Элитная школа «Сигма»

Глава 1

Как часто в жизни бывает так, что одно случайное действие запускает целую цепочку событий, способных навсегда изменить судьбы сразу нескольких людей?

Не знаю, как часто… Зато знаю, как непоправимо. Когда одна такая случайность может с лёгкостью разрушить много человеческих жизней.

Иногда я задаю себе вопрос: если бы у меня был шанс вернуться назад и изменить что-то, сделала бы я это? Надела бы то платье? Взяла бы ту злосчастную папку из рук незнакомого, напуганного человека?

Не знаю…

Но что, если я оказалась втянута в чужую игру ещё задолго до этого? По праву своего рождения?

А ведь так оно и есть.

***

За 6 недель до инцидента с папкой

— С Днём Рож-де-нья! С Днём Рож-де-нья! — синхронно прокричали ребята, стоило мне сесть за обеденный стол.

Я посмотрела на стоящий передо мной торт и невольно улыбнулась.

Сегодня мне исполнилось шестнадцать.

Это не то чтобы важная дата в детском доме – просто день, когда тебе уделяют чуть больше внимания. Сначала тебя поздравляют на утренней линейке, потом за обедом дарят торт, который вы тут же съедаете всей толпой, а в конце этого праздничного чаепития воспитатели вручают подарки. Ты никогда не знаешь, что именно тебе достанется, но будь уверен, это будет что-то полезное – одежда, канцелярия или гигиенические принадлежности.

Поэтому я взяла себе за правило: не ждать чего-то особенного и не строить иллюзий. Так проще и… рациональней.

Воспитательница Нина Васильевна встала из-за длинного стола и направилась ко мне:

— Сегодня день рождения у нашей замечательной Анечки Петровой. Аня, ну что, поздравляем тебя! — Нина Васильевна улыбнулась и, подойдя ближе, мягко приобняла меня за плечи. — Шестнадцать… Уже совсем взрослая девушка.

Что-то в её интонации мне показалось непривычным, но не успела я понять, что именно, как воспитательница перешла к поздравительной части:

— Продолжай хорошо учиться, оставайся такой же доброй, позитивной и ответственной девушкой… И не забывай время от времени снижать градус этой ответственности.

Я сдержанно улыбнулась. Я, конечно, не считала себя чересчур ответственным человеком, но понимала, что в глазах людей могла казаться именно такой. Ведь я исправно делала все домашние задания, участвовала в соревнованиях и подчас из-за обострённого чувства справедливости попадала в неудобные ситуации.

— Желаем тебе, чтобы в жизни всё сложилось! Чтобы ты успешно закончила десятый и одиннадцатый классы, сдала экзамены и поступила туда, куда сама захочешь. И, конечно, — воспитательница заглянула мне в глаза, — чтобы рядом всегда были только верные люди, которым ты можешь всецело доверять. Ура!

— Ура! — ребята тут же поддержали воспитательницу, и все дружно захлопали.

Слово доверять отозвалось внутри тихим уколом, но я всё равно благодарно улыбнулась. Доверие в этой жизни казалось мне роскошью. Ведь доверять можно только людям, к которым ты привязан. А в детском доме привязываться к кому-то себе дороже. Люди тут часто меняются… во всех смыслах этого слова.

— Чего ждёте? — улыбнулась Нина Васильевна и показала на торт. — Налетайте!

На мой взгляд, её приглашение было излишне, поскольку мальчики уже резали торт на куски.

Я хотела было к ним присоединиться, но Нина Васильевна зачем-то потянула меня за собой. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Отведя меня к двери, она посмотрела мне в глаза.

— У тебя начинается новый интересный путь, Аня. — её голос стал тише, мягче и… тревожнее? — Будь на нём сильной и смелой.

Если изначально я решила, что воспитательница отвела меня в сторону, чтобы просто вручить подарок, то когда её голос дрогнул, будто она вот-вот заплачет, я насторожилась.

Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, протянув мне клочок бумажки, добавила так же негромко:

— Знай, ты можешь позвонить мне в любое время, и я обязательно отвечу.

— Хорошо, — медленно протянула я, разглядывая номер телефона. — Спасибо, конечно, но у меня и так есть ваш…

— Аня, — Нина Васильевна меня будто не услышала. — Иногда шестнадцать – это точка, после которой жизнь круто меняется. И возможно…

Её слова звучали слишком серьёзно, а взгляд был не таким, как прежде. Она говорила не спеша, взвешивая каждое слово, и от этого мне казалось, что она просто тянет с какой-то плохой новостью.

— Возможно что? — не выдержав её тона, перебила я. — Нина Васильевна, что случилось?

— К тебе пришли, Аня, — выдала воспитательница.

Мои глаза расширились от удивления. В детском доме «К тебе пришли» случается редко. Обычно это значит, что приехали опекуны или дальние родственники, которые вдруг вспомнили, что у них есть родня. Иногда – сотрудники органов опеки или представители благотворительных фондов.

Но ко мне за все эти годы никто не приходил. Никто и никогда.

— В смысле пришли? — машинально вырвалось у меня.

— Мужчина, — воспитательница смерила меня оценивающим взглядом, словно проверяя, прилично ли я выгляжу. — В дорогом деловом костюме.

— Ко мне?

— Представился адвокатом, — кивнула Нина Васильевна. — Он уже пообщался с директором и сейчас ждёт тебя.

— Адвокатом? — сердце пропустило удар, в голове тут же начали всплывать события последних недель, месяцев, а то и лет. — Но я же ничего не сделала?

— Ты не так поняла, — вздохнула воспитательница. — Это адвокат твоей семьи.

— Моей… семьи?

Моей семьи?! Меня словно обухом по голове ударило. В ушах зазвенело, а во рту мгновенно пересохло. У меня, что, есть семья?!

— Я не знаю деталей, Аня, — покачала головой Нина Васильевна. — Если нужно, забеги в комнату и беги в приёмную.

— Но…

— Не переживай, я буду рядом.

Она похлопала меня по плечу и подтолкнула к лестнице.

Машинально сунув бумажку с телефоном в карман, я взяла подарочный пакет, который воспитательница чуть ли не силой всучила мне в руки, и на автопилоте, обдумывая всё услышанное, пошла к себе в комнату.

Мысли роились и путались, а я никак не могла поверить в то, что ко мне мог кто-то прийти… Адвокат семьи? Такое разве возможно? И тогда, где он был всё это время?

Задумавшись, я и не заметила, как оказалась на втором этаже. Мне оставалось пройти каких-то пару метров, чтобы оказаться у себя в комнате, как сзади донёсся грубый окрик.

— Эй, Петрова!

Обернувшись, я увидела трёх девочек и сразу поняла – это не наши.

Впереди шла Захарова. Выбеленные волосы, собранные в небрежный хвост, растянутая майка с каким-то дурацким принтом и спортивные штаны, которые она носила даже на линейках. Лицо грубое, будто вечно недовольное жизнью, с прищуром человека, который привык брать, а не просить.

У неё за спиной маячили две шестёрки – Милка и Рыжая – вечно таскавшиеся за ней, словно хвостики.

И встреча с ними совершенно не вписывалась в мои планы. Хотя в детском доме нужно быть готовой ко всему… И всегда.

— Чё это у тебя? — подойдя ко мне, Захарова ткнула пальцем на мой пакет.

Её интонации было достаточно, чтобы в миг выбить меня из мыслей и вернуть в здесь и сейчас – в суровые реалии детского дома. Адвокат как приехал, так и уедет, а мне здесь ещё жить. Поэтому проигнорировать наезд Захаровой я не могу. Даже несмотря на то, что меня ждут.

Но как же она всё-таки не вовремя!

Видимо, я непроизвольно закатила глаза, отчего Захарова вспыхнула и шагнула ближе.

— Ты глухая, Петрова? Что там у тебя?

— Не твоё дело, — холодно ответила я. — Иди, куда шла.

Она скривилась и демонстративно заглянула в пакет.

— Ого… — протянула Захарова. — Щётки, косметика… Жирно живёшь, Петрова.

Выпрямившись, она посмотрела на меня сверху вниз. По телосложению она была крупнее и выше. Я же, будучи от природы изящной и стройной, смотрелась на её фоне, словно маленькая девочка.

— Мне как раз нужна новая зубная щётка, — с намёком протянула она. — Старая уже убитая.

— Захарова, — я посмотрела ей в глаза. — Ты меня, случайно, с завхозом не перепутала?

Милка прыснула, но Захарова резко обернулась к ней, и та тут же замолкла.

— Ты чё такая борзая, а? — повернулась не на шутку разозлённая Захарова. — Думаешь, раз ты сегодня именинница, тебе всё можно?

— Я думаю, — медленно произнесла я, — что ты забылась, когда зашла не на свою территорию и подошла ко мне.

В коридоре повисла мёртвая тишина.

В детском доме всегда есть негласные правила, которые знают все – и младшие, и старшие. Особенно, когда есть две крупные… группировки, которые в зависимости от ситуации устанавливают те или иные правила.

Сейчас они просты – мы не лезем друг к другу, не трогаем одиночек и не суёмся на чужую территорию. И до тех пор, пока правила соблюдаются, между нами царит вооружённый нейтралитет.

Захарова, которая, разумеется, была из другого… коллектива, всё это прекрасно знала, но тем не менее пошла на конфронтацию.

— Напомню, ты здесь сейчас одна, Петрова, — прищурилась она. — Без своих подружек и парней. И мало ли что с тобой может случиться.

— Кажется, ты не до конца понимаешь, Захарова, — негромко ответила я. — Что бы ни случилось со мной – это цветочки по сравнению с тем, что потом случится с тобой.

Она зло прищурилась и подалась вперёд. Но я и не подумала отступать. Ведь когда правда была на моей стороне, я не задумывалась о возможных… негативных последствиях.

— Может, проверим? — Захарова заглянула мне в глаза, в надежде найти хоть каплю страха. — Добавим румянца на твоё красивое смазливое личико?

А вот и пример тех самых «негативных последствий».

Захарова любила решать вопросы кулаками, и не раз некоторые девочки ходили с оставленными ею синяками. Я же, насколько это было в моих силах, старалась заступаться за них, поскольку знала – у Захаровой кишка тонка меня тронуть. Ведь в этом случае она вылетит из своей группировки как пробка, и тогда её жизнь кардинально изменится.

Я живу в детдоме с пяти лет и знаю здесь всё и вся. Не сказать, что я здесь самая крутая, но многие уважают меня за принципиальность и твёрдую позицию. А ещё я всегда стою за справедливость. Даже когда это чревато последствиями. Не потому, что хочу привлечь чьё-то внимание, а потому что это правильно.

Вот и сейчас я понимала – Захарова может пойти на нарушение договорённостей и ударить меня, но страха внутри не было. Потому что правда была на моей стороне. А ещё потому что в отличии от этой здоровой машины я гибкая, быстрая и знаю пару приёмов.

— Попробуй, — я с лёгкостью выдержала её взгляд. — Только сначала оцени последствия.

Щека Захаровой дёрнулась. Как бы сильно она этого ни хотела, но перейти черту боялась.

— Ты слишком много о себе думаешь, Петрова, — прошипела она.

— А ты слишком мало думаешь вообще, — уверенно ответила я. — Хочешь щётку – иди к завхозу. А если сунешься в мой пакет – считай, нейтралитет нарушен.

Захарова насмешливо фыркнула, но никто из шестёрок её не поддержал.

— И тебя, — едва слышно добавила я, — это коснётся в первую очередь.

В моей жизни нельзя показывать слабость ни на секунду. Иначе – загрызут. К сожалению, таковы условия жизни в детском доме, и им приходится следовать.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, после чего Захарова показушно усмехнулась.

— Ладно, живи пока, — бросила она. — Но не забывай, Петрова… В детдоме всё быстро меняется. Сегодня ты наверху, а завтра тебя нет.

— Хорошо, что ты помнишь об этом — одними губами улыбнулась я.

Она скривилась, резко развернулась и, толкнув плечом Милку, зашагала по коридору. Её подпевалы, переглянувшись, поспешили за ней.

Я постояла ещё пару секунд, сжимая пакет и чувствуя, как адреналин медленно отпускает. Потом выдохнула и пошла дальше.

Меня ждало другое событие, стоило только подумать о котором, как волнение мгновенно подбиралось к горлу. И эти эмоции были для меня в новинку. Нет, не само волнение, его я испытывала довольно часто, а его новый привкус – полная неизвестность, растерянность и… предвкушение. Хотя особых надежд на что-то я и не питала.

Оказавшись в комнате, первым делом бросилась к зеркалу.

Русые волосы до плеч, аккуратные черты лица – в целом, я себе нравилась и считала себя достаточно красивой, но почему-то меня всегда заботило, что в моей внешности нет никакой изюминки. Единственное, что хоть как-то меня выделяло среди остальных девочек – светло-зелёные глаза.

Одежду решила не менять – строгая чёрная юбка и классическая белая блузка меня более чем устраивали. А вот причёску надо было обновить.

Я собрала волосы в высокий хвост – чтобы выглядеть аккуратнее, собраннее и, наверное, увереннее при разговоре с адвокатом. Как будто причёска могла добавить мне немного внутренней устойчивости.

Снова взглянув на своё отражение, потянулась к косметичке.

Хоть я и не любила ярко краситься и обычно тратила на макияж не больше пяти минут, сейчас волнение диктовало свои правила. Хотелось выглядеть лучше, чем я была на самом деле.

Будто от этого зависело нечто важное.

Прихорошившись, взяла телефон и, чувствуя, как с каждым шагом сердце бьётся всё сильнее, пошла к приёмной. Мысленно я настраивалась и готовилась к самому худшему, хотя и не знала, что такого самого худшего могло произойти.

У дверей меня ждала Нина Васильевна. Она окинула меня одобрительным взглядом и негромко произнесла:

— Он там. Удачи, Ань.

Я вдохнула поглубже и, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди, толкнула дверь.

В комнате за столом сидел стройный мужчина лет сорока пяти. Тёмный костюм, стильный галстук, дорогие часы – всё выглядело слишком странно для наших мест. Лицо – спокойное, взгляд – внимательный, изучающий.

— Анна Петрова? — уточнил он.

— Да, — ответила я, едва сдерживая в голосе дрожь.

Его лицо потеплело, он поднялся с места и протянул мне руку:

— Поздравляю тебя с Днём рождения, Аня. Меня зовут Сергей Викторович Орлов. Я адвокат твоей семьи.

Он доброжелательно улыбнулся и добавил:

— Рад с тобой познакомиться.

— Взаимно, — машинально ответила я.

Сергей Викторович сел обратно за стол и приглашающе кивнул мне на стул напротив. Как только я села, он внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Скажи, ты помнишь, что случилось одиннадцать лет назад?

Глава 2

Я молча смотрела на мужчину, представившегося адвокатом моей семьи, и не знала, что ответить.

Помню ли я, что случилось одиннадцать лет назад? Помню ли тот день, который разделил мою жизнь на до и после?

— Нет… не помню, — тихо покачала головой я.

Психологи говорили, что память стёрла тот день, чтобы защитить мою детскую психику. Вот только полностью защитить меня всё равно не получилось. Страшные, слишком реалистичные сны, бессонница и иногда даже… вещие сны стали эхом той трагедии.

Адвокат заметил, что я на мгновение ушла в свои мысли, и продолжил мягче:

— Я понимаю, что для тебя это неожиданно. И я отвечу на все твои вопросы и расскажу, что произошло тогда, одиннадцать лет назад. Но сначала скажи мне, ты помнишь своих родителей, ваш дом?

В его голосе промелькнула неподдельная грусть и даже сожаление.

— Ты была ещё совсем маленькой, но уже очень осознанной девочкой, — добавил Сергей Викторович.

Я живу в детском доме уже одиннадцать лет и совсем не помню своих родителей – их лица ускользают из памяти, словно дым. Я даже не знаю, кем они были.

Всё, что мне известно, – они погибли в автокатастрофе. И именно в тот день моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я тоже была в той машине, но я чудом выжила. Переломы, порезы и черепно-мозговая травма стали моей платой за жизнь. Ах да, ещё частичная потеря памяти.

Я много раз спрашивала у воспитателей, какими были мои родители, просила их показать фото, но всё, что я слышала в ответ, было:

«Анечка, мы не знаем, кем они были. У нас нет этой информации».

Всё, что у меня осталось от прежней жизни – вещи, в которых я сюда попала и любимая кукла. Но из одежды я выросла, а кукла… кукла «ушла». Её забрали старшеклассницы, когда я была маленькой.

Поэтому ответить на вопрос адвоката оказалось сложно.

В памяти всплывали лишь обрывки: аккуратно подстриженный газон… Залитая светом гостиная… Ухоженный парк… Голубоглазый карапуз, пытающийся отобрать у меня куклу…

Да и к тому же из-за слишком реалистичных снов, возвращающих меня в прежнюю жизнь, со временем я начала путать, что действительно было частью моих воспоминаний, а что мне только приснилось.

Поэтому я и не стала обнадёживать адвоката. Да и, честно говоря, рассказывать незнакомому человеку о себе, о своём личном, мне не хотелось. Пусть лучше он рассказывает… Особенно про мою семью!

— Нет, я не помню своих родителей, — покачала головой я. — После той травмы у меня вроде как была амнезия. Вы же знаете про травму?

— Да, Аня… — с грустью протянул Сергей Викторович. — Мне очень жаль, что так вышло. И очень жаль, что тебе пришлось так рано повзрослеть.

— Скажите, а вы знали моих родителей? — я не смогла сдержать любопытства. — Кем они были? И что произошло… ну в тот день?

— Твои родители были… очень состоятельными людьми. Вы жили в своём загородном доме. Как-то всей семьёй вы поехали отдыхать и…

Голос адвоката потяжелел, но он всё же продолжил:

— В общем, случилась страшная авария, твои родители и бабушка с дедушкой… погибли. Ты чудом осталась жива, хотя врачи и не верили в то, что ты выживешь…

Всё услышанное не укладывалось в моей голове. Неужели этот человек, сидящий сейчас напротив, знал эту историю не понаслышке? И неужели он лично знал моих родителей?

— А вы… — начала я, пытаясь зацепиться хоть за какую-то мысль из того потока, который происходил у меня в сознании, — вы были знакомы с моими родителями?

— Да, — кивнул он. — Мы дружили. И работали вместе.

Как это странно – сидеть рядом с человеком, который связывает тебя с твоей прошлой, уже давно забытой жизнью…

— А кем были мои родители? И какими они были?

— Они были очень жизнерадостными, добрыми и заботливыми. У них был совместный бизнес, в который они вкладывали всю душу. Но больше него и больше всего на свете они любили тебя…

На глаза начали наворачиваться слёзы, которые я всеми силами пыталась сдержать. Я никогда не плакала на людях и старалась не показывать своих эмоций, но сейчас они будто были сильнее меня.

Психологи, воспитатели, да многие говорили, что мои родители меня любили, но это всегда звучало так шаблонно… И только сейчас я будто впервые в жизни по-настоящему поверила в эти слова. Ведь человек, сказавший это, был другом моих родителей! Он знал их, а значит, знал и это…

— Это большое счастье для них, что ты, несмотря на всё случившееся, осталась жива и здорова, — закончил Сергей Викторович.

Я аккуратно смахнула слезу и посмотрела на адвоката.

— Спасибо, что рассказали, — дрогнувшим голосом произнесла я. — Для меня было важно это знать.

— Понимаю, — он взял небольшую паузу, а потом как бы с новыми силами продолжил. — Аня, сейчас я должен сказать тебе ещё кое-что важное.

Если до начала нашего разговора я понимала, что адвокат не просто так приехал в детдом, то после того, как речь зашла о моих родителях, забыла про всё и вся.

Но сейчас я снова вернулась в реальность. Про какое такое предложение он говорил в самом начале? И главное, чего оно мне будет стоить… А оно точно будет чего-то стоить, ведь в этом мире ничего не делается просто так.

— Как я уже сказал, — Сергей Викторович заметил, как я подобралась, но ничего не сказал. — Твои родители были весьма состоятельными людьми. Если говорить простым языком, то они были очень богаты. И после тех… трагических событий ты осталась единственной наследницей.

Я смотрела на него, не зная, верить услышанному или нет. Я ещё не переварила информацию про своё прошлое, как Сергей Викторович тут же огорошил меня будущим.

— По условиям завещания, — он сделал паузу, — ты вступишь в наследство в восемнадцать лет. Но есть одно условие.

Он достал из папки несколько бумаг и положил их передо мной.

— Твои родители заранее оплатили твоё обучение в «Сигме». Это частная элитная школа-пансион. Тебе надо будет отучиться там десятый и одиннадцатый классы.

Что? Сирота из детского дома и элитная школа? Это даже в одном предложении звучит нереально…

— Но разве в наследство не вступают просто так? — уточнила я, понимая, что в моём случае озвученное адвокатом «одно условие» невыполнимо.

— Обычно так и есть, — кивнул Сергей Викторович. — Но твои родители хотели не просто оставить тебе деньги. Они хотели обеспечить тебе определённое будущее. Поэтому и вписали в завещание этот пункт.

Сергей Викторович глубоко вздохнул:

— Если б они тогда знали, что случится… Наверное, его бы не было. Но сейчас имеем то, что имеем.

Я глубоко вздохнула. Всё это казалось настолько далёким от моей жизни, что голова шла кругом. Поэтому я молча ждала, что Сергей Викторович скажет дальше.

— Их идея заключалась в том, чтобы подготовить тебя к управленческой работе и взрослой жизни. Поэтому для получения наследства, ты должна закончить эту школу и успешно сдать экзамены.

Успешно? Это на одни пятёрки? А что, если я не потяну? Я вообще не представляю, чему учат в этих элитных школах за эти баснословные деньги!

Адвокат же будто считывал возникающие в моей голове вопросы и заранее на них отвечал:

— Насчёт последнего пункта не переживай, здесь имеется в виду просто сдать школьные экзамены на оценку выше тройки. Хотя, мне кажется, что в твоих силах закончить школу с золотой медалью. Я видел журнал с твоей успеваемостью.

Он взял паузу и посмотрел на меня, явно ожидая моей реакции.

— Это всё так неожиданно… — протянула я.

Мне казалось, что адвокат хочет услышать от меня нечто другое, например, мои соображения на этот счёт, но у меня не было для него других слов.

А вот вопросов было уйма, и я всё никак не могла найти подходящий, чтобы его задать.

Хорошо хоть Сергей Викторович с пониманием отнёсся к моему состоянию.

— Твои воспитатели и директор уже в курсе, — мягко продолжил он. — Они подготовили все необходимые документы. Если ты согласна, то прямо сейчас мы обсудим детали, подпишем бумаги, и завтра я тебя заберу.

— А у меня есть время подумать?

Несмотря на ошеломительную информацию про наследство, я первым делом подумала про свою, если так можно сказать «устроенную» жизнь в детском доме.

Здесь у меня есть друзья, хорошие отношения с воспитателями и с учителями, авторитет в нашем коллективе… Я знаю здесь всё и вся. Я – своя, потому что росла в детдоме с пяти лет. А вот как вести себя в новых коллективах я не представляю. Особенно в элитной школе…

Адвокат тем временем покачал головой:

— К сожалению, нет, Ань. Решение нужно принять сейчас. Но я должен тебя ещё кое о чём предупредить. Эта одна из самых элитных, если не самая элитная школа в стране. И там учатся или дети очень богатых родителей, или супер одарённые ребята. Поэтому за оставшийся до начала учебного года месяц, нам нужно будет с тобой очень плотно поработать и подготовиться.

— Сделать из меня или очень умную, или очень богатую? — хмыкнула я, до сих пор обдумывая, стоит ли игра свеч.

— Второе, — улыбнулся Сергей Викторович. — Я не сомневаюсь, что ты умная девочка, но, насколько я знаю, ты не участвовала в олимпиадах и не вела портфолио.

От слов адвоката и от отсутствия времени на подумать, у меня закружилась голова. Было сложно представить, что от одного решения зависит вся моя жизнь…

Я понимала, что такой шанс выпадает раз в жизни и нельзя упускать его из-за своих страхов, но… что, если я не потяну новую школу? Или меня не примет коллектив, ведь там учатся одни мажоры… И что будет с моими девочками? Не будет ли это предательством с моей стороны? Да и вообще, я уже привыкла к детдому!

Адвокат тем временем терпеливо ждал моего ответа, за что я была ему искренне благодарна, но у меня всё равно возникло ощущение, будто время на принятие решения ограничено.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — мягко произнёс он. — Ты привыкла к этому месту, у тебя наверняка здесь есть друзья… Ты вправе принять любое решение, и тебя никто не осудит. Просто помни, твои родители желали для тебя самого лучшего. Можешь считать, что это их посмертная воля.

Я посмотрела на лежащее передо мной завещание, и к горлу в очередной раз подступил ком.

При взгляде на него ко мне пришла мысль, от которой стало и тепло, и грустно одновременно:

По сути, я только что «познакомилась» со своими родителями и, спустя столько лет, наконец узнала, что они по-настоящему любили меня. И даже больше – они позаботились о моём будущем…

И, раз это их воля и их подарок с небес, то я не могу его не принять.

Что касается девочек, то уверена, они – поймут.

— Я согласна, — негромко произнесла я.

И только после этих слов до меня дошло, почему Нина Васильевна сегодня так крепко обнимала меня при поздравлении. Она уже знала, что сегодня моя жизнь круто изменится!

Сергей Викторович посмотрел на меня и улыбнулся:

— Я рад, что не ошибся в тебе, Аня. От такого предложения действительно нельзя отказываться, — он выдержал паузу и добавил. — Твои родители гордились бы тобой.

От этих слов, от всего этого диалога, и от осознания, что я навсегда уеду из родных уже стен, у меня к глазам вновь подступили слёзы. И если бы не серьёзный, но в то же время поддерживающий взгляд Сергея Викторовича, я бы точно разревелась.

А так пришлось взять себя в руки и мысленно сказать себе: «Аня, теперь тебе надо стать ещё сильнее, смелее и взрослее».

— Кстати, совсем забыл, — адвокат достал из кармана пальто небольшую коробку и протянул её мне. — У меня для тебя подарок.

Я приняла коробку из рук Сергея Викторовича и, развернув упаковочную бумагу, неверяще уставилась на новомодный телефон, о котором мечтал весь детдом!

— Ого… — протянула я, не веря в то, что незнакомый человек может делать такие подарки. — Это очень дорогой подарок, и я не могу его...

— Только не вздумай отказываться, — адвокат не дал мне договорить. — Это не прихоть, это необходимость. Без него тебя не примут в школу. А если быть точнее – в школе.

А ведь он был абсолютно прав. Не может ребёнок богатых родителей ходить с моим нынешним телефоном.

— Большое спасибо, Сергей Викторович. Разбогатею, отдарюсь! — неловко пошутила я.

В ответ он улыбнулся и кивнул на дверь.

— В таком случае, пошли к директору?

***

Через несколько минут мы сидели в кабинете Марии Ивановны, директора детского дома, и подписывали необходимые бумаги.

Бумаг оказалось на удивление много, но больше всего меня озадачило, что с этого момента Сергей Викторович становился моим опекуном до наступления совершеннолетия. Причём все бумаги были уже готовы… Ведь только так меня могли отпустить из детского дома.

— Выходит, этот месяц Аня будет жить в вашей семье? — директор строго посмотрела на нового опекуна.

Мария Ивановна была строгой, но справедливой женщиной. При одном взгляде на её серьёзное лицо становилось понятно – этот человек не привык шутить.

Образ подчёркивали голубые глаза и светлые волосы до плеч – эдакая Снежная королева. И её, как и меня, смутил пункт про опекунство.

— Да, Мария Ивановна, — кивнул мой будущий опекун, — в моей семье.

Он протянул директрисе тонкую папочку и мягко произнёс.

— Вот все необходимые документы, включая характеристику моей жены и дочери.

При упоминании про семью, взгляд Марии Ивановны тут же смягчился. Сергей Викторович тем временем протянул директору ещё одну папочку:

— Перед поступлением в эту школу нам нужно будет хорошо подготовиться. Вот учебная программа Ани на этот месяц.

Мария Ивановна внимательно просмотрела все документы и сдержанно кивнула.

— Что ж, не вижу никаких препятствий, Сергей Викторович. При условии, что сама Аня не возражает.

Я понимала, что отступать уже некуда – раз приняла решение, то нужно идти до конца – поэтому не возражала.

После этого мы ещё немного поговорили про возможности, которые открываются передо мной, про мою успеваемость и мои личные вещи. Сергей Викторович не стал говорить, где именно я буду учиться, а Мария Ивановна почему-то не поинтересовалась.

Хотя, может, они уже успели обговорить этот вопрос до этого?

Когда же речь зашла о прощании с ребятами, директор с адвокатом переглянулись, и Мария Ивановна посмотрела на меня:

— Аня, выйди, пожалуйста, на минутку. Посиди в коридоре, нам нужно обсудить ещё пару моментов, и я тебя позову.

Я не стала спорить, молча кивнула и вышла.

Разговаривали они недолго, буквально десять минут, затем Сергей Викторович выглянул в коридор и позвал меня обратно.

— Аня, — начала директриса, — я позвонила Нине Васильевне, и мы приняли решение, что тебе не стоит прощаться с ребятами. Она соберёт твои вещи и принесёт их сюда.

Моё лицо тут же изменилось, и это было заметно невооружённым глазом. Я была готова кричать, спорить, реветь от этой несправедливости, но знала, что это ничего не изменит. Наша директриса – кремень, все эти выходки для неё – просто попытки манипуляции.

Однако она, видя выражение моего лица, неожиданно смягчилась:

— Пойми нас, детка, эта история не пройдёт бесследно в сознании ребят. Кто-то начнёт завидовать, кто-то будет расстраиваться, что это произошло не с ним, а кто-то может начать думать, что такое чудо – это норма и будет жить в постоянном ожидании. Да и для тебя это будет ещё одним… дестабилизирующим фактором.

— Молча сбежать, даже не попрощавшись – это тоже дестабилизирующий фактор… — протянула я.

— Ань, ты же всё понимаешь, — и не подумала пойти на уступки директриса.

Я была не согласна с Марией Ивановной, но отвечать и спорить было бессмысленно. Да и потом, этот день в целом выбивался из моей обычной жизни, и я не знала, как правильно себя вести.

Поздравление Нины Васильевны, стычка с Захаровой, предстоящая вечеринка в честь моего дня рождения, последние слова девочек – всё это в один миг пронеслось в моём сознании и… рухнуло.

Я не знаю, как ещё описать чувства, которые я испытала.

Не скажу, что у меня здесь были прям настоящие друзья. Прожив несколько лет в детском доме, стараешься ни к кому сильно не привязываться. Окружение меняется довольно часто, твои соседи по комнате регулярно уходят: кто-то выпускается, кого-то забирают родители или родственники, кто-то изначально попадает сюда на время.

Поэтому мы можем хорошо общаться, стоять друг за друга горой, дружить, но в моей голове всегда присутствует мысль, что любой человек может уйти в любой момент. Как мои родители, как моя первая воспитательница, как лучшая подруга…

И как я сейчас.

Когда Сергей Викторович сказал, что мы уедем завтра, я думала, у меня будет ещё целый день, чтобы подумать о новой жизни, повспоминать старую, попрощаться со своими девочками, с ребятами, с учителями, с воспитателями, со стенами, в конце концов!

К тому же было бы неплохо прокрутить в голове диалог с адвокатом моей семьи и обдумать полученную информацию. Но, видимо, этого времени у меня не будет…

Отчего-то я не могла в это поверить, поэтому решила уточнить:

— Получается, я уезжаю сегодня?

— Да, — ответила Мария Ивановна. — Сейчас.

И впервые за всё время я заметила в её словах грусть, которая словно прорвала броню её привычной строгости и невозмутимости.

Она смотрела на меня своими голубыми глазами, и в её взгляде читалось лёгкое сожаление. Поджатые губы, едва заметные лучики морщинок – этот облик, казалось, навечно отпечатался в моей памяти.

Я не нашлась что сказать, но, к счастью, повисшую тишину разрушил раздавшийся в дверь стук, и в кабинет с пакетами в руках зашла Нина Васильевна.

— Вот твои вещи, — ровным голосом начала она, а после этого словно воспряла духом. — Мы очень рады за тебя, Анечка! Учись хорошо, будь счастлива и не поминай лихом. Ты умная, яркая девочка, и у тебя всё получится! Не забывай нас и заходи, как будет возможность.

На этих словах она подозрительно замолчала, а потом всё-таки не выдержала – её глаза налились слезами, и она, шмыгнув носом, отвернулась в сторону.

В этот момент директриса поставила последнюю подпись и, сняв очки, поднялась из-за стола.

— Ну что вы, Нина Васильевна, — мягко сказала она, подойдя ко мне. — Всем нам грустно, но посмотрите на Аню. Как она держится! Анюта, я присоединяюсь к словам Нины Васильевны и желаю тебе только самого хорошего. Не забывай нас, детка.

Мы втроём крепко обнялись. Не знаю, сколько мы так стояли, но в какой-то момент я почти передумала уезжать.

— Ну всё-всё, — протянула Мария Ивановна, словно почувствовав мой настрой. — Долгие проводы – лишние слёзы. Тебе пора, Анюта.

Я, не замечая текущих по щекам слёз, надела свой рюкзак, адвокат взял остальные мои вещи, и мы покинули сначала директорский кабинет, а следом и детский дом №84.

Когда же мы сели в машину, Сергей Викторович, прежде чем тронуться с места, посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Там другой мир, Аня.

Он выдержал паузу, словно давая мне время почувствовать вес этих слов. Или давая ещё один шанс передумать.

— Мир богатых детей, дорогих вещей и влиятельных семей. Мир, где деньги и власть переплетаются, а фамилии порой значат больше, чем любые законы.

Я сглотнула, но решение уже было принято. Поэтому я спросила то, что меня интересовало.

— А моя фамилия… там будет что-то значить?

В зеркале мелькнул взгляд опекуна – внимательный и напряжённый.

— Об этом мы поговорим позже, — сказал он после короткой паузы. — А пока запомни одно: тебе нужно быть очень осторожной.

Машина медленно тронулась с места.

— В этом мире легко оказаться втянутой в чужую игру, даже не заметив, как это произошло. А игры такого уровня, Аня… — он чуть понизил голос, — поверь мне, куда опаснее разборок между… вашими бандами.

От слов Сергея Викторовича неприятно сжался желудок. Зачем он мне всё это говорит? Откуда он в курсе реалий нашего детдома?

Что до новой школы, ведь наверняка там учатся обычные подростки с обычными подростковыми проблемами… Или нет?

Глава 3

За 4 недели до инцидента с папкой

Я жила у Сергея Викторовича уже две недели.

После детского дома его просторная квартира казалась почти дворцом: высокие потолки, моя личная комната, большая кухня-гостиная и холодильник, который под завязку забит едой.

Не сказать, что я голодала в детдоме, но было непривычно понимать, что я могу в любой момент прийти на кухню и съесть что-нибудь вкусненькое.

В этой просторной квартире мы жили вдвоём, поскольку оказалось, что жена и дочь Сергея Викторовича на весь месяц улетели на море.

Сначала мне, конечно, это показалось странным, и в голове тут же закрутились мысли – а есть ли вообще эти жена и дочь? А можно ли доверять этому человеку? И так далее…

Но потом, когда он показал мне фотографии своей семьи, я даже пару раз с ними поговорила по видеосвязи, сомнения прошли. К тому же опекун относился ко мне, как к родной дочери.

И первое, что сделал Сергей Викторович, когда привёз меня к себе – нанял мне стилиста, и мы обновили весь мой гардероб. Сказать, что я была в восторге – ничего не сказать! Я надевала новые вещи, крутилась в них перед зеркалом и осознавала, что у меня вдруг появилось больше одежды, чем я когда-либо носила за всю жизнь.

Следом Сергей Викторович нанял для меня преподавателя этикета. Её звали Лариса Павловна, и она учила меня всему тому, чему не учат в детдоме. Да и в целом, мне кажется, мало где учат, разве что в богатых семьях.

Как сидеть за столом, как здороваться так, чтобы это выглядело «элегантно», а не «по-уличному», как держать бокал, как есть устрицы (на вкус – как слизь, но я промолчала) и даже… как улыбаться.

Да-да, оказывается, можно улыбаться «слишком широко» или «слишком нервно».

— Ты должна выглядеть так, будто тебе всё это привычно, — повторяла Лариса Павловна, выпрямляя мне спину и чуть приподнимая подбородок. — Не «Я – бедная родственница, которая попала в богатый дом», а «Я всегда так жила».

Конечно, иногда её слова меня немного задевали, но я старалась не придавать этому значения. Она делала всё, чтобы мне помочь.

Занятия с Ларисой Павловной проходили каждый день, и когда вместо очередного урока этикета он позвал меня к себе в кабинет, я немного напряглась.

На столе перед Сергеем Викторовичем лежала аккуратная папка, а он листал какие-то бумаги, то и дело поглядывая на меня поверх очков для чтения.

— Аня, есть важный момент, который мы должны обсудить, — начал он. — До начала учебного года остаётся меньше двух недель. И я должен тебе кое-что сказать…

Он замешкался, взял паузу, словно собираясь с мыслями, и огорошил меня:

— В новой школе ты будешь учиться не под своим именем.

— Как это – не под своим? — напряглась я. — А под каким тогда?

— Мишель Шарлинская.

Сначала я чуть было не рассмеялась. А потом сильно насторожилась. Разве можно просто так взять и нарушить закон? Ведь это, наверное, нарушение закона…

Сергей Викторович, конечно, всё это время относился ко мне по-доброму, и я чувствовала его искренность. Но что, если всё это было лишь ширмой? Иначе почему он не сказал мне про другое имя раньше? Почему я узнаю об этом только сейчас…

— Это что… шутка? — протянула я, не в силах подобрать подходящих слов.

— Нет, — он посмотрел на меня своим спокойным серьёзным взглядом. — Прости, что не сказал тебе сразу. Я боялся, что ты откажешься и упустишь эту уникальную возможность. Всё, что я говорил – правда, но ты не можешь учиться там под своим именем.

— И почему же? — мне стало не по себе. — С какой стати я должна притворяться кем-то другим?

— Послушай, Аня, — он подался вперёд, — эта элитная школа. И даже чересчур. Попечительский совет никогда не пойдёт на то, чтобы в ней учился ребёнок из детдома. Они слишком опасаются за свой имидж и боятся потерять лояльность в глазах богатеньких родителей. Даже зная, кто твои папа и мама, они не рискнут тебя принять. Ведь родителей уже нет, а ты всю жизнь провела в детском доме.

Я хотела было что-то вставить, но Сергей Викторович не дал себя перебить:

— А теперь ещё представь, что будет, если эти богатенькие дети узнают, что ты сирота… Они же сразу начнут тебя гнобить. Деньги для них – ничто, влияние семьи – всё. У тебя его не будет. Как, впрочем, и не будет иммунитета в виде учебного гранта за победу в олимпиаде.

Сергей Викторович покачал головой и со вздохом продолжил.

— Учиться на равных и закончить школу станет почти невозможно. А это основное условие для вступления в наследство, ты же знаешь.

— Но… — я замялась, чувствуя, как внутри всё сжимается, — получается, я должна врать два года? Это вообще, разве законно учиться под чужим именем?

— Не врать, а играть роль, — поправил меня опекун. — По документам ты – Мишель Шарлинская, дочь Дмитрия и Натальи Шарлинских. Это имя – твоя защита и гарант обучения на равных.

На второй вопрос он не ответил. А я молчала, не зная, что на это сказать. Моё имя всегда было единственным, что принадлежало мне. Теперь и его собираются у меня отнять…

— Я понимаю, тебе тяжело это принять, — негромко произнёс Сергей Викторович. — Но это твой шанс. И я не хочу, чтобы ты его потеряла из-за чужих предрассудков.

Он говорил спокойно, и я видела – он не пытается меня обмануть. Просто мир, в который я скоро отправлюсь, живёт по своим правилам.

Я кивнула, хотя внутри было ощущение, будто у меня забрали кусочек меня самой. Жизнь последнее время менялась слишком стремительно, и складывалось ощущение, что я за ней уже не поспеваю. Или я просто не была к ней готова.

Ладно хоть внешность не предложил изменить, а то вдруг она тоже не подходит для этого элитного пансионата… Хотя ещё не вечер.

— Это всё? — всё же решила уточнить я. — Или есть ещё что-то, о чём мне нужно знать?

— На самом деле есть, — огорошил меня опекун. — Когда было обнародовано завещание, не исключено, что об этом могли узнать чужие люди… Люди, которые, как бы помягче сказать…

— Говорите как есть, Сергей Викторович.

— Которые были бы не против прибрать к рукам деньги твоих родителей, — с неохотой протянул опекун. — То есть твои деньги.

— Вы хотите сказать… — мой голос едва заметно дрогнул. — Что мне угрожает опасность? Что эти люди могут прийти за мной?

— Теоретически, такое могло бы случиться, — кивнул Сергей Викторович. — Особенно если бы ты осталась в детском доме. Там бы ты была максимально уязвима.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и твёрдо закончил:

— Но сейчас, когда ты будешь учиться в другой школе, да ещё и под чужим именем – такой опасности просто нет. Поверь, тебе абсолютно нечего бояться. Ты же мне доверяешь?

Сложно было однозначно ответить на этот вопрос после всего услышанного. Я в целом стараюсь не доверять людям, а что уж говорить о человеке, который за один день перевернул мою жизнь с ног на голову.

Вот только сейчас у меня не оставалось никаких других вариантов, только как довериться ему.

— Просто это всё неожиданно, — протянула я. — Жизнь меня к такому точно не готовила… Ещё вчера я беззаботно жила себе в детском доме, и мне было нечего бояться… Вы уверены, что я сделала правильный выбор?

— Я уверен, — заверил меня опекун. — Просто иногда судьба сама решает что-то за нас и предопределяет нашу жизнь. Например, когда мы рождаемся в той или иной семье.

Я усмехнулась. Теперь наследство из подарка судьбы превратилось в кота в мешке. И если богатенькие дети тоже его получают, так они хотя бы готовы к нему и у них есть родители, которые наверняка избавят их от всех проблем!

Видимо, Сергей Викторович правильно расценил мой смешок, поскольку ответил прямо на мои мысли:

— Если ты думаешь, что в этой школе учатся простые беззаботные подростки – ты ошибаешься. Многим из них тоже пришлось повзрослеть раньше, чем хотелось бы.

И хотя его интонация говорила о том, что он знает это не понаслышке, мне почему-то всё равно с трудом в это верилось.

— Просто помни, что твоё новое имя – это гарантия твоей защиты. Пока никто не знает, что тебя зовут Аня Петрова – ты в безопасности. Договорились?

Я молча кивнула.

— Я рад, что ты адекватно восприняла эту… эти новости, — с облегчением улыбнулся Сергей Викторович. — Прости ещё раз, что не сказал сразу. Сейчас я расскажу тебе про твою новую семью и про твоё новое детство.

Как же странно это звучало. Но с другой стороны, было в этом и что-то привлекающее, загадочное и интересное. В конце концов, в каждой девушке должна быть загадка! Искала в себе изюминку – пожалуйста!

Я взяла ручку и блокнот, протянутые адвокатом, и принялась записывать.

— Оставшиеся две недели здесь и два года в школе – ты Мишель Шарлинская, дочь Дмитрия и Натальи Шарлинских. На Аню больше не отзываешься, фамилия Петрова тебе незнакома.

Сергей Викторович убедился, что я внимательно его слушаю, и продолжил.

— Твои родители – владельцы большого количества недвижимости в крупных городах России и в Дубае. Состояние приличное, но если сравнивать их с родителями других детей в школе, они середнячки или по меркам некоторых на грани бедности. То есть пристального внимания к тебе не будет, что нам на руку.

Я старалась очень внимательно слушать и даже сразу начала визуализировать, чтобы самой побыстрее поверить в эту историю.

— Всё это время ты жила с родителями в Дубае, но они часто уезжали в командировки и оставляли тебя на нянь. Следовательно, жить вдали от них ты привыкла.

— Ну да, — протянула я, — играть девочку, привыкшую к любви и заботе родителей мне было бы… странно.

— Именно, — кивнул Сергей Викторович и тут же продолжил. — В эту школу родители тебя отправили – ты считаешь, засунули – чтобы их дочь получила хорошее образование и смогла в дальнейшем взять на себя управление семейными активами.

Сергей Викторович сделал небольшую паузу, чтобы я смогла осмыслить выданную информацию, а затем пошёл дальше:

— До этого ты не проявляла особого интереса к их работе, и они решили, что школа сможет это исправить. И да, всё это время ты находилась на домашнем обучении.

Затем Сергей Викторович попросил меня пересказать всё то, что он уже озвучил, чтобы проверить мою память. Оказалось, что запомнила я почти всё. Поэтому дальше мы принялись более подробно обсуждать моё детство, обстановку, в которой я росла, отношения с родителями, с нянями и подобные важные вещи.

— В целом, ты неплохо импровизируешь, — он посмотрел на меня с прищуром, — это нам тоже на руку. Подготовиться ко всему мы не сможем, поэтому бо́льшую часть информации тебе, скорее всего, придётся придумывать на ходу. Будь готова к этому, Мишель.

Мишель… Как необычно звучит… Не понимаю, как можно быстро привыкнуть к другому имени. Но хорошо хоть я узнала эту новость не за день до своего отъезда.

— А имя Мишель как-нибудь сокращается? — уточнила я.

— Миша, Мика, Мики… Даже Миха. Выбирай любую вариацию.

Миха – точно нет. Мика – звучит как-то странно. Миша… Хм, однозначно непривычное имя для девочки, но я знаю актрису, которую так зовут, да и в целом на слух неплохо. Про Мики и вовсе молчу, ещё не хватало шуток про Микки Мауса.

— Пусть будет Миша.

— Хорошо, Миша, — улыбнулся адвокат. — И ещё. Насчёт документов не переживай, там всё подготовлено так, что никто никогда не узнает твоего настоящего имени. Вся связь руководства с родителями будет идти через меня. То есть они будут связываться со мной, как с Дмитрием Алексеевичем, твоим отцом. Вот, собственно, и всё.

Я озадаченно кивнула, и на этом наш разговор закончился.

А со следующего дня и до самого моего отъезда начался новый квест – ответы на внезапные вопросы. Зачастую с подковыркой.

Чем занимаются твои родители? Почему ты здесь? У тебя есть братья? Твои родители любят друг друга? Чем ты занималась на каникулах? В какие кружки ходила?

И ещё миллион других вопросов.

Но, стоит отдать должное этой подготовке, у меня в голове сложился пазл моей новой жизни. И, что самое главное, теперь я отчасти была уверена в том, что это и есть моя настоящая жизнь.

Наверное, это как со снами… Не удивлюсь, если спустя время, вспоминая прошлое, я и вправду поверю, что проживала эту жизнь по-настоящему. И была Мишель Шарлинской – дочкой богатых бизнесменов.

Так, в постоянном обучении и общении пролетели ещё две недели подготовки к школе-пансиону.

***

10 дней до инцидента с папкой

— Миша, ты готова?

— Готова.

Настал последний день лета, и это значило, что мне пора ехать в новую школу, которая станет для меня домом на долгих два года.

Мои вещи были собраны ещё с вечера, и сейчас на пороге стояли два чемодана, а на плече у меня висел стильный рюкзачок.

Сергей Викторович заглянул мне в глаза и, убедившись, что я полна решимости перевернуть новую страницу своей жизни, улыбнулся и взял чемоданы.

— Тогда пошли.

Я поправила лямку рюкзачка, и мы вышли на улицу.

Такси бизнес-класса должно было подъехать с минуты на минуту, и настало время прощаться. В моём новом телефоне был записан номер опекуна, который на время обучения становился моим отцом.

Сергей Викторович сразу предупредил, что видеться мы будем крайне редко и то не в стенах школы, что до звонков, то общаться сможем исключительно по важным вопросам.

Как сказал опекун – чтобы лишний раз ни у кого не вызывать подозрений.

Поэтому расставались мы с ним надолго, и от этого было как-то не по себе.

Даже не знаю, с кем тяжелее было прощаться – с ним или с ребятами из детдома. Хотя, положа руку на сердце, попрощаться с ребятами мне как раз таки и не дали. Правда, теперь я понимала, что это было к лучшему.

— Миша, — Сергей Викторович посмотрел мне в глаза, — мы с тобой много раз обсуждали ситуации, к которым ты должна быть готова, практиковались как из них выходить и что делать в том или ином случае. Но жизнь – непредсказуемая штука, и к некоторым её сюрпризам нельзя подготовиться заранее.

Он усмехнулся себе под нос, явно вспомнив один из таких «сюрпризов».

— Поэтому будь сильной и смелой, — продолжил он, переводя взгляд на подъезжающее такси бизнес-класса. — И никому не доверяй в этой школе. Ни ученикам, ни учителям.

— Да, я всё помню, Сергей Викторович, — кивнула я. — Не волнуйтесь за меня.

— И самое важное, Ань, — впервые за эти две недели Сергей Викторович обратился ко мне по настоящему имени, — ни один человек на свете, никто, кроме меня не должен узнать твоё настоящее имя. Иначе... мы уже ничего не сможем исправить.

Слова адвоката прозвучали устрашающе, но я понимала его обеспокоенность. Если я не получу наследство, то что ему потом со мной делать? В детский дом уже не вернёшь…

— Я – Мишель, — поправила я своего опекуна и, увидев, как он довольно улыбнулся, добавила. — Сергей Викторович, вы меня многому научили, многое в меня вложили. И единственное, чем я могу Вас отблагодарить – успешно закончить эту школу.

Мне показалось, что Сергей Викторович немного растрогался, но неловкого момента позволил избежать водитель такси.

— Добрый день, — вежливо улыбнулся вышедший из машины мужчина. — Давайте я помогу с вашим багажом.

— Да, конечно, — Сергей Викторович кивнул на стоящие на земле чемоданы.

Я молча смотрела, как они загружают мои вещи в багажник, и не могла поверить, что это такси вот-вот увезёт меня в новый, неизвестный мир.

Когда водитель убрал чемоданы в багажник и выжидающе замер у моей двери, я поняла – пора. Посмотрела на опекуна, и он, грустно улыбнувшись, крепко меня обнял и поцеловал в лоб.

На глазах сами собой навернулись слёзы, и я поспешила сесть в машину. Водитель закрыл дверь, мы с Сергеем Викторовичем помахали друг другу, и он отвернулся.

Бросив на него прощальный взгляд, я смахнула пробежавшую по щеке слезу и, гордо вскинув подбородок, уставилась вперёд.

Меня ждал мой новый дом – школа-пансион «Сигма».

Глава 4

Когда машина свернула с однообразной загородной трассы в зелёный сумрак леса, я машинально подалась к окну. Сердце забилось сильнее – мне не терпелось наконец увидеть школу, о которой было столько разговоров.

Всю дорогу меня не отпускали тяжёлые мысли:

Как пройдёт мой первый день? Какими окажутся мои одноклассники? Как мне держаться, чтобы не выглядеть чужой?

Вопросы рождались один за другим, цепляясь друг за друга, словно звенья одной тревожной цепи.

Но сейчас, наблюдая, как берёзовая роща постепенно сменяется густым сосновым бором, я заставила себя отвлечься. Чтобы заглушить волнение, я решила подумать о плюсах и минусах спрятанной в лесу школы.

С одной стороны – уединение с природой и свежий воздух, с другой – комары, неприятная живность и непростая логистика. Я невольно усмехнулась – уверена, в презентациях для родителей администрация упоминает только первое.

Когда мои мысли ненароком переключились на возможных обитателей этого леса – интересно, водятся ли здесь волки или медведи? – картинка за окном наконец-то сменилась, и меня тут же вернуло в реальность.

За окном появилось большое светлое здание, похожее на старинную усадьбу, но обновлённую до идеального состояния. Винтажные изгибы фасада сочетались с современными стеклянными вставками, новой крышей и безупречно выкрашенными стенами. Всё выглядело дорого, ухоженно и так, будто сюда совсем недавно вложили много денег и труда.

Здание было вытянуто в форму буквы «П», и сейчас мы как раз заезжали во внутренний двор. С одной стороны его украшал ухоженный сад – аллеи, кусты, клумбы, а с другой стороны находилась спортивная площадка: футбольное поле, площадка для баскетбола, тренажёры, беговая дорожка и даже небольшая зона для воркаута.

Такси притормозило у въезда на территорию школы, и я увидела приветственную табличку с изображением школы:

Я уже видела эту фотку на сайте школы, но сейчас, от осознания того, что я наконец-то оказалось в этом месте, у меня по спине пробежали мурашки.

Машина тем временем проехала мимо спортивной площадки и остановилась у главного входа.

— Приехали, — раздался голос водителя.

Я уже потянулась к двери, готовая выскочить наружу, но вовремя остановила себя и дождалась, пока водитель сам откроет мне дверь и подаст руку.

Оказавшись на улице, я дождалась, когда водитель вынесет мои чемоданы, проводила такси взглядом – словно прощаясь с последней ниточкой, связывающей меня с домом – и осмотрелась вокруг.

К школе одна за другой подъезжали дорогие машины. Из них выходили ученики разных возрастов – уверенные, расслабленные, словно это место принадлежало им по праву. Они прощались с родителями, встречались с друзьями, крепко обнимались и громко смеялись.

Стильная одежда, дорогие телефоны и украшения, на которые они даже не обращали внимания – всё это дополняло картину богатства, успеха и беззаботности.

И на их фоне я вдруг почувствовала себя особенно чужой.

— Соберись, Миша, — прошептала я себе под нос.

Положив ладонь на ручку чемодана, я слегка покачала его и мысленно улыбнулась себе: Может и у меня получится стать частью этого мира – мира уверенных улыбок и людей, которые привыкли чувствовать себя на своём месте…

В следующую секунду кожу будто слегка кольнуло ощущение чужого внимания.

Я осторожно, будто просто оглядываюсь по сторонам, повернула голову и заметила мужчину в чёрном костюме. Он стоял возле дорогущего автомобиля и смотрел на меня так пристально и холодно, будто я была его личным врагом. Но стоило нашим взглядам пересечься, как он тут же надел солнцезащитные очки и сел в машину, лишив меня возможности разглядеть его черты.

Мгновение, и его автомобиль, сытно рыча движком, медленно проехал мимо меня. Всматриваться в тонированные стёкла было бесполезно, и я отвернулась.

В памяти всплыли слова адвоката о безопасности, и я поймала себя на том, что я смотрю вслед машине дольше, чем следовало. Занервничав, я непроизвольно потянула к себе один из чемоданов, из-за чего второй, стоявший рядом, качнулся и упал на землю. А за ним полетела и стоявшая на нём сумка.

Я наклонилась за сумкой, а когда выпрямилась, мой чемодан уже стоял на колёсиках, а поднявший его парень с улыбкой смотрел мне в глаза.

Подтянутый, с аккуратно подстриженными светло-русыми волосами, голубыми глазами и проницательным взглядом – он сразу же располагал к себе.

— Спасибо, — улыбнулась я, машинально поправляя волосы, которые растрепались от ветра.

— Да не за что, — он сдержанно улыбнулся, а после протянул мне руку. — Я, кстати, Костя.

— Мишель, — с уверенной улыбкой – ещё бы, ведь я столько тренировалась! – произнесла я и протянула руку в ответ. — Можно просто Миша.

— Миша, — повторил он, будто проверяя, как звучит имя. — Прикольно. Очень необычное и красивое имя, — он аккуратно пожал мне руку, задержав взгляд чуть дольше, чем того требовал формальный этикет. — Ты новенькая?

Хорошо, что я умею выдерживать взгляды, не отводя глаз. Его пристальный взгляд меня не смутил – скорее, заинтриговал. К тому же, он не позволил себе ни одной глупой шутки по поводу моего имени, за что я невольно поставила ему мысленный плюс.

— Да, новенькая. — пожала плечами я. — А что, заметно?

— Немного, — он чуть усмехнулся. — Просто, когда подъезжал, обратил внимание, с каким интересом ты смотришь на школу. Большинство либо сразу идут внутрь, либо с кем-то встречаются. Только новички разглядывают тут всё.

Надеюсь, что моего провожающего взгляда за той машиной он не заметил.

— Получается… — протянула я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо. — Ты тоже новенький?

— Да, — кивнул он и, быстро оглянувшись по сторонам, чуть подался вперёд и с улыбкой признался. — И если честно, чувствую себя здесь немного не в своей тарелке. Хочется плюнуть на всё и сбежать.

Ох, как я его понимала.

Хотя, если уж сравнивать, то моя «тарелка» в разы неуютней. Он хотя бы обычный ученик, попавший сюда нормальным, понятным путём. Ему не нужно каждый день следить за словами, играть роль, притворяться тем, кем он не является, и постоянно бояться, что однажды кто-то заметит фальшь.

— Тогда добро пожаловать в клуб, — усмехнулась я. — Будешь третьим.

— А кто второй? — прищурился Костя.

— Мой чемодан, — кивнула я на багаж. — Он же тоже хотел сбежать.

Мы рассмеялись – легко, но при этом немного неловко, как это бывает при первом знакомстве, когда хочется выглядеть нормально и не сказать ничего лишнего.

Затем Костя взял мой чемодан за ручку.

— Тогда давай помогу. А то он у тебя слишком самостоятельный.

— Спасибо, — улыбнулась я и, подхватив второй чемодан, покатила его за собой.

Костя повёл меня к главному входу. В тот самый мир, который уже успел показать мне своё парадное лицо – и едва заметную тень за ним.

Внутри школа оказалась даже более впечатляющей, чем снаружи. Когда мы зашли, я чуть не открыла рот от удивления.

Мы попали в настоящий парадный холл, где каждая деталь будто шептала о вековой истории этого здания, но при этом выглядела стильно и современно.

Первым в глаза бросился огромный каменный глобус, стоящий справа. Он возвышался над всеми нами, и мне на мгновение даже стало страшно, что он сорвётся с креплений и покатится по холлу. Прямо до конца, туда, где находились дубовые двустворчатые двери и ведущая на второй этаж массивная лестница с идеально отполированными перилами.

Мраморный пол сиял, отражая свет хрустальной, похожей на звёздный водопад, люстры. Но сквозь весь этот сверкающий блеск пробивался глубокий оттенок тёмной древесины – в дверных проёмах, в панелях лестницы, в высокой, строгой мебели.

Это выглядело не просто богато, а… величественно!

Следующее, что мне бросилось в глаза, помимо общего интерьера – был огромный, висящий над лестницей герб школы.

Сложно было с первого взгляда разобрать, что именно на нём было изображено, но я рассмотрела циркуль, книгу, скипетр и дерево. Выглядел герб внушительно.

Мы с Костей переглянулись, и я поспешно сделала вид, что меня это не так уж сильно и впечатлило. Хотя от осознания, что мне предстоит учиться здесь два года, по коже пробежали мурашки.

— Смотри, — Костя, мазнув взглядом по гербу, указал рукой на пространство слева от лестницы, где стоял стенд с вывеской «Новенькие». — Нам туда.

За стендом сидела женщина лет пятидесяти пяти с короткими светлыми волосами и в строгом костюме. Мы представились, и она, попросив нас показать документы, сразу же нашла наши имена в списке.

Закончив со всеми официальными процедурами, она представилась:

— Меня зовут Вера Акимовна, я управляющая жилой частью пансиона и заведующая хозяйственной частью школы.

Она внимательно посмотрела на нас с Костей и продолжила.

— Вы можете обращаться ко мне по вопросам проживания, питания, размещения и любым другим вопросам жизни в пансионе. Если что-то не понимаете – идёте ко мне.

Мы, не сговариваясь, понятливо кивнули.

Вера Акимовна напомнила мне воспитателей из детдома. Она показалась мне сдержанной, немногословной и даже немного строгой женщиной. Но при этом почему-то возникло ощущение, что она именно тот человек, который готов помочь в любой ситуации.

— Сейчас у вас заселение в комнаты и выдача школьной формы.

Вера Акимовна протянула нам небольшие буклеты.

— В 14:00 будет экскурсия по школе, в 15:00 – встреча всех новеньких с директором, а в 15:30 – знакомство с вашим классным. На все мероприятия приходить уже в форме. Сегодня все встречи начинаются у этого стенда.

Получив номера наших комнат, мы поднялись по впечатливший нас вековой лестнице на второй этаж. Оказалось, что все комнаты десяти- и одиннадцатиклассников располагались на втором этаже. Комнаты девочек – в правом крыле, а комнаты мальчиков – в левом.

