Элис в Стране Пепла

Глава 1. Гримерка

В темном кабинете, за столом, заваленным бумагами, сидел мужчина средних лет. Он перебирал листы судорожно, с яростью, будто надеясь отыскать среди счетов и договоров хоть один живой ответ.

— Этот ушел... И этот ушел, — бормотал он, отшвыривая бумаги одну за другой. — А кто работать будет? Где мне, по-вашему, вообще брать людей?

На спинку соседнего стула был небрежно накинут красный деловой костюм, почти карнавальный, учитывая большой гофрированный воротник. А рядом, на стопке пожелтевших афиш, мертво скалилась дешевая белая маска комедии, до боли гладкая, без черт лица.

— Кукольный театр — это искусство! — Он хлопнул ладонью по столу. — А искусство мертво без человеческой руки. Живой человеческой руки... Что мне делать со складами, полными деревянных актеров, декораций и материала, если у меня нет своих собственных живых людей? Не продавать же бизнес. Погоди-ка...

Он привстал, опираясь руками о стол, но замер, услышав скрип открывающейся двери.

— Отец... — В кабинет вошел молодой человек в изумрудной жилетке, накинутой поверх давно не глаженной белой рубашки. В руках он нервно сжимал скрипку нежно-мятного оттенка. — Музыканты, они...

— Знаю, Мятный, знаю, — оборвал его директор, устало опускаясь обратно в кресло.

— Ты всё ещё обращаешься по кличкам?

— А что еще остается? Мы — люди. Роли сдерживают нас только отчасти. Не повредит. У каждого — по сотне масок. Но не у всех это получается... сочетать. Музыканты отказались работать за идею. Актёры озвучки — тоже.

Он махнул рукой в сторону второго пришедшего — высокого угрюмого художника в бежевой одежде, подпоясанного ремнем с подвешенными тюбиками красок. Лицо Спектора, бледное, словно загрунтованный гипс, было местами испачкано чернилами.

— Остался только один ты, художник, последний из тех, кто работает с декорациями, ну, не считая кукольщика.

— Я только что закончил задник, — глухо, будто оправдываясь, произнес Спектор. — Облака нарисованы в три слоя. Птицы — в два. Дисгармония, понимаешь ли!

— Ты можешь хотя бы минуту думать не о холсте?

— Не могу. — Губы художника дрогнули в подобии улыбки. — Я — фон. Всегда им был. Живу этой ролью.

— Не смей так говорить! — резко прервал его директор. — Вот я, — он ткнул пальцем себе в грудь, — Господин Режиссёр этого балагана. Для кого-то — Феатр, для своих — просто Фет. Директор театра. Хотя... — он горько усмехнулся, — какой я теперь директор и режиссёр, если ставить не с кем? Куклам нужны руки живых людей. Нам даже сценарии от... хорошего Сценариста не помогут.

— Не обязательно, — прохрипел старик, до этого молча сидевший в углу на стуле. Одет он был в старый костюм, свисавший с плеч на несколько размеров свободнее, отчего сам казался забытым, брошенным не на своем месте. — Можно сыграть куклами и без кукловодов, марионетками.

— Сопфас, — медленно проговорил Фет, и в его голосе звякнул лёд, — ты уже пробовал. Автоматические механизмы, заводные ключи, рычаги... Это всё мёртвое. Кукла дёргается, но не живёт. Зритель чувствует эту фальшь сразу. Им нужна искра, нужна... — он осёкся, подбирая слово, — душа.

— Душа... — Старик хрипло рассмеялся, и в этом смехе сквозила вековая усталость. — Мы все тут думали, что её дают свыше. Что она цельна и не делима. Глупцы. Современные люди выше этого. Мы на многое способны.

— Опять он за свои шарады... — проворчал Мятный, нервно перебирая струны.

Сопфас медленно, с натужным скрипом суставов поднялся. Он пошарил в кармане своего балахона и вытащил сломанный крест для управления марионеткой. Эбеновое дерево, украшенное сверху черным золотом и несколькими квадратами нефрита.

— Взгляните. Дерево. Металл. Камень. — Он постучал узловатым пальцем по каждой перекладине. — Совокупность Роли, Воспоминаний и... Выбора. Принципов. Морали. Мы всегда считали, что душа — это сплав, совокупность, сбор всего, что есть в человеке. Но что будет, если взять лишь одно, — он коснулся самого крупного кристалла нефрита, — очень яркое воспоминание и заставить его кристаллизоваться? Оно нарастит вокруг себя личность, как жемчужина нарастает на песчинку. Я создал нечто подобное.

Он, не оборачиваясь, шаркающей походкой направился к старому шкафу в углу, где обычно пылились афиши и гнил забытый реквизит.

Спектор, не меняя своего гипсового лица, вместе со всеми подался вперед, сменив угрюмость лица на неподдельный интерес.

— Душа из одного воспоминания? Дерево, металл и камень... Это уже алхимия какая-то, — прошептал он.

— Хуже, — Сопфас взялся за ручки шкафа. — Настоящая черная магия. Я готов представить свое величайшее творение. — Он торжественно распахнул скрипучие створки и отступил, отвешивая шутовской поклон. — Я назвал её... Регина. Королева среди марионеток. Идеальная, лучшая. Ни один крест, ни одно тело, ни одна синтетическая душа не сможет превзойти её.

Внутри, в темноте, лежала кукла. Женская фигура в белом платье, с пепельными волосами, перехваченными нелепым, огромным розовым бантом. Поля широкой шляпы, украшенной нежно-голубой лентой, скрывали лицо. Поза — неестественная, сломанная, как у всех марионеток до того, как их поднимут над сценой.

Сопфас легонько щелкнул пальцами.

— Не подведи, — шепнул он ей. — Все как договаривались.

Из шкафа повеяло холодом, будто черная дымка отошла от куклы. Регина качнулась и, опершись тонкой деревянной рукой о деревянную створку, шагнула на свет. Труппа отпрянула. Глаза куклы медленно открылись, нежно-зеленые, как самые ранние почки весной, и она выпрямилась, перетекая из поломанной скованности в нечеловечески-плавную грацию. Модельным шагом, с элегантностью, граничащей с тревожной неловкостью, она вышла на середину комнаты, как входят в кабинет к высокому начальству.

— Приветствую, господа. — Голос, легкий как колокольчик, но сильный, разошелся по комнате без затихания. — Меня зовут Регина Де Лайт. — Она, взявшись за подол, сделала глубокий поклон, на который реальному человеку не хватило бы растяжки.

— Сопфас... — пискнул Мятный. — Ты что, взял ту шкатулку, которую я настраивал для следующих кукол?

— Верно.

Фет медленно покачал головой, еле сдерживая ликующую улыбку и горящие глаза.

— Зачем нам люди? — прошептал он, обращаясь к себе, и тут же рассмеялся, будто услышал самый глупый вопрос в своей жизни. — Да нам только таких изделий побольше — и всю работу по театру сделают они. Не обязательно элегантных. Просто самостоятельных.

— Не совсем, — прошелестел Сопфас, не сводя с Регины жадных и одновременно испуганных глаз. — Им, как и людям, нужна ласка. Нужна любовь. Им нужно... своё место в мире.

— Это мы ещё посмотрим. — Фет хищно прищурился, разглядывая замершую в ожидании куклу. — Личность — вещь формируемая. Мы просто не дадим им осознать, что у них есть выбор. Вырастим как рабов, для которых нет ничего, кроме сценария. Идеально.

Глава 2. Поверхность Дна

А перед тем, как объявить занавес, я бы хотел показать, как мир не был построен за день.

Как говорится, давным-давно, в театре за углом, жили-были четыре работника одной сцены, кукольной сцены. Марионетка ничего не стоит без кукловода. Современный кризис привел к упадку. Актеры, кукловоды... все они покинули театр.

В театре остались работать только, перенявший наружный облик театра, директор (носил он красный деловой костюм с белым пышным воротником и манжетами, повторяя стены и лепнину), человек, ответственный за музыку (молодой скрипач с белой рубашкой и изумрудной жилеткой, а из-за волос этого же цвета, получивший прозвище "Мятный", который к сведению был директору сыном), а так же художник, носивший все краски на поясе (складной мольберт за спиной, пятна черной краски, набор кистей, тоже за спиной. Профессионал, но характером не вышел. Много спорит и замыкается в себе после аргументов). Последним не названным мной работником был тот, кого не видела публика — кукольный мастер по имени Сопфас.

Неизвестным ни для кого способом, Сопфас наделил своих кукол самосознанием и представил своих коллег марионеткам.

Когда первая партия, так называемое первое поколение марионеток, увидела Спектора, Мятного, Фета и Сопфаса, для их мысли не могло быть другой, нежели мысль о том, что они созерцают Богов, что их создали.

Первым марионеткам после двух прототипов были даны имена: Август, Винсент, Гарольд, Максвелл и Эдвард. На них, на первых актеров, были положены их первые роли, затем затерянные: Покровитель, Дива, Герой, Мудрец и Шут.

Но и эти пятеро не смогли превзойти первых двух, Регину и Ура.

Но не сейчас об именах.

С тем успехом, что творения Сопфаса увидели в театральном персонале Богов, которым подчиняется весь театр, они назвали их Творец, Господин Режиссёр, Фоновый Художник, Звукорежиссёр.

Осознанные марионетки. Да они почти люди. А как людям, им требовалась жизнь вне работы. Четверке людей это не понравилось.

"Хотите жить? Живите одни. Без сцены, без смысла, без роли."

Под театром было выкопано огромное пространство, в котором были построены для "них" дома. Господин Режиссёр, поняв что стране Кукол нужно имя, назвал её Фетой, в честь себя.

Сопфас, поглощённый алчностью создания осознанных существ, раскрыл тайну производства: Душой, каркасом личности могло послужить любое эмоциональное воспоминание. Таким образом, Сопфас взял свое воспоминание о покойной жене и создал королеву Феты — Регину, свой страх о том, что семья могла воспитать нехорошего ребенка, он вложил в принцессу Элис. В конце концов мастер совсем обезумел, отдав всю свою память на создание страны Феты, а тайну производства отдал самой большой марионетке — Королю Уру.

Потом, когда Марионетки сепарировались от своих создателей в свою страну, они начали находить камни личностей, все-таки камни под землёй, как и Фета.

Разные камни символизируют разные черты и разные архетипы, что присоединяются к роли куклы и дают её личность.

{Начальная Крепость, Тронный Зал}

На трех тронах (затем замененных одним) сидят Король Ур, в своем синем одеянии с золотыми властными деталями, густой бородой и массивной короной. С другой, левой, стороны сидела Регина, в своем черном элегантном платье и широкой шляпой. Между ними, на небольшом троне, сидела Элис. Густые жемчужно-белые волосы с нежно-розовым отливом, кроваво-красные глаза, подобные глазам Регины, живой тепло-розовый цвет лица и голубовато-розовое пышное платье, прикрывающее тонкую фигуру и жест замкнутости.

Король осматривал зал тяжелым взглядом. Темные глаза под массивными бровями и лбом, казалось, сами могли выпускать взгляд, забивающий гвозди. На лице была такая смертная скука, что страшно было и представить, что он сделает с тем, кто побеспокоит его. Да силы одного только его мрачного взгляда было бы достаточно для наказания, сравнимого с экзистенциальным ужасом.

В это сакральное место, совершенно беспардонно, вошел господин. Одежда его имела половину чёрного и половину белого цвета. На его голове была чёрная шляпа, видная особенно хорошо на фоне белых волос с вкраплениями серых прядей. И что особенно выделялось — его золотые глаза.

— О, Король и Королева, ваш покорный слуга пришёл сообщить, что Боги ниспослали нам благо, которым обладаете только вы.

— Я для тебя шутка? — выкрикнула принцесса Элис. — Неужели моё присутствие для тебя ничего не значит? Почему только Король и Королева?

— Ни в коем случае, ваше высочество. Я не желал оскорблять вас, но если вас это так задело... я приношу свои извинения... Возвращаюсь к цели моего визита: я был наделён свыше камнями личностей, по подобию вас, имевших камни до этого и являясь их единственными обладателями до последних дней. Моими камнями стали чёрный и белый алмаз, поверх серого золота. Моё новое имя — Хром, и я готов служить нашей стране своим новоприобретённым умом.

Хром замолк, встретившись взглядом с королем, снял шляпу и подошел ещё на шаг.

— Благодарю тебя... Хром, — немного замявшись, произнесла Регина. — Я считаю, ты вполне можешь показать себя в роли нашего советника и дополнительной головы. Твой визит... а впрочем, есть ли ещё такие, как ты? Самоосознанные?

— О, да...

— Ближе к делу... — вставила Элис.

{Принцесса Элис Де Морс.

Истинное Золото. Эбеновое Дерево. Королевский Рубин.

Исполняет: Мари-Энни}

— ТИХО! — прогремел Ур, и его слово медленно разлетелось по залу, обращенное к Элис. Имя было и не нужно. Всем было понятно, кому он говорил.

— Итак, таких, как я, Миллиоров, как мы себя назвали, около двадцати, пятнадцать, точнее чуть больше пятнадцати, и каждый уже горит своей собственной идеей реформаций в стране. За каждым Миллиором уже идут толпы последователей, разделивших их мотивы. Я помогу справиться с ними. — Да, кстати, — как бы между прочим начал Хром, — мы уже здесь. Все мы.

Со стороны Ура послышался громкий короткий гул, похожий на смешок.

Из-за ворот в тронный зал послышались беспорядочные голоса.

Элис тихонько потянула Регину за рукав.

— М... мне страшно, — тихо произнесла она, после чего села в самую спокойную, самую готовую ко всему позу, всем своим видом отрицая сказанное.

Хром обернулся к воротам, и его плечи сдвинулись и приподнялись, выражая крайнее раздражение.

— Миллиоры! Какого Фета вы ещё не здесь? — крикнул он в коридор, открывая двери.

— Ты же знаешь, что с тобой будет? — сказал Ур, и его речь повторил зал, подтверждая вибрацией стен. — Пришёл, попытался запугать... — Он остановился, и в помещении воцарилась тишина. — Кто это?

— Господин, вы звали меня в своём письме... я не стану спрашивать, зачем вы выбрали столь странное место встречи. Оно было выбрано, и этого достаточно, — послышался сильный, но до невозможности покорный и спокойный голос из-за стены.

В помещение вошёл молоденький Миллиор крепкого телосложения в серой, мешковатой бойцовской робе, с коротко стрижеными густыми пепельными волосами. Нет, это не была седина.

— Насколько я понял, всё в силе, Хром, верно? — его пустые покорные глаза взглянули на Хрома.

— О, Цинк, здравствуй... — Хром замялся. — Конечно, конечно, всё в силе.

— Очень на это надеюсь... — сухо произнес Цинк. — Я знаю тебя, ты не подведёшь.

Раздвинув троих коллег, в помещение вошёл Миллиор с приятным лицом, кремового цвета волосами и длинной белой мантией, украшенной янтарного цвета орнаментами.

— О, вот это стиль, — довольным тоном произнёс он. — Я, Аурус, раньше был здесь под другим именем и в других обстоятельствах, всё же то была моя прошлая жизнь и прошлые просьбы визита сюда. Всё это в прошлом. Всё-всё. Какая всё-таки здесь прекрасная архитектура... правда устаревшая и мрачноватая.

— Да, и я тебя помню, архитектор, — прогремел Король. — На днях мы вызывали тебя за твоё неумение. Надеюсь, с твоими хвалеными камнями ты сможешь работать нормально.

В следующее мгновенье в помещение вошла семейная тройка. Высокая леди в длинных бирюзовых одеждах, с полосатым колпаком, кристально чистыми крыльями и палочкой со звездой; чуть позади нее шёл приятной внешности молодой человек в сине-зеленой рубашке и брюках; между ними стоял мальчик в синей одежде с узором из водяных лилий.

— Ох, Биэйбл, Фосфор, — нежно и обрадованно проговорил Хром. — Ещё и Кобальт! Видимо, мы будем ждать не так уж и долго. Всего-то... осталось... десять?

— Хром... — меланхолично проговорила девушка. — Мы с Кобальтом и Фосфором порядком устали от дороги с самой северо-западной границы. Кобальт, например, только недавно себя осознал и получил лазурит, и ты это знаешь.

— Биэйбл... — кривлялся Хром, пока Миллиоры начали занимать места за длинным столом тронного зала. — Откуда такая забота о детях? Кобальт всё равно не ваш ребенок (всё это понарошку), а раз он ещё и с камнем личности, то забота о нем становится вовсе необязательной. Вот будь он твоим слугой... Уверен, играй он эту роль, ты бы вела себя кардинально по-другому.

— История не знает слова "если", — жеманно и снисходительно сказал Фосфор. — Позволь нам занять ближайшие три стула, свободных подряд.

— Фосфор! — досадливо сказал Хром. — Ты же такой славный малый! Один из лучших моих мальчиков, твой вклад неоценим, но... С тех пор, как я знаю о ваших с Биэйбл отношениях, я немного, очень сильно разочарован. — говорил он жеманно и наигранно досадливо. — Сейчас я молюсь, чтобы не дай Режиссёр, о-о... Гидрогенос не привёл к нам Плюмбума... Это... — он перешёл на шепот, — конец всего, что я организовал столькими усилиями...

Следом вошёл ещё Миллиор. Вошёл он заведённый, вприпрыжку, с пурпурными волосами, глазами и жилеткой этого же цвета с белыми брюками, в которые была ровно заправлена его черная рубашка.

— Хром! Что за чудное место сбора! Прекрасные дамы... о прекрасные дамы, далее коллеги, их Величества и её высочество, почти все в сборе... — говорил он восторженно и услужливо.

— О, а вот и песик. Явился не запылился... — саркастично произнес Хром. — Войд, ты хоть раз будешь оправдывать своё имя? Я бы не советовал тебе вести себя так, и уж тем более так смотреть на наших дам, учитывая, что у тебя чуть ли не меньше всего последователей.

Послышались сдержанные смешки.

— Да ладно, Хром, чего ты так сердито... — вмешался Кобальт. — Дай ему хоть раз быть счастливым... Хотя бы ему...

— С каких пор одно насекомое защищает другое? — понизив голос, прогремел вошедший первым угрюмец. — Что за нарушение субординации и иерархии?

— Кобальт, это непростительно — так разговаривать с нашим лидером, — сухо подметил Цинк.

— РАЗ, ДВА, ТРИ! — послышался задорный клич нескольких голосов.

— Даже не думайте! — ответный крик, пускай и до заботливости мягкий.

В помещение с вихрем влетели трое и встали в эффектные позы. Оксиген в модной черной с кислотно-зелеными внешними слоями одежде с заглаженными статичными волосами цвета свежего лайма. Прислонившись к нему спиной, стоял Купрум, Миллиор обратного (красного) цвета, на нем был красный длинный свитер, а волосы, после всего произошедшего, на удивление простого коричневого цвета. Позади этих двоих шёл заскучавший мальчик с кислотно-желтыми волосами и курткой поверх облегающего чёрного спортивного костюма. Он смотрел себе в браслет, после чего резким движением раздвинул Оксигена и Купрума, повалив их на пол слишком сильным толчком.

— Эй, мы так не договаривались! — в один голос сказали двое.

— Ой, — имитируя детский жеманный голос, сказал жёлтый. — Мне показалась ваша идея недостаточно хорошей... Извините, недотроги, в следующий раз принесу вам подушечки, чтобы вам было не больно падать... — сказал он, после чего развалился на стуле рядом с другими Миллиорами.

— А вот они мне нравятся... — шепнул Ур Регине.

За ними вбежал мужчина в роскошных синих одеждах с множеством струящихся лент и волочащихся по полу тканей.

— Хром, я искренне прошу прощения за этих двоих... троих. Они ещё слишком молоды, не злись, прошу... — склонился последний, сложив руки ладонями в покорном жесте.

— Да кому нужны твои извинения... — фыркнул Миллиор в черно-желтом.

— И как это так... — начал Хром. — Оксиген, Купрум, Гидрогенос... все трое Миллиоров Мультимедиа, так сильно... впечатляют меня... Браво, Гидрогенос, браво. Я не зол, я просто в ярости. Сели быстро за стол! Что же касается Плюмбума... Как я не хотел его приглашать...

— Ой, Хром-ми... Кто тебе права давал не пригласить... МЕНЯ? Или у вас тут чисто стариковские посиделки?

— Ты его и не звал, Хром, он увязался за нами сам... — стыдливо закончил Гидрогенос.

— О! Гидрогенос! — прокричал с другой стороны стола Аурус. — Дружище, твой стиль как обычно элегантен и хорош! Правда, ты ему никогда не изменяешь... Скучно, но похвально. Если хочешь отдохнуть от своего оксида меди, присоединяйся и сядь рядом со мной! Объяснишь хоть, отчего не носишь ни обуви, ни перчаток. Ноги не болят после наших-то дорог?

— Благодарю вас, Аурус, — чуть спокойнее присел рядом Гидрогенос. — По дорогам я и не хожу.

