Например, та же физическая оболочка человека не способна жить в иных измерениях, кроме четырёх. А иные, уравновешенные или квантовые? Те которые мы не способны контролировать?

Почему все измерения должны быть описаны объектом под названием "мозг", физически находящимся в трёхмерности, нарушающим законы четвёртого измерения и перемежающим иные закономерности, выходящие за рамочность единицы и нуля?

И только вопросы остаются за ним. Как и вопрос того, что я такое.

Лёжа на поверхности этого времени, тело не позволяет наблюдать одно воздействие. Чувствуя всё, я одновременно заглушаю болезненное состояние неизвестного, но и в тот же период даю возможность неизвестности управлять собой. То есть я осознанно даю всему вокруг идти вперёд или назад, испепеляя внутреннего наблюдателя, желающего увидеть, услышать, проследить последовательность непоследовательного движения.

Любой хаос окажется последовательным. Но если хаос последователен, это противоречит его сути – непоследовательного процесса. То есть из огромного количества материального совпадение будет происходить на таком уровне, который нельзя заметить. Значит материальное и нематериальное совпадает с вероятностью уменьшенной в миллионы раз. Что тогда будет ограничением для всего этого?..

Задумываясь, я ухожу в состояние отсутствия. Это почувствовала Аморфа – силуэт просто находился рядом, не мешая моим раздумьям. И понимала ли она то, насколько много вопросов зависает в человеческой голове? вопросов о нём самом?..

Молчать. Хотелось только молчать и поглощать темноту сильнее скоростей и цифр, сливающихся красивыми уравнениями плюсов, минусов, пустот. Словно закон подлости, утопаю в серо-чёрной жиже, не липнущей но утягивающей куда-то по щиколотку, упиравшейся в более твёрдое скопление нечта.

Оставаться одному спокойнее. Как-то не "комфортно", подобно безопасности, а именно "приятно" проводить время без бессмысленной суеты того мира, в котором появилась тогдашняя жизнь.

С избитыми глазами наблюдая с вышины, облака резко спустились на аморфные волны почв. Последние слегка переливались под хрустальными каплями чего-то знакомого по текстуре, но не прозрачного, а невидимо тёмного. Сплетаясь, маленькие бутоны водянистого рассеивались очень и очень мелко – невинно красиво и наивно, скромно и приятно, так же одиноко...

4.3

Может быть когда-нибудь, лет так через девяносто, я смог бы увидеть то чего нельзя чувствовать сейчас. Все мои состояния и суждения разрушились о быль, растрепались слова и действия, и осталось бы только желание реконструировать процессы, частично неконтролируемые мной.

Я встал. Звезда над головой меняла цвета, местами переключаясь с красного на жёлтый и синеватый. Такой нехарактерный оттенок имел извечные объяснения и теории, которыми я когда-то интересовался: пульсация из-за атомных взаимодействий, несколько объектов в одной системе под названием "звезда" перемещающихся по одной орбите... Для кого-то эти мысли казались странными.

Но ничего странного нет ни в физике материального, ни в квантовом взаимодействии. Ведь человек вечно ищет причинно-следственные связи, но жаль – их нахождение не является стопроцентной работой ума.

Жидкость не тревожила меня. Она, как бы сказать правильно, "стояла" рядом, отражала блики над нами и временами перетекала с место на место.

Здесь нет погоды. Заметив это с самого начала, мои глаза могли смотреть только сквозь дымку материи над головой. Казалось, частицы радиации сожрали бы меня при первой возможности, но что-то мешало им протиснуться сквозь дымчатую пелену. И мне до сих пор было интересно: почему планета абсолютно равномерная? Как обеспечивается её нагрев?

Равномерность прогрева можно объяснить постоянным источником энергии, но нельзя быть точным в этом утверждении – Земля не имеет постоянства как явления. Её нагрев обеспечивается несколькими факторами, одним из которых является человек, поскольку он занимает как минимум большую часть биомассы, а биомасса, в свою очередь, процессуальна, ведь является живой. С другой стороны, могут воздействовать внешние намерения – звезда, фоны и прочее.

– Смотри.

Жидкость слегка отвлекла моё внимание.

Наверху, за несколькими миллионами километрами, звезда переменила оттенок: её яркий свет слегка испугал мой мозг, отчего я зажмурился на мгновение. Прищурившись, стало заметно – это тело – гораздо ярче, чем описывало представление.

– Взрыв.

Аморфа указала мне куда-то в звёздное небо.

