Элизабет Фокс и хрустальная бездна. Часть Первая.

Глава 1. Затопленный мир

Океан забрал сушу не в одночасье. Не было грандиозного цунами, которое смыло бы всё разом в драматичном финале новостного выпуска. Всё случилось тихо и неумолимо, как старость.

Сначала вода просто перестала уходить во время отливов. Потом затопило набережные, те самые, где когда-то влюбленные сидели на парапетах. Правительства чертили новые карты, возводили дамбы, но вода поднималась, следуя какому-то своему, нечеловеческому графику. А когда ландшафтные дизайнеры сменились спасателями, люди поняли: это не наводнение. Это новая география.

Земля закончилась.

Теперь, спустя поколения, никто уже не помнил вкуса яблок, сорванных с ветки, и не знал, каково это — идти босиком по траве. Мир стал жидким, металлическим и гулящим.

Выживание человечества теперь зависело от плавучих крепостей — механизированных островов. Огромные круглые платформы, похожие на стальные сковороды, дрейфовали в бескрайнем океане. Над водой возвышались только массивные башни Вечных Генераторов — чудовищных машин, которые черпали энергию из вечного движения волн и тектонического гула разломов. Они были сердцем, душой и единственной причиной, по которой металл еще не ушел на дно.

Вся жизнь кипела под платформой, в погруженных секциях. Там, за толстыми иллюминаторами, вместо неба была темная, густая вода, а вместо птичьего щебета — бесконечный ритмичный гул двигателей и насосов.

Люди жили в коридорах. Работали, ссорились, влюблялись, рожали детей и умирали в этих коридорах. Детей, которые никогда не видели горизонта.

Я расскажу тебе историю одной из таких девушек. Элизабет Фокс. Но прежде чем мы поднимемся с ней на поверхность, где ветер способен содрать кожу за минуту, нужно понять, где она выросла.

Остров, на котором жила Элизабет, называли «Утёсом». Он был старым, основательным и, как говорили старожилы, «непотопляемым». Хотя в мире, где каждая волна может стать последней, такие слова лучше произносить шепотом.

Утёс не стоял на месте — он дрейфовал, подчиняясь безумным течениям. Иногда его двигатели (огромные винты в подводной части) включались, чтобы увести громаду от особо опасного разлома или пиратских вод. Запуск двигателей всегда был событием — остров начинал дрожать, скрипеть, а в жилых секциях звенела посуда. Это означало, что впереди трудные дни.

Поверхность Утёса была запретной зоной. Туда поднимались только сумасшедшие или гении, которых называли «поверхностниками». Они носили тяжелые магнитные ботинки и скафандры, похожие на миниатюрные подводные лодки. Их работа заключалась в одном: не дать Генератору умереть.

Каждый раз, открывая люк наверх, они рисковали быть смытыми за борт или расплющенными о стальную палубу очередным шквалом.

Но именно туда, где гремел шторм и работало сердце острова, Элизабет мечтала попасть с самого детства.

Потому что внизу было безопасно и тесно. А наверху — опасно и по-настоящему.

Глава 2. Девочка, которая смотрела вверх

Элизабет Фокс родилась в семье, где слова «остров» и «дом» давно стали синонимами. Её отец, Карл, был техником «тихой линии» — так называли людей, которые следили за внутренними коммуникациями. Он никогда не рисковал жизнью на поверхности, но если в коридорах гас свет или падало давление воздуха, все кричали: «Где Карл?».

Мать, Сильвия, работала в распределительном секторе. Она решала, кому достанется новая катушка проволоки, а кому придется перешивать старую. В мире тотального дефицита такие люди были или самыми уважаемыми, или самыми ненавидимыми. Сильвия относилась к первым.

— Не трать лишнего, дочка, — учила она Элизабет, когда та была еще маленькой. — Вода кончается быстрее, чем надежда.

— А если я хочу не тратить, а найти? — спросила как-то Элизабет, глядя в маленький обзорный иллюминатор в коридоре, за которым клубилась тьма и изредка проплывали светящиеся планктонные облака.

Мать тогда не нашлась, что ответить.

В пять лет Элизабет впервые увидела верхний лифт. Это была массивная герметичная дверь с красной маркировкой «Только для персонала класса А». Она смотрела на неё завороженно, представляя, что там, за ней, находится вход в другой мир.

— Пап, а что там, наверху? — спросила она, дергая отца за рукав комбинезона.

Карл устало потер переносицу.

— Шум. Мокро. И очень страшно, Элизабет.

— А ты боялся?

— Каждый раз, когда туда ходил. Только умные бояться. Дураки там не задерживаются.

Элизабет запомнила эти слова. Она поняла, что хочет быть не дурочкой, а умной. Умной настолько, чтобы научиться не бояться, или хотя бы не позволять страху мешать работать.

Когда ей исполнилось одиннадцать, случилось «окно».

Так называли редкие часы затишья, когда шторм стихал настолько, что на поверхность можно было выпустить даже не аварийные бригады, а обычных техников для планового осмотра. В то утро динамики по всему острову объявили: «Внимание! Окно стабильности. Поверхность открыта для технических работ и учебных экскурсий в зону лифтового тамбура».

Конечно, детей на палубу не пустили. Но им разрешили подняться на верхнюю станцию лифта и посмотреть через бронированное стекло шлюза.

Элизабет никогда не забыть этот момент.

Она ожидала увидеть бурлящий ад. Вместо этого она увидела небо. Настоящее, серое, бесконечное небо, которого она никогда не видела вживую. Волны были огромными, тяжелыми, они дышали. Генераторная башня возвышалась над платформой, вся в брызгах и потеках соли, и казалась не машиной, а гигантским металлическим божеством.

Рядом с ней стоял парень постарше, которого она не знала. Он тоже смотрел на палубу и тихо сказал, ни к кому не обращаясь:

— Один раз выйдешь туда — и уже никогда не сможешь сидеть внизу.

Элизабет тогда не поняла, что он имел в виду. Но запомнила интонацию. Смесь благоговения и обреченности.

С тех пор она жила этой мыслью. Пока другие дети играли в коридорах, прятясь за техническими колоннами, она просиживала часы в учебных классах, изучая схемы Генератора. Пока подростки флиртовали друг с другом в столовой, она спорила с механиками о допустимой нагрузке на стабилизаторы.