Всё затихло. Послышались медленные тяжелые шаги, затем медленная речь беседы. В помещение зашли радостный Хлорэзерон в голубом длинном костюме с золотыми облаками, а рядом с ним, в мехах и с множеством аксессуаров, брелоков и прочих мелких деталей, как праздничный торт, вошёл Маргансолт, лучезарно улыбаясь через большие очки нелепой формы.

— Марганец! Да как ты смеешь! — завопил Цинк.

— Да розовый, чего это? — вмешался Плюмбум.

— Для тебя, Цинк, как для того, кого я могу называть псом Хрома, я Маргансолт, розовый Миллиор вина и самых ароматных букетов цветов, — говорил Марганец, не обращая внимания на язвительную пометку лимонного Миллиора. — Да и к тому же... А я разве спросил у вас разрешения? — Маргансолт чуть напряг и поднял брови в выражении недоумения, зал затих. — Я слышал, тут шла речь о насекомых... Моим цветам не помешала бы парочка.

Хром было хотел встать, но в этот момент Марганец сжал губы и резким движением топнул об пол.

— Садись, Хлор, любое место — твоё! — мягко, будто обращаясь с нежным цветком, произнес Розовый.

— Ага, вот только не со мной, облачко, — вмешался Лимонный.

— Я знаю, какой ты хрупкий, — продолжал Марганец Хлору, — а как помнишь, чем сильнее оппонент, тем хуже с ним можно обращаться. Поистине сильные игроки игнорируют бесполезные угрозы. Фу-ух... — он огляделся по сторонам. — Ждём Кальция, как понимаю, потом Кремния, и начинаем, ты понял меня, Хром?

— Ты уж обо мне и Вольфраме не забывай... — слегка обиженно прошёл к свободному месту Йод, аккуратно обойдя Марганца.

Одет Йод был в расстегнутую оранжевую жилетку, обнажающую тонкое, но крепкое и сильное тело, насыщенно фиолетовые широкие шорты, полупрозрачный сиреневый шарф, скрывающий нижнюю часть лица, подобными тканями были обмотаны и его запястья, и лодыжки. У него были тёмно-фиолетовые ухоженные, чуть кудрявые волосы и ярко-оранжевые глаза. На поясе висела записная книга в фиолетовом переплете.

— Ох... ой. Как я могу забыть о своем любимом стилисте!

— А, а, а! Не только твоём стилисте, но и личном психотерапевте Хрома, лучшем друге Гидрогеноса и единственном не из Ахроматической Фракции, кого всерьёз воспринимает Вольфрам.

Марганец, убедившись, что Хлор занял место, пошёл в другую сторону стола.

— А у вас как, Войд и Кобальт? Злой Хром вас не обижал в моё отсутствие? Ха-ха, надеюсь, что нет, ведь обидеть вас при мне может только Плюмбум. Я сяду к вам?

— Приятно слышать, что почти все в сборе, — произнесла вдруг Регина. — Хром, твоё заявление о контроле над Миллиорами... тает на глазах.

— Заявление о чём? — наклонил голову Марганец, и взгляды всех устремились на Хрома. — Хром, любой другой Миллиор или компания таковых могут стереть тебя из истории. Я убью тебя, если на то появится причина, а она, видимо, появилась...

— Стоп! — встал Цинк. — Мы не знаем всей картины, Хром, объяснись! Живо... господин.

— Хм... — Хром рассмеялся. — Неужели я должен перед тобой оправдываться? Я вам что пообещал? И я вам это дам, дайте лишь закончить этот сбор и переговоры с короной.

Элис поднялась с трона, и её красные глаза вспыхнули, как и её камни личности.

— Я, как законный представитель королевского рубина, моего и Регины, — начала она, — понимаю, что помимо воли и силы камни приносят и осознанность реальности, а значит, и боль. Предлагаю единственный путь к миру: избавиться от камней личности. Зачем нам эта разность? Давайте составим списки и добровольно избавимся от тех камней, что делают нас врагами!

— То есть... от всех? — добавил Йод, усмехнувшись.

— Кажется, ты не понимаешь всей картины... — начал вошедший первым угрюмец.

— Мы не откажемся от возможности жить, а не просто существовать, — продолжил Оксиген.

— Как смело... — сказал Хром. — Я учту твоё пожелание в нашем общем плане. Поверь, то, к чему я стремлюсь, даст и тебе возможность осуществить свои планы, отличные от текущего. Ты себе и представить не можешь, что мы можем вместе!

— Ты говорил, — язвительно повернулась в его сторону Элис, — что камни дают личность, так же, как это делает металл, который сплавляет их с деревом самого креста. Почему бы нам не взять за основу чистейший камень из существующих и не создать того, кто смог бы быть гарантом мира между всеми нами?

— Чистейшими считаются королевские камни... — начала Регина. — Зная тебя, рубин нам не подойдёт как гарант мира. Мой и твой рубин способен быть радикальным и решать безвыходные ситуации, способен быть холодным, когда надо. Миру нужен другой камень...

Свет потускнел, пространство поплыло. Свечи по всему залу стали одна за другой гаснуть.

В помещение неведомым прерывистым быстрым мелким шагом зашла ещё одна фигура.

— О, всевышняя лучезарность... — скучно произнес Аргент, и свет засиял как прежде.

Фигура, вошедшая в ту минуту, была одета очень специфично. Длинное черно-алое платье с длинной юбкой, порванной по краям, будто сраставшееся с тёмным полом. Белый гофрированный воротник жабо. Из спины росли два сложенных перепончатых крыла. Будто фарфоровая кукла, ростом она была всех ниже, но этим и не сильно выбивалась. Глаза её были скрыты под прямой чёлкой малиновых волос, прямо падающих с её головы на лицо и на плечи. Около затылка локоны вздымались так, что были похожи на пару рогов.

— Приветствую, Миллиоры... — прозвенел её голос, словно колокольчик, пока на её лице дрогнула слабая улыбка, будто неестественная, с долей опаски.

Марганец, до этого беседовавший с низшими Миллиорами, посмотрев на неё, отдёрнул взгляд, поморщился и отвернулся.

— Полагаю, Хром, вы хотите создать единого наследника идеологии каждого из присутствующих... — робко и холодно проговорила она.

— Верно, верно... — нетерпеливо кивал Хром головой. — Садись, Сера. Какая радость, что ты пришла. Уже успех — не спряталась в углу или в тени. Давай сегодня без твоих показных штучек, хорошо?

Сера лишь ненадолго удержала взгляд на Хроме, а точнее — положение лица, обращённого к нему. Наклонила голову, будто не поняла, и развернулась, чтобы пройти к столу.

Малиновая Миллиор, уже неспешным шагом проходя мимо Войда, изучающего её взглядом, остановилась.

Взгромоздившись над сидящим Сиреневым, она, не убирая улыбки, спросила:

— Чего ты на меня так смотришь? Что же во мне такого удивительного? Я не очень люблю взгляды, особенно такие, оценочные. Прекрати, пожалуйста. — Колокольчик и не переставал звенеть в её голосе, но был он холодным, неживым.

Она села рядом с ним и прямо в лицо сказала:

— Мне очень некомфортно без моего помощника. Надеюсь, мероприятие продлится недолго.

Сера отвернулась к середине стола, пододвинула стул ближе, облокотилась на спинку и сложила руки аккуратно на столе перед собой. Куда она смотрела, было непонятно.

Купрум просиял от зрелища новой эстетики, до этого им не виданной, и медленно достал бумагу.

— А вот я не считаю эту идею хорошей... — проговорил мужчина в фиолетовом балахоне с длинными прямыми белыми волосами, осыпавшейся краской с лица и отсутствующим глазом, из-за чего была видна древесная структура.

— Кто ты, твоего режиссёра, такой? — ужаснулся Хром от вида оголённой древесины.

— Имя мне — Плат, суть моя — судьба! — он сложил в позе признания две из шести своих рук, в остальных четырех он держал музыкальные инструменты. — Только что с небес на меня пало благословение пурпурного опала. Войд, Марганец, Йод, прошу, идите сюда, поприветствуйте меня как соседа по цвету, в будущем мире будем ещё и другими соседями...

— И-и... Как давно ты здесь? — заикаясь, продолжил Хром.

— Нет смысла в том, что не несёт пользы. Мой ответ, что я был здесь раньше всех, для тебя будет настолько же важен, что и если я скажу, к примеру, что подошёл только сейчас? Или, может, тебе был бы больше по душе ответ, что это не твоего ума дело? Мне скоро будет готово новое, прекрасное тело, а это я оставлю на обозрение всем, кто не желает думать иначе, даже получив волю.

— Хром, — устало, чуть скучающе начал Король, — я не сомневаюсь, что ты гений, но... ты привёл на переговоры цирк! Я почти разочарован...

— Я тут подумала... — перебила его Регина, почуяв в воздухе напряжение. — Вы все такие разные, такие хорошие по-своему, почему бы вам не попробовать себя в роли официальных лидеров? Я дам вам по городу, и вы будете делать там всё, что пожелаете, но не нарушая мой... наш закон.

Элис, вздохнув, отвернулась.

Хром удивлённо и радостно широко открыл глаза. Плат рядом с ним глаза предпочёл закрыть.

— О чём я и говорил. Всё тщетно. Всё предрешено, — сказал Плат и сел за стол. — О чём я, собственно, и говорил. Соседи по городам.

Вместе с Миллиорами они обозначили все самые важные точки. Замки, города, границы, штаб-квартиры. Затем Миллиоры были распределены по влиянию в нумерованный список, где нулевым пунктом был Хром как лидер Ахроматической Фракции и Ур как лидер Цветной. 20 территорий, 20 провинций: Центральные Земли (Королевская провинция), Земли Цинкованной Стали, Золотые Земли, Земли Бирюзовых Грез, Земли Сине-Зеленого Сияния, Лазурные Болота, Земли Сиреневых Шатров, Вечнозеленые Земли, Подножие Алого Вулкана, Синие Топи, Небесно-Голубые Горы, Цветочные Земли, Земли Костей, Бурый Бастион, Серебряные Долины Света, Фиалковые Поля, Серебристая Обитель, Багровый Предел, Пурпурные Пустоши, Парк Аттракционов.

— Двадцать территорий. Двадцать столпов Феты. Отныне вы — не просто сборище самозванцев. Вы — опора трона. Центральные Земли — конкретно этот город — останутся мне, Уру и Хрому как лидерам Фракций. Хром, составь мне список Миллиоров от самого значимого до самого незначимого, чтобы я могла понять, кому сколько территории нужно. Также мне нужно знать ваши пожелания, Миллиоры, как вы назовёте свои территории? И ещё, я не могу слепо расставить ваши границы — расскажите, где ваши штаб-квартиры, чтобы уж вокруг них делать ваши территории.

— Если Вольфрам, Цинк и Аргент в Ахроматической фракции, то получается, все остальные в цветной?

— Верно, — ответила Регина. — Но я бы хотела выделить ещё несколько. Семейная — Биэйбл... Верно произношу? Фосфор и Кобальт. Дальше Медиа фракция — Гидрогенос, Оксиген, Купрум, Плюмбум.

Глава 3. Ультимативный Принц и Инквизиция

Спустя несколько дней вычислений и расчета, был создан список, определяющий Иерархию Власти в Фете. Королевская Семья, по прежнему, занимает место вне списка и имеет наибольшую власть. Миллиоры были разделены на две Фракции, сугубо формальные, которые ни на что не влияли, но разделяли управление над Миллиорами на Ахроматическую Фракцию Хрома ( Самые могущественные и преданные Хрому Миллиоры: Вольфрам, Цинк, Аргент) и Цветную Фракцию под управлением королевской семьи и Маргансолта (все остальные Миллиоры), в которой было три группы - Индивидуалисты, Медиа Фракция, Семейная Фракция.

0. Хром (лидер Ахроматической Фракции)

1. Маргансолт

2. Гидрогенос

3. Вольфрам

4. Цинк

5. Аргент

6. Аурус

7. Плат

8. Йод

9. Оксиген

10. Купрум

11. Фосфор

12. Сера

13. Кальций

14. Кремний

15. Хлорэзерон

16. Биэйбл

17. Кобальт

18. Войд

19. Плюмбум

Затем, исходя из списка, между Миллиорами была разделена территория Феты. Чем ниже в списке, тем меньше территория.

— А почему моя территория полностью окружена территорией твоих Земель Вечной Тьмы, Хром? У меня получается, что нет соседей кроме тебя! — истинно недоумевал Войд

— Только по тому, что я тебе, точно как и себе, не верю! Мало ли, что ты можешь натворить в своём городе Шатров... Пф... что за дурацкое название? — отрезал Хром

— Но оно ведь правдивое! Я собираюсь создать город-курорт, состоящий из множества палаток и... шатров, где можно спокойно проводить время и не беспокоится. Почему только мое название тебя беспокоит? У Оксигена вообще Вечнозеленые земли!

— Ладно, ладно — прервал их Хром — Послушай, Сиреневый, чем тебя не устраивают Земли Вечной Тьмы, тоже спокойное место предполагается.

— Не спокойное, а мрачное и темное, как сама ночь и смерть в одном флаконе, пролитом на город.

— Хватаешь за суть...

— Мне бы твои проблемы, Войд, — апатично проговорил Плат — Мне назначили такую огромную территорию, что я со своими идеями уж не справляюсь, а соседи и так большие, отдать территории не как. Ладно, вижу будущее, где это ещё сыграет мне на руку.

Королевский зал гудел, словно разворошённый улей. Под сводами и меж витражных окон струился свет, и каждый из восемнадцати политиков чувствовал ледяное дыхание кризиса. Пустой трон Ура в конце зала был немым укором.

— Мы не можем править страной-сиротой! — голос Ауруса, звенящий и властный, разрезал воздух. Он стоял, отставив руку в изящном жесте, его белая маска бросала блики на тревожные лица собратьев. — Нам нужен символ. Новая точка опоры. Наследник.

— Наследник? — Марганец, закутанный в розовые меха, фыркнул, не скрывая презрения. — И где ты предлагаешь его взять? Вырастить из проросшего зёрнышка?

— Мы создадим его, — спокойно, но так, что все услышали, произнёс Хром. Его раздвоенная, черно-белая фигура излучала леденящую уверенность. — Мы создадим Принца. Не такого, как Элис… — он бросил взгляд на девушку, сжимавшую подлокотник своего кресла до побеления костяшек, — …чей характер определён единственным, пусть и королевским, камнем. Мы вложим в него частицу каждого из нас. Назовем например... Холоу, как пустой сосуд нашей с вами воли.

В зале повисло ошеломлённое молчание.

— Вы сошли с ума, — первым нашёл голос Цинк, его суровое лицо исказила гримаса недоверия. — Смешать наши сущности? Это будет… ужасая Химера.

— Несчастное дитя, разорванное на части противоречивыми желаниями. — с горечью закончил Плат

— Или идеальный правитель, — задумчиво парировал Хром. — Он будет обладать торжеством Ауруса, мои стратегическим умом, непреклонной волей Карбонеума, творческим огнем Купрума... Он будет понимать всех и каждого. Он будет похож на всех нас сразу. Он станет живым воплощением Феты! А раз с Элис и её рубином ничего не получится, придется использовать сапфир, как у Ура.

Слова повисли в воздухе, обретая вес и притягательность. Один за другим Миллиоры начали кивать. Идея из абсурдной превращалась в гениальную. Они спорили, какие именно черты станут основой, чей «вклад» будет доминировать, но сопротивление таяло, сменяясь азартом творчества.

Элис сидела, не двигаясь. Сначала она не верила в то, что слышала. Потом ледяная волна обиды накрыла её с головой. Они не просто планировали создать нового. Они собирались создать лучшего. Того, кто будет нести в себе всё, чего, по их мнению, не хватало ей. Её рубин был высмеян и замещен сапфиром нового принца, её природа, объявлялись неприемлемыми. Её объявили браком.

Никто не заметил, как она вышла. Её уход был тихим, но в её душе бушевал ураган. Если они так хотели сапфир… она им поможет. А затем...

Ладно, вернемся к самим событиям. Когда Миллиоры и Регина ушли в зал Картографии, Элис пришла в тронный.

Ур дремал. Но рядом стоять было уже слишком страшно и опасно.

{Король Ур. Прототип номер 2. Король Феты. Самая большая и тяжелая марионетка.

Истинное золото. Сапфир. Дуб

Исполняет: Гильгамеш}

Элис подошла ближе. Уже почти вызвала крест, прошептав заклинание, но вдруг поймала на себе тяжелый взгляд.

— Что ты делаешь? — спросил он её

— Я должна...

— И без этого никак?

— Никак...

— Ты ведь не успокоишься, верно?

Элис промолчала.

— А я тогда что могу с этим сделать? Я понимаю, ты обижена. Всё вокруг слишком быстро меняется, да. Но это признаки новой эры. Нельзя построить новое, не сломав старое.

— Я не хочу, чтобы камни приносили боль осознания, которая есть у нас.

— Я тоже. Тебе так сильно надо продемонстрировать, на что ты способна?

— Да. Иначе я не смогу пойти против них в открытую.

— Тогда действуй. Не сомневайся. Это твой путь. Я принимаю твой выбор. Но помни, пути назад уже не будет. Я не смогу тебя защитить, если ты примешь это решение. Ты будешь одна. Отныне и на веки. Прощай.

Он протянул Элис свой крест.

Спустя какое-то время.

Перед троном она оставила лежать кристаллы сапфира, из которых будет создан принц, более достойный чем она. Сапфиры лежали угрожающе и сияли тем светом, который в будущем озарит Фету.

Регина и Миллиоры нашли тело Ура уже без души и без креста.

Отнеся сапфир Сопфасу, делая это с безмерной заботой и трепетом, Миллиоры и Регина попросили Сопфаса о последней услуге, создании тела для прица, идеального, сочетающего в себе волю, обаяние, и спокойный вид, без вычурности.

Сопфас попросил месяц и хорошее бревно, больше ему и не надо было.

— Я отдаю последнее свое воспоминание. Воспользовавшись сапфиром Ура с памятью о процессе создания кукол, и заточив его (пустой камень) в крест Холоу, дав ему благородство королевского сапфира, я отдам и последнее свое воспоминание, о котором сказал ранее. Воспоминание о том, кто я есть, создатель всех вас, великий мастер по дереву, алхимик и член четверки ваших богов. Прошу, назовите Холоу счастливым.

Глава 4. Голубые Горы

Элис прибыла в место, что было под управлением Хлорэзерона, Голубого Миллиора. Белоснежные пики гор, на самом плоском из которых был построен замок, состоящий из переплетения причудливых синих и голубоватых, белых и золотистых башен, наполненных в своем дизайне легкостью и воздушностью местных золотых облаков.

Из самой высокой башни, а точнее с её балкона, выплыл белоснежный силуэт в голубых одеждах с золотым узором облаков.

Хлор, расправив огромные белоснежные пушистые крылья летел в сторону Элис.

{Хлорэзерон. Голубой Миллиор. Номер 15. Повелитель Голубых Гор.

Искусство: Литература, поэзия и полёт.

Береза. Горный Хрусталь. Белое Золото.

Исполняет: Нил.}

— Не представляешь как я рад твоему визиту, Элис, я не ждал тебя так скоро, через ближний лес. Что причиной послужило, что ты ждешь меня могилой? Ужас, что за выражение лица? Могила - это так, образно, о том, что смотришь на меня холодно, исподлобья, будто смерти желаешь.

Хлорэзерон взял Элис за руку и потянул вверх, воздав под ней небольшое облачко, для удобства.

— Потанцуем? Дорогая принцесса одарит меня танцем? — он взял её за талию и приобнял — что думаешь?

Элис, не сменив холодного выражения лица, по-прежнему смотря на него исподлобья, сказала

— Послушай, Хлор, ты ведь из березы сделан, так?

— Да, всё верно, но при чем тут наша встреча и...

— Властью данной мне королевским рубином, велю, крест Хлорэзерона явись!

Пространство сзади сверху над спиной Хлора исказилось, будто невидимая рука разорвала полотно реальности. Из ничего, с невыносимым звуком, проявился его крест — изящный, из светлого дерева, с впаянными в него камнями цвета неба и облаков. Он вибрировал в воздухе, притянутый силой приказа. От него к рукам и ногам Хлора, в этот момент повисшим как без натяжения, тянулись бледные нити.

Ужас, чистый и животный, на мгновение исказил прекрасные черты Хлорэзерона. Он попытался отшатнуться, но было поздно.

— Властью королевы факелов, алое пламя, явись!

В её кулаке, который она плавно разжала, загорелось пламя неприятного алого цвета.

Она поднесла руку к лицу и с нежностью дунула на пламя, полностью охватившее Миллиора. Хлор извивался, закрывал лицо руками и кричал от боли, пока сверху, ровно на него, не полился дождь густой синей воды. Хлор, с обугленными крыльями, рассеявшимися на ветру, рухнул на землю без сознания.

— Хм, твои божественные слезы универсальны, Кобальт... Ты очень помог.

