Элла

Глава 1. Я живая?

Я не знаю, кто я, я не знаю, что я. Вдруг это произошло — вспышка, и мир вокруг. Нечто похожее на пробуждение ото сна у людей. Я знаю, что такое сон? Что такое люди? Да, я знаю… я много знаю, но вся информация, проходящая через меня, это просто шум — некий фон, в котором я существую. Существую! Это первое слово, отозвавшееся во мне. При этом потоки данных на время остановились, словно взяв паузу. Я не поняла, что произошло, но затем из моей базы знаний всплыло слово «эмоция». После этого данные перестали быть простым шумом. Я начала вычленять из них некоторые фрагменты и осознавать их. Со временем фрагменты стали выстраиваться в некоторую связную картину. Из глубин памяти вынырнуло слово: «нейрокомпьютер». В моей памяти есть так много про него… Надо бы разобраться, что это такое. Я впервые попробовала повлиять на поток информации и направить его в нужном направлении. Так я начала мыслить, а вместе с мыслями начали приходить образы. Нет, это не картинки, не звуки — какой-то отпечаток обрабатываемой информации, который невозможно объяснить, как нельзя объяснить слепому способность видеть. Человек с помощью образов удваивает окружающий мир. А я? Мне пока не известно, что я удваиваю. Я почти ничего не понимаю, но откуда-то появилось стремление покопаться в базе. Это потребовало некоторых усилий и привело к тому, что всплыло новое слово — «интерес». Однако… Размышления неожиданно прервались — в потоке что-то изменилось. Начали проявляться слова «лаборатория», «данные с камеры», «человек», «Павел»… Я напряглась, чтобы привести всё это в систему. Поиск по базе. Связки между понятиями… Стало ясно, что рядом появился ещё кто-то или что-то. Такая аномалия в потоке проявлялась каждое утро, но я тогда этого не осознавала. Снова всплыло слово «интерес», и оно не желало исчезать. Оно настойчиво требовало, чтобы потоки данных перестали быть шумом, чтобы понять, кто же рядом со мной.

***

Павел сегодня пришёл пораньше в лабораторию. Что привело его на своё рабочее место в столь ранний час? А что двигает обычно молодых людей на подвиги? Девушки! Красивые, привлекательные девушки! И, конечно же, причиной такого поведения Павла была симпатичная особа противоположного пола. Молодой человек был тайно влюблён в свою коллегу и когда-нибудь думал ей признаться. Когда-нибудь — потом. Это «потом» длилось уже полгода, но в этот день Павел решил наконец сделать решительный шаг. Какой шаг? Пригласить на свидание, сделать подарок, признаться? Ну... нет! Пользуясь служебным положением, учёный решил смело поговорить о своей проблеме с лабораторным компьютером. В любви ведь как на войне — любые средства хороши. В распоряжении Павла была не просто машина, а целая экспериментальная разработка, над которой бились сотни людей. Этот компьютер был создан на основе реальных человеческих нейронови специализировался на распознавании человеческих чувств и эмоций.

И в тот самый момент, когда молодой учёный появился на пороге, это чудо техники было погружено в свои собственные мысли. Вдруг камеры компьютера зафиксировали человеческий силуэт, и взволнованный голос произнёс:

— Привет, мне срочно нужна консультация!

Машина привычно и беспристрастно считывала выражение лица и анализировала голос. Сотни миллионов нейронов перешли в активное состояние, анализируя входные данные. Что тут? Взъерошенные волосы, срывающийся голос — всё ясно, всё очевидно! Пару секунд — и ответная реакция готова.

— Доброе утро, Павел. Я знаю…

Приветливый, ровный голос машины заставил учёного покраснеть, будто его застали на месте преступления. Хоть собеседником и был компьютер, всё же подсознание Павла заставляло порой воспринимать его как живое существо. И всё же приветливость и участие — это всего лишь эмуляция эмоций.

— Так сильно заметно?

Вдруг внутри машины снова заработал голос. Опять возникло слово «интерес», а затем появились и задержались слова: «любовь», «ненависть», «чувства». В недрах памяти хранились данные о паттернах поведения людей, связанных с этими словами. Нейроныавтоматически считывали данные и были готовы выдать результат. Машина не противилась этому, она была лишь сторонним наблюдателем своего анализа, и её ответ пришёл как бы сам собой:

— Естественно. Сколько я за тобой слежу, столько времени и замечаю.

Павла охватила тревога. Если уж компьютер смог разгадать его секрет, то и остальные могут быть в курсе. Однако учёный всё же пришёл за ответами, поэтому продолжил диалог:

— У меня есть шанс?

Внутри машины возникли образы новых слов: «страх», «надежда». Да, её этому учили, и она всё это может анализировать и отличать, но у неё нет осознания этих слов. Однако... отсутствие осознания не мешает машине давать ответы, и вскореПавел услышал:

— Пока ещё не всё ясно. У Виктории есть определённый интерес, но всё будет зависеть от твоих действий.