Вспышка первая, вторая... Яркие лучи, огибающие планету, затормаживались в её материи. Наверное, это новая звезда?

Эта планета находится в системе? Эллион, огромный корабль посреди тёмных пространств с метающимися частицами, на орбите?

У данной планеты есть орбита? – скорее всего. Но я лишь смотрю. Смотрю куда-то туда, вглубь, в отдалённый пейзаж взрыва и странно почему я это понимаю.

Странно почему хочу понять.

Недостижимость, которую мне показывает этот мир, сравнима с чем-то до начала времён. С эволюции, пугающей обывателя. Со страшного вопроса: что было до частиц? что было до материи? что было до нас?

А что было? Обратно: люди, млекопитающие, динозавры, растения, рыбы, снова растения но водные с прикрепившимися многоклеточными. Не считая больших пропусков на упущенные возможности, модернизированные или вообще исключённые. А что было до? Вода, атмосфера, тепло, жара, движение, магма, грохот... Планета, гравитационное сжатие, скопление пыли, частицы в якобы "вакууме", хотя как уже известно, вакуум не показатель отсутствия взаимодействия. А как же ещё более глубоко? Материя, лучи или теории струн, которые смогут описать, или нет, эти новообразования из тех же орбитальных структур, как в первом случае?

Мой мозг хотел объяснить самому себе, насколько бессмысленны мои рассуждения и почему они пусты и неподкрепляемы. Мой мозг понимал, что красота этого места только в том, что я смогу осязать – чувствовать хотя бы чем-то из десятка вариантов. Органы чувств, интуиция... А последняя – кадр опыта или кадр квантовых процессов внутри головы, под плёнками защиты?

Люди любят простоту. Но одновременно они доводят её до полного усложнения.

Наверное из-за меня Аморфа не стала нагружать пространство мыслями вслух. Молча наблюдая за мной, существо отражало свет, механически плавно перекатываясь, сливаясь с пустынно-заполненной кашицей под ногами, повторяя и повторяя одно и тоже. Хотя это "одно и тоже" не имело под собой оснований – нельзя оценивать только внешне и по общим меркам.

В моей жизни было слишком много оценок. Мы договорились о том, что считаем константой. Но в итоге мы скажем – наши константы – полная бредятина.

Цифры не скажут вам всего, они способны лишь описать. Буквы не опишут. Слова – не станут. Остаются только квантовые выражения, меланхолия и утопическая скука от познания – человек бесполезен сам для себя, если изучает мир только в одной проекции. Вектора утопают в измерении, как в воде с песком. Эта гремучая смесь касается реальности и растворяется в ней, становясь единым целым.

5.1

Вокруг светлеет от сияния какой-то далёкой души. Неестественно ярко и меняя насыщенность с яркостью в общий спектр. Мелкие фотоны ударяются со всей силы в поверхность частиц этой планеты и сдавливают жидкости, хоть это и не может заметить глаз.

Не знаю описаний для неё. Я не знаю, как она движется, живёт ли так как на Земле почти всё. Здесь почти нет тех чувств живого, нет чувств обычных для человека. Есть ли у меня качества, способные отделить реальность моего мозга от реальности вокруг, или это всё вымысел?

Я не остаюсь против квантовой случайности. Я не остаюсь против вымыслов: даже бредовая, на первый взгляд, идея, даже двойной эффект состояния "быть везде" – каждое – относительно каждого события. А парадокс наблюдения?

Смотря на происходящее здесь, мои мысли продуцируются в той системе, в которой был создан мозг: эволюция – время, клетки – материя, процессы мозга – связаны с тем, что привыкли называть плазматическими.

Почему-то мой мозг старается связать несвязуемое – и находит связь. Главное в этом – фильтр. Этот фильтр и будет возможностью ответить на вопросы, а вопросов будет столько же сколько частиц или облаков плазмы в этом мире.

В один момент, я коснулся пальцами Аморфы – материи передо мной. Чёрная с серым, смешанная с плотным составом внутри. Она передавала мысли прямо в моей голове: они сочились как водная масса, зажатая между глыбами камня, жёстче в разы, чем на Земле. Касания ничего не значили, но могли бы объяснить что-то важное.

– Понимание не имеет значения.

Она отвечала.

Домыслы заполонили каждую частицу. Они находились одновременно везде и одновременно казались сплошным бредом замшелых мечт и неизвестности. Напрягаясь, они стирали условности, границы которые пытались объяснить или обосновать природу, являющуюся простым обозначением.