На земле, направив руки на Элис, стоявшую по прежнему на облаке, стоял Гидрогенос, держащий на руках Кобальта, прижавшегося к нему.

— ТЫ ЗДЕСЬ ЧТО ДЕЛАЕШЬ? — крикнула ему Элис не скрывая раздражения

— Я к Регине иду с Кобальтом, он устал, а пока у нас была заминка я услышал крики. — спокойно проговорил Гидрогенос — не очень хороший для принцессы поступок, сжигать соих почти подчиненных...

— Именно, почти...

— Дам тебе наводку... Пламя не поможет уговорить всех, только ополчишь всех простив себя. Хотя, это не плохой способ объединить Фету. Метод "проив общей угрозы", но ты вряд-ли собираешься построить арку искупления, чтобы объединить всех против себя и присоединится... Нужно больше дипломатии, коллега-политик, это я тебе как профессионал говорю.

— А кто сказал что я собираюсь всех объединить? Во мне нет такого намерения.

Он подошел к Хлору и поднял его одной рукой за плече, поставив на ноги. Гидрогенос пробудил Хлора и тот, сразу после прихода в себя собрал все силы и создал огромнейшее золотое облако, поднявшее и его и его город в небо.

— Теперь, без крыльев... — причитал Хлор смотря вниз — У меня не остается другого варианта, как сделать летающим вообще все, что мне дорого. Так, кажется, она... вернее они... меня не достанут.

— О, нет, Гидрогенос, ты неверно меня понял. — холодно ответила Элис активно используя мимику лица — Во мне больше нет идей единства и хорошего будущего, во мне есть идея мести, абсолютного наказания и лишь единственного результата, что меня остановит по достижении.

— А ведь в твоей решимости что-то есть... — улыбнулся Гидрогенос — А ты не создаешь запасные пути...

— Чем ярче горят мосты, тем лучше видно мой единственный путь!

— Какая следущая провинция по плану? Пурпурные Пустоши? Алый Вулкан? Серебрянные Долины Света? или же... — он нахмурился

— О да, всё верно. Земли Цинкованной Стали, столица боевых искусств и локация Цинка. Он будет плохо гореть, слишком твердое дерево. Если он хоть раз меня ударит...

— ... и тебе конец! — подхватил оптимистично Гидрогенос — А мне пора. Хром ждет меня у Ол... Оксигена.

— Оговорка. Даешь мне шанс подловить тебя... — ехидно улыбнулась Элис.

— Поверь. Я знаю какое имя написано на ТВОЕЙ правой лопатке.

— А знаешь, какое написано на твоей?

— Не будь здесь Каобальта, я бы сказал, но... Увы он здесь.

Он осекся и погладил Кобальта по голове.

— Не волнуйся, я не против. — закончил он.

— Тогда предлагаю обмен. — Элис подошла и чуть наклонилась вперед.

— Дай подумать. Я заткну уши свидетелю, а мы обменяемся контактами?

— Завуалированно, но... да.

Гидрогенос мягко положил ладони с боков головы подопечного и, наклонив голову вперед, заговорчесски прошептал.

— Мари-Энни, я Максвелл. По началу я думал, что оно означает максимально хорош, но потом узнал о значении потока.

{Гидрогенос. Глубоко-Синий Миллиор. Повелитель Синих Топей. Номер 2.

Искусство: Многострадальная дипломатия

Аквамарин. Бук. Дюралюминий.

Исполняет: Максвелл.}

Глава 5. Земли Цинкованной Стали

Высокая стена из серого отблескивающего материала преграждала путь. Решетки на окнах, серые вывески. Высокая башня по центру города виднелась ещё задолго до приближения к провинции. Но что самое важное... Огромный купол над всей провинцией, грязно-серого цвета, через который не видно голубого неба.

Элис прибыла в Земли Цинкованной Стали. Место это было совершенно прагматичное и строгое. Никакой лишней эстетики, лишь ровные стены, ровные прямоугольные башни из темного, полированного металла, в которых скупо отражалось хмурое небо. Воздух звенел от ударов по металлу и сдержанных команд.

В просторном тренировочном зале, залитом холодным светом, Цинк в простой серой униформе отрабатывал комплекс движений. Его тело двигалось с экономичной, смертоносной точностью, каждый удар был выверен до миллиметра.

{Цинк. Светло-серый Миллиор. Номер 5. Верный пёс Хрома. Член Ахроматической Фракции.

Искусство: бой.

Граб. Серый Жемчуг. Цинк

Исполняет: Итан.}

Элис вошла тихо, как тень, достав где-то несколько чашек.

— Здравствуй, Цинк... — медленно и томно протянула она, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Не хочешь испить чаю?

Он не прекратил движения, лишь бросил на неё короткий, оценивающий взгляд.

— Он отравлен? Тогда, ваше высочество, боюсь что нет. Я польщен вашим визитом но...

— Вот вечно ты мои планы портишь... — надула губы Элис, играя в обиду. — Я-то думала, ты наивный и глупый, как и все, кто слепо подчиняется.

— Вы уж не думайте, что так уж слепо. — Цинк закончил комплекс, его руки были готовы к блоку или атаке. Он не дышал, будто и не нуждался в воздухе.

— Ты всего лишь пешка Хрома, разве не обидно? — она встала боком и наклонила голову, раскрыв широко глаза, её тон выражал гиперболизированное недопонимание

— Да. Но я был пешкой, пока не стал Миллиором... — он сделал шаг вперёд, понизив голос, и Элис инстинктивно отступила. — А теперь, кто из нас пешка, если через тебя инквизиция видна насквозь? Ты — своя же пешка, ты себе не козырь и не командир.

Глаза Элис вспыхнули гневом. Игры кончились.

— Разлом! Властью рубина, яви крест его!

Пространство за спиной Цинка искривилось, но... не так, как с Хлором. Крест, тяжёлый и несгибаемый, из тёмного, почти чёрного дерева, проявился с глухим стуком, будто нехотя. Он едва дрожал, его нити были толстыми и натянутыми, как стальные тросы.

— Властью королевы факелов... — начала Элис, поднимая руку с алым пламенем.

Она не успела договорить. Цинк исчез с места. Не телепортировался — он *двинулся* с такой скоростью, что глаз не успел зафиксировать. Толчок отбросил её к стене. Воздух вырвался из лёгких свистом.

— Ты... смеешь?! — просипела она, поднимаясь.

— Вы сами пришли на моё поле. Здесь мои правила. В чужой монастырь не ходят со своей верой... Ты на моей территории, полностью сделанной для битвы.

Элис дунула на огонек в руке и волна алого пламени покатилась по залу. Цинк не стал уворачиваться. Он принял стойку и нанес удар ладонью прямо в наступающий огонь. Воздух перед ним сжался и хлопнул, рассеивая магическое пламя ударной волной.

Элис отшатнулась, ослеплённая и ошарашенная. В следующее мгновение он был рядом, хватая её за запястье. Хруст дерева прозвучал оглушительно громко в тишине зала. Она вскрикнула от боли и ярости.

— Ты силён... — выдохнула она, и в её глазах заплясали бешеные искры. — Но... этого недостаточно...

Тем временем в Небесно-Голубых Горах.

По склонам голубоватых гор поднимается пышный розовый силуэт. Одет Маргансолт весьма занятно. Пышный воротник из тяжелого бледного розового меха, длинное пальто цвета чуть ярче, на котором держится этот воротник. Левая рука покрыта ярко-алой перчаткой с белым пушком вокруг запястья, правая рука оголена. На шее висят несколько цепочек из маленьких бутылочек парфюма и сушеных бутонов разных цветов. С одной стороны от пальто висят несколько ключей, форм роз, шипов и завитушек. На лице красуются большие округлые очки с толстой оправой, совсем не закрывающие глаз. Не закрывающие восхитительных, сладких, выразительных глаз цвета свежего, ещё прозрачного, клубничного варенья. И эти глаза не закрывают даже светло-красные волосы с пепельными прядями, идущие крупной волной и немного в бок, добавляя им естественного вида, который таковым вовсе не является.

Казалось бы, столько деталей должны выглядеть рябо, но он слишком хорошо умеет их сочетать в своем образе.

Шел он, наступая на громадные красновато-коричневые корни, вырастающие, кажется, только для того, чтобы он комфортно шел вперед. Марганец будто рисовал по воздуху руками, немного кружил в уверенном танце.

Кто бы мог подумать, что Миллиор самой опасной провинции имеет такую ангельскую улыбку, тонкие брови и снисходительные глаза, полные, в прочем и доброй доли снобизма.

— С каких пор мой крылатый ангел поднял свой город в небо? Мне же неудобно! Впрочем... не важно.

Ничуть не колеблясь, он поднялся к Небесному Городу на резко выросших корнях, покрытых бутонами роз.

— Хлорэзерон! Братец мой, я пришел к тебе с провинции по другой сторону от Королевской Провинции чтобы навестить тебя! Ликуй, неженка ты мой... — пропел он, исполнено гордости за свой поступок, но не услышав ответа, он резко изменился в лице, сильно озаботившись тишиной.

Он нашел Хлора в дальнем зале, там, где ветер уже почти раскачал ледяные монолиты колонн и грозился их повалить.

Хлор сидел в самом далеком углу, обхватив колени руками, что было крайне неудобно в силу длинных одежд.

Марганец положил ладони на щеки "подопечного" и нежно спросил.

— Кто же так с тобой, братец облачко? — Он быстрым взглядом пробежался по спине Хлора — И что это за обугленные обрубки у тебя за спиной? Где твои шикарные крылья? Где твой символ, твоя гордость, моя гордость?

— Принцесса. Она сожгла мои крылья, испортила меня, она... — запинаясь выдавил Хлор

Марганец отдернул руки, будто ошпаренный, его пальцы заиграли в нервном танце, глаза забегали по залу. Он чуть приподнял лицо и наклонил голову, уязвленно сжав губы.

Он улыбнулся и ещё более снисходительно помог Хлору встать.

— Ничего, Хлор, стоит Элис лишь дойти до моей провинции... О... Жизнь ей сладкой розой не покажется. Ни одна посмертная маргаритка не покажется ей горче её судьбы. Не плачь, ромашка. Слёзы портят цвет лица. А если лицо испортится… придётся найти ему более достойное применение. Мы же этого не хотим, правда?

Хлор тихонько кивнул.

— Ну вот и славно. — Марганец лучезарно улыбнулся, чуть вернув снобизм во взгляд.

Марганец уж развернулся, но резко вернул положение и продолжил, что немного напугало Хлора. Скорость поворота была слишком резкой.

Он взял Хора рукой без перчатки под лицо и приговорил:

— И кто бы что ни говорил... А какая нам вообще, братишка, разница, что говорят эти "окружающие". Мир что ли рухнет если они про нас что-то скажут? Плевать нам на них и их " важное" мнение с самой высокой небесной башни, ну ты понял. Сказали чего приятного - великолепно, тебя заметили и оценили. Оскорбили - можно подумать. Если тебя оскорбили не сильно - плевать. Оскорбили сильно - ох, ещё лучше похвалы, ты заставил кого-то напрячься и создать произведения искусства войны. Да еще и в твою честь!

Хлор с небольшой дрожжъю выслушал Марганца, говорящего ему прямо в лицо, почти вплотную.

Марганец отошёл, убрав руку, прошёл несколько шагов в одну сторону, задумчиво развернулся и сделал еще несколько резвых шагов обратно, затем развел руками и с выражением какого-то удивления и недопонятости продолжил:

— Ты же понимаешь, я добрый. Я самый добрый. Видишь, я даже красив! Как мне доказывать, что я добрый и снисходительный, если не вы, слабые... Я ношу вас с собой, сдерживаюсь, показываю как я могу вас опекать... Если тебя не станет, не будет смысла сдерживается, не будет смысла быть добрым, я это всё равно не смогу выставить на показ. Без тебя я стану собой. А я настоящий никому не нравится. Никто им не восхищается. Никто не завидует. Скажи мне, в чем счастье? В том, чтобы ты был лучше других, тебе завидовали, а сделать с этим ничего не могли. Именно ради этого чувства стоит просыпаться. Я из кожи вон лезу, чтобы не испортить чистоту своего истинного образа, и выставить на показ лучший, но иной. Я же не могу быть просто нарциссом и злодеем. Это скучно. Мне нужен внешний стимул, в лице тебя. Мне нужны фон, холст, аудитория. Без вас я — гений в пустоте. А гений должен быть увиден. Мне нужен хоть кто-то, кого я, может быть, захочу сохранить, что станет моим стимулом и внешним показателем. Обязанность окружающих - этот стимул мне дать. Моя задача - над этим подумать. Вот! А принцесса мне мешает!

И Маргансолт ушел, лишь один раз остановившись, чтобы посмотреть в ледяную колонну и сказать, улыбнувшись

— Ну разве я не хорош? Хром что-то говорил о Сборе Триумвирата в Землях того... зеленого. Думаю все уже там. Ждут только меня. Интересно, причем тут Триумвират и зеленый?

{Земли Цинкованной Стали}

— Из серых, серых тоталитарных глубин Феты... — послышался мужской голос — с самого дна пучины закона я взываю к Цинку! — послышался звук помех

— А ты быстро — легко улыбнулся Цинк, не отводя взгляд от Элис — Не ожидал что ты так быстро доберешься... — он повернулся — до Вечнозеленых Земель, Хром.

Тень Хрома скользнула по стене зала.

— Ты один из самых могущественных моих приспешников, Цинк. Ты наделен способностью перенимать стили боя величайших воинов и смертоносных зверей... ты ещё ни разу, ни разу не подводил меня...

Цинк напрягся.

— Ты серьезно используешь мой кислород эфира для этого? Хф... — появилась зеленоватая тень на другом конце зала — Жуткое вещание... это конечно не мое дело, ведь свою часть сделки ты выполнил, как и я, предоставив тебе канал для вещания...но как ты вообще используешь его? Разве для этого не нужны экраны?.. что здесь вообще происходит?

— Элис, Гидрогенос тебе вроде говорил... — продолжила тень Хрома

— Раз, раз... Как меня слышно? — появилась розоватая тень с очками — Элис, здравствуй... только попробуй прийти ко мне, я уничтожу твоё милое личико раз и навсегда, как ты испортила крылья моего драгоценного братика...

— И как обычно... — дала голос синяя тень — Мои предупреждения о дипломатии проигнорированы. Ну чтож, Триумвират, я не справился со свей задачей... Бывает...

— Да, да, Гидрогенос, об этом мы и говорили...

— А кто сказал, что я спрашиваю вашего разрешения... — сказала Элис и выхватила свободной рукой серый жемчуг из креста Цинка, после чего тот замертво упал.

— Я разочарован — сказала тень Хрома и рассеялась

— Значит без дипломатии... — рассеялась синяя тень и оставила эхо — Забавный же маленький план у тебя есть...

— Я принимаю такие правила игры и этот тон, жди того же, что натворила... — прозвенел голос розовой тени

Элис, как ни в чем не бывало, покинула провинцию.

Глава 6. Пурпурно-мшистые Пустоши

Пурпурные Пустоши, как и обычно, дышали и шевелились, под влиянием ветра, пригибающего мох. Несмотря на то, что эта провинция, как и все прочие, стала собой только после Собрания Миллиоров, она уже выглядела потрепано. Мраморные колонны, стоящие отдельно, громадные здания, акведуки и прочие постройки выглядели "устало" и были покрыты налетом старины и трещинами.

По центру главной площади стоял трон, подобно окружающим постройкам, состоящий из мрамора, но отличительной чертой его были различные рельефные рисунки, покрывающие его. На троне, двигаясь в жутких конвульсиях сидел Плат, держа в каждой из своих шести рук по музыкальному инструменту. На его лице, по прежнему, на одной половине не было глаза, как и краски, закрывавшей бы голую древесину.

Элис прибыла в Пурпурные Пустоши. На лице больше нет свежести, вечная усталость и уныние поглотило её.

— Ох... — причитала она — Где ещё мне угораздит побывать, если не в землях Предсказаний.

Чья-то рука утащила её в сторону. Молодой человек с золотыми глазами и длинными белыми волосами усадил её рядом с собой на камень. Он, как и кукла на троне был одет в пурпурно-фиолетовый балахон.

— Устала? — спросил её Плат, в своем новом, молодом теле

Элис немного удивилась. Чего ещё следовало ожидать?

— Пожалуй, да..! Нет во мне рассуждений и предвидения, я так устала... Я не вижу путь. Думала, если путь и вариант останется только один, то он будет четкий.

— Ты же сюда пришла за мной и моими камнями, верно? — он дружески улыбался

— Да, но я начинаю сомневаться.

— Не сомневайся. Известное мне будущее без тебя невозможно, каждый должен сделать то, что должен. А в качестве помощи... Я могу просто подарить тебе свой камень, у меня он не один, но они все одинаковые. Видишь там трон?

— Ну?

— А кто на нем?

— Ты, но... тот ты, который был в зале с другими Миллиорами, не так ли? А передо мной... нахваленное новое тело, да?

— Про камень ты услышала?

— Да, но, думаешь он мне... Погоди! — её глаза вспыхнули — Твоя черта - разум, предсказания. Отдать мне камень это не моя цель ликвидации камней, у тебя всё равно есть ещё. Отдать мне камень это именно что помощь иного рода... дать часть себя, часть способности к проницательности к событиям... Гениально!

— Верно! Взамен, скажем так, я попрошу не трогать эти восемь Миллиоров (хотя бы их) из списка, который я тебе дал, а так же оставить меня, ведь я тебе и политике Феты, как раньше, никак не мешаю, я не твоя цель. Внимательно его изучи и ни кому не показывай, иначе меня клеймят пурпурным кардиналом (серый закреплен за Хромом). Постарайся в целом больше этот лист не доставать, уж больно издалека можно увидеть, что это бумага именно из моей провинции.

— А почему только эти Миллиоры должны остаться?

— Для большей стабильности, простоты, а так... известное мне будущее обязует быть только их. А камень я тебе отдаю, потому что сейчас я вижу несколько вариантов развития будущего, затем выбирая желаемое. Отдав тебе камень, я оставлю только желаемое и способ к нему прийти. Ты облегчишь мне выбор и сделаешь игру в жизнь интереснее. Я превращаю хаос реальности в управляемый нарратив, где знаю финал, но наслаждаюсь его неизбежным исполнением.

— Интересно...

— Ты совсем перестала заниматься музыкой...

— Это в прошлом, как и многое в моей жизни. А как ты узнал?

— Ты даже не заметила, как я выкрал твой альт. — оскорбленно произнёс Плат

— Какой подлец! — отшутилась Элис

Тем временем в Серебристой Обители.

Город выстроен ровно и удобно.

Монолитами стоят дома по сторонам просторной улицы, дающей им дышать. Стены каждого дома отливают самыми красивыми оттенками перламутра, стали и бирюзы, а окна и двери украшены цветами.

Цветы тут были очень конкретные. Вольфрам обеспечил, чтобы в каждом букете, в каждой гирлянде синеватых и лиловых цветов точно будет один чёрный антуриум с золотистым центром. Это был знак уважения Хрому.

Рыцарь находил, что эти цветы очень напоминают его друга, ныне служащего при дворе.

Обязательными были и другие цветы.

Чёрная лилия посвященная Карбонеуму, серый тюльпан — Цинку и белая роза — Аргенту.

А вот и сам Вольфрам.

Рыцарь в доспехах, отличающих бирюзой, с дымным пером на шлеме, едет сквозь город. Он сидит на правдоподобном манекене лошади, за которым идет точно такой же, на котором сидел парень в длинном синем пальто с высоким серым воротником. От лица были видны только глаза и верх носа. Волосы аккуратные, черные.

Вольфрам только

вернулся из Библиотеки Земель Костей. Жители ликовали.

Когда Вольфрама окружила толпа, ждавших его возвращения жителей, некто, быстро пробежавший сквозь толпу, швырнул, как оказалось, в шутку, ребенка под копыта лошади Миллиора.

Рыцарь среагировал быстро, взяв мальчишку за ворот ещё до падения и посадив перед собой на манекен.

— Ну что? Как ты? Ладно, испугался, вижу... — всадник погладил его по голове — Сиди пока здесь...

К нему подошла девушка в длинном изящном платье бледно-голубого цвета с золотым воротом, кудрявыми рыжими и венком из цветущих трав.

— Гвиневра, регент мой, Артур и Ланселот не слишком заставили тебя трудится в мое отсутствие?

— Нет, господин. Эти мальчишки баловались на южной границе с новым оружием. — ответила девушка — Поэтому я и отправила Ланселота за вами.

— Я вообще-то всё слышу! — холодно окликнул её второй всадник, тот, что был в синем

Вольфрам обернулся на этот выкрик, но быстро вернулся к разговору.

— Ну что ты?! Они же такие же Дуолиоры, такие же как и ты. — он по отцовски погладил собеседницу по плечу

— Верно, господин Вольфрам. Но будь оно только так, вы бы не создали меня такой от них отличной. — Гвиневра опустила глаза виновато

— Вы созданы для разного. — отрезал Вольфрам и поднял руки к головек.