Костя помог донести мои чемоданы до комнаты и поставил их перед дверью.

— Спасибо ещё раз! — искренне поблагодарила я парня. — Одна бы я долго тащила их по лестнице.

— Обращайся, — улыбнулся Костя. — И вообще, предлагаю первое время держаться вместе.

— Я – за.

К своему удивлению, я немного смутилась, но это вышло как-то случайно.

— Тогда увидимся в 14:00, — подытожил Костя, сделав вид, что не заметил моей минутной слабости. — Если будет нужна какая-то помощь, ты знаешь, где меня найти.

Я кивнула, а Костя, развернувшись, пошёл в своё крыло.

Проводив его взглядом, я поймала себя на том, что… улыбаюсь. Кажется, первое знакомство в новой школе прошло неожиданно нормально. И даже приятно.

Правда я ничего не знала о Косте – ни кто он такой, ни к какой группе относится – «умных» или «богатых». Но первое впечатление оказалось тёплым, спокойным и каким-то обнадёживающим. Если здесь есть такие люди, значит, всё не так страшно, как рисовало воображение.

Я открыла дверь и зашла в светлую, просторную комнату на двух человек с аккуратным свежим ремонтом.

Стены были окрашены в спокойные тёплые тона, а на полу лежал приглушающий шаги ковролин. У каждой кровати стояла тумбочка с небольшим светильником, а у стены – два одинаковых письменных стола с удобными на вид эргономичными креслами.

Почти всю правую стену занял высокий шкаф-купе с зеркальными дверцами, которые отражали почти всю комнату и делали её визуально больше. Слева находилась дверь в ванную комнату.

Своя собственная ванная! Я не могла в это поверить.

Ещё, сразу было видно, что одна половина комнаты уже заселена – на тумбочке лежали вещи, а на застеленной кровати валялись декоративные подушки. Вторая же половина была пока что… безликой, что ли?

Но это мы быстро поправим!

Я плюхнулась на свою кровать, и с удовольствием потянулась.

Сложно было поверить, что ещё совсем недавно над моей кроватью крошилась штукатурка, а сегодня у меня в комнате собственная ванная!

Всё это казалось мне волшебным сном, но расслабляться раньше времени я не планировала – ведь мне ещё предстояло знакомство с новой соседкой. И это ожидание неизвестности не давало спокойно выдохнуть. Какой она окажется? Смогу ли я найти с ней общий язык? Но больше всего меня волновало другое – не окажется ли моя соседка типичной богатенькой девочкой, которых показывают в фильмах…

Пару минут, которые я отвела себе на то, чтобы просто полежать и прийти в себя, ну и, возможно, дождаться новую соседку, истекли. Я поднялась с кровати и направилась в прачечную за школьной формой.

Выйдя из комнаты, я повернула по коридору направо. Если верить выданному буклету, прачечная находилась в самом конце крыла.

Очередь я увидела ещё издалека и сразу поняла, что спешить смысла нет. Подойдя к группе ребят, я узнала, кто последний, и встала в конец, мысленно надеясь не опоздать на встречу новеньких.

Во время томительных минут ожидания я ловила себя на том, что раз за разом прислушиваюсь и присматриваюсь к стоящим впереди ребятам – будто они были частью какого-то фильма, в который меня случайно пустили без билета.

Как они говорят, как себя ведут, что обсуждают – всё это было до жути интересно. В какой-то момент я даже поймала себя на следующей мысли:

А что было бы, если бы кто-то из них оказался в очереди в детском доме? Стоял бы среди моих ребят, слышал бы наши разговоры, наши шутки, видел бы наши разборки… Были бы мы ему интересны? Или нет?

Скорее всего, им было бы без разницы.

От них веяло ощущением людей, слишком занятых собой. Но не в плохом смысле. Складывалось впечатление, будто они живут в своём мире – в ярком, отлаженном, удобном – и всё за его пределами кажется им чем-то второстепенным, не заслуживающим внимания.

Они обсуждали летние каникулы, где одна страна сменяла другую, курорты звучали как названия глав в глянцевом журнале, а виды спорта, о которых они говорили между делом, казались мне чем-то экзотическим и далёким.

Иногда в разговоре мелькали слова о закрытых вечеринках, спонтанных поездках, поцелуях и громких ссорах. В этих фразах было столько лёгкости, будто их проблемы рождались не из реальности, а из скуки.

И где-то между шутками, смехом и громкими именами проскальзывали упоминания о родителях – не как о близких людях, а как о фигурах влияния, источниках денег, правил или раздражения.

Я настолько ушла в свои мысли, что не сразу заметила, как очередь постепенно рассосалась – внезапно оказалось, что передо мной осталась всего одна девочка. Она стояла чуть сгорбившись и уткнувшись в телефон.

Зато за мной стояло уже человек семь.

Я только было порадовалась, что очередь заканчивается, как в этот момент за спиной раздался громкий самоуверенный смех. Две девочки возникли словно из ниоткуда и без малейших колебаний встали чуть сбоку и спереди от меня.

— Маш, мы же встанем сюда, да? — сладко пропела одна из них, обращаясь к девочке, стоящей передо мной.

Две подошедшие фифы выглядели так, словно их собирали по одному шаблону популярности.

Первая – высокая, с идеально уложенными светлыми волосами. Чуть приподнятый подбородок, полуулыбка с оттенком превосходства и высокомерный взгляд, который словно говорил: «Мир подстроится».

Вторая – чуть ниже, с тёмными волосами, собранными в безупречный хвост, выразительными ресницами и холодным, цепким взглядом. В её движениях чувствовалась хищная уверенность.

Девочка в очереди – судя по всему, Маша – на секунду замялась, но всё же согласно кивнула.

Фифы, даже не посмотрев на меня, просто встали передо мной.

— Мы занимали, — бросила через плечо светленькая.

Причём сделала она это так, будто делала мне огромное одолжение.

Я машинально вскинула брови и хмыкнула себе под нос.

Мой опыт проживания в детском доме говорил об одном – как себя поставишь в первый день, так и сложится твоя судьба в коллективе.

И я точно не собиралась начинать новую жизнь с того, что кто-то будет отодвигать меня в сторону. Я шагнула вперёд, обошла их – благо место позволяло – и спокойно встала обратно на своё место, повернувшись к ним лицом.

— Сомневаюсь, — холодно улыбнулась я. — Очередь занимают вон там, — я кивнула в сторону хвоста, который за всё это время даже не подумал уменьшаться. — А здесь я вас не видела.

Светловолосая прыснула и демонстративно посмотрела поверх меня:

— Маш, скажи этой ненормальной, что мы тут занимали, — ядовито протянула она. — А то девочка явно не в курсе, с кем связывается.

Маша, стоявшая уже у самой двери, неуверенно пробормотала почти шёпотом:

— Занимали…

И в тот же момент её позвали внутрь – и она исчезла, словно только и ждала повода уйти от этого разговора.

Темноволосая усмехнулась:

— Слышала? Просто отойди – и будешь за нами.

Я демонстративно сделала вид, будто прислушиваюсь.

— Нет, не слышала, — спокойно ответила я. — Зато вижу, что вашей Маши в очереди уже нет. А первая теперь стою я. И вам… — я сделала вид, что задумалась. — Не занимала.

Светловолосая наклонилась ко мне чуть ближе, прищурившись:

— Ты новенькая, да? — протянула она с притворной мягкостью. — Кажется, ты не совсем понимаешь, куда попала, дорогая. Тут принято быть чуть… добрее.

Я усмехнулась и коротко ответила:

— Так будь.

Её улыбка на секунду застыла, и она, посерьёзнев, наклонилась к моему уху:

— Не знаю, кем ты себя возомнила, но здесь такое не прокатит. Мне пока нет до тебя никакого дела, но лучше больше не попадайся мне на глаза.

На мгновенье мне показалось, что я вижу перед собой Захарову – те же фразы, те же интонации, разве что обёртка другая.

Вместо «Оборзела» – «Возомнила», вместо раздражения – высокомерие. Даже не знаю, что хуже… И пусть мы находились в элитной школе, а не в детском доме, но человеческая натура не поменялась.

С такими разговор короткий – нужно сразу же ставить их на место.

— Забавно, — прищурилась я. — Ты говоришь так, будто всё вокруг принадлежит исключительно тебе. Неужели ты всерьёз веришь в свою исключительность?

Тёмноволосая, видя, что я не намерена уступать, демонстративно фыркнула:

— Ладно, Крис, забей. По ней видно – она не из тусовки.

Они демонстративно отвернулись и повернулись к стоящему за мной парню.

— Пашечка, мы встанем перед тобой, ты же не против? — мгновенно пропела Крис уже совсем другим, мягким и заискивающим тоном.

Парень мгновенно оживился и широко улыбнулся:

— Конечно, без проблем, девчонки.

Теперь эти две особы оказались в очереди за мной. Интересно, и почему все остальные так легко их пустили?

Понимаю, популярность и все дела, но здесь же все ученики такие! Хотя, кого я обманываю? В любом коллективе всегда есть гласные и негласные лидеры. Так сказать элита. И в этом плане детский дом и элитная школа ничем не отличаются.

Вот только раньше я находилась с другой стороны – уж что-что, но с авторитетом среди подростков у меня проблем не было – а сейчас придётся вливаться в местный коллектив. И уже понятно, что легко не будет…

Когда меня, наконец, пригласили на примерку, все эти мысли мигом вылетели из головы, поскольку мне не терпелось получить школьную форму.

Мерки мы с Сергеем Викторовичем отправили ещё месяц назад, но я, если честно, всё равно переживала. Вроде бы и фигура у меня нормальная – стройная, пропорциональная, ничего критичного, – но по какой-то странной закономерности одежда почти всегда садилась не так, как нужно: то тянулась, то висела, то подчёркивала совсем не то, что хотелось.

В детском доме на такие вещи особо не обращали внимания, но ощущение, что мне вечно не везёт с одеждой, почему-то прочно закрепилось в голове. И сейчас это беспокойство вернулось.

И как же я обрадовалась, когда вся выданная форма – шесть комплектов одежды – оказалась сшита точно по мне! А швея, увидев, как я переживаю, заверила, что при необходимости всегда можно что-то подогнать.

Что касается самой формы, то на мой неискушённый взгляд, она показалась мне идеальной.

Для занятий нам выдали следующий комплект:

Тёмно-синий жакет, мягкий свитер и элегантный пиджак – везде золотой нитью был вышит герб школы. Помимо этого в комплект входили три ослепительно белые рубашки, а также строгие чёрные брюки и две тёмно-синие юбки.

Для спорта ещё один:

Серые шорты и штаны, три белых майки и футболки, а также две удобные кофты, жилетка и ветровка с таким же гербом.

Всё выглядело стильно и едино, словно подчёркивало порядок и престиж. Но больше всего мне понравилась качественная и приятная телу ткань.

Хотя, кажется, в этой школе и не может быть по-другому – не надо забывать, что теперь я в другом мире!

Единственное, швея заметила какой-то незначительный дефект на одной из рубашек – я даже не поняла, что именно не так – и попросила меня немного подождать. Очередь тем временем двигалась дальше: работали две швеи, и в итоге те две неприятные курицы всё равно успели закончить раньше меня.

Стало слегка неприятно, но я не стала заморачиваться – наоборот, хорошо, что новеньким уделяют больше внимания.

После примерки я решила остаться в жакете, рубашке и юбке. Поблагодарив швею, я взяла выданные мне комплекты и довольная пошла обратно.

— Не поняла, — протянула я, завернув в свой коридор.

Чем ближе я подходила к двери своей комнаты, тем стремительней улетучивалось моё хорошее настроение. Ещё издалека я заметила, что в коридоре на полу что-то валяется, и поэтому ускорила шаг.

Когда я подошла к комнате, опасения подтвердились – в коридоре валялись мои чемоданы и рюкзачок. Меня захлестнула злость, вперемешку с раздражением, и я недобро прищурилась.

Кажется, с соседкой мне не повезло…

Взяв один из чемоданов, поскольку вторая рука была занята одеждой, я распахнула дверь и шагнула внутрь.

О нет, только не это… На моей кровати развалились те высокомерные курицы из очереди.

А на соседней кровати сидела ещё одна девочка, по всей видимости, моя соседка.

— Вот так сюрприз, — увидев меня, усмехнулась светленькая.

Увы, но по выражению её лица было невозможно понять, действительно ли она удивлена – или всё это спланировано заранее.

Я медленно выдохнула.

Похоже, наша стычка в очереди была всего лишь разминкой. А настоящее веселье начнётся прямо сейчас.

________

Мишель:

Костя:

Глава 5

Я медленно поставила чемодан у порога и скользнула по комнате взглядом, оценивая обстановку.

Девочки развалились на моей кровати, как на личной софе в лаундж-зоне и не планировали с неё вставать. А на соседней кровати сидела стройная брюнетка, с распущенными длинными волосами и с аккуратными чертами лица. Её лицо казалось менее высокомерным, но каким-то… недовольным.

— Знакомься, Ника, — заговорила тёмненькая, обращаясь к брюнетке. — Это и есть та самая выскочка из очереди.

— Приятно познакомиться, — я нейтрально посмотрела на свою, как я поняла, соседку, а потом вернула взгляд на этих двух. — А вы – ушли с моей кровати. Кажется, кое-кто так и не понял, что занимать чужое место, особенно если оно моё, не стоит.

— Эй, девочка, — окликнула меня соседка. — Ты ошиблась дверью. Это моя комната и со мной никто не живёт. Ясно?

При этом я точно помнила, как Вера Акимовна посмотрела на меня и сказала:

«Твоя комната номер двести три, с лестницы направо».

Да и к тому же на моём буклете был указан именно этот номер. Сомнений не оставалось, поэтому на фразу «Со мной никто не живёт», я ответила:

— Теперь живёт. И этот кто-то – я, — и, демонстративно подойдя к своей кровати, обратилась к сидящим на ней девочкам. — Последнее предупреждение.

Светловолосая усмехнулась и не думая вставать. Тёмненькая же, как мне показалось, с интересом ждала, что будет дальше.

— Ну как знаете, — холодно произнесла я, шагнув к светленькой.

Расклад был ясен мне ещё с очереди: Светленькую звали Крис, и она была типичной мажоркой. Тёмненькую – Ира, и при взгляде на неё складывалось впечатление, что смотришь на породистую аристократку.

Думаю, если бы не Крис, Ира и не подумала бы устраивать сцену в очереди. Такое ощущение, что она выше всех этих мелочных разборок. Изначально я приняла её за подпевалу Крис, но сейчас была уверена: Ира – серый кардинал.

Для неё происходящее словно театр. И пока я не задела напрямую лично её, она так и будет относиться ко мне снисходительно. Как, впрочем, и ко всем окружающим.

А раз так, то нужно бить по Крис.

Я потянулась к своему рюкзачку, и Крис тут же усмехнулась:

— И что ты сделаешь, а?

— Не удивлюсь, если эта дикая пустит в ход кулаки, — усмехнулась её подруга.

— Кулаки? — вернула усмешку я. — Отличная идея. Только к ней я прибегну в следующий раз.

Сунув руку в рюкзак, достала оттуда початую бутылку с водой.

Наверное, нужно было сказать что-то пафосное, но я просто плеснула водой на Крис. Плеснула щедро, как говорится, от души.

Крис взвизгнула, и они обе, соскочив с кровати, убежали в другой конец комнаты. Вода – это беспроигрышный вариант. Минимум урона для одежды, максимум эффекта. Отличный способ, чтобы охладить горячие головы.

Ника, кстати, когда девчонки завизжали, едва усмехнулась себе под нос.

— Реально чокнутая, — воскликнула Крис, теребя свою промокшую блузку.

Я же демонстративно сделала глоток из бутылки и спокойно уселась на свою кровать. Они только хотели что-то сказать, а может и сделать – уж слишком злой выглядела Крис – но дверь в комнату внезапно раскрылась.

На пороге появилась управляющая.

— Что за визги, девочки? — невозмутимо поинтересовалась она.

— Вера Акимовна, что это значит? — выкрикнула Ника, с раздражением махнув в мою сторону.

Управляющая посмотрела на девочек, стоявших возле кровати соседки:

— Кристина, Ира, идите к себе. Нам с Никой нужно поговорить.

Те посмотрели на управляющую, потом на меня и, видимо, решив всё-таки не спорить с женщиной, повернулись к Нике.

— Ладно, Ник, — сказала светленькая. — Мы пойдём. Потом заходи.

Но девушка и не обратила на них внимания. Она злобно смотрела на управляющую.

После того как эти две особы вышли в коридор, Вера Акимовна прикрыла за ними дверь и вышла в центр комнаты, встав между мной и Никой. От этой женщины так и веяло спокойствием и уверенностью.

— Ника, с сегодняшнего дня у тебя появилась соседка, — негромко произнесла Вера Акимовна. — Мишель, верно? — она повернулась ко мне и, дождавшись утвердительного кивка, показала на мой чемодан. — Располагайся.

— Но мы же договаривались! — выкрикнула девушка. — Я позвоню отцу и пойду к директору! Вы же обещали мне!

— Можешь делать что хочешь, Ника, — ровным голосом ответила Вера Акимовна. — Но это решение директора, и он наверняка согласовал его с твоим отцом.

Выдержав паузу, она почему-то скользнула по соседке понимающим взглядом и добавила:

— Ника, ты и так достаточно долгое время жила одна. Мы пошли тебе навстречу, но сейчас свободных мест в школе нет. К тому же, общение с новым интересным человеком пойдёт тебе на пользу.

— Очень сомневаюсь! — заявила Ника. — Я всё равно позвоню отцу. И если он вдруг передумает помогать школе с ремонтом, возможно, у вас найдётся ещё одна свободная комната!

Её речь не сказать, что была надменная, скорее… уверенная.

— Ника… — вздохнула управляющая. — После того… несчастного случая прошло почти полгода. Нужно жить дальше.

Вот только слова Веры Акимовны дали явно не тот эффект, на который она рассчитывала.

— Да как вы…

Окатив управляющую возмущённым взглядом, соседка вскочила с кровати и чуть ли не пулей вылетела из комнаты. Точку в этом недолгом споре поставила оглушительно хлопнувшая дверь.

Вера Акимовна вздохнула, посмотрела ей вслед и перевела взгляд на меня:

— Не обращай внимания, Мишель. Ника сегодня не в духе, — и, едва заметно вздохнув, добавила. — Кстати, тебе уже пора спускаться в холл. Не опаздывай.

На этих словах она развернулась и вышла из комнаты.

Да уж…

Оценив всю ситуацию, я решила не раскладывать свои вещи до вечера. После такой сцены я и сама была не против съехать от этой богатенькой девочки, которая думает, что её отец может решить все проблемы. К тому же, мне абсолютно не нравилась перспектива пересекаться с её подружайками.

Навряд ли когда-либо я смогу с ними поладить. Находясь в одной школе, мы находимся в разных мирах.

Надеюсь, другие ребята в этой школе не считают себя королями мира и не ссылаются на своих родителей каждый раз, когда им что-то не нравится…

***

Спустившись на первый этаж, я подошла к всё той же вывеске «Новенькие». Около неё стояло уже порядка двадцати человек, причём разных возрастов: с шестого по одиннадцатый класс.

Увидев в толпе Костю, я машинально улыбнулась и пошла к нему навстречу.

Как же приятно было видеть человека, который при вашей первой встрече не накинулся на тебя, а, наоборот, бескорыстно – по крайней мере, мне так показалось – помог.

— Тебе очень идёт, — Костя пробежал взглядом по моему новому образу и задержался на моих глазах, словно ожидая ответа.

— Спасибо! Тебе, кстати, тоже.

Причём я ничуть не покривила душой – чёрные брюки и выглядывающая из-под жакета белая рубашка очень ему шли.

Я только хотела узнать, как прошло его знакомство с соседом, чтобы потом поделиться своими не успевшими остыть впечатлениями, как ровно в 14:00 к стенду подошла Вера Акимовна, и началась наша экскурсия.

На самом деле это была очень полезная и познавательная прогулка по школе. Мы узнали, что учебные классы располагаются на первом этаже, преимущественно в правом крыле. Столовая – в центральной части здания, а библиотека – в левом крыле, в самом конце коридора. Также на первом этаже находятся: кабинет директора, учительская, медицинский пункт и хозяйственные помещения.

Второй этаж отведён в основном под комнаты учеников, но помимо этого там есть: прачечная, помещения для отдыха и игровые зоны для младших детей.

Третий этаж находится только в центральной части здания, и он отведён под комнаты учителей и других сотрудников школы.

Ещё один важный момент, который я для себя отметила из рассказа Веры Акимовны – это то, что в школе почти не ловит мобильный интернет из-за удалённости от города. Поэтому единственная возможность выходить в сеть – это школьный вайфай. В целом, он работает стабильно, но его не всегда хватает на все запросы учеников.

В общем, Вера Акимовна ненавязчиво порекомендовала нам заниматься в библиотеке и использовать школьные компьютеры.

Кстати, в этот раз все собравшиеся вели себя на удивление спокойно – никто не лез вперёд и не пытался выделиться. Впрочем, в этом не было ничего странного: все здесь были новичками, и мы просто не успели разбиться на компании. Да и вдобавок к этому, сама толпа получилась весьма разношёрстной – разные возрасты и разные категории учеников.

Сразу после экскурсии у нас началась встреча-знакомство с директором.

Вера Акимовна отвела нас в кабинет обществознания и экономики, и, как только мы там расселись, в класс вошёл высокий, подтянутый мужчина лет сорока пяти. Русые волосы с лёгкой сединой придавали его облику солидность, а аккуратно подстриженная борода – строгость и уверенность.

Когда директор, не глядя на нас, прошёл вдоль парт и, дойдя до учительского стола, бросил на нас требовательный взгляд, мы с ребятами машинально встали.

Этот человек совершенно точно умеет произвести впечатление. Ну это и не удивительно! Директор элитной школы, который регулярно общается с очень богатыми и уважаемыми людьми, должен уметь себя преподнести.

— Добрый день, — он пробежался глазами по каждому ученику и разрешающе повёл рукой. — Присаживайтесь.

— Рад приветствовать всех вас в нашей элитной школе-пансионе «Сигма», — хорошо поставленным голосом произнёс он. — Меня зовут Дмитрий Андреевич, я директор школы и по совместительству учитель экономики у десятых и одиннадцатых классов.

От его слов про учителя экономики мне вдруг стало не по себе. Когда директор ещё и твой учитель, это ощущается совсем иначе – будто ты всё время под прицелом.

А в моём случае это вообще отдельный уровень тревоги. Регулярно общаться с человеком, от которого зависит моё пребывание в школе – значит постоянно фильтровать слова, держать себя в руках, следить за каждым жестом и взглядом… Как бы я хотела, чтобы в школе был ещё один учитель экономики!

Директор тем временем продолжил:

— Большинство из вас выросли в обеспеченных семьях. Ваши родители вкладывались в вас с детства, давали возможности, о которых многие могут только мечтать. Сейчас они платят серьёзные деньги за ваше образование, и у вас, безусловно, есть преимущество перед сверстниками. Многие из вас свободно владеют несколькими языками, имеют широкий кругозор и серьёзную подготовку.

Он на секунду скрестил руки на груди, словно подводя итог сказанному, а затем добавил:

— Но среди вас есть и те, кто не имел таких стартовых условий. Те, кто своим трудом, упорством и результатами доказал, что достоин учиться здесь наравне с остальными.

Мои уголки губ едва заметно дёрнулись, ведь я не подходила ни к одной из этих категорий. Интересно, чем бы, по его мнению, я заслужила право тут быть? Хитростью и предприимчивостью некоторых людей? Возможно…

— Вы разные, — продолжил Дмитрий Андреевич. — Но пока вы учитесь в этой школе, вы равны. Никаких особых условий и никаких поблажек. Ни статус, ни фамилия, ни связи не дадут вам преимуществ.

На последних словах его голос стал заметно строже, но уже в следующую секунду смягчился:

— Вам всем очень повезло. Вы начинаете учёбу в одной из самых элитных школ страны. Наша миссия – это воспитывать будущих лидеров, для которых личный успех неразрывно связан с ответственностью перед обществом.

Я слушала его и ловила себя на том, что Дмитрий Андреевич говорит без лишнего пафоса, но каждое его слово звучит так, будто за ним стоит реальный опыт и власть.

— Скажите, — неожиданно спросил Дмитрий Андреевич, — как вы думаете: что важнее для лидера – умение подчиняться правилам или умение их нарушать?

В аудитории повисла короткая, плотная тишина. Кто-то задумался, кто-то оживился, кто-то только сейчас включился в разговор, но отвечать никто не спешил.

Директор выждал несколько секунд и, не получив ответа, пробежался взглядом по классу. Заметив что-то на задней парте, он прищурился и уверенно двинулся по проходу между рядами.

Остановившись у последней парты, за которой сидел один парень, он требовательно протянул руку.

— Телефоны на уроках запрещены.

Парень медленно поднял взгляд.

Небрежно уложенные тёмные волосы, голубые глаза с ленивым взглядом и поза человека, которому откровенно всё равно, кто стоит перед ним.

На секунду мне показалось, что он сейчас огрызнётся, но парень как будто в последний момент передумал и под тяжёлым взглядом директора молча положил телефон в его ладонь.

— Как тебя зовут? — спросил Дмитрий Андреевич.

— Алекс, — бросил парень.

— Послушаем мнение Алекса, — произнёс директор и, развернувшись, направился обратно к доске.

Алекс посмотрел на сидящего через проход соседа и лениво протянул:

— А какой вопрос?

— Вопрос всё тот же, — холодно отозвался директор.

Дойдя до учительского стола, он развернулся лицом к классу.

— Что важнее для лидера – подчиняться правилам или нарушать их?

Задержав взгляд на Алексе, он едва заметно покачал головой и добавил:

— И сразу предупреждаю всех вас – не стоит показывать свой гонор мне и учителям. Это моя школа, и здесь действуют мои правила. Кто не согласен, его обучение закончится, не успев начаться.

В классе воцарилась полнейшая тишина.

— Так что, Алекс? — спокойно напомнил Дмитрий Андреевич.

— Я думаю, правила нужно нарушать, — расслабленно, словно всё, что произошло в классе до этого, его не касалось, ответил парень. — Точнее… жить по своим.

Он говорил без явного желания понравиться или произвести впечатление на кого-либо. И это внушало уважение. Я бы точно не смогла так держаться…

По внешнему виду Алексу было понятно – он не просто брякнул первое пришедшее в голову, он действительно так живёт. Не удивлюсь, если он станет частым гостем в кабинете директора.

— Хорошо, — кивнул Дмитрий Андреевич. — Мнение Алекса мы услышали. Есть другие?

— Подчиняться правилам, — быстро отозвался высокий парень с первой парты. — Без дисциплины не бывает порядка.

— А если правила устарели? — прищурился директор. — Если они противоречат здравому смыслу или морали? Вопрос ко всем.

По классу прокатился шёпот.

Я задумалась и сама не заметила, как начала смотреть на директора. И именно в этот момент поймала его взгляд. Сердце слегка сжалось – молчать стало неловко.

— Думаю… всё зависит от ситуации, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Если ты находишься в системе с чужими правилами – логично им подчиниться. Ведь ты наверняка что-то получишь взамен: безопасность, стабильность, защиту. Но если обстоятельства меняются, или ты хочешь жить по своим принципам – тогда нарушай. Только будь готов к последствиям.

Дмитрий Андреевич слегка улыбнулся, и на его лице появилось что-то похожее на одобрение.

— Неплохой ответ. Как тебя зовут?

— Мишель.

— Мишель права. Видите ли, ребята, — он снова обратился к классу, — быть лидером – значит постоянно балансировать между стабильностью и риском. Играть по правилам, когда это разумно, и отходить от них, когда это необходимо. Но всегда нести ответственность за свои решения.

Дмитрий Андреевич выдержал паузу и продолжил.

— Задача нашей школы – научить вас брать на себя ответственность. Научить вас принимать решения в неоднозначных ситуациях. И при этом оставаться людьми.

Ощущение напряжения, появившееся в классе с приходом директора, постепенно сменилось интересом и тихим воодушевлением. Слова Дмитрия Андреевича звучали уверенно и весомо – не как красивая речь, а как установка.

— Ну что ж, рад с вами со всеми познакомиться, — улыбнулся Дмитрий Андреевич. — А за вами, Алекс, я, пожалуй, буду следить внимательнее.

Класс захихикал, Алекс же усмехнулся краешком губ и откинулся на спинку стула, словно происходящее его по-прежнему мало касалось.

Директор кивнул, посмотрел на часы и подвёл итог:

— У вас впереди непростой, но интересный путь. Постарайтесь взять максимум пользы от нахождения здесь. Добро пожаловать!

Мы захлопали. Кажется, опять машинально.

Директор закончил приветственную речь и, вернув Алексу телефон, покинул кабинет. Следом за ним потянулись и ученики.

— Мощный мужик, — прокомментировал кто-то со второй парты.

— Не хотелось бы к нему на урок… — донеслось откуда-то сзади.

Мы с Костей просто молча переглянулись и вышли из кабинета следом за остальными.

В коридоре толпа рассеялась, но все направились в одну и ту же сторону – к стенду «Новенькие».

Признаться, меня очень впечатлила речь директора, и я решила, что будет интересно обсудить её с Костей. К тому же, я до сих пор почти ничего не знала о нём, а тут появилась возможность узнать его поближе.

— Как тебе слова директора? — протянула я.

— Ну… — задумался Костя. — Хотелось бы верить, что здесь и правда все равны.

— Хотелось бы? — усмехнулась я. — То есть, ты в это не особо веришь?

— Не особо – мягко сказано, — скопировал мою усмешку Костя. — В месте, где ключевую роль играют уже даже не деньги, а… связи, говорить о справедливости – это, мягко говоря, оптимистично.

— Вот как? — улыбнулась я, мысленно соглашаясь с ним. — Тогда зачем им вообще принимать олимпиадников? Ведь в ином случае не пришлось бы даже поднимать эту тему.

Костя хмыкнул и бросил на меня заинтересованный взгляд.

— Чтобы ответить на этот вопрос, мне сначала нужно понять, кто ты, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Олимпиадница или богачка?

Я здесь по связям — мелькнуло у меня в голове. Но вслух я, разумеется, сказала другое – привычным, уклончивым тоном:

— А ты как думаешь?

— Даже не знаю, — протянул он, смерив меня оценивающим взглядом. — По тебе сложно сказать.

Честно говоря, этот ответ меня немного задел. С одной стороны, он звучал как комплимент. С другой – как намёк на то, что я плохо справляюсь со своей ролью…

— Мои родители владеют недвижимостью в России и за рубежом, — ровно произнесла я.

— Богатая наследница, значит? — пошутил он.

— Ахах, точно, — здесь он попал прямо в точку, и мне не пришлось врать. — Так что ты думаешь про олимпиадников?

— Думаю, их берут, чтобы выращивать себе будущих специалистов, — ответил он. — Быть олимпиадником для них недостаточно, они принимают только гениев в той или иной области.

— Звучит логично, — протянула я. — Но немного… цинично.

— Так и есть, — спокойно согласился он.

Вот только к какой категории относился сам Костя? Я не могла это понять, и меня это почему-то напрягало. Он не был похож ни на типичного мажора, ни на классического ботаника. Но спрашивать напрямую я не решилась.

— А твои родители кем работают?

— Мама – директор детского дома, а отца я не знаю.

На этих словах моё сердце чуть замерло. Неужели бывают такие совпадения? А если это вовсе не совпадение? Если он знает, как ведут себя дети из детского дома и сможет меня быстро вычислить? С ним нужно быть осторожнее…

Я промолчала и даже невольно отвела взгляд, надеясь на то, что моё лицо не выдало промелькнувших в голове мыслей.

Костя же, словно не заметив паузы, продолжил сам:

— Поэтому я из тех, кто «без стартовых условий». Прошёл все этапы отбора и получил грант. Иначе в жизни бы сюда не попал.

— Круто, — искренне сказала я. — И в какой же сфере ты гений?

Он усмехнулся, но отрицать не стал.

— Немного разбираюсь в программировании.

То, как он ответил, мне понравилось. Спокойно, зная себе цену, но при этом без самодовольства.

— Значит, ты у нас ботаник, у которого нельзя списывать? — улыбнулась я, возвращая Косте его же недавнюю шутку.

— Тебе – можно, — улыбнулся парень.

Я поймала себя на мысли, что начинаю расслабляться рядом с ним.

Нет, Костя точно свой – человек, который привык добиваться всего своим трудом. И пусть он не выглядит как типичный олимпиадник, но его внимательный, чуть слишком взрослый для своего возраста взгляд доказывал: он точно поступил сюда по гранту.

К этому моменту мы как раз подошли к стенду, возле которого нас уже ждали шесть человек с табличками в руках. На каждой из них была указана цифра – номер класса, от шестого до одиннадцатого.

Двадцать новеньких довольно быстро разделились на шесть небольших подгрупп по три-четыре человека. Всё произошло почти автоматически, словно нас аккуратно разложили по полочкам.

В моей группе оказались Костя, Алекс и ещё одна девочка.

То, что Алекс попал к нам, меня слегка удивило – я почему-то думала, что он старше. А то, что я вообще о нём думала, удивило ещё сильнее.

Наш классный руководитель выглядел на лет сорок. Стройный, даже немного худощавый, с тёмными короткими волосами. Из отличительных черт – очки с чёрной оправой.

Но больше всего запомнилось его лицо. Доброе, открытое, без тени фальши.

— Здравствуйте, ребята, — тепло улыбнулся он. — Меня зовут Игорь Ильич. Я ваш классный руководитель. По всем вопросам, связанным с учёбой, успеваемостью, отгулами и прочими организационными моментами, вы будете обращаться ко мне.

Он говорил спокойно, просто, без показной строгости – словно заранее давал понять, что с ним можно говорить по-человечески.

— Сейчас я расскажу вам основные правила обучения в нашей школе, затем мы проверим документы, а после вы сможете идти готовиться к первому учебному дню. А вот знакомиться по-настоящему будем уже завтра на уроке. Договорились?

— Да, — почти одновременно ответили мы.

— Тогда пойдёмте, — кивнул он и направился в левое крыло школы.

Мы молча двинулись следом.

По дороге Игорь Ильич рассказывал, что будет вести у нас обществознание три раза в неделю, и параллельно показывал кабинеты, объясняя, какие предметы в них проходят.

В его кабинете мы прошлись по стандартному плану: выслушали правила и обязанности учеников школы-пансиона, подписали несколько документов, задали пару уточняющих вопросов.

Игорь Ильич оказался удивительно дружелюбным и живым. Он не пытался изображать из себя строгого наставника или недосягаемого авторитета – наоборот, создавалось ощущение, что он на нашей стороне и говорит с нами на равных.

Я поймала себя на мысли, что мне повезло с классным руководителем.

Правда, толком пообщаться у него с нами не получилось. Мы с Костей ещё как-то пытались поддерживать разговор, что-то уточняли, реагировали, а вот Алекс с Алёной – так звали вторую девочку, которая, кстати, тоже была олимпиадницей – молчали.

И если Алёна при этом была вовлечена в процесс, просто сама по себе была замкнутой, то Алекса будто не интересовало происходящее вокруг. Он сидел почти неподвижно, смотрел куда-то мимо, и создавалось ощущение, что его мысли сейчас совсем в другом месте.

Финальной частью встречи стала сверка документов. Когда все формальности были улажены, Игорь Ильич собрал бумаги в аккуратную стопку и улыбнулся:

— Ну всё, ребята, на сегодня свободны. Увидимся на ужине.

Эти слова куратора стали для нас сигналом, что встреча окончена, и мы только было развернулись, чтобы пойти по своим делам, как Игорь Ильич, словно что-то вспомнив, окликнул меня:

— Мишель, задержись на минутку. Есть пара вопросов по твоим документам. А вы, друзья, — он перевёл взгляд на остановившихся вместе со мной ребят, — можете идти.

Моё сердце резко ухнуло вниз, а дыхание перехватило. Неужели… он узнал, что Шарлинская – не моя настоящая фамилия?!

_________

Ника:

Алекс:

Глава 6

У меня всё сильнее крепло ощущение, что спокойно учиться в этой школе у меня не выйдет. Разумом я понимала: ничего страшного ещё не случилось, но страх уже сковал моё тело. В груди возник неприятный холодок, будто меня вызывали не на разговор, а на допрос.

Я с трудом удерживала это напряжение внутри, не позволяя ему вырваться наружу – ни в жестах, ни в позе, ни во взгляде. Лицо оставалось спокойным, хотя внутри всё сжалось, а нервы были натянуты, словно струна.

Я подошла к Игорю Ильичу размеренным шагом, стараясь выглядеть уверенно, но как это выглядело со стороны, я не знаю.

— Мишель, мы не можем дозвониться до твоих родителей, — сказал он спокойным тоном. — Нам нужно срочно согласовать твою программу дополнительного образования. Занятия стартуют уже через три дня.

Фу-у-ух!

Я почувствовала, как меня отпустило, и сердцебиение начало потихоньку выравниваться. Меня не собирались обвинять в чём-то серьёзном – например, в подделке документов. По крайней мере, не сегодня.

— Но мы с отцом уже отправляли документы по дополнительному образованию, — ровно ответила я, хотя внутри всё ещё так и гудело.

Я точно помнила, как мы с Сергеем Викторовичем сидели в его кабинете и отмечали дополнительные уроки и факультативы.

Причём опекун объяснял мне важность этого выбора – семьи богатых учеников заранее продумывают траекторию образования детей, подгоняя её под будущий бизнес. Если родители занимаются IT – значит, ребёнку добавляют курсы по кибербезопасности, проектному менеджменту, аналитике. В общем, подбирают соответствующие направления, чтобы выпускник уже имел базу для управления компанией.

Так случилось и у меня: согласно завещанию, чтобы вступить в наследство, я должна получить в этой школе образование с уклоном на менеджмент и управление рисками.

— Да, но вы заполнили и отправили устаревшую форму, — спокойно пояснил Игорь Ильич, поворачивая ко мне экран и указывая на документ, который отправил Сергей Викторович. — Скорее всего, вы случайно скачали её из архива нашего сайта.

Я мельком пробежалась взглядом по знакомым строкам и почувствовала лёгкий укол раздражения – не на классного руководителя, на ситуацию в целом.

— С этого года действует обновлённая программа дополнительного образования, — продолжил Игорь Ильич. — Бóльшая часть предметов осталась прежней, но есть и важные изменения.

Я кивнула, давая понять, что улавливаю суть, и он продолжил:

— Я отправил вашему отцу новую форму на электронную почту. Её нужно заполнить, подписать и выслать мне сканы. Если до послезавтра документы не будут у нас, вы, Мишель, не сможете посещать факультативы.

Я понимала, что следующий мой вопрос, скорей всего, будет риторическим, но всё же рискнула его задать:

— А я не могу самостоятельно выбрать программу?

— Выбрать – можете, — улыбнулся классный. — Но согласовать её и подписать обязаны ваши родители.

Я на секунду задумалась, затем спокойно кивнула, скрывая беспокойство за привычной маской.

— Хорошо. Я позвоню отцу, и он вышлет сканы в ближайшее время.

— Таковы правила, Мишель, — развёл руками Игорь Ильич.

— Да, я понимаю

— В таком случае, — классный добродушно улыбнулся, — это всё.

— Спасибо, Игорь Ильич, — кивнула я, направляясь к выходу. — Хорошего Вам дня.

— И тебе, Мишель.

Попрощавшись с учителем, я вышла из кабинета и только за дверью позволила себе немного расслабиться. До этого момента я держалась собранно, словно всё было под контролем, но стоило мне остаться наедине с собой, как эмоции тут же взяли вверх.

Новость о том, что Сергей Викторович не выходит на связь, неприятно царапнула по нервам.

Долго раздумывать я не стала. Да, мы договаривались созваниваться только в экстренных случаях, но вопрос касался моего обучения, моего будущего, и для меня это вполне тянуло на «экстренный случай».

Свернув за угол и убедившись, что поблизости никого нет, я достала телефон и набрала номер, который знала наизусть.

Гудки тянулись мучительно долго, но трубку, наконец-то, подняли!

— Данный абонент находится вне зоны действия сети… — Эти внезапные и раздражающие любого человека слова выбили меня из колеи.

Почему он не берёт? Он же сам говорил, что по этому номеру всегда будет на связи. В любое время. Ведь этот телефон только для важных звонков!

Может, я ошиблась? Вдруг перепутала цифры?

Я снова набрала номер, внимательно пробежалась по нему глазами, убеждаясь, что всё верно.

И снова та же холодная, равнодушная фраза.

В голове одна за другой начали возникать версии: может, он уехал к очередному клиенту, где не ловит сеть? Может, сменил номер и забыл предупредить? А вдруг… я вообще что-то перепутала?

Но среди всех мыслей громче всего звучала самая тревожная: Вдруг что-то случилось? Вдруг он больше никогда не ответит?

Я поймала себя на мысли, что начинаю себя накручивать, и усилием воли заставила остановиться.

— Спокойно, Миша, — прошептала я себе под нос. — Рано паниковать. Рано делать выводы.

Взяв себя в руки, я решила подождать до вечера, и позвонить ещё раз. Если к тому моменту не дождусь ответного звонка, вот тогда и буду паниковать!

Да и потом, Игорь Ильич сказал, что документы должны быть высланы послезавтра, а значит, день в запасе у меня точно есть.

Успокоив себя таким нехитрым образом, я отправилась на первый этаж. Согласно расписанию, меня ждал мой первый ужин в этой школе, и пропускать его я не собиралась.

Уж что-что, а вкусно покушать я любила.

И каково же было моё удивление, когда, зайдя в столовую, я увидела… настоящий шведский стол!

Разнообразные салаты, четыре вида гарниров и горячее на любой вкус! А ещё на отдельном столе в корзинке лежали булочки, а рядом с ними стоял поднос с пирожными.

У меня в животе призывно заурчало, и я с волнением посмотрела по сторонам – не услышал ли кто?

Так, главное – сохранять спокойствие!

Пройдясь по всем «станциям», я остановила свой выбор на салате Цезарь и запечённой картошке с лососем. Десерты решила оставить на потом.

Свободных столиков было предостаточно, но я инстинктивно выбрала тот, что стоял подальше от входа и поближе к стене. Всё-таки это мой первый приём пищи в новом месте, и оказаться в центре внимания мне совсем не улыбалось.

Пусть я и знала, что с этикетом у меня всё в порядке – этому меня долго и тщательно учили – но лёгкое волнение всё равно никуда не делось.

Спустя какое-то время ко мне подсел Костя. Наш гастрономический выбор с ним почти совпал, разве что вместо лосося он остановил свой выбор на мясе под сырной шапочкой.

Если не принимать в учёт моё волнение насчёт документов, приём пищи в компании не вызывал у меня особого дискомфорта – жизнь в детском доме давно приучила меня к тому, что личного пространства за столом почти не бывает. Есть при других людях стало для меня чем-то обыденным.

А вот Косте, судя по всему, приходилось куда сложнее – в его движениях чувствовалась некая скованность. Ну да ничего, он быстро привыкнет.

— Мне кажется, или ты немного растеряна? — Костя отвлёкся от своего салата и бросил на меня быстрый взгляд. — Что сказал классный?

Я к этому моменту уже закончила с ужином и ответила на его вопрос почти честно:

— Пустяки. Родители по ошибке выслали не ту бумагу. Нужно подписать новую, и всё будет хорошо.

— Понял, — кивнул парень, вновь возвращаясь к своему салату.

Даже думать о документах было волнительно, поэтому я решила перевести тему:

— А тебя с кем поселили?

— С одиннадцатиклассником, — пожал плечами Костя. — Приятный парень, без закидонов вроде. Тоже, кстати, олимпиадник.

— Повезло, — протянула я.

— Так-так-так, — Костя сразу понял, что у меня всё не так радужно. — А у тебя как? С кем поселили?

— Ну как тебе сказать… — протянула я. — В каком классе не знаю, но она… неприятная и с закидонами. И точно не олимпиадница.

И если сразу после сцены в комнате с Никой и её подругами очень хотелось выговориться Косте – потому что эмоции ещё горели, звенели в голове и никак не отпускали – то теперь мне полегчало. Поэтому я ограничилась краткой характеристикой своей соседки.

— Похоже, всё не так уж гладко, — хмыкнул Костя, — точнее, совсем не гладко.

И, словно пытаясь меня приободрить, добавил:

— Кстати, я говорил тебе, что ты не похожа на остальных девочек этой школы?

Я невольно улыбнулась.

— Это плюс или повод задуматься?

— В моих глазах точно плюс, — заявил он.

— Тогда принимается, — снова улыбнулась я. — Спасибо.

— А насчёт соседки не переживай. Мама рассказывала, как у неё в детском доме как-то жили две девочки, которые терпеть не могли друг друга. И так получилось, что их поселили в одной комнате. Но, чтобы ты понимала, они жили не вдвоём, а вшестером.

Костя сделал паузу, давая мне оценить всю серьёзность ситуации, и продолжил.

— Они где-то год делали друг другу гадости, а потом внезапно стали лучшими подругами.

— Забавно…

Костина история всколыхнула с трудом забытые воспоминания.

Когда мне было лет восемь, к нам в группу пришла новенькая девочка. Мы с ней начали играть вместе в куклы и что-то не поделили. Слово за слово, и между нами вспыхнула настоящая вражда.

Она длилась несколько месяцев, а потом из-за идущего ремонта, её и вовсе переселили к нам в комнату. И не просто в комнату, а на соседнюю кровать!

Следующие полгода были самыми опасными – впрочем, как оказалось впоследствии, и самыми весёлыми – паста в тапках, шампунь под подушкой, остриженные волосы, сломанные игрушки и всё в таком духе…

Но всё изменилось в один момент.

Был морозный день. Мы катались на горке, и я, как всегда, разогналась слишком сильно. Внизу меня занесло и с размаху ударило об лёд. Голова закружилась, дыхание перехватило, и я поняла, что не могу ни встать, ни вдохнуть в лёгкие воздух. Все воспитатели, как назло, были на соседней площадке.

Остальные дети просто пробегали мимо, не замечая, что со мной. Они беззаботно болтали и смеялись, а мне было так плохо… И вдруг рядом оказалась она. Подхватила меня под локоть и помогла подняться:

— Что ты как слон, смотри, куда едешь.

Потом, закинув мою руку к себе на шею, она довела меня до воспитателя. Именно в тот момент я впервые почувствовала, что она – не враг. Может, она и ворчала, но в тот момент я была ей благодарна больше, чем кому-либо.

После этой истории мы стали с ней не разлей вода, пока её через пару лет не забрали дальние родственники. Больше мы с ней не виделись. И это было моё самое тяжёлое расставание, после которого у меня не было близких друзей в детском доме.

— О чём задумалась? — вернул меня в реальность Костин вопрос.

— Да так, — я снова включилась в диалог. — Вспомнилось кое-что. Так чем закончилась история про тех девочек?

— Не знаю, наверное, выпустились и продолжили дружить, — Костя пожал плечами и кивнул в сторону раздачи. — Ты десерт будешь?

— Конечно! — незамедлительно отреагировала я.

Но не успела я подняться из-за стола, как Костя махнул рукой.

— Сиди, я принесу. Тебе какой?

— Что значит, какой? — притворно удивилась я. — Неси всё!

Увлёкшись последующим чаепитием и беседой обо всём и ни о чём, мы с Костей не заметили, как просидели до закрытия столовой.

Мы с ним были знакомы всего один день, но под конец общались как давние знакомые. Всё-таки бывают в жизни люди, с которыми ты на одной волне. И Костя был как раз таким человеком.

Я бы не сказала, что он был слишком разговорчив – возможно, даже, наоборот, но с ним было интересно. Он был начитанным, последовательным, с широким кругозором. В какие-то моменты мне даже казалось, что он взрослее своего возраста.

Дошло до того, что во время нашей беседы я даже забыла, что надо мной дамокловым мечом висит нерешённый вопрос.

Но стоило нам с Костей попрощаться, я сразу вспомнила о проблеме с документами и повторно позвонила своему опекуну. Он не ответил, и от этого мне стало не по себе.

С таким слегка подавленным настроением я и вернулась в свою комнату.

Ника встретила меня недовольным цоканьем, но меня это ничуть не тронуло. Честно сказать, я даже удивилась, что мои вещи были на месте в целости и сохранности.

То ли у неё был план, то ли она смирилась. Но в последнее верилось с трудом.

Плюхнувшись на кровать, я закрыла глаза и начала рассуждать, как мне самой подписать документы, которые Игорь Ильич выслал на почту Сергею Викторовичу.

Первой мыслью было найти нужные образцы документов на школьном сайте, заполнить их и подписать от имени «отца». К счастью, я видела, какую подпись ставил Сергей Викторович на отправляемых в школу бумагах.

Потом можно отправить подписанные документы с другой почты, сославшись на то, что доступ к изначальной утерян. Но это слишком рискованно…

Туц! Туц! Бах! Дам! Дам! Дам!

Комнату заполонила бешеная музыка, которую врубила Ника. Видимо, поводом стали мои закрытые глаза и желание отдохнуть.

Продолжать размышлять стало невозможно. Ещё пара минут этого долбящего ужаса, и мой мозг поедет…

Может, у неё не получилось договориться с отцом, и теперь она хочет меня отсюда выжить? Ага, пусть не надеется!

— Выруби это! — крикнула я, поднявшись с кровати.

В ответ Ника сделала музыку только громче.

Колонка стояла на её прикроватной тумбочке и была повёрнута в мою сторону.

Недолго думая, я подскочила к тумбочке и развернула колонку на Нику. Пусть она хотя бы орёт не в меня.

Ника же снова повернула колонку ко мне. У меня промелькнула было мысль, плюнуть на всё и отойти, но этот ужасный звук бил прямо по мозгам.

— Хватит! — я выхватила у неё колонку и нажала кнопку выключения.

Музыка оборвалась, в комнате воцарилась долгожданная тишина.

— Ты охренела?! — Ника соскочила с кровати и накинулась на меня, чтобы вырвать у меня колонку. — Не смей трогать мои вещи!

Я отошла на центр комнаты и отвела руку назад, так, чтобы она не смогла до неё дотянуться.

— Не смей превращать комнату в ночной клуб, — отрезала я. — Здесь не только ты живёшь.

Она прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то опасное.

— Ах так! — соседка шагнула к моей тумбочке и махнула рукой.

В следующий миг моя кружка – одна из немногих вещей, что я успела распаковать – слетела со стола и разлетелась по полу веером осколков.

Это было настолько неожиданно, что я впала в ступор.

— Ты серьёзно?! — я почувствовала, как во мне закипает ярость. — А если это была моя любимая вещь?!

— Будет повод завести новую! — скривилась Ника. — А вместе с ней и новую соседку!

Ну всё!

В следующий момент её колонка полетела вслед за моей кружкой, но не это было моей целью! Оттолкнув Нику, я шагнула к её тумбочке и схватила стоящую там косметичку.

На пол посыпались крема, тушь, пудра и прочая косметика. Некоторые палетки, не пережив столкновения с полом, разбивались, повторяя участь моей кружки.

— Эй! — крикнула Ника, вырывая косметичку у меня из рук. — Ты что творишь?!

— Думаешь, только ты можешь портить чужие вещи? Ошиблась!

Вместо ответа она резко толкнула меня обеими руками. Я пошатнулась, но удержалась на ногах и, не раздумывая, ответила. Да так, что она улетела на кровать.

— Ах так?!

Ника, вскочив с кровати, снова накинулась на меня и схватила за волосы.

— А-а-а! — от резкой боли из глаз брызнули слёзы.

— Получи!

Я тоже хотела было схватить её за волосы, но она выставила руку, и я впилась ей в предплечье.

Парни в детском доме постоянно пытались научить меня драться, но для немногочисленных разборок с девчонками хватало и парочки освоенных приёмов.

Не сказать, что я любительница махать кулаками, но постоять за себя могу. Я, конечно, не хотела начинать свой первый день в новой школе с драки, но Ника, вцепившись мне в волосы, не оставила другого варианта.

Я дёрнула руку Ники на себя, и у меня почти получилось взять её в болевой захват. Но, к моему удивлению, Ника умудрилась вырваться, и мои ногти пробороздили её предплечье.

— Ай-ай-ай! — на этот раз закричала уже Ника, и её вопль показался мне райской музыкой.

Она на удивление ловко меня пнула, и мне удалось отпрянуть лишь в самый последний момент!

В отместку я хотела было ткнуть ей кулаком в солнышко, но именно в этот момент дверь распахнулась, а мы от неожиданности замерли. Эх, жаль, что я не успела выбить из неё дух, а заодно, и спесь!

— Девочки! — в комнату заглянул Костя. Он посмотрел на нас с Никой, бросил взгляд на разбитую кружку и разбросанную по полу косметику. — Вы что, с ума сошли?

Мы обе разжали руки и, словно кошки, разбежались по своим кроватям.

— Знакомься, — усмехнулась я. — Моя соседка!

Я попыталась придать голосу лёгкость, хотя голова всё ещё горела от боли. Делая вид, что ничего особенного не произошло, я начала собирать волосы в хвост.

Воронье гнездо, оставленное этой истеричкой на моей голове, явно мне не шло.

— Приятно познакомиться, — протянул Костя. — Вы хоть целы?

Сначала он посмотрел на меня и убедившись, что всё нормально, перевёл взгляд на Нику.

Вспомнив, как сильно я вцепилась в неё ногтями, я тоже посмотрела на соседку. Ника же, закусив губу, разглядывала свою руку. Её кожа в этих местах сильно покраснела, и из царапин сочилась кровь.

Как же в этот момент мне стало стыдно за себя и жалко Нику!

Костя тоже увидел эти ссадины и немедля бросился в ванную. Выскочив оттуда с перекисью и бинтом, он поспешил на помощь к Нике.

Ещё на экскурсии Вера Акимовна рассказала, что у всех в комнатах есть аптечка первой помощи. На всякий случай. И кто бы мог подумать, что этот случай настанет так скоро!

Впрочем, я была рада, что всё сложилось именно таким образом. Не в плане ран и устроенного бардака, а в плане Костиного появления. Я и сама хотела встать, чтобы помочь Нике, но как же всё-таки хорошо, что Костя взял это на себя. Он ещё и заботливый!

Костя тем временем присел на край Никиной кровати и осторожно взял её за руку.

— Сейчас придётся немного потерпеть, — протянул он, открывая пузырёк.

— Пффф! — Ника дёрнула подбородком, будто хотела показать, что ей не больно.

Но когда перекись зашипела у неё на царапинах, она резко дёрнулась и, отвернувшись к стене, сквозь зубы зашипела от боли.

Костя тут же наклонился поближе и начал дуть на шипящие от перекиси царапины.

— Да не надо, — Ника с удивлением посмотрела на Костю. — Всё нормально…

Со стороны складывалось впечатление, будто она не привыкла, чтобы о ней так заботились.

— Ну да, конечно, железная леди, — усмехнулся Костя, аккуратно обматывая место царапин бинтом. — Всё в полном порядке.

Я же сидела на своей кровати, не зная, куда деть руки. Смотрела, как он бережно перебинтовывает ей руку, и внутри всё смешивалось: стыд, облегчение от разрешившейся ситуации и, почему-то, ревность.

— Всё, готово, — произнёс Костя, закрепляя бинт. — Будешь жить.

— Спасибо, — стараясь казаться такой же неприступной, ответила Ника.

Костя улыбнулся моей соседке, поднялся на ноги и посмотрел на меня.

— А ты как? — спросил он уже серьёзно. — Голова не болит?

— Ничего страшного, — ответила я, стараясь не показать, что кожа всё ещё горит. — Переживу.

— Точно? — он сделал шаг ближе, будто хотел убедиться.

— Спасибо, доктор. Жалоб больше нет! — отреагировала я. — Ты чего заходил-то?

— Я уже и не помню… — задумался Костя, — А! Я тебе за ужином рассказывал про мини-справочник по информатике, помнишь? Вот решил сразу занести, чтобы не забыть.

Он достал из кармана маленькую книжечку, которая спокойно помещалась в ладошке, и протянул мне.

— Спасибо, — с благодарностью кивнула я.

Костя улыбнулся, подмигнул мне и направился к двери. Замерев на пороге, он обернулся к нам и сказал:

— Вы тут… поаккуратнее. Если захотите в следующий раз подраться, зовите меня, ладно? Буду судьёй. Только, чур, драться в купальниках!

Мы с Никой синхронно фыркнули, и Костя, улыбнувшись напоследок, вышел в коридор.

После этого Ника тоже куда-то ушла, и всё то время, что её не было, мне казалось, что она со своими подружками строит заговоры как от меня избавиться. Чего ожидать от этой компании я не знала, но поняла одно: мне надо быть начеку каждую секунду.

Вернулась соседка только к отбою, а точнее к обходу Веры Акимовны. Вообще, обходы в этой школе, как нам сказали, проходили дважды в день – утром и вечером.

Вот и сейчас, как только Ника зашла в комнату, тут же на пороге появилась управляющая.

— Мишель, как прошёл твой первый день в нашей школе?

— Спасибо, нормально, — улыбнулась я, глядя ей в глаза, а после посмотрела на соседку и уверенно добавила. — Всё нравится.

Та, не отрываясь от своего телефона, молча усмехнулась.

Пускай их трое, и пускай они здесь чувствуют себя, как рыбы в воде, но меня с моим опытом проживания в детском доме ничем не напугаешь! Что бы они ни придумали, ответка не заставит себя долго ждать.

— Вот и отлично, — улыбнулась Вера Акимовна. — Сегодня долго не засиживайтесь, завтра первый учебный день.

— Хорошо, — ответила я, и управляющая закрыла за собой дверь.

Ника сразу же после этого взяла своё полотенце и, демонстративно уткнувшись в телефон, заняла ванную.

Сначала я не обращала внимания на то, что она находится там слишком долго, но когда пролила на себя принесённое с ужина молоко, не выдержала и крикнула ей через дверь:

— Ты там скоро?

Ответа не последовало.

— Да больно надо, — прошипела я себе под нос и вышла в коридор.

Пятно нужно было застирать как можно раньше, и я направилась в общую уборную.

В каждом крыле была своя уборная, и там помимо туалетных кабинок были и раковины. Поэтому, даже если Ника специально заняла ванную, чтобы досадить мне, то особых неудобств она мне не доставила.

Уж кто-кто, а я привыкла пользоваться общим туалетом, душем и так далее.

К тому же, находиться в общих уборных было одно удовольствие – стильные мраморные раковины, зеркала с подсветкой, современный, красивый интерьер.

А ещё в каждой уборной была отдельная комната, отведённая для хозяйственных вещей. Там в любое время можно было найти и бесплатно взять всё необходимое – бумагу, салфетки, крем для рук и лица, средства личной гигиены и даже одноразовые зубные щётки. Про тряпки и другие хоз запасы и вовсе молчу.

Поэтому, зайдя в уборную, я тут же направилась именно туда. Мне нужен был пятновыводитель, чтобы избавиться от появившегося на моей футболке небольшого пятна.

Пятновыводители находились в конце комнатки, и стоило мне взять в руки заветный флакон, как в следующий момент в уборную кто-то залетел.

Судя по звукам, это были две девочки.

— Эй, что случилось-то? — спросила одна из них.

Вторая тем временем, судя по звукам, открывала двери в туалетные кабинки, чтобы убедиться, что там никого нет.

Я подумала, что она заглянет и в то помещение, где я находилась, поэтому машинально шагнула за стеллаж. Но она, вместо того, чтобы проверить подсобку, взволнованно и сбивчиво заговорила:

— Короче, ко мне сегодня заходил ПП. Он был каким-то странным и вёл себя не как обычно.

— В смысле? Он что, хотел… ну того…

— Да нет же, — перебила подругу девушка. — Он сказал, что мне нужно срочно отсюда уезжать. Сменить школу, и чем быстрее – тем лучше.

— Что?! — удивилась её подруга. — Зачем?

— Я не знаю! — занервничала та. — Он ничего толком не объяснил! Я начала расспрашивать, а он просто попросил ему поверить и сказал, что здесь опасно!

— Бред какой-то, — отреагировала вторая. — Походу, он был не в себе, когда это говорил.

— Я сначала тоже так подумала, но он был максимально убедителен и серьёзен. И сказал никому об этом не говорить. Возможно, кто-то играет против моего отца, я не знаю. Но теперь я боюсь здесь оставаться.