К шестнадцати годам о ней заговорили в инженерном секторе.

— Фокс? — хмыкнул однажды старый главный механик по фамилии Шульц, когда начальник смены предложил включить её в учебную группу. — Это та мелкая, которая вечно приходит и тычет пальцем в чертежи?

— Она не тычет. Она задает правильные вопросы, — ответил начальник.

Шульц посмотрел на монитор с данными, потом на иллюминатор, за которым бушевал очередной шторм.

— Ладно. Посмотрим, что она скажет, когда впервые наденет магнитные ботинки.

Глава 3. Команда

Элизабет попала в группу подготовки поверхностных инженеров не самой лучшей, но самой собранной. Преподаватели говорили, что у неё «холодная голова». Это был высший комплимент.

В группе было пятеро. Их свели вместе, как пазл, который должен был работать без сбоев, иначе детали этого пазла рисковали просто не вернуться с очередного выхода.

Первым, кого она там узнала, был Марк Рейн. Высокий, молчаливый, с вечно нахмуренными бровями. Он первым делом спросил её:

— Ты зачем сюда пришла?

Вопрос прозвучал не грубо, а сухо, по делу.

— Чтобы работать наверху, — ответила Элизабет.

— Работают и внизу. Наверху умирают, — парировал он.

— Значит, будем делать так, чтобы не умирать.

Марк хмыкнул и больше не приставал. Позже она узнала, что его старший брат погиб при обслуживании Генератора три года назад — сорвался с лестницы во время неожиданного порыва. Марк пошел в поверхностники, чтобы доказать, что это была ошибка человека, а не судьбы.

Второй была Инесса Кларк. Маленькая, злая, быстрая. Если Марк олицетворял спокойствие, то Инесса была живым огнем. Она двигалась так, словно каждый мускул знал свое место. Говорила она резко, часто огрызалась, но когда дело касалось тросов и страховки, ей не было равных. Инесса могла завязать узел одной рукой за три секунды в полной темноте.

— Не путайся под ногами, Фокс, — бросила она при первой же совместной тренировке. — Наверху мне некогда будет тебя отцеплять от леера.

— Договорились, — кивнула Элизабет. — Тогда не лезь туда, откуда тебя придется вытаскивать.

Инесса удивленно вскинула бровь, но спорить не стала. Кажется, она нашла достойного оппонента.

Томас Брин был стариком. Ну, как стариком — ему было под сорок, что по меркам нового мира считалось глубокой старостью. Он уже был на поверхности десятки раз и носил на левой руке шрам от ожога — память о коротком замыкании в распределительном щитке. Томас говорил медленно, делал всё еще медленнее, но никогда не ошибался. Он был ходячей энциклопедией Генератора.

— Деточка, — обратился он к Элизабет с доброй улыбкой. — Самое главное — не геройствовать. Генератору плевать на твою храбрость. Ему нужны холодные руки и трезвый расчет.

— Я запомню, — ответила Элизабет.

И последним был Лео Мэйсон. Лео стал душой компании с первого дня. Если бы не его вечные шутки и умение разрядить обстановку, группа, наверное, переругалась бы еще на первой неделе. Лео был талантливым «рукастым» — он мог починить всё что угодно из того, что не требовало замены целого блока. Его прозвали «держателем»: он держал инструменты, держал страховку, держал всех нас от уныния.

— Элизабет, не слушай этих буку Марка и злую Инессу, — подмигнул он ей. — Наверху главное — это вовремя пошутить. Адреналин снижается, смех продлевает жизнь.

— А если шутить некогда? — спросила Элизабет.

— Тогда молча делай дело и молись, чтобы генератор тебя не убил.

Они сдружились не сразу. Месяцы тренировок, симуляторов, бесконечных тестов и отработок нормативов. Они учились понимать друг друга без слов. Марк просто поднимал руку — и все знали, что нужно замереть. Инесса начинала нервно дергать плечом — значит, ветер меняется, надо торопиться.

Они стали командой задолго до того, как ступили на настоящую палубу в настоящий шторм.

Глава 4. Красный сигнал

В тот день ничего не предвещало беды.

Дежурство команды Элизабет должно было начаться только через четыре часа. Они сидели в общей столовой — тесном помещении с длинным столом, где пахло разогретой синтетической едой и потом. Лео травил байки о том, как однажды его чуть не засосало в дренажную трубу.

— Я кричу, а вода уже по пояс! А Марк стоит надо мной и говорит: «Лео, ты похож на мокрую крысу, вылезай сам».

— Я такого не говорил, — невозмутимо ответил Марк, не отрываясь от тарелки.

— В твоих глазах было написано!

Внезапно свет в столовой моргнул. Один раз. Второй. А потом над головой взвыла сирена.

Это был не обычный сигнал штормового предупреждения, который звучал по десять раз на дню. Это была пронзительная, визжащая нота «Красный код» — повреждение Генератора.

В столовой мгновенно стало тихо. Все замерли с вилками в руках.

Потом в динамике раздался холодный голос диспетчера:

— Внимание! Аварийная ситуация в секторе А-7. Зафиксирован сдвиг балансировочного кольца. Поверхностной группе «Фокс» — срочный подъем. Повторяю: группе «Фокс» — срочный подъем на палубу.

Элизабет почувствовала, как сердце ухнуло вниз, в пятки. Она посмотрела на своих. Лео перестал улыбаться. Марк медленно отложил вилку. Инесса уже вскочила.

— Это мы, — сказала Элизабет. Голос прозвучал на удивление ровно.

Они бежали по коридорам, и навстречу им попадались испуганные лица жителей. Все знали: если молодая, необстрелянная группа бежит к лифту, значит, старики либо ранены, либо не справились.

В шлюзовой они влетели, тяжело дыша. Техник помогал им застегивать магнитные крепления, проверять герметичность швов.

— Что там? — спросила Элизабет, пока ей затягивали ремни на груди.

— Волна 12 метров, ветер 40 метров в секунду, — скороговоркой ответил техник. — Предыдущую группу смыло. Главный инженер сломал руку. Вы — последняя надежда, ребята. Если не почините балансир, Генератор уйдет в аварию, и мы сядем на резерв. А резерва у нас на три дня.

— Отлично, — хмыкнула Инесса. — Легкая прогулка.