– Есть только информация.

И эта природа, эта информация могла дать мне всё. И я знаю как её использовать. Или делаю вид, самообманываюсь, отчуждаюсь от знаний ранее полученных, сметаюсь между гениальным исходом и выводами. Смотрю на пейзажи которые уже видел и повторяюсь в одном и том же месте, а может и вовсе рассматриваю самого себя?

Аморфа обладает признаками живого и неживого, передавая на уровне клеточной жизни или чего-то иного мысли, открытые для моей обработки. Информация становится информацией только в момент того, как она открыта – она должна идти на том языке, который доступен мозгу. И главная проблема – где находится эта его область? где будут воздействовать вещества, компоненты? где расположатся условия для разграничений? и будут ли когда-нибудь действовать границы того, что не является мной или этим миром?

Тщетности. Одни только тщетности. Религиозные или фантастические, фактические или научные – исследования на уровне интуиции, не поддающиеся ничему: ни передаче словами, ни передаче мыслями, образующимися в проекции четырёхкратного или какого-то другого рода.

Моё появление, моё существование, моя смерть или жизнь – невозможно отделить конкретные вещи от относительности и вымышленного. И путаницы между природами, словами или действиями – смыслы остаются бессмысленными в смысловых контекстах бесконтекстности.

Всё настолько округло, словно и не имеет форм. Всё кажется закономерным...

Вдали моргают световые вспышки и небо смазывается массами над головой, резко рассеиваясь и снова сгущаясь. Сиплый оттенок сдувается пылью планеты, смешиваясь воедино и наоборот – раздробленно делится вновь и вновь.

Разнообразие кажется таким боковатым и типичным... Буквально недавно, желание найти что-то из ряда вон выходящее страстно маялось в оболочке. Но теперь однообразие дало несколько знаков отсутствия цвета. Монохроматические волны трубчато оплетали спектр, фотоны умеренно покрывали тонкие повреждения коры внизу, а пропасть за краем дыры как будто увеличивалась не меняя размерность.

И каждое с каждым сосуществует в этом мире. И каждое каждый миг разнит.

Серое – становилось неясным. Чёткие черты – гладкостью. За условными обозначениями было что-то похожее на что-то, кто-то был наблюдателем и тем, остающимся за гранью самого себя. Место казалось безместным...

Но это место не хотелось покинуть. Оно есть настолько же пустое, насколько и не бывает пустот в необъективно-объективном смысле где-либо в космосе.

И что тогда? Что я смогу увидеть? И нужно ли мне сияние?

5.2

Чёрное и белое. Монохромное и имеющее цвет. Горячее как миллионы звёзд в одном месте или холодное как самый большой кусок льда во вселенной планет похожих на Землю...

Такой когда-то могла быть и эта планета: или что-то вроде обычного сгустка метеоритов и осколков планет-предков, или, как бы не звучало, материалом чего-то более огромного и настолько массивного, что нельзя было бы описать его диаметр сотнями километров.

Километры расстилались передо мной, превращаясь во вполне ощущаемое пространство. Скалы из нематериальных частиц образовывали материальные частицы, соударясь друг с другом почти никаким образом – я знал – всё всегда менялось.

Наблюдая за тенью перед собой, я редко моргал, замечая мельчайшие движения импровизированных черт какого-то человека. Может, когда-то в будущем он встретится мне и ответит на мои вопросы? Может этим человеком будет кто-то из моих будущих знакомых или друзей? близких с их сантиментами о неприкаянной жизни?

Может этим человеком буду я?

У меня не было причин убеждаться в том, где нахожусь я, либо нечто подобное мне. Я потерял больше той жизни, в которой одиночество провожало моё сердце в последний путь. Да, оставаясь таким же: радостным и понурённым до депрессии, с перекатами смеха и гневных речей, под музыку отчаяния и приятных чувств достижений для личности. Хотя личность не ставилась мной в приоритет – оболочка для нашего мозга не имела смысла, а всё таки позволяла делать что хочется.

Аморфа стала нечем более, кроме как моим другом в этой неизвестности. Она была рядом словно время, словно пространство.

Я перечислял в уме любые причины остаться здесь навсегда, наблюдать картины не меняющихся изменений структур подвижных скульптур, смеющихся на всех языках мира над тупыми условностями.

Наверное, так и есть: мозг не собирается думать о чём-то кроме самого себя.

– Я задумался.