Он снял шлем, закрыл глаза, медленно вдохнул и, мягко улыбнувшись, повернулся к провинции.

— Артур может и наивен, но силен и быстр на решение. Ланселот же может часами думать, ни разу не улыбнуться, но принять лучшее решение и сказать лучшее слово. Ты нужна, чтобы они работали вместе.

— Я не чувствую себя в своём месте. У всех Миллиоров по одному Дуолиору и они будто из разных миров. Небо и земля, Миллиор и Дуолиор. Почему вы так... — она осеклась, не найдя нужного слова

— Послушай, в чем смысл нашей провинции? Зачем она?

— Она под вашим управлением, символ доблести и чести.

— Нет. Это Обитель. Даже в названии. Это приют для всех и каждого. Я выстроил идеальную провинцию, рай под землёй. Я не могу заставить каждого жить по струнке, но я могу заставить условия делать это. Каждый может быть занят тем, что от него зависит, пока я займусь миром и средой. Кальций одолжил мне несколько книг из своей библиотеки. Как отдохнешь, дай мне знать — заместишь меня снова, а пока ступай и останавливайся.

— Вы же только с дороги? — радостно подхватил беседу подошедший рыцарь с красным плащом и без шлема. У него были рыжевато-русые волосы и царапиной через правую бровь. — И сразу к делам? Как у вас только сил хватает.

— Что случилось, Артур, ты ранен? Тебе одолжить краску, замазать щель? — спокойным, но заботливым тоном, почти шутливо, спросил Вольфрам

— Нет-нет, сэр. Я в порядке. Как дорога? Говорят не спокойно сейчас в стране.

— Ты же знаешь, что я никогда в беде не брошу, если могу чем-то помочь. Со мной ничего не случится. Худшее, что можно себе позволить — смерть с достоинством. А как видишь — здесь стою и беседую с тобой. Жаль Хром меня не навестит. С ним потягаться силой и умом – дело не лёгкое. Помню, как мы, когда только получили камни личности, а первым это сделал Хром и помог нам, он обнял меня и радостно сообщил, что жизнь меняется, а роли из книги мы сможем отыграть в живую и по полному праву. Тогда я не оценил его жеста, но сейчас... Многое бы отдал, чтобы вернутся в тот миг. — сказал он настольгично и, улыбнувшись чуть шире, накрыл голову шлемом.

К вечеру он уже сидел один на лавке перед фонтаном. Шлем был снят.

Он медленно, почти медитативно покачивал головой. Он попытался что-то напеть. Что-то совсем простое, проще чем "На... на... на...", но после очередной неудачной попытки сморщил нос, чуть покраснел и отвернулся от воды, будто она могла бы его подслушать.

— Такое бывает... — положил руку ему на плечо Хром — Как вечер, к слову?

— Х-хром? — улыбнулся Вольфрам, когда в его глазах засияли искорки

— А твоё лицо такое же мягкое, как в тот день... я скучал. — холодно подметил он — Ты хоть рад, что это я, а не Гидрогенос? От воды то отвернулся...

Хром легко улыбнулся и сел рядом.

— Я как ни приду, ты вечно у этого фонтана! — удивился он

— А я как ни сяду сюда, ты всегда приходишь...

Глава 7. Багровый Предел.

По узкой улице мчался небольшой силуэт. Сравнив его с любым Миллиором, можно было бы сразу сказать, что бежавший оказался бы ниже.

Малиновые прямые волосы, прямая челка до носа, небольшой черный ободок с рожками. Длинное полосатое платье багрово-черных цветов, расширяющееся к низу, будто врастающее в темные камни мостовой. Белоснежный ухоженный воротник жабо, за который она держалась одной рукой. Под черной тканью на груди угадывалась красная рубашка, открытые рукава с белыми манжетами мелькали в такт шагам.

{Сера. Багрово-Малиновый Миллиор. Номер 12. Повелитель Багрового Предела.

Искусство: Оружейное дело и металлургия.

Лиственница. Киноварь. Чугун.

Исполняет: Медея.}

Бежала она мелким стремительным шагом, на каждом новом камне рискуя оступиться. Сера то и дело оглядывалась, смотря куда-то в никуда, оглядывая всё, что осталось за спиной.

Алые стены, уходящие в багровое небо, поддерживали свод из кованых чугунных арок. Багряные фонари свисали на цепях, раскачиваясь от вибрации работающих цехов. Улицы пахли металлом и серой, и каждую минуту воздух разрывал очередной раскат выстрела или глухой удар молота о наковальню.

Сера вдруг замедлилась. Её шаг из торопливого, почти панического перешёл в размеренный, аристократичный, будто она не убегала, а вышла на прогулку по собственному саду. Она поправила воротник, расправила плечи и, ни разу не обернувшись, проследовала до ближайшего поворота, где скрылась за миниатюрной багровой дверью.

Она прижалась спиной к захлопнувшейся створке и осмотрела комнату.

На алом диване лежал высокий молодой человек — ростом гораздо выше. Ярко-красный, достаточно узкий пиджак сидел на нём с аристократичной небрежностью, черные брюки отглажены, малиновые растрепанные волосы выдавали черные корни. Он был предельно похож на Красного Миллиора — выдали бы только хитрые черные глаза, в которых теплилась гораздо большая ирония ко всему происходящему.

— А, вернулась, — протянул он. — Я уж думал, ты решила остаться там. С этими... Миллиорами. Весело было?

— Ты же знаешь...

— Но спросить то надо... садись, все хорошо.

— Опять красился? — спросила Сера буднично.

— Конечно! — лениво потянулся он, с доброй улыбкой. — Я же не могу не соответствовать тебе, моя госпожа...

— Почему ты меня не встретил? — в голосе Миллиора прозвенела лёгкая обида.

— Ну... Дверь маловата...

— Сульфур, ты знаешь, где окажется мой револьвер, если ты ещё раз так сделаешь?

{Сульфур. Багрово-Малиновый Дуолиор.

Лиственница. Киноварь. Чугун.

Исполняет: Рейнард}

— Предполагаю, — иронично ответил Дуолиор. — Как ты? Только скажи, и...

— Нет, постой. Всё хорошо, прос-то... — она остановилась на полуслове, прислушавшись.

— Кто-то идёт... — Сульфур бесшумно взлетел с дивана, прикрыл Серу рукой и усадил обратно. Вся его поза выдавала готовность броситься вперёд. Апатии как небывало.

— Тук-тук, — раздалось из-за двери, и на пороге появился Купрум.

— Чего ты хочешь? — сказал Сульфур, выпрямляясь, не найдя в собеседнике угрозы.

Купрум не спеша оглядел комнату, задержал взгляд на Сульфуре и перевёл глаза на Серу, выглядывающую из-за плеча Дуолиора.

— Да так. — мягко сказал Красный Миллиор, пожимая плечами — Слышал много плохого, захотелось познакомиться.

{Купрум. Красный Миллиор. Номер 10. Повелитель Красного Вулкана.

Искусство: Живопись и комиксы.

Клен. Медь. Красный Алмаз.

Исполняет: Рассел.}

— Где ты мог слышать?

— Просто пока дошел. Столько табличек с рогатыми мордами, столько криков, чтобы я не шел. Прямо логово дракона. Милого, маленького дракона.

— И тебя не беспокоит весь этот упадок и ужас? — искренне удивилась Сера, выступая из-за плеча Дуолиора. — Я выстроила этот ад, чтобы никто меня не тревожил. Переборщила, но... ты-то почему здесь?

— Я прекрасно понимаю истоки эстетики. Даже если показуха такая страшная, не вешать же сразу клеймо чудовища. Может, просто поговорим? Уверен, ни с одним другим Миллиором я не смогу получить такого опыта, как от общения с тобой. Я приметил тебя ещё на собрании. Ты так отличаешься. Я подумал, было бы славно с тобой познакомиться, узнать поближе.

— Знаю я таких... — до этого заинтересованный взгляд Серы потух. — Именно после таких слов я решила закрыть себя от мира. Узнать получше? Чтобы посильнее обидеть.

— Я дам тебе пробный период. Не более. Я стою тут и наблюдаю. — сказал Сульфур и сел обратно на диван, показывая рукой на кресло рядом с Серой. — Вот только попробуй её обидеть.

После небольшой беседы, под конец которой Сера улыбалась во весь рот, она оглянулась на Дуолиора и сказала.

— Как я вижу, пробный период подошел к концу. Сульфур, как ты думаешь, стоит ли Купрум общения с ним? Да и... Кажется вам есть о чем поговорить...

Сульфур, до этого ленивый и апатичный во время всего разговора, сейчас выглядел встревоженным. Он отвел Купрума в сторону, там, где ни один цех не мешал шумом.

— Ну признай, ревнуешь... — мягко сказал Купрум. — Она прелестна. Прячется от мира, я так это в ней уважаю.

Сульфур взял Миллиора за плечо, но убрал руку.

Глава 8. Земли Сиреневых Шатров

Элис прибыла в Земли Сиреневых Шатров.

Почти у самого входа в провинцию её встретил Войд, аж сияя от восторга.

Его светло-сиреневый костюм было выглажен так, будто Миллиор только и ждал, что Элис придет.

— Что столь прекрасная леди делает в моей окраине? — заигрывающее начал он — Какой был на то повод, м-м? Элис, Элис, как я рад, что ты пришла, я покажу тебе тут всё! Тебе понравиться!

{Войд. Сиреневый Миллиор. Номер 18. Повелитель Земель Сиреневых Шатров.

Искусство: Театр.

Черненое серебро. Аметист. Ясень.

Исполняет: Люциан.}

Он шёл чуть впереди, но регулярно поворачивался, убеждаясь, что Элис не отстала.

Почти сразу к ним присоединилась Калами. Она как обычно была в своей тёмной форме и сиреневом галстуке. Она поправила очки, традиционно тряся своей туго заплетенной чёрной косой и поприветствовала Элис.

Девушки, уловив момент, чуть отстали от Войда назад.

— Слушай, Каламити, почему такая сильная, самостоятельная и умная девушка как ты... ведётся с этим жизнерадостным щеночком? Он тебе не нужен!

— Понимаешь... Хотя о чем я... ничего то ты не понимаешь! — отрезала она и отвела взгляд вниз — Я конечно понимаю, он мой непосредственный начальник но... кажется я влюблена. Я не могу без него, без его искренней доброты... Мне нравится разминать ему плечи и шею, беседовать с ним...

— Милые дамы... ну что же вы отстали? Да! кстати, Элис — сосредоточился Войд с крайним интересом — А ты как вообще прошла ко мне? Моя провинция посреди провинции Карбонеума, а значит ты пересеклась и с ним... Как оно? Как этот угрюмый тебя пропустил?

— Ох... — мечтательно начала Элис — Я давно так чудесно не беседовала... Прямо гора с плеч. Старик то наш, ахроматический, очень славный...

— Хм?! Серьезно? Я начинаю ему завидовать... он покорил твое сердечко раньше меня... как жаль, что ты не поговорила со мной раньше!

— Ой, отвянь... ты мне мешаешь. — она жестом показала Калами отойти в сторону вместе с ней, а на Войда посмотрела грозно — Послушай, дорогая подружка, одна голова хорошо, а две лучше, моей организации по очищение от камней личности нужен ум, который будут там и после меня. Ты, новая личность, гораздо младше меня, так как я была здесь с самого основания Феты. Если меня, вдруг или не очень, не станет, мне нужна та, кто меня заменит.

— А что если я откажусь? — мрачно ответила Калами, приняв свой истинный суровой вид

— Хм, дай-ка подумать... Что ты ценишь больше всего? — она повернула голову и задумчиво улыбнулась. — Наверное твой дорогой начальник с его аметистом...

— Ты не посмеешь!

— Ещё как посмею! — тихо и сухо перебила Элис — Он - всего-лишь ещё одна цель на моем пути. Я многое поняла в прошлых провинциях и я буду работать тоньше...

— Если ты уйдешь и не тронешь его...

— Конечно, слово королевского рубина... если ты согласишься - я сразу же покидаю провинцию и добавляю твоего ненаглядного в белый список рядом с теми, у кого на меня есть компроматы...

— Кстати об этом... — послышался голос Хрома, обращенный на Войда.

Элис и Калами выглянули за угол и увидели Хрома и Войда, о чем то беседующих.

— Ты представляешь, юнец... — говорил Хром — Он... ладно, пропустим. Я не верю в тебя, а предал меня и мои принципы... не ты. Этот тип пришел ко мне и нагло, прямо в лицо сказал, что он, видите ли, решил отойти от дел, больше НЕ ХОЧЕТ работать на меня так усердно и хочет больше ЛИЧНОГО пространства и времени. Касательно цели моего прихода... Ты явно не справишься, так что... Короче, ты моя маленькая отрада и я хочу чтобы ты, получив и не выдержав непомерную силу и нагрузку власти над ней, публично оплошал и я мог с уверенностью раздать твоим соседям, Плату и Маргансолту.

— Я не подведу тебя, Хром, большое спасибо! — Войд был перевозбужден и взволнован от радостной вести.

— Да... да... Я дам тебе то, что поможет тебе не проиграть в сухую... хе-хе. Помнишь что внешность Миллиора и его аксессуары дают ему личность? Так вот, я даю тебе СВОЮ шляпу, на время, разумеется, сразу говорю. Она даст тебе немного моей основной черты и... почти всю мою мощь. Я планирую взять новую, более тихую роль, чтобы править из тени, каким меня никто не знает. А ты упадешь с такой высоты полученных возможностей, что разобьёшься вдребезги.

Хром снял шляпу и вдруг незначительно уменьшился в росте. Будто черно-белая пелена вдруг спала с него и он стал пепельно-белым, с отливом кремового и бежевого. Уже не было разделения на половины, костюм стал простым, будто изношенным и монохромным по цвету.

— Ой, какой ты мелкий! — хихикнул Войд

— Надевай шляпу! Я тебе дам, мелкий, посмотрим как ты справишься с такой огромной территорией и силой! Только попробуй опозорить угрюмость, мою Мощь и свой, просто блестящий театрализм и талант мне глаза мозолить, за который я тебя ПРЕЗИРАЮ всем своим черным сердцем.

Войд аккуратно одел шляпу. Его волосы мгновенно почернели, а на тели проступил черный пиджак с сиреневым краем воротника. Во взгляде проступил холод и проницательность.

— Как тоскливо, так же всё вокруг красочно... — мрачно саркастично начал Войд и посмотрел на (Хрома?) морозным взглядом, от которого у прохожих бы сжалось сердце.

— Ох! Вот это я понимаю, Миллиор! Вот о какой силе и угрюмости я говорил. Прими и неси их с достоинством.

— Хм..? Что за дурацкий безвкусный монолог... — Войд небрежно схватил Хрома за руку и растворился в собственной тени. — Ох, девчонки, что тут обсуждали? — появился он, казалось бы из ниоткуда в этом темном переулке, просто вышел из темноты... — Чернила рулят...

— Ладно, я пойду. — сказала безразлично Элис — Я напишу тебе, Калами.

— Кстати, познакомитесь с новым Миллиором Всего! — сказал Хром — Подойди пожалуйста, Холоу!

К Элис подошел молодой человек с белыми ухоженными волосами, голубыми глазами с розовым отливом. Он небрежно осмотрел Элис и задрал нос.

{Холоу. Ультимативный Принц. Носитель Камней Каждого Миллиора. Воплощение Системы. Гарант Мира. Всем Миллиорам Миллиор.

Искусство: Закон.

Эбеновое дерево. Королевский Сапфир. Падпараджа. Черный, белый и красный алмазы. Изумруд. Бриллиант. Аквамарин. Шпинель. Бирюза. Серый Жемчуг. Черный Агат. Кальцит. Дымчатый Кварц. Нефрит. Лазурит. Аметист. Цитрин. Опал. Лаутарит. Горный Хрусталь. Изумрудный Апатит. Черное Золото.

Исполняет: Феликс}

— Хром!? И кто это? Почему я должен был подойти?

— Господин Холоу, эта ваша сестра, Элис. Помните я говорил о том, что Король Ур - созидание, Регина - коммуникация, а Элис - разрушение марионеток? Вы среди них - контроль!

— Алое пламя! — быстро дунула на ладонь Элис, после чего Холоу равнодушно загорелся.

— Властью королевского сапфира, потухни! — тихо сказал он и огонь мгновенно погас. На одежде и волосах Холоу местами белый заменился на серый — Властью Короля Миллиоров - замолкни!

— . . . !.. ?

Элис не могла вымолвить не слова, будто её тело отказывалось говорить, подчиняясь высшему авторитету.

— Ладно, я слишком наслышан о тебе, Элис, а с моим опытом 20 изначальных личностей, могу с точностью сказать, что это не всегда хорошо. Властью данной мне по происхождению - молви же.

— Благодарю, принц Холоу... — Элис взялась пальцами за края платья, отставив мизинцы, и не смотря в глаза принцу, присела на одной ноге, поклонившись.

— Ба!.. Какая галантность, Элис? Этого я уж точно не ожидал, зная тебя по слухам...

— Слухи лживы... Ваше Королевское Высочество... Не хотите ли прогуляться по этой чудной провинции? Говорят здесь очень приятно проводить время!

Они, взявшись плечами, пошли по главной улице.

— Они отошли достаточно далеко? — шепнул на ухо Холоу

— Да, Ваше Королевкое Высочество... Вы верно подметили...

— Ой, да брось... Ты всерьез подумала что я поведусь на это? Но признаю, сыграла ты не дурно! Но тебе далеко до меня. Как же Хром пытается меня контролировать, ужас. Он так убежден, что если он первый будет знакомить меня с миром, то я буду на его стороне... Пф... Но учти одно, я - воплощение системы, полное её олицетворение, я лидер всего. Меня так бесят эти мелочные существа, окружающие нас... Они ничего не могут сами... Если бы мы смогли камни...

— Искоренить... — завелась Элис, почуяв поддержку

— Нет! Наделить всех! Что значит искоренить? Ты хочешь...? — ужаснулся Холоу

— Видимо не судьба мне с сообщниками... — раздраженно сказала Элис сняв, услужливую улыбку.

Глава 9. Земли Сине-зелёного Сияния

Между Войдом и Хромом начался спор.

Войд прижал Хрома к стене. Шляпа, когда-то принадлежавшая Хрому — чуть съехала набок от резкого движения. Хром скосил глаза вверх, на поля.

— Осторожнее, — прошептал он. — Уронишь. А без неё ты снова станешь просто Войдом. — закончил он, держась обеими руками за кисть Войда, держащую его за горло.

Войд замер. Затем медленно, не ослабляя хватки, свободной рукой поправил шляпу. Идеально ровно. Как носил её сам Хром.

— Я и есть просто Войд, — сказал он, глядя сверху вниз.

— Ой, да ладно. Напомнить кто дал всем Миллиорам имена и клички? Винсент Маргансолт, Эдвард Хром... Напомню, что это сделал одни господин в шляпе. Не ты ли? — закончил он иронично.

— Шляпа здесь ни при чём. Это ты никак не можешь перестать быть... кем-то ещё. И что же ты предлагаешь? — медленно проговорил Войд, прижимая собеседника ещё чуть сильнее.

— О-осторожно! — выдавил Хром и перешел на шепот — Вот так прижимаешь меня... Не забыл кто дал тебе силу? Я же так дышать перестану! Гх... — его ноги болтались внизу в легких попытках выбраться.

— Вот как заговорил. Я не пойму, ты действительно так ослаб без шляпы или подыгрываешь мне?

— А это и не важно. Я всё меньше сомневаюсь в своем плане по организации твоего поражения. Ты не сможешь держать власть вечно!

— А ты можешь? Я тебя слушаю, хотя ты сам отдал мне всю свою власть. Большое спасибо!

— Власть не в атрибутах!

— И поэтому ты так беспомощен? Я уважаю твой статус и наследие, но...

— Смотрите ка, щеночек показывает клыки... Не дразни меня! Я ещё не растерял навыки!

— Хорошо. Я просто не почувствую вкуса победы, если узнаю, что ты мне её просто подарил. Хотя... от брошенной косточки не откажусь. — задумчиво закончил он

— Так узнай. Все равно вся моя догадливость у тебя. Мне ума не хватит даже понять, что У ТЕБЯ на уме.

— Ну что же, Элис, как я понимаю, беседы... — серьезно проговорил Холоу

— Бессмысленны, Холоу, ты прав.

— Мне нравится, что ты меня понимаешь, но... Разлом, Воплощенная Система — Он поднял руку, направив её на Элис и встав полу боком. Вокруг Элис воздух наполнился сотней мечей, нправленных на неё и вибрирующих в готовности. — Небесная Кара. Под небесной я имею в виду не богов или высшие силы, я имею в виду абсолютную систему.

Мечи ринулись в сторону Элис. Бежать было бесполезно.

— Властью Королевского Рубина, система, защити госпожу свою! — отчаянно прошептала Элис, закрыв глаза, чтобы не видеть своего поражения.

Она стояла молча, ожидая того, что что-то произойдет, но... ничего не случилось. Мечи остались на месте, послушавшись будущего монарха.