— Жесть какая-то… — протянула её подруга. — Получается, ты ему поверила?

— Я не знаю! Мне кажется, он что-то знает и хочет мне помочь. Это же ПП!

— Но откуда ему что-то знать?! Тебе надо с ним ещё раз поговорить!

— Надо! Но, я думаю, он больше ничего не скажет – он и так, по его словам, пошёл на сильный риск. Попросил уехать без шума.

— Так, ладно, — девушка пыталась успокоить свою подругу. — Что тогда делать?

— Не знаю, — ответила та. — Но мне теперь даже ночевать здесь страшно! И Ди, как назло, не приехала!

— Давай, тогда, я сегодня переночую с тобой. А завтра решим, ладно?

— Ладно, — ответила взволнованная девушка. — Только пошли сразу ко мне в комнату? Мне одной сейчас вообще страшно оставаться.

— Не проблема, — успокоила её та. — Щас только щётку тогда возьму.

Я услышала приближающиеся шаги, и моё сердце тут же ухнуло в пятки. Становиться свидетелем такого разговора не хотелось, поэтому я замерла за стеллажом.

Была огромная вероятность, что меня заметят, но девушка, зайдя в подсобку, с ходу нашла зубные щётки, взяла одну упаковку и, не глядя по сторонам, вышла.

— Слушай, может, расскажем директору? — предложила она. — Прямо сейчас?

Вот только что ответила подруге взволнованная девушка, я так и не узнала. Хлопнула входная дверь, и в уборной наступила мёртвая тишина.

Сказать, что я была шокирована – ничего не сказать. Услышанное не укладывалось у меня в голове, и я сразу же вспомнила слова опекуна про чужие игры. Неужели это реально, и можно не зная этого, оказаться втянутой в неприятную историю?

Бедная девушка, кажется, она сегодня точно не сможет уснуть… Я бы на её месте сразу бы позвонила отцу. Кстати, интересно, почему её подруга не предложила этот вариант? Ведь он самый логичный…

И кто такой ПП? Хотя, скорей всего – это кто-то из преподавателей… В детском доме мы предпочитали давать учителям прозвища, но некоторых между собой называли по инициалам.

Я вышла из кладовки и даже забыла, зачем я сюда приходила. Ах да, пятно! Но мне резко стало не до него.

В детском доме я могла без малейшего страха ходить по коридорам в полной темноте. Да ещё и в одиночку! Но в этой школе ВСЁ было по-другому. И оставаться ночью одной в этой уборной было… страшновато.

Я вышла в коридор – приглушённый свет, полная тишина и ни одного человека. И где-то здесь, в одной из комнат сидит девочка, которая до смерти боится сегодняшней ночи. Странное осознание…

В общем, несмотря на наши с Никой… разногласия, я пошла в комнату с чётким намерением поговорить с ней, чтобы узнать побольше и об этой школе, и некоем ПП.

________

Иллюстрация к главе:

Глава 7

Когда я зашла в комнату, Ника уже сидела на своей кровати в наушниках и листала что-то в телефоне. На меня она даже не посмотрела.

Сперва я передумала было её о чём-то спрашивать, но решив, что это детская позиция, обратилась к ней.

— Ника! — громко, чтобы она меня услышала, сказала я.

Соседка подняла на меня всё такой же ненавистный взгляд и вытащила из одного уха наушник.

— Решила всё-таки съехать? — сухо произнесла она.

— Нет, — ответила я и пожалела, что заговорила с ней. — Тут такое дело…

— Тогда не интересно, — сказала она и снова сунула наушник в ухо.

— Детский сад… — протянула я себе под нос, и оставила попытки с ней поговорить.

Обдумывать всё услышанное пришлось самой. И я даже не заметила как эти мысли вытеснили всё остальное.

Пока я умывалась, Ника выключила в комнате свет – наверняка, чтобы снова меня позлить – но я не стала возмущаться. Напротив, вернувшись в комнату, я поймала какой-то ночной вайб. И, вместо того, чтобы лечь в кровать, прильнула к окну.

Наши окна выходили на внутренний двор школы и начинающийся за ним бескрайний лес. Но если школьная площадка хорошо освещалась, то за ней начиналась кромешная тьма леса. Я смотрела вдаль, и все мои мысли невольно вытеснил вопрос: Какие тайны может хранить этот лес?

Но потом я снова вернулась к обдумыванию сегодняшнего дня – сегодня произошло столько событий, сколько в детском доме со мной за год не происходило!, А там происходило многое…

Чего сегодня только не было! Новые знакомства, конфликты, разговоры, но больше всего мне почему-то запомнился пристальный взгляд мужчины в чёрном костюме.

Хотя нет, не только… Ещё встревожил переставший выходить на связь Сергей Викторович, а потом ещё и подслушанный в уборной разговор…

Наверное, мне запомнились эти моменты потому что они были… странными. И волнительными. Я не понимала, почему так происходит, и это меня пугало.

Постояв возле окна несколько минут, я оторвалась от него и легла в кровать.

Закутавшись в лёгкое одеяло, я приготовилась к бесконечным мыслям и бессоннице – попробуй, усни после такого дня! Но я сама не заметила, как отрубилась.

***

9 дней до инцидента с папкой

Первое утро в новой школе началось просто прекрасно. Я проснулась раньше будильника и, главное, раньше Ники. Поэтому можно было не проверять туфли на наличие в них зубной пасты. Но я всё равно это сделала. А после этого ещё на всякий случай оглядела комнату, свои вещи и посмотрелась в зеркало.

Всё было в порядке, и я мысленно выдохнула.

Собралась я достаточно быстро и, пока Ника ещё спала, выскочила из комнаты. Время было 7:20, и коридоры потихоньку начали заполняться учениками.

Найдя более безлюдное место, я вновь набрала номер Сергея Викторовича. Позвонила трижды, но каждый раз звонок заканчивался одними и теми же словами автоответчика.

Надежда на то, что ситуация с документами разрешится сама собой, таяла у меня на глазах. А оставаться без факультативов, которые напрямую влияли на вступление в наследство, я не могла.

Погрузившись в обдумывание вариантов решения проблемы, я пошла на завтрак. Вкусная рисовая каша, сырники и круассан немного подняли моё настроение, и я, так и не придумав, что делать с документами, отправилась на первый урок.

По расписанию стояло обществознание с нашим классным руководителем Игорем Ильичом.

Чем ближе было к восьми утра, тем стремительней оживала школа – в коридорах звенели детские голоса, все куда-то спешили, хлопали дверьми, кто-то смеялся, кто-то обсуждал новое расписание и преподавателей.

Найдя нужный класс, я выдохнула – как-никак, первый урок – и вошла в кабинет.

— Всем привет, — поздоровалась я, заходя внутрь.

Игоря Ильича ещё не было, чего не сказать о ребятах.

На первой парте левого ряда в гордом одиночестве сидела кивнувшая мне Алёна. На первой парте второго ряда сидел худощавый парень в очках и читал какую-то книгу. Моё появление он проигнорировал.

За ним, у второй парты, стояла компания из трёх человек – два парня и девушка. Они что-то активно обсуждали, но, увидев меня, отвлеклись и поздоровались.

— Ты тоже новенькая? — заинтересованно протянул высокий светловолосый парень с характерным ёжиком на голове.

— Ага, — ответила я, параллельно задумавшись над формулировкой вопроса.

Тоже? Это он себя имеет ввиду или, например, сидящую впереди Алёну?

— И как тебе наша школа? — подхватил его друг, сидящий на краю парты и покачивающий ногой.

Увидев свободную вторую парту, которая как раз располагалась возле них, я поставила на стул свою сумки и встала напротив.

— Пока ощущение, будто я подписала контракт с мелким шрифтом, — усмехнулась я. — Столько правил и обязанностей я в жизни не видела.

— Это точно, — закивала девушка. У неё были рыжие волосы, собранные в высокий хвост. Выглядела она уверенной. — Я – Лена. Это Саша, — она показала на первого парня, а потом кивнула на сидевшего на парте. — А это Олег.

— Мишель, — улыбнулась в ответ я, и в этот момент в класс зашёл Костя.

Он тоже познакомился с Леной, Сашей и Олегом, мы все вместе перекинулись парой слов, а после – те вернулись к обсуждению своих тем, а мы с Костей начали решать, кто какой вариант займёт. Ему было без разницы, поэтому я села у окна.

Всё это время за четвёртой партой левого ряда сидели ещё двое – парень и девушка. Но они были полностью погружены в свои делами и не обращали внимание ни на что вокруг. Выглядели они, если так можно сказать, аристократично.

Я вообще заметила, что всех ребят в школе условно можно разделить на две группы. Первую я окрестила «мажорами», вторую – «аристократами».

Первые громко говорили, ещё громче смеялись и всеми силами транслировали успешный успех. Вторые вели себя сдержанно, говорили негромко, но от них так и веяло уверенностью и… властью?

Ради интереса я представляла всех этих ребят в детдоме. Мажорам бы точно пришлось несладко, а вот аристократам… Эти, думаю, сумели бы себя правильно поставить.

Время постепенно близилось к началу урока, но в класс пришли явно все ученики.

Не успела я об этом подумать и прикинуть, сколько человек не хватает, как из коридора донеслись громкие голоса. И, кажется, некоторые из них я узнала…

Через пару секунд в класс зашли пятеро. Сначала двое парней, а за ними три девочки. Напыщенные, все из себя, с брендовыми сумками и чуть ли не с оттопыренными пальчиками.

Ника, Ира и Крис…

Надежда, что они окажутся в другом классе, или хотя бы не все вместе в одном, моментально рухнула. И словно в подтверждение моих худших ожиданий, когда они меня заметили, на их лицах почти синхронно появились улыбки с едва уловимой примесью злорадства. Такого, какое обычно появляются у людей, нашедших удобную мишень. Или лучше сказать – Мишель?

— А-а, это же наша любительница водички, — протянула Крис, подходя ко мне и окидывая меня презрительным взглядом. — Ребят, держите дистанцию. А то у неё вместо аргументов – бутылка минералки. Аква-брызги economy edition!

По классу прошёлся смешок. Кто-то фыркнул, кто-то обернулся посмотреть на «героиню дня». Я почувствовала на себе несколько любопытных взглядов, но, к собственному удивлению, внутри было спокойно.

— Я же не виновата, что тебя только… святая вода берёт, — ответила я почти лениво, даже не повышая голоса. — И, кстати, после тебя остатки водички перешли в deluxe edition. Повысили класс обслуживания.

В классе кто-то хмыкнул, а кто-то коротко хохотнул.

Я заметила, как Ира наклонилась к Крис и быстро зашептала ей что-то на ухо. Крис выслушала, прищурилась, а потом вдруг улыбнулась.

— Ладно, пошли отсюда, — бросила она своим. — А то тут так воняет, что мне уже дышать нечем.

— Когда самооценка раздутая, дышать и правда трудно, — согласилась я.

Крис усмехнулась, но парировать не стала. Она, Ира и Ника повернулись ко мне спиной и подошли к третьей парте правого ряда, где уже раскладывали свои вещи два парня.

Один подтянутый с кудрявыми русыми волосами и голубыми глазами, по виду – весь из себя альфа самец. Громкий, самоуверенный. Классический мажор.

Второй такой же подтянутый и широкоплечий, но с тёмными волосами, проколотым ухом и карими глазами.

Первого звали Мирон, второго – Женя.

Наобнимавшись, они поздоровались с «аристократами» с последней парты, и наконец заняли свои места. Я же чуть ли не физически почувствовала, как напряжение вокруг меня спало.

Неприятно кольнуло понимание, что Крис, Ира и Ника хорошо общаются с парочкой аристократов с четвёртой парты. Даже не знаю, почему.

Увидев всё, что хотела, я повернулась к доске и поймала на себе взгляд Кости. Он смотрел на меня с явным интересом, а точнее, с тем самым любопытством, которое появляется, когда перед тобой внезапно открывается новая грань человека.

— Ничего не хочешь рассказать? — протянул он.

— Давай на перемене, ладно? — ответила я.

— Ладно, — согласился он и вдруг усмехнулся.

— Что? — я почувствовала, как сама невольно улыбаюсь.

Он наклонился чуть ближе и понизил голос:

— Вчера я стал свидетелем драки. Сегодня узнаю, что ты обрызгала кого-то святой водой. Ты вообще в курсе, что в первый день в новом месте обычно заводят друзей, а не врагов?

Я демонстративно вскинула брови.

— Правда? То есть дубинку, кастет и топор можно было не брать?

Костя рассмеялся.

— Не обязательно, — сказал он. — Хотя… тебе, возможно, пригодятся.

Теперь уже рассмеялась я.

— На самом деле, никакой святой воды не было, — улыбнулась я. — Это я так, для красного словца добавила.

— Слава Богу! — усмехнулся Костя.

Мы обменялись понимающими улыбками, и я потянулась за пеналом.

В этот момент в кабинет вошёл Алекс. Он даже не посмотрел на сидящих в классе, просто прошёл мимо, направляясь к свободному месту.

— О! — с парты соскочил парень с проколотым ухом и шагнул к нему навстречу. — Какие люди!

Он протянул раскрытую ладонь, и Алекс с громким хлопком ударил по ней своей пятернёй.

— Здарова, Жека, — кивнул Алекс. — Не знал, что ты тоже… здесь.

— Ещё бы, — усмехнулся Жека. — Ты-то как? Сначала шуму навёл, потом со всех радаров пропал.

— Закрыли тему, — отрезал Алекс, и это прозвучало так жёстко, что Жека сразу же осёкся.

— Ладно, — впрочем, он и не подумал обижаться на Алекса. — Пошли познакомлю тебя со своими.

И они вдвоём подошли к той шумной компании, где сидели Ника, Ира и Крис.

Дальше я не слышала их разговора, но, кажется, Алекс в их компании стал более разговорчивым. И меня почему-то взбесило, что он с такой лёгкостью влился в их компанию. Как так? Ведь он же на них не похож!

Хотя кого я обманываю? Я абсолютно ничего о нём не знаю и уже сделала какие-то выводы. А судя по тому, что они знакомы с Женей, то Алекс как раз-таки из такой же компании мажоров…

Прозвеневший звонок оборвал мои мысли, и одновременно с ним в класс зашёл Игорь Ильич.

— Доброе утро, ребята!

Подойдя к столу, учитель внимательно пробежался по классу взглядом, будто прикидывая в голове что-то, а потом стало понятно, что именно:

— Итак, начнём с рассадки. Это будет промежуточный вариант, дальше я буду смотреть.

По классу пронёсся недовольный гул, но открыто возражать никто не стал.

Учитель активировал свой планшет, который держал в руках, и начал там что-то нажимать. Параллельно он поднимал взгляд на нас и снова отпускал его в планшет. Спустя, наверное, минуту он закончил, и начал озвучивать кто где и с кем сидит.

— Первая парта левого ряда – Лена и Саша.

— Какой? — донеслось сбоку.

— Уваров. За ними – Мишель и Костя.

Серьёзно? Игорь Ильич оставил нас с Костей на тех же местах, где мы и сидели? Ещё и вместе? Что за подарок и вселенская щедрость! Я повернулась к Косте и с удивлением на него посмотрела на него. Он в ответ пожал плечами и едва заметно мне подмигнул.

Наверное, у учителя был какой-то план. Поскольку, как я успела заметить, Лена с Сашей тоже хорошо общались.

Игорь Ильич продолжал диктовать дальше – кто-то был рад, так же как и мы, а кто-то, наоборот, был недоволен и пытался что-то изменить, вот только это было бесполезно.

Получилось так, что за первой партой правого ряда сидела новенькая Алёна и молчаливый парень. А за ними, что было неожиданно – Алекс и Ника.

Остальные занимали третьи и четвёртые парты. Всего в моём классе было шестнадцать человек.

Когда все наконец-то расселись, Игорь Ильич продолжил:

— Как вы заметили, после экзаменов девятого класса, вы были перемешаны. И к тому же, у нас появились новенькие. Поэтому, начнём с небольшого знакомства. Каждый по очереди встает, представляется и говорит пару слов о себе. В свободной форме.

Он посмотрел на сидящих за первой партой:

— Лена, начинай.

— Журавлёва Елена Анатольевна, — поднялась со своего места девушка. — Перешла из «А» класса. Занимаюсь теннисом, свободно говорю на трёх языках помимо русского. Родители владельцы фармацевтической компании.

— Спасибо, Лена.

— Как-то скромно она про родителей сказала, — услышала я краем уха сзади. — Её семья – самый крупный игрок на этом рынке. Там миллиардные обороты.

Я посмотрела на Лену, и у меня в голове никак не укладывалось, как я вообще нахожусь рядом с ней? Я даже уровня такого представить не могу… Боже, что я буду говорить… Хоть бы не у всех родители были такими крутыми!

Сразу после Лены встал Саша.

— Меня зовут Уваров Александр Игоревич. Тоже из «А» класса. Я учусь по гранту с восьмого класса.

Серьёзно? В жизни бы не подумала…

— … Разбираюсь в химии и немного биологии.

Ещё раз – серьёзно?! Хотелось бы верить,что их дружба с Леной не по расчёту… с чьей бы это ни было стороны… Зато, теперь понятно почему они держатся вместе. Скорей всего Олег, третий из их компании, тоже из «А» класса.

— Спасибо, Саша, — сказал Игорь Ильич. — Мишель.

Так надо собраться! Не съедят же они меня, в конце концов.

— Меня зовут Шарлинская Мишель Дмитриевна. Я в этой школе новенькая. Родители – владельцы недвижимости в России и за рубежом. Поступила сюда, чтобы получить усиленное образование и помочь отцу в делах. Люблю читать.

Олег, с которым мы уже успели познакомиться – друг Саши и Лены неожиданно спросил:

— Мишель, а твоё имя сокращается?

— Да, сокращённо можно Миша, — я хоть и развернулась полубоком к третьей парте правого ряда, но ответила больше в пустоту, чем кому-то конкретному.

— У меня так кота звали! — громко съязвила Ника.

Класс захихикал, и вдобавок ко всему с задней парты донеслось:

— А у меня брата так зовут. Добро пожаловать, Мишаня!

По классу прокатилась новая волна смешков, а я вздрогнула. Но не от насмешек, а из-за последнего слова «Мишаня». Я почему-то услышала отчётливо именно «Аня»... Забавно, что в этом слове смешались два моих имени – настоящее и придуманное.

Эта мысль настолько завладела моим сознанием, что я оставила шутку этого умника без ответа. Даже не поняла, кто это сказал.

Костя же спокойно заметил:

— Мишель или Миша – это обычное имя во Франции или Америке. Кому-то пора расширить кругозор.

Но говорил он тоже не кому-то конкретному, а всем. Видимо поэтому ответа не последовало. Я опустилась на место и незаметно выдохнула.

Костя же наклонился ко мне и негромко добавил:

— Не обращай внимания. Я считаю, что Миша звучит очень мило. Тебе идёт это имя.

Я молча кивнула, стараясь ничем не выдать своих эмоций. Но вообще, на шутке про кота я сама чуть было не хихикнула – до того нелепо это было. Ведь кто в здравом уме назовёт кота Мишей? Ладно хоть не Павлом!

Дальше встал сам Костя:

— Чистяков Константин Евгеньевич. Увлекаюсь информатикой и программированием. Выиграл две всероссийские олимпиады и получил грант на обучение. Люблю решать нестандартные задачи.

Затем по порядку начали представляться и остальные ребята.

— Берг Евгений Евгеньевич, — тот самый, который узнал Алекса. — Родители владельцы агропромышленного холдинга. Во мне никаких талантов, никаких достижений. Посредственность! И гордо несу это звание! Спасибо.

— Таланты твои мы все знаем, — усмехнулся учитель. — Как и достижения.

Сказал он это такой интонацией, будто таланты Жени не шли на пользу этой школе. А впрочем, может он имел в виду что-то другое.

— Серова Альбина Романовна. Участвую в международных дебатах, занимаюсь верховой ездой. Отец – сенатор. Мама – владелица благотворительного фонда.

И правда, здесь не только деньги, но и власть.

Костя время от времени что-то записывал у себя в тетрадке. И только сейчас я поняла что именно. Он делал заметки по каждому говорящему. Вот только интересно – что именно он записывал? Наверное, кто их родители. А что, для людей из моего мира – это очень полезная информация.

Вот только несмотря на то, что умом я понимала, зачем он это делает, внутри как-то неприятно кольнуло. Может быть, дело было в том, что я сама не догадалась до этого? Или в чём-то другом…

Не знаю…

Тем временем очередь дошла до четвёртой парты нашего ряда. Именно там сидела Крис. И, конечно же, мне не терпелось услышать, чем обоснована её завышенная самооценка:

— Одинцова Кристина Романовна. Отец золотодобытчик, входит в двадцатку Forbes. Мама дизайнер и владелица люксового бренда. Блогер, президент недели моды.

Да уж, теперь хотя бы понятно, что эта самоуверенность не из пустого места. На секунду даже стало волнительно, ведь в случае чего, меня-то защитить будет некому… Может, я зря показываю зубы? Ну кто они, и кто я…

Наверное, Костя прав, и здесь лучше дружить, а не врагов себе заводить. С другой стороны, я себя знаю, быть подпевалой и делать что-то ради выгоды – точно не моя история.

Игорь Ильич перевёл взгляд на второй ряд.

— Алёна, твой черёд.

— Власова Алёна Эдуардовна. Поступила по гранту. Мой профиль математика.

Алёна была всё также немногословна. Даже это, как мне показалось, она говорила с трудом, и с желанием поскорее опуститься на своё место. И больше не отсвечивать.

— Спасибо, Алёна, — сказал Игорь Ильич, который, кажется, тоже заметил её усилия над собой.

— Я Марк Альтман, — поднялся её сосед. — Поступил в Сигму в прошлом году. Увлекаюсь литературой. Люблю читать, играть в компьютерные игры. Отец – основатель и CEO американской ИИ-компании.

— Я слышала, его отец знаком с Илоном Маском, — снова донеслось сзади.

— Офигеть…

— Спасибо, Марк. Идём дальше… Алекс.

Я повернула голову. А вот это интересно послушать…

— Молотов Алекс Вадимович. Занимаюсь спортом. Отец – девелопер. Всё.

Ну то, что он занимается спортом видно по фигуре. Вот только интересно, каким?

— Хорошо, — тем временем продолжил учитель. — Ника.

— Филиппова Вероника Евгеньевна. Отец – генеральный директор авиапроизводственной компании. Мама – его заместитель. Учусь здесь дольше всех, люблю… слушать музыку.

Мне показалось, что в конце Ника хотела сказать что-то другое. Но почему передумала. Вроде бы она в такой классной компании, вся из себя яркая, уверенная, красивая. Вот только в её голосе как будто проскальзывает… одиночество? Впрочем, возможно я просто надумываю на ровном месте.

Дальше шла Ира, вторая подружка Ника. Причем Ира показалась мне более… сдержанной, что ли?

— Меня зовут Гурская Ирина Артемьевна. Родители нефтяники. Я занимаюсь конным спортом и стрельбой из лука.

Держится она, конечно, очень уверенно. Говорит спокойно, размеренно. Если бы я составляла мнение о ней только по этой речи, точно бы отнесла её к «аристократам».

Дальше пошли парни:

— Панов Олег Вячеславович. Перевёлся из «А» класса. Мои интересы – плавание, английский, экономика. Планирую поступать за границу, но куда ещё точно не решил. Возможно в Лигу Плюща.

— Славин Мирон Андреевич. Отец владеет несколькими портами, занимается морскими перевозками. Сам я увлекаюсь кроссфитом.

Мирон был последним, после его слов Костя сделал ещё несколько пометок и тут же перевернул страницу.

— Отлично, — улыбнулся Игорь Ильич. — Всем спасибо. Особенно тем, кто рассказал о себе и своих увлечениях.

Дальше учитель поставил на свой стол какую-то коробку и затем, попросив Сашу и Марка ему помочь, раздал нам… планшеты?

— Ребята! — учитель дождался, пока в классе воцарится тишина. — То, что вы сейчас держите в руках, станет одним из главных инструментов вашего обучения. Помимо тетрадей, ручек и, разумеется, вашей собственной головы. В этом планшете собраны учебники по всем предметам, дополнительные материалы, а ещё – это ваш электронный дневник.

Эту информацию учитель говорил больше для меня, Кости, Алекса и Алёны, поскольку по остальным было видно, что они уже знакомы с планшетами.

Закончив с организационными делами, Игорь Ильич перешёл непосредственно к уроку – а точнее к учебному плану и к тому, что ждёт нас в этом году.

И эта тема растянулась вплоть до самого звонка. У классного явно были грандиозные планы на этот год, и от этого становилось не по себе. Семестровые, практические, олимпиады… – от понимания, сколько учёбы нам предстоит на плечи наваливалась неиллюзорная тяжесть, и это была лишь малая часть того, что перечислил…

Да чего там! Казалось, что для освоения всего этого материала нам не хватит и десяти лет!

К счастью, прозвеневший звонок прервал разошедшегося учителя.

Отпустив нас на перемену, Игорь Ильич практически сразу вышел из кабинета. А к нашей парте, наоборот, подошли… Если я правильно запомнила их имена, то это были Мирон Славин – «порты, морские перевозки». И Женя Берг – «агропромышленный холдинг».

Мирон встал сбоку от Кости, оперевшись о соседнюю парту. Что до Жени, то он вызывающе облокотился на нашу парту.

И это не было похоже на дружеский «визит».

Парни переглянулись и посмотрели на Костю.

— Слышь, новенький, — бросил ему Мирон. — Давай показывай, что ты там про нас понаписал!

Глава 8

— Ну во-первых, — доброжелательно улыбнулся Костя, — информация, которую вы сами же озвучивали на весь класс, вряд ли является конфиденциальной. А, во-вторых – вас не касается, что я записываю на уроке в свою тетрадь.

— А ты борзый, — сказал Мирон. — Олимпиадник, да?

Происходящее вызвало у меня ступор. Мирон говорил как детдомовский гопник, а не как представитель элитной молодёжи. А вот Костя и не подумал удивляться.

— А вот тебе с твоей памятью было бы полезно записывать, Мирон, — ровно ответил он и, выдержав едва заметную паузу, добавил. — Да, я олимпиадник.

В Костином ответе не было насмешки или скрытой агрессии, но Мирон и Женя мгновенно напряглись. Хотя, будь я на их месте, тоже бы напряглась. Слишком спокоен был Костя. Слишком… странно себя вёл.

— Слушай сюда, олимпиадник, — Мирон навис над Костей. — Если не хочешь отсюда вылететь, делай, что тебе говорят, понял?

Костя вскинул бровь и смерил Мирона внимательным взглядом. Отвечать ему он не спешил, будто взвешивал внутри себя разные варианты.

— Я не слышу, — с угрозой протянул Мирон. — Ты меня понял? Или ты тупой?

— Ты всерьёз думаешь, что я соглашусь плясать под твою дудку? — Костя с удивлением покачал головой. — Чтобы диктовать другим свои условия, надо иметь за душой что-то большее, нежели кошелёк отца.

«Диктовать», «иметь за душой», «нежели»... Костя говорил не как десятиклассник, а как… Игорь Ильич.

Его слова были взвешенные, серьёзные и от этого били точно в цель. Будь я на месте Мирона, то не нашлась бы, что ответить. Так и случилось.

Мирон, не найдя, что ответить, дёрнул щекой. Выругавшись, он резко толкнул Костю сверху вниз. Да так, что Костя вместе со стулом, на котором сидел, отлетел к третьей парте и ударился спиной о край стола.

С моего места было хорошо видно, как Костя лишь чудом не врезался затылком в край парты. Подлая атака! Ведь Костя сидел, а Мирон стоял!

— Ты что творишь! — воскликнула я.

— Миша, не лезь! — Костя уже стоял на ногах и смотрел Мирону в глаза.

Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки, но он почему-то не спешил пускать их в ход.

— Слышь ты, олимпиадник, — процедил Мирон, шагнув вперёд. — А ну, повтори, что ты сейчас только что сказал.

Я бы на месте Кости подскочила к Мирону – между ними было всего-то метр-полтора – и врезала по его самодовольному лицу, но Костя стоял и спокойно смотрел на одноклассника.

— Что, язык проглотил? — усмехнулся Славин.

В ответ Костя шагнул вперёд, но не к Мирону, как это поначалу показалось всем без исключения, а… к нашей парте.

Игнорируя мажора, словно его и не было, он спокойно начал складывать тетради в свой портфель. Не спеша и не торопясь, будто происходящее не имело к нему никакого отношения.

Это равнодушие разозлило Мирона сильнее, чем любой ответ. Он подскочил, схватил Костю за грудки и дёрнул на себя.

— Ты реально тупой?

— Отойди от него.

Голос прозвучал неожиданно. Не громко, но так, что его нельзя было проигнорировать.

Я посмотрела на третью парту правого ряда и увидела, как Алекс поднимается со своего места и идёт к нам.

Надо же! Кажется, Алексу, несмотря на то, что он с ходу вписался в крутую компанию, в которой, к слову, был Мирон, не захотел мириться со здешними порядками.

Неужели он совсем не переживает, что теперь эти крутые мажоры могут перестать с ним общаться? Или он решил бросить вызов местному лидеру?

Не знаю, что подумал Мирон, но ему слова Алекса не понравились. Не отпуская Костю, он повернул голову к Алексу.

— Лучше не лезь, — бросил он парню. — Ты не знаешь, по каким правилам живёт эта школа.

— Мне плевать, по каким правилам живёт эта школа, — в голосе Алекса не было угрозы, только непоколебимая уверенность в своих словах. — Есть границы, которые не следует переходить. Отпусти его.

Глаза Мирона сузились, а хватка на мгновение ослабла. Костя тут же этим воспользовался – резко сбросил его ладони и шагнул к своей парте, будто ничего странного и не происходило.

Теперь Мирон смотрел уже на Алекса. И в этом взгляде было намного больше злости, чем секунду назад.

Я уже видела такие взгляды у детдомовских парней. Обычно после этого они дрались, словно бешеные.

Уверена, ещё бы несколько мгновений, и Мирон бросился бы на Алекса, но тут вмешался молчавший до этого момента Женя.

— Рон, хватит.

Он встал между Мироном и Алексом и, посмотрев на друга, негромко произнёс:

— Оно того не стоит, брат.

— Отойди, — дёрнул щекой Мирон, не сводя с Алекса испепеляющего взгляда.

Но Женя, наоборот, шагнул ближе к другу, чуть ли не вплотную.

— Я серьёзно, брат. Сейчас не то время и не то место. Ещё немного и вместе к директору пойдём. Оно тебе надо?

Эта фраза буквально повисла в воздухе.

Даже я, даром, что находилась в этой школе всего второй день, не хотела бы пойти к директору, чего уж говорить о тех, кто давно здесь учился.

Судя по тому, как поморщился Мирон, он понимал – никакая драка не стоит похода к директору. Что до Алекса, то он спокойно стоял напротив. Не отводя взгляда, но при этом не усмехаясь и не провоцируя Мирона. Просто ждал, какое решение примет Славин.

На мой взгляд, Женя дал другу возможность сохранить лицо, что до Алекса, такое ощущение, что ему как будто было плевать, что будет дальше.

В любом случае, решение было за Мироном.

Я бы на его месте позволила ситуации затухнуть. В противном случае он будет выглядеть, не как отстаивающий свою позицию альфа-самец, а как неадекватный драчун, который бросается на всех подряд.

И, видимо, Мирон это понял. Скривившись, он сбросил со своего плеча руку Жени и пошёл к своей парте, по пути толкнув Алекса плечом.

Мне показалось, что Алекс сейчас ему врежет, но нет, парень демонстративно отряхнул рукав, который задел Мирон, и молча вернулся за свою парту.

К Мирону тут же подбежала Ника, что-то негромко сказала ему на ухо и… поцеловала?!

Вот это поворот.

Хотя, чему я удивляюсь? Вот если бы она встречалась с тихоней Марком – было бы странно, а тут – слишком банально.

Удостоверившись, что Мирон развалился за своей партой и пока не планирует к нам подходить, я посмотрела на Костю:

— Как твоя спина?

— О чём ты? — вскинул бровь Костя.

— Мне показалось, что ты ударился спиной, — протянула я.

— А, это… — ровно отозвался Костя. — Всё нормально.

Либо ему и вправду было всё равно на то, что сейчас произошло, либо он просто хороший актёр.

А может, ему было просто неловко оттого, что он не ударил Мирона в ответ.

Я знаю, что парни сильно переживают по этому поводу, особенно если свидетелями их… слабости, как бы они сами это назвали, становятся девочки.

Да и потом, интересно, почему Костя не врезал Мирону? Может, он просто не умеет драться? Ну или, что вероятней всего, не привык решать вопросы кулаками?

В некоторые моменты я прям видела по его лицу, как он стремительно просчитывает разные варианты. А, что если так оно и было?

Может, он просто решил, что даже если драка состоится, она не решит проблемы? Ведь за ней будет ещё одна, и ещё одна.

Хм, как будто Костя поступил… правильно. Или, вернее сказать, рационально?

Хотя нет. Для остальных он проявил слабость, а значит, Мирон его в покое не оставит.

— Кажется, в этой школе не так-то просто заводить друзей, — хмыкнула я.

Моя попытка разрядить обстановку оказалась успешной, и Костя усмехнулся в ответ.

— Думаю, твой вариант взять с собой кастет, топор и что-то там ещё, и вправду хорош.

Я рассмеялась.

Ещё меня забавлял тот факт, что мы с Костей практически одновременно нажили себе врагов. То есть, стали врагами большей части класса…

Да уж, не думала я, что окажусь в таком положении в новой школе. Хотя нет, думала. И если в мыслях у меня всё могло быть ещё хуже, то тут у меня хотя бы был Костя! А это уже победа!

***

Первый учебный день пролетел очень быстро. Всего шесть уроков, и мы были свободны. Инцидентов больше не было, и это не могло не радовать.

Хотя по-настоящему радоваться я не могла. Сергей Викторович всё так же не выходил на связь, а нервы мои сдавали всё больше и больше.

А на последнем уроке ко мне и вовсе подошёл Игорь Ильич и напомнил про документы. Я от растерянности соврала ему, что папа ответил и что завтра он всё вышлет…

Но время близилось к отбою, а опекун всё также был вне зоны действия сети… Я же сидела в комнате отдыха на втором этаже, нервно крутила в руке телефон и думала, как же быть.

По всему выходила, что мне может помочь лишь один человек…

Разблокировав телефон, я нашла нужный контакт и набила сообщение:

«Кость, мне срочно нужна твоя помощь. Я в комнате отдыха возле вашего крыла».

Выдохнув, я отправила сообщение и задумалась – а правильно ли я поступила?

Впрочем, пути назад уже не было.

Хотя, кого я обманываю? Я сразу же знала, что придётся обращаться за помощью к Косте. И комнату отдыха специально выбрала именно эту, поскольку здесь не было народу. Думаю, виной тому было отсутствие плазмы и игровой приставки.

Костя пришёл где-то через минуту. Такой скорости я от него не ожидала…

— Что случилось? — поинтересовался он, осматриваясь вокруг.

В комнате были включены только ночники и настольные лампы, поэтому здесь царил приятный полумрак. Надеюсь, он не подумает, что я к нему подкатываю.

Когда парень подошёл ближе и сел на стул напротив, я глубоко вздохнула и, понизив голос, произнесла:

— Кость. Мне… Мне нужно залезть в ноутбук Игоря Ильича.

— Ого, так сразу? — удивился Костя. — Ещё даже учёба не началась, а ты уже успела накосячить? — пошутил он и, прищурившись, посмотрел мне в глаза.

— Не смешно! — возмутилась я. — Мой отец не берёт трубку. Видимо, как обычно, уехал в командировку, а мне нужно согласовать программу до послезавтра. Иначе лишусь факультативов.

— Понял, — кивнул Кости. — Скажи, что у тебя уже есть план, Миша. Ведь есть же?

Я рассказала Косте про свою идею создать новую почту и отправить письмо с неё. И в этом же письме сообщить, что доступ к старой почте был утерян.

— Неплохо, — задумался теперь уже мой, кхм-кхм, соучастник, — но отправлять письмо с рандомной почты – это рискованно.

— И что тогда делать? — с надеждой посмотрела на него я.

Костя же программист, наверняка он может что-то придумать!

Но парень, проигнорировав мой вопрос, уставился в потолок. Судя по его затуманенному взгляду, в этот самый момент в его голове рождался более совершенный план. И, как оказалось, так оно и было!

— Смотри, — наконец произнёс он, посмотрев на меня. — Первым делом тебе нужно узнать, на какую почту Игорь Ильич отправил письмо, и создать визуально такую же.

Он сделал паузу, давая мне время осмыслить его слова. А когда я кивнула, продолжил:

— И обязательно нужно скопировать имя отцовского аккаунта. Обычно это фамилия с инициалами.

— Та-а-а-к, — протянула я.

— Поскольку при отображении входящего письма всплывает имя отправителя, то Ильич и не подумает проверять имейл. А даже если и посмотрит туда, то вряд ли заметит разницу.

— Поняла! — до меня дошло, о чём говорит Костя. — Отличная идея!

Но, как оказалось, он ещё не закончил:

— Потом, как ты уже сама поняла, тебе нужно будет замести следы.

— Удалить его старое письмо? — предположила я.

— Всё верно, — кивнул Костя. — Только не забудь продублировать его на новую почту.

— Дело за малым, — вздохнула я. — Каким-то образом получить доступ к ноутбуку Игоря Ильича.

— И успеть заменить письма как можно быстрее.

— Да уж, — протянула я, — ну и задачка…

— Ты справишься, — улыбнулся Костя. — Вернее, мы справимся.

От этого «мы» на душе сразу же стало теплее, и я улыбнулась в ответ.

И как только Костя так быстро сориентировался и придумал этот план, ещё и обратив внимание на неочевидные детали? Сразу видно – умный человек! Олимпиадник!

Мы подробно обсудили план и решили, что исполним задуманное завтра. По нашему, пока что плавающему, расписанию, третьим уроком будет обществознание, а значит, мы будем находиться в кабинете Игоря Ильича. И когда начнётся большой перерыв на обед и все уйдут в столовую, мы и провернём нашу махинацию по подмене почты.

Как оказалось, мы успели вовремя. Только мы с Костей скрепили наш договор шуточным рукопожатием, как в комнату отдыха пришли мелкие. Человек семь, не то шестиклассники, не то семиклассники.

— А можно, мы выключим весь свет? — обратился к нам один из них, показывая на горящую настольную лампу.

Мы с Костей переглянулись и с удивлением посмотрели на ребят.

— Мы просто хотим здесь рассказывать страшилки, — уточнил кто-то из толпы.

Страшилки на ночь? Да ещё и в школе-пансионате? Это святое!

— Выключайте, — усмехнулась я.

Через пару секунд весь свет в комнате был погашен, осталось только проникающее через окно лунное сияние. Но, когда ребята расселись кругом на полу, кто-то из них включил ещё и фонарик.

— Послушаем? — прошептал Костя, наклонившись ко мне.

Я усмехнулась и также шёпотом ответила:

— Давай.

В детском доме какие только нам страшилки не рассказывали! Особенно старшие ребята. Я никогда не любила эти истории, потому что потом всегда боялась спать, но зато, у меня на них как будто уже выработался иммунитет. И я научилась от них абстрагироваться.

Здесь же в компании шестиклассников и Кости мне было абсолютно спокойно.

— В тёмном-тёмном лесу, — начал шестиклассник, делая при этом таинственное лицо, — была тёмная-тёмная усадьба…

— Да ну тебя, Серёж, — отмахнулась одна из девочек, — мы эту страшилку уже сто раз слышали!

— Ты слышала, Оксана, — рассудительно ответил мальчик, — а остальные – нет. К тому же это не страшилка, а легенда!

— Да-да, — отмахнулась Оксана. — Усадьба графа Усманова, тёмная ночь и страшный бал…

— Ну, расскажите… — попросил кто-то из сидящих в кругу шестиклассников. — Наша школа – это что, правда бывшая усадьба?

— Чистая правда! — Серёжа, почувствовав интерес к своей истории, тут же понизил голос. — И вы можете это проверить сами! Иногда по ночам в нашей школе слышны шаги графа! А когда он сильно злится, даже пропадает электричество!

Мелкие довольно затряслись от страха, но, прежде чем Серёжа продолжил, снова вмешалась Оксана.

— Это не шаги, а школьная канализация, — фыркнула девочка. — Просто шумит вода, которая течёт по трубам.

— А электричество? — возмутился Серёжа. — Тут на трубы не свалишь!

— Ну не знаю, — нахмурилась Оксана. — Просто что-то ломается, и всё.

— Ну не хотите слушать легенду про нашу школу и князя Усманова, и не надо! — заявил Серёжа, проявляя чудеса манипуляции. — Вон, пусть Васька про чёрную руку расскажет!

— Давай про школу! — загомонили дети.

— Про князя!

— Легенду!

— Ой, всё! — Оксана, явно копируя кого-то из взрослых, сложила руки на груди. — Рассказывай что хочешь!

— Однажды тёмной-тёмной ночью, — Серёжа тут же сделал загадочное лицо и понизил голос, — князь решил устроить бал…

— В честь чего? — перебил его кто-то из ребят.

— Да просто так, — отмахнулся Серёжа. — Князь был очень богатым, и его балы были очень крутыми. Все хотели туда попасть.

— Это понятно, — кивнул кто-то из девочек. — А дальше что было?

— А дальше было вот что… — Серёжа, посветив себе в лицо фонариком, подался вперёд, и я, неожиданно для себя, задержала дыхание. — Когда все гости приехали, раздался громкий стук в дверь. Князь лично открыл дверь и увидел там…

— Оборотня? — пискнул кто-то из девчонок.

— Вампира?

— Монстра?

— Нет, — покачал головой Серёжа. — На вид это был обычный человек. Вот только было непонятно, откуда он пришёл, ведь вокруг усадьбы была густая чаща.

— А остальные гости?

— В том-то и дело, что остальные приехали на каретах! А он будто появился из леса…

Серёжа, как самый заправский рассказчик, выдержал паузу и продолжил:

— Князь впустил его в свой дом и пригласил на бал. Все танцевали, общались, играли в карты, в общем, веселились, а наутро… Наутро князь обнаружил, что все ценности из его дома пропали. Деньги, статуи, картины, золото и серебро!

На этом моменте даже скептическая Оксана навострила уши.

— Князь бросился к оставшимся на ночь гостям. Он сразу подумал на пришедшего из леса незнакомца и хотел убедиться, что это он! Но гости непонимающе на него смотрели. Никто из них не помнил таинственного незнакомца!

Признаться, на этом моменте мне стало не по себе, но присутствие Кости меня успокоило.

— Князь велел седлать лошадей и поехал к своим друзьям, с которыми он знакомил незнакомца. Вот только далеко ехать ему не пришлось… Он нашёл их на лесной тропе, которая вела в столицу. Они были мертвы, а их лица были искажены настоящим ужасом!

Серёжа чуть повысил голос, и кто-то из девчонок тихонечко взвизгнул.

— Таким, будто перед смертью они увидели что-то, чего не должен был видеть человек… — Серёжа оглянулся, будто проверяя, не стоит ли кто у него за спиной. — Но и это ещё не всё. Вызванный врач не нашёл у мёртвых гостей ни ран, ни ушибов. Только одну странную деталь: на груди каждого был след, похожий на отпечаток чёрной ладони!

— Хватит! — попросил кто-то из ребят.

Но Серёжа, казалось, не услышал эту просьбу.

— После этого князь Усманов изменился, — продолжил Серёжа. — Он перестал устраивать балы. Закрыл крыло дома. Запретил упоминать ту ночь. И потратил всё своё состояние на поиски того незнакомца…

— И как? — протянул кто-то из парней, отчаянно делая вид, что ему не страшно. — Нашёл?

— В том-то и дело, что нет! — заявил Серёжа. — Но самое страшное, что он до сих пор его ищет… Здесь… В этой усадьбе… Раз в год он приходит сюда и, если не находит того незнакомца, то он…

— Он что?!

— Он забирает кого-то из живых, — чуть ли не шёпотом закончил Серёжа. — И, возможно, сейчас он где-то здесь… Наблюдает за нами и выбирает свою жертву… БУ!

Девчонки завизжали от страха, а Оксана даже огрела Серёжу диванной подушкой.

— Дурак!

Несколько минут ребятня визжала, пугая друг друга и радостно пугаясь сама. Я же хоть и смотрела на них с улыбкой, но глубоко внутри мне стало не по себе. Всё-таки не люблю я страшилки.

— А ещё говорят, — продолжил другой мальчик, когда ребята немного успокоились, — что некоторые ученики видели в лесу странного человека…

После его слов в комнате воцарилась звенящая тишина.

— И если долго всматриваться через окно в тёмный лес, — продолжил он, — то можно увидеть его и его чёрную руку... И тогда он придёт за вами…

— Это и есть тот незваный гость, — авторитетно кивнул Серёжа. — Точно вам говорю.

— А ещё говорят, — благодатную тему подхватил щуплый рыжий паренёк, — князь и это незваный гость очень любят появляться на торжественных мероприятиях… Старшеклассники рассказывали, что чаще всего слышат странные звуки, шаги и голоса, когда в школе проходят балы!

Он, явно копируя Серёжу, сделал паузу и продолжил:

— И в это время незваный гость может не просто выйти из леса, но и… попасть в усадьбу! Ведь призрак князя сам его впустит!

Ребята, впечатлившись, притихли, а я невольно улыбнулась.

История, действительно оказалась интересной, и мне в какой-то момент даже стало жутковато. Но потом разговор плавно свернул на всем известные страшилки про Чёрные занавески, Гроб на колёсиках, Красное пятно, Синие ногти и так далее.

Мне стало неинтересно, и я шёпотом предложила Косте пойти спать.

Он согласно кивнул, и мы незаметно вышли из комнаты. Вообще, я бы могла рассказать шестиклассникам такие страшилки, что они бы всю ночь не сомкнули глаз, но не стала этого делать.

Зачем травмировать детскую психику?

***

— А знаешь, — протянул Костя, провожая меня до комнаты. — А ведь человек не может придумать того, чего никогда не было. Получается, в основе всех страшилок лежат… реальные события.

— Да ну тебя! — я шутливо ткнула парня в плечо. — Хочешь переплюнуть Серёжу?

— Просто любопытный научный факт, — усмехнулся Костя, останавливаясь у двери.

— Да-да, — отмахнулась я. — Как скажешь. Но в любом случае, спасибо, что проводил.

— Без проблем, — улыбнулся Костя.

— Спокойной ночи, — улыбнулась я в ответ.

— И тебе, — кивнул парень и добавил. — Если, конечно, сможешь сейчас уснуть. А то мало ли, всякие монстры будут мешать…

— Единственный монстр, который может мне помешать уснуть – это Ника, — усмехнулась я.

— Ну… — хмыкнул Костя, — тогда удачи.

На этот раз я не стала сидеть на подоконнике и сразу же легла в кровать.

Умом я понимала, что не существует ни призрака князя Усманова, ни уж тем более незваного гостя с чёрной ладонью, но подходить к окну всё равно было страшно.

Я понимала, что меня пугает не детская страшилка, а неизвестность и, в особенности, наша с Костей завтрашняя операция, но легче от этого не становилось.

Ко всему этому добавились мои переживания насчёт конфликта с одноклассниками и слова Кости о том, что в основе всех страшилок лежат реальные события.

Уже засыпая, я подумала:

Столько проблем специально не придумаешь… Но радует одно – хуже уже не будет. Ведь не будет?

Глава 9

8 дней до инцидента с папкой

Сегодня первым уроком у нас стояла алгебра. Учитель появился в дверях сразу же после звонка и, поздоровавшись с нами на ходу, махнул рукой:

— Присаживайтесь.

Голос у него был спокойный, негромкий, но такой, что повторять не требовалось. Шум, который обычно ещё какое-то время держался после звонка, прекратился почти мгновенно.

На вид математику было лет шестьдесят. Седые волосы, серый костюм, аккуратный галстук, начищенные туфли, строгие очки – сразу видно, передо мной учитель «старой закалки». Этакий строгий педагог, на уроках которого не забалуешь.

— Поздравляю вас с началом учебного года, — произнёс учитель, дождавшись, когда в классе воцарится полнейшая тишина. — Кто не знает, меня зовут Николай Фёдорович Степанов. Я учитель математики в старших классах и доктор математических наук.

Последняя фраза меня ничуть не удивила. По нему было видно, что он шарит в своём предмете.

Николай Фёдорович опустил взгляд в планшет, быстро пробежался по экрану, затем поднял глаза и начал поочерёдно всматриваться в каждого из нас.

Когда его взгляд остановился на мне, я невольно выпрямилась. Странное ощущение – будто на тебя не просто смотрят, но просвечивают, словно рентгеном.

— Прежде чем мы перейдём к программе, — Николай Фёдорович отложил планшет и посмотрел на нас, — я хочу задать вам один вопрос. Можно отвечать с места. Как вы считаете, что в наше время важнее всего?

Класс зашевелился. Позади себя я услышала какие-то перешёптования, а потом смешки.

— Любовь? — неуверенно протянула Лена с первой парты.

В заднем ряду кто-то хмыкнул.

— Здоровье, — сказал Саша – олимпиадник по биологии. — Без него всё остальное как-то не очень.

— Ресурсы! — выкрикнул Женя.

— А вы, я смотрю, люди широких взглядов, — едва заметно улыбнулся Николай Фёдорович. — Идеалисты, гуманисты и стратеги одновременно.

Он прошёлся взглядом по классу.

— Всё, что вы перечислили, действительно важно. Однако я предлагаю посмотреть на вопрос с более… приземлённой точки зрения. Мы живём в материальном мире. В мире, где многое оценивается, классифицируется и систематизируется. В общем, имеет свою стоимость.

— Что тут думать, — лениво протянул Мирон, откинувшись на спинку стула. — Всё решают деньги.

Он сказал это так, будто уже давно понял эту жизнь.

— Деньги, безусловно, играют серьёзную роль в нашем обществе, — согласился учитель. — Но давайте копнём глубже. Что может быть важнее денег?

— Связи, — добавила Альбина, дочь сенатора. — Иногда они важнее денег. Можно не иметь ни копейки, но знать нужных людей и быть влиятельнее любого богача…

— Уже теплее, — кивнул Николай Фёдорович. — Связи действительно открывают многие двери. Но задам вам ещё один вопрос: что помогает устанавливать и выстраивать те самые связи?

— Вы не поверите… — усмехнулся Мирон, — но… снова деньги!

В классе послышались смешки.

Учитель покачал головой, но сделал это без раздражения.

— Если мыслить поверхностно, то круг действительно замкнётся. Но я предлагаю заглянуть глубже. Представьте человека, у которого нет ни денег, ни влиятельных родственников. Что он может предложить миру? Чем он может изменить своё положение?

В этот момент я поймала себя на том, что слушаю внимательнее всех. Николай Фёдорович говорил про таких, как я. И мне не терпелось узнать ответ.

— Ну… есть один вариант, — ухмыльнулся Женя, наклоняясь вперёд, — что могут предложить те, у кого ничего нет.

— Евгений, — покачал головой учитель, — если ваш вариант незаконен, аморален или глуп, будьте добры, оставьте его при себе.

Класс прыснул.

— Почему сразу глуп? — возмутился Женя. — Может, я как раз хотел сказать что-то умное.

Он замялся, перебирая в голове варианты, и это было так очевидно, что стало даже смешно.

— Знания, — наконец выдал он. — Я имел в виду знания.

Учитель улыбнулся чуть шире.

— Надо же. Отчасти вы правы.

Он сделал паузу, будто позволяя нам прочувствовать важность момента.

— Самый ценный ресурс на сегодняшний день – это информация. Причём не любая, а достоверная, проверенная и актуальная. Деньги, если задуматься – это владение нужной информацией. А большие деньги – это владение секретной информацией. Той, которая недоступна большинству.

— Кто владеет информацией, владеет миром, — донеслось сзади. Кажется, это сказал «аристократ» Виктор.

— Именно, — кивнул Николай Фёдорович. — Человек всегда ищет ответы на свои вопросы. И если вы ими располагаете, преимущество на вашей стороне. Причём, иногда люди готовы платить не только за получение информации, но и за её сокрытие.

— Последнее звучит как шантаж, — вклинилась Ира – подружка Крис. — Узнал что-то – и продаёшь молчание.

— Тут вы правы. Информация может быть не только инструментом созидания, но и инструментом давления. Только вот сама по себе она нейтральна. Всё решает тот человек, в чьи руки она попадает. Кстати, никогда не задумывались, почему фамилия Ротшильд не фигурирует ни в одном списке Форбс?

Он медленно прошёлся между рядами.

— Вы должны понять главное – умение работать с информацией, умение искать её и правильно интерпретировать – вот что важно. Вот что помогает открывать нужные двери.

— И как же её находить? — спросил Костя, чуть подавшись вперёд. В его голосе не было скепсиса, только искренний интерес.

— Начинать стоит с простого, — ответил учитель. — Для начала учиться видеть и слышать то, что происходит вокруг вас. Общение – самый доступный источник информации. Умение наблюдать за человеком, понимать, что для него важно, что его тревожит, что его вдохновляет – вот самый действенный инструмент. Уже благодаря ему в жизни открываются многие двери.

Ира хмыкнула:

— Вы намекаете на манипуляции?

— Если вы называете манипуляцией умение слушать и делать выводы, то да, — усмехнулся Николай Фёдорович. — Но я предпочитаю другое слово. Наблюдательность. Люди охотнее открываются тем, кто их слушает и понимает. Это не обман. Это навык. И поверьте, социальная математика порой сложнее любой алгебры.

Я слушала и чувствовала странную смесь тревоги и… любопытства. С одной стороны, не хочется становиться объектом чьего-нибудь наблюдения, с другой – очень хочется самой освоить этот навык «осознанного общения».

Хотя на словах всё всегда звучит просто, а на деле – попробуй проберись в чью-то голову!

Учитель тем временем продолжил:

— Именно поэтому умение работать с информацией становится на сегодня не просто полезным инструментом, а базовым навыком.

— Николай Фёдорович, — снова подал голос Женя, — а теоретически можно найти информацию о вас и… обменять её, скажем, на хорошие оценки?

В классе кто-то прыснул от смеха.

Николай Фёдорович остановился у своего стола и посмотрел на Женю поверх очков.

— Попробовать вы, безусловно, можете, Евгений. Однако учтите: в эту игру можно играть и вдвоём. И поверьте, в этом случае я не останусь в стороне.

Он внимательно посмотрел на Женю, и парень отвёл взгляд.

— Да ладно вам, Николай Фёдорович, — протянул он. — Я же так, чисто теоретически. Так сказать, учусь слушать и делать выводы!

По классу тут же пробежала волна смешков. Даже Николай Фёдорович, и тот не сдержал улыбки.

Но стоило ему сесть за учительский стол и взять в руки планшет, как в классе вновь воцарилась тишина.

— Итак, — откашлялся преподаватель. — Сегодня мы с вами познакомимся со структурой курса, а в конце повторим материал прошлого года. Заходите в папку «Материалы к уроку».

На этом вступительная речь математика закончилась, и мы перешли непосредственно к предмету.

Меня же, признаться, его слова действительно впечатлили. Ещё в детском доме я усвоила простую вещь: выживать легче тому, кто внимательнее остальных.

Поэтому слова Николая Фёдоровича были мне близки. Просто то, что он облекал в красивые, грамотные формулировки, у нас называлось проще – «держи ухо востро». Но суть от этого не менялась.

И если уж на нашем уровне ценность некоторой информации была высока, то что говорить о мире, в котором живут родители моих одноклассников? О том уровне, где решаются вопросы бизнеса, политики и крупных контрактов?

Иногда я ловлю себя на почти детской, наивной мысли: каково это – знать что-то по-настоящему секретное? Не сплетню и не слух, а информацию, к которой большинство людей никогда в жизни не получат доступа.

Какие решения принимаются за закрытыми дверями? Какие технологии уже существуют, но о них молчат? Какие документы лежат в архивах под грифами, которых я даже не знаю?

Конечно, не факт, что родители моих одноклассников посвящены в какие-то мировые тайны. Скорее всего, всё гораздо прозаичнее. Но я не сомневаюсь, что Николай Фёдорович прав: на их уровне информация действительно дорогого стоит. И иногда её цена измеряется не только в деньгах.

А в чём именно – об этом я предпочла не задумываться.

Погружённая в свои мысли, я и не заметила, как пролетел урок.

Однако как только раздался звонок, я вернулась в здесь и сейчас, и тут же вспомнила о приближающейся операции. От одной мысли, что мне нужно будет залезть в ноутбук Игоря Ильича, к горлу подкатило волнение.

В детском доме, конечно, доводилось участвовать во всяком, и я попадала в ситуации гораздо более волнительные – но сейчас осознание возможных последствий сделало своё дело. Риск ошибки был слишком высок, и это понимание не давало покоя.

Да и в целом, я заметила, что жизнь под чужим именем накладывает свой отпечаток на человека, меняя его поведение, эмоции, мысли и чувства. А точнее – обостряя их.

— В библиотеку? — спросил Костя, как только мы вышли в коридор.

— Да, — кивнула я.

Поскольку расписание у нас первые дни было плавающем, то между математикой и обществознанием стояло окно, которым мы с Костей и решили воспользоваться.

По пути до библиотеки я ещё раз набрала Сергею Викторовичу, уже даже не ища укромного места, но ответа так и не было.

В библиотеке мы с Костей заняли свободный стол с компьютером, открыли сайт школы и быстро нашли там новые шаблоны документов для дополнительного образования.

Я взялась сопоставлять старые предметы, которые мы отмечали совместно с Сергеем Викторовичем, с новыми курсами. Задача оказалась не из лёгких: некоторые названия не совпадали, а новая структура выглядела куда сложнее изначальной.

Я прекрасно понимала, что от моего выбора сейчас зависит слишком многое, а именно возможность вступить в наследство. Поэтому цена ошибки была как никогда высока. Но в текущих условиях даже приблизительное совпадение выглядело лучше, чем полное отсутствие факультативов в моей учебной программе.

Когда мы с Костей более-менее выстроили соответствие курсов, я сразу отправила документы на печать. Принтер зашуршал, выдавая лист за листом, и при этих звуках у меня внутри всё сжалось – будто каждая страница была шагом по тонкому льду.

— Подписывай, — подмигнул Костя, когда все документы аккуратной стопкой легли передо мной. — У тебя же уже есть опыт… подделки документов?

Я на мгновение замерла, а по спине пробежал холодок.

— О чём ты? — спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

Не то чтобы я решила, что Костя меня раскусил, но после урока математики и понимания, что Костя мог избрать меня своим объектом наблюдения, внутри неприятно кольнуло.

Костя, заметив, как я напряглась, тут же спохватился.

— Кхм, — протянул он. — Просто дети богатых родителей часто находят способы получить, к примеру, освобождение от физры, или легальную возможность не пойти на контрольные и так далее.

И только сейчас я позволила себе выдохнуть – осторожно и, надеюсь, незаметно.

— Я таким не занималась, — попыталась улыбнуться я, но улыбка вышла кривой и неубедительной.

— Прости, — негромко произнёс Костя.

На этот раз я улыбнулась искренне – коротко и без напряжения. Затем склонилась над бумагами.

Я не была уверена, что смогу воспроизвести подпись Сергея Викторовича точно. Первая попытка вышла слишком аккуратной, вторая – чересчур нервной. И лишь с третьей моя закорючка стала отдалённо напоминать его уверенный росчерк.

Впрочем, кто вообще когда-нибудь всерьёз сверял подписи?

Наконец, на последнем листе появилась моя неровная, неидеальная подпись. Я отложила ручку и подняла взгляд на Костю.

— Ты же не сдашь меня в полицию за подделку документов? — попыталась пошутить я.

— Не сдам, — усмехнулся Костя. — А то не хочется проходить как соучастник в таком… опасном деле.

Я снова улыбнулась. Ему, со стороны, это и правда казалось пустяком.

Разве расскажешь, что от этих бумаг зависит моя учёба здесь – а значит, и вся моя дальнейшая жизнь?

В следующую секунду раздался звонок на перемену, и мы занялись сканами, после чего первая часть нашего с Костей плана была выполнена. Закончив с документами, мы пошли к кабинету Игоря Ильича.

Наступало время самой рискованной части нашей операции, и чем ближе мы подходили к кабинету обществознания, тем сильнее проступало волнение. Я пыталась скрыть это, но Костя заметил. Он остановился и осторожно взял мои ладони в свои.