— Заткнись, — беззлобно бросил Марк. — Все крепления проверили?

— Да идите уже! — техник захлопнул гермодверь лифта.

Кабина дернулась и поползла вверх. Гул механизмов становился всё громче, смешиваясь с нарастающим воем ветра снаружи. Лифт трясло.

Элизабет смотрела на своих людей. Марк — каменное лицо, только желваки ходят. Инесса — глаза горят, губы шепчут что-то, возможно, молитву, возможно, ругательство. Томас — спокоен, как удав, проверяет показания на наручном планшете. Лео — сжался, но старается улыбаться.

— Эй, — сказала она. — Мы справимся. Мы готовились к этому.

— Готовились, — буркнула Инесса. — К шторму не готовятся. В него входят.

Лифт дернулся и замер. Двери открылись, и в кабину ворвался рев разъяренной стихии.

Глава 5. Буря океана

Первое, что почувствовала Элизабет — это движение.

Внизу, в жилых секциях, остров казался незыблемым. Здесь же, на поверхности, палуба ходила ходуном под ногами, словно они стояли не на многотонной платформе, а на плоту. Магнитные подошвы ботинок щелкали, вгрызаясь в сталь, но каждый шаг давался с усилием.

Вторым ощущением был звук. Вой ветра, который проникал даже сквозь плотный материал шлема, казался живым. Он не просто шумел — он кричал, свистел в каждой щели, завывал на разные голоса.

И третье — вода. Она была везде. В воздухе, превратившемся в сплошную водяную взвесь. На палубе, которая скользила под ногами, несмотря на рифление. В глазах, куда, казалось, она просачивалась даже сквозь герметичные стекла шлемов.

— Черт! — крикнул Лео, хватаясь за поручень. Его едва не сбило с ног первой же волной, перехлестнувшей через край платформы.

— Крепимся к леерам! — заорала Инесса, хотя они стояли в двух метрах друг от друга. — Цепь — каждый к своему!

Это был адреналиновый страх. Не тот, что парализует, а тот, что заставляет сердце биться где-то в горле и обостряет каждое чувство. Элизабет видела, как Марк, пригибаясь, словно под пулями, движется к основанию башни. Томас, спокойный как скала, уже вбивал в стену башни дополнительный крюк, страхуя группу.

Башня Генератора возвышалась над ними, уходя в серую муть неба. Металлические перекладины лестницы, ведущей наверх, блестели от воды. С виду — обычная лестница. Но каждый, кто смотрел на неё сейчас, знал: это дорога в один конец, если оступишься.

— Датчик показывает смещение на двадцать метров вверх! — крикнул Томас, сверившись с прибором. — Нужно лезть!

— Лезем, — кивнула Элизабет. — Лео, Инесса — страховка снизу? — Она обернулась.

И тут грянул удар.

Волна пришла не спереди, а сбоку, ударив в платформу так, что остров накренился градусов на двадцать. Элизабет увидела, как Лео, который еще не успел закрепиться вторым карабином, срывается с места. Его тело пролетело по палубе, жалобно заскрежетав магнитами по металлу, и врезалось в основание башни.

— Лео! — заорал Марк.

Элизабет уже бежала к нему, пригибаясь, переставляя ноги с трудом, будто в замедленной съемке. Лео лежал ничком, рука была вывернута под неестественным углом, шлем треснул.

— Дышит! — крикнула Инесса, подоспевшая первой. Она уже отстегивала его страховку. — Он жив, но без сознания! Нужно тащить вниз!

Элизабет замерла на секунду. Посмотрела на башню. Потом на Лео. Потом на Инессу.

— Тащите. Вдвоем справитесь?

— А вы? — Инесса вскинула голову. — Вы же без меня...

— Нас трое останется, — перебил Томас, подходя. — Работы меньше не станет, но мы справимся. Тащите его в лифт и дуйте назад, если успеете.

Инесса хотела возразить, но встретилась взглядом с Элизабет. В глазах той не было паники. Только холодная, жесткая решимость.

— Тащи, — повторила Элизабет. — Это приказ.

Инесса кивнула. Вдвоем с Марком они подхватили обмякшее тело Лео и потащили к спасительной двери лифта. Дверь лязгнула, отрезая их от внешнего мира.

Элизабет, Томас и подоспевший Марк (который, к ее удивлению, остался, перепоручив Лео Инессе) остались на платформе.

— Теперь нас трое, — сказал Марк, глядя на башню. — Лезем.

Подъем был пыткой. Лестница вибрировала, норовила выскользнуть из рук. Ветер дул с такой силой, что приходилось прижиматься к перекладинам всем телом, рискуя, что магниты на груди и коленях не выдержат. Каждые несколько пролетов они закреплялись, переводили дух, и снова — вверх, в серую мглу.

— Томас, сколько у нас до следующей волны? — крикнула Элизабет, чувствуя, как начинает сбиваться дыхание.

— Три минуты максимум! — отозвался он, взглянув на анализатор.

— Меньше, — мрачно добавил Марк. — Я чувствую.

Они добрались до места поломки, когда волна была уже на подходе. Смещение было очевидным: балансировочное кольцо, массивная металлическая дуга, выскочило из пазов и болталось на одном креплении, угрожая в любой момент сорваться и улететь в океан. Защитный кожух был смят.

— Работаем после удара! — крикнул Томас, занимая позицию с подветренной стороны башни. — Держимся!

Элизабет и Марк прижались к металлу, вцепившись в скобы мертвой хваткой.

Волна ударила.

Это было не похоже на предыдущее. Если первый удар был просто сильным толчком, то этот был сокрушительным. Казалось, сам океан решил протаранить башню. Генератор взвыл так, что Элизабет показалось — сейчас он просто оторвется от платформы и рухнет.

Её оторвало от лестницы. На долю секунды она повисла в воздухе, удерживаемая только страховочным фалом, а потом с силой швырнуло обратно на металл. Удар пришелся на плечо. В глазах потемнело от боли.

— Элизабет! — крик Марка прозвучал глухо, сквозь звон в ушах.

— Я… я в порядке, — прохрипела она, проверяя руку. Двигается. Значит, не сломано. Просто дикая боль. Потом разберемся.

Они вновь собрались у места поломки. Кожух был сорван еще сильнее, открывая узкую техническую щель, ведущую внутрь башни.