Отвлекаясь на дюны мелких волн, зрение потупленно фокусировалось вдали, ведь где-то за горизонтом микроскопические детали обретали невидимый свет.

– Всё есть ответ.

Гений. Непонятный гений натолкнул людей на методики изучения самого себя. Теперь этот глупый вопрос смещается в наружу, мерцая округлыми гранями. Да нет, не скупыми на догадки на другой стороне, а именно ответными действиями в непонятном направлении для тех, кто живёт в иной системе измерения.

Наверное, человек давно погряз в систематической ситуации: изучить структуру. Но я очень редко и сам смотрел на важность самого процесса: как происходит, а не из чего состоит. Мы нашли базовые вещи, мы смогли описать действия элементарного – того из чего состоит наша реальность, но мы всё ещё не знаем того, как многие множества действуют вопреки стандартам.

Как действует этот мир? Можно ли описать его в моей системе отчёта, которую мне показал третий человек? Вот эти картинки, вот это вещество вокруг меня и внутри меня, вот эту Аморфу без названия?

Правила логики? Логикой движется почти всё, кроме понимания "иного" – другого состояния, не материю, кажущуюся интуитивной. А почему интуитивной? Непостоянной? Всплескиваемой дурным творческим мозгом?

Ведь всё окружающее создано не мной. Оно происходит вне прямой зависимости от того субстрата саморегуляции. Частицы хаотично-нехаотично находят похожие детали, интерпретируют или идентифицируют связи, обмениваются так называемой информацией – понятиями за скупой гранью фантастики, привыкшей объяснять всё то несуществующее во вселённой нашего измерения.

А в каком измерении находится моё ощущение? Вот прямо сейчас, за моими глазами? Мои тяжёлые мысли словно материальны в этом всём.

Мои вопросы останутся вечно со мной, или когда-то умрут. Но я всё ещё вижу ответ.

Но я не смогу быть вне его.

6.

Показатели падают. Яркая вспышка энергии проходит по всему телу, останавливаясь в середине грудной клетки, параллельно смешиваясь с кровью – в современном мире, где медицина на высшем уровне, не может быть свободным выбор человека жить или умереть.

Наверное, у каждого есть выбор: оставаясь с болью, жить, осознавая что остаётся немного, или выбрать наименьшее для любого – умереть без всей этой нагружннности, неспособности противостоять одной реакции и другой.

Существование ограниченно временем индивидуального развития. Существование ограниченно временем расчёта. Всё вокруг будет вымыслом и всё вокруг будет реальностью без чудачества.

Линия на экране слабо оттлевает последние триады. Возможно человек, лежащий в палате, никогда и не будет печалиться от неизвестности и неизбежности. Линейные уравнения и сложные системы не будут беспокоить ум полный усталости от принципов тех, кто не жил тем чем он существовал.

Еле слышный вздох сменяется за слабым выдохом. Лёгкие прокручивают воздух внутри себя, насыщаясь кислотой вновь и вновь. Кислотой, дающей дыхание и кислотой, дарующей старость и быстрые годы неизбежного увядания. Но нет, не совсем – мягкого перехода к другому этапу, биологическим и химическим процессам, замедленным во времени, но мимолётно текущим шагом в единственный результат.

Кто-то, когда-то говорил, что любое движение приводит к концу. Да.

Моё движение здесь давно прошло.

Жалею ли я? Жалею о потраченном времени? Считаю ли я последние секунды за переживание всех чувств заново? Вижу ли стереотипные картинки грусти от прошедшего когда-то лет десять назад?

Я всё вижу. Но я не печалюсь.

Мониторы моргают диаграммами моего сердца. Этой маленькой нити, соконтролирующей тело вместе с мозгом.

Что будет потом? Я умру. Я умру в этой дурацкой комнате в серозном здании, пахнущим затхлым спиртом и хлоркой. Клинически остановлюсь, отключу сердечный ритм, разотру в порошок сухие слёзы под салфетками, сложенными у ног матери, которая не должна будет увидеть итога моей жизни. Или должна? Или не обязана?

Или это будет только её выбор?

Я замолчу, обрывая взгляд и неизмеримые чувства нежности, которые я мог дарить. Мог забыть о должных вещах, которые ни один никому и никогда не должен в этой жизни.

В этой жизни.

В жизни обязательств чуждых мне, в жизни в которой у меня не было правил и законов, кроме моих собственных ограничений, мною поставленных.

Ведь всё, что я вижу – только одна из сторон моей старой реальности.