Посмотрел мне в глаза и негромко, но уверенно произнёс:

— Не волнуйся, Миша, всё будет хорошо.

А потом заговорщицки улыбнулся и добавил.

— В случае чего, отец тебя отмажет.

Я усмехнулась, но больше не от самих его слов, а от их ироничности в данной ситуации.

Когда мы зашли в класс, учителя ещё не было, но Ника, Крис и Ира уже стояли у парты Крис. Их насмешливые взгляды, брошенные в мою сторону, мне не понравились, но думать об этом сейчас я хотела меньше всего.

Они ничего не сказали, не бросили колких фраз, и на данный момент меня это более, чем устраивало.

Мы с Костей заняли свою вторую парту, но на этот раз я села у прохода, поскольку мне показалось, что из окна немного дует. Костя без проблем поменялся со мной местами, и я только было начала готовиться к уроку, как в кабинет залетел лопоухий шестиклассник и крикнул на весь класс:

— Чистяков, Шарлинская! Вас коменда зовёт!

Мы с Костей с удивлением переглянулись, но не успела я спросить, зачем, как мелкого и след простыл.

Делать нечего, пришлось идти на второй этаж. Вот только когда мы нашли Веру Акимовну, та посмотрела на нас, как на дурачков:

— Никого я не звала, — открестилась управляющая. — Идите, давайте на урок. Сейчас уже звонок будет.

Это было в высшей степени странно, но обсуждать произошедшее времени не было – с минуты на минуту должен был раздаться звонок на урок.

Мы с Костей чуть ли не бегом бросились в кабинет обществознания и опередили Игоря Ильича буквально на полминуты.

Стоило нам занять свои места, как прозвенел звонок и в кабинет зашёл учитель.

— Друзья! — Игорь Ильич прошёл к своему столу и, взглянув на экран своего ноутбука, обвёл нас добрым взглядом. — Напоминаю, что через неделю, в честь начала учебного года, в школе состоится неофициальное мероприятие с дискотекой.

— Наконец-то хоть что-то полезное в расписании! — отреагировал сидящий позади меня Женя, и кто-то с правого ряда поддержал его согласным «Вот-вот!».

— Дресс-код праздничный, — продолжил тем временем Игорь Ильич. — Но прошу без крайностей. Девочки, в слишком коротких платьях вас не пустят.

— Как же мы будем без коротких платьев! — пошутил кто-то из парней, кажется, это был Олег.

— И вообще, — поддержал шутника Женя, — без коротких платьев девчонки потеряют половину своей красоты!

— Вам и вовсе терять нечего! — фыркнула Ника.

— Мой отец говорит, что мужчина должен быть чуть красивей обезьяны! — и не подумал смущаться Олег.

— В твоём случае эволюция решила не рисковать, — мгновенно парировала Ника. — А вообще, запомните, мальчики: Некрасивых девушек не бывает!

— Бывает плохое освещение и неправильный ракурс, — дополнила её Крис.

— Ага, — усмехнулся Женя. — Ещё бывает мало…

— Женя… — предупреждающе протянула Ира, но вдруг резко подалась вперёд. — Подожди! Смотрите…

Она указала в мою сторону.

— У Шарлинской… сумка шевелится!

Я, до конца не осознав, что именно выкрикнула Ира, посмотрела на свою сумку. И действительно, у меня на глазах она дёрнулась… и чуть было не упала набок.

— Какого чёрта… — Алекс, сидящий через проход от меня, с удивлением уставился на мою сумку.

— Так, всем спокойно! — тут же отреагировал Игорь Ильич. — Сейчас мы во всём разберёмся. Мишель, что у вас там?

— Хотела бы я знать, — протянула я.

Хорошо хоть перед тем как потянуться к сумке, я бросила быстрый взгляд на Иру, Крис и Нику.

В глазах Иры и Ники царило предвкушение, а вот во взгляде Крис явно читалось… торжество.

Картинка происходящего тут же сложилась, и мне всё стало понятно. Ника со своими подружайками выманила нас с Костей из кабинета и, воспользовавшись тем, что я оставила сумку в классе, что-то туда засунули.

Вот только что именно?

Будь я бы на их месте, то не пожалела бы денег и заказала доставку из какого-нибудь магазина приколов. Вряд ли в сумке находится что-то опасное…

В любом случае, что бы там ни было, главное – не показывать страх. Это первое, чему учишься в детском доме.

С этими мыслями, пролетевшими в голове за какие-то доли секунды, я нагнулась к сумке и хладнокровно дёрнула молнию.

Из сумки тут же высунулась мордочка крысы, и, если бы я не была готова к чему-то похожему, крыса успела бы сбежать. А так я ловко поймала её за шкирку и подняла перед собой.

— Кажется, кто-то забыл у меня в портфеле своего тотемного животного, — холодно произнесла я, пряча за невозмутимостью невольный испуг.

— Это… это что, настоящая крыса?! — Олег вскочил с места.

Если бы не Ира, Крис и Ника, я бы тоже вскочила, как Олег. Держать крысу было крайне неприятно. Тёплая. Живая. Извивается в руках... Но отступать уже было поздно.

С крысами я уже сталкивалась – среди детдомовских пацанов считалось шиком закинуть живую крысу в спальню к девочкам – но всегда старалась обходить их стороной и уж тем более ни в коем случае не трогать. Крысы – известные переносчики болезней и всякой заразы. Но сейчас меня успокаивала мысль, что в элитной школе их быть не может, а значит, она, скорей всего, покупная.

— Мишель, давайте я вам помогу, — засуетился Игорь Ильич. — Где-то в классе была коробка от проектора…

— Не стоит, Игорь Ильич, — отмахнулась я, внутренне замирая от страха, — давайте я просто верну эту милашку её хозяйке.

Я повернулась назад и посмотрела на Иру.

— Может, это твоё? — я сделал вид, что кидаю крысу в Иру, и та пронзительно завизжала.

Я перевела взгляд на Нику, которая внезапно решила, что за широкой спиной Алекса ей безопаснее.

— Или твоё?

— Мишель, хватит! — крикнул классный, но я уже успела выйти из-за парты и шагнуть к парте Крис.

Не зря меня в начале урока смутил её взгляд. Торжествующий взгляд того, кто и придумал эту подлянку.

— Кажется, ты кое-что потеряла… .

— Даже не взду…

— Крыс для Крис! — перебила я её.

И с этими словами я бросила бедную крысу на поднимающуюся из-за парты девушку.

Визг Крис ударил по ушам, и это стало последней каплей. Девчонки с визгом полезли на парты, а парни с азартом принялись ловить крысу, которую Крис смахнула с груди на пол.

На несколько минут в классе воцарился настоящий хаос, но общими усилиями крыса была загнана в угол и поймана в коробку.

А дальше начался разбор полётов. Сначала Игорь Ильич отчитал меня за неподобающее поведение, затем досталось устроившим подлянку девочкам. Не знаю, что было бы дальше, но Олег с Женей сумели убедить классного, что это была неудачная шутка. И мы с девочками вынуждены были с этим согласиться.

Инцидент замяли, крысу решили выпустить в лес, а разговор плавно свернул на смешные истории из школьной жизни ребят. Я уже успокоилась и с интересом слушала эти истории и даже улыбалась, но внутри меня воцарилась холодная уверенность – это ещё цветочки. Крис, Ира и Ника не успокоятся…

Что ж, не я начала эту войну.

Я бы с удовольствием подумала, как именно буду мстить этим мажоркам, но сейчас передо мной стояла более важная задача. Поэтому, как только прозвенел длинный звонок на большую обеденную перемену, я начала действовать.

Покинув класс вместе со всеми, я дождалась, когда Игорь Ильич выйдет за нами следом и прикроет дверь, после чего свернула к туалетам. Костя последовал за мной – якобы помыть руки.

На самом деле, убедившись, что наш класс и Игорь Ильич ушли в столовую, мы бросились обратно к кабинету.

Вернувшись в класс, я села за учительский стол, а Костя навис надо мной. К нашей радости, пароль от ноутбука оказался наклеен над клавиатурой, и мы с лёгкостью вошли в систему. На самом деле, Костя был готов взломать ноут Игоря Ильича и даже приготовил специальную флешку, но нам повезло.

— Всё, — кивнул Костя, стоило мне зайти на почту классного. — Действуй, как договаривались.

Он вышел в коридор стоять на шухере, а я занялась поиском писем.

Первым делом, я нашла письмо, отправленное Дмитрию Шарлинскому, и внимательно прочитала её адрес: dmitrii.sharlinskii. Затем, достав свой телефон, я создала визуально похожую почту: dmitri.sharlinskii и начала дублировать туда письмо от Ильича.

Где-то на середине этого процесса, скрипнула входная дверь. Моё сердце чуть было не выскочило из груди, но, увидев Костю, я выдохнула.

— Миша! — шепнул мой… сообщник. — Ильич за углом! Идёт к нам!

— Я не успела, Кость! — руки от волнения задрожали – подумать только, полчаса назад я держала за шкирку крысу и ничего, а сейчас трясусь как осиновый лист! — Только копирую письмо. Что делать?!

— Доделывай, я задержу его, — тут же сориентировался Костя и, перед тем, как выйти из класса навстречу учителю, бросил. — У тебя две минуты.

— Так, ладно… — прошептала я себе под нос, чтобы хоть как-то успокоиться.

Несмотря на волнение и дрожь, у меня было понимание, что именно нужно делать. Взяв себя в руки, я наскоро добила письмо и отправила его на новую почту своего «отца».

Покончив с этим, и я щёлкнула на отправленное письмо и нажала кнопку «удалить».

Сказать, что мои нервы были на пределе – ничего не сказать!

Оставалось последнее – закрыть почту и заблокировать компьютер. Вот только мне не хватило буквально пары секунд…

Дверь снова распахнулась, и в класс вошёл… Алекс.

Я, сидя за компом учителя, подняла на него испуганный взгляд и машинально посмотрела ему в глаза. В серо-голубые глаза, в которых… вспыхнул азарт?

Глава 10

Стоило мне подумать, что совсем скоро в кабинете появится ещё и Игорь Ильич, как ступор мгновенно прошёл. Я быстро вышла из почты, заблокировала компьютер Игоря Ильича и, как ни в чём не бывало, встала из-за учительского стола.

Алекс тем временем подошёл к первой парте и, оперевшись на неё, с ухмылкой посмотрел на меня.

Я целиком и полностью отдавала себе отчёт насколько критично моё положения, но, видимо, оттого, что бояться было уже бессмысленно, спокойно выдержала его взгляд. И даже, как мне показалось, смогла сохранить равнодушный вид – будто это не я только что лазила в ноутбуке учителя.

— И что, даже никак не оправдаешься? — поинтересовался Алекс.

— Перед тобой?

— Ну я же стал свидетелем… А точнее, как говорит математик, обладателем… интересной информации.

— Ничего интересного. Просто… Просто решила зайти в интернет. Вот и всё.

— Врёшь, — холодно отозвался Алекс. — Видел я твой взгляд. К тому же, в инет можно зайти и с телефона. Значит, тебе было нужно что-то другое… Только одного понять не могу: зачем лезть в комп классного, когда оценок ещё нет?

— Какая скудная у тебя фантазия, — протянула я. — А как же варианты: заранее скачать все контрольные и ответы на них, нарыть компромат на Крис, Иру и Нику, подставить кого-нибудь, в конце концов.

— Неплохие варианты, и что же сделала ты?

— Зашла в интернет.

В этот момент в коридоре послышался голос учителя.

— Хорошо, — прищурился Алекс. — Тогда спрошу у Игоря Ильича, можно ли и мне зайти в инет с его ноута.

Я демонстративно хмыкнула и махнула рукой, мол, делай что хочешь. Но внутри, конечно же, напряглась.

А в следующую секунду в кабинет вошёл Игорь Ильич.

— Алекс, Мишель, — он с удивлением посмотрел на нас. — У вас ко мне какой-то вопрос?

К счастью, в этот момент заиграл его телефон, и он на мгновение на него отвлёкся.

Алекс, воспользовавшись этой паузой, посмотрел на меня таким взглядом, будто даёт мне последний шанс совершить чистосердечное признание.

Несмотря на то что сердце так и стремилось выпрыгнуть у меня из груди, я равнодушно пожала плечами в знак того, что может делать что хочет.

Если уж врать, так до конца.

— Итак, я вас слушаю, — посмотрел на нас классный.

— Игорь Ильич, — медленно начал говорить Алекс, а я уже приготовилась объясняться с учителем. — Вы просили меня зайти.

— А, да, — протянул Игорь Ильич. — Хотел обсудить с тобой один вопрос, но сейчас уже не успеваю. Зайди ко мне после уроков, ладно?

Алекс кивнул, и учитель перевёл вопросительный взгляд на меня.

— Мишель?

— А я… — неуверенно начала я, поскольку готовилась к другому сценарию, по которому мог бы пойти наш диалог. — Я хотела извиниться за крысу. Такого больше не повторится.

Игорь Ильич усмехнулся. Наверное, от того, как прозвучала формулировка: «Извиниться за крысу».

— Да, больше ими не разбрасывайся, пожалуйста, — по-доброму сказал классный.

Я улыбнулась.

— Если что, я могу её сама вынести в лес.

— Всё нормально, мы с парнями разберёмся, — покачал головой учитель.

Видимо, он всё-таки опасался, что я могла не донести крысу до нужного места. Да чего уж там! Честно говоря, я и сама этого опасалась. Очень хотелось подбросить её в комнату к Крис.

— И ещё Мишель, — спохватившись, спросил Игорь Ильич. — Ты дозвонилась до отца? Он подписал документы?

— Да, дозвонилась, — кивнула я. — Он сегодня всё подпишет и отправит вам ближе к обеду.

— Отлично, — кивнул Игорь Ильич и, снова посмотрев в свой телефон, пошёл к своему столу.

Алекс всё это время стоял рядом, и что-то мне подсказывало, что после вопроса Игоря Ильича про документы, он догадался, что именно я могла делать в компьютере учителя.

Не глядя на Алекса, я развернулась и вышла из кабинета. Он вышел следом за мной.

Оказавшись в коридоре, я сразу же увидела Костю, идущего ко мне с другого конца коридора.

Я обернулась к Алексу и поймала его взгляд. Он не стал рассказывать ничего Ильичу, хоть мы оба понимали, что я вру и, что он в своём праве. Я хотела было сказать ему что-то вроде «Спасибо», или что-то нейтральное, но не успела открыть рот, как он меня опередил:

— Я просто ещё не придумал, как воспользоваться этой информацией, — усмехнулся Алекс. — Но ты же не думаешь, что я ей не воспользуюсь?

И он, смерив меня оценивающим взглядом, развернулся и пошёл прочь по коридору. Я же в растерянности осталась стоять на месте и просто смотрела ему вслед.

Только я думала, что Алекс поступил по-человечески, как его колкие слова вмиг обесценили его джентльменские действия.

Эти дети, что, рождаются с блокиратором слова «бескорыстность»? Всё у них используется, продаётся и покупается! Как так можно? Неприятный мир! Неприятные люди! Неприятные разочарования!

И если изначально я даже порадовалась, что в кабинет вошёл Алекс, а не Крис либо Ника, то сейчас наоборот! Те бы вмиг всё рассказали, и ожидания беды уже бы не было. А что можно ожидать от Алекса я не знаю… Ведь я абсолютно не понимаю этого человека.

Он скрыт, холоден, равнодушен. В компании Ники и её друзей держится легко и свободно, будто ему действительно комфортно с ними – может смеяться, шутить, подкалывать, но при этом его глаза остаются безучастными, что ли.

Он будто внутренне равнодушен до всего и всех, и это настораживает. Ведь если смех не доходит до глаз, значит, совершенно точно, он не доходит и до души.

Надменность? Цинизм? Пофигизм? Или что-то другое?

Не знаю.

Но знаю одно – урок Николая Фёдоровича точно не прошёл мимо него. И пускай сейчас Алексу кажется, что у него есть информация, которой можно меня шантажировать, пусть обломается – я плясать ни под чью дудку не собираюсь!

И вообще, в случае чего и сама могу на него что-нибудь найти! Да на них всех! На Крис, Нику, Мирона, Иру! На Женю почему-то не хочется, хотя вот тут-то, наоборот, можно много чего накопать.

Да и на остальных тоже. Ведь там, где деньги, связи и размытые принципы, в шкафу наверняка пылится не один скелет. И слова опекуна про чужие игры лишь подтверждают это.

— Ну как всё прошло? — подойдя ко мне, спросил Костя. — Всё получилось?

Вопрос Кости выдернул меня из невесёлых мыслей, и я неуверенно пожала плечами.

— Получилось. Но меня спалил Алекс, — я не видела смысла скрывать это от Кости. — Ильичу он ничего не сказал, но не знаю, что от него ожидать.

— Не переживай, — успокоил меня Костя. — Алекс не из тех, кто любит трепаться. Он никому не расскажет.

— Не расскажет? — усмехнулась я, а потом, задумавшись, добавила. — Вопрос, чего мне это будет стоить…

— Если он поднимет этот вопрос, — нахмурился Костя, — сразу говори мне, ладно? Мы что-нибудь придумаем.

Как же уверенно говорит Костя! И почему от его слов мне уже в какой раз становится легче?

— Спасибо, — улыбнулась я. — Давай рассказывай, как ты отвлёк Игоря Ильича!

Костя потянул меня за собой на следующий урок, параллельно с этим начиная свой рассказ.

— Да всё просто, — пожал плечами он. — Вышел классному навстречу, сделал вид, что споткнулся, упал, схватился за ногу и застонал. Ильич сразу же подбежал ко мне и помог подняться. Спросил, как себя чувствую и не подвернул ли я ногу. В итоге проводил меня до медпункта.

Костя обернулся и указал рукой в сторону, откуда пришёл:

— Врач, как назло, был свободен, и Ильич сразу же передал меня ему в руки, а сам пошёл в кабинет. Вот тут-то я и заволновался за тебя. Но вроде всё хорошо закончилось.

Он волновался за меня… Как всё-таки это приятно…

— Ого, так ты ещё и актёр, — улыбнулась я. — А врач что сказал?

— Как тебе сказать, — хмыкнул Костя. — Сначала поставил диагноз моему колену, потом – моему воспитанию, а под конец выписал рецепт всему нашему поколению.

Я рассмеялась, и внутреннее напряжение полностью сошло на нет.

А когда прозвенел звонок и мы зашли в класс, я первым делом достала телефон, зашла на почту и открыла письмо куратора, которое сама же себе и отправила. Нажав «Ответить», я прикрепила сканы и, проверив несколько раз, всё ли в порядке, отправила документы.

После этого я для подстраховки написала Сергею Викторовичу СМС о том, чтобы он срочно позвонил мне насчёт факультативов.

Мы с Костей обменялись довольными кивками и, будто ставя точку в этом деле, пожали друг другу руки.

Вот только мою искреннюю радость омрачало несколько фактов.

Первый – опекун так и не вышел на связь.

Второй – во время урока Алекс время от времени переговаривался с Никой, и они даже пару раз смеялись. И всё бы ничего, но каждый раз мне казалось, что они смеются именно надо мной… А точнее над тем, что произошло в классе пару минут назад.

Уверена, у меня не было бы таких мыслей, если бы до этого я не поймала на себе задумчивый взгляд Алекса…

***

7 дней до инцидента с папкой

На следующий день я была уверена, что Алекс выберет момент и попробует вывести меня на чистую воду. Но уроки шли, а он лишь ограничивался тем, что изредка бросал на меня задумчивые взгляды.

К шестому уроку – это была физкультура, и Алекс на неё не пошёл – я уже было расслабилась, и, как оказалось, зря.

Вот только беда пришла не со стороны Алекса, а со стороны Крис и… Мирона. А началось всё с дурацкой шутки.

Наш физрук, Владимир Иванович Бодров, называл фамилию, дожидался отклика ученика и шёл дальше. И когда очередь почти дошла до меня, Крис громко произнесла:

— Кстати, у нас новенький, Владимир Иванович! Миша Шарлинский!

Кто-то из одноклассников хихикнул, кто-то усмехнулся, ну а я лишь молча закатила глаза. Устраивать разборки на глазах учителя в мои планы не входило.

— Во-первых, Кристина, — Владимир Иванович мазнул по Крис нечитаемым взглядом, — я хорошо вижу и умею читать. Во-вторых, в этом году в вашем классе четыре новеньких, но упомянуть ты решила одного, точнее одну и почему-то только сейчас.

Владимиру Ивановичу было лет сорок, но выглядел он моложе. Высокий, подтянутый, накаченный, в чёрном спортивном костюме – он будто только что вышел с тренировочной площадки, а не из учительской.

Тёмные, коротко подстриженные, волосы, серьёзное лицо с волевым подбородком, голубые глаза. В общем, идеал мужчины.

Да и с чувством юмора, как оказалось, у него всё в порядке.

Владимир Иванович, не дождавшись от Крис ответа, усмехнулся и продолжил идти по списку:

— Мишель Шарлинская!

— Я!

— Итак, ребята, — Владимир Иванович, закончив перекличку, повысил голос, — я сейчас принесу реквизит для ОФП, а вы пока разбейтесь по парам.

Он направился в тренерскую, а Крис и не подумала успокоиться:

— А что, — усмехнулась она, обращаясь к своей компашке, — Михаил Шарлинский! Хорошо звучит!

— Кристофор Одинцов тоже звучит неплохо, — отозвалась я. — Хуже, конечно, чем Колумб, но всё же.

— Ты мою фамилию не трожь, девочка, — улыбка Крис превратилась в оскал.

Какая интересная логика, мою фамилию ей можно трогать, а мне её – нельзя? Ну-ну…

— Я слышала, что дети золотодобытчиков считают себя лучше других, — холодно улыбнулась я. — Но чтоб настолько…

— Ты меня плохо поняла? — недобро прищурилась Крис.

— Честно говоря, есть такая проблема, — кивнула я. — У тебя либо сложности с выражением своих мыслей, либо ты просто привыкла нести всякую чушь.

Крис вспыхнула, но не успела мне ответить, как в нашу перепалку ворвался Мирон.

— Закрой рот, Шарлинская, — грубо бросил он. — Уж кто бы говорил про родителей, но не ты.

Я осеклась и бросила на Мирона испуганный взгляд. Неужели он узнал?!

— Недвижка в Дубае, — продолжил тем временем Мирон, — она же ничего сейчас не стоит! И как твои предки наскребли на твоё обучение?

— Не стоит грубить девушке, Мирон, — спокойно произнёс Костя, дождавшись, когда Мирон закончит говорить. — Да и вообще, не стоит влезать в чужой разговор.

— О, наш олимпиадник очнулся! — расплылся в улыбке Мирон. — У тебя какие-то проблемы?

Костя не ответил, и Мирон недобро прищурился.

— Или ты из тех, кто только болтает и не отвечает за свои поступки?

— Какие громкие слова, — едва заметно улыбнулся Костя. — Скажи, Мирон, чего ты добиваешься? Хочешь подраться? Если да, то мне это не интересно.

— А мне без разницы, что тебе интересно, — Мирон шагнул к Косте. — Пришла пора отвечать за свои слова.

— Как интересно, — мы все, увлёкшись перепалкой, и не заметили появления Владимира Ивановича. — И как вы себе это представляете?

— Да врежу ему пару раз и всё, — самоуверенно заявил Мирон. — У нас же как раз физра, разве нет?

— Во-первых, не физра, а физкультура, — поправил Мирона учитель. — А во-вторых, для занятия боксом у нас есть отдельная секция. Приходите после уроков.

— Хотелось бы решить этот вопрос здесь и сейчас, — кровожадно заявил Мирон. — Давайте проведём демонстрационный поединок?

— В принципе, можно, — задумался Владимир Иванович. — Но ты, Мирон, насколько я знаю, занимаешься фехтованием. Уверен, что хочешь решить вопрос в боксёрских перчатках?

— Если он, — Мирон пренебрежительно кивнул на Костю, — умеет фехтовать, я только за.

Владимир Иванович с интересом посмотрел на Костю, и не рассчитывая получить положительный ответ, но Костя неожиданно кивнул.

— На шпагах или саблях не доводилось, а вот с ножом работать приходилось.

— Да ладно? — удивился физрук. — И где же?

— Друзья сертификат подарили, — смущённо улыбнулся Костя. — Отходил весь месяц.

— На ножах, говоришь, — протянул Владимир Иванович, — а что, это будет интересно. И даже полезно! Так, ребята, встаём в круг, я сейчас принесу тренировочные ножи.

Тренировочные ножи? У физрука в тренерской? Эта школа начинает пугать меня всё больше и больше…

Одноклассники тем временем встали в круг, внутри которого оказался Мирон и Костя. Костя спокойно ждал возвращения Владимира Ивановича, а Мирон, победно улыбаясь, перебрасывался шуточками со своей компашкой.

Я же, поймав взгляд Кости, одними губами произнесла:

— Может, не надо?

В ответ Костя лишь подмигнул.

— Держите! — вернувшийся из тренерской Владимир Иванович протянул парням ножи. — боевая часть резиновая, так что это практически полностью безопасно. Но в лицо бить запрещено. Поняли меня?

— Поняли, — кивнул Костя, а Мирон ограничился коротким кивком.

— Итак, — Владимир Иванович посмотрел на нас. — Почему именно ножевой бой? С одной стороны, дадим ребяткам выпустить пар. С другой, на их примере я научу вас, что делать в такой ситуации.

— Бежать? — фыркнула Ника.

— На самом деле да, — кивнул физрук. — Но что, если бежать некуда?

— Молиться? — пошутил Женя.

— Это успеется, — покачал головой Владимир Иванович. — Главное в такой ситуации – не получить смертельно опасных ран. И как это сделать, мы сейчас с вами и посмотрим.

Я стояла и не могла поверить своим ушам. Неужели Костя с Мироном и вправду будут биться на ножах, а мы будем за этим наблюдать? Это точно элитная школа?

Хотя… уж лучше так, чем драться за школой, как детдомовские пацаны.

— Бить только в корпус, — Владимир Иванович перешёл к объяснению правил. — У каждого изначально по десять жизней. Попадание в корпус – минус три балла. В руку – минус один. Ниже пояса и в голову бить запрещено. Вопросы?

Вопросов не было, и Владимир Иванович скомандовал:

— Начали!

Мирон сразу рванул вперёд и, сделав неожиданный выпад, уколол Костю в живот. Точнее, попытался.

В самый последний момент Костя ловко утёк в сторону и махнул своим ножом по руке Мирона.

— Стоп! — тут же отреагировал учитель. — Мирон минус одно очко! Обратите внимание, ребята. Если у злоумышленника нож, а у вас нет возможности убежать, то нужно использовать для обороны подручные средства, например, сумку, книгу или камень. Или, как вариант, постоянно уклоняться от ударов, уменьшая при этом площадь поражения.

Физрук сделал паузу, давая нам осмыслить услышанное, и продолжил:

— Видели, что сделал Костя? Он повернулся боком и, пропустив выпад Мирона, ударил его по руке. Готовы? — он посмотрел на парней. — Бой!

Я стояла и с замиранием сердца следила, как парни раз за разом сходятся в бою.

Мирон тут же попытался взять реванш и, снова сократив дистанцию, сделал выпад. На этот раз Костя отпрянул назад и опять отмахнулся клинком, но сделал это недостаточно быстро.

Нож Мирона угодил Косте в живот, и я невольно вздрогнула всем телом.

— Стоп! — бросил Владимир Иванович. — Костя – минус три очка! Мирон успел первым.

Костя согласно кивнул и вернулся на исходную позицию. Мирон же довольно улыбнулся и бросил взгляд на девчонок.

— Обратите внимание, — произнёс учитель, — Мирон, как опытный фехтовальщик сделал ставку на стремительные уколы в корпус и на этот раз не прогадал. Костя не успел ни заблокировать удар, ни разорвать дистанцию. Готовы? Бой!

По Косте не было заметно, что он волнуется. Я же, напротив, переживала за него как за себя. И если сначала я думала, что у Кости нет шансов в бою с фехтовальщиком Мироном, то сейчас моё мнение кардинально изменилось!

Нервы были натянуты до предела, и каждая сходка парней заставляла меня следить за ними с замиранием сердца. И лишь спокойный голос Владимира Ивановича каждый раз меня успокаивал. Его разборы как будто снижали градус опасности, подчёркивая, что это не более, чем тренировочный поединок.

Но все вокруг понимали – на кону стоит куда больше, чем просто победа в нём.

— Готовы? Бой!

Каждый раз, когда Костя пропускал укол ножом, я вздрагивала. До Мирона мне не было дела, и я даже радовалась, когда удары Кости достигали цели.

Я внимательно следила за поединком, и вместе с учителем считала очки – минус три, если попал в корпус, минус одно, если в руку.

Костя попадал по Мирону чуть ли не в два раза чаще, но ни разу не попал противнику в корпус. Мирон, напротив, бил исключительно в корпус.

Владимир Иванович останавливал схватку после каждого укола или пореза, и обстоятельно комментировал действия Кости и Мирона. Это было не только интересно и полезно, но и превратило происходящее… в игру.

— Готовы? Бой!

Если в начале урока Мирон так и полыхал гневом, то к концу боя злость сменилась спортивным азартом.

Из-за подробных комментариев Владимира Ивановича схватка Кости и Мирона растянулась почти на весь урок и окончилась… победой Мирона.

Он выиграл со счётом 12-6, и всем своим видом излучал довольство.

Я, конечно, сначала расстроилась, но потом, увидев спокойное выражение лица Кости, расслабилась.

Ему, казалось, было всё равно, выиграл он или проиграл. Более того, в какой-то момент мне даже показалось, что он специально поддался! Не знаю, так это было или не так, но его проигрыш благотворно сказался на их с Мироном отношениях.

После боя они пожали друг другу руки, и Мирон произнёс что-то типа:

— Неплохо держался, олимпиадник. Вот только стратегию выбрал неправильную. Надо было целиться в корпус.

Костя в ответ сказал, что выпады Мирона было очень непросто отражать, и Мирон победно усмехнулся.

Вот только несмотря на то, что Костя проиграл, что-то мне подсказывало – Мирон теперь успокоится и перестанет к нему цепляться.

И вообще, если считать по количеству попаданий, то Костя достал Мирона 6 раз, а Мирон Костю всего 4. Костя хоть и проиграл, но сделал это достойно.

Мне оставалось лишь порадоваться за друга – за счёт этого поединка он мгновенно заработал себе репутацию человека, который готов за себя постоять.

А вот в моём случае, конфликт с Крис, Ирой и Никой разгорался всё сильнее. И мой «поединок» был ещё впереди.

От этой мысли становилось тревожно, но где-то в глубине души, я нет-нет, да и возвращалась мыслями к Косте. Не знаю, почему, но мне всё сильнее начало казаться, будто он действительно поддавался.

И, судя по задумчивому взгляду Владимира Ивановича, не только мне.

Глава 11

1 день до инцидента с папкой

Прошла неделя с начала учёбы, и прошла она, на удивление, спокойно. Если не брать в расчёт наши ежедневные стычки с Никой. Ну и периодические подставы от её подружек, конечно же.

Не сказать, что они готовили что-то специально, как тогда с крысой, но как только подворачивался повод мне насолить, они им с удовольствием пользовались. Я, разумеется, отвечала тем же, хотя мне это порядком и надоело.

Как ни крути, но неприятно, когда тебя постоянно пытаются высмеять на весь класс, игнорируют или провоцируют. Не сказать, что класс вёлся на их провокации, не сказать, что я не ставила их на место, но это всё равно создавало дискомфорт. Не привыкла я жить в таком напряжении…

Поэтому, вместо того чтобы придумывать очередную пакость в ответ, я стала наблюдать. Не в открытую и не навязчиво, но при каждом удобном случае я, следуя совету Николая Фёдоровича, следила за тем «что» и, главное, «как» они говорят.

И если сначала мне казалось, что это пустая затея – ну болтают они и болтают, что тут поймёшь? – то теперь я начинала верить нашему математику. Похоже, я всё-таки что-то уловила.

Самым очевидным из этого было, то, как Крис посматривает на Мирона – парня Ники. Сначала я думала, что это лишь дружеские взгляды, но потом поняла, что нет. Он ей как будто нравился... А когда я несколько раз заметила, как Крис реагирует на поцелуи Мирона с Никой, то картинка окончательно сложилась – у Крис были на Мирона свои планы.

Но что любопытно, Мирон, как мне показалось, не просто замечал все эти взгляды, но и… принимал их? Один раз он даже подмигнул Крис, когда думал, что на них никто не смотрит. И всё это, разумеется, происходило за спиной Ники.

Что до Ники, то за ней я также заметила парочку странных вещей.

Несмотря на то, что она всегда поддерживала разговоры, искренне смеялась и с азартом что-то рассказывала – она часто выглядела одинокой. Это почти не считывалось напрямую, и, возможно, я ошиблась, но именно такое ощущение возникло при взгляде на неё.

Будто в окружении друзей, она всё равно была одна.

Напрашивался вариант, что она догадывается о переглядках Крис с Мироном, и это её печалит, но я сразу же его отмела. Ника не из тех, кто позволит пудрить себе мозги. Значит, за её отстранённостью стоит что-то другое.

Наблюдала я и за Алексом.

Причём, за ним, наверное, пристальнее всего. Правда, если изначально это было связано с тем, что я ждала от него подставы, то потом… стало интересно, что представляет из себя этот человек. Особенно после одного из диалогов, случайным свидетелем которого я стала.

В одну из перемен, когда Костя куда-то ушёл – он вообще имел обыкновение куда-то уходить – а одноклассники были заняты разговорами друг с другом, я дописывала пример по математике, а к Алексу, который сидел через проход от меня, подсел Женя.

— Идёшь завтра после отбоя к Крис? — спросил он. — Тебя все ждут.

Я не знала, что именно будет происходить у Крис, но вариантов было немного – закрытая вечеринка для своих, не иначе.

— Не, — коротко ответил Алекс. — Как-нибудь в другой раз.

— Да хорош, — бросил Женя. — Раньше ты покруче многих тусил. Я тебя не узнаю, чувак.

Алекс на это лишь молча усмехнулся.

— Это всё из-за того случая, да? — вполголоса прибавил Женя. — Но это ведь всё фигня, скажи? Раздули просто?

Я смотрела себе в тетрадь, но боковым зрением заметила, как Алекс напрягся. От него повеяло опасностью, и я с трудом удержалась, чтобы не бросить на него удивлённый взгляд.

— Забудь о том случае, — с угрозой произнёс он.

И я была уверена, лицо Алекса в этот момент соответствовало интонации.

Женя тут же попытался сгладить ситуацию:

— Да лан, тебе, чувак! Я ж по-дружески. Переживаю.

Судя по голосу, Алекс, вроде как, смягчился, но в его голосе до сих пор ощущалось напряжение.

— Переживай за свои вечеринки, — усмехнулся он. — И за то, чтобы папина кредитка не опустела.

— Ладно. Как знаешь, — обычно весёлый Женя тут же посерьёзнел. Слова Алекса явно задели его, но он попытался сделать вид, что это не так. — Если передумаешь, знай – ты приглашён.

На этих словах Женя поднялся и пошёл к своим. Я всё так же смотрела в тетрадь, но почувствовала, как Алекс покосился на меня.

И неудивительно, ведь я невольно подслушала их разговор.

Алекс тогда встал из-за парты и вышел из класса, а у меня в ушах всё ещё звучали их слова и интонации.

В тот момент я поняла, что в шкафу у Алекса явно пылится скелет. И, возможно, именно его он так тщательно скрывает за холодностью, молчаливостью и показным равнодушием. Похоже, не одна я здесь играю чужую роль.

Наверное, именно после того подслушанного диалога, мой взгляд и начал цепляться за Алекса всё чаще. Хоть он и старался не привлекать к себе внимание, но именно этим и вызывал интерес.

Что до Кости, то он почти сразу понял, чем я занимаюсь. На одном из уроков физкультуры, когда я наблюдала за Крис с Мироном, он подошёл ко мне сзади и спросил:

— Ну, что, как успехи?

Сначала, правда, я не поняла, о чём он.

— Какие? — уточнила я, повернувшись к Косте.

— Разведывательные, конечно, — усмехнулся он и, понизив голос, добавил. — Заметила что-нибудь интересное?

Я усмехнулась в ответ.

— Как тебе сказать, — протянула я и снова посмотрела на Мирона с Крис.

— Это лежит на поверхности, — сказал Костя, проследив за моим взглядом.

— Если на поверхности, почему она не замечает? — я посмотрела на Нику, которая сидела в телефоне недалеко от друзей.

— Мирон Нике не так интересен, чтобы что-то за ним замечать, — пожал плечами Костя. — А он, скорей всего, это подсознательно чувствует и поэтому отвечает на заигрывания Крис.

— Думаешь, она обманывает Мирона, а он, в ответ, её? — уточнила я, думая про себя, правильно ли уловила мысль Кости.

— Нет, — покачал головой Костя. — Она обманывает себя.

Только он успел договорить, как его позвал кто-то из парней, и я снова осталась в одиночестве.

Мог ли Костя так хорошо разбираться в людях? Скорее всего, да. Ведь за эту неделю Мирон несколько раз пытался наехать на Костю, но каждый раз всё заканчивалось не так, как он рассчитывал. Костя уверенно отстаивал свои границы, одновременно с этим транслируя, что не претендует на роль лидера.

Не знаю, как ему это удалось, но за эту неделю Мирон окончательно потерял к нему интерес…

Вот только где Костя этому научился?

Ведь пока я выдвигала гипотезу о взаимной симпатии Мирона и Крис, Костя уверенно поставил диагноз и при этом с ходу вычислил главную причину – Нику.

Хотя о чём я вообще? Костя ещё на первом уроке методично записывал информацию про каждого одноклассника. С одной стороны, это было странно, но с другой – кто, как не программист, понимает ценность информации? Умеет её собирать, хранить и знает, во что она может вылиться. Ведь взломанные пароли, утечки данных, хакерские атаки и их отражения – это всё реалии нашего времени.

Кстати, за всю эту неделю я наблюдала за всеми кроме Кости. Наверное, потому, что мы хорошо поладили и были на одной волне. Другими словами, у меня просто не было причин… собирать на него компромат.

Да и потом, наблюдать за тем, с кем ты хорошо общаешься и кто тебе нравится, оставаясь при этом объективной, невозможно. Слишком маленькая дистанция, а большое, как известно, видится на расстоянии. Когда стоишь слишком близко, замечаешь детали, но не видишь всю картинку целиком.

К тому же, за эту неделю мы с Костей очень сблизились: часто проводили вместе время, кушали в столовой, сидели за одной партой, иногда гуляли по окрестностям школы и, конечно же, сообща разбирались с домашкой.

Он нередко заходил к нам в комнату, чтобы помочь мне с уроками. И, к счастью для Ники, ей тоже иногда доставалась часть этой помощи.

А ещё, с недавних пор, я стала замечать, что Ника всё чаще поглядывает на Костю. Может, потому, что они и правда начали чаще пересекаться. А может, дело не только в этом.

Интуиция упрямо подсказывала: он ей начинает нравиться. И именно поэтому она так старательно делает вид, что это не так.

Но, впрочем, интуиция – не панацея, и я могу ошибаться. Да и неделя – слишком короткий отрезок, чтобы понять, где случайность, а где закономерность. А выводы, как говорит Николай Фёдорович, требуют проверки временем.

А ещё за эту неделю, как мне кажется, я окончательно свыклась с жизнью под чужим именем.

Если абстрагироваться и посмотреть на меня со стороны, то получалось следующее:

Местами Мишель была абсолютно непохожа на Аню: она была тревожнее и, возможно, неувереннее в себе, но при этом именно она закаляла характер Ани, которая привыкла жить там, где уже всё было устроено. Особенно – положение в коллективе, а именно уважение окружающих и определённый авторитет. Там, где Аня была в своей тарелке и все вокруг были свои, где даже, Захарова, и та была своей…

Здесь же всё было иначе. Здесь я была чужой. И к этому за неделю не привыкнешь.

А ещё я настолько увлеклась наблюдением за своими одноклассниками, что совсем позабыла странный взгляд того мужчины у школы и подслушанный в туалете разговор.

Вчера же, когда я вновь случайно услышала беседу одноклассников о некоем ПП, подозрения о том, что в этой школе происходит что-то странное, вспыхнули с новой силой.

Мы сидели на перемене между русским и математикой, и я, как обычно, готовилась к уроку.

— Слушай, Ник, — протянула Аля, которая сидела за мной, — а что там с ПП?

Аля дружит, а может, и не только дружит с Витей, и всё свободное время они проводят вдвоём. Но при этом у них хорошие отношения с компанией Ники, разве что они мало общаются. Но когда нужно что-то узнать, Аля знает, к кому обращаться.

— Прикинь, — тут же отозвалась соседка, — говорят, уволился.

— Сам? — в голосе Али чувствовалось удивление.

— Ага, — кивнула Ника, которая, кажется, разделяла эмоции Али. — Никто толком не в курсе, но говорят по семейным обстоятельствам.

— И даже не попрощался ни с кем, — задумалась Аля. — Странно, вообще на него не похоже…

— Я писала ему, но он не ответил, — пожала плечами Ника и после недолгой паузы добавила. — И с кем теперь фильмы на английском смотреть и играть в настолки?

— Да уж, лучше б математик ушёл. Или химичка хотя бы.

— И не говори, — вздохнула Ника. — Ну, если Пал Петрович не ответит на сообщение, я ему позвоню. Вдруг помощь какая-то нужна.

— Потом тогда скажешь мне? — произнесла Аля. — Я, если что, в деле, ты знаешь.

— Не вопрос, — кивнула Ника.

На этом тема исчерпала себя, и я насторожилась. Сначала та напуганная девочка говорит, что ПП сообщает ей какую-то опасную информацию, а потом неожиданно для всех он увольняется.

Таких совпадений не бывает. И первое, что напрашивается на ум – его могли втянуть в чужую игру.

Слова Сергея Викторовича ещё с первого дня пребывания в этой школе набатом бьют у меня в голове:

«В этом мире легко оказаться втянутой в чужую игру, а игры такого уровня куда опаснее разборок между… вашими бандами».

Вот только, что мне делать с этой информацией? Найти ту девушку я так и не смогла – я её в глаза не видела, а голос уже забыла. Сообщить кому-то о том разговоре? Хороший и как будто правильный вариант, но… кому? Да и потом, страх усугубить ситуацию не позволит мне этого сделать.

Выходит, остаётся лишь один вариант – не вмешиваться. Но и от него как-то не по себе… Вдруг с этим ПП могло что-то случиться?

Но поскольку у меня не было других вариантов, я решила дождаться, сможет ли Ника дозвониться до этого учителя.

Что касается Сергея Викторовича, то после отправленного ему СМС с просьбой перезвонить я больше не пыталась выйти с ним на связь. Но при этом каждый день ждала от него ответного звонка, которого так и не поступало. И это только усугубляло моё беспокойство.

В общем, похвастаться тем, что в новой элитной школе у меня всё складывалось легко и безоблачно, что я жила и училась, не зная ни тревог, ни неловкости, ни постоянного внутреннего напряжения, – я, увы, не могла.

А ещё учебная нагрузка! Ежедневные уроки, вечерние факультативы, куча домашки… – приходилось сидеть над планшетом часами. С одной стороны, это помогало отвлечься, с другой – сильно выматывало.

И как будто этого было мало, несколько дней назад из-за аварии на подстанции, у нас отключили воду.

Вера Акимовна – наш завхоз – предупредила, что три дня будут идти профилактические работы, и что мыться нам всем придётся в душевых при спортзале. Ну а поскольку спортзал находился у столовой, то есть на первом этаже центрального корпуса, нам каждый день приходилось ходить туда-сюда.

Во время уроков в душ не сходишь, рано мало кто хотел вставать, поэтому вечерами в душевых постоянно были очереди.

Не привыкшие к этому мажоры жутко бесились, но поделать ничего не могли. Честно говоря, я не верила в то, что администрация такой элитной школы, как наша, не может решить возникшую проблему.

Скорей всего, это трёхдневное «отключение воды» было согласовано с родителями в рамках, так сказать, воспитательного процесса.

В любом случае, чтобы не толпиться в душевой и иметь возможность расслабиться и постоять под горячей водой, я ходила мыться после отбоя.

И сегодня вечером я поступила также: спустилась на первый этаж, зашла в пустую раздевалку, спокойно разделась и, аккуратно повесив одежду на плечики, пошла в душ. Ну а полотенце, как обычно, повесила на крючок у входа.

Мылась я минут двадцать. Шикарно отделанная душевая, стильные зеркала, массажный душ и осознание того, что теперь это моя жизнь. Кто бы что ни говорил, но визуал и обстановка очень важны для человека.

Поблаженствовав под душем и вдоволь насладившись уединением, я выключила воду и в прекрасном расположении духа пошла в раздевалку.

Но моё умиротворение продлилось недолго: на крючке, где я оставила полотенце, было пусто. Испугавшись, я тут же кинулась к ящичкам с одеждой. Мои опасения были не напрасны – форма тоже пропала. Всё, что осталось: нижнее бельё – трусы и лифчик.

— Ника... — процедила я, сразу догадавшись, чьих рук это дело.

Её гадкий смешок словно наяву прозвучал у меня в голове. А перед глазами тут же появилась картинка, как она с мерзкой улыбкой ворует мою одежду.

Я на секунду зажмурилась, чувствуя, как к горлу подступает злость и отчаяние. У меня даже не было с собой телефона, чтобы позвонить Косте и попросить его принести одежду. Всё, что оставалось – натянуть на мокрое тело бельё, закрыться, насколько это возможно, руками и как можно быстрее добежать до своей комнаты.

Которая, на секундочку, на втором этаже!

Радовало одно – отбой был полчаса назад, и сейчас в коридорах не должно быть людей. По крайней мере, именно эта мысль придала мне смелости решиться бежать голой через всю школу.

Кто же знал, что там я встречу того, с кем точно не хотела бы пересекаться…

И почему нас вечно настигает то, чего мы боимся?

Глава 12

Взяв косметичку, в которой лежали умывальные принадлежности, я прикрыла руками грудь и медленно вышла из раздевалки.

После отбоя свет в коридорах школы был приглушён, и это тоже играло мне на руку.

Мой путь лежал к лестнице, которая находилась в центральном холле. Но чтобы добраться туда, мне нужно было пройти мимо спортзала до коридора с раковинами, где ученики мыли руки перед едой. И оттуда уже открывалась прямая дорога до нужной мне лестницы.

Ну а там уже финишная прямая до моей комнаты.

Я аккуратно, чуть ли не на цыпочках, прошла до поворота в коридор с раковинами, и невольно замедлила шаг. Хоть я и думала, там никого нет, но на всякий случай решила заглянуть за угол – как наша воспитатель: Бережённого и Бог бережёт.

И каково же было моё удивление, когда я увидела в нескольких шагах от себя склонившуюся над раковиной мужскую фигуру. Судя по форме и ширине плеч, это был кто-то из старшеклассников.

Вздрогнув от неожиданности, я дёрнулась назад и нечаянно шоркнула косметичкой по стене.

Парень резко поднял голову, и я, не успев спрятаться за углом, увидела в зеркале его взгляд.

Это был Алекс!

Он стремительно развернулся и, в мгновение ока оказавшись около меня, схватил меня за горло.

Это было так быстро, что я даже не успела отпрянуть назад.

Его пальцы были холодными и мокрыми от воды, и на мгновение мне стало страшно. Таким разъярённым я Алекса ещё не видела.

— Ты, что, следишь за мной? — его голос был низким и угрожающим, а в глазах полыхала ярость.

Неужели он заметил мои взгляды и подумал, что я и вправду за ним слежу? Но это же не так! Особенно сейчас!

— С ума сошёл?! — я тут же выставила перед собой руки, пытаясь оттолкнуть его. — Думаешь, мне есть до тебя дело? У меня своих проблем хватает!

— Правда? — он наклонился чуть ближе, и я ощутила запах дорогой туалетной воды и… мятной жвачки. — Тогда объясни, какого чёрта ты тут бродишь ночью… — он смерил меня взглядом, — да ещё и в таком виде?

Не зная, что и ответить, я скользнула взглядом по его лицу и остановилась на разбитой губе.

— У тебя, что, кровь? — вырвалось у меня.

— Не твоё дело, — скривился Алекс, ослабляя свою стальную хватку. — Ты не ответила на мой вопрос.

— Знаешь, что? — я, взяв себя в руки, скинула его руку со своего горла и посмотрела в глаза. — Не твоё дело!

Оттолкнув опешившего и... успокоившегося Алекса, я проскользнула мимо него и, сделав вид, что не происходит ничего странного, пошла по коридору в сторону центрального холла.

— Это что, новый дресс-код школы, да? — с насмешкой крикнул он вслед. — Кстати, классная попка!

— Заткнись! — бросила я через плечо и, ускорив шаг, прикрыла попу косметичкой.

— Да ладно тебе, — фыркнул Алекс, и не думая меня догонять. — Кто-то украл твою одежду? Или ты решила так эффектно со мной позаигрывать?

Я резко остановилась и, повернувшись, заявила:

— Лучше уж голой пройтись по всей школе, чем говорить с тобой лишнюю минуту!

— Смело, — сказал он, не сводя с меня оценивающего взгляда. — Но всё равно глупо.

Я не ответила и, повернувшись к нему спиной, вновь прикрыла попу косметичкой и продолжила свой путь. Со стороны я наверняка выглядела глупо, но всеми силами пыталась показать, будто меня ничего не смущает и у меня нет проблем.

Однако продлилось это недолго: ровно до того момента, пока не надо было выходить из тусклого коридора в хорошо освещённый холл.

Оглядевшись по сторонам, я уже собиралась было выскользнуть из коридора, когда с лестницы донёсся звук шагов. Сердце ухнуло в пятки. Запаниковав, я торопливо отступила назад и, в попытке спрятаться в тени, прижалась к стене.

Вся моя показная уверенность растворилась в один миг, уступив место неловкости и страху. Сказать, что я боялась быть замеченной в таком виде, ничего не сказать!

Спустившийся с лестницы мужчина – кажется, это был кто-то из учителей – повернул налево и растворился в коридоре, ведущем в правое крыло. Выждав какое-то время, я уже собралась было с духом, чтобы предпринять вторую попытку добежать до лестницы, как чья-то сильная рука сжала моё плечо.

Хотя почему чья-то?

— Эй! — возмутилась я и, обернувшись, одарила Алекса гневным взглядом. — Руку убрал!

— Подожди, — спокойно произнёс он, отпуская моё плечо. — Ты же таким темпом всю ночь здесь простоишь, вздрагивая от каждого шороха.

Не дав мне и секунды, чтобы возразить, он ловко стянул с себя жилетку, а затем начал расстёгивать рубашку. Его движения были уверенными, даже слегка ленивыми, словно он раздевался не в школьном коридоре на ночь глядя, а дома перед зеркалом.

Через пару секунд он уже стоял напротив меня обнажённый по пояс и с лёгкой усмешкой на губах, протягивал свою рубашку. Я невольно обратила внимание на его рельефный пресс и чётко очерченные мышцы.

— Держи, — его голос прозвучал спокойно, но колко. — Не хочу, чтобы в коридорах бегала полуголая истеричка и пугала людей.

Я, злясь на его тон и неприятные слова, всё же не выдержала и выхватила рубашку из его рук. Она была ещё тёплой после его тела. Быстро накинув её на себя, я обрадовалась, что она ещё и прикрыла мою попу.

— Спасибо, — сквозь зубы процедила я и развернулась, намереваясь уйти.

Но радость длилась недолго. Шлёп!

Я обомлела. Этот наглый козёл осмелился ударить меня по попе!

Резко обернувшись, я впилась в него яростным взглядом, но Алекс и не думал смущаться! Он стоял, давясь улыбкой, а в его глазах сверкало довольство.

— Плата за спасение, — нагло подмигнул он.

Щёки вспыхнули, в ушах зашумела кровь. В ту же секунду рука сама собой взметнулась вверх.

Хлёсткий звук пощёчины разнёсся по пустому коридору.

Голова Алекса дёрнулась в сторону, но ухмылка и не подумала исчезнуть. Он медленно провёл пальцем по губе, будто проверяя, не побежала ли кровь снова, и посмотрел на меня.

— Неплохо, — усмехнулся он и негромко добавил. — Но слабовато.

Я же, кипя от стыда и ярости, развернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь, к лестнице.

Мне повезло: на пути встретился лишь один человек, да и то, он стоял в другом конце коридора, уткнувшись в телефон, и не обратил на меня ни малейшего внимания.

Когда я забежала в комнату, все мои вещи и полотенце аккуратно лежали у меня на кровати.

Ника ещё не спала, явно дожидаясь моего возвращения. На её лице играла злорадная улыбка. Но, увидев меня в мужской рубашке, она не смогла скрыть удивления!

Заметив это, я мгновенно поняла, о чём она подумала – это рубашка Кости!

Моя ярость улетучилась в тот же миг, когда я увидела её лицо. Всё-таки он ей нравится! Вот как выглядит самая мощная месть!

Кинув на неё уничижительный взгляд, я подошла к своей кровати и забралась на неё с ногами.

— Как хорошо, что нужные люди всегда оказываются рядом, — мечтательно произнесла я, расстёгивая рубашку, а потом, резко сменив тон, посмотрела ей в глаза. — А ты – теперь живи и бойся!

— Пф… — взяла себя в руки Ника, — Не ту пугаешь.

— Посмотрим.

И я, оставив за собой последнее слово, переложила вещи на тумбочку и забралась под одеяло. Этим приколом они перешли черту!

Всё, что мне сейчас хотелось – придумать тысячу вариантов, как отомстить Нике с подружками, но почему-то мои мысли упорно крутились вокруг одного события – того, что произошло пять минут назад.

Алекс продолжал меня удивлять. А я продолжала его не понимать.

***

8 часов до инцидента с папкой

Следующее утро началось с требовательного стука в дверь, который нас с Никой и разбудил. Не успели мы толком открыть глаза и сказать «Войдите», как на пороге появились Вера Акимовна и наш завуч.

И если с Верой Акимовной мы успели найти общий язык и даже подружиться, то Галина Юрьевна была типичным злым завучем. Она отвечала за учебный процесс и держала в ежовых рукавицах не только учеников, но и учителей. Она ежедневно заходила к нам на уроки, и каждый раз мне казалось, что её пронзительный взгляд смотрит именно на меня.

Выглядела Галина Юрьевна как типичный завуч – статная женщина лет под сорок, с безупречной осанкой, строгим голосом и цепким взглядом. И вела себя также – вечно занятая, погруженная в серьёзные дела и заботы. В общем, складывалось впечатление, будто школа держится исключительно на ней.

В общем, с ней старались не связываться.

— Девочки, — Галина Юрьевна окинула нас строгим взглядом, — сегодня вечером у нас дискотека. По указу директора, мы обязаны проверить ваши вещи на наличие алкоголя.

Вера Акимовна едва заметно развела руками, как будто говоря нам – Простите, девочки, но начальство есть начальство… – и направилась к шкафу. Галина Юрьевна же занялась моей тумбочкой.

— Вы не имеете права! — недовольно крикнула Ника, бросив тревожный взгляд на комод. — Я буду жаловаться директору!

Было видно, что такие проверки происходят впервые, иначе бы Ника так не отреагировала.

Но ни завуч, ни завхоз не обратили на её слова ни малейшего внимания.

Мне же нечего было опасаться, поэтому я с интересом смотрела за тем, как действуют женщины. И если Вера Акимовна больше делала вид, что ищет запрещёнку, то Галина Юрьевна как будто точно знала, что она здесь есть.

Наскоро просмотрев мою тумбочку, Галина Юрьевна шагнула к нашему шкафу и, как мне показалось, целенаправленно потянула на себя самый нижний ящик. Номинально он принадлежал Нике, и там лежали её вещи, но я ни разу не видела, чтобы она открывала этот ящик.

Галина Юрьевна смахнула в сторону вещи Ники и довольно протянула:

— Так-так-так… Что это у нас такое?

У неё в руках оказалась бутылка рома, которой она начала трясти перед Никой:

— Тебе что, не хватило прошлого раза? — повысила голос Галина Юрьевна. — Напомнить, чем всё закончилось?

Ника хотела было что-то возразить, но, поймав на себе взгляд Веры Акимовны, промолчала.

— Молчишь? — недобро усмехнулась завуч. — Ты вообще понимаешь, где находишься? Или ты думаешь, что деньги твоих родителей дают тебе право превращать школу в лаундж-зону с личным баром?

— Кто бы говорил, — не сдержалась Ника, которую, судя по всему, задело упоминание про родителей.

— Что ты сказала? — вспыхнула Галина Юрьевна. — А ну, немедленно собирай свои вещи. Ты знаешь правила! Ты исключена из школы!

— Я… — стушевалась Ника, — я не то хотела сказать! Простите…

— Ничего не желаю слышать, — отрезала завуч. — Сейчас же к директору!

— Нет! — в глазах Ники появились слёзы. — Я никуда не пойду!

— Ах так? — прищурилась Галина Юрьевна. — Я немедленно звоню твоему отцу!

— Не надо отцу! — губы соседки задрожали. — Только… не отцу!

Ника аж побелела от страха, а в её глазах застыл настоящий ужас. Не знаю, чего она испугалась больше – исключения или своего отца – но мне резко стало её жаль.

Даже такой неприятный человек, как она, не заслуживала такого издевательства со стороны нашего завуча!

Да и потом, я с самого детства остро реагировала на несправедливость, поэтому не могла остаться безучастной.

Поднявшись с кровати, я с вызовом посмотрела на завуча:

— Это не её, Галина Юрьевна, — негромко произнесла я.

В комнате повисла тишина, и лица всех находящихся в ней изменились. Ника уставилась на меня с неподдельным удивлением, Вера Акимовна – посмотрела с интересом, а Галину Юрьевну аж перекосило от возмущения.

— Вот как… — завуч окинула меня холодным и внимательным взглядом, от которого мне стало не по себе. — Быстро к директору!

— Хорошо, Галина Юрьевна. Только зубы почищу.

— Бегом, — холодно процедила завуч.

Я сгребла висящую на стуле форму и юркнула в ванную комнату. На то, чтобы привести себя в порядок, мне потребовалось всего несколько минут.

— Наконец-то, — бросила Галина Юрьевна, стоило мне выйти из ванной. — Думаешь, у нас больше дел нет, чем стоять и тебя ждать?

Я оставила этот риторический вопрос без ответа и молча направилась к выходу из комнаты. Ника, которая так и сидела в своей кровати, попыталась поймать мой взгляд, но я сделала вид, что не заметила её стараний.

И не потому, что хотела унизить её своим якобы высокомерием, а потому, что у меня самой не было ответа на вопрос: Зачем я это сделала?

Визуализация сцены с Алексом:

Ещё больше картинок у меня в ТГ-канале: Асти Вотч

Глава 13

До начала занятий было ещё полчаса, а я уже стояла возле кабинета директора. Сказать, что мне было страшно – ничего не сказать. Я уже сто раз пожалела, что взяла на себя чужую вину. Да не просто чужую вину, а вину своего врага!

А ведь как удачно могли разрешиться мои проблемы с соседкой… И с одноклассницами-мажорками.

И кто меня только за язык дёрнул? Ну, наорал бы на Нику отец, подумаешь! Вот только ужас, мелькнувший в её глазах, говорил о том, что не всё так просто в семье Филипповых…

Но это последнее, что меня сейчас волнует.

Сергей Викторович ясно выразился – не стоит привлекать к себе внимания! Я же как будто только этим и занимаюсь… Сначала эти мажорки со своими подставами, потом классный с программой факультативов, а сейчас я и вовсе собрала комбо – завуч с директором!

И ещё по такому поводу… Может, рассказать правду про алкоголь? Ведь я даже ром от виски не отличу. А ещё и Нике за её подставу с одеждой отомщу…

Нет, давать заднюю уже нельзя… Иначе как я буду выглядеть в глазах директора, завуча, и главное – в своих собственных? Сама натворила делов, самой и расхлёбывать.

Остаётся надеяться, что меня не выгонят из школы.

От этих невесёлых мыслей меня отвлёк идущий навстречу Алекс.

Только его здесь не хватало! Он прям как знает, когда появляться!

Я отвернулась в противоположную сторону в надежде, что он пройдёт мимо, но не тут-то было.

— Что, всё-таки попалась вчера? — его шёпот ожёг моё левое ухо. — Сверкнула перед кем-то из преподов своим телом?