— Доступ есть, — сказал Томас, посветив фонарем. — Поломка внутри. Кто-то должен залезть и перезапустить балансир вручную.

Марк попытался просунуть голову. Пролезла только голова. Плечи застряли.

— Я не пролезу.

Томас тоже был слишком широк. Они оба посмотрели на Элизабет. Она была самой худой в группе.

— Там темно, как в могиле, — предупредил Томас. — И времени почти нет.

Элизабет уже сбрасывала с себя лишние крепления, оставляя только тонкий страховочный трос.

— Сколько у нас?

— Минута сорок, — Марк бросил взгляд на таймер. — Может, две.

— Мало, — сказала Элизабет, заглядывая в черный зев люка. — Но если я сейчас это не сделаю, потом будет поздно.

— Фокс, — Томас положил руку ей на плечо. — Не рискуй зря. Если не успеешь — вылезай, переживем удар снаружи.

Она кивнула, но оба понимали, что снаружи пережить удар почти невозможно.

Она полезла.

Внутри было узко, душно и пахло озоном и машинным маслом. Корпус вибрировал, передавая напряжение от бушующего снаружи шторма. Элизабет протискивалась, царапая комбинезон об острые края, извиваясь, как змея. Трос, идущий от её пояса наружу, натянулся и перестал пускать дальше.

— Стоп! — крикнула она в рацию. — Трос не пускает! Я наполовину внутри, наполовину снаружи, но дальше не пройти!

— Отстегнись! — крикнул в ответ Марк.

— Если я отстегнусь, меня следующим ударом просто размажет по внутренностям башни!

— А если не отстегнешься, мы не сможем починить балансир! Элизабет, волна уже близко! Возвращайся! Переждем и залезем снова!

Элизабет замерла. Снаружи двое её друзей. Внутри — темнота и гул. До волны меньше минуты. Если она вылезет, они не успеют починить ничего, а следующий удар может добить балансир окончательно.

Решение пришло мгновенно.

— Простите, ребят, — сказала она в рацию. — Уже не вылезу.

Она рванула застежку троса. Металлический карабин щелкнул, освобождая её. Теперь она была одна в недрах Генератора, не привязанная ни к чему, кроме собственных рук.

И, не теряя ни секунды, она схватилась за внутреннюю ручку люка и с силой захлопнула его над своей головой.

Стальная дверца вошла в пазы с тяжелым лязгом, отрезав её от внешнего мира. Свет погас. Осталась только темнота, теснота и гул.

— Элизабет! — заорал Марк в рации. — Элизабет, ты что творишь?!

— Я внутри, — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я запечаталась здесь. Волна меня не достанет.

— Сумасшедшая! — рявкнула рация голосом Инессы. — Ты с ума сошла?! А если тебя там расплющит?!

— Тогда помянете, — огрызнулась Элизабет, пытаясь нащупать опору в темноте. — А пока — заткнитесь и дайте мне сосредоточиться. Я внутри, я жива, и у меня есть работа.

Она включила фонарь на шлеме. Узкий луч выхватил из темноты сплетение кабелей, трубок, шестеренок. Тесное чрево машины.

А потом пришла волна.

Удар был таким, что Элизабет показалось — башня сложилась пополам. Её подбросило, швырнуло на стену, потом на пол. Какая-то труба впилась в бок, другая полоснула по руке. Она закричала, но крик утонул в реве металла. Вокруг что-то ломалось, скрежетало, визжало.

А потом всё стихло. На секунду. Тишина, нарушаемая только звоном в ушах.

Элизабет открыла глаза. Она лежала на спине, придавленная каким-то кожухом. Рука горела огнем. Она поднесла её к свету фонаря — глубокий порез, из которого хлестала кровь, смешиваясь с машинным маслом.

— Элизабет! Элизабет, ответь! — голос Томаса в рации был полон ужаса.

— Жива, — прохрипела она, скидывая с себя кожух. — Черт, как больно. Рука порезана.

— Выбирайся! — крикнул Марк. — Пока следующая не пришла!

— Нет, — Элизабет сжала зубы и, игнорируя боль, поползла дальше, вглубь башни. — Я уже здесь. Поломка в нескольких метрах. Я успею.

— Ты истекаешь кровью!

— Я затяну жгут! Скажи мне лучше, что там с балансиром?! Какие показания?

Томас, понимая, что спорить бесполезно, заговорил деловито:

— Ищи рычаг блокировки красного цвета. Он должен быть слева от основного вала. Его заклинило, нужно провернуть вручную на сорок пять градусов. Потом нажмешь зеленую кнопку сброса.

— Поняла.

Она ползла, обдирая колени, перелезая через какие-то механизмы, сжимая зубы, чтобы не закричать от боли в руке. Кровь сочилась сквозь импровизированный жгут, оставляя за ней темный след.

— Нашла вал! — выдохнула она, увидев массивную стальную ось. — Рычаг... где этот чертов рычаг?

— Слева, Элизабет, слева!

Луч фонаря выхватил красный флажок. Она дотянулась, схватилась, рванула. Рычаг не поддавался. Он заклинило намертво.

— Не идет!

— С силой! — крикнул Марк. — У тебя есть рычаг тела!

Она уперлась ногами в стену, схватилась обеими руками. Раненая рука взорвалась агонией, но она закричала и рванула так, что, кажется, чуть не вывихнула плечо.

Рычаг поддался с противным скрежетом и провернулся.

— Есть!

— Кнопка сброса! Зеленая!

Она шарила рукой по панели, пока пальцы не наткнулись на гладкий пластик.

— Нашла! Давить?

— Давай!

Она вдавила кнопку.

Вокруг что-то щелкнуло, загудело, и по корпусу прошла вибрация, совсем другая — рабочая, спокойная.

— Показания в норме! — заорал Томас в рации. — Ты сделала это, Элизабет! Балансир встал на место!

Элизабет откинулась на спину, тяжело дыша, чувствуя, как силы покидают её. Улыбка тронула губы. Она сделала это.

— Ребят, — прошептала она. — Я сейчас, наверное, усну...

— Элизабет, нет! Не смей! — закричала Инесса, которая, видимо, уже вернулась наверх. — Вылезай оттуда! Следующая волна через минуту! Если ты останешься внутри, тебя просто раздавит!