Элис, сама того не заметив, рванула в сторону и бежала так быстро, что скрылась с глаз Холоу.

— Беги, беги... Я знаю куда ты пойдешь дальше. Я знаю всё, что нужно, и я буду ждать, сколько бы времени мне на это не понадобилось.

Поспешно Элис оказалась в туманном месте. Небольшая поляна, покрытая густым желтовато-зеленым туманом с металическим сладковатым запахом.

— И что ты здесь забыла... — меланхолично и презрительно сказал голос приближающейся светящейся фигуры сини-зеленого цвета, различить которую было сложнее и сложнее с каждым вдохом. — Болотные Огоньки, проведите её...

Элис открыла глаза, после того, как рухнула на землю.

Перед ней, в скучающей позе сидел Фосфор. Первое, что ужаснуло Элис - запах, похожий на смесь гниющих грибов и чеснока, второе

— Гм.. Добро пожаловать в Земли Сине-Зеленого Сияния... — он закатил глаза и продолжил совершенно без интереса — Ваше выс... Что ты здесь забыла? Ещё и бежала так, что передавила кучу грибов... Их бы на месячное обеспечение провинции спорами и туманом! Главное листья у Оксигена не рви, он с тобой мирно сидеть после этого не будет, как я.

Элис пыталась внимательно слушать, но начала отключаться.

— Так, так, так! Не спать, живи, живи! — он похлопал её по щекам, приведя ненадолго в чувства — Почему стоит мне начать с тобой говорить, ты теряешь сознание? Разлом, отступи, туман..

— Ох — вдруг очнулась Элис, пробежавшись взглядом по помещению — Где это я?

— Как не красиво прослушивать приветствие... я же все объяснял. Ты в моих землях, и поверь, меня ты здесь не тронешь, ведь это МОЯ территория, на которой я могу всё.

— А м...

— Так что даже не думай... Следующая провинция принадлежит Биэйбл, только попробуй сделать что-то не так...

— Так если так силен, почему возишься с ней и Кобальтом.

— Самоутверждаюсь... Если я могу обеспечить слабых, значит я достаточно силен. Я понимаю всё что мне надо, остальное меня не колеблет и не трогает, я в своем маленьком мирке хозяин, другого мне и не надо, пошла прочь! Понимаешь, да я просто идеальное сочетание: абсолютное зло... с человеческим лицом. Мне верят, доверяют, не воспринимают как угрозу, просто идеально..!

— Что за бред!?

— Бред? А мне нравится... Никто тебя не трогает, ведь ты соблюдаешь нормы, никому не хамишь, никого не раздражаешь. Знаешь почему я честен и веду себя так открыто и естественно только с тобой? Только потому, что после всего что ты сделала, в то что ты им расскажешь обо мне тебе никто не поверит. Да и рассказывать тебе нет смысла... Я так, в стороне постою

— Я тебя не понимаю!

— А тебя кто-то понял? За мной пошли все те, кто живет у меня в провинции, а кто пошел за тобой? Запуганные, те, кого ты взяла на шантаж... Почему ты думаешь что я несу бред, если сама не смогла доказать свою же собственную идею? Я лишь пожелаю тебе удачи. — он сделал печальное лицо и поджал губу — Можешь даже поплакать в качестве принятия моего пожелания, ведь оно тебе не поможет. — Он поднял брови в жесте сожаления и покачал головой, затем он улыбнулся и помахал её рукой — По-ка, Элис, про-щай!

Тем временем в Золотых Землях.

Посреди поля стоял золотой шатер, рядом с входом в который стоял мужчина с кремовыми волосами и ярко-золотыми глазами. На нем был белый балахон с несколькими золотыми пятнами. Рядом с ним стоял мальчик в желтой одежде с зелеными и оранжевыми элементами, возившийся в мастерской.

Вокруг шатра стояли палатки поменьше, в которых уютно, как в гнездах из золота, устроились многие представители населения. Они были счастливы. Из своего золота они делали украшения и активно торговались с соседними провинциями.

— Что!? Ч-что это за шабаш!? Что за балаган? — широко раскрыл глаза Хром — С твоими то возможностями... Что ты здесь делаешь?

— Я даю им то, что действительно необходимо — надежду!

— Второй лик стиля. Ещё один Марганец. Кошмар! Весь этот стиль, пафос... показуха.

— Нет, наука. Мою идею тебе не победить.

— Ох... Миром правит страх. Навязчивый страх, что за каждым кто-то стоит. Если твоя надежда воплощается в таком символе как ты, то появляется гарантия, что так будет всегда, что выше тебя никого нет, как и выше идей. Идеи равны между собой. Просто одни навязчивее других.

— Они должны верить, что хорошо жить возможно!

— Они должны верить, что у них нет и шанса. Без точки опоры пропадает и прыжок. А прыжок этот - восстания. Ты даешь им то, что при малейшей недодаче вызовет волнения. Чем больше даешь, тем больше должен дать. А сейчас такое время... Тебя может и не быть в нужное время.

— И толку от тех, кто запуган и безынициативен? Как ты и сказал, Миллиоров может в один момент не стать. Кто нас заменит? Монархию Де Лайт заменили Боги. Монархию Де Морс разрушил ты. Когда Миллиоров не станет, ты уже ничего не сможешь вернуть назад. Это будет катастрофа. Инициативу ты хочешь подавить, а что останется? Без нас Фета погибнет в унынии.

— Пф... А мы будем! Жалкое зрелище, упадок красоты... из трех красивых один нарцисс, второй не смыслит вовсе, а третий параноик... Из вас получится отличный светофор, не думаешь? Розовый, Золотой и Зеленый... Хотя нет. Светофор из вас тоже так себе. А ещё, не думаешь мне отдать своего мальчишку мне? Мне бы очень пригодился такой дееспособный умелец, как твой Дуолиор. И я тебя прощаю.

— Нет. Реплэти я тебе не отдам.

— Ладно, ладно. Делай, как считаешь нужным. Пусть его хоть Элис прикончит. Мне всё равно. Прощай.

— Хром!

— Про-щай, Аурус. Надеюсь хоть Гидрогенос тебя вразумит, так сказать. Вы вроде часто общаетесь, уважаете друг друга. Но со мной разговора больше не будет. Как и ноги моей в твоей провинции. Ты не сможешь долго быть символом, я тебе это гарантирую. Никто не сможет отказаться от себя в пользу других. Даже Я не смог заменить себя. Биэйбл тем временем просто помогает делом. Ты же... да ты даже этого не можешь!

Хром развернулся и стремительно начал уходить. Аурус чуть было начал догонять, на его губах мелькнуло даже что-то похожее на "прости". Он уже почти коснулся плеча Хрома, но остановился. Золотой Миллиор встряхнул руки вниз и сжал ладони в кулаки.

— Реплэти! Выточи мне маску из мрамора. В отверстия для глаз влей желтое стекло. Хах, не могу быть символом долго? Посмотрим. Если не быть мне Идолом Надежды, значит не быть вовсе. Я знаю, народу нужен вовсе не я. Народу нужен образ, идея, символ, эталон, к которому можно и нужно стремиться.

— Вы уверены, господин?

— Абсолютно. Отныне строим из золота и камня. Я обеспечу вам лучшую жизнь, каких Плат не видел в самых лучших снах, это тебе мое обещание как Миллиора этих Земель!

Глава 10. Земли Бирюзовых Грез

Элис пришла в Земли Бирюзовых Грез.

Кристальные шатры, дома причудливых форм, будто из самих снов, окружали Элис со всех сторон. Повсюду чувствовалось какое-то необычное умиротворение, спокойствие. В самом центре провинции находился огромный дворец, кристально чистый, буд-то из бледного изумрудного льда. Элис вошла и образ внутри её поразил. Под потолком огромного шатра висела огромная колыбель в форме месяца, в которой, подобно трону, устроилась Биэйбл, которая будто не заметив прихода гостьи, продолжая беседу с небольшой группой жителей

— Ступай, дитя мое, — вещала Биэйбл голосом нежным, материнским — услышала я стенания твои… Нисойдет на кровлю твою благодать моя… Лишь дай закончить с прочими страждущими… Ибо и божественное терпение не безгранично, увы…

И провела она рукой по голове мальчика, стоящего ближе прочих, с таким видом, будто смахивала пыль с дорогой вазы. Толпа, сияя благодарностью, истекла из зала, оставив после себя звенящую пустоту.

И едва смолк последний шаг, как с колыбели-гроба донесся вопль, от которого кровь стынет в жилах:

— О, Режиссер! Доколе же терпеть сие мытарство! Сиденье сие — орудие пытки сатанинское! Без него ж — не гожусь я в божества, не выгляжу ни ласковой, ни готовой к подаянию милостей! А ведь только такой мне быть душа велит. Как бы и душу успокоить от совести, и прихожанам сказать, что я устала? Я должна быть бесконечной. Я должна быть той, кто всегда может утешить. Но я не могу. И я ненавижу себя за это. Я смотрю на них и чувствую только раздражение. А должна — любовь. Что со мной не так? Всю жизнь думала, что исправить боль легко и просто, выпросила у Хрома клеймо "утешительницы", заставила его потратиться, а теперь? Что я могу? Почему не получается?

—Здравствуй, Биэйбл... — скромно окликнула её снизу Элис

— О! Элис… С каких пор изволишь подслушивать? — нервно хихикнула фея, и мягко, с истинным пониманием и снисхождением сказала она и спархнула вниз, быстро захлопав крыльями.

— Достаточно, чтобы понять проблему того, кто решает чужие. — как между прочим завила Элис

— Да что ж это за наваждение! — всплеснула руками Биэйбл, бессильно нежно улыбаясь. — Изо дня в день, с утра до ночи, лезут они со своими жалобами ничтожными беспрестанно! А я-то, глупая, полагала: выслушай — и отстанут! Ан нет — на каждый чих прибегают, за благословением, за советом, за утешением…

— Говорят Хром придумал витрины, они позволяют навсегда погрузить кого-то в сон, лишив его сил и практически стерев его из памяти народа.

Биэйбл рассуждала уже будто не замечая Элис. Она активно жестикулировала, но ркуи её каждый раз опускались, подчеркивая теплую улыбку усталости.

— А этот Фосфор… тихоня, молчун… — она посмотрела вниз с настольгией — Тошнотворно спокоен!.. Постой, что ты вымолвила?! — Биэйбл замерла, и в глазах ее вспыхнул огонек — Неужели? Возможно ли? Умоли его…

— Хром создал их, в качестве наказания! — закончила Элис

— Ха! Наказание?! — исказилось лицо Биэйбл гримасой, ни смеху подобной, ни плачу. — Наказание — сие вечное пребывание! Наказание за глупость мою и невежество социальное. А обрести покой, забыть о долге, о докучливых просителях, о нытье вечном неумолимом Кобальта, о скуке смертной и тошнотворной Фосфора… А ведь раньше думала, что эта милая парочка во мне более других нуждается. Витрины, говоришь? О, да за сие вечное блаженство небытия я готова и в адские цеха Серы устроиться, лишь бы не осудил меня никто за слабость утешительскую! Если я буду заперта кем-то, то не я и предательница грезящих о моих деяниях.

— Я, кстати, чего пришла то...

— Да-да?

— Я тут придумала идею, как можно избавляться от памяти и камней, получая истинную свободу, лишенную личности.

— Занятно… весьма занятно, — прошептала Биэйбл, и взгляд ее устремился вдаль, за стены хрустального дворца — Жди меня в витрине… вскорости… непременно… — Кэнтстэнд! До коль тебя ждать!

К ней подбежал миловидный мальчик с волосами белыми как первый снег и вознес к ней руки, после чего она приобняла его и подняла в объятиях, закрыв глаза.

— Я здесь, моя госпожа!

— Ну вот опять! — с напором сказала Элис

— Что такое? — спросила Биэйбл мягко и тепло

— Ты всеми своими словами говоришь о том, что тебе все это надоело...

— А ты читай между строк. Да, для меня это стало рутинно и скучно, но я истинно верую, что моё снисхождение и помощь нужны моим подопечным, неужели мне думать только о своем комфорте? Есть вещи в жизни и по важнее...

Элис закатила глаза, поняв что ситуация не на ее стороне.

— Слушай... Кэнт, а ты не хочешь стать членом самой опасной организации в стране?

В глазах ребенка загорелось нечто новое, среднее между интересом и испугом.

— Ну уж нет, Элис, его это не касается... — нежно произнесла она, стараясь говорить не мешая ему.

Глава 11. Светлые Лазурные Болота

В Лазурных Болотах, которые на данное время ещё не почернели от слез, накалялась обстановка.

Места эти вовсе не были болотами, пока. Это было обманчивое название для провинции, где вода была хозяином чистым и ясным. Воздух пах мхом, ивой и дымком от печей, где сушили рыбу. Деревни стояли на сваях над гладью бесчисленных проток, а улицами служили деревянные мостки между домиками. Всюду виднелись лодки, сети, плетеные корзины с серебристой рыбой и пучками целебных трав. Место дышало спокойным, размеренным трудом.

Элис шла по главной гавани, глядя, как рыбаки выгружают улов. Её красный взгляд искал вовсе не рыбу, а конкретного мальчика. Её привел сюда разговор с Биэйбл — та упомянула, что её подопечный «нынче в своих Болотах», и попросила не докучать ему. Что могло быть лучше, чем ослушаться?

Она нашла их на дальнем причале, там, где протока уходила в тенистую чащу плакучих ив.

Кобальт сидел на краю дощатого настила, болтая босыми ногами в воде. В своей синей одежде, отливающей к фиолетовому и черному, он казался черным пятном на благополучном пейзаже, его пейзаже. А он, между тем, был не один. Рядом, прислонившись к свае, стоял Фосфор. От него исходило то самое, едва уловимое сине-зеленое, будто свет гнилушки, но приятное свечение его простой одежды. Его лицо сегодня было особенно бледным (хотя это можно скорее списать на то, что в его провинции нормального света было меньше) и, как обычно, равнодушным.

— … и значит, ничего у тебя не получится, — доносился голос Фосфора. Он звучал устало, но с явной долей раздражения — Биэйбл принесет тебе чаю, погладит по голове и скажет, что всё хорошо. И ты, как обычно и происходит, поверишь. И снова будешь сидеть вот так, глядя в воду. До скончания веков.

Кобальт не отвечал, пытаясь игнорировать, как могло показаться поначалу. Он смотрел на свои отраженные в воде ноги, и его плечи были согнуты внутрь под невидимой тяжестью. Он вникал в каждое слово.

— Она не понимает, — продолжал Фосфор, сменив интонацию на что-то вроде надежды, на какую он был способен — Она думает, что ласка лечит. Но она лечит симптомы и вызывает привыкание. Я же — вижу и исправляю причину. Я — тот самый огонь, что тебя двигает. Пока меня нет рядом, ты — просто красивая картинка, которой ты и останешься. Деревянная кукла на берегу. Ты даже плакать толком не умеешь. Только киснуть.

"Кукла", да как он только смеет разбрасываться такими словами, подумала Элис.

— Я не… — начал Кобальт, но голос его был тише, чем следовало.

— Видишь? Даже возразить не можешь. Без меня ты ни на что не способен. Я твоя мотивация. Я твой гнев, твоя ярость, твоё желание чего-то ДОБИТЬСЯ. А она… — Фосфор брезгливо сморщился, повернувшись в пол оборота. — Она твоя грелка. Глупый бархатный ошейник.

Было забавно наблюдать, как Фосфор обвиняет Биэйбл в сентементальности, после того как она обвинила его в равнодушии и тошнотворной скуке.

— Ты только и ждешь, что кто-то придет и решит все за тебя, пока ты тут ноешь... — Фосфор отвернулся и начал теребить светящийся рукав

Кобальт поднял голову. Сухое лицо, да к тому же очень внимательное и холодное.

— А ты что, предлагаешь мне что-то делать самому?

Кобальт слегка усмехнулся, но увидев, что Фосфор поворачивается, снова уронил голову на руки и закрыл сухое лицо ладонями, смотря через щели между пальцев на свое отражение, изучая, достаточно ли убедительно выглядит. Удобно. Пока тебя называют слабым, с тебя ничего не требуют. Пока ты слабый, тебя утешают и помогают с делами. Ты же с ними не справишься.

— Так ты меня совсем расстроишь! — промямлил Кобальт, от чего Фосфор подошел ближе

— Ну... Ладно. С грелкой и огнем я... погорячился...

Элис замерла в тени ивы, слушая. В глазах её вспыхнул холодный, рубиновый блеск. *Идеально*, — подумала она. *Грелка и огонь. А главное... оба ошибаются. Надо вырвать грелку, чтобы не мешала (нет, она и не помешает), и подлить масла в огонь…*

Она сделала шаг из тени. Мостки под её каблуками отозвались глухим стуком, оказавшимся неожиданно громким.

Фосфор обернулся первым. Его равнодушие на миг сменилось настороженностью, а затем — знакомым презрением.

— О. Нашла себе новую игрушку, Биэйбл? — сказал он, глядя на Элис. — Или ты сама приползла, принцесса, чтобы поплакаться? У нас тут, знаешь ли, своя драма разворачивается. Частная, личная, та, что тебе, принцесса — он выговорил титул брезгливо — не понять, проживи ты с "простыми" хоть тысячу лет.

Кобальт поднял голову. Увидев Элис, он не испугался. В его глазах была лишь усталая, глубокая печаль. «Уходи, прошу, ещё тебя здесь на хватало», — словно говорил его взгляд. Когда Кобальт понял, что слишком понятно смотрит, он резво отвел взгляд обратно на воду.

Элис не стала тратить слова. Её рука взметнулась.

— Властью королевского рубина, — её голос прозвучал как удар по тихой воде, — яви крест его. Властью королевы факелов, — Элис не стала разжигать пламя. Вместо этого её пальцы сложились — Отдай то, что не твоё.

Воздух за спиной Фосфора задрожал и исказился. Проявился крест — нечто из светлого, почти белого дерева, опутанное сложным узором из сине-зеленых сероватых прожилок металла. В центре, будто сердцевина, один-единственный камень цвета тусклой морской волны.

Фосфор ахнул — впервые за весь разговор на его лице появилась живая эмоция, но не чистейший, животный ужас, а что-то на подобие разочарования или огорчения в неправильном решении.

— Хм, значит не судьба. — пожал плечами Фосфор — Давай, делай то, что уже делала множество раз, тиранка, я же выберу красиво уйти.

Элис рванула рукой на себя. Раздался звук, похожий на хруст ломаемого стекла и рвущейся плоти вместе. Светящийся камень вырвался из гнезда в кресте Фосфора и влетел в её ладонь. Сам крест не погас, лишь немного потускнел и с треском разлетелся на сотни белых щепок. Фосфор не закричал. Он издал короткий звук и рухнул на доски причала. Его тело не рассыпалось. Оно просто… даже не потухло. Стало бледной, инертной деревянной куклой в модной одежде. Свечение угасло.

Кобальт вскрикнул. Он отполз, уставившись на тело.

— Что… что ты сделала? — его голос дрожал, но скорее от непонимания, нежели страха

— Освободила тебя от тени, — холодно ответила Элис, рассматривая тёплый камень. Он был красив. И полон едкой, язвительной силы. — Он говорил правду. Он был твоим огнём. Но плохим. Гнилым. Я дам тебе новый. Без опыта другого носителя.

Она повернулась к Кобальту. Тот замер, прижавшись спиной к свае.

— Властью рубина, яви крест его!

Крест Кобальта оказался простым. Тёмное, почти чёрное дерево. И в нём — лишь пару камней. Глубокий, спокойный лазурит цвета вечернего неба. Камень меланхолии, глубины и тихой грузи.

— П-предупреждаю...

Элис подошла вплотную.

— Он называл себя твоим внутренним огнём? — прошептала она, вонзая светящийся камень Фосфора рядом к лазуриту Кобальта. Древесина креста затрещала, приняв в себя чужеродный, агрессивный элемент. — Посмотрим, какой из него внутренний огонь.

Камень встал на место, прижился. Но не слился. Он светился рядом с прежним камнем, как ядовитое пятно, как заноза.

Кобальт вскрикнул. Не от боли — от ужаса. Он схватился за голову.

— Нет… нет, вытащи его… он… я чувствую… — он задыхался.

— Чувствуешь? — Элис наклонилась, и её красные глаза горели в сгущающихся сумерках. — Это и есть он. Твой огонь. Только теперь он не снаружи. Он внутри. — она Часть тебя. Говори с ним. Договаривайся. Или… дай ему волю.

Она выпрямилась, отряхнула пальцы.

— Прощай, Кобальт. Поздравляю с новосельем, Фосфокобальт. Отныне в твоем теле два голоса, будете вместе принимать решения. Одна голова — хорошо, а две души — лучше.

Элис развернулась и пошла прочь по звонким мосткам, оставив мальчика одного на причале. Он сидел, обхватив голову руками, и в его широких от ужаса глазах плескалось уже не одно, а два отражения. Лазурная глубина — и в её центре, как зрачок чудовища, кислотно-зелёная точка свечения.