Я даже не вздрогнула. Просто медленно закатила глаза и повернулась к нему вполоборота.

— Иди, куда шёл.

Он обошёл меня и встал сбоку.

— Я-то как раз пойду, — усмехнулся Алекс. — На вкусный завтрак. А что у тебя в меню? Словесная порка от директора? Или несловесная?

Он смотрел прямо, без стеснения, будто проверяя, где у меня предел. Я же почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— А ты так хорошо разбираешься в порках? — огрызнулась я. — Большой опыт, да?

Он прищурился, и уголок его рта чуть дёрнулся.

— Одетая ты смелей, да?

Здесь я уже не выдержала и полностью развернулась к нему.

— Намекаешь на свой… благородный поступок? — поморщилась я.

— И не один, — усмехнулся он. — Классному я тебя тоже не сдал. Пока что.

Вот оно. А я всё думала, когда же он это скажет? Ведь после вчерашнего стало ясно – за его показным безразличием ко всему и всем скрывается типичный мажор, которой считает, что ему всё можно.

— Во второй раз тебя спасаю, — добавил Алекс, чуть наклоняясь ко мне. — А благодарности так и не наблюдаю.

— Знаешь, — покачала головой я, — если бы не ты, меня бы и спасать ни от чего не пришлось. Нужно же тебе всегда оказываться не в то время и не в том месте.

— То же самое хотел сказать и тебе. Кстати, я вчера кое-что заметил… — он сделал вид, будто вспомнил что-то важное.

Конечно, глупо было ожидать, что он скажет что-то нормальное, но я всё же решила дать ему шанс и вопросительно посмотрела Алексу в глаза.

— Тебе лифчик, случайно, не жмёт? — хмыкнул он.

Мда уж… И чего я только от него ожидала?

— А тебе зубы? — вопросом на вопрос ответила я.

Он снова усмехнулся, а я, не дав молчанию затянуться, добавила:

— И ты, кстати, — я кивнула на его скулу, — где-то отлежал левую щёку. Красная она у тебя какая-то. Может, для симметрии и правую сделать… поярче?

Его ухмылка исчезла с лица, будто её и не было. Алекс сделал шаг ко мне, сократив расстояние до неприличного, так, что я почувствовала запах его парфюма.

— Рубашку занесёшь в комнату двести шестьдесят один, — процедил он, смотря мне в глаза.

Ещё немного, и я бы наговорила ему много всего, но, к моему облегчению, в коридор завернул Женя.

— Вы тут просто так зависли? — поинтересовался он, подходя к нам и кивая на директорскую дверь. — Или повод есть?

— У Мишель спроси, — лениво бросил Алекс, отступая от меня назад. — Это она тут рекорды бьёт.

— Твои, что ли, побить решила? — усмехнулся Женя, но, поймав на себе недовольный взгляд Алекса, тут же осёкся.

Решив сменить тему, он посмотрел на меня.

— Что-то серьёзное?

— Не, — отмахнулась я. — Пустяки.

— Ну ладно, — улыбнулся парень и перевёл взгляд на Алекса. — Го завтракать?

Алекс лениво кивнул, и они с Женей, потеряв ко мне интерес, пошли в сторону столовой. Я осталась стоять у стены и смотреть им вслед, чувствуя, как напряжение постепенно оседает внутри, но так до конца и не исчезает.

В конце коридора парни едва не врезались в директора, но Алекс вовремя притормозил и, отступив в сторону, коротко бросил:

— Здрасте.

Женя повторил за ним, и оба поспешили исчезнуть за дверями столовой.

Я же, увидев Дмитрия Андреевича, занервничала, и всё внутри мгновенно сжалось. Сердце застучало громче, чем шум в коридоре, ладони предательски вспотели.

Вот теперь мне точно стало не до перепалок с одноклассниками. Сейчас начиналось по-настоящему неприятное.

— Доброе утро, Мишель, — директор, открыв дверь, приглашающе повёл рукой. — Проходите.

Мы зашли в святая святых – кабинет директора школы.

Окна были закрыты тяжёлыми бордовыми шторами, через которые с трудом пробивалось утреннее солнце. Нежные лучи рассвета мягким сиянием расплывались по массивному дубовому столу. На нём лежали идеальные стопки документов, несколько папок и дорогая на вид перьевая ручка.

За столом возвышалось кожаное кресло с высокой спинкой, подчёркивающее статус и солидность главы школы. Справа, вдоль стен стояли шкафы с книгами и толстыми папками, в которых, как мне показалось, хранились личные дела учеников. Несколько полок были заставлены фотографиями в строгих рамках: выпускники прошлых лет, торжественные мероприятия, совместные снимки с преподавателями.

У противоположной от окна стены расположился длинный сервант с кубками и грамотами – директорская гордость, ежедневное напоминание о школьных традициях и победах.

От этого кабинета так и веяло историей и какой-то таинственностью, что ли?

Дмитрий Андреевич прошёл к своему столу, раздвинул шторы, отчего кабинет разом потерял всю свою загадочность, и опустился в кресло. Некоторое время он молча смотрел на меня, а потом холодным, ровным голосом произнёс:

— Рассказывайте, Мишель. Где вы взяли ром, да ещё и сорокалетней выдержки?

Сердце ухнуло вниз. Такой вопрос, да ещё и прямо в лоб… А ведь я и понятия не имею, где здесь можно достать спиртное. Поэтому, едва дыша, выдала первое, что пришло в голову:

— Я… я привезла его с собой.

— Мишель, — директор чуть подался вперёд и сцепил пальцы в замок. — Вы понимаете, что нарушили правила нашей школы? И что этого достаточно для вашего исключения?

В висках заколотило, уши заложило, и я, не в силах выдержать его взгляда, опустила глаза в пол:

— Да, Дмитрий Андреевич… Извините.

— Мишель, — его голос стал мягче, но от этого ещё тяжелее. — Посмотрите на меня.

Я подняла голову и встретилась с его строгим взглядом.

— Скажите честно, — продолжил он. — Это ваша бутылка?

Я посмотрела в окно за директорским креслом, и всё же нашла в себе силы сказать:

— Да.

Он неверяще хмыкнул и откинулся в кресле. Его лицо оставалось бесстрастным, но по его молчанию я понимала – прямо сейчас решается моя судьба.

Долгая пауза давила сильнее, чем любые упрёки. Наконец, он произнёс:

— Итак, Мишель, вы готовы услышать моё решение?

— Да, Дмитрий Андреевич, — выдавила я, удивившись про себя такой формулировке. Внутренне я уже готовилась к самому худшему.

— Каждый год лучшие, я бы даже сказал, элитные школы страны участвуют в закрытой спартакиаде, — начал говорить Дмитрий Андреевич. — И наша школа, как вы понимаете, также в ней участвует.

Что? Элитные школы… Закрытая спартакиада… Это здесь при чём?

Но уточнять я не решилась. Стояла и молча слушала директора, искренне не понимая, к чему он ведёт.

— Мы участвуем практически во всех дисциплинах, — в голосе директора мелькнула нотка гордости, — а в прошлом году и вовсе взяли наибольшее количество золотых медалей.

Я мало знала Дмитрия Андреевича, но за проведённое в детдоме время научилась немного разбираться в людях. Такие, как он любят держать всё под личным контролем и никогда не упустят своей выгоды, а значит, вся эта лекция про спартакиаду – не просто так.

— Бо́льшей частью наши чемпионы были из числа одиннадцатиклассников, — продолжил тем временем директор. — Вы понимаете, к чему я веду, Мишель?

Он посмотрел на меня так, будто от ответа на этот вопрос зависело моё будущее. Моё изначальное желание сказать «Не очень» мгновенно улетучилось, и, немного подумав, я осторожно предположила:

— К тому, что в этом году некому будет выступать на вашей спартакиаде?

— Она не моя, — поправил меня директор. — Но в общем и целом, да.

— Простите, Дмитрий Андреевич, — я пожала плечами. — С радостью бы вам помогла, но я не спортсменка.

— Дело в том, — невозмутимо продолжил директор, — что большинство учащихся уже сделали свой выбор, касательно спортивных дисциплин. Большой теннис, фехтование, шахматы, дзюдо… Семьи наших учеников выбирают самые… полезные направления.

Я промолчала, не зная, что сказать.

— Далее, — директор смерил меня изучающим взглядом, — два года назад в перечень спортивных дисциплин вошла Зарница, и оба раза мы занимали в ней первые места.

Я молча кивнула, терпеливо дожидаясь, что именно он мне предложит. Участвовать в Зарнице?

— Увы, но в этом году никто из девушек не горит желанием записываться в сборную. В команду же нужно минимум две участницы.

— И вы хотите…

— И я предлагаю, — поправил меня директор, давая тем самым понять, что ещё не закончил. — Вступить вам в команду.

— Дмитрий Андреевич, — я посмотрела директору в глаза. — Неужели так трудно найти двух девочек, которым это реально интересно?

— Скажем так, — поморщился директор, — не все девочки готовы участвовать в подобных мероприятиях.

— Не готовы участвовать почему? — уточнила я.

Весь мой невеликий жизненный опыт подсказывал, что Дмитрий Андреевич предлагает мне кота в мешке. Ведь неслучайно в команду для участия в зарнице не пошёл никто из девчонок?

— Буду с вами честен, Мишель, — вздохнул директор. — Мало кто из девушек любит бегать по лесу в попытках сорвать вражеский шеврон и сохранить свой. Или захватывать флаг чужой команды. Или переправиться через реку…

Вот теперь всё ясно! Догонялки по лесу – это далеко не самая безопасная деятельность. Один толчок и ты катишься по земле, собирая все кочки и кусты… Да какая девочка в здравом уме согласится на такое?

— И вы хоти… — я, заметив недовольство Дмитрия Андреевича, тут же поправилась, — предлагаете мне… стать частью команды?

— Стать частью команды, — директору понравились мои слова. — Да, Мишель, именно это я и предлагаю. Конечно же, исключительно на добровольной основе.

Его губы говорили одно, а взгляд – другое. Мне только что предложили сделку – отчисление или Зарница.

Как говорится, выбор без выбора.

— Я согласна, Дмитрий Андреевич, — кивнула я. — Вот только… где вы найдёте вторую девушку в команду?

— Не беспокойтесь об этом, Мишель, — холодно улыбнулся директор. — Со следующей недели в ваше личное расписание будут внесены изменения. Что касается произошедшего сегодня… недоразумения, то считайте этот вопрос закрытым.

Изменившийся тон и голос Дмитрия Андреевича говорили об одном – Сделка заключена? Заключена. А раз так, то почему ты, Мишель, всё ещё здесь?

В таких случаях полагалось одно – поблагодарить начальство и максимально быстро исчезнуть.

Впрочем, я была рада такому исходу – Бог с ними, со спартакиадой и Зарницей! Главное – меня не исключат из школы!

— Спасибо, Дмитрий Андреевич, — я сделала шаг к выходу из кабинета.

Директор кивнул, принимая мою не очень-то искреннюю благодарность, как само собой разумеющееся.

— Но учтите, Мишель, ещё одно подобное нарушение – и я буду вынужден подписать приказ об исключении.

Я послушно закивала:

— Такого больше не повторится, Дмитрий Андреевич!

Он закрыл папку с документами, давая понять, что разговор окончен:

— Ступайте. И больше не подводите меня.

Когда за мной захлопнулась дверь кабинета, я с облегчением выдохнула – как бы сказали в детдоме: Прошла на тоненького.

И если во время беседы я держала себя в руках, то сейчас у меня случился внутренний эмоциональный всплеск – радость, удовлетворение, непонимание и… возмущение – всё смешалось воедино, отчего даже немного задрожали руки.

Переждав момент слабости, я неожиданно поняла, что сильно проголодалась, и на автопилоте пошла в столовую, обдумывая только что случившееся.

И чем дальше я удалялась от кабинета директора, тем сильнее нарастало это чувство… неправильности, что ли?

Казалось бы, я должна радоваться, что всё закончилось благополучно, но внутри меня поднималось запоздалое недоумение.

Получается, я на ровном месте нашла себе дополнительные обязательства! Дмитрий Андреевич просто… воспользовался мной?

Я прокрутила в голове события этого утра – обыск, взятая на себя вина, разговор с директором… Он точно понял, что ром не мой, а значит… значит, воспользовался ситуацией в своих интересах!

И всё это из-за Ники!

На мгновение горло стиснула горькая обида, но я тут же взяла себя в руки.

— Спокойно, Миша, — прошептала я себе под нос.

Очень захотелось высказать соседке всё, что я о ней думаю, но и ей, и мне, повезло, что в этот момент её не было рядом. Чуть успокоившись, я сказала себе:

— Посмотри на ситуацию со стороны.

Я сама заступилась за Нику – раз. Директор увидел возможность и воспользовался ею на благо школы – два. Я же сейчас могу обижаться на всех вокруг или… сделать правильные выводы.

Стоило мне об этом подумать, как обида тут же отпустила.

Не знаю, специально или нет, но Дмитрий Андреевич только что преподал мне отличный урок по манипулированию. Он решил проблему школы за мой счёт и сделал это так, что я ещё и рада осталась!

Это… красиво. Вот только случайность ли это?

На ум тут же пришла Галина Юрьевна, которая слишком уж целенаправленно искала ром. Возможно ли такое, что эта ситуация подстроена? Думаю, да… Была ли я целью этой комбинации? Думаю, нет…

Я думала об этом весь завтрак и даже когда шла после столовой на урок, то в очередной раз прокручивала в голове события этого утра. И настолько увлеклась, что чуть было не столкнулась с вывернувшим из-за угла Костей.

Мы поздоровались, и он, заметив моё выражение лица, вскинул бровь.

— Ты чего такая… задумчивая? — поинтересовался он, не сразу подобрав подходящее слово.

— Да как тебе сказать… — выдохнула я, раздумывая, с чего же начать свой рассказ.

Но не успела я приступить к рассказу, как к нам с Костей подошла Ника и, остановившись в шаге от нас, посмотрела на меня:

— Поговорим?

Глава 14

На короткий вопрос Ники «Поговорим?» я молча кивнула, и мы отошли к окну, где шум коридора был тише.

Костя несколько секунд наблюдал за нами – видимо, прикидывал, не придётся ли разнимать, – но, убедившись, что мы не собираемся вцепляться друг другу в волосы, скрылся в классе.

— Тебя не исключили? — безэмоционально произнесла Ника, хотя я видела, что её беспокоит эта ситуация, как бы она не пыталась всем своим видом доказать обратное.

— А всерьёз могли? — уточнила я, тоже стараясь держать голос нейтральным.

— Да, — кивнула она без колебаний.

— Тогда, к твоей радости или сожалению, — я чуть пожала плечами, — нет. Не исключили.

Я с ней говорила также ровно и безэмоционально, потому что иначе – вероятность драки всё же существовала. Я была на грани, чтобы не высказать ей всё, что я о ней думаю, стоило мне вспомнить про свалившуюся на меня Зарницу.

Ника помолчала, будто что-то решала.

— Что ты за это хочешь? — спросила она наконец.

Серьёзно? Ни «Извини», ни «Я была неправа», ни хотя бы тени неловкости? Она просто решила откупиться?

Я машинально хмыкнула, даже не осознав это.

— А во что ты оцениваешь своё пребывание здесь? — почему бы не сыграть в её игру.

Но как бы я ни хотела также ровно произнести эту фразу, вышло всё равно с фальшью. И Ника, я полагаю, это считала.

— Если тебе что-то нужно – скажи, — произнесла она чуть жёстче. — Если нет… значит, нет.

И вот тут раздражение подступило по-настоящему. Хотелось высказать всё – особенно то, как легко она распоряжается чужими последствиями! Но одна мысль удержала меня: я сама сделала то, что сделала. Она меня не заставляла. И не просила.

Да и что, если для неё сам факт, что она подошла – уже подвиг? А то, что она не сказала «Извини», так это, скорее всего, из-за того, что она очень дорого ценит свою гордость. Ведь она готова заплатить сколько угодно или достать, что угодно вместо того, чтобы сказать одно-единственное слово.

А может, она просто решила, что одного «Прости» мне будет мало? То есть оценила меня по себе…

— Мне от тебя ничего не надо, — едва покачав головой, сказала я.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в класс.

Пусть считает себя должной.

Это, пожалуй, было самым дорогим и самым приятным, что я могла вынести из этой истории.

***

Несколько часов до инцидента с папкой

Из-за сегодняшней дискотеки у нас отменили все дополнительные занятия, и поэтому после уроков мы были свободны. Ну как свободны… Кто-то украшал холл, кто-то помогал с фуршетом в столовой, а кто-то носил реквизит из каморки актового зала. В общем, все ученики и их классные руководители были при деле.

И в этом, как ни странно, элитная школа ничем не отличалась от моего детского дома. Хочешь праздник – организуй его сам. Не хочешь – всё равно окажешься при деле. Там это объяснялось нехваткой рук и денег, здесь – воспитательной концепцией. Но суть оставалась той же.

Насколько мне было известно, попечительский совет вместе с родителями учеников единодушно поддержали идею: дети должны сами участвовать в подготовке мероприятий, а не приходить на всё готовое.

При этом открытого недовольства среди учеников я не замечала – по всей видимости, большинство давно смирилось с установленным порядком и воспринимало его как нечто само собой разумеющееся. Однако в некоторых классах жизнь текла по иным, негласным законам: мажоры охотно перекладывали свои обязанности на отличников, щедро оплачивая их труд. И, судя по всему, отдельные классные руководители предпочитали закрывать глаза на эту негласную схему.

У нас же Игорь Ильич с самого начала пресёк любые попытки «договориться», не оставив пространства для двойных правил. Работают все – без исключений и конвертов.

И, глядя на то, как мои одноклассники – кто с энтузиазмом, кто с показной усталостью – всё же вовлечены в процесс, я поймала себя на неожиданно приятной мысли: мне нравится его подход. В нём есть что-то справедливое.

Когда я закончила со своей частью – надувать шарики с помощью насоса – Игорь Ильич не стал нагружать меня новой задачей, а просто позволил уйти. Позже я узнала, что он отпустил пораньше всех девочек, мол:

«Им ещё собираться, а начать мероприятие хочется вовремя».

Я не стала оспаривать это своеобразное правило и, приняв его как данность, спокойно вернулась в свою комнату.

Передо мной и вправду стояла непростая задача – выбрать, в чём я пойду. На этот случай у меня было несколько платьев. Сегодня я выбирала между шелковистым жемчужного оттенка с широким поясом на талии, расклёшенными рукавами и лёгкой, струящейся юбкой. И чёрным платьем миди с квадратным вырезом, объёмными длинными рукавами и разрезом на ноге.

И если первое создавало ощущение лёгкости, то второе подчёркивало силуэт и создавало утончённый, но смелый образ.

Изначально я была уверена, что пойду в жемчужном, но сейчас почему-то склонялась именно к чёрному. Поколебавшись, я всё же остановила свой выбор на нём.

С чувством облегчения от сделанного выбора я пошла краситься и делать причёску.

На всё про всё у меня ушло около часа. В это время Ника тоже собиралась в комнате, но я её совершенно не замечала – думаю, как и она меня.

После утренних событий между нами воцарился вооружённый нейтралитет, что меня целиком и полностью устраивало.

Взглянув на часы, я ахнула: до официальной части вечеринки оставалось всего десять минут!

Поспешно натянув чёрные туфли на каблуке, я окинула себя взглядом в зеркале и нахмурилась: чего-то не хватает…

— Ах да! — пробормотала я вполголоса.

И в следующий миг, нагнувшись, я достала из чемодана широкий бархатный ободок цвета красного вина. Аккуратно надев его на голову, я улыбнулась – вот теперь образ был завершён.

Перед тем как выйти из комнаты, я взглянула на Нику.

Несмотря на мою к ней неприязнь, я не могла не признать – выглядела она великолепно! Оранжевое платье карандаш длины миди с разрезом отлично подчёркивало её фигуру, а высокий воротник-стойка добавлял элегантности этому наряду. Украшали платье объёмные многослойные рюши на плечах, создающие эффект торжественности.

А на руках у неё были браслеты-манжеты, что делало образ более законченным.

Макияж Ники заслуживал отдельной похвалы. Видимо, она с детства привыкла наряжаться и ходить на подобного рода мероприятия.

У меня же всё было гораздо проще. Я не особо любила краситься, потому что считала, что естественная красота всегда выигрывает: подчеркнуть черты лица – можно и нужно, а вот полностью скрывать их под слоем косметики – не мой вариант. Поэтому и сегодня я сделала себе лёгкий мейкап.

Убедившись, что полностью готова, я вышла в коридор.

Ника моего ухода даже не заметила, поскольку в этот момент она, бегая туда-сюда между тумбочкой и зеркалом, заканчивала свою укладку.

Учитывая, что до начала торжественной части оставалось несколько минут, ей и вправду нужно было поспешить.

Спустившись на первый этаж, я впервые увидела школу такой оживлённой. Коридоры были наполнены смехом и звонкими голосами, повсюду мелькали яркие детали – блеск ткани, уложенные волосы, крутые луки.

Все обсуждали свои наряды, обменивались комплиментами, внимательно оглядывая друг друга, но при этом держались с показной сдержанностью.

И всё это под играющую в холле лёгкую музыку, которая создавала ощущение праздника.

Я остановилась у подножья лестницы и посмотрела по сторонам в поисках Кости, которого нигде не было видно. Внезапно я почувствовала, как ко мне сзади кто-то приблизился, а в следующий момент перед лицом появилась роза!

Я засмеялась и, взяв цветок в руки, развернулась.

Передо мной стоял Костя. И выглядел он великолепно!

На нём был серый костюм, идеально сидящий по фигуре – строгий, но при этом совсем не скучный. Светлая рубашка без воротника придавала лёгкость его образу, будто нарочно показывая, что он не стремится к излишней официозности. А белые кеды идеально дополняли этот образ.

Казалось, что он сошёл с какой-то модной обложки: уверенный, собранный и в то же время непринуждённый. У меня даже на секунду перехватило дыхание – я никак не ожидала увидеть Костю таким.

По его лицу тоже было заметно, что он на миг потерял дар речи, когда я к нему развернулась.

— Вот это да… — выдохнул он. — Ты сегодня выглядишь… просто сногсшибательно.

Поднеся розу к лицу, я вдохнула её аромат и с улыбкой посмотрела Косте в глаза.

— Благодарю! Могу сказать то же самое и про тебя.

Обменявшись комплиментами, мы с ним вышли в центр зала и остановились у импровизированной сцены, где уже стоял микрофон.

Своих одноклассников я заметила почти сразу. Всех, кроме Алекса. Но не успела я подумать, где он, как мой взгляд остановился на Крис с Ирой. При всей моей к ним нелюбви, выглядели они потрясающе – будто только что вышли не из своих комнат, а из салона красоты.

Музыка плавно затихла, и на сцену вышел директор. Его уверенная походка и тёплая улыбка сразу притянули к себе внимание.

— Дорогие ученики, — начал он, — рад видеть вас на нашем первом совместном мероприятии! Поздравляю вас с началом нового учебного года. Пусть он будет наполнен новыми знаниями, открытиями и интересными событиями!

Дмитрий Андреевич окинул всех стоящих перед ним учеников внимательным взглядом и, выдержав паузу, продолжил:

— Надеюсь, вы все пришли с хорошим настроением и сегодня проведёте отличный вечер!

На этих словах в холле поднялся шум. Ученики хлопали от предвкушения. Особенно дети помладше.

На этой позитивной ноте директор закончил свою речь и передал слово приглашённому ведущему.

На мой взгляд, программа выдалась насыщенной и по-настоящему интересной. Ведущий отлично справлялся со своей задачей: умело удерживал внимание и поднимал настроение всему залу. Каждый успел и поесть, и посмеяться, и потанцевать, и покричать песни.

Я даже не заметила, как пролетело несколько часов и ведущий, попрощавшись, объявил начало дискотеки!

Музыка заиграла громче, свет стал приглушённее и замигал разноцветными огнями. Ребята разошлись по танцполу – кто-то сразу поддался музыке, двигаясь легко и раскованно, кто-то лишь делал вид, что танцует, подчиняясь скорее общему настроению, чем собственному желанию. Впрочем, как всегда, нашлись и те, кто предпочёл остаться в стороне: они устроились у лестницы, на диванчиках или у окна, наблюдая за происходящим со своей, более отстранённой позиции.

Я же решила воспользоваться моментом, чтобы перевести дух и немного перекусить, и потому направилась в столовую, где, несмотря на относительное уединение, тоже было многолюдно. Выбрав самые аппетитные канапе, я устроилась за крайним столом.

Почти сразу я заметила Крис и Мирона – они стояли чуть в стороне, о чём-то переговаривались, время от времени перебрасываясь коротким смехом. Ники рядом не было. Спустя несколько минут их поведение изменилось: они начали оглядываться, словно кого-то искали или, наоборот, старались убедиться, что остаются незамеченными. Меня, к счастью, они не видели.

Вскоре Крис направилась к выходу, а Мирон, задержавшись лишь на минуту, затем тоже покинул столовую, только через запасной вход, ведущий к раздевалкам и спортивному залу.

Всё это выглядело слишком странно, чтобы остаться без внимания, и во мне включился Шерлок. Я, разумеется, попыталась остановить себя, тихо пробормотав:

— Миша, не надо…

Но внутренний голос, как это часто бывает, оказался куда настойчивее здравого смысла.

Оставив десерты нетронутыми, я вышла в холл и почти сразу принялась искать Крис взглядом. Нашла её быстро – она кружила у коридора с раковинами, того самого, что вёл к раздевалкам, только с противоположной стороны.

Минуту спустя Крис решительно шагнула внутрь. Я же, стараясь не выдать себя, не стала идти следом сразу: выждала, давая ей время скрыться, и лишь потом направилась туда же. Но коридор уже был пуст.

Догадаться, куда она направилась дальше, не составило труда. И от этой простой, почти очевидной мысли внутри неприятно кольнуло – мне вдруг стало искренне жаль Нику.

Сначала я решила ей всё рассказать – сказать, куда пройти и что сделать, но представив её лицо в этот момент, её недоверие моим словам, я тут же отбросила эту идею.

Не знаю зачем, но я сама пошла в женскую раздевалку… Наверное, чувство несправедливости подтолкнуло меня. А может, это был холодный расчёт, приглушающий мораль.

Открыв дверь, я шагнула внутрь. Уверенности, что я кого-то застану внутри, не было, но, к сожалению, вероятность, вопреки ожиданиям, благоволила мне.

И пройдя вглубь женской раздевалки, я заглянула за шкафчики и увидела то, что не должна была видеть. И то, чего мне не хотелось бы видеть.

Крис и Мирон стояли слишком близко друг к другу, не видя ничего и никого вокруг. На полу валялась их одежда – накидка Крис и пиджак Мирона – а сами они… страстно целовались и, кажется, не собирались останавливаться.

Они меня не заметили. И к этому я оказалась совершенно не готова, впрочем, как и ко всему происходящему. Мысли на мгновение оборвались, уступив место какому-то автоматическому, почти чужому действию – я достала телефон, открыла камеру, навела на них, и через пару секунд у меня появился самый что ни на есть настоящий компромат.

А мгновение спустя мне стало мерзко и противно. И не от того, что я увидела, а потому, что я пришла сюда и стала свидетелем чужого грязного белья.

Я быстро развернулась и бесшумно вышла из раздевалки – словно меня там и не было.

Но внутри уже что-то изменилось. Пришло понимание: искать скелетов в чужих шкафах, становиться носителем компромата или невольным свидетелем чужих тайн – занятие неприятное, тягостное, оставляющее ощущение липкой причастности к тому, во что лучше бы никогда не заглядывать.

Вернувшись в холл, где вовсю кипела жизнь, я не захотела идти в его эпицентр, поэтому прошла чуть ли не до входной двери и встала возле окна и коридора, ведущего в левое крыло. Несмотря на то, что из-за близости колонки здесь было намного громче, тут я могла подышать свежим воздухом, и отсюда открывался отличный вид на весь холл.

Я начала искать взглядом Костю, но его нигде не было видно. Вместо этого мой взгляд неожиданно наткнулся на Алекса.

Он стоял в чёрном костюме свободного кроя: двубортный пиджак мягко ложился на плечи и был небрежно расстёгнут, открывая простую чёрную футболку под ним. А широкие брюки со стрелками придавали образу лёгкость и расслабленную элегантность.

Алекс, прислонившись к стене, стоял на противоположной стороне танцпола. Его взгляд был направлен на танцпол, но при этом он был полностью погружён в себя. Казалось, даже если подойти и обратиться к нему – он не заметит. Однако, я ошибалась. Когда к нему подошла Ира, он тут же перевёл на неё взгляд, и они начали о чём-то разговаривать.

Но от наблюдения меня отвлёк неожиданно появившийся позади меня парень. Когда я обернулась и посмотрела на него, он уже переводил взгляд с моей причёски на лицо.

А затем наклонился ко мне.

— М…ша? — крикнул он.

Музыка, которая здесь слышалась особенно громко, заглушила его слова, и мне показалось, что он спросил «Миша?». Я автоматически кивнула.

В этот же момент он сунул мне в ладонь сложенный клочок бумаги. Я опустила взгляд, пытаясь понять, что именно оказалось у меня в руке – я раскрыла бумажку, увидела там какой-то текст, но читать сразу не стала – я подняла глаза, но парень, передавший мне эту записку, уже растворился в толпе, не оставив ни малейшего шанса что-либо уточнить.

Я на секунду застыла, но затем, сбросив оцепенение, прочла:

«На лестнице у правого крыла школы. В 21:00».

Я посмотрела на часы – стрелки показывали 20:56.

Что это всё значит? От нахлынувших мыслей тут же разболелась голова:

«Это Костя? Вдруг он решил устроить мне сюрприз?»

«А если это очередная подстава от Ники и её подружек? Что, если Крис с Мироном меня всё-таки заметили?!»

«Нет! А если кто-то понял, что я не Мишель?!»

«Может, меня перепутали с кем-то? Тогда нужно вернуть записку! Вот только кому?».

В голове начался полный сумбур, но любопытство вперемешку со страхом неизвестности подтолкнули меня пойти в указанное место. Причём вариант просто проигнорировать её я почему-то даже не рассматривала.

Да и потом достаточного времени на то, чтобы обдумать ситуацию, не было.

Начав пробираться сквозь толпу, я ощутила, как сердце забилось быстрее. А в голове билась лишь одна мысль – «Надо поспешить».

Я обошла танцпол по дуге и спокойным шагом, будто просто решила перевести дух, направилась к коридору, ведущему в правое крыло.

Остановившись у лестницы, я невзначай огляделась. Все вокруг были заняты собой – смеялись, танцевали, переговаривались, – никто не обращал на меня ни малейшего внимания.

Убедившись, что за мной никто не наблюдает, чтобы не оказаться на месте Крис, я незаметно скользнула в коридор.

С каждым шагом музыка становилась глуше, свет из зала растворялся за спиной, а впереди тянулся опустевший коридор. Пройдя несколько метров размеренным шагом, я почувствовала, как сердце ни с того ни с сего начинает колотиться сильнее. Я ускорилась… а спустя ещё мгновение сорвалась на бег. То ли от волнения, то ли от неопределённости, но мне захотелось как можно скорее узнать, кто ждёт меня «на лестнице у правого крыла».

Остановилась я только тогда, когда добежала до входной двери. Я ещё раз огляделась и, восстановив сбившееся дыхание, вышла наружу и оказалась на крыльце внутреннего двора.

Здание школы имело форму буквы «П», и, если встать лицом к центральному входу, я находилась как раз у правого крыла.

На улице уже сгущались сумерки. Центральный вход был освещён ярко – его можно было заметить даже отсюда. А вот боковые двери правого и левого крыла тонули в полумраке: фонари там горели тускло.

Прямо передо мной, метрах в двадцати, виднелась спортивная площадка. Но путь мой лежал в другую сторону – нужно было обогнуть угол здания и повернуть налево, чтобы оказаться у основания правого крыла.

Там начиналась лестница, ведущая вниз, прямо к высоким кустам. За ними тянулась дорога – та самая, по которой мы приехали в школу. Слева она упиралась в забор с воротами, ограждающими школу. А дальше, за этой дорогой темнел бескрайний лес.

Рядом с лестницей возвышались колонны – они были частью фасада и поддерживали навес, образуя у входа что-то вроде галереи. Архитектурно это выглядело красиво, а заодно придавало школе солидный и почти монументальный вид.

Когда я подошла к лестнице, я посмотрела на часы. Время было 21:01. Получается, я стояла в назначенное время в назначенном месте, но тут никого не было. Спускаться по лестнице мне было страшновато, поэтому я старалась держаться поближе к школе.

С каждой секундой ожидание становилось всё мучительнее. Чтобы хоть как-то обезопасить себя, я решила достать телефон и незаметно включить камеру или диктофон.

Но не успела я разблокировать телефон, как из кустов послышался звук, и я, позабыв про свою идею, с опаской посмотрела вперёд.

Через мгновение из-за деревьев выбежал парень в чёрном спортивном костюме. Он взлетел на лестницу и, не в силах отдышаться после бега, выдавил из себя:

— За мной хвост…

Какой хвост? О чём он?

В голове роились тысячи вопросов, но из-за охватившего меня страха, я не смела даже открыть рот.

Остановившись передо мной на расстоянии вытянутой руки, он посмотрел… на мою причёску? – и, как будто в чём-то удостоверившись, протянул мне папку.

— Вот… — выдохнул он.

Я машинально взяла папку и хотела уточнить, что это такое, но не успела. Незнакомец, подойдя ко мне чуть ли не в упор, быстро и сбивчиво заговорил:

— Нас засекли, и это… — он ткнул пальцем в папку, — всё, что удалось достать. Главное – чтобы это не попало в чужие руки. Ни в чьи! Они не оставляют свидетелей в живых.

От услышанного у меня в ушах зашумело, но парень и не думал останавливаться:

— И ещё. Я не успел увидеть их лиц, но в школе никому нельзя доверять!

Только сейчас, после его слов, я осознала всю серьёзность ситуации, в которую попала. Захотелось прервать его, признаться, что я вовсе не та, кто ему нужен, как вдруг на дороге за забором раздался шум. Парень резко оглянулся и чуть ли не крикнул:

— Нет времени. Уходи отсюда! Быстро!

Он бросился вниз по лестнице, преодолев кустообразные деревья, подбежал к воротам, открыл их и, выбежав на дорогу, побежал вперёд. Кажется, там появилась машина. Я увидела сверкнувшие габариты, которые тут же скрылись за деревьями.

Я осталась одна, с этой обжигающей папкой в руках. Она казалась бомбой замедленного действия, и я не имела ни малейшего представления, что теперь делать. А в ушах раз за разом звенели слова этого парня:

За мной хвост… Никому нельзя доверять… Уходи отсюда! Быстро!

И вдруг – шорох за спиной. Я резко обернулась. За колонной мелькнула чья-то тень. Сердце забилось так сильно, что казалось – вся округа слышит его отчаянный перестук. Я шагнула к колонне и… вздрогнула, увидев, кто за ней скрывается.

Глава 15

— Костя! — шёпотом крикнула я. — Ты с ума сошёл! Ты что здесь делаешь?

— Мишель, — его голос прозвучал непривычно серьёзно. — Я всё слышал. Что это было?

— Я не знаю… — выдохнула я. Увидев Костю, я выдохнула было с облегчением, но меня тут же захлестнула волна страха. — Похоже, меня с кем-то перепутали.

В этот момент слова неизвестного парня всплыли в моём сознании. Внезапное появление Кости смутило и даже напугало меня. Ведь кругом не было ни души.

Не подавая виду, что мне страшно, я непринуждённо, как мне показалось, протянула:

— А ты что здесь делаешь?

Костя, видимо заметив мой изменившийся тон и напуганный взгляд, нахмурился, но, сообразив, как его появление выглядит со стороны, тут же смягчился:

— Прости, если напугал. Просто я искал тебя, а потом увидел, как ты растерянная вышла из холла. Вот и пошёл за тобой… Потом заметил, как ты ускорилась и свернула к лесу. Ну и пошёл следом. На всякий случай.

Похоже, мой «незаметный» побег был не очень-то и незаметным. Хорошо хоть только для Кости. Но я же оглядывалась, как я могла его не заметить?

— Честно говоря, я даже подумал, что у тебя тут свидание, — добавил он, вымученно улыбнувшись.

Он, что, ревнует меня? На мгновение это даже показалось мне приятным. Но тут же в памяти вспыхнули слова незнакомца: «Быстро уходи отсюда!»

Правда, прежде чем я успела что-то сказать, мы оба услышали приближающиеся шаги. Мы переглянулись и одновременно посмотрели на папку. В этот же миг Костя, не раздумывая, выхватил её у меня из рук и сунул себе под пиджак.

А потом резко притянул меня к себе и… поцеловал.

Шаги звучали всё ближе, и несколько мгновений спустя из-за угла показался силуэт.

— Так! — раздался недовольный женский голос.

Мы с Костей замерли и, не отстраняясь друг от друга, повернули головы.

На нас строгим взглядом смотрела Галина Юрьевна.

— Совсем стыд потеряли?! — гаркнула она. — А ну, быстро в школу!

— Простите, — пискнула я.

Костя же подтолкнул меня вперёд, а сам пошёл сзади. Таким образом, получалось, что я прикрываю его пиджак, а точнее то, что было спрятано под ним.

Мы вернулись в здание тем же путём. Коридоры оставались пустыми и непривычно тихими, словно дискотека шла в какой-то другой реальности. Но вместо того, чтобы вернуться в холл, мы повернули на лестницу правого крыла.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли в мою комнату. Ника, разумеется, всё ещё была на дискотеке, и это оказалось нам на руку.

Наконец-то мы остались вдвоём и в относительной безопасности. Костя достал папку из-под пиджака и протянул её мне.

Я взяла её, словно гремучую змею, и опустилась на кровать, а Костя остался стоять у двери, напряжённо прислушиваясь к любым звукам из коридора.

— Может… не стоит смотреть, что там? — неуверенно прошептала я. — Ведь это вообще не наше. И предназначалось не нам. Давай просто выбросим это?

— Мишель, — Костя покачал головой, — мы уже оказались втянутыми в это. Гораздо опаснее – не знать, с чем… или с кем мы столкнулись. Может, это вообще чья-то шутка?

— Может, — я кивнула и осторожно раскрыла папку.

— Ну, что там? — протянул Костя.

— Какие-то бумажки… — я начала просматривать содержимое. — О, смотри, фотография.

На ней была запечатлена девочка примерно нашего возраста. Я сразу вспомнила и подумала о той напуганной девочке в уборной. Хотя и понимала, что это вряд ли она.

Протянув фотку Косте, я продолжила перебирать документы. На шутку это не было похоже.

— Распечатки А4 и вырванные из тетради листы, — я посмотрела на парня. — На первый взгляд, ничего серьёзного.

— Сомневаюсь, что там нет ничего серьёзного, — покачал головой Костя.

Я перебрала оставшиеся документы.

— Кажется, к этой фотке ещё прилагается досье, — я протянула Косте бумаги, на которых, если я не ошиблась, была характеристика на какого-то человека.

Костя начал листать досье, а я в это время на второй раз просмотрела содержимое папки.

И только сейчас меня будто накрыло осознанием сложившейся ситуации. И её потенциальной опасности.

Неужели я второй раз за вечер стала случайным свидетелем чьих-то тайн? И если в случае Крис и Мирона я сама выбрала этот путь, то здесь я просто оказалась не в то время и не в том месте! Будто мне своих проблем было мало!

— Кость, нам надо спуститься, — спохватилась я. — Если нас долго не будет, кто-нибудь может что-то заподозрить.

— Ты права, — задумчиво протянул он. — Есть идеи, куда спрятать папку?

— Даже не знаю… — нахмурилась я. — Может, всё-таки в мусорное ведро?

Костя усмехнулся, но потом серьёзно продолжил:

— Я могу забрать её себе, если тебе некомфортно.

— Думаю, что сейчас перемещаться с ней по школе – плохая идея, — насторожилась я. — Давай после?

— Тогда… — протянул Костя.

А после, убедившись, что за дверью никого нет, подошёл ко мне, взял папку. И протянул руку.

— Разрешите, мадемуазель?

Я, не понимая, чего он хочет, встала с кровати, и Костя с лёгкостью приподнял мой матрас.

— Давай сегодня оставим её здесь, — он положил папку на деревянный каркас кровати. — А завтра найдём более безопасное место.

Конечно, мысль о том, что мне придётся спать на чужом, возможно опасном, документе, насторожила меня. Но делать было нечего, и я согласно кивнула.

Когда Костя закончил с папкой, он опустил матрас и выпрямился, случайно, а может и нет, оказавшись прямо передо мной.

Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание у себя на лице. Остальные мысли мгновенно улетучились из головы, оставив только воспоминание того неожиданного поцелуя с Костей на крыльце несколько минут назад. Сердце заколотилось так сильно, что казалось – его услышит весь этаж. Он наклонился чуть ближе, и между нами оставались считаные сантиметры.

Костя мне нравился, и я уже прикрыла глаза, готовясь к тому, что сейчас произойдёт… И именно в этот момент дверь резко распахнулась.

— Так, я не поняла! — строгий голос Веры Акимовны был подобен холодному душу.

Мы с Костей отпрянули друг от друга, словно школьники, застуканные за чем-то неправильным… Хотя, если разобраться, именно ими мы и были!

Коменда стояла на пороге и, скрестив руки на груди, смотрела на нас так, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Дискотека идёт полным ходом, а вы здесь чем занимаетесь? — продолжила она. — Живо вниз, оба!

— Вера Акимовна, мы… — начала я, но под её тяжёлым взглядом осеклась.

— Без разговоров, — отрезала коменда. — Время веселиться, а не… — она многозначительно махнула рукой в нашу сторону.

Костя смущённо почесал затылок и, не глядя на меня, пробормотал:

— Пошли…

Мы вышли в коридор, и дверь за нашими спинами захлопнулась. На секунду наши взгляды встретились, и оба мы не смогли сдержать улыбок.

Спустившись на первый этаж, мы пошли танцевать. Я танцевала вместе со всеми, но мыслями была где-то далеко, обдумывая произошедшую ситуацию.

Я раз за разом вспоминала слова выбежавшего из леса парня и прокручивала их в голове. Он должен был отдать папку не мне, Мише, а, видимо, какой-то Маше…

Да и вообще, что опасного может произойти в школе? Если бы было что-то такое, то учителя, родители и в первую очередь дети уже давно подняли бы тревогу. Видимо, просто кто-то поссорился и теперь ищет компромат друг на друга. Как и я с Крис…

Да, точно, компромат! Ведь здесь учатся отпрыски влиятельных и богатых семей!

В общем, обдумывая эту ситуацию, я пришла к следующему выводу: мы с Костей внимательно проверим эту папку и, если не найдём ничего серьёзного, то отнесём её директору. А дальше пусть сами разбираются.

У меня, конечно, ещё закралась мысль найти того парня, который изначально передал мне бумажку, но до этого я его в школе не видела, а сейчас, как бы не всматривалась в лица танцующих ребят, его не было.

Полностью погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, что начался медляк. Видимо, завершающий дискотеку.

— Мишель, можно пригласить тебя на медленный танец? — Костя, который всё это время танцевал рядом, галантно протянул мне руку.

Я тут же вернулась в здесь и сейчас и, улыбнувшись, подала ему руку.

— Мне кажется, это отличное прикрытие, — подмигнул он. — По крайней мере, у Галины Юрьевны и Веры Акимовны мы теперь точно вне подозрений.

Я положила руки Косте на плечи, а он – на мою талию. Заиграла песня, и мы начали двигаться в унисон мелодии. Всё вокруг будто замедлилось: световые блики мягко скользили по лицам танцующих, а музыка растворяла в себе. Я и не заметила, как мир сузился до нас двоих.

Мне рядом с Костей было так спокойно и уютно, что все проблемы и переживания будто делились надвое. А ещё Костя за всю мою жизнь был первым парнем, с кем я не отказалась танцевать медляк.

В детском доме я нравилась разным парням, и они по-разному пытались добиваться от меня ответных чувств, но каждый раз я понимала, что внутри у меня… царит пустота.

Я просто не видела себя ни с кем из них… Словно мои эмоции были… заблокированы?

А здесь, в этой школе, все мои чувства не просто разблокировались, но и как будто обострились!

Но не успела я во время танца с Костей с головой отдаться этим новым для меня эмоциям, как волшебство момента… внезапно пропало. На первый взгляд всё оставалось также, но в зале что-то изменилось.

Сначала я заметила, как несколько ребят у входа начинают озираться и перешёптываться. А затем, словно по щелчку пальцев – все перестали танцевать. Музыка всё ещё играла – что было странно – но всем было не до неё.

— Что-то случилось? — протянула я, пытаясь разглядеть, что происходит у входа.

Но, разглядев, кто именно там стоит, замерла. У главных дверей в холле находились… полицейские. Несколько человек в форме разговаривали с директором и стоящем рядом завучем.

— Полиция? — растерянно выдохнул Костя, заметив форменные фуражки.

Зал, словно услышав его слова, зашумел сильнее. Сначала шёпотом, а затем всё громче.

— Говорят, в лесу нашли труп…

— Парня какого-то… молодого…

— Вроде из учеников…

— Вроде не из наших…

Слова передавались из уст в уста, разрастаясь, как пожар. Я почувствовала, как мурашки пробежали по спине.

Труп? В лесу? Молодой парень?

«За мной хвост…» — прозвучали у меня в голове слова того парня.

Музыка резко оборвалась, а вместе с ней и моё сердце.

Глава 16

В холле царил хаос. На пороге всё так же стояли люди в форме, а все ученики шептались, переглядывались и, влекомые любопытством, тянулись ближе к дверям.

Я же будто окаменела. В голове вновь и вновь всплывал образ парня в чёрном спортивном костюме: его сбивчивое дыхание, сжимающие папку пальцы, и, конечно же, слова: «Они не оставляют свидетелей».

От осознания случившегося меня словно током ударило.

— Костя… — выдохнула я еле слышно. — А вдруг это он?

Костя посмотрел на меня, нахмурился, но ничего не ответил. Лишь крепче сжал мою ладошку, будто боялся, что я сорвусь с места и выбегу из зала.

Волнение среди учеников тем временем росло с каждой минутой. Со всех сторон посыпались вопросы и догадки о случившемся:

— Может, это несчастный случай?

— А если это волки?

— Да какие волки! Только если стая бродячих собак…

— Поди грибник из местных! Заблудился…

Я же чувствовала, как холодное беспокойство расползается по моему телу. Если это действительно тот парень… выходит, его убрали, потому что он успел что-то узнать. А теперь папка у нас, и мы тоже что-то знаем.

Сначала та девочка из туалета и ПП, теперь… вот это!

Я украдкой покосилась на Костю. Он был намного более сдержан и собран, чем я. Как же хорошо, что он тогда вышел за мной! Одна бы я сейчас точно не выдержала этого напряжения.

Внезапно гул затих. Посмотрев вперёд, я увидела, как директор поднял руку, призывая всех к тишине.

— Ребята, внимание! — Дмитрий Андреевич мгновенно завладел нашим вниманием. — У меня к вам важный вопрос. Кто-нибудь видел здесь молодого человека не из нашей школы? Может, кто-то пригласил своего знакомого на дискотеку? Или… возможно, кто-то из вас передавал-получал через него какие-то вещи?

Директор выдержал паузу и, многозначительно оглядев зал, веско закончил.

— Например, алкоголь?

В зале повисла мёртвая тишина. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то нервно переглядывался, но ответа так и не последовало.

— Ребята, сейчас нам это очень важно знать, — директор стал серьёзнее. — Даю слово, что карательных санкций за… передачу алкоголя не последует.

Он обвёл взглядом зал, причём у меня сложилось впечатление, что Дмитрий Андреевич заглянул в глаза каждому из нас.

— Недалеко от школы, но за её пределами нашли молодого человека… без сознания. Если кто-то что-то видел, просьба немедленно сообщить.

В зале опять поднялся гул, но никто, включая меня, так и не решился ничего сказать.

— Хорошо, — после непродолжительного молчания продолжил директор. — В любом случае, можете не волноваться. Этот человек не наш ученик. И найден он был за территорией школы. Скорее всего, это грибник из соседней деревни. И да, на этом дискотека окончена.

Заметив, что мы так и топчемся в нерешительности, он повысил голос, чтобы ни у кого из школьников не осталось сомнений в его решении:

— Все по своим комнатам!

Толпа зашумела снова – кто-то разочарованно вздохнул, кто-то отпустил в адрес «испортившего вечеринку деревенского оленя» парочку ласковых, но большинство просто переговаривались, обсуждая услышанное. Но никто не осмелился возразить директору.

Костя молча посмотрел на меня, и я почувствовала, как страх начинает окутывать сознание. Мы оба знали, что вряд ли это «кто-то из соседней деревни». Хотя очень хотелось бы в это верить.

Мы шли по коридору вместе со всеми, но как бы отдельно. В то время как все разговаривали, обсуждая услышанное, мы молчали, обдумывая увиденное.

В какой-то момент я почувствовала, как Костя слегка коснулся моей руки, будто проверяя, здесь ли я, не потерялась ли в своих мыслях. Это было приятно – какая девушка не любит, когда о ней заботятся? – но сейчас я не могла думать ни о чём, кроме случившегося.

Так мы и дошли до двери моей комнаты – в тишине, но при этом понимая друг друга без слов.

Внутри было пусто и поэтому тихо – Ника ещё не поднялась. Я пропустила Костю, закрыла за ним дверь и, прислонившись к ней спиной, выдохнула.

— Сейчас Ника вернётся, — негромко произнесла я. — Давай завтра с самого утра встретимся в столовой и всё обсудим.

Как бы я ни старалась говорить спокойным, размеренным голосом, он всё равно выдавал моё волнение.

— Хочешь, я заберу папку прямо сейчас? — Костя кивнул в сторону моей кровати.

По его взгляду было видно, что он прекрасно понимает, в каком страхе и напряжении я нахожусь. Ведь у меня под матрасом спрятано то, из-за чего, возможно, убили человека.

— Хочу… — призналась я. — Но сейчас нельзя этого делать. Слишком рискованно.

— Не переживай, завтра мы все выясним, — сказал Костя и шагнул ближе. На этот раз он не пытался заглянуть в глаза – просто крепко и по-дружески обнял меня, будто давая понять: я не одна в этой истории.

— Спокойной ночи, Мишель.

— Спокойной ночи… — вздохнула я, пропуская парня к двери.

Вот только не успел Костя открыть дверь, как нос к носу столкнулся с Никой.

Поймав на себе подозрительный взгляд Ники, Костя обаятельно улыбнулся и сделал моей соседке пару комплиментов.

Ника тут же растаяла, а он, воспользовавшись моментом, вежливо попрощался и выскользнул в коридор.

Ника проводила Костю оценивающим взглядом, но, тут же опомнившись, недовольно зыркнула в мою сторону.

Я же, признаться, обрадовалась, что Ника «сменила» Костю. Оставаться в одиночестве мне не хотелось – особенно в своей комнате.

Несмотря на назойливые мысли о том, что вот-вот кто-нибудь зайдёт к нам в комнату и начнёт искать эту злосчастную папку, остаток вечера прошёл на удивление спокойно.

Но если обычно Вера Акимовна делала обход непосредственно перед отбоем, то здесь она зашла практически сразу же после того, как все разошлись по своим комнатам. Причём сегодня она не зашла в комнату и не пожелала спокойной ночи, а лишь слегка приоткрыла дверь и, убедившись, что мы обе на месте, молча ушла.

Может, её не меньше моего волновало сегодняшнее происшествие, а может, она торопилась на незапланированное совещание с директором.

Спустя ещё пару минут у Ники зазвонил телефон.

— Я же написала, что не пойду, — ответила она.

Услышав это, я сразу напряглась. Вероятность того, что Ника может уйти и я останусь одна, заставила понервничать. Я как никогда хотела, чтобы сегодня она была здесь – со мной в комнате!

— Я знаю, — продолжала говорить в трубку соседка, в то время как я впервые внимательно слушала её диалог. — Но я себя хреново чувствую, поэтому сегодня точно пас.

Я посмотрела на Нику: она точно не выглядела больной.

— Да не, всё нормально, — продолжила она, а после паузы добавила. — До завтра. Не спалитесь там только.

После этих слов Ника посмотрела на меня, как бы запоздало оценивая – не спалю ли я их вечеринку коменде. Но мне было не до этого.

Ника осталась в комнате, я была этому очень рада.

Мы с ней по очереди умылись – к счастью, воду уже дали! – приняли душ и улеглись на кровати.

Соседка надела наушники и, погрузившись в музыку, полностью исчезла в своём мире. Я же хотела было почитать, но мысли постоянно ускользали, не давая сосредоточиться на сюжете. Пришлось отложить книгу и, чтобы хоть как-то отвлечься, зайти в первую попавшуюся мобильную игру.

Поняв, что проигрываю в пятый раз подряд, я убрала телефон на тумбочку и попыталась заснуть.

***

Ночь выдалась тяжёлой.

Я то и дело просыпалась от собственных мыслей. При этом каждый раз, открывая глаза, я видела в темноте очертания мебели и силуэт Ники, которая беззаботно спала у противоположной стены.

Её спокойствию и сну не мешала свалившаяся на неё папка, которая несла в себе угрозу тому, кто к ней прикоснулся.

Увы, но я не верила словам директора, что найденный в лесу человек якобы находился без сознания. Что-то мне подсказывало – он был убит. И эта мысль пугала ещё больше.

Теперь ситуация с Крис и Мироном меня абсолютно не заботила, и на фоне всего происходящего она казалась мне пустяком, не заслуживающем внимания.

Переворачиваясь с бока на бок, я натягивала одеяло повыше, пыталась выкинуть из головы все мысли, считала про себя овечек – но сон никак не приходил.

Иногда мне казалось, что я слышу какие-то шаги в коридоре, и тогда я задерживала дыхание и прислушивалась. Но как только тишина возвращалась, как меня снова накрывала тревога.

Так, разрываясь между короткими провалами в сон и долгими минутами бессонницы, я и провела эту ночь.

К пяти утра мне, наконец, удалось задремать, и проснулась я уже только в семь. Что ж, два часа сна – лучше, чем ничего.

Когда я открыла глаза, то впервые за долгое время почувствовала облегчение. Я была счастлива просто потому, что наступило утро. Я выжила в этой длинной, тревожной, бесконечно тянущейся ночи. И не имело значения, что выспаться толком не получилось – сам факт наступления нового дня казался подарком.

Наскоро умывшись и собравшись, я спустилась в столовую. Костя уже сидел на нашем привычном месте, и я, взяв омлет с овощами, подсела к нему.

— Как спалось? — поинтересовалась я, берясь за вилку.

— Честно? — он поднял на меня взгляд. — Переживал за тебя. А тебе?

Я не удержалась от улыбки. Как же это приятно – когда о тебе кто-то думает!

— Да в целом нормально, — почему-то именно в этот момент я решила не описывать свою ночь в подробностях, — только просыпалась несколько раз.

Разговорившись, мы с Костей перешли к самой животрепещущей теме нашего вчерашнего вечера, и я решила поедлиться с ним своими мыслями:

— Надо убедиться, что в лесу нашли именно того парня, которого я видела, — осторожно протянула я.

— Полицейские вчера передали директору папку с фотографиями, — кивнул Костя. — Думаю, искать надо именно там.

— Только как это сделать? — нахмурилась я.

— Предоставь это мне, я что-нибудь придумаю, — уверенно ответил он. — А пока давай решим, куда можно перепрятать папку? Я не хочу каждый раз думать, что ты спишь на мине.

Я, не удержавшись, нервно хихикнула, но тут же взяла себя в руки:

— Её нужно спрятать где-то на нейтральной территории. Чтобы, даже если её кто-то обнаружит, нас ни в чём не заподозрили.

— У меня есть вариант, — прищурился Костя. — Помнишь каморку в актовом зале?

— Даа… — протянула я, уже прикидывая в уме этот вариант как потенциальный тайник. — Я вчера брала там насос для шаров и как поняла из разговоров старшеклассниц, там половина хлама годами лежит.

Договорив, я поняла, что Костя прав, и это идеальный вариант.

— То, что нам и нужно, — улыбнулся он. — И дверь туда почти всегда открыта. Никому и в голову не придёт, что там может находиться что-то ценное.

Мы ещё немного обсудили детали и решили: этот вариант действительно самый оптимальный.

Теперь оставалось только дождаться, когда весь реквизит, задействованный под украшение холла, вернётся на своё привычное место. А поскольку заниматься этим вновь будем мы – ученики, то как раз появится случай осмотреть каморку и найти там подходящее место.

— Кстати, завтра Ника уезжает на весь день к родителям, — вспомнив об этом, сказала я. — Так что сможем спокойно изучить документы у нас в комнате, а уже потом отнести папку в актовый зал.

— Звучит как план, — кивнул Костя, и я уловила в его голосе ту самую уверенность, которая меня всегда подбадривала.

На этом наш завтрак закончился.

Костя сказал, что догонит меня, и я направилась в кабинет Игоря Ильича. Сегодня во всех классах был назначен субботний классный час с чаепитием. А вечером нас ждала та самая «послепраздничная» уборка.

Когда я вошла в класс, парни передвигали столы, выстраивая их квадратом так, чтобы мы могли рассесться друг напротив друга. Костя, появившись следом за мной, сразу присоединился к ним. Я же пошла в лаборантскую, где Лена – подруга Саши и Олега – с олимпиадницей Алёной ополаскивали посуду для чаепития. Я присоединилась к ним.

Наконец, когда подтянулась моя «любимая» компания мажоров и мы все расселись, Игорь Ильич торжественно достал явно недешёвый торт и поставил его по центру большого стола.

Бо́льшая часть ребят не разделяла позитивного настроя учителя. По их невыспавшимся лицам было видно, что они предпочли бы это утро провести в постели, а не в школьном кабинете.

— Смотрю на вас и думаю, — начал учитель, — либо сегодняшнее утро выдалось необычайно тяжёлым… либо ночь у кого-то была подозрительно насыщенной.

— Спал как убитый! — заявил Женя, поймав на себе взгляд классного.

— Рад это слышать, — спокойно сказал Игорь Ильич. — Ну а раз ты здесь самый бодрый, принеси из лаборантской нож.

Женя показательно вздохнул, но спорить не стал и под смешки одноклассников пошёл за ножом.

Игорь Ильич в это время обратил внимание на Нику.

— Ника, ты выглядишь как-то… болезненно. Как ты себя чувствуешь?

А ведь действительно, несмотря на то, что многие выглядели сонными, Ника выглядела бледной и немного потерянной. Я даже удивилась, как сразу этого не заметила.

— Честно говоря, — пробормотала девушка, — как-то не очень.

— Вставай, — Игорь Ильич тут же протянул ей руку, — пойдём в медпункт.

Ника встала из-за стола, и её тут же повело в сторону. Куратор подхватил девушку под локоть и, посмотрев на нас, добавил:

— Ребята, я сейчас вернусь. А вы пока поставьте чайник.

Они с Никой вышли в коридор, а я подумала, что вчера, сославшись на неважное самочувствие, она всё-таки не шутила.

Игоря Ильича не было минут пятнадцать, и всё это время мои одноклассники либо болтали, разбившись по группам, либо сидели в телефонах, не обращая внимания ни на что вокруг.

Когда же классный вернулся, первое, что он услышал, был вопрос Мирона:

— Как там Ника? С ней всё в порядке?

Надо же кто интересуется… Где же ты был вчера, когда ей было не по себе? Ах да, ты же был сначала с Крис, а потом на вечеринке!

— Да, друзья, не переживайте, с Никой всё в порядке. Видимо, она отравилась. Медсестра дала ей таблетку и отправила отдыхать в свою комнату.

— Ну вот, — с сожалением произнёс Олег. — Кто же теперь будет нас абьюзить?

Кто-то засмеялся, кто-то улыбнулся, но, как мне показалось, большинству ребят было не до Ники. К тому же, как показал следующий вопрос от Саши, всех интересовал вчерашний инцидент.

— Игорь Ильич, — протянул парень, — а что там слышно насчёт вчерашнего… случая?

Учитель, немного помолчал и произнёс, аккуратно подбирая слова:

— Увы, но у нас пока нет никакой информации, помимо того, что обнаруженный полицией парень не является учеником нашей школы.