Элизабет поняла, что она права. Радоваться рано. Она заставила себя подняться и поползла назад, к выходу.

Но время было не на её стороне.

Она уже почти добралась до люка, когда почувствовала это. Тот самый гул, который предшествует удару. Он нарастал слишком быстро.

— Не успеваю! — крикнула она, лихорадочно пытаясь протиснуться в узкий проход.

— Ложись! — заорал Марк. — Ложись и держись!

Она не успела лечь, не успела сгруппироваться. Волна ударила, и Элизабет, как тряпичную куклу, швырнуло вперед, к люку. Удар головой о металлическую балку был чудовищным. В глазах вспыхнул белый свет, а потом наступила тьма.

Она очнулась от того, что её трясут за плечо. Вернее, от того, что её тело тряслось само по себе — вибрация башни.

— Элизабет! Элизабет, мать твою, очнись! — голос Инессы врывался в сознание сквозь вату.

Элизабет открыла глаза. Она была у самого люка, в нескольких сантиметрах от выхода. Голова раскалывалась, во рту был привкус крови. Она провела рукой по лицу — пальцы стали липкими. Кровь из рассеченной головы заливала глаз.

— Я… я здесь, — прохрипела она.

— Открывай люк! Давай! Там волна через минуту!

Руки не слушались. Дрожащими пальцами она нащупала защелку, нажала. Люк поддался, и в лицо ударил свежий, соленый ветер. Снаружи, вцепившись в скобы, висели её друзья: Марк, Томас и Инесса. Увидев её, залитую кровью, но живую, Инесса расплылась в дикой, злой улыбке.

— Живая, зараза!

— Помогите… — выдохнула Элизабет.

Марк и Томас подхватили её под мышки, рванули на себя, вытаскивая из чрева башни.

— Трос! Быстро! — скомандовал Томас.

Инесса, работая с какой-то бешеной скоростью, пристегнула к поясу Элизабет страховку, закрепила карабин.

— Готово!

— Вниз! Бегом!

Спуск был похож на падение. Они почти не касались ступеней, скользя по лестнице, срывая руки, но удерживая Элизабет. Она пыталась помогать, но ноги заплетались, а перед глазами всё плыло.

Платформа. Лифт. Заветная дверь.

— Открывай!

Дверь лифта разъехалась, и они ввалились внутрь всей кучей-малой. Элизабет упала на пол, Марк и Томас рухнули сверху, Инесса, последней влетев в кабину, изо всей силы вмазала кулаком по кнопке закрытия.

Двери с лязгом сомкнулись.

И в ту же секунду снаружи грохотнуло. Волна ударила по платформе, и лифтовая шахта содрогнулась, но они были внутри. Они были в безопасности.

Лифт, подчиняясь автоматике, пополз вниз, в тишину и спокойствие нижних уровней.

Элизабет лежала на полу, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, и глядя в потолок кабины. Рядом с ней, тяжело дыша, сидели её друзья. Марк сжимал её руку. Инесса уткнулась лбом в стену и мелко дрожала. Томас просто закрыл глаза и молчал.

— Мы живы, — прошептала Элизабет.

— Мы сумасшедшие, — поправила её Инесса, не поднимая головы. — Мы чертовы сумасшедшие.

Лео, который уже пришел в себя и сидел в углу с перевязанной рукой, слабо улыбнулся:

— Зато теперь у меня будет новая байка. О том, как Элизабет Фокс залезла в пасть к генератору и плюнула ему в душу.

Элизабет попыталась улыбнуться в ответ, но веки стали тяжелыми, и мир снова поплыл.

Последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в темноту, был встревоженный голос Марка:

— Быстрее! Она теряет сознание! Нужно в лазарет!

Двери лифта открылись, и их встретил тусклый свет больничного отсека. Миссия была выполнена. Генератор работал. А они, пятеро сумасшедших, вернулись. Живые.

Глава 6. Вызов

Сознание возвращалось медленно, тягуче, будто сквозь толщу воды.

Первым Элизабет ощутила запах — стерильный, резкий, медицинский. Озоновый фильтр, дезинфектор, пластик и что-то ещё, неуловимо горькое. Потом — свет. Тусклый, ровный, без бликов, какой бывает только в лазаретных отсеках. И наконец — боль. Тупая, пульсирующая в виске и острая, режущая в правой руке.

Она открыла глаза.

Над ней нависал низкий потолок с рядами светильников. Сбоку, сквозь мутноватое стекло иллюминатора, лилась тьма — бесконечная, непроглядная глубина океана, в которой изредка вспыхивали и гасли биолюминесцентные искры. Где-то там, за этими стенами, продолжал бушевать шторм, но здесь было тихо. Только мерное гудение вентиляции и далёкие шаги по металлическому полу.

— Очнулась?

Голос донёсся справа. Элизабет повернула голову — и тут же поморщилась от боли в затылке. На соседней койке, замотанный бинтами по самое горло, лежал Лео. Он улыбался, но улыбка выходила кривой: половина лица была в синяках, а губа рассечена.

— Выглядишь так, будто тебя переехало грузовым модулем, — хрипло сказала Элизабет.

— А ты — будто ты этот модуль таранила головой, — парировал Лео. — Мы тут почти сутки в отключке. Тебе досталось сильнее: рука порезана, сотрясение, потеря крови. Мне просто руку вправили да рёбра заклеили.

— Сутки? — Элизабет попыталась приподняться, но слабость навалилась свинцовой тяжестью. — А где остальные?

— Спят небось. Инесса с Марком дежурили здесь, пока медсестра не выгнала. Сказала, дайте раненым отдыхать. Томас пошёл в технический сектор отчитываться о ремонте.

Дверь лазарета бесшумно отъехала в сторону, и в проёме показалась фигура в белом комбинезоне. Медсестра — полная женщина лет пятидесяти с усталыми глазами и седыми прядями, выбивающимися из-под косынки — подошла к койке Элизабет.

— Ну, красавица, наконец-то глаза открыла, — проворчала она, но в голосе звучало искреннее облегчение. — Как самочувствие?

— Голова гудит, рука болит, — честно призналась Элизабет.

— Это пройдёт. Сотрясение средней тяжести, порез глубокий, но сухожилия целы. Месяц — и будешь как новая, — медсестра ловко сменила повязку на руке, краем глаза поглядывая на монитор у изголовья. — А знаешь, девочка, ты у нас теперь героиня.