С воды потянуло вечерним холодком. Протоки воды загустели и превратились в однородное болото. Деревья почернели и сбросили листья.

Где-то в Центральных Землях.

Хром шагает по кабинету, что-то напевая под нос, периодически подходя к карте провинций и обводя Земли Вечной Тьмы и Сиреневый Шатров пальцем.

— Давай, Войд, насладись моей силой. Только тогда твое падение будет триумфальным! Но... Как же так. Ты и не думаешь ломаться. Ты врос в роль. Она будто была создана для, тебя. Тем лучше. Будет что потерять. Твоё поражение — это лишь вопрос времени....

Вдруг его палец остановился в самом центре провинции и улыбка сползла с его лица.

— Что же ты со мной делаешь, щенок?

Он сжал губы и быстро отвернулся от карты, продолжив поход по собственному кабинету.

— Да и с каких пор меня так волнуют игрушки?

Улыбнулся он уже неуверенно, после чего резко поднял руки к стене и, сорвав оттуда карту, швырнул её в угол. Лицо опустело.

— Невозможно. Я ведь в любой момент могу вернуть свою шляпу. Почему же... Почему я не хочу этого... делать?

— Потому, что слаб! — послышался гулкий шепот и на стену упала алая тень в шляпе. — Кто ты без него?

— Гений, стратег, серый кардинал.

— Не ври себе. Ты давно продал это... Ему. Разве не видно, Хром? Он нужен тебе. Ты не можешь без него. Нельзя просто не ненавидеть.

— Замолчи!

— О, нет, Хром. Ты раз проиграл, замаскировав это под план и ещё раз проиграл. Тебя — всё меньше, их — всё больше... И тебе это нравится. Ненавистт к Войду заполняет пустую душу. Порой тебе не хватает капельки... Страха! Почувствуй страх. К нему не привыкнешь. Ты один из самых совершенных, поэтому и самых слабых.

— Ты всего-лишь тень. Голос в моей голове.

— Я голос твоего Бога, который дал тебе право думать, деревяшка. И только я решаю, когда ты уйдешь, жалкое искусственное создание...

Тень растворилась.

Глава 12. Синие Топи

Синие Топи. Одно только название отсылает на место полное каменных монументов, покрытых водостоками, лужами и водоемами.

Элис, переступая с камня на камень, стараясь не упасть в воду, нашла этот процесс довольно забавным и увлекательным.

В некотрых местах над гладью спокойной воды показывались бутоны серых каменных лотосов.

В окружении хаотично расположенных колонн стоял очередной каменный лотос, в котором сидел мужчина в объемных, струящихся одеждах с зеленоватыми линями узоров по краям. Гидрогенос не был чем-то обеспокоен. На его лице с закрытыми глазами читалась безмятежность. Вся атмосфера была вдребезги разбита голосом Элис.

— Тебя нет в списке тех, кто нужен будущему. Плат меня заверил. — сказала она показав вперед себя раскрытый лист с 9 именами.

— Вот и славно, — спокойно улыбнулся Гидрогенос, чуть открыв глаза — значит в будущем не будет нужды в примирении. — затем он ехидно добавил — Зря упомянула Плата, теперь звучит как отговорка.

— Ты должен исчезнуть! — перебила его Элис

— Давай я предложу другой способ? — спокойно начал он, но был снова перебит

— Молчи! Властью... — крикнула она и направила на него руку.

Гидрогенос проплыл по воздуху и, остановившись рядом с ней, выпустил её огненный залп вниз в воду.

Послышалось легкое шипение, погасшее в шуме легких волн.

— Сама молчи, — серьезно остановил её Миллиор словом

— Ты хоть знаешь сколько нужно воли и концентрации на один такой? — закричала принцесса — У меня сил больше нет! Ты хоть представляешь сколько мне придется восстанавливаться? Ты спустил всё! КАК?

— Имей хоть каплю уважения к представителю Триумвирата, к которому отношусь я, Хром и Марганец. Также, не забывай, что я лидер Медиа Фракции. Я сам откажусь от сотрудничества с Хромом, за что он просто поместит меня в витрину. Быстро, а главное БЕЗБОЛЕЗНЕННО! Понимаешь, я не люблю боль (просто ненавижу и до ужаса боюсь), поэтому использую исключительно словесные перепалки. Боль - худшее, что дала нам осознанность. Ну что?

— Не плохо, но где гарантии? — искала подвох принцесса

— А мне нужен смысл существования, если я знаю, что для будущего уже все сделал? — немного наклонил голову мужчина, чуть сощурив глаза

— Хорошо, я поняла. — проговорила Элис, поняв что крики и споры уже бесполезны и это не тот человек.

Он же в свою очередь, спустился с каменного лотоса на гладь воды и, не касаясь поверхности, дошел до края бассейна, к Элис. Шел исполнено грации и спокойствия. Сам вид его давал понять внешнюю суетливость мира вокруг. Он пожал плечами, потянулся после долгого бездействия в своей позе, затем повернулся и как ни в чем не бывало продолжил.

— Ладно, пойду ка к Хрому, скажу о своем отказе от сотрудничества. Надеюсь его больше никто с такой просьбой не побеспокоит. Хрому и так плохо, после потери Цинка, предательства Карбонеума... у него почти никого ни осталось из друзей. С Аргентом у них отношения так себе, так что остался лишь Вольфрам.

— Просто уйдешь?

— Ах да... Великий Потоп! — тихо сказал он, почти шепнул, после чего воздух наполнился странным гулом.

Толща воды из рек, водопадов, озер и прудов, каналов, ручьев и оврагов, родников и протоков взмыла вверх, грозя обрушится, раскалывая каменные громады строений на своем пути, чтобы потом рухнуть вниз, смывая, разрушая, разрывая и сбивая всё на своем пути, демонстративно оставляя Элис на каменной плите посреди озера до самого горизонта, над поверхностью которого ступал Миллиор, отрезавший себе и её пути отступления в послушную гавань.

Багровый Предел.

Сера послушно сидела на кресле, сложив руки на коленях, как обычно скрывая глаза челкой и тихонько улыбалась. Сидя напротив нее, увлеченно рисовал Купрум.

— Знаешь, вот даже сформулировать не могу... — шепнула Сера.

— Что такое? — подошел Сульфур обеспокоенно. — Сера, тебе нехорошо? Что-то принести? Может твой справочник сложных и полезных слов?

— Нет-нет, Дуолиор мой, все в порядке и... вряд-ли я когда-то записывала что-то подобное.

Сульфур усмехнулся убирая руки за голову.

— Ага, ну тогда конечно, госпожа, сразу ухожу обратно в конуру.

— Да, если можешь. Я бы хотела... — Сера сжала ткань юбки пальцами от смущения. — Поговорить с гостем наедине.

— Конечно, конечно... — иронизировал Дуолиор, уходя вон из комнаты.

— Купрум, — вздохнула Сера — Я так долго думала, что мне никто не нужен, что мне нужно только оружие, что оно подарит мне покой и счастье, но... ещё я думала, что мне никто не нужен в смысле... Сульфур то так, помощник, послушный инструмент, да, внешность у него приятная, сама вырезала, как и ты своего Форса, но... я даже не хочу тебя прогонять, мне будто становится хорошо рядом с тобой. Просто рядом, даже когда ты молча рисуешь меня. Мне даже не интересно порой, как я получилась. Раньше я бы сожгла художника за то, что нарисовал меня не так...

— Хм... да? И с чего мне такая эксклюзивность? — ответил Купрум не отрываясь, пока Сера уже наклонила голову набок, чтобы видеть его глазами.

— Ну так... понимаешь. Ты кстати даже Сульфуру понравился. Поначалу он ворчал, что делает редко, потом я заметила, что он меньше стал пользоваться философскими афоризмами лежа не диване, потом он вообще работать начал нормально. Ты его прямо меняешь. Или это конкуренция... У меня, кстати появилась подруга...

— Честно? — удивился Купрум уже серьезно

— Да. Дуолиор Аргента, Мехклок. Даже забавно, мы обе своего рода фарфоровые куклы, но разного стиля...

Сера тихо посмеялась.

Когда они расходились, Миллиора поймал Сульфур.

— Послушай, Купрум, ты в тот раз спросил... — он отвернулся, будто выругиваясь — да, ты прав, я люблю её, но... — он осекся — Я Дуолиор, порождение своей госпожи, помощь, инструмент. Мне наверное положено её любить. Да и ревную я, когда только представляю, что Сера, моя маленькая, беззащитная Сера будет с кем-то, кто будет ей рожнее меня, её лучшей поделки. Я прямо вижу, как ей со мной сложно. Я не могу быть полностью под стать ей. Ты же знаешь меня. Я могу помочь ей с чем угодно, защитить её и её репутацию, но она никогда не воспримет меня как ровню, ей нужен ты, Купрум. Наверное ей просто нравятся такие... апатичные с юмором к жизни. Иначе почему со стороны нас можно спутать, при обмене одеждой? Но сам посмотри, смог бы ты любить что-то, что сам создал? Это ребенок, творение, проект, но не партнер. Может, кто-то и способен полюбить, не исключаю. Я плохо знаю и понимаю отдельных индивидов.

— Зачем ты решаешь за неё даже не спросив?

— Я знаю её лучше, чем она сама. Она давно не улыбалась. Я бы многое отдал, чтобы это продолжалось.

Купрум, кивнув и улыбнувшись, исчез за аркой.

Глава 13. Зеленые Земли, прямой эфир

Чудесный лес. Колонны из Изумрудов и зеркал. Яркая, свежая трава, ещё не знающая гнили затопления.

Центральная Башня, пока ещё одна, пока ещё не высокая, была увенчана Экраном, с которого на провинцию смотрел Оксиген, Зеленый Миллиор.

Элис знала, что в кабинет не так просто попасть (для обычного жителя) и поэтому сразу направилась в сторону черного хода. Чугунная лесенка, ведущая по прямой к зеленой дверце. У самой двери стояла небольшая лавочка, того же зеленого цвета.

— Оксиген, ты тут? — постучала она, ожидая ответа — Знаю, что тут, где тебе ещё быть?

— Минутку, дай только сам переоденусь. Вещать мой образ может сколько угодно, но мне нужно сидеть и тратить кислород на поддержание эфира. Сейчас поставлю на автоматический режим... так... качество хуже, но работает, текст-то заготовлен... Ох, мерзкий звук, прямо в ухе щёлкает. Ладно, пусть хоть так вещает.

Элис, со всей грацией, на какую была способна, демонстративно закрыла глаза и села на лавочку, положив руки на колени.

Изнутри слышались торопливые звуки сбора и одевания, которые продолжались около часа.

— Итак, я готов к беседе! — вышел Миллиор из двери. Весь сияет, салатовые волосы заглажены назад и статичны даже при ветре. Поднятый воротник зеленого пиджака выглажен и стоит ровно. Черные брюки идеально передают хорошую фигуру и подчеркивают всё, что нужно.

Элис заметила, как нервно дергаются в странном танце конвульсии пальцы его левой руки.

— Ты не слишком спешил. — сказала Элис, не меняющая позы

— Я очень спешил.

— Так долго? — она чуть повысила тон, устало

— ДА! Нельзя, чтобы меня кто-то увидел не в том свете.

— Почему?

— А вдруг меня кто-то не поймет! Я должен дать все, что можно, а иначе могут появится слухи, сплетни, беседы... Я должен заполнить собой все информационное пространство, иначе меня неправильно поймут. А им... да им только темя для обсуждения дадут, слухи расползутся как чума.

— И что Плат в тебе нашел? — рассуждала вслух Элис

— Плат? — его голос дрогнул, потерял уверенность. Будто ему сказали о прокажённом, который намерен зайти в гости и оставить свой след. — А этот фаталист то тут причем?

— Он дал мне список тех, кого трогать нельзя, тех, кто нужен для лучшего будущего, по мнению Плата. У нас с ним договор, что я оставлю 8 конкретных миллиоров в живых так точно, а ещё Плата и парочку на свое усмотрение.

— Занятно, Элис. Я так понимаю, я нужен для будущего, которое Плат себе выбрал?

— Именно.

Взгляд Оксигена задергался, заметался, начал что-то искать вокруг в тревожном ритме. Грудь вздымалась всё чаще, вслед за учащающимся дыханием. Он схватился за голову.

— А если... а... я могу что-то сделать не так... А вдруг, я подведу его? Его идеальное будущее? Что с ним будет, если я важен для его существования? А если мой эфир... Я должен делать все ещё идеальнее, мой образ и стиль не должен дрогнуть ни на секунду, ни на миллиметр не должна изменится прическа. Мной дышат как воздухом. Никто не должен заподозрить даже о том, что мы беседовали. Я просто забью им головы информацией, заполоню всю провинцию собой, многими образами себя. Ещё автономнее, ещё лучше. Все будет под контролем, думать будут незачем, так? Если я просто дам все, о чем думать? Холоу говорил об этом. Кажется мы можем стать друзьями. Нет, мы уже друзья.

Элис смотрела на то, как он шепчет себе под нос эти мысли, преисполненная сожаления и принятия.

— Ничего, успеешь. У нас есть гарантия в лице Плата. Я всегда считала тебя одним из лучших миллиоров. Твой подход мне в некотором роде нравится. Ты ведь как и я, избрал странный способ достижения чего-то лучшего. А вот Холоу, не думай о нем. Он системен. Он не простит тебе даже того, что внутри тебя что-то есть.

Оксиген улыбнулся очень слабо, будто бы лишь слегка ухватившись за слова.

— Ладно, я пойду, у меня ещё много дел. Помни, ты нравишься как минимум... мне. Что до толпы... Слепые и глухие — и к чувствам, и к политике. — сказала Элис слегка колеблющимся голосом и проводила Миллиора до двери.

— Так, Оксиген, соберись... — сказал он себе, стоя в своем кабинете перед камерой и экраном, показывающим все, что она показывает, включая дрожащий силуэт Оксигена. — Тебе сейчас ещё в эфир выходить. Надо подготовить новый текст. А Элис... а она хорошенькая. Непонятно, как о такой леди могут складывать такие чудовищные слухи? Как так? А может — спохватился он — И про меня такие гадости говорить будут? Хм... Особенно обидно, если их начнет распускать Плюмбум. Он то у нас горазд влажные истории рассказывать.

Тем временем в Центральных Землях.

Водно-синий силуэт в струящихся одеждах, со слегка усталым лицом, подошел к двери в кабинет Хрома, что чуть дальше кабинета Регины Де Морс.

Он собрал силы и только спустя минуту осмелился постучать.

— Хром, коллега, я бы хотел...

— Гидрогенос, почему Элис прошла через твою провинцию так стремительно быстро? Ты отпустил её без боя или просто сбежал от возможного конфликта? Как она так быстро добралась до Оксигена? А если она и с ним что-то сделает? Мы с тобой и Марганцем потерям связь и лицо для публики? Ты думаешь я смогу быть теневой безликой властью, не поставив кого-то на пустое место?

— Шляпа твоя у Войда, так что лицо власти у нас есть... Да к тому же Плат обозначил несколько Миллиоров, которые действительно нужны будущему!

— Я не сомневаюсь, что он отсеял половину!

— Так и есть. 9 имен.

— Ты же не хочешь сказать, что... Зачем ты пришел, Гидрогенос? Не потому ли, что тебя нет в каком-то списке? Или ты просто искал удобный выход из игры? По стопам Карбонеума пошел? Тоже отказываешься? Скажи что это просто совпадение...

— Увы но нет, Хром. Моего имени и вправду нет. Я больше не нужен. Дай мне уйти на покой, заслуженный покой. Купрум и Оксиген разберутся и сами, уже не маленькие, Элис в этом нам помогла, между прочим. Аурус и Кобальт вряд-ли будут взаимодействовать, это я тебе как дипломат гарантирую. Где твоя шляпа? Где твой венец могущества и рассудительности? Без шляпы ты никому уже ничего не докажешь...

— Я отдал шляпу Войду. А знаешь, слабак не справится с провинцией Карбонеума и моей политической ответственностью, а как только оплошает, я и его уничтожу, раздав земли его соседям. Отличный план, да?

— Уверен, что именно он не справится? Ты дал ему всё необходимое: свою холодность решений, могущество Карбонеума, да ещё и территорию. Ты уверен в своем решении? Надеюсь, ты делал его в шляпе.

— Знаешь, я придумал поговорку. Не могу сидеть на месте, но не могу пошевелиться. Из-за таких моментов я хочу проклинать имя Режиссёра, стоящего за всем этим. Я конечно не фанат темы кукловодства, но меня мучает страх, что кто-то всегда дергает за ниточки.

— Тебя боятся по схожей причине.

— Вечно ты такой.

— Какой?

— Слишком хорошие аргументы. Нет интереса спорить с кем-то, если нет гарантии победы, а ведь в споре рождается жизнь. В некотором смысле, переспорить тебя может стать смыслом для этой самой жизни. Я буду скучать по этим беседам. Я, ты, Марганец... — Хром немного болезненно усмехнулся — А ведь я верил, что наши морально-рационально-эстетические дилеммы будут всегда... Идем. Я выделю тебе Витрину напротив Цинка, рядом с Карбонеумом. Два балбеса.

— Поговаривают, ты бесчувственный. Буду надеяться это правда, иначе ты мне этого не простишь. — немного с дружеской издевкой проговорил еле слышно Гидрогенос

— Я понятия не имею. Либо нас здесь просто забыли, либо мы под невероятным присмотром.

— Не мучай себя мыслями. Тебе ещё горы сворачивать.

— Что мы такого сделали, что заслужили эту участь?

Хром схватил Гидрогеноса за края одежды.

— Пообещай, что тебе «там» будет лучше.

Глава 14. Земли Костей, Великая Библиотека

Элис ступила на белую известняковую дорогу, ведущую к единственному входу в провинцию.

Земли Костей встретили её запахом старого пергамента и сухой глины. Вся провинция напоминала гигантский склеп, перестроенный под библиотеку. Здания здесь были сложены из светлого камня, но их архитектура казалась... неправильной. Окна располагались слишком высоко или слишком низко. Двери вели в тупики. Лестницы обрывались в пустоту.

— Лабиринт, — прошептала Элис, проводя пальцем по шершавой стене. — Не город, а ребус для тех, кто здесь не живёт.

Она прошла мимо нескольких жителей — бледных, сутулых фигур в серых балахонах, которые передвигались медленно, будто под водой. Каждый нёс в руках книгу или свиток. Они не смотрели на Элис. Они вообще ни на что не смотрели — их глаза были устремлены в текст, даже когда они шли по улице.

— Простите, — окликнула она одного. — Где мне найти Миллиора?

Фигура остановилась, не поднимая глаз от страницы.

— В центральном зале. Где же ещё, — голос был сухим и раздражённым, будто вопрос был слишком глуп. — Он всегда там. Читает. Или говорит, что читает.

Житель побрёл дальше, даже не взглянув на принцессу.

Центральный зал оказался огромной ротондой, увенчанной куполом из костяных пластин, скреплённых между собой без видимого раствора. Свет проникал сквозь щели между ними, создавая на полу узор из пыльных лучей.

В центре зала, на возвышении из стопок книг, заменявших трон, сидел Кальций.

Это был мужчина в бежевом балахоне, с оленьим черепом на голове. Что ещё можно было о нем сказать? Заумный снобизм во плоти. Ну, в аналоги плоти, понимаете.

Вокруг него громоздились неаккуратные горы фолиантов, свитков, глиняных табличек и даже несколько берестяных грамот. Кальций держал в одной руке раскрытую книгу, а другой постукивал по подлокотнику из «Энциклопедии болотных трав» (том третий, буквы М-П).

— О! — воскликнул он, заметив Элис. Голос у него был хриплый, но при этом сильно отражающийся от костяного купола. — Принцесса Элис! Собственной персоной! В моей нескромной обители знаний!

Он захлопнул книгу и отбросил её в сторону, даже не заложив страницу.

— Присаживайся! — он указал на груду книг напротив. — Осторожно, это «История дренажных систем Синих Топей», хотя и не очень ценная... штука. Я её читал не раз, выглядит внушительно, правда?

Элис осторожно присела на край стопки.

— Ты, должно быть, удивлена, что я так быстро тебя узнал? — Кальций подася вперёд, и олений череп качнулся. — Это всё мой ум! Я прочитал семь тысяч четыреста двенадцать книг! Я знаю всё и обо всем! Спроси меня о чём-нибудь! Ну же!

Элис помолчала.

— Хорошо. Как найти счастье в мире, полном чужого?

Кальций замер.

— Эм... Вопрос не по адресу! — он нервно хохотнул. — Но я знаю триста двадцать семь способов засолки рыбы в Лазурных Болотах! И все ингредиенты для каждого! А ещё я знаю, что если смешать толчёный известняк с...

— Бесполезно, — перебила Элис.

— Что? — Кальций, казалось, искренне не понял.

— Твои знания. Они бесполезны. Набор глупых скороговорок без пользы.