После этих слов Игорь Ильич непривычно строго добавил:

— Ребята, если кто-то из вас что-то слышал, видел или знает, обязательно сообщите об этом мне или директору.

Эх, Игорь Ильич, как бы я хотела рассказать о случившемся и скинуть ответственность на кого-то другого! Но понимание, что человека убили из-за папки, которая находится у меня под кроватью, не позволяло мне этого сделать. По крайней мере, до того момента, пока мы с Костей её не изучим.

Да, может это и вовсе совпадение, а я себя накручиваю... И единственный способ выяснить это – взглянуть на фото, переданные директору полицией. Вот только как это сделать?

Пока я была погружена в свои мысли, в классе поднялся гул догадок и предположений.

Но Игорь Ильич мягко, в своём стиле, сменил тему:

— Ребята! Предлагаю не зацикливаться на этой истории. Всё равно у нас нет никаких данных. Давайте лучше обсудим, что вам больше всего понравилось во вчерашнем вечере.

Что больше всего понравилось?

Мы с Костей переглянулись – он сидел прямо напротив, так что это выглядело естественно и непринуждённо. Никто бы и не догадался, что за этим взглядом скрывается целая история. Я, конечно, не могла точно знать, о чём он подумал, но его лёгкая, едва заметная улыбка подсказывала: Костя вспомнил не парня с папкой, а наш «отвлекающий» поцелуй и, возможно, белый танец.

По крайней мере, лично для меня это был единственный приятный момент вчерашнего вечера. Особенно на фоне всего остального.

В классе тем временем повисла неловкая тишина: никто не спешил отвечать первым. Я подумала, что неспешно разливающий чай Игорь Ильич сам выберет того, кто будет отвечать, и его взгляд, словно нарочно, остановился на мне.

Вот только спросил он совершенно другое:

— Мишель, а где ваша кружка?

И правда! На столе перед каждым из ребят стояла кружка. И, кажется, только я сидела без неё. Вот что значит выпасть из реальности... Мы находимся здесь уже неизвестно сколько времени, а я ни разу не обратила внимания на то, что мне не из чего пить.

— Забыла в комнате, — пробормотала я.

— Жаль себя там не забыла… — кому-то из своих, но так чтобы я услышала, сказала Крис.

Я не стала ничего отвечать на это и даже никак не среагировала. Со вчерашнего вечера многое поменялось, и теперь Крис сама не осознавала, что каждое её слово, сказанное в мой адрес, работает против неё.

По сути, цепляясь ко мне, она сама развязывает мне руки воспользоваться заснятым компроматом.

Игорь Ильич тем временем поднялся из-за стола и скрылся в лаборантской. До нас донёсся звук открывающегося шкафа и его хмыканье. Вернувшись в кабинет, он пробежался взглядом по кружкам, стоящими перед Ирой, Крис, Мироном и Женей.

— Кажется, не только Мишель забыла свою кружку, — с намёком добавил он. — Да, ребята?

Поняв, что запасные кружки, которые всегда стоят в лаборантской, уже разобрали, я поднялась со своего места.

— Я быстро.

Выйдя из класса, я привычно повернула в сторону холла, чтобы уже оттуда подняться по лестнице на второй этаж. Но не успела я пройти и пару метров, как дверь директорского кабинета открылась, и оттуда вышла уборщица.

Выкатив за собой тележку, она «припарковала» её возле кабинета, закрыла дверь и бросила ключи на верхнюю полку. Взяв с нижней полки несколько мусорных пакетов, она прошла дальше по коридору и завернула в следующий кабинет.

Я же огляделась по сторонам и, убедившись, что вокруг нет ни души, подошла к её тележке. Смерив взглядом связку ключей, я с задумчивостью посмотрела на закрытый замок.

В голове крутились слова Кости:

«Полицейские вчера передали директору папку с фотографиями. Думаю, искать надо именно там».

Казалось, сама судьба даёт мне шанс решить эту проблему и узнать – связан ли найденный в лесу человек с этой папкой! И главное выяснить – жив ли он?

Глава 17

Судя по форме замка, к нему могли подойти всего два ключа из всей связки. Вот только что делать дальше я не знала. Стащить все ключи? Или открыть дверь директорского кабинета и проскочить туда прямо сейчас?

Я машинально шагнула к тележке, полностью погружённая в свои мысли, но в этот момент дверь кабинета, находящегося неподалёку, скрипнула, и в коридор вышла уборщица.

От неожиданности я отскочила от тележки и, ускорив шаг, поспешила к лестнице. Поднимаясь вверх, я оглянулась и увидела, как подошедшая к тележке уборщица пристально смотрит мне вслед.

Ситуация вышла неловкая. Формально я не сделала ничего предосудительного, но ощущение было таким, словно меня всё равно уличили в чём-то сомнительном. Впрочем, винить стоило только себя: со стороны моё поведение, должно быть, выглядело более чем странно. Да и признаться, основания для подозрений со стороны уборщицы всё-таки были.

Поднявшись на второй этаж, в комнату я так и не попала, поскольку не взяла с собой ключи, решив, что Ника всё равно у нас и вряд ли закроется. Но нет, зачем-то соседка всё-таки заперла за собой дверь… Я не стала стучать, чтобы случайно её не разбудить, если вдруг она спит. Всё-таки, Ника и правда плохо себя чувствует…

Вспомнив про столовую, я решила взять кружку там. Только вот попадаться на глаза уборщице не хотелось, поэтому я спустилась на первый этаж по лестнице правого крыла. Для этого, конечно, пришлось обойти чуть ли не всю школу, но меня успокаивала мысль, что у нас всё равно чаепитие. А раз так, то мне некуда спешить.

Вновь оказавшись в холле, правда, с другой стороны, я внимательно осмотрелась и, не увидев того, с кем не хотела бы пересечься, зашла в столовую за кружкой.

Когда я вернулась в класс, Игорь Ильич встретил меня фразой:

— Мишель, вы пропустили много интересного.

— Да? — заинтересованно протянула я, занимая своё место.

— Ага, — ухмыльнулась Лена. — Например, историю про то, как Олег три раза подряд приглашал Иру на медляк, а она ни разу не согласилась.

— Да не три, а два! — возмутился Олег. — И вообще, Ир, скажи, что у тебя просто каблуки были неудобные.

Ира в ответ усмехнулась и притворно закивала:

— Да, Олег. У меня были неудобные каблуки.

— Вот видите, — Олег демонстративно развёл руками. — Это называется обстоятельства непреодолимой силы.

Класс дружно засмеялся.

— Да и вообще, кому нужен этот медляк? — подхватил Женя. — Мне кажется, он создан только для того, чтобы сходить попить или поесть.

— Или что-нибудь сломать… — негромко протянула Алёна.

Игорь Ильич тут же поднял пристальный взгляд на Женю.

— Заучка, кто тебя за язык дёргает, — тут же скривился Женя.

— Та-а-ак, — классный, не мигая, уставился на парня. — Вот и новые факты всплывают. И что ты на этот раз сломал, Евгений?

— Ничего я не ломал, — тут же открестился парень и даже машинально выпрямил спину. — Это всё грязные инсинуации!

Игорь Ильич прищурился.

— Женя…

— И вообще, технически он уже был сломан, — Женя не сдавался. — Я просто ускорил процесс…

— Женя, спрашиваю последний раз – что ты сломал? — спросил Игорь Ильич.

— Не сломал, — добавил тот. — А проверил на прочность…

После небольшой паузы под тяжёлым взглядом Игоря Ильича он всё-таки признался:

— Диван.

Видимо, это был один из тех диванов, что стоят в холле вдоль стен для отдыха.

Игорь Ильич потёр переносицу.

— И я так понимаю, прочность оказалась… ограниченной?

— Абсолютно! — ответил Женя. — Я просто сел на него, и там ни с того ни с сего отвалился подлокотник.

— Просто сел? — усмехнулась Лена. — А как же «Ребят, смотрите! Полёт шмеля!».

Класс засмеялся, а Игорь Ильич скрестил на груди руки.

— И что произошло дальше?

— Ничего особенного, — сказал Женя. — Я сел на него… И этот диван издал странный звук.

— Вот такой – Хррк! — с готовностью показал Олег.

Класс захохотал.

— Подлокотник поехал назад, — сказала Лена. — И Женя вместе с ним.

— Но он потом честно пытался исправить ситуацию, — встал на его защиту Олег.

— Да! — согласился Женя. — Я почти вправил этот подлокотник.

— И после этого точно-точно не стало хуже, — посмеялась Лена.

Игорь Ильич вздохнул, но в глазах у него тоже промелькнула улыбка.

— Я поправил так, что визуально ничего не изменилось, — в своё оправдание сказал Женя.

— Главное – сейчас не трогать этот подлокотник и желательно не дышать возле того дивана, — пошутил Саша.

— Игорь Ильич, извините, я всё возмещу.

— Ладно, Женя, завхозу я тебя не выдам, но давай договоримся: с этого момента в школе ты проверяешь на прочность только свои знания.

— Было бы что проверять, — негромко усмехнулась Ира.

— Договорились, — не обращая внимания на её комментарии, ответил учителю Женя.

— Ставлю десятку, что Вера Акимовна вычислит Женю в течение трёх дней, — не удержался Олег.

— Забились! — кивнул Саша. — Если Женя продержится три дня, десятка – моя!

Я сидела с кружкой в руках и улыбалась вместе со всеми. Старалась втянуться в разговор, смеялась, когда все смеялись, но мысли всё равно упрямо возвращались к событиям вчерашнего вечера. К тем самым, что остались скрыты от чужих глаз.

В таком духе и прошло всё наше чаепитие: Игорь Ильич умел создать атмосферу, когда в диалог включались почти все. Повезло нам всё-таки с классным руководителем.

Когда чаепитие закончилось, мы дружно отправились на обед, после которого нас ждала уборка холла. В отличие от его украшения, к которому подключали всех учеников, убирать его «доверили» только десятым и одиннадцатым классам.

Парни снова лазили по стремянкам, снимая бумажные гирлянды и баннеры, а девочки их аккуратно сворачивали. Затем, когда коробки наполнялись реквизитом, мы поочерёдно уносили их в актовый зал.

Не ожидаешь увидеть такое в элитной школе, и от этого было как-то приятно, что ли?

***

— Всё готово? — спросил Костя, в очередной раз спустившись со стремянки.

— Да, — я кинула взгляд на две почти полные коробки, которые стояли передо мной. — Можем нести.

Костя, не раздумывая, поднял ту, что потяжелее, и, оставив мне коробку полегче, пошёл к лестнице, ведущей к актовому залу.

Сам актовый зал выглядел стильно и современно: ровные светлые стены, аккуратные светильники под потолком, идеально гладкие шторы цвета глубокого бордо. Ровные ряды кресел сияли свежестью и новизной, а пол был настолько отполирован, что отражал свет пробивающихся через окна солнечных лучей.

Честно говоря, он больше походил не на школьный актовый зал, а на какой-нибудь культурный центр.

Но нас сейчас интересовал не сам актовый зал, а его, так сказать, бэкстейдж, или, говоря по-русски, каморка. Она располагалась в конце зала, и в неё вела неприметная дверь, выкрашенная под цвет стены.

За ней прятался вход в рубку для диджея, а если пройти ещё дальше, то в темноте белела дверь, ведущая в каморку для реквизита. Стоило её открыть – и контраст с ухоженным залом сразу же бросался в глаза. Внутри всё было набито от пола и до потолка: картонные коробки с гирляндами, висящие на вешалках костюмы, свёрнутые в тугие рулоны кулисы и старые декорации, которые явно не трогали годами.

Запах пыли и ткани бил в нос, хотя ремонт здесь тоже вроде бы делали совсем недавно – стены покрашены, потолок побелен, но вещи сами по себе создавали атмосферу хаоса и бардака.

— Ну и завал, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

— Ага, если где-то и можно спрятать вещь так, чтобы её не нашли, так это здесь, — протянул Костя, указывая рукой на стеллажи с коробками.

Я молча кивнула в ответ. Да, в таком беспорядке папка растворится, как иголка в стоге сена.

— Но лучше найти самое безопасное место, — произнёс Костя, осматривая ящики, — такое, чтобы туда точно никто не полез.

Вдоль стен стояли высокие металлические стеллажи, на которых громоздились коробки. На одних было криво написано «Осень – 2025», на других – «Новый год», «Весна», «Сказка» и так далее.

Я подошла ближе и провела пальцем по картону – осталась заметная пыльная полоса.

Мы дошли до дальнего конца каморки, и тут Костя остановился. На полу стояла высокая коробка без надписей, поверх которой был накинут кусок плотного чёрного полотна, вроде занавеса. Костя приподнял ткань – под ней оказались какие-то обломки деревянных конструкций и пара старых-старых прожекторов.

— Сюда вряд ли кто-то полезет, — с удовлетворением сказал он. — Сломанный реквизит уже не используют, но выкинуть, видимо, жалко.

— Отличный вариант, — согласилась я. — Тогда осталось дождаться завтрашнего дня. Ника уедет, мы посмотрим, что в папке и спрячем её сюда.

***

Следующее утро снова выдалось беспокойным. Казалось бы, воскресенье – можно выспаться и наконец-то пролежать в кровати до полудня. Но нет: нас разбудили ровно в восемь утра и объявили, что в девять часов будет… очередной классный час.

Первой моей мыслью было – «Они узнали что-то про того парня из леса и теперь хотят нам что-то сообщить». Иначе я не понимала, какие ещё могут быть причины, чтобы лишить нас законного выходного.

Ровно в 9:00 мы с ребятами собрались в кабинете классного. Ника, кстати, выглядела уже намного лучше.

— Игорь Ильич, зачем вы нас собрали в такую рань? — зевая, протянул Мирон.

— Ребята, это не я вас здесь собрал, это… — но не успел Игорь Ильич договорить, как в класс зашли завуч с… уборщицей.

Все в классе дружно встали.

— Садитесь, — начала Галина Юрьевна.

Окатив нас недовольным взглядом, она заявила:

— Вчера кто-то из учеников украл ключи от кабинета директора.

Что?! Неужели уборщица подумала, что это я? Но ведь когда она меня увидела, ключи лежали на тележке!

— Нина Васильевна, — завуч обратилась к стоящей рядом женщине, — кого видели вчера возле вашей тележки?

Только этого не хватало! Какое нелепое стечение обстоятельств. Да, я крутилась возле тележки… Но ключи не воровала! Она должна была их там видеть, когда подошла после меня к своей тележке!

— Эта была какая-то девочка, — у Нины Васильевны оказался низкий, слегка грубоватый голос. — Она крутилась у тележки возле кабинета директора, и, как только я вышла, повернулась и убежала. Потом я обнаружила, что ключи пропали.

— Когда это произошло? — нахмурился Игорь Ильич.

— Во время классных часов, — по голосу Нины Васильевны было ясно – она уверена в том, что ключи пропали именно в этот промежуток.

— Игорь Ильич, — Галина Юрьевна посмотрела на нашего классного, — кто из девушек вчера во время классного часа выходил куда-либо? И кто отсутствовал?

— Ники не было, — задумался Игорь Ильич, — Что ещё… Ах да, Мишель выходила за кружкой. Да вроде всё…

— Ника, Мишель, встаньте, — бросила завуч.

Я встала, молясь про себя, чтобы уборщица меня не опознала, но та, видимо, была близорука и не разглядела вчера моё лицо.

В любом случае, ситуация складывалась для меня, мягко говоря, неприятным образом.

— Так, — произнёс Игорь Ильич. — У Ники вчера болел живот, и была температура. Я лично проводил её сначала в медпункт, а оттуда и на второй этаж. Она до комнаты-то еле дошла.

Завуч перевела взгляд на меня и сурово произнесла:

— А ты где была во время классного часа?

Мне кажется, или с того момента, как я взяла на себя вину Ники за алкоголь, Галина Юрьевна теперь не долюбливает за компанию и меня?

— Ходила за кружкой, — опешив, сказала я.

— Подтверждаю, — вступился Игорь Ильич и даже немного приукрасил. — Миша забыла кружку, и я сам отправил её за ней.

— Сколько она отсутствовала по времени?

Тут Игорь Ильич задумался. Но какая разница? Как это вообще связано?!

— Минут двадцать, наверное, — кажется, до него только сейчас дошло, что меня не было слишком долго.

— Мишель, — завуч строго посмотрела на меня. — Где ты была всё это время?

Я смутилась. Во-первых, я сама понимала, что ситуация выглядит странно, а во-вторых, мне было тяжело выдерживать её наезд перед всем классом. Да и в любом случае надо было придумать какую-то нормальную отговорку. А то “решила зачем-то прогуляться по всей школе” звучит странновато.

Но как только я собралась с мыслями, чтобы ответить, меня перебили:

— Она была со мной, — заявила Ника. — Мишель вчера вернулась в комнату за кружкой, но я попросила её остаться: она сделала мне чай, и мы немного поболтали.

Я удивилась, но внешне этого никак не показала. Слова Ники оказались для меня полной неожиданностью!

— Ладно, — сухо произнесла завуч, — садись.

Едва заметно выдохнув, я тут же опустилась на стул. Галина Юрьевна же посмотрела на уборщицу:

— Нина Васильевна, пойдёмте в другие классы.

Выходя из кабинета, завуч обернулась и, посмотрев на нас с Никой, бросила:

— Мы в любом случае разберёмся с этой… ситуацией. Будьте уверены: если кто-то из вас действительно украл ключи, мы выясним это, и последствия будут очень серьёзными.

Дверь за ними захлопнулась, оставив после себя лёгкую, но ощутимую волну напряжения.

— Ник, у тебя от болезни кукуха поехала? — прошептала Крис, наклонившись к подруге.

— Потом расскажу, — отмахнулась та.

Я понимала, зачем и для чего это сделала Ника. После той сцены с алкоголем она чувствовала себя должной, и вот ей представился прекрасный шанс откупиться, как она и хотела.

Честно говоря, мне это показалось даже справедливой ценой, но, с другой стороны, вряд ли бы кто-то смог доказать, что ключи украла именно я.

Но! Они могли бы обыскать мою комнату и найти папку – а этого ни в коем случае нельзя было допускать! Потому что в таком случае – исчезновение ключей и угроза исключения показались бы пустяком по сравнению с тем, что меня ждало, если бы полиция заинтересовалась этой папкой!

— Девочки, не переживайте, — Игорь Ильич, видя, как мы приуныли, решил нас поддержать. — Эти ключи теряются не первый раз. Найдутся!

Я на это лишь молча кивнула.

После этого Игорь Ильич почти сразу отпустил нас по своим делам. По сути, нас собирали в кабинете только для того, чтобы уборщица смогла опознать «похитительницу ключей».

Когда мы с Никой вернулись в комнату, я всё же решила поблагодарить её:

— Спасибо, что отмазала меня перед завучем.

— Не знаю – ты стащила ключи или нет, — перебила меня Ника. — Но теперь мы квиты.

Сказав это, она отвернулась и уткнулась в телефон, показывая тем самым, что разговор закончен.

Мне же стало неприятно.

Почему-то я думала, что наш диалог пройдёт в более позитивном ключе, но я ошиблась. Ника до сих пор меня не переваривает. И что я ей такого сделала, что даже после всех этих ситуаций она не хочет со мной нормально общаться?

Ну да ладно, её дело.

Сейчас я сама жду не дождусь, когда Ника уедет к родителям, чтобы наконец-то встретиться с Костей и изучить содержимое папки.

Я и так уже не спала из-за этого две ночи. Ещё чуть-чуть, и я точно потеряю силы и энергию, необходимые для хорошей учёбы. А этого мне не надо…

Скорее бы перенести эти бумаги в каморку и спать в безопасности!

Когда я вернулась в комнату после завтрака – по воскресеньям он длится до одиннадцати – Ника уже закончила собирать свою сумку. Стоило ей выйти за дверь, как я сразу написала Косте.

Сначала я решила его дождаться, но не прошло и минуты после ухода Ники, как любопытство всё же победило. Отодвинув подушку, я подняла матрас и достала папку.

Присев на кровать, я осторожно положила её на колени. Всё, что интересовало меня последние два дня, теперь лежало прямо передо мной. Я аккуратно открыла папку и достала оттуда все документы.

Тетрадные листы, какие-то распечатки с данными, фотка незнакомой девочки… На первый взгляд содержимое папки походило на чьё-то личное дело.

Начать я решила с изучения листов А4. Это оказались какие-то таблицы с данными: в первом столбце дата, во втором, третьем и четвёртом – непонятные цифры.

Эти распечатки были для меня тёмным лесом, поэтому я убрала их в папку и потянулась за тетрадными листами.

Вот только в следующий момент я услышала, как кто-то подошёл к двери и дёрнул ручку. Дверь, конечно же, открылась, но на пороге появился не Костя, а… Ника!

Меня захлестнула иррациональная паника. И я, словно застигнутый на месте преступления шпион, судорожно попыталась собрать все бумаги в одно место.

Дёрнувшись, я захлопнула папку, но от резкого движения часть документов вылетела и разлетелась по комнате.

Ника бросила на меня подозрительный взгляд и нахмурилась – видимо, удивилась моей реакции. Иногда мгновенно понимаешь, что человек прячет что-то именно от тебя – и это был как раз такой случай. Пробормотав себе под нос что-то вроде:

— Психованная… — она машинально опустила взгляд на разлетевшиеся бумаги и удивлённо охнула.

Я же, отмерев, бросилась собирать разлетевшиеся документы, но было поздно: один из них уже улетел прямо под ноги моей соседке. Я соскочила с кровати, потянулась было к нему, но Ника меня опередила. Резко наклонившись, она схватила то, что лежало у её ног.

В её руках оказалась… фотография.

Ника неверяще посмотрела на фото и перевела взгляд на меня, в её глазах полыхнул всепоглощающий гнев:

— Откуда у тебя это?!

Глава 18

Я впервые видела Нику такой подобранной и напряжённой. Она не просто спрашивала про фото, она на меня наезжала! Вот только почему?

— Ты знаешь, кто это? — уточнила я, выгадывая себе время для оценки ситуации.

Но не успела Ника ответить, как у неё в руках зазвонил телефон.

Она на мгновение задумалась, бросила на меня испепеляющий взгляд и ответила на звонок.

— Привет, пап, прости, планы изменились, я не смогу сегодня поехать с тобой, — Ника посмотрела на фото. — Оказалось, что нам задали кучу домашки на завтра. Нужно разобраться со старыми долгами… по учёбе.

Обменявшись с отцом ещё парой слов, она сбросила вызов и убрала телефон в карман. Выдержав небольшую паузу, будто собираясь с мыслями, она посмотрела на меня:

— Это моя лучшая подруга. Была.

Лучшая подруга? Серьёзно?

Я точно не ожидала услышать такое... Неужели вся эта история может быть как-то связана с Никой? И теперь человек, который потенциально является частью какой-то опасной игры, стоит передо мной и знает, что папка у меня… А ещё прибавить к этому то, что этот человек меня недолюбливает. Кажется, я влипла.

И почему она сказала «была»?

От взгляда Ники не укрылось мелькнувшее у меня на лице удивление и сменившее его напряжение, но, надо отдать ей должное, соседка не стала задавать мне вопросы, а продолжила сама:

— Она жила со мной в этой комнате… до тебя, — в её голосе прозвучали обида на меня в том, что я заняла чужое место.

— Я-то здесь причём… — машинально вырвалось у меня в ответ на её обвинительную интонацию.

— Это её кровать! — Ника махнула рукой, с трудом контролируя прорывающиеся из неё эмоции. — Ты заняла чужое место!

Кажется, только теперь я поняла, почему Ника так взъелась на меня! Она считает, что я заняла место её лучшей подруги. Но ведь это не моя вина! И вообще, что за неадекватная реакция на это событие?

Так, стоп. Кому-то из нас двоих нужно держать себя в руках, и, кажется, этим кем-то должна быть я.

— Ника, я не хотела занимать место твоей подруги, — я попыталась вернуть её в конструктивный диалог.

Но она как будто не услышала эти слова.

— Откуда у тебя эта фотка?! — с раздражением бросила она.

— Ника…

— Откуда?! — повысила голос соседка.

— Послушай! — я повысила голос в ответ. — Я расскажу тебе всё, что знаю, но для начала ответь мне на один вопрос: Где сейчас твоя подруга?

По лицу Ники пробежала тень, а её губы… задрожали? Было видно, что она не хочет отвечать на этот вопрос, как будто ей физически было от этого больно. Я уж было думала, что наш разговор зайдёт в тупик, но Ника всё же собралась с силами и произнесла:

— Она погибла… весной. Они с родителями поехали по делам, и их машина перевернулась, — в глазах Ники появились слёзы, которые она хоть и пыталась сдержать, но не могла. — Они все погибли.

— О Боже… — само собой вырвалось у меня.

Вот почему она себя так ведёт… Она до сих пор не смогла пережить этой потери, да и можно ли это пережить? Бедная Ника… И к ней, на место её лучшей подруги, подселили меня.

Стоп, я что сплю на кровати погибшей девочки? И эта папка с её фотографией оказалась именно здесь… в её же комнате. Как такое возможно?

Но больше меня волнует вопрос: почему фотография погибшей ученицы школы лежит в этой папке?!

Раздавшийся стук в дверь заставил вздрогнуть не только меня, но и Нику. Впрочем, я сразу поняла, что это Костя.

— Можно? — приоткрыв дверь, протянул он, но тут же осёкся, увидев нас с Никой.

— Заходи, — кивнула я.

Ника машинально посторонилась, давая Косте пройти, и парень, плотно закрыв за собой дверь, зашёл в комнату. Подойдя к письменному столу, он опёрся о него и скользнул взглядом по Нике, чьи глаза до сих пор блестели от слёз. Затем взглянул на фотографию, которую соседка стиснула в руке, и посмотрел на меня.

— Что у вас тут случилось? — произнёс Костя, нарушив повисшую в комнате тишину.

Но, хоть он и обращался к нам обеим, его вопрос адресовался именно мне.

— Эта девочка, — я кивнула на фотографию, которая до сих пор находилась в руках соседки, — погибшая подруга Ники… Которая жила в этой комнате до меня.

— Вот как, — задумался Костя. Он посмотрел на меня и, поймав мой взгляд, поднял брови. В этом выражении читался вопрос:

«Ты уверена, что стоит посвящать Нику в эту историю?».

Ника же, взяв себя в руки, повторила свой вопрос:

— Откуда у вас эта фотография? — она с вызовом посмотрела на Костю, тем самым показывая, что понимает – мы с ним заодно. — И что это за бумаги?

С одной стороны, вводить Нику в курс дела не хотелось, особенно, учитывая наши с ней отношения. С другой – она уже узнала то, что не должна была знать, и, будучи подругой погибшей девочки, возможно, сможет нам чем-то помочь.

К тому же, мы с ней живём в одной комнате…

В общем-то, выбора у нас как такового и не было. Это понимала я, это понимал Костя, и это, судя по всему, понимала Ника.

— Несколько дней назад, — я посмотрела Нике в глаза, — меня перепутали с какой-то Машей, и по ошибке отдали эту папку.

— Кто отдал? — нахмурилась Ника.

— Какой-то парень в чёрном костюме, — мой голос случайно дрогнул. — Лет двадцати пяти.

— А когда? — осторожно, словно боясь услышать ответ, протянула Ника.

Мне показалось, что она и так уже всё поняла по моей интонации, но хотела услышать подтверждение своей догадке.

— Во время дискотеки, — вздохнула я.

В глазах Ники пробежал испуг. Думаю, она сложила два плюс два и поняла, что парнем, передавшим папку, мог быть тот самый человек, которого нашли в лесу.

Покачав головой, она подошла к своей кровати и села на неё.

— Ничего не понимаю… Расскажите мне, что конкретно произошло.

Мы с Костей переглянулись и молча кивнули друг другу. Было очевидно, что сейчас Ника – единственный человек, который может что-то знать и, что она уже и так слишком многое знает. Нет смысла скрывать оставшиеся детали.

— Пообещай, что никому не расскажешь! — потребовала я.

— Что за бред! — отмахнулась девушка, но, напоровшись на наши с Костей серьёзные взгляды, стушевалась. — Ну… ладно.

— Не ладно, — Костя покачал головой, — а пообещай.

— Обещаю, — решилась Ника.

Костя выдвинул из-под письменного стола стул и, сев на него, посмотрел на меня.

Ощутив его поддержку, я вновь вспомнила тот день в деталях и всё, как на духу, рассказала Нике. Опустив, впрочем, некоторые сцены с Костей. Это личное. И, разумеется, опустив при этом предшествующие события. Это я про Крис с Мироном.

В какие-то моменты Ника не верила в мои слова и переспрашивала, но Костя раз за разом подтверждал всё сказанное. Но больше всего Нику интересовало, что именно говорил тот парень.

Когда я закончила свой сбивчивый рассказ, Костя внимательно посмотрел на мою соседку:

— Ника, у тебя есть предположения, что это всё может значить?

— Нет, — по Нике было видно, что она говорит правду и до сих пор не осознаёт, что происходит. — Я не понимаю, причём здесь Лиза.

— Может быть, она тебе что-то говорила? — на этом вопросе Ника вздрогнула, и Костя понял, что напал на верный след. — Что? Что она тебе говорила?

— В тот день… когда мы виделись последний раз, она хотела мне что-то рассказать… — к глазам Ники снова подступили слёзы. — Но я была слишком занята ссорой с родителями и отмахнулась от неё.

После этих слов Ника всхлипнула ещё сильнее и Костя, не выдержав, встал со стула и подсел к ней на кровать. Он приобнял её и негромко прошептал:

— Не переживай, ты не могла знать, что такое случится.

Я же, несмотря на всю серьёзность ситуации, мысленно отметила, что Костя уже в какой раз ведёт себя… по-взрослому, что ли? Не как десятиклассник, а как… взрослый.

Может быть, поэтому мы и нашли с ним общий язык? Кто бы что ни говорил, но ребята в детском доме быстро взрослеют.

Ника тем временем проплакалась и, утерев слёзы, шмыгнула носом:

— Что в этих бумажках?

— Мы их ещё не изучили, — ответил Костя. — Ждали подходящего момента…

— … Когда ты уедешь, — призналась я, и, решив разрядить обстановку, с улыбкой добавила. — Но от тебя так просто не избавишься.

Ника негромко хихикнула, и впервые в её словах ко мне не было ненависти:

— Как и от тебя.

Неужели этот лёд начинает таять? По крайней мере, может, сейчас она уже не будет ненавидеть меня просто за то, что меня поселили в эту комнату?

Хотя… я же поняла, чем были вызваны её чувства. А то, что мы понимаем, мы почти всегда прощаем. Поэтому лично у меня, если и была обида на Нику, то она пропала. Как и желание отомстить за все выходки.

Более того, в этот момент я, наоборот, почувствовала какое-то доверительное отношение. Ведь получается, что мы с Костей поделились с ней своим секретом, а она приоткрыла нам дверцу к своему горю.

— Давайте, наконец, посмотрим, что же находится в этой папке, — предложил Костя и, поднявшись с кровати Ники, протянул ей ладонь.

Она, неуверенно улыбнувшись, опёрлась о его руку и встала следом. Затем они подошли к моей кровати и уселись по разные стороны от меня. А чтобы нам было удобней, Костя придвинул к кровати стоящий у тумбочки стул.

Мы начали наше расследование с бумаг формата А4. Увы, но напечатанные там таблицы с датами и цифрами никому из нас ни о чём не говорили. А данных там было так много, что мы решили отложить эти бумаги на потом и перешли к следующему – выдернутым из тетради листочкам.

— Тоже какие-то цифры, — пробормотала я, перевернув один из них. С обратной стороны было пусто. — Как будто игра какая-то…

В отличие от распечаток, тут цифры были выведены шариковой ручкой, неровно и явно наспех. И выглядело это примерно так:

«65 104 103 84 51 52 75 103 62 65 118 89 84

75 82 725 839

…»

Костя внимательно всмотрелся в цифры и выдвинул своё предположение:

— Навряд ли это игра. Скорее всего…

Он задумался и в следующее мгновение выдвинул предположение:

— Это шифр.

— Точно! — среагировала я. — Это зашифрованное послание.

— Нужно понять принцип, — Костя взял листочек у меня из рук. — Но это не просто цифры… Ещё и эти подчёркивания тут неспроста.

Костя с увлечением водил указательным пальцем по цифрам и рассуждал вслух:

— Так, а если надо складывать сумму цифр? Да… А где подчёркивания – вычитать! Точно! Хотя нет…

Я поражалась тому, как быстро в его голове рождались идеи. Глядя на листочек в его руках, я пыталась уловить ход его мыслей, чтобы хоть как-то помочь, но это было бесполезно.

Когда ты являешься в комнате самым умным, это невольно делает тебя собраннее и увереннее в себе. Но стоит появиться человеку умнее тебя, как вдруг понимаешь, что твоя роль в происходящем уже не кажется такой значительной.

И если в детском доме именно мне частенько приходилось брать роль «мегамозга» на себя, то здесь тягаться с Костей было бессмысленно.

Но я всё-таки была вовлечена в процесс. В отличие от Ники, которая сидела рядом и просто молчала. Она не пыталась разобраться и не участвовала в рассуждениях, лишь изредка переводя взгляд с шифра на нас и обратно.

Не знаю, сколько бы мы ещё мучились с Костей, как Ника неожиданно заявила:

— Вы не разгадаете этот шифр.

Мы синхронно посмотрели на девушку.

— Почему это? — полюбопытствовал Костя.

— Потому что это наш с ней личный код, — с неохотой ответил она.

— Личный? — удивилась я. — Ваш с Лизой?

Ника кивнула. Она встала с кровати и подошла к своей тумбочке. Открыв её, она достала оттуда… книгу.

— Мастер и Маргарита, — Ника продемонстрировала нам книгу с золотым тиснением на обложке. — Это наш… это был наш любимый роман. Мы даже купили одинаковые экземпляры.

Ника подошла к моей кровати и села на своё место. Положив книгу к себе на колени, она чуть склонилась над ней и продолжила:

— Как-то раз мы сидели с ней в комнате и одновременно читали этот роман. Лиза внезапно сказала: «Знаешь, что?», я оторвалась от чтения и спросила: «Что?». Слово за слово, так и появился наш шифр.

Ника взяла тетрадный листочек у Кости из рук и положила его на стул перед нами. Затем она указала пальцем на первую цифру шифра – «6» и продолжила:

— Лиза тогда назвала число, и я, недолго думая, открыла соответствующую страницу, — В подтверждение своих слов Ника перелистнула книгу на шестую страницу.

Затем она снова ткнула пальцем в следующую цифру – «5» и посмотрела на нас:

— Потом Лиза назвала второе число, и я отсчитала букву с начала страницы.

Ника провела указательным пальцем по первому предложению и остановила его на пятой букве.

— «П»? — протянул Костя.

— Да, — кивнула Ника, — первая буква – «П».

— Круто… — оценила я. — А эти чёрточки под некоторыми цифрами, что они значат?

— Когда мы с Лизой начали шутки ради развивать наш шифр, мы ограничили его: только первые десять страниц и первые десять букв – чтобы не путаться в цифрах, — Ника погрузилась в свои воспоминания. — Но из-за этого нужные буквы не всегда попадались. Иногда их приходилось подолгу искать. Тогда мы придумали добавить строки: если цифра подчёркнута, значит, это строка.

Мы с Костей слушали затаив дыхание. Я поражалась: они играючи создали собственный шифр, и теперь за этой «игрой» скрывалось что-то по-настоящему секретное. Никто посторонний никогда бы не догадался о его смысле. И только случай позволил нам прикоснуться к тайне, которая, возможно, так бы и осталась неразгаданной.

Костя посмотрел на соседку:

— Ника, сможешь это расшифровать?

— Конечно, — отозвалась она. — К завтра всё будет готово.

— Только про домашку не забывай, — подмигнул ей Костя.

— Пф… — отвела взгляд девушка.

Да какая тут может быть домашка, когда у неё в руках письмо от погибшей лучшей подруги, да ещё и зашифрованное их же кодом! Домашка тут и рядом не стояла.

— Отлично, — улыбнулся Костя. — Тогда завтра узнаем, что там написано. И, возможно, поймём, что всё это значит.

Он перевёл взгляд на меня:

— Получается, в папке больше ничего нет?

Я ещё раз пробежалась по листкам и ответила:

— Ну ещё только конверт с чьими-то инициалами, откуда, видимо, и вылетела фотография. Больше – ничего.

— Не с чьими-то, — ревностно поправила меня Ника, — А с Лизиными.

— Хорошо, тогда давайте тетрадные листки с шифром оставим здесь, а папку я отнесу в каморку, чтобы вам было спокойнее спать, — предложил Костя.

Я кивнула, а затем рассказала Нике про каморку в актовом зале, где мы решили спрятать папку. Выслушав меня, она тоже согласилась с предложением Кости.

Собрав все оставшиеся бумаги, я сложила их, после чего протянула папку парню. Когда она оказалась у него в руках, он сунул её под рубашку.

— Супер, — отозвалась я. — Ты прирождённый шпион, Костя.

— Подожди, — попросила Ника.

Встав с моей кровати, она отошла на центр комнаты и оглядела его со всех сторон.

— Как ты это сделал? — удивилась Ника. — Вообще ничего не видно.

На это Костя лишь усмехнулся и, поправив рубашку, направился к выходу.

— Тогда, скорее всего, увидимся уже завтра, — он открыл дверь и уже на пороге добавил, — а то нужно ещё соседу с тумбочкой помочь.

— А что с ней? — поинтересовалась я.

— Долго объяснять, — попытался отмахнуться парень.

— Костя!

— Помнишь, я тебе говорил, что он без закидонов? — Костя напоминал мне наш с ним диалог о соседях, с кем нас поселили. — Всё-таки есть один – у него всё постоянно ломается.

Я хихикнула, а Ника ограничилась улыбкой.

— Так скажите завхозу, вам сразу всё починят.

— Вера Акимовна сказал, что они уже несколько раз ремонтировали эту тумбочку. И, мягко говоря, послала меня.

— Ясно, — улыбнулась я. — Ну мог быть закидон и похуже.

На этих словах я шутливо посмотрела на Нику. Она ответила мне таким же взглядом и прибавила:

— Согласна.

Но сейчас это звучало как-то по-доброму, что ли.

— Ладно, увидимся, — Костя попрощался с нами и закрыл за собой дверь.

Мы с Никой остались вдвоём, и я чувствовала, что нам нужно поговорить. Поэтому начала первой:

— Мне жаль, что так вышло… ну с твоей подругой.

Ника посмотрела в окно и с неохотой протянула:

— Её не стало в конце того учебного года, поэтому я жила в этой комнате одна только два месяца. И это было самое ужасное время. Я не могла здесь находиться, не могла здесь спать, но и переехать отсюда тоже не могла.

Спрашивать «Почему?» я даже не стала. Меня впечатляло уже то, что Ника не побоялась жить в комнате одна после случившегося. Мнение о ней у меня в одночасье поменялось – у неё сильный характер.

Ника тем временем продолжила:

— И когда я увидела здесь чужие чемоданы – твои чемоданы, где-то глубоко внутри я даже порадовалась – ведь мне до сих пор тяжело находится здесь одной, но смириться с мыслью, что её место может занять кто-то другой было выше моих сил.

— Я понимаю, — кивнула я. — А Крис и Ира… вы все вместе дружили?

— Нет, — ответила Ника. — Мы общались. Но как одноклассницы, не больше. После случившегося они поддержали меня, и мы быстро сблизились. Наверное, в них было моё спасение от прошлого, от собственных мыслей, от себя. Их мир, постоянные тусовки, встречи, экстрим, новые люди – я нырнула в это с головой, не оставляя место пустоте.

— Но пустоте этого мало, — вздохнула я, зная, о чём говорю. — Наверное, единственное, что способно с ней совладать – это время. И оно само решит, чем её заполнить.

— Может…

— А что насчёт Мирона? У вас с ним всё серьёзно?

— А у вас с Костей? — она ответила вопросом на вопрос.

И по её интонации я поняла, что несмотря на сегодняшнее откровение, границу она продолжает держать. Но это и логично. Вот только знала бы она, что я спрашиваю это исключительно для её же блага.

— Ник, просто Крис… — я не была уверена в том, что готова ей сейчас об этом рассказывать, но зачем-то начала.

Но Ника меня перебила.

— Насчёт Крис, Иры, да и остальных ребят. Ты ошибаешься на их счёт. Да, они иногда ведут себя, как бы сказать… не очень красиво…

Я хотела сказать «Кажется, ты даже не представляешь, насколько некрасиво…», но вместо этого вскинула бровь:

— Не очень?

— Ладно, по-разному, — поморщилась Ника. — Но это не от того, что они плохие люди. Да, картинка их жизни может казаться идеальной, но на деле это далеко не так.

— У всех есть проблемы, — не согласилась я. — Но при этом не все считают себя королями мира.

— Это их защитная реакция. Или, наоборот, протест. Ты никогда не задумывалась, что жизнь в этой школе – это как жизнь… в детском доме, например?

От этого сравнения я немного стушевалась, но виду не подала. Задумывалась ли я? Кому как не мне об этом задумываться!

К счастью, Ника не стала дожидаться моего ответа и продолжила свою мысль:

— Это ты приехала сюда в десятом классе, чтобы подготовиться к экзаменам, а большинство живут тут с шестого класса! Они с детства живут не с родителями, а в школе. Тот же детдом, только в элитной обёртке.

С такой точки зрения я и вправду не думала.

— Возможно, — протянула я. — Вот только никто из них ни в чём не нуждается…

Ника усмехнулась.

— Разве что в любви, внимании, заботе и нужности.

Мне, действительно, было не понять этого. Она говорила это Мишель, которая росла с родителями, а слушала её Аня, которая росла в том самом детском доме.

Пусть друзья Ники и жили здесь с шестого класса, но у них тем не менее были родители. В отличие от ребят из детского дома.

Ненадолго между нами повисло молчание. Потом я спросила:

— А ты здесь с какого класса?

— С седьмого.

Я молча кивнула. Внутри меня всё так и кипело – стоит ли рассказать Нике о Мироне и Крис? Даже если она не поверит мне, у меня есть доказательства в виде видео. Вот только не хотелось после такой откровенности делать Нике больно.

Но и молчать тоже было неправильно. Она защищает их, а они обманывают её.

Хотя… что если она и так в курсе?

Из задумчивости меня вывел голос Ники:

— Займусь пока шифром.

Она села за стол и, вооружившись книгой «Мастер и Маргарита», начала разгадывать код.

Я же, видя, как она с головой погрузилась в работу, решила, что сейчас не лучшее время для признания. К тому же, надо хорошенько всё обдумать. Будет не очень, если информация про Мирона и Крис разрушит наметившееся потепление в наших с Никой отношениях.

А ещё мне показалось, что сейчас лучше оставить Нику наедине с письмом от её подруги.

Вот только куда я могу пойти? Игровая комната? Лес? Библиотека? Хотя стоп – в голове всплыло одно незаконченное дело – мне нужно вернуть Алексу должок.

Достав из шкафа плечики с выстиранной и выглаженной рубашкой, я посмотрела на погрузившуюся в себя Нику и бесшумно выскользнула из комнаты.

_________

Дорогие читатели, спасибо за интерес к истории! Для меня важно мнение каждого из вас, поэтому всегда рада вашим комментариям и обратной связи (хоть под книгой, хоть в лс, хоть где)!

Глава 19

Я шла по коридору в комнату двести шестьдесят один. Почему-то это число запомнилось мне с первого раза, словно врезалось в память.

Наверное, стоило отдать Алексу рубашку на следующий день после той… ночной ситуации. Сейчас же он наверняка начнёт отпускать свои шуточки в стиле «проценты набежали» или что-то ещё в том же духе – лишь бы вывести меня из себя.

Не знаю, почему, но общение с ним у меня как-то не задалось. И если изначально мне казалось, что за его безразличием и холодностью скрывается что-то большее, то последние встречи заставили меня в этом усомниться.

И вообще, зайду, отдам ему рубашку и сразу уйду! И пусть только попробует сказать, что он занят.

Подойдя к комнате с табличкой «261», я постучала в дверь.

— Подождите! — донеслось изнутри.

Слово прозвучало приглушённо, и я, уловив лишь знакомый ритм, почему-то решила, что он сказал «Проходите». Поэтому, не раздумывая, толкнула дверь и шагнула внутрь.

И тут же замерла.

Алекс стоял перед зеркалом с обнажённым торсом. Лицо у него было перекошено от боли, брови сведены, губы сжаты в тонкую линию. В правой руке он держал бинт и лейкопластырь, а в левой – пузырёк с перекисью водорода, которым безуспешно пытался дотянуться до правой лопатки. На ней кровоточила свежая ссадина, а чуть ниже во всю спину расплывался тёмно-фиолетовый синяк.

Но первым делом в глаза бросилось другое.

Татуировка.

Чёрный ворон с широко распахнутыми крыльями растянулся от одной лопатки до другой. Там же тянулась неразборчивая надпись на латинице.

— Ты издеваешься?! — рявкнул он оборачиваясь. — Я же сказал «Подождите»!

— А я услышала «Проходите», — холодно бросила, маскируя своё замешательство под грубость. — Хотя да, «вежливость» и ты – несовместимы.

— Да иди ты… — выругался он.

От раздражения он плеснул перекисью куда-то мимо плеча. Прозрачная жидкость пролилась на пол.

— Чёртова фигня!

Я сделала вид, что его слова меня не касаются. Подошла к кровати и аккуратно положила на неё рубашку.

— Вот твоя рубашка. Чистая, — с чувством выполненного долга выпрямилась я.

— А я уж думал, ты решила её себе оставить, — усмехнулся Алекс сквозь зубы, но тут же поморщился от боли.

Я прищурилась и, сложив руки на груди, несколько секунд молча наблюдала за его вознёй. Бинт так и норовил выпрыгнуть у него из пальцев, перекись то и дело проливалась на пол. На вид это было жалкое зрелище.

— Не знала, что ты мазохист.

— Не твоё дело, — Алекс метнул в меня раздражённый взгляд и тут же, в очередной раз случайно задев флаконом саму рану, зашипел от боли.

Я не выдержала, шагнула к нему и, прежде чем он успел отдёрнуть руку с перекисью, выхватила у него пузырёк.

— Эй! — возмутился Алекс. — Я сам справлюсь.

— Да видела я, как ты справляешься, — отмахнулась я. — Вместо того чтобы обрабатывать рану, ковыряешь её ещё больше.

— Отдай.

— Будем считать это моей… ответкой за то, что не сдал Ильичу.

Он хмыкнул, но дальше спорить не стал.

Я подняла взгляд и снова невольно задержалась на татуировке. В птице было что-то дикое, свободное… и одинокое.

— Ты там уснула, что ли? — проворчал Алекс, и я, вздрогнув, словно меня поймали на чём-то непристойном, щедро плеснула перекисью на ссадину.

Алекс резко дёрнулся, мышцы на его спине напряглись, и я, сама того не ожидая, схватила его за плечи, чтобы удержать на месте. Мои ладони ощутили жар его тела, а вместе с этим и кипящую в нём силу. Я спохватилась и тут же убрала руки, словно обожглась, но сердце отчего-то забилось быстрее.

— Ай, — процедил он, стиснув зубы. — Садистка.

— Терпи, — отрезала я, снова натягивая на лицо привычную уже маску невозмутимости, и требовательно протянула руку. — Бинт.

Он, пробурчав себе под нос что-то неразборчивое, протянул мне бинт. Я взяла его и, не удержавшись, снова уставилась на его татуировку, пытаясь понять, что там написано.

— Чего застыла? — хрипло спросил он.

— Ничего, — я поспешно отвела взгляд в сторону и принялась обрабатывать рану.

Каждый раз, когда я касалась бинтом кожи, он едва заметно вздрагивал. И от этого невольно вздрагивала и я.

— И где ты на этот раз так красиво приложился? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Упал.

— Упал? На чей-то кулак?

В ответ он лишь хмыкнул и покосился на меня через плечо.

— Тебе прям так интересно?

— Просто спросила.

— Может, мне ещё дневник завести, чтобы ты его читала? — лениво протянул он.

Я чуть сильнее прижала бинт.

— Осторожней, — поморщился он.

— Потерпишь.

Мы замолчали. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тяжело дышит Алекс и шумит ветер за окном. Я старалась сосредоточиться на бинте и ветре, но почему-то его неровное, сбивчивое дыхание не давало мне покоя. Я осознавала, что стою слишком близко.

Сложив бинт в несколько раз, я накрыла им обработанную рану и, придерживая его рукой, коротко бросила:

— Давай лейкопластырь.

Закрепив бинт сверху и снизу, а затем – зачем-то – ещё раз провела пальцами по повязке, проверяя, хорошо ли держится. При этом случайно коснулась его спины.

— Долго ещё? — проворчал Алекс.

— Готово, — смутилась я и на всякий случай отступила назад.

Он попытался посмотреть, что вышло, но у него ожидаемо не получилось. Бросив попытки разглядеть наложенную на спину повязку, он повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились, и я постаралась принять независимый вид. Словно я каждый день только и делаю, что перевязываю раны плохим парням. Нет, в детском доме случалось всякое, но там мы все были одной большой семьёй. Что касается Алекса, то я ещё не сформировала на его счёт окончательного мнения.

Задумавшись, я и не заметила, что у нас вовсю идёт дуэль взглядов.

— Спасибо, — пробубнил Алекс и моргнул.

Я победно улыбнулась и сделала шаг назад, он же подошёл к кровати, взял с неё принесённую мной рубашку, и, недовольно морщась, начал натягивать её на себя.

— Что, жмёт? — не удержалась я.

— Очень смешно, — поморщился Алекс и, натянув наконец-то рубашку на себя, начал застёгивать пуговицы. — И вообще, почему здесь только одна рубашка? Где набежавшие проценты? Твой лифчик, например, ну, или на худой конец, галстук какой-нибудь?

— Ты такой предсказуемый… — я демонстративно закатила глаза. — Насчёт лифчика – только в твоих мечтах, что до галстука: ты и он – это несовместимые понятия.

— Ладно, плевать на галстук, — покладисто согласился он, но тут же ухмыльнулся. — Пройдёшься по моей комнате как в тот раз, и мы в расчёте.

— Мы уже в расчёте, — отрезала я и вышла из его комнаты.

Захлопнув за собой дверь, я остановилась в коридоре и сделала глубокий вдох. Внезапно я начала слышать и чувствовать удары своего сердца. Неужели оно и там колотилось так же?

И как Алекс буквально за несколько секунд умудряется вызвать во мне смесь раздражения и напряжения!

Почему он так реагирует на помощь? Неужели каждая встреча с ним обречена заканчиваться такими эмоциями? И почему он не может общаться со мной нормально, как с Ирой, Женей и даже Никой! Он будто специально меня провоцирует.

Но больше всего меня волновало другое: Откуда у него постоянно новые ссадины и синяки?

Либо он мастерски врезается во всё подряд – что вряд ли – либо постоянно попадает в передряги. Вот только мы находимся в одной школе, и я бы обязательно узнала про случившуюся драку. Ведь чтобы знать, что происходит в школе, достаточно просто слушать, о чём на переменах болтают одноклассники.

И уж про драку Алекса все точно были бы в курсе.

Может, он дерётся с кем-то за пределами школы? Но попробуй тут с такой нагрузкой это успеть.

В общем, гадай – не гадай, правду я не узнаю. По крайней мере, сейчас.

Направившись по коридору в своё крыло, я снова представила, как Алекс упрямо ковыряется с бинтом, перекись плещется во все стороны, а он ругается и упорно пытается справиться сам...

Странное сочетание: колючая самоуверенность, демонстративная самодостаточность, напускное равнодушие и… одиночество, что ли? Но почему мне кажется, что это лишь маска, а на самом деле он нуждается в помощи? В помощи, о которой он не попросит ни за что в жизни…

И, как это ни странно, именно это сочетание и заставляло меня думать об Алексе дольше, чем следовало бы.

***

Вечером на ужине мы с Костей сидели на нашем привычном месте, а на противоположной стороне столовой сидела Ника в компании своих друзей – Крис, Иры, Мирона и Жени.

Они то что-то горячо обсуждали, то громко смеялись.

Со своего места я хорошо видела Нику, а она меня, и несколько раз наши взгляды даже пересеклись. Всё то, что раньше казалось догадками, теперь обрело понимание – она и никогда не выглядела полностью погружённой в общение их компашки, но сейчас я видела это более чем отчётливо.

Наверное, потому, что теперь понимала причины.

— Думаешь, ей можно доверять? — спросил у меня Костя, когда я в очередной раз бросила взгляд на их столик.

— Это я у тебя хотела это спросить, — произнесла я. — Ты же у нас хорошо разбираешься в людях.

— В людях, а не в девушках, — усмехнулся он. — Ваши чувства, мысли, эмоции – это для меня тёмный лес. И если честно, я иногда его даже побаиваюсь.

Костя сказал это вроде бы и в шутку, но в то же самое время мне показалось, что за этими словами стоит что-то большее.

— По тебе и не скажешь, — усмехнулась я.

Ведь это именно он сказал мне на физкультуре, что «Ника обманывает сама себя», и оказался абсолютно прав… Тогда как он может не разбираться в девушках?

Костя, словно прочитав мои мысли, произнёс:

— Я могу замечать что-то снаружи, но то, что у вас внутри – мне никогда не понять.

На этих словах Костя отвёл взгляд в сторону, будто вспомнил нечто неприятное, но все мои мысли в этот момент были лишь о Нике.

— Не думаю, что она расскажет им что-то. В этом нет смысла.

— Смысла, может, и нет, — сказал Костя. — Но риск есть. Вы с ней не говорили о Мироне и Крис?

— Я хотела сказать, но пока не нашла подходящего момента…

И это Костя ещё не знал о моём компромате на них.

— Ну смотри, — пожал плечами Костя, — но я считаю, что она заслуживает знать правду.

Костя, не зная этого, сказал мне именно те слова, которые я и хотела от него услышать. Вот только я не могла решить, как лучше поступить – поговорить с Крис и убедить её признаться или же самой рассказать Нике обо всём случившемся.

Как бы я ни поступила – я всё равно останусь крайней. Но кто-то же должен в этой жизни брать на себя роль палача? И, что ещё более важно – нести за это ответственность.

Тем временем компашка Ники встала и дружно пошла на выход из столовой. Вот только соседка, остановившись в дверях, что-то им сказала и, дождавшись, когда они скроются в коридоре, развернулась и пошла в нашу сторону.

— Я расшифровала, — подойдя к нам, вполголоса произнесла она. — Встретимся в комнате перед отбоем.

После этих слов она развернулась и пошла на выход, а мы с Костей многозначительно переглянулись. Не знаю, о чём подумал он, а меня захлестнул целый букет эмоций – удивление, лёгкая настороженность и… предвкушение.

Сразу после столовой мы пошли в комнату, но Ники там ещё не было. Появилась она только незадолго до отбоя, когда мы с Костей сделали почти всю домашку.

— О, вы уже здесь, — сказала она, заходя в комнату. — Не могла прийти раньше.

— И уже сгораем от любопытства, — улыбнулся Костя, но торопить Нику не стал.

— Да я сама сгораю от него, — сказала соседка, садясь за письменный стол. — Потому что получилась какая-то ерунда.

Достав из сумки блокнот, она положила его перед собой.

Мы с Костей подошли ближе и, склонившись над столом, увидели какую-то цифровую белиберду:

Пятьдесят пять Семь Девять Ноль Семь Девять Восемь Тридцать семь Девять Один Три Один Шесть Шесть

— Да уж, — протянула я, поднимая взгляд на Нику. — Цифры, написанные словами?

— Как есть, — дёрнула плечом соседка. — Я перевела всё правильно. Дважды проверила.

— Интересно, зачем надо было так усложнять…

— Может это какой-то код? — предположил Костя.

— Знать бы только какой, — задумалась Ника. — И, главное, от чего он. Может, от сейфа? Кажется, в медиацентре, где Лиза постоянно пропадала, было что-то подобное.

Костя задумчиво кивнул и посмотрел по сторонам:

— Да, это надо проверить. Скажи, Ника, а у самой Лизы был сейф?

Ника на мгновение задумалась и отрицательно покачала головой:

— Вроде нет. Я бы знала…

Костя взял ручку и притянул блокнот к себе. Переписав написанные буквами числа в цифры точно таким же образом в столбик, он отодвинул блокнот на прежнее место так, чтобы нам всем было видно.

Так стало гораздо нагляднее, но не сказать, что понятнее:

55 7 9 0 7 9 8 37 9 1 3 1 6 6

— Может быть здесь тоже что-то зашифровано? — предположила я, устав ломать себе голову, что могут значить эти цифры.

— Скорее всего, — Костя взял ручку и, выдернув из блокнота листок, перерисовал туда все цифры. Свернув его в два раза, он убрал его к себе в карман. — Я подумаю над этим.

Последовав его примеру, я сделала тоже самое: переписала числа, выдернула листок и убрала его во внутренний карман жилетки.

— Вера Акимовна скоро будет обход делать, — сказал Костя. — Я пошёл, пока она меня не выгнала. Увидимся завтра.

— Давай, — кивнула я.

— Пока, — улыбнулась Ника.

Как только дверь за Костей закрылась, я решила дождаться обхода Веры Акимовны, чтобы потом ничего не отвлекало от разговора. Но на самом деле, я просто собиралась с силами и оттягивала непростую беседу.

Но когда мы уже переоделись в пижамы, а заглянувшая к нам управляющая пожелала спокойной ночи, откладывать дальше было уже некуда.

— Ника, — позвала её я.

Соседка вынула из уха наушник и вопросительно на меня посмотрела. Я совсем немного помедлила, а потом решительно выдохнула.

— Мне надо тебе кое-что сказать.

Визуализация сцены с Алексом:

Видео выложено у меня в тг-канале: Асти Вотч;)

Глава 20

— Говори, — протянула Ника.

В её голосе послышалась настороженность, но это было и не удивительно. Наверное, по моей интонации она решила, что я снова могу сообщить ей что-то опасное про папку или про Лизу.

Я же, мысленно заверив себя в правильности своего поступка, кивнула сама себе и заговорила:

— Я сегодня не просто так спрашивала тебя про Мирона…

Услышав имя своего парня, Ника тут же изменилась в лице – прищурилась и нахмурила брови. В общем, всем своим видом показала, что я сейчас встаю на тонкий лёд.

— Что значит, не просто так? — с подозрением протянула Ника.

— В общем, — вздохнула я. — Он с Крис… как бы помягче сказать…

— Говори как есть, — перебила Ника.

— Ладно, — бросила я. — Они у тебя за спиной переглядываются, заигрывают друг с другом, а ещё… спят.

Судя по изменившемуся взгляду Ники, я поняла, что всё-таки надо было зайти издалека. Или сказать как-нибудь по-другому. Но было уже поздно.

— Что делают? — переспросила Ника. — Ты в своём уме?

Последнюю фразу она бросила с такой интонацией, что мне тут же захотелось соскочить с кровати – и показать ей видео, доказывая свои слова. Но в последнюю секунду я себя остановила. Почему-то мне хотелось посмотреть – поверит ли она мне без доказательств или всё-таки пошлёт.

— Да, в своём, — кивнула я, стараясь говорить спокойно. — Просто говорю, что видела.

— И что именно ты видела? — Ника была раздражена, и её тон прозвучал так, будто я должна была сейчас встать и оправдаться перед ней.

От этого я, наоборот, стала говорить безучастно и безэмоционально. Просто фактами.

— Видела, как они подмигивали друг другу и как целовались.

В глазах Ники промелькнула злость, но вместо того, чтобы вспылить, она нахмурилась. Ну не могла она не замечать того, что творили Мирон и Крис у неё за спиной! Значит, либо она гнала все свои подозрения прочь, либо… как там сказал Костя, обманывала сама себя?

Ника покачала головой и посмотрела мне в глаза так, будто пыталась уловить хоть единый намёк на ложь:

— Ты понимаешь, что если это чушь собачья, то тебе придётся отвечать за свои слова?

Вот это формулировочки пошли… Элитная школа не перестаёт удивлять!

— Понимаю, — спокойно ответила я. — Но это правда, Ника.

— Когда и где ты их видела? — спросила она.

— На дискотеке, в раздевалке у спортзала, — произнесла я.

— Во сколько примерно? Ну или на каком моменте? — продолжала копать Ника.

То ли она хотела проверить мои ответы на корректность, то ли просто пыталась вспомнить и сопоставить события того дня.

— Почти сразу после того, как объявили дискотеку. Они сначала были в столовой, потом пошли в женскую раздевалку.