— Что? — Элизабет нахмурилась.

— Весь остров только о вас и говорит. Особенно о тебе. Как ты внутрь генератора залезла и балансир вручную выправила, пока волны башню крушили. Старожилы говорят, такого давно не было. Ты, считай, нас всех спасла.

Элизабет почувствовала, как щёки заливает краска. Она не привыкла к похвалам. Работа есть работа.

— Я не одна была. Без команды...

— Знаю, знаю, — перебила медсестра. — Твои друзья только об этом и твердят. "Элизабет туда полезла, Элизабет рискнула". Парни тобой гордятся. Ладно, лежи пока, я скажу им, что ты очнулась.

Она вышла, и не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась. В лазарет влетела Инесса — взлохмаченная, с красными от недосыпа глазами, но улыбающаяся во весь рот. За ней, чуть медленнее, вошёл Марк, а следом и Томас, всё ещё в рабочем комбинезоне, с планшетом в руках.

— Живая! — Инесса подскочила к койке и, не стесняясь, обняла Элизабет, чем вызвала у той болезненный вздох. — Ой, прости! Чёрт, ты как?

— Нормально, — выдохнула Элизабет, высвобождаясь из объятий. — А вы как? Лео вон смеётся, значит, всё в порядке.

— Мы-то в порядке, — Марк присел на край соседней койки. — А вот ты нас напугала. Когда мы тебя из лифта вытаскивали, ты была похожа на... ну, не буду при детях.

— Какие тут дети? — фыркнула Инесса. — Она взрослая тётка, которая чуть не убилась ради генератора. Ты представляешь, Элизабет, что ты сделала? Ты залезла в чрево этой махины в разгар шторма, без страховки! Это же... это же легенда!

— Я делала свою работу, — сухо ответила Элизабет, но в уголках губ дрогнула улыбка. — И вы тоже. Лео вообще первый пострадал, его чуть не смыло.

— Ага, я теперь звезда, — подал голос Лео. — "Лео Мэйсон — первый, кого сбила волна, но не сломила". Можно мерч выпускать.

— Помолчи, звезда, — Инесса шутливо ткнула его в плечо. — Ты бы видел, как Элизабет из люка вывалилась — вся в крови, но с таким лицом, будто спрашивает: "А где тут ещё поломано?"

— Хватит меня стеснять, — Элизабет попыталась принять строгий вид, но смех всё же прорвался. — Лучше скажите, генератор в порядке?

— В полном, — ответил Томас, подходя ближе. Я проверял все системы. Балансир зафиксирован, повреждения минимальны. Ты сработала чисто, Элизабет. Я бы и сам не справился лучше.

Это была высокая похвала. Элизабет знала, как редко Томас раздаёт комплименты.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Друзья просидели в лазарете ещё с полчаса, пересказывая события последних суток, делясь впечатлениями и бесконечно подкалывая друг друга. Инесса на пару с Лео устроили целое театральное представление, изображая, как Элизабет залезала в люк и как они потом тряслись на лестнице в ожидании волны. Даже Марк пару раз улыбнулся.

А потом пришли родители.

Карл Фокс, войдя в палату, остановился на пороге и долго смотрел на дочь. Лицо его было непроницаемо, но Элизабет знала этот взгляд: так отец смотрел, когда пытался скрыть настоящие чувства. За его спиной маячила мать — Сильвия, бледная, с покрасневшими глазами, но уже взявшая себя в руки.

— Мы можем поговорить наедине? — глухо спросил Карл.

Друзья понимающе закивали и вышли. Лео, которому медсестра разрешила уже сидеть, тоже деликатно отвернулся к иллюминатору, делая вид, что рассматривает глубину.

Карл подошёл к койке и сел на стул, который оставила Инесса. Сильвия встала рядом, положив руку на плечо мужа.

— Элизабет, — начал отец. Голос его звучал непривычно хрипло. — Ты... ты нас очень напугала.

— Пап, я...

— Дай договорить, — мягко перебила мать. — Мы гордимся тобой. То, что ты сделала — невероятно. Весь остров говорит, что ты героиня. Но мы твои родители. И когда нам сказали, что тебя принесли в лазарет без сознания, всю в крови...

Сильвия не договорила, сжав губы.

— Я понимаю, — тихо ответила Элизабет. — Но я не могла поступить иначе. Если бы я не залезла, генератор бы... и весь остров.

— Мы знаем, — Карл взял её здоровую руку в свою, большую, мозолистую. — Мы знаем, дочка. И мы гордимся. Просто... будь осторожнее. Ты у нас одна.

Они посидели ещё немного. Говорили о пустяках: о том, что в столовой дают дополнительный паёк для выздоравливающих, что у соседей опять течёт труба, что старый Шульц обещал принести Элизабет книгу с чертежами старых генераторов. Обычные разговоры, которыми родители пытались скрыть свой страх.

Потом они ушли, и Элизабет осталась с Лео. Тот повернулся от иллюминатора.

— Хорошие у тебя родители, — сказал он. — Мои тоже приходили. Мать ревела, отец молчал и сжимал кулаки. Сказал, что если я ещё раз так рискну, он сам меня прибьёт, чтобы не мучиться.

— И что ты ответил?

— А что я мог ответить? Что работа такая? — Лео вздохнул. — Они не понимают. Они живут внизу и думают, что верх — это просто работа. А для нас это... ну, ты знаешь.

Элизабет кивнула. Она знала.

Дверь лазарета открылась, и на пороге появился незнакомый парень в форме рассыльного — серая куртка с эмблемой коммуникационного отдела.

— Фокс? Мэйсон? — спросил он, оглядывая палату.

— Допустим, — настороженно ответила Элизабет.

— Вам передают: как только будете на ногах, всей команде явиться в командную рубку. Капитан и совет ждут. Сказали, вопросы есть.

— Вопросы? — Лео приподнялся на локтях. — Какие вопросы? Мы же только что спасли остров!

— Я просто передаю, — парень пожал плечами и исчез за дверью.

Элизабет переглянулась с Лео. В воздухе повисла тревога.

— Это странно, — тихо сказал Лео. — Нас должны были благодарить, а не допрашивать.