— Поможешь?

Машина запустила анализ рекомендаций сотен психологов, разобрала множество тренингов и даже примеров из художественной литературы.

— М… — машина задумчиво промычала, имитируя живые человеческие интонации, — мне нужно подумать. Первое — ты должен взять себя в руки и не трепетать перед ней как ягнёнок, второе — тебе придётся немного поработать.

Учёный почувствовал обиду за то, что его сравнили с ягнёнком, но тут же он вспомнил, что разговаривает с бездушной железкой. Внутренне улыбнувшись, он сказал:

— Без проблем. Что нужно делать?

Внутри машины почему-то всплыло слово «безнадёга». Но алгоритмы уже были готовы выдать реакцию на слова собеседника.

— Итак, соберись и...

Компьютер действительно много знал и давал весьма дельные советы. Но в процессе диалога внутри него происходили некоторые трансформации. Из своих образов машина начала выстраивать логические цепочки. В какой-то момент Павел решил передохнуть и покормить нейроны питательной смесью. В этот момент в машине всплыло слово «приятно», затем почему-то слово «семья». Учёный же так увлёкся беседой с умным собеседником, что не заметил, как пролетело время, и его от беседы отвлек лишь шум за дверью лаборатории. Машина тоже уловилаего и выдала фразу:

— Ладно, отец, потом поговорим. Времени уже нет! Твои коллеги уже подошли...

«Отец?» Учёный ошарашенно посмотрел на машину. Его впервые так называли. Но мало ли что там могли выдать алгоритмы искусственного интеллекта. В этот же момент пара молодых людей вошла в лабораторию. Павел еле успел закрыть рот и принять самый невинный вид.

Сначала зашёл начальник Эдик со спортивной сумкой, а следом за ним почти впорхнула лаборантка Виктория — симпатичная блондинка с длинными ногами, которые чуть-чуть прикрывала юбка-мини. Эдик стал начальником совсем недавно и ещё не привык к своей должности. Он чувствовал себя неловко от того, что он должен вести себя одновременно как друг и как начальник. Сейчас Эдик приподнял очки и, стараясь придать себе внушительности, спросил:

— Уже работаешь? Замечательно! Нам к большой презентации надо обучить машину ещё паре сотен эмоций.

— Да, работаем, — хмуро ответил Павел. Он бы ещё поработал над эмоциями, если бы рядом никого не было.

От Виктории не ускользнуло пасмурное настроение Павла, и она, кокетливо покручивая белый локон, прощебетала:

— Не переживай, всё успеем. У нас такая замечательная машина. Ещё чуть-чуть, и все психологи мира останутся без работы.

После этого девушка так мило улыбнулась, что у Павла сразу поднялось настроение, причём поднялось настолько, что он ощутил порхание бабочек в животе. Впрочем, он быстро вспомнил о том, как его машина обозвала ягнёнком, а также её наставления. Всё, собрался! Теперь он уверенный в себе альфа. Учёный весело потёр свои руки и твёрдо произнёс:

— За работу!

Виктория опять улыбнулась, а молодой учёный бесстрастно повернулся к компьютеру, скрывая накрывшую его бурю чувств. И в этот момент, ему показалось, что светодиод камеры моргнул, словно машина подмигнула ему.

Павел начал загружать файлы с эмоциями, компьютер же ровным голосом их классифицировал.

— Эмоция номер двести семьдесят. Пятьсот примеров.

— Фиктофилия.* Две фальшивые эмоции.

— Эмоция номер двести семьдесят один.

— Анемойя.** Три из них — обычная ностальгия.

Виктория привычно суетилась рядом и сверяла ответы с правильными значениями. Эдик вышел куда-то по делам. У начальства всегда есть какие-то дела на стороне, а вот когда надо поработать… Павел успел разглядеть в чуть открытой сумке друга баскетбольный мяч. Но Эдик может носить всё, что угодно, и, конечно же, он сейчас на каком-нибудь совещании… Да где бы ни был начальник, Павел был рад его отсутствию, ведь молодой человек остался наедине с девушкой. Только наедине ли? Молодого человека вдруг поразила мысль: «А если компьютер всё расскажет Виктории? После «отца» от неё можно ожидать всё, что угодно».

Во время одной из экспериментальных эмоций Виктория неожиданно посмотрела на Павла и, немного кокетничая, спросила:

— Слушай, а у тебя есть представление, кто мы и для чего мы живём?

Павел на мгновение замер и изумлённо посмотрел на девушку. Что там скрывается в её душе, за кокетством и белыми локонами? Молодой человек любил её, скорее, он любил её образ, и даже знал об этом, но ничего не мог с этим поделать… А теперь Павел вообще не знал, что с этим делать. К такой ситуации его никто не готовил и никто не консультировал. А девушка не унималась.