Ещё пара неудобных вопросов, пара «проверочных» вопросов из разряда: «В чём они были?» и «Какого цвета лифчик Крис?», и Ника, со злостью прошипела:

— Вот урод!

Она не заревела, не стала психовать, не стала тут же писать ему или звонить – она просто разозлилась. И мне даже показалось, что эта злость была связана не с тем, что её отношения разрушились, а с тем, что её обманули.

И хотя мне было неприятно за Нику, но внутри я даже порадовалась – она мне поверила. Не своим друзьям, а мне – той, кого ещё с утра она ненавидела! И поверила без доказательств.

Возможно, она просто знала, что Мирон и Крис способны на такое. Возможно, она всё-таки замечала, что за её спиной что-то происходит. А возможно, она просто поверила мне.

— Мне жаль, что так вышло, — теперь уже с участием протянула я.

— Может, ты хочешь сказать что-нибудь ещё, чтобы этот день окончательно потряс меня?

— Да вроде нет, — пожала плечами я, даже не задумываясь о том, могу ли я ещё чем-то удивить её или нет.

— И на этом спасибо, — отреагировала она.

— Я не хотела тебе говорить, — после небольшого молчания снова заговорила я. — Но ты не заслуживаешь такого отношения. Никто не заслуживает…

— Ладно, — вздохнула она и, кажется, уже даже отошла от этой новости. Хотя, конечно же, в голосе всё ещё присутствовала злость. — И это… Спасибо…

Говорить «Пожалуйста» было как-то странно, поэтому я кивнула и произнесла:

— Думаю, они стоят друг друга.

Ника ничего не ответила, и я, закутавшись в одеяло, с чистой совестью уснула.

***

На следующий день первым уроком у нас стояла алгебра с Николаем Фёдоровичем.

Я проснулась раньше Ники, но будить её не стала – я слышала сквозь сон, как она полночи ворочалась и несколько раз даже вставала попить воды. Непростой день вчера выдался для Ники – сначала известие про Лизу, потом неприятная новость про Мирона. Поэтому, пусть лучше поспит лишние полчаса-час, чем весь день будет ходить разбитая.

На завтраке мы с Костей впервые за долгое время не пересеклись, поэтому поела я достаточно быстро и, придя в класс одной из первых, села доделывать домашнее задание.

Кабинет постепенно заполнялся, и к тому моменту, когда до звонка оставалось пять минут, пришли почти все одноклассники. Не было лишь Кости и Ники, и только я было подумала, что соседка решила прогулять первый урок, как она зашла в класс. На левой руке у неё висела сумка, а в правой она несла бумажный стаканчик, из которых обычно пьют кофе.

Но вряд ли это был кофе. В такую-то рань…

Ника тем временем подошла к своей парте, поставила на неё сумку и направилась к Мирону. Он было потянулся к ней навстречу, чтобы поцеловать, но она холодно улыбнулась и… с размаху влепила ему пощёчину.

Да такую, что его голова словно шарик мотнулась в сторону.

— Ты чё творишь?! — выкрикнул он, схватившись за щёку.

Но Ника, не обращая больше на него внимания, пошла к Крис. В глазах той вспыхнул испуг, но она всё же поднялась ей навстречу.

— Что-то случилось? — потянула Крис.

— Случилось, — кивнула Ника и, невозмутимо сняв со стаканчика крышку, резко выплеснула содержимое на свою подругу.

Или, лучше сказать, на бывшую подругу? И да, это оказался кофе…

— Ты нормальная?! — закричала та, с ужасом глядя на расплывающееся по её блузке коричневое пятно. — Он же горячий!

— Скажи спасибо, ведь это меньшее из того, что я могла сделать, — ответила ей Ника. — Ты меня знаешь.

Честно говоря, от её интонации и от того, с какой уверенностью она это заявила, даже мне расхотелось связываться с Никой. Стало даже странно, что, несмотря на наши разногласия, в мою сторону она таких эмоций не проявляла.

Крис же, со словами «Чокнутая!», поспешила на выход из кабинета, чтобы, скорей всего, переодеться. И, выходя из класса, она чуть было не столкнулась в дверях с Николаем Фёдоровичем.

— Извините, — буркнула Крис и, обогнув учителя, вышла из класса.

— И что у вас тут произошло? — протянул Николай Фёдорович, мазнув взглядом по расплывшейся на полу луже ароматного кофе и горящей огнём щеке Мирона.

— Да мы и сами не поняли, — пожала плечами Лена.

Больше никто из класса ничего не сказал, ну а Николай Фёдорович, к моему удивлению, не стал нас расспрашивать. А через пару секунд раздался звонок на урок, и вместе с ним в кабинете ввалился Костя.

Жаль, конечно, такую сцену пропустил!

— Открываем тетради, — начал урок математик. — Первым делом проверим домашнее задание.

Костя, заняв своё место, поспешно достал из рюкзака планшет с тетрадью и наклонился ко мне:

— Доброе утро, — шепнул он.

— Доброе, — протянула я в ответ. — Ты где был?

Но только было Костя открыл рот, как Николай Фёдорович постучал по столу, привлекая наше внимание, после чего посмотрел на моего соседа поверх очков:

— Константин! К доске. Порадуйте нас решением двадцать четвёртого примера.

Уж не знаю, что послужило триггером – наши с Костей перешёптывания или его почти что опоздание на урок, но Николай Фёдорович жаждал крови.

Костя после слов математика едва заметно поморщился: не знаю, брался ли за домашку, но двадцать четвёртый пример точно прошёл мимо него.

— Можно я отвечу с места, Николай Фёдорович? — обаятельно улыбнулся парень.

Я сразу же поняла, что он выгадывает время, и незаметно пододвинула к нему свою тетрадь.

— К доске, — покачал головой математик. — Или вам требуется повторное приглашение, Константин?

— К доске, так к доске, — покладисто согласился Костя, незаметно беря мою тетрадь.

Выйдя из-за парты, он бросил на меня благодарный взгляд и направился к доске.

— Ну давайте, Константин, — прищурился учитель. — Показывайте, что вы там нарешали. Не зря же вы опоздали на мой урок?

— Почти опоздал, — улыбнулся Костя. — Мы со звонком зашли в класс одновременно.

— Ну-ну, — хмыкнул математик.

Что до Кости, то он повернулся лицом к доске и начал переписывать пример из моей тетради. Я видела, как он всматривается в записи, стараясь незаметно разобрать написанные там цифры.

Николай Фёдорович тем временем заглянул в свой планшет и, будто что-то вспомнив, посмотрел на нас:

— Кстати, ребята. Перед уроком я встретил вашего классного руководителя, Игоря Ильича. Он просил передать, что ключ от кабинета директора нашёлся.

Я невольно вскинула брови. Неужели Игорь Ильич попросил передать нам эту информацию, чтобы мы с Никой лишний раз себя не накручивали? Или, его просто попросили сообщить нам об этом? Впрочем, в любом случае, я рада такой новости, потому что дополнительные подозрения мне ни к чему.

Только вот интересно, где нашёлся этот ключ? И пропадал ли он вообще?

Костя тем временем переписал пример и даже объяснил его решение.

— Неплохо, Константин, — кивнул Николай Фёдорович, — садитесь.

Всё-таки, Костя – очень умный человек, раз смог на ходу понять решение небанального уравнения. Хотя… в его умственных способностях я уже давно не сомневаюсь.

Вернувшись за парту, Костя выждал момент, когда Николай Фёдорович начал объяснять решение следующего примера, и вновь наклонился ко мне:

— Спасибо, Миша, ты меня выручила.

— Ерунда, — отмахнулась я, хотя внутри стало приятно.

— Как у вас с цифрами? — шепнул Костя. — Удалось что-то придумать?

— Неа, — шёпотом отозвалась я, — мы были заняты немного другим.

— Мишель. Вы мешаете всему классу.

Под строгим взглядом учителя я тут же осеклась и, отодвинувшись от Кости, сделала вид, что внимательно изучаю написанное на доске уравнение. Но как только математик продолжил объяснение, я перевернула свою тетрадь, написала на последнем листе: «Расскажу на перемене, ты тако-о-о-е пропустил!» и пододвинула его к Косте.

Он прочитал и согласно кивнул.

На перемене многие из ребят пошли в коридор, и я только было собралась рассказать Косте о нашем вчерашнем разговоре с Никой, как она неожиданно к нам подошла.

— Спасибо ещё раз, — она посмотрела на меня, а я молча кивнула.

Костя от этой сцены вопросительно поднял брови.

— Перед алгеброй ты пропустил много интересного, — усмехнулась я.

— Костя не видел? — разочарованно протянула Ника. — Жаль.

— Да расскажите уже, что там такого произошло! — возмутился Костя.

Мы с Никой переглянулись, и я заговорила:

— Ника сегодня была как никогда добра! Она угостила Крис кофе, а Мирона – пощёчиной.

Костя усмехнулся.

— И, судя по всему, кофе тоже было… не совсем простым? Дайте угадаю. Там был или оригинальный вкус, — он смотрел на нашу реакцию. — Нет. Тогда… оригинальная подача?

Я попыталась сдержать улыбку, но не смогла.

— Да ты Шерлок! — удивилась Ника. — Может, ещё и причину такой подачи угадаешь?

— Может и угадаю, — пожал плечами Костя. — Но надо ли?

Повисло неловкое молчание, и мне почему-то захотелось его разрушить.

— Кстати, где ты нашла кофе в этой глуши? — поинтересовалась я. — Да ещё и в такую рань?

— Доставка, — как нечто само собой разумеющееся, ответила Ника. — Причём он был ещё горячим. Пришлось даже немного его остудить… для оригинальной подачи.

Мы засмеялись.

На самом деле, стоять вот так и общаться с Никой было весьма непривычно. Я знаю, что в жизни и за меньшее время всё может меняться намного кардинальнее, но такой разворот в нашем общении на 180 градусов всего лишь за сутки всё равно удивлял.

Впрочем, я в любом случае не собираюсь расслабляться и доверять кому бы то ни было. Даже несмотря на то, что благодаря Нике мы разгадали этот шрифт. Хотя, мы же за ней не проверяли… Точно ли это правильная расшифровка?

— У кого-нибудь есть идеи, что могут значить те цифры? — я бесцеремонно сменила тему на более актуальную.

— Я полночи не спала, — протянула Ника. — Всё вертелась, думала об этой папке, шифре, цифрах…

— А я думала, ты не спала по другому поводу.

— Да по всем сразу, — произнесла Ника. — Но этот куда серьёзнее. Если Лиза и хотела мне что-то сказать, то я выясню, что именно. Чего бы мне это ни стоило.

— Серьёзный настрой, — сказал Костя. — Но в этом деле надо быть осторожнее. Мы не знаем, с чем или с кем имеем дело.

— Согласна, — поддержала я парня.

— Да я тоже согласна, — кивнула Ника и уже тише добавила. — Но пока я не узнаю, как связаны папка, тот парень в лесу и Лиза, то не смогу спокойно спать.

— Как я тебя понимаю… — кивнула я. — Я тоже из-за этого несколько ночей не могла спать нормально.

— И как вы это делаете? — удивился Костя. — Я только закрываю глаза, чтобы полежать и подумать как следует, как сразу вырубаюсь.

Стоило ему замолчать, как мы с Никой переглянулись, и синхронно одарили Костю негодующими взглядами.

— Воу-воу! — ухмыльнулся он, предусмотрительно отшагнув от нас с Никой. — Я же не виноват, что у меня здоровый крепкий сон.

— Который, получается, мешает делу, — с иронией заметила Ника.

— Вот именно, — кивнула я, демонстрируя женскую солидарность.

— Зато я, в отличие от вас, бодр, свеж и готов думать, — самодовольно улыбнулся он.

— Ну тогда сегодня, — Ника шагнула к Косте и шутливо ткнула его в плечо своим кулачком, — мы ждём от тебя разгадки.

В этот момент мне показалось, что Ника уже и думать забыла о Мироне, переключив своё внимание… на Костю?

Парень же коротко хохотнул и посмотрел на меня. Я, улыбнувшись, пожала плечами – мол, лучше тебе и вправду разгадать этот шифр, иначе Ника не отстанет.

— Будет вам разгадка, — уверенно пообещал Костя.

В этот момент мимо нас прошли Крис и Ира, и первая кинула в нашу сторону такой испепеляющий взгляд, что стало ясно – вся её неприязнь ко мне до этого момента была лишь цветочками.

И я не ошиблась.

Крис подкараулила меня после уроков, когда я ждала начала факультатива по деловым коммуникациям. И её дерзкая походка и разгневанный взгляд не предвещали ничего хорошего.

Глава 21

Подлетев ко мне, Крис остановилась буквально в одном шаге.

— Что ты наговорила Нике? — с вызовом бросила она. — Отвечай!

— Для начала сбавь обороты, — холодно произнесла я.

— Я тебя предупреждала – не лезь, — процедила Крис. — Но раз ты не хочешь жить спокойно – готовься к проблемам. Я тебе это устрою, поняла?

— Как ты мне надоела, — больше себе, чем ей сказала я и шагнула на неё, оказавшись чуть ли не вплотную. — Слушай сюда, истеричка. Твои угрозы мне по барабану. Но предупреждаю, если ты ещё хоть раз сделаешь какую-либо гадость в мою сторону, от твоей репутации не останется и следа.

Достав телефон, я открыла крайнее видео и запустила его, не включая звук.

— И начну, — я повернула телефон экраном к Крис, — с этого.

Хах! Надо было видеть её изменившееся лицо в этот момент!

— Можешь не верить, — немного блефа никогда не помешает, — но мне хватит возможностей придать этому огласку. Как думаешь, тебя отчислят из этой школы сразу же или задним числом?

— Удали это! — приказным тоном прошипела Крис.

— Послушай, Кристина, — мой голос оставался серьёзным, но теперь я говорила без наезда. — У тебя есть два пути. Первый – оставить меня… и Нику в покое, и тогда об этом никто не узнает. И второй – начать со мной войну. Но, поверь, начнётся она именно с этого видео.

Она ничего не сказала, но по ней было видно, что Крис полыхает от злости.

— Даю тебе шанс сделать правильный выбор, — закончила я.

Её рука было дёрнулась, чтобы выхватить мой телефон, но я тут же среагировала, убрав его за спину.

— Даже если ты его выкрадешь, — покачала головой я. — Видео находится в облаке. И да, пропажу телефона я восприму, как объявление войны.

Она молча уставилась на меня, и её красивое лицо исказила гримаса ярости. Её ноздри трепетали от гнева, но Крис не спешила пускать в ход руки. По ней было видно, что она пытается придумать, как выйти из этой ситуации.

— Ну так что? Худой мир или война без каких-либо церемоний?

— Хочешь, чтобы я поверила, что ты не сольёшь это видео при любом удобном случае? — прищурилась Крис.

— Хотела бы – уже слила, — пожала плечами я. — Да и к тому же, я – не ты.

— Нике-то слила!

— Я не показывала ей видео, — сухо ответила я. — Она даже не знает о его существовании.

Крис хмыкнула и покачала головой:

— Как благородно…

— Поблагороднее, чем за спиной подруги изменять с её же парнем.

— Ты ничего не знаешь! — бросила она.

— И не хочу, — отрезала я. — Живи свою жизнь как хочешь, но в мою сторону даже не смотри. И тогда я не буду смотреть в твою. Выбор за тобой.

Крис молчала несколько секунд, но потом всё же сказала:

— Я не уверена, что эта школа выдержит нас двоих.

Прозвеневший звонок заставил меня отвлечься от Крис и бросить взгляд на кабинет, где должен был проходить факультатив по деловым коммуникациям. Учитель как раз заходил в класс, и я не планировала опаздывать.

— Тебе решать, — безразлично произнесла я. — Я тебя предупредила. Один неверный шаг – и видео в сети.

На этих словах я обошла Крис и зашла в кабинет.

С одной стороны, жаль, что я не сдержалась и выложила свой козырь, с другой, Крис сама виновата, что довела меня до этого. Пусть знает – я шутить не намерена.

***

На перемене между факультативами ко мне подошёл Костя.

На допы, в отличие от обычных уроков, в этой школе ходили не классами, а согласно индивидуальному плану учёбы. И сидящие за одной партой восьмиклассник с одиннадцатиклассником были не редкость.

Мы с Костей, из-за разницы в программе обучения, почти не имели общих факультативов. И, раз он специально меня нашёл, значит, что-то случилось.

И стоило мне увидеть его лицо, как я сразу поняла, что новость будет хорошая, и первой мыслью было – Он догадался, что значат эти цифры!

Но когда Костя отвёл меня к окну, где практически не было людей, и в его руке внезапно появился смутно знакомый мне ключ, я поняла, что дело не в шифре.

— Серьёзно? — я машинально взяла ключ и осмотрела его со всех сторон.

В ответ Костя довольно кивнул.

У меня в руке лежал тот самый ключ от кабинета директора, из-за которого завуч изрядно понервничала сама и заставила понервничать и нас.

— Так это ты его украл! — шёпотом возмутилась я.

— Не украл, а позаимствовал, — и не подумал смущаться Костя. — Не волнуйся, настоящий ключ уже на месте. Это всего лишь дубликат.

— Всего лишь?! — вскинула брови я. — Меня из-за этого чуть было из школы не выпнули!

— Не переживай, — попытался сгладить ситуацию Костя, — я бы этого не допустил.

Сомнительно, конечно, ну да ладно. К тому же сейчас были вещи поважнее, чем обиды на то, что уже случилось.

— Но как ты вообще…

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — перебил он и заговорщически мне подмигнул.

— Ты же никуда не уезжал из школы… Сам, что ли, сделал? — прищурилась я. — Но откуда у тебя вообще инструменты для такого? Ну или не инструменты… не знаю, как это всё называется…

— Я же знал, куда еду, — отшутился он, а потом, будто нарочно, сменил тему. — Предлагаю пробраться в кабинет директора сегодня ночью. Думаю, фото того парня ещё там.

Несколько секунд я смотрела на него негодующим взглядом, показывая всем своим видом возмущение – ведь из-за него меня чуть не наказали! Но потом смягчилась. Как же ловко он это провернул…

— Нике будем говорить?

Костя, верно истолковав мой вопрос, как согласие, медленно покачал головой.

— Думаю, не стоит лишний раз лишать её сна, — ответил Костя. — К тому же, чем быстрее и тише всё сделаем, тем лучше.

— Ладно, — кивнула я. — Но в следующий раз предупреждай о таких вещах!

Он виновато кивнул, и после этого, обсудив оставшиеся детали плана, мы с Костей разошлись. Теперь мне оставалось морально подготовиться к ночной вылазке, но с таким умным и подозрительно талантливым во всех сферах человеком, как Костя, это предприятие не казалось таким уж и опасным.

Но до нашей ночной встречи меня ждало ещё одно событие. С сегодняшнего дня в моём расписании появился новый факультатив – Подготовка к Зарнице – который стоял в расписании последним.

Время уже поджимало, и я, переодевшись, направилась в кабинет ОБЖ.

Наша спортивная форма мне нравилась – тёмно-серые штаны, белая футболка и тёмно-синяя толстовка с гербом школы.

Когда я зашла в класс, у доски стоял наш учитель физкультуры – Владимир Иванович.

По урокам физкультуры я поняла одну вещь: Владимир Иванович не такой простой, каким кажется на первый взгляд. Он строгий, это точно. Вечно стоит с такой выправкой, будто принимает военный парад, а не проводит разминку. Его голос может легко прогреметь на весь спортзал – да так, что сразу пропадает желание болтать или отлынивать от заданий. А иногда он может прикрикнуть так резко, что у меня в груди всё сжимается.

Но вот что странно: за этим криком я никогда не чувствовала злости. Он ругается не потому, что мы ему надоели, а потому что ему важно, чтобы мы старались.

Иногда я ловлю себя на том, что он напоминает мне тренера из фильмов: снаружи суровый, с характером, а внутри – тот, кто действительно любит своё дело и верит, что его ученики могут больше, чем сами думают.

Поэтому меня и не удивило, что зарницу ведёт именно он. И, скорее всего, не только её.

— Мишель, привет, рад тебя видеть! — улыбнулся физрук. — Проходи.

— Добрый день, Владимир Иванович, — поздоровалась я, занимая привычное место за второй партой первого ряда.

В классе помимо Владимира Ивановича сидели всего трое парней, и я оказалась единственной девушкой.

Директор обещал найти ещё одну, но, похоже, у него ничего не вышло. Всё-таки не так-то просто подловить кого-то на глупости, чтобы потом «заключить сделку». Хотя… если целенаправленно поискать, думаю, нашлось бы немало «добровольцев». Взять ту же самую Крис.

Я уже почти смирилась с мыслью, что некоторое время придётся одной отдуваться за весь «женский состав», как вдруг дверь негромко скрипнула, и на пороге появилась…

Ника?!

У меня сразу же всплыла в голове картина, как Дмитрий Андреевич разговаривает с Никой в своём кабинете точно так же как и со мной.

Он же тогда явно не поверил, что бутылка рома была моей, а значит, в тот самый момент и Ника оказалась у него на крючке. Ну а она, конечно же, после весомых аргументов тоже не смогла отказать. Гениально! Собрать полную команду для «Зарницы» директору стоило всего одной бутылки рома! Которую, к тому же, у нас конфисковали.

Судя по взгляду Ники, у неё в голове пронеслись точно такие же мысли.

— Так, ребята, всем ещё раз физкульт-привет! — Владимир Иванович дождался, когда Ника сядет рядом со мной и начал урок. — Вот такая у нас с вами собралась минимально необходимая команда для участия в Зарнице.

Он внимательно нас оглядел, а потом начал представлять находящихся в классе учеников:

— Ваня с Лёшей у нас опытные игроки. Участвовали во всех, то бишь, двух предыдущих чемпионатах по Зарнице. Во многом благодаря их вкладу мы и выиграли оба раза. Лёша у нас из одиннадцатого класса, а Ваня из десятого.

С какой гордостью представлял ребят Владимир Иванович!

Во мне даже пробудился дух победителя и захотелось продолжить эту череду побед.

Физрук тем временем перевёл взгляд на третьего парня, который в одиночестве сидел за первой партой.

— Вадим у нас девятиклассник. Будет бегать впервые, но раньше учился в кадетском классе и у него есть опыт участия в подобных мероприятиях.

Затем учитель посмотрел на нас с Никой и продолжил:

— Мишель с Никой тоже новенькие. Вместе учатся в десятом классе. Благодаря девочкам, мы сможем участвовать в этом году во всероссийском турнире!

После таких слов мне, конечно, стало приятно, но почему-то я сразу почувствовала на себе груз ответственности. Впрочем, я спокойно отношусь к беготне по лесу, а также к ссадинам и грязи – ведь я росла в подобных условиях. А вот как себя будет чувствовать Ника пока неизвестно…

— Не волнуйтесь, девчонки, — заявил Ваня, подтянутый голубоглазый брюнет с вьющимися волосами. — Главное, чтобы вы просто числились в команде. А всю грязную работу мы возьмём на себя!

— Это точно, — поддержал его Лёша, широкоплечий парень с тёмными волосами и карими глазами. — Вы нам нужны лишь для галочки.

— Так, отставить! — резко отреагировал Владимир Иванович. — Победа на турнире зависит от каждого участника команды. Девочки будут тренироваться точно так же, как и вы, и в некоторых вопросах они, возможно, вас даже превзойдут!

— Конечно, превзойдём, — подхватила Ника, которую, как и меня, задели слова мальчиков. — Девушки внимательнее, хитрее и выносливей во многих жизненных ситуациях.

— Но по силе вам не сравняться с парнями, — возразил Лёша.

— Смотря о какой силе мы говорим, — не согласилась Ника.

— Ну всё, хватит болтать! — прервал наш спор учитель.

— Вот, точно! В болтовне девушки явно сильнее, — не удержался Лёша.

— Васильев! Я что сказал? Отставить разговорчики!

В классе повисла тишина. По Нике было видно, как она хотела ответить что-то колкое, но после слов физрука резко передумала.

— Итак, Зарница, — начал физрук, — это, по большому счёту, военная игра. Там нет места для беспорядка и суеты. Каждый шаг должен быть точным, каждое действие – продуманным. Основная цель игры – захват вражеского флага и сохранение своего. Вариации и правила могут меняться из раза в раз, но основа всегда одна – это бег, ориентация на местности, маскировка, хитрость и ловкость.

Он сделал паузу, словно давая нам возможность задать вопрос, но мы дружно промолчали. Пока что всё было предельно понятно.

— Нам с вами повезло больше, чем другим командам, — продолжил Владимир Иванович. — У нас рядом есть лес, и мы можем проводить тренировки прямо там. Некоторым другим школам, у которых нет таких условий, приходится выезжать за город.

Надо же! Это как надо любить Зарницу, чтобы выезжать в лес только для того, чтобы побегать в глуши с риском потеряться.

— Владимир Иванович! — подняла руку Ника. — Насколько я знаю, школа окружена забором, и в лес так просто не попасть.

Ваня с Лёшей переглянулись и коротко хохотнули. Владимир Иванович, не обратив внимания на странное поведение парней, посмотрел на Нику.

— Хороший вопрос. Во-первых, школе принадлежит довольно большой участок леса, которого за глаза хватит для тренировок. А во-вторых, у меня есть ключи от калитки.

Ключи от калитки? Хм, судя по реакции мальчиков, в лес можно попасть и без всяких калиток… Хотя это странно. Насколько я знаю, весь забор, несмотря на его протяжённость, находится под прицелами камер с датчиками движений. Но тогда вопрос – как тот парень с папкой попал на территорию школы? Неужели даже здесь есть уязвимости системы?

— Итак, сегодня мы начнём с основ.

Владимир Иванович поставил на учительский стол коробку с инвентарём: карты, компасы, линейки, карандаши.

— Первое. Ориентирование на местности. Телефоны со встроенным навигатором и GPS у вас заберут. В реальной жизни вы должны уметь ориентироваться самостоятельно, так как телефон не всегда может быть под рукой. Поэтому – только карта и компас.

— Только хард-кор! — добавил Ваня.

Мы с Никой обменялись кислыми взглядами. Я никогда раньше не держала в руках компас, кроме тех дешёвых брелков, которые продаются в магазинах игрушек.

— Берите, — учитель протянул нам компасы и сложенные в несколько раз карты.

Я взяла карту и аккуратно её развернула. Передо мной раскинулась местность – лесополоса за пансионом, основная дорога до трассы, тропинки в самом лесу, река за школой и россыпь условных обозначений.

— Чтобы определить направление, — продолжил Владимир Иванович, — кладём карту на ровную поверхность. Совмещаем её север с севером компаса. Это – ориентирование карты. Только после этого она становится «правильной».

Он показал порядок действий, и мы с Никой и Вадимом послушно за ним повторили. Что до Вани и Лёши, то парни сидели с видом опытных старожилов. Впрочем, нам было не до них. Поначалу стрелка компаса упрямо дрожала, не желая указывать чёткое направление, но через несколько секунд наконец-то совпала с синей буквой «С».

— Хорошо, — кивнул Владимир Иванович. — Теперь поговорим о координатах. На каждой карте есть сетка – линии широты и долготы. По ним можно определить точку, где вы находитесь, или ту, куда вам нужно добраться.

Он взял мел и написал на доске ровный ряд цифр: 55.971703, 37.414302.

При взгляде на эти цифры, у меня в голове что-то щёлкнуло. Я мысленно перенесла их из строчки в столбик, и чуть не закричала от понимания, что я только что увидела.

— Ника, Ника! — прошептала я, наклонившись к соседке по парте и теребя её за руку.

— Чего тебе? — Ника с неохотой оторвалась от карты и посмотрела на меня.

— Смотри! — я указала ей на доску, где были написаны координаты.

— И что? — не поняла соседка.

— Перенеси мысленно эти цифры в столбец, — сказала я, внимательно наблюдая за выражением её лица.

Мгновение спустя, глаза Ники расширились от удивления, и она, склонившись ко мне, взволнованно произнесла громче, чем планировала:

— Миша! Это же координаты!

— Да, Ника, — прищурился Владимир Иванович, — это именно координаты.

Ваня с Лёшей засмеялись, Вадим негромко хохотнул. А я, как никто другой, понимала реакцию соседки.

— Это не код, — шепнула я ей, когда на нас перестали смотреть. — И не загадка. Это конкретная точка на карте!

Глава 22

Убедившись, что мы поняли, как определять координаты, Владимир Иванович перешёл к ориентированию на местности, затем показал, как работать с картой, и объяснил, что означают те или иные фигуры. Не знаю, как Ника, но я, после того как он выдал базовую теорию по теме «Как не заблудиться в лесу», почувствовала себя опытным туристом. И, признаться, меня это даже вовлекло.

После этого мы обсудили ещё несколько вопросов, касавшихся ориентированию, и я уже была готова возвращаться к себе в комнату, как учитель неожиданно хлопнул в ладоши.

— Теория – это хорошо, — объявил Владимир Иванович. — Но от неё не будет толку, если вы не сумеете применить эти знания на практике. Поэтому сейчас будем закреплять усвоенный материал.

Это ещё не всё?!

Он достал из стоящей на столе коробки алые ленточки и, продемонстрировав их нам, продолжил:

— Ещё до начала нашего занятия я спрятал вот такие красные «флажки» в лесу около школы. Ваша задача сейчас – разбиться на две команды по два и три человека и добраться до целей как можно скорее. Сразу скажу, это не соревнование, а закрепление теоретического материала.

Лёша с Ваней синхронно хмыкнули, и Владимир Иванович погрозил им пальцем.

— Кто-то хочет пробежать десятикилометровый кросс?

Парни тут же замотали головами, и учитель усмехнулся.

— Точно никто не хочет? В таком случае идём искать флажки. Всё, что вам понадобится – это карта и компас.

Я покосилась на Нику и увидела, что она, как и я, явно не была готова к такому стремительному развитию событий. Я не рассчитывала, что уже сегодня мы будем бегать по лесу. А как же вводные уроки и постепенная подготовка к тренировкам в лесу?

Эх, видимо, у Владимира Ивановича другой подход – бросить в воду и смотреть: выплывут ученики, в данном случае мы с Никой, или нет. Он явно не любитель церемониться.

— Так, разбиваемся по командам, — повторил учитель, — В одной будет – два человека, во второй, соответственно, три.

Ника посмотрела на координаты, написанные на доске, переглянулась со мной и заявила:

— Владимир Иванович, мы с Мишель в первой команде. Вдвоём.

Я согласно кивнула. Отличный повод без подозрений побегать по лесу и поискать зашифрованные Лизой координаты.

— Уверены? — уточнил учитель. — Я планировал дать вам в команду Лёшу или Ваню. Так, на всякий случай.

— Абсолютно, — уверенно произнесла Ника. — К тому же, это отличный шанс проверить, как мы справимся.

— Пффф! — фыркнул кто-то из парней, но Ника и бровью не повела.

— Да, Владимир Иванович, — поддержала я напарницу. — Мы справимся.

— Хорошо, — кивнул Владимир Иванович и скользнул взглядом по оставшимся ученикам. — Тогда вы, парни, пойдёте втроём.

— Серьёзно? — поморщился Лёша. — И сколько нам потом их ждать? Несколько часов? А если они заблудятся?

— Отставить панику, — голос Владимира Ивановича построжел. — Вы с Ваней не просто пробежитесь по станциям, но и погоняете Вадима. Оцените его подготовку.

— Ну хотя бы так! — тут же оживился Ваня. — Шевроны брать?

— Обязательно, — кивнул учитель. — И не церемоньтесь с ним.

Вадим поёжился, но возмущаться не стал. Не знаю, почему, но мне сразу показалось, что у этого девятиклассника есть внутренний стержень.

Видимо, Владимир Иванович тоже оценил реакцию Вадима, поскольку он едва заметно кивнул сам себе и посмотрел на нас.

— И не надо недооценивать девочек. Они вон какие боевые!

По Лёше было видно, что он не согласен со словами Владимира Ивановича, но одиннадцатиклассник благоразумно промолчал.

Физрук же смерил нас с Никой задумчивым взглядом и продолжил:

— К тому же, я на всякий случай выдам каждой команде GPS-навигатор с вбитыми туда координатами школы. Если вдруг кто-то заблудится, то назад дорогу точно найдёт. Сегодня вы, конечно, и так не уйдёте дальше забора, но до него ещё дойти надо.

Он задержал взгляд на мне и Нике, словно давая понять, к кому именно относятся эти слова.

— Надеюсь, вы понимаете, что наша главная цель: научиться ориентироваться в лесу, и не будете использовать навигатор без острой на то необходимости.

— Не переживайте, Владимир Иванович, — успокоила физрука Ника. — Мы с Мишель поняли всё из того, что вы рассказывали. Уже не терпится применить знания на практике.

Слова Ники явно понравились учителю, и он воодушевлённо произнёс:

— Вот, молодцы, девочки!

Лёша же на словах физрука лишь закатил глаза.

Владимир Иванович, не обратив внимания на его недовольство, зашёл в лаборантскую и вынес оттуда пять небольших рюкзачков.

— Разбираем, — он протянул их нам. — Это ваши беговые рюкзаки. В них мы носим только самое необходимое – бутылку воды и аптечку. Но во время тренировок ещё GPS-навигатор и телефон… Куда вы без него.

Будь его воля, Владимир Иванович отобрал бы у нас и телефоны, но он прекрасно понимал, что без них мы точно потеряемся. Что до рюкзака, то он оказался таким маленьким, что больше бы туда ничего и не поместилось.

Физрук дал нам время осмотреть рюкзаки и продолжил.

— Сейчас у нас небольшой перерыв – подготовьтесь к забегу. Наберите воды, сходите в уборную, возьмите, если надо, ветровки и через десять минут встречаемся на спортивной площадке.

Мы кивнули и вместе с ребятами вышли из кабинета. Парни сразу же пошли в сторону спортивной площадки, а мы с Никой, не сговариваясь, направились к лестнице.

— Возьмём с собой блокнот с цифрами, — предложила соседка. — Думаю, у нас получится хотя бы примерно найти это место.

— Согласна, — подтвердила я. — Отличный шанс без подозрений пробежаться по лесу.

Мы с Никой переглянулись и, ускорив шаг, быстро добрались до нашей комнаты. Собрав там все необходимые вещи, мы спустились в столовую, наполнили выданные бутылки водой и вышли из школы.

На площадке нас уже ждали разминающиеся мальчики и Владимир Иванович.

Как только мы подошли, он дунул в свисток, отчего парни тут же прекратили разминку и выстроились в шеренгу.

— Готовы?

— Один момент, — мило улыбнулась Ника, доставая спрей от клещей. — Миша, тебе надо?

— Ну… — честно говоря, я не любитель подобных запахов. — Давай.

Учитель усмехнулся.

— Вся территория леса, принадлежащая школе, обрабатывается от клещей. Не переживайте.

— А от комаров – нет! — заявила Ника. — Не хочется потом ходить и чесаться.

Ваня сдавленно хмыкнул, а Вадим с Лёшей никак не отреагировали на заявление Ники. Владимир Иванович же дождался, когда мы закончим, и только после этого дунул в свисток.

— Так! Капитаны ко мне!

Я замешкалась и посмотрела на Нику,

— Иди ты, — разрешила мои сомнения напарница. — Будем капитанами по очереди.

Я согласно кивнула и подошла к Владимиру Ивановичу. От мальчиков вышел Лёша.

— Получаем карты с обозначением флагов! — учитель протянул мне свёрнутую карту и повернулся к Лёше. — А вы ещё и шевроны. Только срывайте их аккуратно. Не порвите, как в прошлый раз.

Я тем временем подошла к Нике. Но стоило мне развернуть карту, как раздался резкий свист и зычный голос физрука.

— Время пошло! Начали!

Не успела я и глазом моргнуть, как Лёша с Ваней рванули в сторону леса, а за ними с отставанием побежал и Вадим.

Мы же с Никой не стали торопиться. Внимательно «прочитав» карту, определили первую для себя цель и побежали в лес по следам мальчиков.

Привычные школьные дорожки быстро сменились заросшими травой тропинками. Пробежав по лесу метров триста, мы с Никой остановились, чтобы понять, где мы находимся и удостовериться, что бежим в верном направлении.

Я развернула карту, и мы уставились на условные значки. Красные крестики обозначали места, где, по словам Владимира Ивановича, были спрятаны флажки.

Первая выбранная нами цель, если верить карте, располагалась недалеко от тропинки, на которой мы сейчас находились. Вот только нужно было с неё сойти и углубиться в лес. Так мы и сделали.

— Должно быть где-то здесь! — крикнула Ника, внимательно осматривая местность вокруг себя.

Я шла чуть позади неё и крутила головой, всматриваясь в каждое дерево.

— О, вон она! — закричала я, увидев красную ленту на спрятавшемся за деревом кусте. — Сейчас принесу.

Продравшись сквозь ветки, я дотянулась до ленточки, отвязала её и махнула ей Нике:

— Первая есть!

— Класс! — отозвалась моя напарница. — Не так-то уж это и сложно.

— Ага, — протянула я в ответ, убирая трофейную ленту в портфель, — просто в отличие от остальных флажков, этот располагался ближе всего к школе и ближе всего к тропе, по которой мы часто гуляем.

— Пф… — закатила глаза Ника. — И с остальными также легко справимся.

— Слушай… Предлагаю сразу же найти на карте нашу точку икс, — выделив ключевые слова интонацией, произнесла я. — И уже исходя из этого, выстроим маршрут.

— Да, давай, — Ника подошла ко мне ближе и, скинув рюкзак, полезла в него за блокнотом.

Я тем временем развернула карту – на ней была нанесена заметная глазу сетка, а по бокам обозначались долгота и широта. Градусы с минутами уже были подписаны, а секунды приходилось вычислять, поскольку деления отмечались через каждые десять секунд. Благо масштаб карты был крупным, и на боковых делениях можно было определить даже доли секунды.

Ника раскрыла свой блокнот и указала пальцем на цифры: 55.790798 37.913166.

— Очень странно, — удивилась я. — У нас на карте написано 55°47′ и 37°54′, но в шифре таких цифр нет.

— Неужели Лиза спрятала что-то не здесь, — лицо Ники помрачнело — а в каком-то другом месте, далеко отсюда?

— Стой! — внезапно мне пришла в голову идея. — Помнишь, сегодня Владимир Иванович говорил что-то про разные… ну как это… форматы обозначения координат?

— Помню, что говорил что-то такое, но что именно не помню, — ответила Ника.

Я достала из портфеля свой телефон, разблокировала его и посмотрела на значок интернета. Буква Е то появлялась, то пропадала. Осознав, что интернет мне сейчас не поможет, я открыла калькулятор.

— Что-то надо умножать на шестьдесят… или делить, — начала вспоминать я. — Дай-ка мне листочек с карандашом.

Ника протянула мне блокнот, и я начала производить различные математические операции. Наконец, когда я умножила 0.790798 на 60, я получила число, начинающееся с 47.

— Кажется, поняла! — победно улыбнулась я и начала переводить оставшиеся цифры в нужный нам формат.

Ника молча наблюдала за мной.

— Судя по координатам, — заговорила я, когда получила необходимые данные и сверила их с картой, — это место недалеко отсюда.

— Ого! Ну ты даёшь, — покачала головой Ника. — Вот это память. Не зря ты сегодня наш капитан.

Дальше я переписала в блокнот новые – адаптированные координаты – чтобы их не потерять, и мы с Никой тут же нашли эту точку на карте.

Когда на нашем маршруте появилась ещё одна отметка, мы смогли определить последовательность целей и продумать свой путь. По итогу он был похож на линию пульса – то вверх, то вниз. Точнее, в нашем случае, то влево, то вправо.

И не в последнюю очередь за счёт новой точки.

Пусть она и находилась довольно далеко, но мы сумели встроить её в наш маршрут. Всего-то нужно будет сделать небольшой крюк между последним и предпоследним флажком.

Впрочем, мы и не забывали про мальчиков, которые в нас не особо-то и верят, и решили ускориться и показать, что с нами придётся считаться.

К счастью, почти все флажки находились на виду, и мы достаточно быстро нашли три последующие.

Правда, нельзя сказать, что всё прошло гладко: Ника дважды споткнулась о торчащий из-под земли сук и упала на руки, в сердцах высказав всё, что она думает об этой игре, а я чуть не выколола веткой глаз.

Но так или иначе, мне показалось, что мы двигаемся по маршруту достаточно быстро и уверенно. Не знала, что ориентирование по карте может быть таким увлекательным делом! Или же его делает таким наша «секретная» операция.

По сути, нам оставалось добраться до финального, пятого, флажка, но перед этим нужно было проверить координаты Лизы. И это ещё полдела! Там ведь не будет красного флажка, и придётся искать сделанный Никиной подругой тайник… Если это, конечно, тайник, а не какой-нибудь, к примеру, охотничий домик. Хотя откуда ему тут взяться?

Мы с Никой понимали, что можем потратить на поиски много времени, поэтому решили бежать. Но хватило нас ненадолго. От усталости мы всё чаще и чаще останавливались, пока наконец, не перешли на быстрый шаг.

Когда очередная тропинка вновь растворилась в кустах, мы остановились и сверились с картой.

— Почти пришли, — тяжело дыша, произнесла я. — Уже где-то рядом.

Мы сделали ещё несколько шагов вглубь леса, как вдруг где-то впереди послышался негромкий шорох.

— Там кто-то есть, — шепнула Ника, схватив меня за руку.

Признаться, стало несколько не по себе. Мы одни, в лесу, и если что-то случится, то наши крики отсюда никто даже не услышит… Но кто там может быть?

— Пошли посмотрим, — протянула я, потянув Нику за собой. — Дойдём до тех кустов.

Мы, стараясь двигаться бесшумно, дошли до кустов, выглянули из-за них, да так и замерли. На поляне, согнувшись в три погибели, работал лопатой кто-то из учеников нашей школы! Эту форму ни с чем не спутать. Я пригляделась и…

— Костя?! — выкрикнула Ника.

От неожиданности он вздрогнул и резко обернулся, замахиваясь сапёрной лопаткой. Но стоило ему увидеть нас с соседкой, как он тут же опустил её.

— Фух, это вы, — с облегчением произнёс Костя. — Чего пугаете?

— Думаешь, ты нас не напугал? — возмутилась Ника. — Что ты здесь делаешь?

— Видимо, то же самое, что и вы, — усмехнулся он. — Ну и вдобавок выполняю обещание.

— У тебя же сейчас должен быть факультатив по программированию, разве нет? — вмешалась я.

— А кто мне срок до завтра поставил? — прищурился парень. — А в темноте в лесу нечего делать. Вот и пришлось выбирать.

Видимо, Костя слов на ветер не бросает, раз пожертвовал факультативом по программированию.

— А как ты догадался, что это координаты? — заинтересовалась Ника.

— Да просто методом перебора, — пожал плечами парень. — Начал с модулей, потом перешёл на криптограммы, шрифт А1Я33* и так далее. Но подумал, что вообще можно сказать при помощи цифр? В голову пришёл тайник, и взгляд зацепился за первые две цифры шифра. Так и догадался, что это координаты. А вы?

— Методом дедукции! — отозвалась Ника.

— Это как? — улыбнулся Костя.

— Да на факультативе по Зарнице проходили ориентирование в лесу, а там разбирали координаты, — объяснила я, решив не мучить парня. — Вот и осенило.

— Полезная вещь, — кивнул Костя и продемонстрировал нам свою сапёрную лопатку. — А вам там, случайно, ничего подобного не выдают?

— Нет, — ответила я и, посмотрев на Нику, ухмыльнулась. — Но, зная нашего физрука, возможно, выдадут на следующем уроке.

Она хихикнула.

— Ага, а на последнем занятии мы построим шалаш в лесу и переедем в него жить!

— Интересно у вас там, — отреагировал Костя и, опустившись на колено, вонзил лопатку в землю.

— Есть что-то? — поинтересовалась я. — Получается, то, что мы ищём может быть спрятано в любом месте на этом участке...

— Пока ничего, — покачал головой Костя. — Нужна нормальная лопата.

Не успел он закончить фразу, как Ника насторожилась и шикнула на нас:

— Тихо!

Прислушавшись ещё на пару мгновений, она добавила:

— Кто-то идёт.

Мы обернулись и начали всматриваться в разные стороны.

— Это Ваня с Вадимом! — шепнула Ника, каким-то чудом разглядев парней сквозь кусты.

— Вам нужно их отвлечь, — бросил Костя и, добежав до деревьев, скрылся из виду.

Пока я провожала его взглядом, Ника потянула меня за собой:

— Пошли!

Вывернув из-за кустов, мы помахали ребятам.

— О, парни, привет! — Ника шагнула навстречу Ване с Вадимом. — А где вы потеряли великого следопыта Лёшу Чингачкука*?

— Никого мы не теряли, — усмехнулся Ваня, оценив шутку Ники про индейца, — сейчас он нас догонит. А вы что, заблудились?

— Нет, конечно, — величественно ответила Ника. — Идём за последним флагом.

— Ну тогда увидимся, — махнул рукой Вадим и они пошли ровно в то место, где Костя только что копал землю.

— Ника, — шепнула я, — им нельзя идти в ту сторону! Там яма и перекопанная земля!

— Блин, точно! — спохватилась Ника. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Парни уже подходили к месту Костиных раскопок, как Ника с шумом упала на землю и закричала:

— Ай-ай-ай!

Они тут же развернулись и подбежали к схватившейся за ногу девушке.

— Что случилось? — наклонился к «пострадавшей» Ваня.

— Я споткнулась о сук, — Ника начала изображать, что у неё болит голеностоп. — Очень больно!

Ваня не растерялся и, наклонившись к Нике, аккуратно осмотрел её ногу:

— Скорей всего, подвернула…

После этого взял Нику под локоть и помог ей встать:

— Можешь идти?

Ника сделала вид, что пробует наступить на ногу, но тут же скривилась от боли:

— Нет! Сильно болит.

Ваня с лёгкостью поднял её на руки и повернулся к Вадиму:

— Забери их пятый флажок и найди Лёшу, скорей всего, он устроил на тебя засаду, чтобы сорвать шеврон. Девочки, покажите ему карту.

Я развернула карту, и Вадим, скользнув по ней взглядом, молча кивнул. Наш с Никой последний флажок находился ближе к школе, поэтому Вадиму пока что было с нами по пути. И это не могло не радовать – можно было не переживать насчёт Кости и перекопанной им полянки, поскольку они остались в другой стороне.

— Как найдёшь Лёху, — продолжил Ваня, когда пришло время расходиться с Вадимом, — скажи, что мы с девочками возвращаемся в школу.

Я же сейчас полностью погрузилась в мысли – вернётся ли Костя сейчас на ту поляну, чтобы найти спрятанный тайник? Или не будет рисковать?

___________

*Шифр А1Я33 – буквы заменяются на цифры в зависимости от их порядка в алфавите. Например, буква «А» идёт в алфавите первой, поэтому заменяется на цифру «1». Англоязычный аналог шифра A1Z26 – по количеству букв в английском алфавите.

*Чингачгук – Индеец-следопыт, герой книги Джеймса Фенимора Купера «Последний из могикан».

Глава 23

Около школы нас уже ждал Владимир Иванович. Увидев, что Ваня помогает идти Нике, он тут же бросился к нам.

— Что случилось? — его строгий взгляд упёрся прямо в Ваню.

— Ника споткнулась и, кажется, подвернула ногу, — тяжело дыша, ответил тот.

— И Ваня сначала её нёс, — я решила, что будет правильно подсветить героизм парня, — а потом помогал идти.

Владимир Иванович довёл Нику до лавочки и, усадив её, присел на корточки. Он осторожно взял Нику за ногу и начал ощупывать её, уточняя при каждом нажатии:

— Тут больно?

— Нет…

— А тут?

— Немного… — Ника каждый раз делала паузу перед ответом, словно прислушиваясь к ощущениям.

Она играла настолько убедительно, что я сама на секунду поверила в её травму. А когда учитель несколько раз провернул её стопу, Ника вздрогнула всем телом, будто от боли.

— Странно, — протянул физрук. — Отёка нет. Это точно не вывих. Максимум – ушиб.

— Сейчас уже болит намного меньше, — виновато улыбнувшись, произнесла «пострадавшая». — Наверное, я просто сильно ударилась.

Ваня молча стоял рядом. По его лицу было сложно понять, рад ли он, что Ника оказалась цела, или всё же раздражён тем, что какое-то время тащил на себе абсолютно здорового человека.

Хорошо хоть Ника, когда Ваня задышал словно паровоз, сумела убедить парня, что может идти сама. А ведь с него сталось бы тащить её до самой школы!

Владимир Иванович оставил ногу Ники в покое и поднялся на ноги:

— В следующий раз, Ника, меньше драматизируй. А ты, Ваня, — он строго посмотрел на парня. — Запомни. Геройство – это хорошо, но силы тоже нужно беречь. В лесу такая усталость может выйти тебе боком.

— Понял, — не раздумывая, ответил парень.

— Ладно, — Владимир Иванович всё ещё смотрел на Ваню, — иди навстречу Вадиму с Лёшей, узнай, почему они так долго.

Затем, дождавшись, когда Ваня направится в лес, посмотрел на Нику и уже мягче, но с явным намёком, произнёс:

— А ты, Ника, если не выйдет с Зарницей, смело можешь попробовать себя на сцене.

Ника сделал вид, что смутилась и отвела взгляд. Я же не удержалась и негромко хихикнула. Всё-таки Владимир Иванович оказался проницательнее, чем казался на первый взгляд. Похоже, он понял, что Ника, мягко говоря, преувеличила. А может, сказал это просто ради профилактики – чтобы в следующий раз она дважды подумала, стоит ли поднимать панику.

— И вообще, — губы физрука тронула улыбка. — Почему Ваня, а не Лёша?

Ника стрельнула глазками на Владимира Ивановича и смущённо протянула:

— Не понимаю, о чём вы, Владимир Иванович.

— Ну-ну, — хмыкнул физрук и, стерев улыбку со своего лица, добавил. — Не надо манипулировать моими пацанами.

И, не дожидаясь ответа, пошёл в лес, чтобы встретить парней.

Мы с Никой переглянулись и молча пошли к школе, то и дело оборачиваясь, в надежде увидеть Костю. Интересно, он уже выбрался? Или всё ещё бродит где-то между деревьев?

Решив, что встретимся с ним уже в столовой, поднялись к себе в комнату. Первым делом поочерёдно приняли душ. После пробежки по лесу хотелось только одного: постоять под горячей водой и смыть с себя грязь, пыль и усталость.

К тому моменту, когда мы обе помылись, как раз пробило время ужина. Спустившись в столовую, мы с облегчением выдохнули: за нашим столом как ни в чём не бывало сидел Костя и лениво ковырялся вилкой в салате.

— Ну наконец-то, — выдохнула Ника, плюхаясь рядом. — Я уже думала, тебя там волки съели.

— Какие волки? — фыркнул он. — Максимум комары. И то, я им не понравился.

— Они просто не распробовали, — пошутила Ника, после чего тут же посерьёзнела. — Ты возвращался туда? Нашёл что-нибудь?

— Нет, — покачал головой Костя. — Чтоб там что-то найти, нужна нормальная лопата.

— Лопата… — задумчиво протянула Ника, ковыряя вилкой картошку. — скорей всего, её можно найти в хоздомике, где лежат садовые инструменты. Всякие грабли и метёлки там точно есть.

— Отлично, — кивнул Костя. — Значит, и лопата там же.

— Тогда остаётся решить последний вопрос: когда идём? — уточнила я.

— Может, ночью? — удивила меня своим вопросом Ника. — Все будут спать, никто не заметит.

— Ночью? — Костя скептически приподнял бровь. — Не думал, что ты такая бесстрашная.

— И я, — поддержала я парня. — Там же будет темень кромешная, ничего не разберём.

— Согласен, — кивнул Костя. — А с фонариком – сразу спалимся, да и батарейки не факт, что хватит на всю ночь, а без света – свалимся в первый же ров и ноги переломаем.

— А доброго Вани рядом не будет, — улыбнулась я.

Костя вскинул брови, и я наскоро рассказала ему про героический поступок парня. Выслушав мою историю, Костя добродушно улыбнулся:

— Ну я вас двоих на себе точно не унесу.

— Ладно, но если не ночью, то когда? — парировала Ника. — Днём уроки и факультативы, вечером тоже темно. Утром? Ну… только если завтрак пропустить.

— Нет, завтрак пропускать мы не будем, — вмешалась в спор я. — Предлагаю пойти очень рано, задолго до подъёма. Часов в пять. Солнце уже встанет, но школа ещё будет спать.

— Сомнительное удовольствие, конечно, — пожала плечами соседка. — Проще не ложиться, чем так рано вставать… Но что поделать…

— Тогда завтра? — уточнила я.

— Завтра – не вариант, — покачал головой Костя. — Первым уроком – экономика с директором, если вдруг задержимся, спалимся моментально.

— Значит, послезавтра, — уверенно подвела итог Ника. — Там же как раз не будет первого урока. Сможем ковыряться в земле сколько хотим.

Я кивнула соглашаясь:

— Тогда решено. Послезавтра на рассвете, вооружившись лопатами, идём на дело к точке Икс.

Мы втроём переглянулись и обменялись улыбками – у нас на глазах план обрёл чёткие очертания.

Закончив ужинать, мы пошли на второй этаж. Костя проводил нас до комнаты, и, пропустив Нику вперёд, незаметно сунул мне в руку свёрнутую бумажку. Я машинально убрала её в карман и сделала вид, что ничего не произошло.

И только когда Ника уселась к себе на кровать слушать музыку, я осторожно развернула записку. На белом листочке аккуратным почерком было написано:

Сегодня в два часа ночи в холле на первом этаже.

Я сразу поняла, о чём идёт речь – Костя приглашал меня тайно проникнуть в кабинет директора, о чём мы сегодня с ним и договаривались.

Нам нужно выяснить, кто же этот человек, которого полиция нашла в лесу – тот самый парень, который передал мне папку, или всё-таки местный житель из соседней деревни?

Вот бы это оказался второй вариант…

Тогда вся эта история разом перестанет казаться мне такой страшной. А то чувствовать себя в безопасности, зная, что в этой школе происходит что-то странное, пока не получается.

Да, благодаря Косте и Нике эта тайна стала нашей общей историей, и играть в шпионов даже забавно. Но когда человек по ошибке передаёт какую-то секретную вещь и предупреждает тебя об опасности, а его чуть ли не сразу находят мёртвым в лесу, это… Это всё что угодно, но точно не весёлая игра.

А если к этому ещё добавить ту напуганную девушку в туалете и странно исчезнувшего учителя, то и вовсе становится не до шуток!

Я, не желая нагнетать ситуацию, не стала рассказывать ребятам о подслушанном в туалете разговоре про некого ПП. Хотела сначала узнать, что именно находится в папке, но теперь, учитывая, что с ней всё оказалось не так-то просто, видимо, придётся это сделать.

Но сперва мне надо увидеть ту фотографию, которую полиция передала директору. А дальше уже принимать решение. Да, от этой фотографии сейчас очень многое зависит.

После всех этих мыслей во мне укрепилось твёрдое желание узнать правду. Страх перед ночным визитом в кабинет директора отошёл на второй план, уступив место холодной, расчётливой сосредоточенности.

Чтобы не проспать назначенное время, и не разбудить будильником Нику, я решила не ложиться спать до двух часов ночи.

Ника уснула где-то в полночь. Я же продолжала читать на телефоне книгу, время от времени поглядывая на соседку. Она то и дело ворочалась, и я боялась, что она заметит мой уход.

К счастью, ближе к двум часам ночи Ника вроде как заснула, и я, дождавшись, когда на часах будет 01:50, тихо встала с кровати и выскользнула в коридор.

Не торопясь, я дошла до лестницы и чуть ли не на цыпочках спустилась на первый этаж. У кабинета директора я кивком поздоровалась со стоящим возле двери Костей.

— Всё чисто, — прошептал он в ответ.

Достав из кармана ключ, он вставив его в замочную скважину и бесшумно повернул против часовой стрелки. На долю секунды мне показалось, что ключ застрял, и дверь не поддастся. Но спустя мгновение она бесшумно приоткрылась.

Мы переглянулись, и Костя первым шагнул в директорский кабинет. Следом за ним скользнула я и, оказавшись внутри, тут же закрыла за собой дверь. Но Косте оказалось этого мало, и он закрыл дверь на замок изнутри, что тут же придало мне ощущение безопасности.

Кабинет был погружён в таинственный полумрак: из освещения был лишь проникающий сквозь тюль свет уличного фонаря, который ложился на пол длинными полосами.

Из звуков же было слышно только наше копошение.

Оглядевшись по сторонам, Костя сразу направился к столу директора, а я подошла к шкафу у правой стены. На открытой полке были аккуратно сложены какие-то бумаги: папки, файлы и даже ежедневники. Я, не торопясь, начала их перебирать, а Костя тем временем методично просматривал лежащие на столе документы.

— У меня пусто, — негромко произнесла я и, заметив, что Костя практически закончил просматривать директорские бумаги, предположила. — Может, фотографии в столе?

Не ответив, он наклонился к тумбочке под столом и аккуратно открыл верхний ящик. Мгновение – и у него в руках появились несколько фотографий, которые он достал из папки.

— Нашёл, — шёпотом произнёс парень, всматриваясь в снимки.

Я быстро сложила свои бумаги в аккуратную стопку и поспешила к нему.

Костя подошёл ближе к окну и протянул мне фотографии так, чтобы на них падал свет.

— Это он?

Я взглянула на фото.

На нём был запечатлён человек, лежащий на траве с закрытыми глазами. Моё сердце ёкнуло. Но не успела я ответить, как из коридора донёсся негромкий, но уверенный звук чьих-то шагов.

— Чтоб тебя… — прошептал Костя и, бросив папку с фотками в верхний ящик, бесшумно его прикрыл.

Мы замерли. Шаги стали чуть громче, а потом внезапно оборвались. Неизвестный остановился прямо у кабинета директора. В следующую секунду ухо резанул звук вставляемого в замочную скважину ключа.

Мы с Костей испуганно переглянулись и, не сговариваясь, спрятались за тяжёлыми шторами. Дышать было почти невозможно, каждое движение казалось слишком заметным и громким. Я чувствовала, как сердце колотится, и отчётливо слышала его бешеный перестук. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет у меня из груди.

Впрочем, других вариантов у нас не оставалось – лишь неподвижно стоять и надеяться, что кто-то ошибся дверью.

Но нет. Ночной гость повернул ключ в замке, и дверь негромко скрипнула.

Я не знала, кто сейчас войдёт в кабинет и, главное, что этот кто-то собирается здесь делать. Страх сковал меня ледяными цепями, а каждая секунда тянулась словно вечность.

Щёлкнул выключатель, и кабинет озарился светом. Это было до того неожиданно, что я словно почувствовала себя голой. Неужели это директор?! Вряд ли кто-то помимо него осмелился бы включить свет… Хотя, может, это завуч?

Плотные шторы надёжно скрывали нас с Костей, но в это же самое время не давали увидеть, что происходит в кабинете. Всё, что нам оставалось – вслушиваться.

Неизвестный уверенным шагом подошёл к столу и, судя по скрипнувшему креслу, сел за стол, даже не подозревая, что в комнате есть кто-то помимо него. Мы же с Костей едва дышали, всеми силами стараясь не шевелиться.

Повисла мёртвая тишина, изредка разбавляемая непонятными скрипами и шорохами. Моё воображение тут же начало играть со мной злые шутки. Мне каждую секунду казалось, что зашедший стоит возле штор и вот-вот резко одёрнет их, поймав нас с поличным.

Внезапно тишину разорвал телефонный звонок, и я лишь каким-то чудом не вскрикнула от неожиданности.

— Слушаю, — произнёс знакомый голос.

И это был голос… директора!

На первых секундах осознание принесло облегчение – это, хотя бы, знакомый человек, который, по крайней мере, вряд ли причинит нам вред. Но на меня сразу же накатила новая волна паники. Если он нас спалит… Прощай, элитная школа…

Я замерла, мысленно готовясь к любому повороту событий.

Директор тем временем спокойно продолжал с кем-то беседовать:

— Что ещё выслать? А, хорошо, сейчас найду…

Дзанг! – до моего уха донёсся приглушённый звон разбитого стекла. Это ещё что такое?!

— Подожди-ка, — произнёс директор и, судя по звуку, встал из своего кресла. — Я перезвоню.