— Может, просто хотят подробностей, — предположила Элизабет, но голос её звучал неуверенно.

Неделя пролетела быстро.

Элизабет окрепла, рука заживала, голова больше не кружилась. Лео тоже пришёл в норму, хоть и ходил с перевязанными рёбрами. Команда собралась в полном составе утром того дня, когда им предстояло идти к командованию.

Они шли по длинным коридорам нижних уровней, мимо спешащих по делам людей, мимо технических отсеков и жилых секций. Навстречу то и дело попадались те, кто узнавал их: кто-то улыбался, кто-то кивал, кто-то шептался за спиной.

— Ощущаю себя знаменитостью, — буркнула Инесса. — Не нравится мне это.

— Привыкай, — усмехнулся Томас. — Теперь твоё лицо будут показывать в новостных сводках.

Командная рубка располагалась в центральном секторе, выше жилых уровней, но всё ещё глубоко под водой. Это был круглый зал с панорамными иллюминаторами, за которыми колыхалась зеленоватая мгла. В центре стоял массивный стол, за которым сидели трое: капитан острова Хендрикс, главный инженер Шульц и пожилая женщина в строгом костюме — представитель совета управления, которую все звали просто "Комиссар".

— Проходите, — капитан Хендрикс махнул рукой. Это был седой мужчина с глубокими морщинами на лице и спокойными, усталыми глазами. — Садитесь.

Команда расселась на свободные стулья. Элизабет чувствовала, как напряглись друзья. Она и сама была настороже.

— Не напрягайтесь, — неожиданно улыбнулся Шульц. — Вы не на выговор пришли. Скорее наоборот.

Капитан кивнул:

— То, что вы сделали на поверхности — выше всяких похвал. Вы не просто устранили аварию. Вы спасли остров. Если бы генератор вышел из строя, резерва хватило бы на три дня, а ближайший остров с запасами в неделе пути.

— Поэтому мы приняли решение, — продолжила Комиссар. — Присвоить вам статус полноценных инженеров поверхности с немедленным включением в основной состав. Поздравляю.

Она встала и, подойдя к каждому, пожала руку. Элизабет чувствовала себя неловко, но внутри разливалось тепло. Они добились того, к чему стремились.

— Но, — голос капитана вновь стал серьёзным, и тепло тут же улетучилось. — Проблемы острова на этом не заканчиваются. К сожалению, они только начинаются.

Шульц развернул голографическую карту, которая повисла над столом. На ней мерцали знакомые очертания секторов острова, а рядом — обширная область океанского дна, размеченная координатами.

— Мы дрейфуем над зоной, где когда-то находился мегаполис Эштн-Сити, — сказал инженер. — До катастрофы это был один из крупнейших прибрежных городов. Сейчас он на глубине четырёхсот метров. И под ним — городской склад снабжения, где могли сохраниться детали, которые нам отчаянно нужны.

— Какие детали? — спросил Марк.

— Блоки управления генератором устарели, — пояснил Шульц. — Наши запасы на исходе. Если мы не найдём замену, через два-три месяца остров начнёт терять мощность. Ремонт наверху мы проведём своими силами, старая команда займётся этим. А вам предстоит погружение.

Тишина повисла в зале. Элизабет почувствовала, как Инесса рядом замерла.

— Погружение? — переспросил Лео. — Вы хотите отправить нас на дно? Мы же никогда...

— Знаю, — перебил капитан. — Вы никогда не погружались, не видели дна, не работали в глубине. Но старая команда нужна наверху — там работы невпроворот. А вы показали, что способны действовать в критических условиях. И вы — единственные, кто сейчас свободен и готов.

— Это безумие, — выдохнула Инесса. — Мы даже не знаем, что там внизу. Эти твари...

— Да, — кивнула Комиссар. — Абиссалы. Их там много. Они любят свет, движение, шум. Ваши подводные модули привлекут внимание. Но у вас есть преимущество: о них мало что известно, но мы знаем, что они реагируют на вибрацию. Если двигаться тихо, не включать лишний раз прожектора, можно проскочить.

— А склад? — спросила Элизабет. — Мы даже не знаем, где он точно.

— Есть старые карты, — Шульц ткнул пальцем в голограмму. — Вот здесь, в районе бывшей центральной площади, под землёй находился резервный склад городского управления. Если он уцелел, там могут быть блоки. Но нужно искать.

— И поднимать, — добавил Марк. — Подъёмная сила модулей ограничена. Мы сможем взять не больше ста килограммов груза.

— Значит, придётся выбирать самое нужное, — капитан развёл руками. — Другого выхода нет. Либо вы идёте вниз, либо через несколько месяцев мы останемся без энергии.

Элизабет обвела взглядом друзей. Лео выглядел испуганным, Инесса — разъярённой, Марк — задумчивым, Томас — спокойным, как всегда.

— У нас есть время подготовиться? — спросила она.

— Неделя, — ответил Шульц. — Через семь дней остров войдёт в зону оптимальной глубины. Потом течение унесёт нас дальше, и вернуться сюда будет нельзя.

— Неделя, — повторила Элизабет. — Мы справимся.

Они вышли из рубки молча. Только когда дверь за ними закрылась, Инесса взорвалась:

— Ты с ума сошла?! "Мы справимся"?! Мы даже не знаем, как эти модули работают! Мы никогда не погружались! А эти абиссалы... я слышала, они разрывают модули в клочья!

— Успокойся, — осадил её Томас. — Криком делу не поможешь.

— А что поможет? — Инесса сверкнула глазами. — Молиться?

— Готовиться, — твёрдо сказала Элизабет. — У нас есть неделя. Мы изучим карты, узнаем всё, что можно, об этих тварях. И мы найдём склад.

— Оптимистка, — фыркнула Инесса, но в голосе уже не было прежней злости.

Вечером они собрались в маленькой кают-компании, которую облюбовали ещё во время учёбы. Томас принёс все доступные данные по Эштн-Сити и абиссалам. Марк разложил на столе карты.

— Смотрите, — он провёл пальцем по схеме. — Город был огромным. Склад находится вот здесь, под тем, что раньше называли "деловым центром". Вход, скорее всего, затоплен, но если повезёт, найдём технический шлюз.

— А если не повезёт? — спросил Лео.

— Тогда будем импровизировать, — пожал плечами Марк.