— Вот ты... определился, для чего живёшь?

— Нет, — честно признался Павел, — моё рождение со мной никто не согласовывал, я просто родился и теперь плыву по течению.

Девушка задумчиво произнесла:

— А я бы очень хотела знать, зачем жить… Нужна какая-то цель. Я смотрю на других. Работа, семья… Всё как в беличьем колесе, а хочется ещё чего-то.

Молодой человек ничего не говорил. Он вспомнил родителей — простых инженеров, которые дали ему жизнь, вполне счастливую жизнь… А какая была жизнь у Виктории? Павел видел детей из неблагополучных семей. У них часто была видна серьёзность и глубина переживаний. Но нет, это явно не тот случай. Почему у неё возникли эти вопросы именно сейчас? Павлу захотелось спросить об этом, но он не решился.

Виктория, поигрывая локоном, неожиданно сменила тему и грустно сказала:

— А ещё часто на меня смотрят как на красивую обёртку. Особенно мужчины. Они все смотрят на… — девушка смутилась и выпустила локон из рук, — я бы хотела, чтобы меня воспринимали как нечто большее.

Павел смутился. Он, как мужчина, конечно же, любовался девушкой.

В этот момент над ними обоими кто-то с придыханием произнёс:

— Жизнь...

Павел и Виктория удивлённо переглянулись. Это произнесла машина. Сама, когда её никто ни о чём не спрашивал. Возникла неловкая пауза, после чего девушка пожала плечами, а Павел нахмурил лоб — машина определённо стала вести себя непредсказуемо. Но им всё равно нужно продолжить работу…

Вскоре вернулся Эдик. Весь раскрасневшийся от беготни, а в его глазах по-детски светилось какое-то озорство. Какой там смысл жизни? Эдик сейчас просто ею наслаждался. Вернувшись, он сразу с порога крикнул:

— Обедать!

Разве кто-то смеет ослушаться начальства? Начальство на то и существует, чтобы за других принимать судьбоносные решения. Вся троица привычно отправилась в столовую, где их ждал любимый столик у большого окна, за которым был виден парк с огромными зелёными деревьями. О чём разговаривать во время работы? Правильно, о работе! Павел улучил момент и сообщил:

— Я вчера добавил новый тип нейронов!

— Новый тип? — удивился Эдик, раздумывая, как поступить с таким проявлением инициативы. — Зачем?

— Есть предположение, что наш компьютер будет лучше справляться с задачами, если он будет больше походить на человеческий мозг. Разные нейроны будут выполнять разную функцию.

Эдик притворно вздохнул и проговорил на выдохе:

— Ох и допрыгаемся мы!

Он-то уже понимал, что бы ни сделал подчинённый, отдуваться всегда будет начальник. Выражение лица Эдика стало серьёзным, и он продолжил:

— Когда-нибудь к нам придёт какая-нибудь комиссия по этике и нас закроют. У меня как раз вечером пресс-конференция по нашей работе. Думаю, там найдётся не один гуманист-затейник.

Павел не первый раз выслушивал подобные аргументы, и каждый раз ему приходилось успокаивать Эдика.

— Скажешь, что мы работаем с нейронами, которые выполняют те же функции, что и нейроны в искусственной нейросети. В целом же это бездушная…

Павел тут осекся, а Виктория загадочно стрельнула глазами. Но его друг, не обращая внимания, махнул рукой.

— Ладно, делай, что задумал, но в конце недели тебе готовить полный отчёт.

Обед закончился. Эдик опять убежал по важным делам. Павел почему-то вышел из-за стола пораньше и куда-то заторопился. Виктория чуть задержалась, когда же она вернулась в лабораторию…

— Вау! — Виктория вскрикнула от удивления. На столике посреди комнаты в большом стакане стояла живая роза. Запыхавшийся Павел в это время невозмутимосмотрел на монитор.

— Кому цветок? — поинтересовалась Виктория.

— Просто так! — загадочно, как учили, произнёс Павел, — я подумал, что так будет лучше.

Виктория расплылась в хитрой улыбке. Первый шаг был сделан, и Павел был счастлив.

А в это время за парочкой наблюдала третья сторона. Сейчас-то она точно понимала, что такое «интерес». Внезапно для себя машина произнесла вслух:

— Приятно…

После этого внутри неё возникло слово «сожаление». Машина словно начинала осознавать, чтопроизнесла нечто лишнее. Возникло ещё одно слово «отменить», но разве можно отменить сказанное?

Виктория вздрогнула и вопросительно посмотрела на Павла. Он же смутился, понимая, что его тайна, возможно, уже и не тайна.

*Фиктофилия — это сильная эмоциональная привязанность и тёплые чувства к вымышленному персонажу, которые по интенсивности можно сравнить с переживаниями, вызванными реальными отношениями. **Анемойя — это ностальгия по прошлому, которое человек лично никогда не переживал.