По шагам мы с Костей поняли, что директор вышел из кабинета и, оставив дверь распахнутой, пошёл по коридору. В этот момент казалось, что мой слух достиг предела – каждый шорох, каждый скрип звучал с оглушительной чёткостью.

Шторина, за которой стоял Костя, дрогнула, а в следующий момент, он, выскользнув из своего убежища, потянул меня за собой.

Подбежав к двери, Костя медленно выглянул наружу и тут же призывно махнул мне рукой. Когда я оказалась возле него, он резко кивнул мне головой в сторону правого крыла, и я, чувствуя, как оглушительно бьётся моё сердце, выскочила в коридор и, помчалась направо.

Кажется, я ещё никогда так не бегала – да что там бегала! Я летела, словно птица, едва касаясь пола ногами.

Через несколько мгновений меня догнал Костя.

За угол мы завернули практически одновременно, и я, наконец, смогла немного выдохнуть. Но Костя и не думал останавливаться, и мы помчались дальше – до самой лестницы, ведущей на второй этаж.

Взлетев по ней и оказавшись в женском блоке, я без сил остановилась, пытаясь привести дыхание в порядок:

— Фух… — с одышкой прошептала я. — Ноги уже не идут…

— Пошли, — Костя потянул меня за собой. — Здесь нельзя оставаться. Нужно вернуться в комнаты.

Осознание того, что директор может появиться здесь в любую секунду, придало мне сил, я ухватилась за Костину руку, и мы побежали дальше. Когда завернули за очередной угол и оказались почти у нашей с Никой комнаты, с противоположной стороны коридора появилась… Ника!

Точно такая же, как и мы, запыхавшаяся, она бежала на нас.

Мы встретились, и Костя, посмотрев на её дрожащие руки и вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь, негромко произнёс:

— Так это ты нас прикрыла?

Девушка, не в силах сказать ни единого слова, молча кивнула.

— Спасибо, — пробормотал Костя, прислушиваясь к звукам коридора. — Поговорим завтра. Сейчас не разговаривайте и сразу же ложитесь спать.

После этих слов Костя отпустил мою руку, быстро дошёл до центральной лестницы и, убедившись, что всё спокойно, махнул нам рукой и скрылся в своём крыле.

Мы с Никой в полной тишине открыли дверь нашей комнаты и, зайдя внутрь, дрожащими руками закрыли её за собой. Добравшись до своих кроватей, мы закутались в одеяла, словно стараясь без следа раствориться в темноте.

Не знаю, как Ника, а я безуспешно пыталась поймать сон, раз за разом прокручивая в голове случившееся и с опаской прислушиваясь к тишине ночного пансиона.

Я была уверена, что директор появится в нашей комнате с минуты на минуту, но его всё не было.

А мысли тем временем не давали покоя.

Но больше темноты и давящей тишины меня пугало другое. Запечатлённый на фотографии парень оказался тем, кто передал мне эту злосчастную папку.

***

Костя

Попрощавшись с девочками, Костя скрылся в тёмном коридоре своего крыла.

Его комната находилась практически в самом конце коридора, недалеко от лестницы. Тишина ночного пансиона обволакивала, даруя ложное ощущение безопасности, но стоило ему подойти к двери своей комнате, как до его уха донеслись странные звуки. Не то скрип, не то стук, и как будто… приглушённые стоны?

Костя, уже коснувшись дверной ручки, замер. Эти звуки совершенно точно доносились со стороны лестницы. Точнее, с первого этажа.

Он прислушался и с сомнением покачал головой. На сегодня приключений и так было более чем достаточно. Пойти в свою комнату или всё же спуститься вниз и проверить, что там происходит?

Костя понимал, что разумней всего будет вернуться в комнату и не отсвечивать. Ведь по школе мог гулять директор – навряд ли он так быстро отошёл от устроенного Никой переполоха. И хоть лестница левого крыла находилась довольно далеко от холла и, соответственно, директорского кабинета, рисковать не хотелось.

Костя с сомнением посмотрел на дверную ручку своей комнаты, но, покачав головой, всё же двинулся в сторону лестницы. В глазах читалась твёрдая уверенность: спуститься и разобраться, что там происходит.

Чем ниже он спускался по лестнице, тем отчётливее становились звуки – глухие удары и… приглушённые голоса.

Около лестницы находился мужской туалет, и стало очевидно, что шум доносится именно оттуда. Костя остановился у входа, прислушался к происходящему внутри, а затем без колебаний потянул дверь на себя.

Его взгляду открылась нелицеприятная картина: трое одиннадцатиклассников – один широкоплечий и мощный, двое других среднего телосложения – прижимали к стене… Алекса!

Двое держали его за руки, а здоровяк, явно их лидер, стоял напротив него. Он медленно сжимал и разжимал кулаки, словно наслаждаясь моментом.

Алекс же выглядел так, будто по нему проехался каток. Рубашка была разодрана в районе плеча, воротник перекошен, а губа рассечена: тонкая струйка крови стекала по подбородку. Волосы растрёпаны, на лбу блестели крупные капли пота.

Он стоял, прижатый к кафельной стене двумя одиннадцатиклассниками. Но несмотря на то что его удерживали, Алекс то и дело пытался вырываться – мышцы на руках были напряжены до предела, а на скулах ходили желваки. В его взгляде не было ни капли страха – только злость и упрямство. Стиснув зубы, он с вызовом смотрел в глаза здоровяку.

Костя бесшумно шагнул вперёд и захлопнул за собой дверь так, что гулкий хлопок эхом прокатился по пустому помещению, и все четверо уставились на него.

Кто-то, как Алекс, с удивлением, остальные с раздражением и… страхом?

— Парень, ты дверью ошибся? — прогудел здоровяк. — Вали отсюда! Живо!

Но Костя и не думал отвечать, внимательно разглядывая старшеклассников. Алекс, воспользовавшись моментом, попытался было вырваться, но, получив удар в живот, зашипел от боли.

— Отпустите его, — потребовал Костя, кивнув на Алекса.

— Или что? — здоровяк ухмыльнулся и сделал шаг навстречу. Его друзья почти синхронно хмыкнули. — Иди отсюда, парень, пока зубы целы.

Но Костя и не подумал сдвинуться с места. В его взгляде появился холод, а плечи расслабились, словно он вошёл в состояние полной готовности.

— Или мне придётся тебе что-нибудь сломать, — бесстрастно произнёс Костя. — Или ты дерёшься только трое на одного?

— Ну всё, ты нарвался!

Слова Кости прозвучали для здоровяка как вызов. Шагнув вперёд, он резко выбросил правый кулак. Но его удар так и не достиг цели – Костя поднырнул под руку противника, и вбил кулак в живот здоровяка. Тот согнулся от боли и, выигрывая время, отступил назад.

Один из дружков здоровяка тут же потянулся вперёд, и Алекс не упустил своего шанса.

Дёрнув рукой, он высвободился из захвата и обратным движением засветил локтем в скулу левого одиннадцатиклассника. Тот, закрыв лицо руками, отшатнулся в сторону, и Алекс сцепился с правым противником.

Костя тем временем уверенно теснил здоровяка к умывальникам. Он не бросался напролом, наоборот, двигался чётко, экономно, уходя от широких замахов и отвечая серией коротких ударов по корпусу и лицу.

Он старался вывести противника из игры, чтобы прийти на помощь Алексу, но здоровяк хоть и пропускал удары, но и не думал сдаваться.

— Н-на!

Алекс, оставшись один на один с правым одиннадцатиклассником, врезал последнему несколько раз левой рукой по лицу и, освободив правую руку, схватил противника за грудки. Рывок на себя, и нос одиннадцатиклассника с хрустом врезается в лоб Алекса.

Но не успел Алекс отпраздновать свою победу, как левый одиннадцатиклассник бросился на него сзади и взял его шею в захват.

Костя невольно бросил взгляд на Алекса, оценивая его положение, и сразу же за это поплатился, получив хлёсткий удар в челюсть. Голова мотнулась в сторону, во рту появился привкус крови. Но он устоял на ногах, ушёл от нового удара и, шагнув навстречу здоровяку, перехватил его руку. Резкий рывок – и суставы противника затрещали.

Одиннадцатиклассник рухнул на пол и, не сдержавшись, зарычал от боли. Но Костя и не подумал ослаблять захват. Наоборот, он выкрутил его руку до предела, гарантированно лишив здоровяка возможности двигаться.

Алекс тем временем страшно захрипел и резко дёрнулся вперёд и вниз, перекидывая тем самым душившего его парня через плечо. Тот с размаху приложился спиной о кафель и, выгнувшись, застонал. Но Алекс и не подумал оставлять дело на полпути и, нависнув над противником, с силой впечатал кулак ему в солнечное сплетение. Да так, что одиннадцатиклассник тут же задохнулся.

Что до второго, то он, схватившись за сломанный нос, и не думал возвращаться в бой – наоборот, трусливо отползал к стене.

В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием и стонами поверженных врагов.

Костя и Алекс встретились взглядами. Костя был собран и спокоен, а в глазах Алекса кипела злость.

Костя отпустил руку здоровяка, и тот тут же попытался подняться на ноги. Но Алекс не дал ему этого сделать. Бросившись вперёд, он с силой врезал ему в челюсть. Голова парня откинулась назад, он упал набок. Алекс же, словно сорвавшись с цепи, ударил его ещё и ещё.

— Хватит! — Костя оттеснил Алекса в сторону. — Достаточно!

Алекс замер на месте. Его плечи всё ещё подрагивали от напряжения, кулаки были сжаты до белых костяшек. Но через несколько секунд он шумно выдохнул и медленно разжал руки.

Костя окинул взглядом троих старшеклассников и, убедившись, что они больше не в силах нападать, похлопал Алекса по плечу.

— Пошли отсюда.

И потянул одноклассника за собой.

Выйдя из туалета, парни повернули на лестницу и поднялись на второй этаж. И только там, оказавшись в тишине, перевели дух.

Первым молчание нарушил Алекс. Вытерев с треснувшей губы кровь, он с неохотой процедил.

— Спасибо… Но я не просил о помощи.

Костя вскинул бровь и, потерев свою челюсть, пожал плечами:

— Тогда, в классе, я тоже не просил о помощи с Мироном.

Алекс хмыкнул.

— Не понимаю, почему ты тогда ему не врезал… — он смерил Костю оценивающим взглядом. — Ты бы с лёгкостью его уложил.

— Не хотелось привлекать внимания, — ровно произнёс Костя.

— Тогда ты сейчас зря влез, — серьёзно сказал Алекс. — Эти трое теперь не отстанут.

— Не страшно, — спокойно отозвался Костя. — Трое против одного – это нечестный бой.

Алекс усмехнулся и покачал головой:

— Справедливость ищешь? В этом мире её нет.

— А где-то она вообще есть? — усмехнулся Костя.

— Ну точно не здесь. И сейчас эти трое от тебя не отвяжутся.

— Что ж, — улыбнулся Костя. — Один уважаемый мной человек как-то сказал: «Если драка неизбежна, бей первым».

Алекс горько усмехнулся.

— Подлый удар в спину – это не драка. Но можешь быть уверен в одном – болтать они не будут. Им шум ни к чему.

— Это радует, — усмехнулся Костя, протягивая однокласснику ладонь. — Что до первого… Разберёмся.

Алекс немного помедлил и, кивнув, крепко пожал протянутую руку.

— Разберёмся.

Они не стали друг друга ни о чём расспрашивать, хотя вопросы были у каждого. Они не стали обсуждать, как им действовать дальше, хотя это казалось самым логичным. Они понимали – дальнейший разговор повлечёт за собой вопросы и… ответы.

Но никто из них не был готов делиться своими секретами.

По крайней мере, пока что.

Глава 24

Ночь после «проникновения со взломом» в директорский кабинет выдалась напряжённой. Я раз за разом прокручивала в голове увиденное и услышанное и заснула лишь ближе к утру.

Мозг без остановки анализировал произошедшее, не давая телу расслабиться. Это моё самое нелюбимое состояние, когда ты устал и очень хочешь уснуть, но тебе что-то мешает.

Ника тоже ворочалась всю ночь, но я не могла определить спит она или нет. Хотя, редкие посапывания говорили о том, что её сон выдался более продуктивным.

Но опять же, это не помешало ей, прямо как и мне, проспать завтрак.

Не знаю, каким чудом я услышала будильник, который трезвонил уже целый час, но когда я открыла глаза, на часах было без десяти восемь.

Вспомнив, что сегодня первым уроком стоит экономика с директором, я резко соскочила с кровати и подбежала к Нике.

— Ника! Вставай! — я затрясла её за плечо.

В ответ соседка недовольно застонала, закуталась в одеяло, будто в кокон, и отвернулась к стене.

— Ну уж нет! — я дёрнула её ещё сильнее. — Подъём!

— Да что ты творишь?! — возмутилась Ника, но, взглянув на телефон, который я сунула ей в лицо и увидев, сколько сейчас времени, она моментально подскочила.

Наши следующие пять минут сборов были похожи на ускоренную перемотку: умывание на бегу, кое-как собранные волосы, напиханные в сумку тетради. Во всей этой суматохе я даже успела выпить стакан воды! И вот мы уже бежим вниз по лестнице и влетаем в кабинет. На часах – 8:02.

— Извините за опоздание, Дмитрий Андреевич, — протянула я. — Можно войти?

Он разрешающе кивнул, и мы с Никой заняли свои места.

Несмотря на то, что директор сам не спал полночи, выглядел он вполне бодрым и выспавшимся.

— Ника, порадуете нас решением домашней задачи? — дописав условия на интерактивной доске, произнёс он.

Ника немного поморщилась, но всё же встала и вышла к доске.

Не сказать, что Дмитрий Андреевич был строгим учителем, но он был требовательным.

На его уроках мы могли спокойно разговаривать на любые темы, поднимать вопросы мироустройства и миропорядка, обсуждать силу влияния, разбирать нелогичные на первый взгляд действия политиков и крупного бизнеса.

Казалось, он знал ответы на все вопросы. А там, где не знал или просто не хотел отвечать – а это было практически невозможно определить – он мог найти такие слова, что ответ как бы дан, а понимаешь ты его или нет – твои проблемы.

В общем, если на первых уроках я побаивалась его и чувствовала себя некомфортно, то потом это чувство притупилось, но до конца всё равно не ушло. Я по-прежнему не вступала в общие разговоры, зачинщиками которых чаще всего были Олег или Женя, потому что мне казалось, что директор постоянно анализирует наше поведение.

Везёт парням – они его как будто вообще не боятся и могут с ним даже шутить, подкалывать его, а он их. Хотела бы я также легко общаться с таким крутым, умным и влиятельным человеком! Но я понимала, что если мои одноклассники примерно из одного мира с директором, то я совершенно из другого.

Ника тем временем худо бедно решила задачу, но получила за неё лишь тройку. Дмитрий Андреевич был непреклонен в оценках. Что заслуживаешь – то и получаешь. Церемониться он не любил, его твёрдый характер директора элитной школы раскрывался здесь в полной красе.

Следующей к доске пошла я. Совпадение? Вряд ли.

Взяв тетрадь с домашкой, я вышла к доске и довольно быстро решила задачу. И, в отличие от соседки, ответила правильно.

— Хорошо, Мишель. Садись, — бесстрастно произнёс учитель, как только я переписала задание на доску и объяснила его решение.

Возвращаясь к своей парте, я непроизвольно задержала взгляд на Алексе, который сидел прямо у прохода на второй парте. Наши взгляды на мгновение встретились, но он тут же отвёл глаза, а потом и вовсе посмотрел в другую сторону.

Впрочем, я успела заметить разбитую губу, а когда он повернул голову – свежую ссадину на левой скуле.

Опять?! Он, что, каждый день с кем-то дерётся?

Я, не отводя от него взгляда, дошла до своей парты и только перед тем как сесть, поняла, что со стороны это могло выглядеть странно.

Просто вспомнив рану на его спине, я почему-то представила, как его бьют в то же самое место, а он сжимает зубы от боли. И от этих мыслей сразу же стало не по себе.

Когда я села, а директор отвлёкся на следующую задачу, Костя наклонился ко мне:

— Не выспалась?

Я отбросила все мысли, посмотрела на улыбающегося парня и тоже машинально улыбнулась:

— Выспишься тут.

После этого я перевела взгляд на доску и начала перерисовывать себе в тетрадь график, который к этому моменту успел написать на доске Дмитрий Андреевич.

— Поделишься ластиком? — протянул Костя, видимо, допустив ошибку в своём чертеже.

Я достала из пенала ластик и протянула его Косте. Вот только, когда он его взял и начал что-то стирать у себя в тетради, мой взгляд остался прикован к его рукам.

Костяшки Кости были разбиты. Мы не виделись всего пару часов, неужели он успел за это время с кем-то подраться? А главное – с кем?

Вспомнив лицо Алекса, я сложила два плюс два. Ответ был очевиден: Костя подрался с Алексом. Или Алекс подрался с Костей.

Решив не мучить себя догадками, я повернулась к соседу по парте. Он, почувствовав мой взгляд, повернулся ко мне и вопросительно вскинул бровь.

— Что это? — я кивнула на его руки. — Что-то случилось?

— Ерунда, — заверил меня Костя. — Заходил в комнату без света, споткнулся о ящик с инструментами и влетел в разобранную тумбочку.

— Понятно, — протянула я, сделав вид, что поверила.

А самой тем временем стало неприятно.

Почему нельзя сказать правду? Ну подрались они, ну и ладно. Зная Алекса, неудивительно, что Костя не сдержался. У Алекса природный талант выводить людей из себя, и, наверное, Костя не выдержал…

А вообще, лучше бы он Мирону врезал, чем подрался с Алексом! Хотя, кто знает, что у них там произошло?

И тем не менее, ну подрались и подрались, всякое бывает, зачем что-то выдумывать и говорить неправду? Не понимаю я этого…

***

Наступил обед, и наконец-то у нас с Костей и Никой появилась возможность обсудить то, что произошло ночью.

— Почему вы не сказали, что пойдёте в кабинет директора? — с обидой в голосе спросила соседка, сверля взглядом нас с Костей. — И что вообще вы там делали?

Ника перевела взгляд с меня на Костю, и не успели мы ответить, как в её глазах мелькнула догадка:

— Так это всё-таки ты украла ключи!

— Нет, — возразил Костя. — Это сделал я.

Ника вопросительно на него посмотрела. В её глазах читалось куча вопросов, я не стала больше её мучить.

— Помнишь, — протянула я, — полиция передала директору фотографии парня, найденного в лесу?

— Допустим, — насторожилась Ника.

— Так вот, мне нужно было увидеть фото, чтобы понять – это тот самый парень или нет.

— И-и-и? — Ника подалась вперёд и понизила голос. — Вы нашли фотографию?

— Нашли, — кивнул Костя.

Лицо Ники резко изменилось. Она перевела взгляд на меня, словно ища подтверждения.

— Ну?! — чуть ли не шёпотом протянула девушка. — И что там?

У меня перед глазами вновь всплыла та фотография. А потом запыхавшийся парень, стоящий передо мной возле школы. Повисла тишина и я, собравшись с духом, произнесла:

— Это он.

Ника замерла, то ли от шока, то ли от осознания, в какой ситуации мы оказались. Что до Кости, то он, как мне показалось, ещё вчера в кабинете директора всё понял по моему выражению лица.

— На фотографии… Он был мёртвый?

— Да, — с неохотой кивнул Костя. — Похоже на огнестрельное ранение.

— Но кто мог в него стрелять?! — ахнула Ника. — Боже…

— Видимо, тот, кто не хотел, чтобы эта папка попала в чужие руки, — констатировала я.

— Да там даже ничего такого-то и нет! — Ника непонимающе покачала головой. — Только Лизин шифр! Неужели…

— Всё может быть, — перебил её Костя и серьёзным голосом добавил. — Поэтому нам нужно быть очень осторожными.

Воздух в нашей маленькой компании будто сгустился, напряжение достигло своего пика, каждый сам додумывал напрашивающиеся выводы. И в этот момент я поняла, что они должны знать ещё кое-что…

— Ребят, есть один момент, о котором я должна вам рассказать, — вздохнула я. — Кость, зайдёшь к нам сегодня после ужина?

Ребята с удивлением на меня посмотрели.

— И это ещё не всё?! — первой нарушила молчание Ника. — Я же не выдержу до вечера!

— Не хочу тут об этом говорить, — я осмотрелась вокруг. Чужих ушей рядом не было, но до факультативов времени оставалось не так уж много, а мне нужно было ещё съесть десерт. — Долгая история.

— Хорошо, — кивнул Костя. — Я зайду после ужина. Но если это что-то серьёзное, лучше не тяни.

— До вечера терпит, — я покачала головой. А потом прибавила. — А пока пусть лучше Ника расскажет, что за погром она вчера устроила в холле.

Костя посмотрел на соседку:

— Да, и как ты вообще догадалась, где мы?

Ника, вспомнив, что её не позвали, хотела было снова обидеться, но нас живой интерес её подкупил, и она расплылась в довольной улыбке.

— Когда ты, — она посмотрела на меня, — втихую вышла в коридор, я только-только засыпала. Услышав звук закрывшейся двери, я сразу поняла, что ты куда-то намылилась. А учитывая всё, что происходит, мысли у меня были разные… Ну сами понимаете. Поэтому я и решила за тобой проследить.

Ника выжидающе на меня посмотрела, оценивая мою реакцию на свои слова и, не увидев ничего, кроме понимающей улыбки, продолжила свой рассказ:

— Я спустилась по центральной лестнице и увидела, как вы с Костей зашли в кабинет директора. Я подошла ближе к двери, но буквально через пару минут услышала, как кто-то спускается по лестнице со второго этажа. Деваться было некуда, и я от страха забежала в коридор с раковинами.

— Это был директор, — кивнул Костя.

— Да. Когда я увидела, что он вошёл в кабинет, то подумала, что вам кранты. Жду минуту, две – тишина. Тогда я поняла, что он вас не спалил, и решила выманить его из кабинета.

— Так, так, так, — прищурился Костя. — Самое интересное. И что же это был за звук?

Ника тяжело вздохнула, поковыряла вилкой макароны и, опустив глаза, призналась:

— Я взяла мыло с раковины и… кинула его в зеркало.

— Так и знал, — хмыкнул Костя.

— Оно тут же с грохотом разлетелось, — продолжила тем временем Ника, — я схватила отлетевшее мыло, поставила его обратно и пулей рванула в левое крыло. Даже не поняла, как оказалась на втором этаже.

— Смело, — заключил Костя.

Ника от его завуалированного комплимента улыбнулась и прибавила:

— Ну а дальше вы знаете.

— Ну ты, конечно, отчаянная, — протянула я.

— Это первое, что пришло в голову, — пожала плечами соседка. — Зато удалось вас вытащить.

— Спасибо, — серьёзно сказал Костя, посмотрев ей в глаза.

Я же с благодарностью добавила.

— Ты реально нас спасла. Боюсь представить, что было бы, если бы он нас спалил…

Потом мы с Костей в красках пересказали Нике всё, что происходило в кабинете директора: как мы еле дышали, находясь в полуметре за его спиной, как он разговаривал по телефону, и как мы услышали далёкий звук бьющегося стекла.

Ника внимательно слушала, явно представляя себя на нашем месте. Мы, впрочем, были в не меньшей степени впечатлены её историей – каждый из нас пережил вчерашнюю ночь по-своему.

После обсуждения ночных похождений у нас осталось лишь несколько вопросов:

Что директор делал в кабинете ночью? И с кем он мог разговаривать по телефону?

Увы, но ответа на них у нас не было.

Ника, кстати, тоже заметила разбитые костяшки Кости. Но ей он ответил точно так же, как и мне: наткнулся ночью на тумбочку. Коротко и без деталей, словно ставя точку в разговоре.

Не успели мы договорить, как прозвенел звонок, и мы разошлись каждый по своим занятиям.

***

После всех факультативов, а во вторник их было меньше, чем обычно, я пошла к себе в комнату.

Мой путь лежал мимо комнаты отдыха, и когда я проходила мимо, то случайно увидела стоявшего у кулера Алекса. Он, облокотившись о стену, набирал воду в бутылку и невидящим взором смотрел куда-то вдаль.

Сама не знаю зачем, но я завернула к нему. В помещении кроме Алекса никого не было, а он, увлечённый своими мыслями, даже не обернулся, когда я к нему подошла.

— Как твоя спина? — спросила я, чувствуя, как на меня накатывает необъяснимая раздражительность.

Он медленно повернул голову и, словно только что увидев меня, протянул:

— Знаешь, после твоей повязки она заболела сильнее.

— А, да? — прищурилась я, и уже не скрывая раздражения, добавила. — А может, она заболела не из-за меня? А, например, из-за ещё одной драки?

Алекс сделал вид, что задумался, и демонстративно вскинул левую бровь.

— Хм… Вряд ли.

— То есть, — я скрестила руки на груди, — ты не отрицаешь, что драка была?

— Слушай! — поморщился он. — Какое тебе дело? Это не твоя история, вот и не лезь в неё, поняла?

Его ответ окончательно вывел меня из себя:

— Не поняла! — я, сама того не заметив, сказала это громче обычного. — Это ты подрался с Костей?

— Спрашивай у своего друга или кто он там тебе, — разозлился Алекс. — Ты чего ко мне прикопалась?!

Он начал морально давить на меня своим тоном, однако меня это не только не остановило, но и раззадорило.

— Потому что не надо в свои ночные драки втягивать нормальных людей! — я, не сумев совладать с эмоциями, повысила тон.

Алекс только хотел что-то ответить, как за спиной раздался знакомый женский голос.

— Так вот кому у нас не спится ночами, — на пороге появилась Вера Акимовна. — Алекс, к директору.

Парень, ещё не отойдя от вспышки гнева, злобно посмотрел мне в глаза и уже на ходу процедил сквозь зубы:

— Ну спасибо тебе.

Всё произошло так быстро, что я даже не сразу поняла, что случилось. Кажется, я только что подставила Алекса. И, судя по словам Веры Акимовны, вчерашнее зеркало повесят на него.

Какая нелепая ситуация! И почему завхоз проходила здесь именно сейчас? И зачем я вообще свернула в эту комнату отдыха?!

Чувствую, теперь наши и без того напряжённые отношения с Алексом заиграют новыми красками…

Глава 25

Алекс. Кабинет директора

Алекс, засунув руки в карманы, стоял посреди просторного кабинета. Перед ним за дубовым столом сидел директор, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Кто-то, — прервал тишину Дмитрий Андреевич, — разбил этой ночью зеркало в коридоре у центральной лестницы и… наследил в мужском туалете на первом этаже. По словам уборщицы, весь пол был залит кровью.

Он уставился на парня, ожидая, что тот скажет.

Первым порывом Алекса было сказать, что он не имеет ни малейшего понятия, что произошло с зеркалом, но парень вовремя сообразил, что таким образом, он признается, что был в туалете.

Поэтому, он ограничился тем, что пожал плечами.

— Откуда мне знать, кто это сделал?

Дмитрий Андреевич облокотился на стол и слегка подался вперёд.

— Ты хочешь сказать, что твоя разбитая губа и всё остальное, — он демонстративно посмотрел на скулу Алекса, — появились сами собой?

— Я упал, — не раздумывая, произнёс Алекс. — Споткнулся в темноте.

— Не смеши меня, — холодно бросил директор. — С кем ты дрался? Мне нужны имена.

Алекс посмотрел директору в глаза и равнодушно протянул.

— Не знаю, о чём вы.

Дмитрий Андреевич покачал головой, и его взгляд построжел.

— Что ж, — властно произнёс он, переключаясь на деловой лад. — Значит, отдуваться будешь один.

— Да за что отдуваться-то? — демонстративно возмутился Алекс, и не думая вытаскивать руки из карманов.

— Ты знаешь за что, — отрезал директор. — В нашей школе драки недопустимы.

— Если вы намекаете на отчисление, — Алекс с вызовом посмотрел на директора, — то я с радостью свалю отсюда.

— Нет, — покачал головой Дмитрий Андреевич, — отчислять я тебя не собираюсь.

Он сделал паузу, словно тщательно взвешивая каждое слово.

— С недавних пор твой отец играет важную роль в жизни школы. Поэтому не надейся, что ты отделаешься так легко.

Алекс нахмурился, но промолчал.

— А вот отвечать за свои поступки, — в голосе Дмитрия Андреевича мелькнула сталь. — Придётся.

Алекс едва слышно хмыкнул, но директор сделал вид, что этого не заметил. Лицо Дмитрия Андреевича оставалось бесстрастным, но его глаза словно сканировали стоящего перед ним парня – как будто он подбирал ему наказание.

— Знаешь, — наконец сказал он, — сегодня наша уборщица, Нина Васильевна, выглядела крайне недовольной, когда ей пришлось отмывать мужской туалет от крови. Думаю, она не отказалась бы от пары лишних рук.

Алекс резко вскинул голову, в его глазах вспыхнула насмешка.

— Вы это серьёзно? Я не собираюсь мыть полы. Тем более в туалете. Ищите другого дурака.

Дмитрий Андреевич криво усмехнулся:

— Ну, я и не ожидал другого ответа от сына Молотова.

Он медленно поднялся с кресла, обошёл массивный стол и, оказавшись напротив Алекса, опёрся о стол. Руки он демонстративно сложил на груди. В его позе не было ни капли спешки – директор словно давал понять, что теперь разговор выйдет на другой уровень.

— Я слышал, ты делаешь определённые успехи в фехтовании, — якобы между делом произнёс Дмитрий Андреевич, но взгляд его при этом отслеживал каждое движение Алекса.

— Это здесь при чём? — напрягся парень.

— Понимаешь, — участливая улыбка, появившаяся на лице Дмитрия Андреевича, резко контрастировала с его холодным взглядом. — В этом году в секцию фехтования записалось слишком много учеников. Мы физически не сможем взять всех. А вот в некоторых других секциях напротив… явный недобор.

Алекс нахмурился:

— Вы не можете меня оттуда убрать. Я один из лучших фехтовальщиков Москвы. Я почти гарантированно принесу школе медаль.

— Наша школа и так возьмёт медаль, — невозмутимо ответил директор. — У нас достаточно ребят, которые показывают результаты не хуже твоих.

— Вы блефуете, — стиснул зубы Алекс.

Но по его лицу было видно: удар попал в цель, директор с первого раза нашёл правильный рычаг воздействия.

Дмитрий Андреевич сделал паузу и, чуть наклонившись вперёд, добавил:

— Думаю, тебе стоит попробовать себя в другом виде спорта. Например, у нас места в команде по… бадминтону. Или, скажем, в Зарнице.

— Неудивительно, — скривился Алекс.

— Так что тебе ближе? — голос директора звучал ровно, но сам слова были для Алекса сущей пыткой. — Бадминтон? Или Зарница?

— Ничего, — отрезал Алекс.

— Но выбрать всё равно придётся, — равнодушно заметил Дмитрий Андреевич.

В кабинете повисла тишина. Было так тихо, что Алекс слышал, как раз за разом тикает секундная стрелка настенных часов.

Он стоял перед директором, сжимая кулаки в карманах, и боролся сам с собой. Но молчание не могло длиться вечно.

— Ладно, — процедил Алекс сквозь зубы, — я помогу уборщице. Но полы мыть не буду.

— Мудрое решение, — едва заметно улыбнулся директор. — Но… это предложение уже неактуально.

Алекс резко поднял взгляд. В его глазах полыхнула злость.

— В смысле?

— В прямом, — отрезал директор. — Но тебе повезло. У меня есть ещё одно предложение. На неделю поступаешь в распоряжение Веры Акимовны. Будешь делать всё, что она тебе скажет.

Алекс замер. Его взгляд потемнел, на скулах заиграли желваки. Он безумно хотел послать куда подальше директора со всеми его манипуляциями, но Алекс понимал – третье предложение будет ещё хуже.

— Неделю? — выдавил он.

— Именно, — кивнул Дмитрий Андреевич. — Думаю, следующие семь дней у тебя не будет времени на… падения, — директор выразительно посмотрел на разбитую губу Алекса. — К тому же, Вера Акимовна, как раз жаловалась на нехватку рук.

Он обошёл стол, не спеша уселся в кресло, и холодно улыбнулся:

— Договорились?

Алекс молчал, но директору этого было достаточно.

— Вот и отлично, — прибавил он.

— Я могу идти? — глухо протянул Алекса.

— Да, — спокойно ответил Дмитрий Андреевич. — Ты знаешь, где выход.

Алекс резко развернулся и, с трудом сдерживая накативший на него гнев, практически вылетел из кабинета. За его спиной хлопнула дверь, но директор и бровью не повёл.

— Значит, его уязвимое место – спорт, а если точнее – фехтование, — пробормотал Дмитрий Андреевич, делая пометку в личном деле Алекса. — Как я и думал.

***

После того как Вера Акимовна увела Алекса к директору, мне сделалось не по себе. На душе стало, прямо говоря, паршиво.

Я понимала, что в случившемся, по большей части, была виновата я, но изменить уже ничего не могла.

С таким испорченным настроением я и проходила до самого ужина. В столовой я увидела Алекса, но он даже не посмотрел в мою сторону. Подойти и что-либо сказать ему я не решилась.

А после ужина меня ждал назначенный мной же разговор с Никой и Костей у нас в комнате.

— Ну выкладывай, — начала Ника. — Я уже и не знаю, к чему быть готовой.

— В общем, — я собралась с мыслями. — Когда мы только сюда приехали, и ты, — я посмотрела на Нику, — специально надолго засела в ванной, я пошла в общую уборную.

Ника пожала плечами так, будто её поступок не имел к ней никакого отношения.

— И там я услышала странный разговор…

Дальше я пересказала им весь разговор настолько детально, насколько я его помнила – что девушка была напугана, что ПП ей сказал срочно уезжать отсюда, и что она с подругой возможно пошли к директору.

При упоминании ПП Ника изменилась в лице.

— А кто это? — уточнил Костя.

— ПП – это Пал Петрович, — пояснила Ника. — Топовый учитель. Вёл историю до Дениса Евгеньевича. И постоянно какие-то движухи устраивал. Прям с нами на одной волне был. И морил смешно.

— А сейчас он? — спросил Костя.

— В том то и дело, что он резко уволился и никому ничего не сказал, — ответила Ника. — Вообще на него не похоже. По-любому что-то случилось…

— Он тебе так и не ответил? — думаю, Нике и так было понятно, что я тогда услышала их разговор с Алей.

— В том-то и дело, что нет! — занервничала соседка. — Как сквозь землю провалился! Я звонила ему – не берёт. И в соцсети не заходит.

— Уверен, эти события связаны, — покачал головой Костя.

— Вы думаете, он тоже может быть… мёртв? — глаза Ники расширились.

— Не знаю, мёртв или нет, — Костя стал серьёзнее и собраннее. — Но, скорее всего, это звенья одной цепи.

— Слушайте, — уже по-настоящему заволновалась Ника. — Давайте пойдём к директору и всё ему расскажем?

— А что, если те девочки тоже всё-таки сходили к директору? — сказала я. — И ваш ПП всё равно пропал! Тот парень из леса явно дал понять – здесь никому нельзя доверять! И даже директору.

— Но что тогда делать? — продолжала Ника. — Если ему грозит опасность прямо сейчас?! А мы тут молча сидим!

— Миша права, — покачал головой Костя. — Мы не можем так рисковать. Если кто-то узнает, что мы в курсе происходящего…

Он недоговорил, но и так было понятно, что ничего хорошего нас в этом случае не ждёт.

— Я могу сказать отцу, — продолжала искать варианты соседка. — Он со своими связями быстро кого хочешь найдёт.

— Очень рискованно, — покачал головой Костя. — Если засветимся через твоего отца, или если он сам засветится, то второго шанса никто давать не будет. К тому же, у нас никаких доказательств. И никаких зацепок.

— Только координаты Лизы, — прибавила я, а потом, после небольшой паузы, добавила. — Найдём, что она спрятала – и, может, узнаем, что здесь происходит.

— Почему она мне ничего не сказала… — расстроено протянула Ника. — Не в тот день, а раньше…

Её голос дрогнул. Для Ники это была очень болезненная тема, одна из тех, которые заставляют глаза наполняться слезами, хочет этого человек или нет.

— Миша, а попробуй ещё раз вспомнить, что именно говорили те девочки, — предложил Костя, виртуозно переводя тему. — А ты, Ника, возьми на себя роль интервьюера и позадавай наводящие вопросы. Ты же почти всех в этой школе знаешь. Глядишь, и вычислим этих двух девчонок.

Костина идея сработала и Ника, перестав шмыгать носом, принялась расспрашивать про тех девочек. Но, увы, всё было без толку. А ведь если бы тогда Ника поговорила со мной, всё могло быть по-другому… Но этого я ей говорить не стала. К тому же никто не знает, как оно это пресловутое «по-другому».

Так мы и просидели в нашей комнате до самого отбоя, пока Вера Акимовна не отправила Костю к себе.

Когда он ушёл, мы с соседкой почти сразу легли спать. Во-первых, мы плохо спали предыдущую ночь, а во-вторых, с утра нас ждало важное дело – идти на раскопки в лес.

***

Когда я открыла глаза и посмотрела на телефон, на часах было пять утра. С трудом поборов соблазн полежать ещё пять минут, я встала сама и разбудила Нику.

Собрались мы достаточно быстро и уже в пять пятнадцать подходили к левому крылу школы. Там нас ждал одетый в спортивную форму Костя. Мы с Никой, к слову, тоже были одеты по погоде: спортивный костюм и ветронепроницаемые жилетки – по утрам уже было прохладно.

Когда мы подошли к Косте, он махнул рукой в сторону леса, предлагая нам выдвигаться без него, а сам забежал за угол и вынес оттуда лопату. Он ещё вчера «позаимствовал» ключ у садовника, который тот, уходя работать в сад, обычно оставлял в двери, и сделал его дубликат.

Поэтому сегодня утром Костя просто спокойно зашёл в хоздомик и выбрал себе подходящую лопату.

Вооружившись всем необходимым, мы направились в лес. Утренний туман окутывал кроны деревьев, придавая лесу слегка таинственный вид, но внутри, между деревьев, видимость была вполне нормальная. Конечно, не как днём, но для ориентирования этого хватало.

Нужное место мы нашли почти сразу. Во-первых, мы помнили путь, а во-вторых, во время нашего последнего занятия по Зарнице я на всякий случай сфотографировала карту, по которой мы ориентировались. И это здорово помогло быстро дойти до цели.

— Вот, где-то здесь, — сказала я, разглядывая на телефоне фотографию карты.

— Отлично, тогда начнём, — Костя снял безрукавку и повесил её на ближайший сук.

Он поудобнее перехватил лопату и, вонзив её в землю, принялся за работу.

— Да уж… — пробормотала Ника, глядя на место раскопок. — Тут копай не перекопай.

Костя же, копнув пару раз, как будто вошёл во вкус и ускорился. Наверное, азарт и предвкушение помогали ему работать быстрее.

— Кость, как тебе помочь? — поинтересовалась я, понимая, что просто стоять рядом, пока он работает, будет неправильно.

— Можете рассказывать анекдоты, — усмехнулся он и не думая останавливаться. — Так я хотя бы не усну.

Я тихонько хихикнула, а Ника, видимо, восприняв его слова всерьёз, неожиданно начала:

— Учитель спрашивает Вовочку…

Мы с Костей переглянулись и удивлённо подняли брови.

— Что? — смутилась Ника.

— Нет-нет, продолжай, очень интересно, — улыбнулся Костя. — Я словно вернулся в пятый класс.

— Да ну вас! — фыркнула девушка, и мы все разразились смехом.

— А если серьёзно, — снова взяла слово Ника, — то мы даже не знаем, что ищем. А если это что-то совсем маленькое? Или дождь уже смыл всё, что можно было?

Тут Ника была права – такие мысли мелькали и у меня.

— Это наша единственная зацепка, — вздохнула я. — Если что и может нам помочь в разгадке, то оно где-то здесь.

Костя слушал нас, но уже не отвечал, полностью увлечённый копанием.

— Я просто представляю, как Лиза взяла лопату и пошла одна ночью или ранним утром копаться в лесу, — покачала головой Ника. — Странно это всё, очень странно.

— Видимо, она что-то узнала или увидела, — протянула я. — Что-то, что заставило её решиться на этот шаг.

— Да уж… — Ника оглянулась по сторонам, всматриваясь в утренний туман. — Честно говоря, мне вообще тут как-то не по себе.

— Вот только не начинай! — тут же отреагировала я. — Давай лучше свой анекдот про Вовочку.

— Ага… — протянула Ника, чей взгляд всё ещё оставался напряжённым. — Что-то мне уже не до шуток.

— Тогда пошли поможем Косте, — предложила я. — Хотя бы не будем накручивать себя и займёмся делом.

— Как поможем-то? — уставилась на меня соседка.

— Ну… Если это что-то маленькое, например, небольшая шкатулка, то Костя может просто-напросто пропустить это в земле.

— Ладно, давай, — согласилась Ника, и мы обе подошли к месту, с которого Костя стартовал раскопки.

Начав разбивать комки почвы ногами, мы внимательно всматривались в землю, ища что-то необычное. Пару раз я краем глаза замечала, что Ника неподвижно стоит, и, поднимая на неё взгляд, видела, как она, о чём-то задумавшись, наблюдает за Костей.

Нельзя сказать, что это сильно меня задевало, но, если честно, уколы ревности я всё же чувствовала. Костя – мой друг. Он мне нравится, и делить его с кем-то я не собиралась. Пока взгляды Ники никак не влияют на наши отношения, я спокойна… но что, если всё изменится? От одной этой мысли мне уже становилось не по себе.

Вот только пока Ника наблюдает за Костей, а я – за ней, сам Костя и не думает обращать на нас внимание. Он сосредоточенно и целеустремлённо вскапывает полянку.

На третий раз, когда Ника снова решила «взять передышку», я уже не выдержала:

— Ника, — позвала я, и когда она мгновенно отвела взгляд от Кости и посмотрела на меня, произнесла. — Давай внимательнее.

— Да я и так уже все кроссовки замарала! — с явным раздражением откликнулась девушка. — Куда ещё внимательнее!

Я пожала плечами и, опустив голову вниз, вновь начала всматриваться в землю. Минуту спустя Ника не выдержала:

— Мне вообще кажется, что мы занимаемся какой-то ерундой!

— Ну тогда предлагай другие варианты, — ответила я, не поднимая взгляда.

— А если то, что мы ищем, вообще не в земле? — предположила она.

Я задумалась. Действительно, что, если то, что мы ищем, спрятано не под землёй, а где-то на дереве или под кустом?

— А ведь ты права, — согласилась я, сбивая налипшую землю с одного кроссовка другим. — Давай проверим ближайшие кусты и деревья. Мои – по правую сторону от Кости, твои – по левую.

— Окей, — кивнула Ника. — Хотя бы чище будем.

Мы разошлись в разные стороны, и я начала внимательно осматривать каждое дерево и куст, которые попадались мне на пути.

В лесу всё ещё чувствовалась утренняя прохлада, и через некоторое время я заметила, что начинаю слегка замерзать. Больше всего холод ощущался в руках. А ещё у меня замёрз нос.

Но несмотря на это, и на наши пока что тщетные попытки что-то найти, утренняя прогулка мне даже нравилась. Воздух в лесу был настолько свежим, что дышалось легко, словно вдох становился глубже раз в десять. А запах хвои и утреннее пение птиц вообще создавали ощущение, что мы находимся в другом мире.

С момента нашего прихода в лес прошёл уже примерно час. Костя перекопал две большие поляны, а мы с Никой успели обойти почти все ближайшие деревья.

Остановившись, чтобы передохнуть, Костя громко, так чтобы мы услышали, произнёс:

— Похоже, одного утра нам точно не хватит.

Он опёрся на лопату и глубоко вздохнул. Ника тут же перевела на него взгляд.

— Да уж… — протянула она, а потом громче добавила. — Костя, не забывай отдыхать. Нельзя же работать без передышки.

Он повернулся к ней и подмигнул:

— Как раз этим и занимаюсь.

Ника улыбнулась и снова переключилась на деревья.

Я тоже сделала паузу, чтобы потянуться, и посмотрела наверх. Кроны деревьев красиво качались на ветру, пропуская сквозь себя утренний свет. Обратив внимание на самое большое дерево, я спустилась по нему взглядом и просто ради интереса решила осмотреть его со всех сторон.

Обойдя ствол с другой стороны, я заметила… дупло!

Оно было примерно на уровне моей головы, и мне тут же захотелось заглянуть внутрь. Что я и сделала. Вот только ничего необычного в этой темноте не увидела.

Тогда я на всякий случай засунула туда руку и… наткнулась на что-то странное. Взяв это «что-то», я вытащила руку из дупла и увидела в ней свёрнутый целлофановый пакет.

— Ого… — прошептала я, рассматривая находку. — Неужели, это оно?

Не теряя времени, я побежала к ребятам:

— Смотрите, что я нашла! — крикнула я, чувствуя, как меня захлёстывает эйфория.

Костя тут же выпрямился, а Ника, не раздумывая, кинулась мне навстречу.

Мы одновременно оказались рядом с Костей, и я показала пакет, который, стоило им тряхнуть, развернулся.

— Это, что, флешка? — прищурился Костя, разглядывая содержимое целлофанового пакета.

— Это не просто флешка, — покачала головой Ника. — Это флешка Лизы!

Глава 26

Мы переглянулись. Время словно замерло, давая возможность осознать, что именно находится сейчас в наших руках. Это был привет из прошлого, способный пролить свет на происходящее в школе.

Но помимо чувства предвкушения, которое мы все сейчас испытывали, было и чувство глубокого удовлетворения. Да что там! Я была очень довольна нашей вылазкой. Нам хватило одного утра, чтобы найти иголку в стоге сена. Сказать, что это везение – ничего не сказать.

Значит, так и должно было произойти. Значит, мы должны узнать, что записано на этой флешке.

— Пора возвращаться в школу, — взглянул на часы Костя. — Десять минут восьмого. К тому же, нужно успеть занести лопату до начала смены садовника.

— Да, давайте поспешим, — согласилась Ника. — До уроков ещё почти два часа, как раз успеем проверить флешку!

Я согласно кивнула и протянула целлофановый пакет Косте, и тот, недолго думая, сунул его в карман. Почему-то мне показалось, что такую серьёзную вещь лучше отдать на сохранение именно ему.

Мы лёгким бегом направились в сторону школы. Добрались достаточно быстро, и, выйдя из леса, разделились. Мы с Никой пошли к главному входу, а Костя свернул налево – вернуть лопату на место.

К тому моменту, когда мы с Никой подошли к крыльцу, нас догнал Костя. Поравнявшись с нами, он едва заметно кивнул и прикрыл глаза, показывая тем самым, что всё прошло успешно.

— Смотрите, машина какая-то уезжает, — Ника посмотрела вслед грузовой машине, выезжающей со школьного двора. — Видимо, привезли что-то.

Зайдя в школу, мы поняли, что Ника как в воду глядела. Возле входа находилась целая груда коробок и тележка с какими-то пакетами. А около них стояла Вера Акимовна.

Здравый смысл подсказывал, что она проверяет содержимое коробок, но мне на мгновение показалось, что она ждёт именно нас. И пускай время было уже полвосьмого – что должно, по моему мнению, выглядеть не так странно, как если бы мы зашли в шесть утра – но мы всё равно привлекли к себе внимание.

— Что, спортом начали заниматься? — управляющая окинула нас подозрительным взглядом.

— А то! — быстро сориентировался Костя. — Что может быть лучше утренних пробежек на свежем воздухе?

— И правда, — безэмоционально ответила Вера Акимовна. — Ну раз вы решили приобщиться к здоровому образу жизни, то поможете мне перетаскать коробки и постельное бельё.

— Ну не-е-ет, — мы с Никой демонстративно застонали. — Только не это…

Завхоз же проигнорировала наш вялый протест, окинула взглядом вещи, стоящие у входа и мешающие проходу, после чего добавила:

— Куртки можете оставить здесь, — она кивнула на стоящий у стены диванчик.

Когда мы нехотя сняли верхнюю одежду, Вера Акимовна, в привычной для неё манере общения, начала нами руководить:

— Так, Костя берёт коробки, а вы, девочки, вот эти пакеты – они полегче.

Мы уже знали, что с Верой Акимовной лучше не спорить, поэтому молча взяли поклажу и пошли с ней на второй этаж.

И если сначала я думала, что мы отделаемся одной ходкой туда-сюда, то на четвёртой поняла, как сильно ошибалась. Мы протаскали эти вещи с первого на второй этаж раз десять! Под конец я реально чувствовала себя как после хорошей силовой тренировки.

Вера Акимовна знала, что у нас по расписанию нет первого урока, поэтому отпустила нас только ближе к половине девятого. И то лишь для того, чтобы мы успели поесть перед уроками. Так бы до самого звонка «эксплуатировались».

Ей, казалось, было плевать на деньги и влиятельных родителей большинства учеников. Её философия была проста – живёшь в этой школе и считаешь её своим вторым домом? Тогда будь добр, помогай по хозяйству.

— Весёленькое утро, — протянула я, пока мы поднимались на второй этаж, в свои комнаты, чтобы сходить в душ и переодеться.

— Мне спорта до следующей четверти хватит, — устало простонала Ника. — Не пойду завтра на физру.

— И не говори, — я полностью разделяла чувства соседки.

— Жаль, что флешку посмотреть не успели, — проворчал Костя.

— Но есть и плюсы — глубоко вздохнув, произнесла я. — Теперь мы на хорошем счету у Веры Акимовны.

— Ага, — отреагировала Ника. — Теперь всё наше постельное будет пахнуть лавандой в два раза приятнее, чем у остальных.

— Ну не скажи, — я вспомнила недавнюю ситуацию с Алексом и добавила. — С управляющей лучше дружить.

— Миша права, — подтвердил Костя, — если выпадает возможность поработать на зачётку, надо её использовать.

К этому моменту мы как раз добрались до второго этажа и, договорившись встретиться в столовой, разошлись с Костей в разные стороны.

Уже будучи в комнате, мы с Никой по очереди сходили в душ, переоделись и собрали сумки к урокам.

Когда мы спустились в столовую, Костя уже сидел на своём привычном месте и, обложившись тарелками с бутербродами, за обе щеки уплетал гречневую кашу. И неудивительно, помня, что мы с пяти утра на ногах!

Признаться, я и сама планировала в этот раз задержаться в столовой подольше!

За завтраком мы ещё раз обсудили наше утреннее приключение, а затем начали выдвигать теории, что может быть на флешке. Вариантов было много, но все они были, что называется, пальцем в небо.

Мы договорились встретиться в нашей комнате в перерыве между уроками и факультативами, чтобы у нас было достаточно времени познакомиться с тем, что там записано.

После столовой я пошла к раковинам, чтобы помыть руки после булочки с повидлом, а Ника с Костей отправились на историю.

Завернув за угол, я увидела Алекса, который засовывал одноразовые полотенца в полотенцовыдаватель, или как я потом узнала его название, в диспенсер. Бумага топорщилась, не слушалась, и, казалось, вот-вот вывалится обратно.

Я сразу поняла: он это делает явно не от своего желания помочь школе. Значит, это наказание. И, кажется, я даже знаю, за что.

После нашей последней встречи мы больше не разговаривали. И мне до сих пор было неловко перед Алексом – ведь я, хоть и нечаянно, но подставила его.

Чувство вины хотело было снова подняться во мне, но я сразу его притупила мыслью, что Алекс сам виноват в случившемся. Вёл бы себя со мной нормально, а не как напыщенный индюк, ничего такого бы не произошло.

Когда я подошла ближе, он бросил быстрый взгляд в мою сторону и тут же отвернулся, будто меня и вовсе не было.

— О, стукачка, — пробормотал он сквозь зубы, глядя перед собой.

— Я не стучала на тебя, — возразила я, остановившись возле раковины. — Это вышло случайно.

— Так и скажи, что это был твой план, чтобы подставить меня, — он резко дёрнул диспенсер так, что тот чуть не развалился на части.

— Нужен ты мне больно, — я включила воду. — Сам понимаешь, что это не специально получилось.

— Да-да, — холодно бросил он. — Стукачка.

— Не называй меня так, — возмутилась я.

— А то что? — он издевательски вскинул бровь и ухмыльнулся. — Пойдёшь и расскажешь об этом коменде? А чего мелочиться? Иди сразу к директору!

Я хотела было сказать: «Сам виноват», но подумав, что он, скорее всего, отдувается за зеркало, которое разбила Ника, осеклась. Алекс расценил моё замешательство по-своему.

— Что? Нечего сказать?

— Не хочу отвлекать тебя от важного дела, — я, не переставая мыть руки, выразительно посмотрела на бумажные полотенца.

— Твоими стараниями, — Алекс положил полотенца на раковину и повернулся ко мне. — Вот скажи, что я тебе такого сделал?

— Да больно ты мне нужен, — фыркнула я, закрывая кран.

— Знаешь, — Алекс недовольно скривился. — Сказал бы я, куда тебе идти, но не буду. Ты же не умеешь держать язык за зубами. Того и гляди снова пожалуешься кому-нибудь. Стукачка.

— А ты не умеешь держать себя в руках, — я, шагнув к нему, взяла из стопки бумажных полотенец несколько штук. — Вот и отдувайся за это! Считай, что чистишь свою карму!

— А что насчёт тебя? — прищурился он. — Сама не хочешь… почистить карму?

Я сразу поняла, что он намекает на случай в кабинете Игоря Ильича, но с ходу не нашлась что ответить. И лишь несколько секунд спустя, закончив вытирать руки, произнесла:

— Моя совесть чиста. А ты разбирайся с этими салфетками сам.

Алекс криво усмехнулся и развернулся к диспенсеру:

— Разбирайся сам? — лениво протянул он. — Золотые слова. Запомни их.

Я закатила глаза, но ничего не стала ему отвечать. И только уже у выхода, остановившись у мусорного ведра, я всё же не выдержала:

— И да, рано или поздно, до тебя должно дойти, что их, — я кивнула на полотенца, — нужно вставлять другой стороной. И может случится чудо, и ты не опоздаешь на историю.

Не дожидаясь ответа Алекса, я кинула использованные салфетки в мусорку и пошла на урок. До звонка оставалось около пяти минут.

***

Уроки сегодня тянулись бесконечно. Может, потому, что по средам их и правда было больше обычного, а может, потому, что меня буквально распирало от любопытства: что же записано на флешке? Мысли снова и снова возвращались к ней, и я не могла дождаться нашей встречи.

И вот, наконец, вместо обеда мы с Костей и Никой собрались в нашей комнате. Ника уселась за стол и открыла свой ноутбук. Я устроилась справа от неё, а Костя встал слева, склонившись так, чтобы тоже видеть экран.

Когда система загрузилась, Костя вытащил флешку из кармана и молча протянул её Нике. Она осторожно, словно это было что-то хрупкое, взяла нашу находку и вставила в ноутбук.

В комнате воцарилась тишина. Только редкие щелчки компьютерной мыши нарушали её, и каждый из них будто приближал нас к разгадке.

Наконец, на экране появилась папка с названием флешки. Ника дважды по ней кликнула, и папка открылась.

Внутри оказался всего один-единственный файл.

— Это видео… — протянула Ника.

— Запускай, — коротко бросил Костя.

Ника глубоко вздохнула, после чего с опаской щёлкнула по файлу.

Видео запустилось, и мы дружно уставились в монитор.

— Это запись экрана, — прокомментировал Костя и замолчал, внимательно следя за происходящим на экране.

— Смотрите! — не удержалась я, когда увидела, как на видео кто-то открыл текстовый файл. — Это такие же документы, как в переданной папке.

Мы впились в монитор взглядами и остаток видео смотрели молча, без комментариев. В конце мы увидели, как кто-то отправил эти документы на печать, и запись экрана завершилась.

— И всё?! — Ника была удивлена и даже рассержена. — Такая конспирация ради этого странного видео?! Что за фигня!

Я разделяла эмоции соседки. Надежда, что эта флешка прольёт свет на происходящее в школе, была у каждого из нас – иначе зачем так хорошо прятать и шифровать то, что не несёт в себе смысла? – и, кажется, эта надежда только что рухнула.

— Если Лиза так отчаянно прятала флешку с этим видео, значит, оно важно, — всё ещё пытаясь за что-то уцепиться, возразила я.

— На этом видео она просто печатает на принтере те документы, которые лежат в папке! — возразила Ника. — И всё! Зачем там отчаянно прятать эту флешку?!

— Значит, всё дело в документах, — заключила я. — Только что в них может быть такого? Бумажки бумажками…

— Странно, но мы почему-то вообще не придали значения этим документам, — задумалась Ника. — Даже не попытались в них как следует разобраться…

— Да разберёшься в них…

Костя всё это время молчал, что-то обдумывая, а потом повернулся к соседке:

— Ника, дай-ка я сяду, — сказал он, отступая в сторону и давая Ники выйти из-за стола.

Она без вопросов уступила место Косте, и тот, усевшись на стул, завладел мышкой и начал куда-то быстро кликать. Не знаю, что он делал, но со стороны казалось, что ноутбук начал жить своей жизнью.

Всё, что оставалось нам с Никой – с интересом следить за открывающимися на экране окнами и всплывающими менюшками и надеяться, что наш хакер сможет это как-то расшифровать.

Спустя минуты две тишины, Костя произнёс:

— На этой флешке есть скрытая папка.

Мы с Никой переглянулись, а парень, щёлкнув по мыши ещё несколько раз, недовольно протянул:

— Но она под паролем.

Я тут же посмотрела на Нику:

— Кажется, нужна твоя помощь.

— Я понятия не имею, какой может быть пароль, — в растерянности произнесла соседка.

— Скажи день рождения Лизы, — попросил Костя.

Она ответила, и он начал вводить цифры. Но, какие бы комбинации Костя ни пробовал, ничего не срабатывало.

— Что это может быть? — протянул Костя. — Обычно в качестве пароля используют такие цифры или слова, которые можно легко запомнить и, что главное, вспомнить. Может, у неё был какой-то значимый день? Или она уже когда-то что-то паролила?

— Да не помню я… — задумалась Ника.

Хм, как бы я поступила на месте Лизы? Ведь если она хотела что-то сообщить при помощи этой флешки, то зачем ей паролить эту папку так, чтобы никто не смог её открыть? И где может быть пароль?

— А если там в лесу в этом дупле было ещё что-то? — вдруг пришло мне в голову. — Я когда нащупала пакет, сразу же побежала к вам. Вдруг там ещё что-то осталось? Вдруг из него что-то вывалилось?

— Надо проверить, — Костя вытащил флешку, закрыл ноутбук и повернулся к нам. — Когда у вас следующая тренировка по Зарнице?

— Перенесли на пятницу, — ответила я. — Завтра Владимир Иванович не может.

— Отлично, — по взгляду Кости было видно, как в его голове рождается план. — Тогда давайте сначала изучим те документы из папки, Ника подумает над возможным паролем, а в пятницу вы проверите дупло.

— А ты что будешь делать? — уточнила я.

— Думать, — пожал плечами Костя. — И между делом, может быть, взломаю пароль.

Мы с Никой нервно хихикнули, но надежда появилась. В Косте я точно не сомневалась!

— Хорошо, — Ника стрельнула глазками в Костю. — Где спрячем флешку?

— Может, просто в тумбочке? — предложила я. — Это же обычная флешка, кому она нужна?

— В общем-то, да, — согласился Костя.

— Хочешь что-то спрятать, — добавила соседка, — положи на видное место.

— Только уберу на всякий случай в пенал, — я посмотрела на ребят и, не увидев с их стороны возражений, взяла флешку и спрятала её за карандашами в пенал, который я не брала с собой на уроки.

Сам пенал сунула в ящик.

— А папку давайте после факультативов глянем, — предложил Костя. — Если в тех документах и есть что-то важное, то мы выясним, что это.

— Тогда после допов я схожу за ней, — добавила я. — И буду ждать вас здесь.

Сегодня факультативы у меня заканчивались раньше, чем у ребят, поэтому эту роль я взяла на себя.

Ника с Костей согласно кивнули, и мы с неприятным чувством неудовлетворённости разошлись каждый по своим сторонам.

Да, мы пока так и не узнали, что произошло с Лизой, не выяснили, как это всё связано с тем, что происходит в этой школе – а в том, что в ней что-то происходит, мы были уверены – но зато теперь мы знаем, что искать надо в тех документах. Они ключ к разгадке. Да и вообще – ведь именно из-за них убили того парня.

И сегодня мы выясним, что скрывают в себе эти невзрачные на вид… отчёты?