Кальций замер. Тишина в зале стала звенящей. Жители, бродившие между стеллажами, на секунду подняли головы от книг, уставившись на Элис, но тут же опустили обратно, разойдясь по своим отделам.

— Как... как ты можешь так говорить? — прошептал он. — Я знаю всё! ВСЁ!

— Ты знаешь факты, Кальций. Не смыслы. Ты знаешь рецепты, но не умеешь готовить. Ты знаешь историю войн, но не понимаешь, почему они начинаются. Твой ум — это сундук с инструментами, к которым у тебя нет рук.

Кальций ссутулился, приподняв плечи, и начал ходить вокруг Элис.

— Это... это жестоко, принцесса, — прошипел он, скалясь.

— Это правда. А теперь слушай меня внимательно. У меня есть дело, в котором твои знания наконец пригодятся. Не как инструмент — как оружие.

Кальций поднял голову. В глазницах черепа блеснул интерес. Пурпурно-изумрудный.

— Оружие? Я... я могу быть оружием? — просипел он, остановившись, но звучал уже гораздо более воодушевлённым и заинтересованным.

— Можешь. — улыбнулась Элис. — Ты знаешь, кто такой Вольфрам?

— Конечно! Миллиор Серебристой Обители. Рыцарь. Бирюза, дуб и вольфрам. У него самая большая армия в Фете. Он...

— Именно, — перебила Элис, подавшись вперёд. — Самая большая армия. Как думаешь... Зачем ему столько воинов, если он «защитник»? Зачем ему сила, если он «добрый»? Гидрогенос вон без этого обходится, как и Биэйбл.

Кальций задумался. Он начал рыться в памяти, перебирая прочитанные факты, как чётки.

— Я... я читал трактат «О природе власти» из тома Пурпурных Пустошей. Там сказано, что армия — это всегда инструмент либо защиты, либо нападения. Но если угрозы нет...

— Вот именно, — Элис улыбнулась. — Угрозы нет. Кто вообще может на него напасть? Вольфрам построил рай. В его Обители нет горя, нет зла. Жители счастливы. Так зачем ему армия?

Кальций задышал чаще.

— Чтобы... чтобы защищать? Но от кого? От внешних врагов? Но Фета изолирована! От внутренних? Но в Обители нет преступности!

— Потому что он их изолировал, — прошептала Элис. — Он не дал им даже мысли о зле. Они не знают, что можно предать, украсть, ударить. Они — овцы, Кальций. Добрые, счастливые, беззащитные овцы. А он — их пастух с мечом. Зачем пастуху меч, если волков нет?

Кальций отшатнулся. Череп снова съехал, но он даже не поправил его.

— Ты думаешь... ты думаешь, он готовит захват?

— Я всегда была уверена в твоих знаниях!

— Вот-вот! Явно он затеял восстание. Ты, бедняжка, идёшь по миру сама, а он...

— ...ещё и собрал армию.

— Какое коварство!

Кальций сошёл на крик. Его пальцы теребили край балахона.

— Мы должны его остановить! — выкрикнул он после короткой паузы.

— И я о том же. Собираемся через два солнца. У входа в провинцию. Я уговорю Кремния. А ты... выведай пока, сколько нужно ждать до ближайшего отъезда Вольфрама.

— Надо убрать его армию до того, как этот тиран вернётся.

— Верно. Какой ты умный, Кальций.

Глава 15. Цветочно-Розовые Земли

На горизонте показалась стена из толстого терновника, корней и шипов, окружающая, видную за ней, аккуратную стену из розового кирпича.

Пройдя в ворота, Элис попала в городок низких зданий с плоскими извилистыми крышами, окруженых громадными величественными столетними вишнями, покрытыми розовыми цветами.

По улице, в полном внешнем обмундировании шёл Марганец, раздвигая маячащих прохожих, казалось бы одним только присутствием. Шел он плавно, снисходительно осматриваясь и то и дело обнимаясь с прохожими, делая это прямыми, будто ещё менее геущимися руками, напрягая лицо, чтобы сохранить его вид.

—Господин Маргансолт, вы сегодня выглядеть особенно розово. — услужливо проговорила парочка девочек

—Спасибо, мои бутончики — Протянул тот в ответ, закрыв глаза в умилении и чуть разведя опущенные руки. Одно слово, но сказано было оно им с таким умиротворением, снисхождением и нежностью, что казалось он был тронут до глубины креста. Он будто засиял, прохожие останавливались на секунды, глядя на маленькое чудо - живую икону кротости.

Когда девушки отошли, одна другой шепнула, хихикнув:

—Наивный дурак, ему только слово скажи, он...

Марганец, плавно повернувшись, доплыл по воздуху до девушки и встал так близко, что она увидела своё напуганное отражение в его глазах. Он вложил ей в руку тёмно-красную шкатулу и не меняя улыбки, сказал:

—Держи, сухая ты герань, в следующий раз подбирвй слова лучше, этими оскорблениями меня уже называли, будь оригинальнее! — затем он так резко нахмурился, что на его лицо будто упала тень грозовой тучи, он мрачно продолжил после паузы — Наивный дурак, значит... Кто из нас наивный если ты пользуешься такими "наивными" оборотами? Не очень то ты и стараешься. Не много ли наивного в одном монологе? — прозвучал его тихий холодный голос, в котором, казалось, можно утонуть и успеть получить обморожение.

Не успела Элис и подойти ближе, как зубастые пасти роз уже рычали на неё.

— Ну что же вы? — крикнул на них Марганец — Имейте хоть каплю уважения, тоже мне, розы... На букеты порежу!

Он поспешно подошёл к принцессе и встав рядом, шел уже вместе с ней.

— Как дорога? — улыбнулся он, жадно посматривая Элис в глаза

— Ты вроде мстить собирался. — буркнула Элис в ответ, поправляя рукав

— А ты, Незабудуа Элис, разве не рада что я передумал?

— А ты об этом ещё и не говорил. С чего такая доброта?

— Верно подметила, да, это доброта. А дело... Ты же дальше к Мелиссе... то есть, Йоду?

— Верно.

— Насколько я понял, я не очень то пользуюсь статусом "хорошего". Я нашел причину - конкуренты. Бирюзовую Лилию Биэйбл ты уже устранила, так что... Остаётся Йод и Вольфрам. Эти двоя портят все наслаждение своим великолепием. Понимаешь?

— Не пойму, что Плат в тебе нашел...

— Плат? Тот самый османтус? Божечки, он ко мне хорошо относится?

— Он считает, что ты ему необходим для лучшего будущего.

— Правда? Это просто чудесно. — образовалс он, но притих и продолжил шепотом — А Йод и Княженика... Вольфрам ему нужны? А что на счет Антуриума... то есть... Оксигена?

— Те двое нет. Оксиген останется. Уже остался.

— Ну... Мы можем расчитывать на сотрудничество? Я тебе ничего не делаю, никому против тебя не помогаю... А ты в ближайшее время устранишь оставшихся добрков, идет?

— В каком же чёрно-белом мире ты живешь.

— Не соглашусь, мой мир розово-голубо-зелено-черный. Есть я, есть Хлор и мои подопечные, есть ещё зелёные, будто не созревшие враги, а есть те, кто меня нигда не поймет.

Глава 16. Фиалковые Поляны

Элис прибыла в Фиалковые поляны. Земли оказались совершенно пусты, лишь большое фиолетовое зеркало и смутный силуэт отражения

— Здравствуй? — поинтересовалось отражение

— Здравствуйте. — отрезала Элис недружелюбно

— Нуждаешься в помощи? — протянуло оно

— Ты не можешь мне её оказать. Ты всего-лишь отражение. Ты не можешь...

— А ты попроси. — отражение резко перебило её и заманчиво протянуло руку, касаясь поверхности стекла.

Элис боязливо протянуло руку. Отражение застыло, после чего по стеклу разошлись трещины и отражение схватило Элис за запястье. Постепенно из зеркала вышла и вся рука, а затем появился и весь силуэт, выйдя из осыпавшегося зеркало. Перед Элис стоял Йод, прикрывая все тело размотанным шарфом.

— Ты не отражение! — обмануто произнесла Элис

— Да, но только по твоей просьбе. — он обмотал шарф вокруг шеи, оправдываясь дружелюбно

— Ты не можешь мне помочь, ты очередной, кого я встретила.

— Но я ведь не обычный встречный? — он повернулся спиной — Я как минимум Миллиор. Я понимаю, встречи мне подобных стали для тебя обыденностью, — он повернулся в пол оборота — но от меня ты можешь получить то, что не получила не от кого другого просто так...

— Да чем ты поможешь...?

— А ты попроси... — произнёс он чуть понизив голос, протягивая, руку — Я ведь не просто встречный... Я тебе помогу... Я могу... Почему тебя нужно уговаривать сделать это снова? Прими же тот факт, что тебе нужна помощь... — говорил он чуть печально но по дружески

— Помоги мне! — сказала Элис, когда в её глазах зажглось нечего забытое ею и вцепилась в руку Йода

— Цепкая хватка. Видимо ты долго ждала, чтобы сделать это. — сказал он довольным тоном

— Ты так со всеми общаешься? — недовольно ответила ему Элис

— Не, только с самыми закрытыми. Моя суть - видеть и подмечать малейшие детали, понимая всё и о всех. Но я часто делаю перерыв и отдыхаю от внимательности.

— Почему? Я бы хотела знать всё и о всех на постоянной основе. Это такой простор для деятельности...

— Знаешь, не очень приятно знать о близких слишком много. Даже родитель, который в себе, никогда не захочет узнать о своих детях все, поэтому вне рабочего времени я стараюсь не думать. Где бы тебе хотелось поговорить? Предпочитаешь по прохладнее или теплее, может хочешь обдувающий ветерок или розовые обои?

— Я бы хотела что-то на подобии тюремной камеры для допроса. — Произнесла Элис, пытаясь застать его врасплох

— О, её так редко заказывают, что я расположил это место на краю провинции. Не переживай, хорошо что моя провинция маленькая, идти не далеко.

— Я надеялась застать тебя врасплох.

— Не вышло? Не переживай, ещё успеешь, но ответь мне вот что. Зачем тебе заставать меня врасплох?

— Расскажи об этом.

— Тебе это нужно для утверждения контроля над ситуацией. Сейчас ты на моей территории, раскрыла свою слабость, чувствуешь себя уязвимо и беспомощно... Не бойся, я никогда не раскрываю окружающим то, что было во время разговоров...

Если заглянуть совсем глубоко в прошлое, можно найти подобный эпизод.

Пятеро марионеток с удовольствием закрывают книгу, несколько дней назад найденную упавшей из внешнего мира.

— Вот это да! — сказал тот, который читал в слух — Я теперь тоже хочу быть королем! Мудрым управляющим нашей страны. Жаль, что Ур и Регина Де Лайт справляются лучше...

— Тогда... — сказал второй, сидящий ближе всего — Я буду твоим верным рыцарем!...

— Я могу бы быть придворным... отвечать за высшие слои общества! — сказал третий, сидящий напротив остальных

— Да ну... — проворчал четвертый — О каком обществе ты говоришь! В книге этой много выдумок. Например герои ведут себя так, будто у них есть выбор кем быть... чушь. Я бы выбрал роль мудрого придворного мага или ученого, который бы помогал королю.

— Ну а я... Лидер королевской стражи. — спокойно сказал пятый.

— Ну... вот и распределили роли! — сказал вдруг первый, когда ему, почти что на голову упала два кристаллика: черный и белый. Он внимательно посмотрел на них, покрутил в руках, долго вглядывался в них, к чему-то прислушиваясь.

Его друзья заподозрили что-то не ладное.

— А в прочем... — заговорил первый вновь, перейдя на заговорческий шепот — Почему бы нам не сыграть? Эти роли... эти роли дали и нам выбор и волю. Что может быть заразнее и неизлечимее мысли и разума? С помощью черного и белого алмаза я найду вам бирюзу, бриллиант, черный агат и серый жемчуг. МЫ БУДЕМ теми, кого сами выбрали. Идем, найдем других, осознавших себя... Помните слово "meilleur", что значило лучший? Так вот. Мы осознали себя, мы лучшие, давайте тогда и назовемся Миллиорами!

— До скорого, марионетки мои! — разнесся нежный снисходительный голос по Фете — Боги срочно вызывают меня! Это не на долго, не скучайте!

С солнца спустилась лестница и дама, одетая в белое, начала взбираться наверх.

Её пепельные волосы были связаны большим розовым бантом, легкое платье развивалось как облако, а большая шляпа увенчивала себя нежно-голубым бантом, подобным тому, который был на волосах.

— Послушай, Регина... — перешел Фет на серьезный тон — "Де Лайт" это про наслаждение, про свет. Вы, марионетки, слуги и рабы по праву рождения. Вам нельзя давать выбор на том уровне, на котором даешь его ты. Ты не правитель Феты. Вспомни, зачем мы заперли вас в подвале? Это наказание. А какое же это наказание, если ты создаешь им идеальные условия проживания? Давай так, либо ты добровольно выбрасываешь свой нефрит и становишься Региной Де Морс, либо мы вообще уберем тебя, заменив кем-то новым. Проект "Принцесса Элис" скоро будет готов. Через пару дней у тебя будет дочь. Тебе же нужен наследник? Конечно нужен... А теперь главное! Ты надсмотрщик. Не участник, не друг и не мать. Надсмотрщик. Я ЗАПРЕЩАЮ, слышишь? Запрещаю тебе вмешиваться в нарратив истории. Твоя цель - сохранить стабильность настолько, насколько это возможно. Активные роли это не про тебя. Сопфас обронил к вам все кристаллизованные черты личности, так что постарайся хорошо...

Как же удивились слуги, когда их Светлая Королева прошла мимо них, сверкая очами уже другого, мертвенно-алого цвета, целенаправленно удалившись в личный кабинет-гримерку.

Она заперла дверь и оперлась обеими руками на столик с зеркалом, внимательно себя рассматривая.

— Не открывайся, храни обет, ты ведь лучше всех, так соответствуй статусу первородной куклы, первой души целого мира. — Она откинулась в бардовое кресло, снимая белую милую шляпу и расплетая волосы, снимая с них бант. — Столько правил, что не мил мне уже и солнца свет. Закрой, мол, чувства на замок...

Она аккуратно положила бант в нижнюю выдвижную полку шкафа и задвинула его внутрь.

Она медленно сняла свой шарф и сделала с ним то же самое.

— Как только я закончу с приготовлениями, наступит время врасти раз и навсегда в роль надсмотрщика, тирана. За что мне это? Быть мучителем своего же народа? Пусть тьма укроет стены и башни, чтобы даже земля осталась черной. Это молчаливое подземелье даже не королевство, а королевой стала я по приказу свыше.

Когда Черная Королева вернулась, в тот же день из её зала был выгнан за проступок призванный чуть ранее на серьезную беседу слуга.

Он опустошенно шел обратно домой, механично передвигая ногами, пока перед ним не упал округлый граненый камень цвета золотистого закатного солнца.

— Ты знаешь что такое надежда или величие? — прозвучал мощный покровительский голос из камня — Я дам тебе их, я сделаю тебя ими.

Где-то на окраине на земле сидела девушка и ждала. Плакать она не могла, роль для этого ей не дали. Не могла и что-то сделать, ни своей воли, ни чужого приказа пока не было.

Когда она подняла глаза, перед ней лежал полупрозрачный зеленоватый камень.

— Я тебя понимаю... Я тебе помогу. А хочешь помочь им? Кто поможет тем, кто рядом с тобой? У тебя не было сил помогать. У тебя не было воли, чтобы действовать собой. Я дам тебе их... — сказал камень нежным женским голосом

— Нет... — прошипел желтоватый камень цвета тусклой морской волны, переливающийся кислотными импульсами. — Ей не нужна эта доброта. Ей нужна воля, сила, власть... Это моя способность. Кому нужны проблемы кого-то вокруг? Ими нужно командовать, показывать их место...

— Как это печально... — всхлипнул шероховатый лазурный камень — Неужели и о себе нельзя подумать... Мир жесток и опасен. Нужно обезопасить прежде всего... себя! Нужно скрыться, найти защиту...

Настоящее время. Долины Света.

— Благодарю, Аргент... — поклонилась Сера, расправив темную юбку. — Без тебя мы бы не шали нейтральной территории, которая была близка нам всем, верно, Вольфрам.

— Верно. — сухо согласился рыцарь и сел на белый стул напротив Серы. — Я все никак не могу понять, что с тобой не так? Вечно у себя, отрезана от всех, чего ты так боишься?

— Меня обидели. Ты помнишь, как сложилась наша жизнь, когда Хром и камни с небес даровали нам волю? Пометка. До того, как мы пришли к Регине. Хм...? Пока все старались увлечь толпу лозунгами, я подарила миру этикет, формальность того, что формальностью быть не может. Я дала красоту. Разве я мало пыталась? Я старалась дать то, что могла. Ко мне подобрались ближе, боготворили, а потом... меня чуть не постигла участь тех, кто не смог прийти на собрание. Меня почти убили. Ты видишь меня. С моим ростом и телосложением сложно не попасть под чью-то руку. Представляешь, что творится в головах у окружающих, когда они понимают, что огромная власть находится в слабых руках хрупкой фарфоровой куклы? Просто забрать или вырвать же нельзя. Страх и совесть пересилят. Надо уничтожить.

— Почему ты ни у кого не попросила защиты? Ты могла бы создать что-угодно и кого-угодно.

— И все бы повторилось. Поэтому, чтобы ни у кого и мыли не было, чтобы напасть на меня, я выстроила эстетику, от которой возникает ужас перед её создателем. Я выстроила вокруг себя мир пламени и металла.

— Почему бы не переубедить их?

— А зачем?

— Ты могла как я, выстроить рай, в котором нет места злу! Они бы и не подумали. У меня получилось. Ты можешь прийти ко мне и...

— Нут так и иди в свой рай, раз так на виселицу рвешься. — прошептала она, обходя его кругом — А я, тем временем, сделаю то, на что у тебя духа не хватило.

— К чему такая категоричность!? Я хотя бы даю им себя, а не отрезаюсь и не оставляю их на произвол.

— Даешь? А они заберут. Подчистую. До конца. Вообще все, даже то, что ты не готов дать. С каждым даром планка следующего все выше. Я тоже раньше хотела, чтобы меня боготворили, я уже об этом сказала, но, как понимаешь, это лишь ослепило меня. Знаешь как больно получать нож в спину от самых ярых последователей? От тех, кого ты любил как своих идейных детей?

Глава 17. Бурый Бастион

Дорога к Бурому Бастиону была прямой, как копьё. Никаких лабиринтов, никаких ребусов — только серая брусчатка, уложенная с геометрической точностью, и низкие приземистые строения по обе стороны. Провинция Кремния напоминала военный лагерь, застывший в вечной готовности к бою, который никогда не наступал.

Элис шла мимо тренировочных площадок, где жители в оранжево-коричневых одеждах отрабатывали удары щитами. Не мечами — только щитами. Огромными, в полный рост, окованными по краям тусклым металлом.

— Защита, — прошептала она себе под нос. — Только защита. Никакого нападения. Помни, он должен тебе поверить.

Один из тренирующихся заметил её и остановился. Это был коренастый мужчина с простым открытым лицом с большим грубым лбом и коротко стрижеными волосами. Его щит был самым большим из всех, что она видела — он закрывал его от подбородка до самых ступней.

— Принцесса Элис? — его голос звучал удивлённо, но радостно. — Вы пришли посмотреть на наши тренировки? Это такая честь!

— Я ищу Миллиора, — ответила она, изобразив лёгкую улыбку.

— О, так это я! — мужчина расплылся в широченной улыбке и опустил щит, прислонив его к земле. — Кремний, к вашим услугам! Миллиор Защиты, Доброты и Несокрушимой Веры в Лучшее!

— Ох, да неужели... — шепнула Элис не слышно, когда её лицо исказилось презрением на пару секунд.

Он поклонился — неуклюже, но искренне, чуть не задев головой собственный щит.

— Вы, должно быть, устали с дороги? Хотите что-нибудь? Отдыха? У нас есть отличные казармы, очень уютные, я сам проверял каждую койку на мягкость!

Элис покачала головой.

— Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Это важно.

Кремний мгновенно стал серьёзным — настолько, насколько могло стать серьёзным его простодушное лицо.

— Если это важно, то конечно! Идёмте в мой кабинет! То есть... у меня нет кабинета. Но есть любимый тренировочный двор! Там нас никто не подслушает.

Тренировочный двор оказался круглой площадкой, вымощенной тем же серо-бурым камнем. По периметру стояли деревянные манекены, на которых отрабатывали удары щитами — все они были покрыты вмятинами и трещинами.

Кремний сел на скамью и жестом пригласил Элис сесть рядом. Она осталась стоять, скромно оставив руки за спиной и легонько раскачиваясь.

— Скажи, Кремний, — начала она, глядя на него сверху вниз, — что для тебя значит «делать добро»?

Он задумался. По-настоящему задумался — нахмурил брови, потёр подбородок, даже посмотрел в небо, будто там был написан ответ.