Элизабет листала файлы с описанием абиссалов. Твари достигали пяти-шести метров в длину, обладали мощными челюстями и, судя по отчётам выживших погружающихся, реагировали на свет как быки на красную тряпку. Но были и хорошие новости: они не стайные, держатся поодиночке, и если не провоцировать, могут просто наблюдать со стороны.

— Мы пойдём с минимальным освещением, — решила Элизабет. — Только навигационные огни. Основные фонари включать только в крайнем случае.

— А как мы будем искать склад в темноте? — резонно заметил Лео.

— У модулей есть сонары и ночные режимы, — ответил Томас. — Но ты прав, это осложнит задачу.

— Значит, нужно точно знать, куда плыть, — Элизабет подняла глаза на друзей. — Кто-то из нас должен поговорить со старожилами. Те, кто жил в Эштн-Сити до катастрофы, могут помнить расположение склада.

— Я схожу, — неожиданно вызвался Томас. — Меня там многие знают, я часто общаюсь с ветеранами. К тому же у меня есть знакомый старик, который работал в городской администрации. Если кто и знает, где склад, то он.

— Хорошо, — кивнула Элизабет. — Тогда ты за это. Марк, Инесса — вы с Лео изучаете устройство модулей и тактику погружения. Я займусь анализом карт и разработкой маршрута.

— А командирские указания будут? — усмехнулась Инесса.

— Будут, — серьёзно ответила Элизабет. — Главное: мы идём туда вместе и возвращаемся тоже вместе. Никакой самодеятельности. Если кто-то попадает в беду, остальные не бросают. Ясно?

— Ясно, — отозвались все.

Томас ушёл на следующее утро в старый жилой сектор, где обитали те, кто помнил сушу. Элизабет осталась в кают-компании с картами.

Она рассматривала очертания затопленного города, пытаясь представить, как он выглядел при жизни. Высотные здания, которые теперь торчат из мрака, как скелетированные пальцы. Улицы, по которым когда-то ходили люди, а теперь плавают только рыбы и тени. И где-то там, глубоко внизу, ждут детали, которые могут спасти их остров.

— Страшно? — спросил Марк, заходя в каюту.

— Немного, — честно призналась Элизабет. — Но выбора нет.

— Выбор есть всегда, — Марк сел напротив. — Можно отказаться. Пусть старая команда идёт.

— Они нужны наверху. А мы... мы справимся. Я верю в нас.

Марк долго смотрел на неё, потом кивнул:

— Я тоже. Знаешь, когда ты сказала в рубке "мы справимся", я сначала подумал, что ты просто хочешь казаться сильной. Но сейчас вижу — ты действительно так думаешь.

— А ты сомневался?

— Всегда. Но с тобой сомневаться как-то легче.

Они улыбнулись друг другу, и в этом коротком моменте было больше доверия, чем в любых словах.

Томас вернулся к вечеру, усталый, но довольный.

— Старик Финч, — сообщил он, усаживаясь за стол. — Работал в городском управлении снабжения тридцать лет. Помнит всё до мелочей. Склад находится под зданием мэрии, вход через технический туннель с западной стороны. Он даже набросал примерную схему.

Томас выложил на стол потрёпанный листок бумаги — настоящей бумаги, раритета! — с карандашным рисунком.

— Вот здесь въезд для грузовых машин, — он ткнул пальцем. — Сейчас он, конечно, затоплен, но ворота должны открываться вручную. Если повезёт, внутри есть воздушные карманы, но рассчитывать на это не стоит. Будем работать полностью под водой.

— А абиссалы? — спросила Инесса. — Он что-то говорил про них?

— Говорил. Сказал, что эти твари появились лет двадцать назад. Приплыли из глубоководных разломов. Людей они боятся, но если увидят свет или почуют добычу, могут напасть. Советовал не включать фонари без нужды и не шуметь.

— Золотые слова, — буркнул Лео.

Следующие пять дней пролетели в бешеном темпе. Они тренировались на симуляторах погружения, изучали устройство модулей — маленьких двух-трёхместных субмарин с механическими манипуляторами и ограниченным запасом воздуха. Модули назывались "Глубинные капли" и больше всего напоминали герметичные капсулы с иллюминаторами и внешними прожекторами.

Элизабет провела десятки часов, вглядываясь в карты, запоминая каждую деталь рельефа. Она знала, что в критической ситуации любая секунда на раздумья может стоить жизни.

Инесса и Марк оттачивали взаимодействие: кто управляет модулем, кто следит за приборами, кто работает манипуляторами. Лео, как всегда, взял на себя техническую часть — проверял каждый винтик, каждый датчик, чтобы в глубине не случилось сбоя.

К исходу шестого дня они были готовы.

Вечером перед погружением они собрались в шлюзовом отсеке, где у причальных ферм висели два модуля — "Кальмар" и "Скат". Матово-серые, с хищными обводами, они казались спящими зверями.

— Завтра в это время мы будем уже внизу, — сказал Томас.

— Или уже вернёмся, — поправил Лео, но голос его дрогнул.

— Или не вернёмся, — мрачно добавила Инесса. — Давайте честно: шансы не сто процентов.

— Шансов сто процентов никогда не бывает, — отрезала Элизабет. — Но мы сделаем всё, чтобы вернуться. Мы команда.

Она оглядела своих друзей: Томаса с его вечным спокойствием, Марка с железной выдержкой, Инессу с огнём в глазах, Лео с его неизменным юмором, который даже сейчас пытался шутить.

— А знаете, — неожиданно сказал Лео. — Я вдруг понял. Мы первые, кто увидит этот город своими глазами. Эштн-Сити. Легенда. Никто из ныне живущих там не был. А мы будем.

— И надеюсь, расскажем об этом, — усмехнулся Марк.

— Обязательно расскажем, — пообещала Элизабет. — Всем расскажем. Но сначала нужно сделать дело.

Она подошла к иллюминатору шлюзового отсека. За толстым стеклом колыхалась темнота. Где-то там, на глубине, спал мёртвый город. И в его недрах ждал ключ к выживанию острова.

— Завтра на рассвете, — сказала Элизабет, не оборачиваясь. — Выходим.

Она чувствовала, как за спиной замерли её друзья. Чувствовала их страх, их решимость, их веру.

И знала, что завтра они войдут в бездну.