— Это... помогать тем, кто слабее. Защищать тех, кто не может защитить себя. Делать мир... ну, безопаснее. Добрее. Чтобы никто не плакал.

— Красивые слова, — Элис медленно прошлась перед ним. — А если я скажу тебе, что прямо сейчас, пока мы говорим, в Фете зреет величайшая угроза для всех слабых и беззащитных?

Кремний вскочил.

— Что?! Где?! Кто посмел?!

— Вольфрам.

Он замер. Его лицо сморщилось, будто он пытался сложить в голове несовместимые понятия.

— Вольфрам? Рыцарь? Но он же... он же хороший! Он защищает! У него Обитель, там все счастливы, я слышал!

— Именно, — Элис остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — У него Обитель. Рай. Место, где нет зла. И при этом — самая большая армия в Фете. Зачем раю армия, Кремний? Ни у кого нет армии. От кого он защищается. А кроме защиты у армии есть и другая функция...

Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Чтобы... но чтобы защищать рай! Какая ещё функция?

— От кого защитить? Слушай. Кто нападает на Обитель? Кто вообще может напасть на провинцию, окружённую со всех сторон другими провинциями, в которых нет войн?

Кремний молчал. Его щит, прислонённый к скамье, казалось, потускнел.

— Я... я не знаю.

— А я знаю, — Элис понизила голос до шёпота. — Армия нужна ему не для защиты. Помнишь вторую функцию? Нет. Армия нужна ему для нападения. Он готовит захват. Сначала одна провинция, потом другая. Его рыцари пойдут по Фете, и твои «слабые и беззащитные» окажутся под копытами его лошадей. Что ты будешь делать тогда, Кремний? Защищать их поодиночке? Ты не успеешь. Никто из Миллиоров не успеет.

Кремний тяжело дышал. Его кулаки сжимались и разжимались.

— Но... но как же... Он же всегда казался таким... благородным!

— Казался, в этом наша природа. — кивнула Элис. — А теперь подумай ещё раз: кто ещё в Фете имеет армию? Никто. Даже у Хрома нет личных войск. А он, насколько помнишь, самый могущественный. Только у Вольфрама. Он набрал их под видом «защиты», но защищать некого. Значит, он готовит удар.

Кремний встал. Его тень упала на Элис, но он этого не заметил.

— Я... я должен что-то сделать! Я не могу позволить, чтобы пострадали невинные!

— А что можешь? — она выждала паузу — Ты можешь остановить его. Не его самого — он слишком силён. Но его армию. Если уничтожить его войска, он останется один. Без армии он не сможет начать войну. Ты спасёшь тысячи жизней, Кремний. Может быть, всю Фету.

Он посмотрел на неё. В его глазах блестела решимость — чистая, незамутнённая, абсолютно наивная.

— Я сделаю это. Ради добра. Ради защиты.

— Я знала, что на тебя можно положиться, — Элис улыбнулась. — Встретимся через два солнца у входа в Земли Костей. Там будет Кальций. Он поможет нам... подготовиться.

Два солнца спустя.

Кальций ждал их у костяной арки, обозначавшей границу его провинции. Он нервно постукивал пальцами по колену.

— Наконец-то! — воскликнул он, увидев Элис и Кремния. — Я уже начал думать, что вы передумали! Или что Вольфрам вас перехватил! Или что вы заблудились! Хотя заблудиться от Бурого Бастиона до Земель Костей довольно сложно, там всего одна дорога, я проверял по картам, их существует семнадцать версий, но все сходятся в том, что...

— Кальций, — перебила Элис. — Что ты узнал?

Он осёкся, но тут же расправил плечи, гордый возможностью блеснуть знаниями.

— О! Я узнал ВСЁ! Жители Серебристой Обители — это нечто потрясающее! Они абсолютно, категорически, фундаментально не понимают, что такое опасность! Я поговорил с тремя — нет, с четырьмя! — и каждый из них смотрел на меня так, будто я рассказываю сказки! Я спросил одного: «Что вы будете делать, если на провинцию нападут?» Знаете, что он ответил?

Кремний подался вперёд.

— Что?

— Он ответил: «Нападать? А зачем на нас нападать? Что это? Нападки?» — Кальций всплеснул руками. — Они даже не понимают концепции нападения! Вольфрам не просто изолировал их от зла — он стёр саму возможность помыслить о зле, но при этом не задушил правилами! Это гениально и чудовищно одновременно! Они действительно счастливы.

Элис усмехнулась.

— Значит, они не окажут сопротивления.

— Сопротивления? — Кальций фыркнул. — Они даже не поймут, что происходит! Будут стоять и улыбаться, пока их дома рушатся! «Ой, какая интересная трещина в стене, надо будет рассказать господину Вольфраму, он починит!» — имитировал он голоса разных глупцов — Хотя, такая реакция будет с меньшей вероятностью. Они очень чувственные и эмпатичные. Они будут стоять и грустить.

Кремний нахмурился.

— Это... это неправильно. Они беззащитны. Совсем.

— Именно, — кивнула Элис. — Поэтому мы должны действовать. Когда Вольфрама нет?

— Он отошёл прямо сейчас! — Кальций аж подпрыгнул. — Уехал куда-то по делам, жители сказали, что он часто так делает — проверяет границы или что-то в этом роде. Его не будет до заката как минимум! У нас есть время!

Кремний сжал кулаки.

— Тогда идём. Уничтожим его армию, пока он не вернулся. Спасём невинных, что находятся под его счастливым гнетом!

— Подожди, — Элис подняла руку, и оба Миллиора замерли. — Я подумала... Армия — это только инструмент. Что, если Вольфрам наберёт новую? У него есть ресурсы. Есть влияние. Есть харизма. Он восстановит войска, просто на это потребуется некоторое время.

Кальций наклонил голову.

— И что ты предлагаешь?

Элис медленно обвела взглядом обоих.

— Мы должны разрушить не только армию. Мы должны разрушить саму Обитель. Почти всю. Чтобы у него не осталось ни ресурсов, ни последователей, ни базы для восстановления.

Кремний отшатнулся.

— Разрушить... провинцию? Но там же живут невинные! Ты сама сказала — они беззащитны!

— Они — его щит, — холодно ответила Элис. — Пока они живы и счастливы, он может прятаться за их улыбками. «Смотрите, я построил рай, я добрый, я защитник». Разрушь рай — и маска спадёт. Все увидят, кто он на самом деле. Помни, сотни жертв ради тысяч спасенных!

— Но... — Кремний смотрел на неё с ужасом и восхищением одновременно. — Это же... это жестоко.

— Это необходимо, — отрезала Элис. — Ты хотел защитить всех слабых в Фете? Это твой шанс. Пожертвовать одной провинцией, чтобы спасти девятнадцать. Что выберешь, Кремний? Добро для сотни или добро для тысяч?

Он молчал долго. Очень долго. Его щит, висевший за спиной, казалось, стал тяжелее.

— Я... я сделаю это, — наконец выдавил он. — Ради тысяч. Ради Феты. Но... но мы не будем убивать жителей. Только здания. Только армию. Жители должны выжить.

— Конечно, — Элис улыбнулась. — Мы не убийцы. Мы освободители.

Кальций, который всё это время нервно переминался с ноги на ногу, вдруг замер.

— Подождите. А что, если Вольфрам вернётся раньше?

Элис посмотрела на него долгим взглядом.

— Тогда он увидит, что сделали с его раем... те, кого он поклялся защищать.

— Что? — Кальций не понял.

— Жители Обители, — медленно проговорила Элис. — Они же рассказали тебе, когда Вольфрам уходит. Они показали тебе слабые места. Они, сами того не зная, стали нашими союзниками. Когда Вольфрам вернётся и увидит руины, он спросит: «Кто это сделал?» И ему ответят: «Твои слуги. Твои беззащитные, счастливые овцы указали путь волкам».

Глава 18. Серебристая Обитель

Вольфрам возвращался в Обитель на закате.

Он ехал медленно, давая манекену-лошади отдых после долгого пути. Границы были спокойны — как всегда. Никаких нарушений, никаких угроз, никаких теней на горизонте. Мир, который он построил, работал безупречно. Если не считать вчерашнюю ссору с Хромом. Мир которого окружал Обитель Вольфрама.

Запах гари он почувствовал раньше, чем увидел дым.

Сначала он подумал, что это ошибка. Может, жгут листву на окраине. Может, тренировочные костры рыцарей. Может...

Он остановил лошадь.

Дорога, ведущая к воротам, была усеяна обломками. Не камнями — деревом. Расколотые щиты, сломанные древки, обрывки ткани цветов Обители. Белое, бирюзовое, серебристое — всё смешалось в грязно-черную кашу.

Лошадь заржала и встала на дыбы. Вольфрам спрыгнул, даже не заметив этого.

Перед ним лежала его армия.

Рыцари — те, кого он учил, кого он вдохновлял, кого он вёл — лежали вповалку на тренировочном поле. Их доспехи были смяты, будто по ним прошёлся великан. Их оружие даже было обнажено. Была ожесточенная битва. Все погибли.

Вольфрам сделал шаг. Ещё один. Его сапог хрустнул. Было уже непонятно, что или кто был под ногами.

Он опустился на колено рядом с ближайшим телом. Артур. Молодой, рыжий, с вечной улыбкой и шрамом через бровь. Его глаза были открыты. В них застыло непонимание — не боль, не страх, а чистое, детское непонимание. «За что?»

Вольфрам закрыл ему глаза. Рука в латной перчатке дрожала.

— Кто... — прошептал он. — Кто посмел...

Он встал. Медленно, качаясь, будто на плечи ему легла вся тяжесть рухнувшего мира. Его взгляд скользнул хищно дальше — к руинам домов, к дыму над центральной площадью, к фигурам, которые суетились у фонтана.

Жители.

Они были живы. Они бегали между обломками, плакали, звали на помощь. Пока всё это было тщетно. Некоторые пытались поднять упавшие балки голыми руками. Другие просто сидели на земле и смотрели в пустоту.

Вольфрам пошёл к ним. Его плащ, белоснежный ещё утром, волочился по земле, собирая пепел и грязь.

— Что здесь произошло? — его голос был тихим, но его услышали все. До этого неизвестная сила проснулась в нем.

Жители обернулись. Их лица — испуганные, заплаканные, растерянные — вдруг посмотрели на него с надеждой. Он пришёл. Он защитит. Он всё исправит. Как и всегда исправлял.

— Господин Вольфрам! — к нему бросилась женщина, которую он помнил — она пекла лучший хлеб в Обители, всегда улыбалась, всегда предлагала тёплую булку, когда он проезжал мимо. — Господин Вольфрам, они пришли! Они разрушили всё! Они убили рыцарей! Мы не понимаем! Мы ничего им не сделали!

— Кто? — его голос стал ниже. — Кто это сделал?

Женщина замялась. Она посмотрела на других жителей, будто ища поддержки.

— Мы... мы не знаем их имён. Но там были... двое. Один в балахоне, с рогами. Второй — с огромным щитом. И... и

Кальций. Кремний. Элис они не видели. Вся работа была сделана двоими.

Вольфрам почувствовал, как что-то внутри него оборвалось.

— Как они узнали? — спросил он, и его голос был уже не тихим. — Как они узнали, когда ИМЕННО меня нет? Как они узнали, где слабые места? Как они прошли через ворота, которые должны были быть закрыты?

Жители молчали. Они переглядывались. Кто-то опустил глаза.

— Говорите, — Вольфрам сделал шаг вперёд. — ГОВОРИТЕ! — прогремел он

Один из стариков, дрожа, вышел вперёд.

— Господин... тот, с рогами... он приходил раньше. Он спрашивал о вас. Он был такой... умный. Говорил так красиво. Мы думали, он друг. Мы рассказали ему, когда вы уходите. Мы показали ему, где слабые стены. Мы... мы не знали! Мы не понимали! Он казался таким хорошим!

Тишина.

— Оправдывайтесь...

Вольфрам стоял неподвижно. Его лицо под шлемом застыло. Нить натянулась до звона.

— Вы... — его голос сорвался. — Ведь это вы впустили их. Вы рассказали им, когда меня не будет. Вы показали им, куда бить.

— Мы не знали! — закричала женщина. — Мы не понимали! Вы никогда не говорили нам, что бывают плохие люди! Вы говорили, что мир добрый! Вы говорили, что нас защищают! Мы верили вам!

— Я защищал вас, — сказал Вольфрам хрипло — Я дал вам всё. Я стёр из вашей памяти само понятие зла, чтобы вы никогда не боялись. Чтобы вы были счастливы. Чтобы вы... никогда не предали. У вас не было примера зла, но... вы взяли его из внешнего мира. Я никогда вас не ограничивал.

Он замолчал. Нить лопнула.

— А вы предали.

Его меч вышел из ножен с тихим, почти ласковым звоном. Жители попятились.

— Господин Вольфрам? — старик поднял руки. — Что вы делаете? Мы же ваши! Мы же те, кого вы защищали!

— Вы — глупцы, — тихо сказал он. — Овцы, которые открыли ворота волкам. Именно вы своими убили моих рыцарей... своих рыцарей. Всё то, что вас защищало. Вы разрушили мой рай. Свой рай. Вы... улыбались, когда предавали меня. Как я мог так заблуждаться в вашем благоразумии...

Первый удар был быстрым — старик упал, даже не вскрикнув. Чёрная жидкость брызнула на белую брусчатку.

Жители закричали. Они побежали. Кто-то спотыкался о руины, кто-то падал, кто-то пытался закрыться руками. Каждый из тех, кто давал показания. Вольфрам шёл сквозь них, и его меч поднимался и опускался, поднимался и опускался. Резкие неумолимые движения.

Чёрная кровь заливала его доспехи. Белый плащ стал серым, а потом и чёрным. Он не останавливался. Он не мог остановиться. Не мог себе позволить. Нечто взяло верх над ним.

Но он уже не был ТЕМ Рыцарем.

Пыль поднялась в воздух окружив его черным туманом.

Кальций и Кремний ждали у границы. Они видели дым, слышали крики. Кремний мялся, сжимая свой щит.

— Может, нам уйти? — спросил он. — Мы сделали, что хотели. Армия уничтожена. Зачем ждать?

— Мы должны убедиться, — ответил Кальций, хотя его голос дрожал. — Элис сказала — дождаться его. Увидеть результат.

Они увидели.

Вольфрам вышел из дыма, как призрак. Его доспехи были полностью чёрными от крови марионеток. Его черный плащ волочился за ним, тяжёлый, мокрый, оставляя за собой тёмный скользкий след. В одной руке он держал меч, с которого ещё капала чёрная жидкость. В другой — шлем. Его лицо было открыто.

Кальций никогда не видел лица Вольфрама. Теперь он пожалел, что увидел.

Это было лицо человека, который перестал быть человеком. Не злого. Не безумного. Хуже. Всё вместе и до боли спокойного.

— Это вы, — сказал Вольфрам. Не спросил — констатировал, стремительно приближаясь.

Кремний выставил щит.

— Мы... мы сделали это ради Феты! Ты готовил захват с помощью своей армии! Ты хотел войны! Мы спасли тысячи!

Вольфрам посмотрел на него. Просто посмотрел.

— Захват? — его голос был ровным, почти скучающим. — Война? Я построил рай. Я хотел, чтобы люди жили без страха. Я никогда не хотел воевать. Моя армия была для защиты. Только для защиты. Исключительно. Она мешала и помыслить о войне, но... вам это не помешало. Нашли же вы, дурни, себе проблемы на головы. А ведь вы двое самые слабые Миллиоры во всей Фете. Как вам только наглости хватило.

Кальций попятился.

— Но... но Элис сказала... она доказала... факты...

— Факты, — повторил Вольфрам. — Ты знаешь столько тысяч книг, Кальций. Но ты не прочитал ни одной души. А ты, Кремний. Ты хотел защищать слабых. И ты убил самых слабых в Фете. А я убью оставшихся. Здесь и сейчас.

Кремний открыл рот, но не издал ни звука.

— Вы убили моих рыцарей. Вы разрушили мой дом. Вы заставили меня убить тех, кого я поклялся защищать. — Вольфрам сделал шаг вперёд. — Я не могу убить Элис. Я её не видел. Кто докажет, что это она?

Кремний поднял щит. Вольфрам ударил — один раз. Даже не мечом. Просто резким выбросом кулака, от чего бронированная пластина, выдержавшая сотни ударов, разлетелась на щепки, а её владелец упал на колени, пытаясь собрать их воедино.

— Я... я только хотел добра... — прошептал он. — Я и подумать не мог, что оно пахнет углем и кровью.

Ответа не последовало.

Второй удар. Резкий выпад вперёд, меч, ударивший наотмаш, оставил на земле взрытую рану.

Чёрная кровь Кремния смешалась с кровью жителей Обители на доспехах Рыцаря.

Кальций попятился ещё дальше. Он споткнулся о собственную мантию и упал на спину. Олений череп упал назад, открывая его лицо — искажённое ужасом.

— Я... я не знал! Я думал... я верил! Элис сказала! Она сказала, что ты — угроза! Она показала мне факты!

— Да. А теперь это угроза и для тебя, слабак.

Меч разрезал воздух еще раз.

Вольфрам стоял посреди руин своей Обители. Вокруг него лежали тела — его рыцарей, его жителей, двух Миллиоров, которые поверили лжи и распространившие её. Его доспехи были чёрными. Его плащ был чёрным. Его душа...

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали.

Он посмотрел на меч, с которого в пепел стекала чёрная кровь, будто видел его впервые.

Он чуть качнулся на месте, когда его руки повисли.

— Я стал тем, от кого хотел защитить, — прошептал он. — Делать нечего. Есть только один путь искупления.

В груди что-то сдавило. Вольфрам тяжело дышал.

Он поднял шлем. Надел его. Медленно, будто каждая застёжка весила тонну. Будто он ещё хотел оставить его чистым.

Вольфрам развернулся и пошёл прочь от руин. Ему нужно было найти Хрома. Нужно было попросить об одном одолжении. Последнем одолжении.

Каждый шаг к Королевским Землям сопровождался ещё одной мыслью сожаления. Еще одним качком в сторону, грозящим стать падением. А может... а если... нет. Невозможно. Уже... невозможно.

— Помести меня в витрину, — голос Вольфрама, стоящего на колене, робко и стыдливо смотрящего вниз, дрожал от внутренней бури мыслей и отдавался эхом внутри шлема. — Любой ценой, прошу, старый друг.

— Старый друг? То есть ты помнишь... — Хром, смотря куда-то отстраненно, сказал это с некоторой нежностью и настольгией, воспоминания были ему дороги. Затем он выправился и вернул трезвость во взгляд —Благодарю тебя. У меня рука не поднимается тебя заточить в витрину. Я могу запечатать кого угодно, но не тебя...

— Хром, прошу! — его голос прерывался на всхлипы и сдавленное дыхание.

— Интересно, — тихо произнёс он. — Ты просишь не о прощении, а о наказании. Хотя, в текущей ситуации это очень эгоистично. Допустим.... Ты хочешь, чтобы твой чёрный от крови плащ никогда больше не развевался на ветру. Чтобы твой меч навсегда застыл в изрезанных недавно ножнах. Чтобы ты больше никого не смог предать, хотя речь скорее о твоих принципах. Разве не так, Рыцарь Пустоты?

Вольфрам лишь молча кивнул.

—Теперь ты в праве меня так называть, Хром. Я предал тот идеал, который держал меня на светлой стороне.

Он застыл, не в силах вымолвить ни слова.

— Безмозглое стадо, давящее своего защитника, поверив в первую красивую ложь... Как я только поверил, что твой драгоценный бирюзовый идеал можно воплотить в мире кукол, которые по природе своей ведомы. — выругался Хром и обратился к другу уже не скрывая обеспокоенность — Ещё раз, это очень эгоистично с твоей стороны. Но с моей стороны... ты не виноват. Тебе плохо и ты решаешь уйти в небытие, чтобы просто не чувствовать эту боль... Ритуал прощания друзей, где один становится палачом другого, исполняя его последнюю волю... Вольфрам, это очень сильно с твоей стороны, если ты действительно считаешь, что это освободит тебя и сделает тебе легче, хорошо, я согласен. Только потому, что это ТВОЯ просьба. Если ты считаешь это единственным искуплением... не мне указывать моральному компасу куда показывать... Прости меня. Нам не стоило заканчивать беседу так внезапно и зло вчера. Возможно, если бы не наша небольшая ссора... ты бы пережил это спокойнее. Я в самом деле тебе важен?

— Спасибо! Огромное спасибо тебе, Хром, я даже не знаю как тебе отплатить..!

— Отплатить? — Хром усмехнулся — Будь счастлив, когда уйдешь в витрину. С одной стороны я обижен на тебя, на твою просьбу. У меня аж синие розы через сердце прорастут со значками в виде ромбов... Ты ведь избавляешь меня от последнего дорогого мне Миллиора. С другой — для меня большая часть исполнить твою волю и сделать тебе великое одолжение во вред себе. Прощай, старый друг, наслаждайся вечным покоем. И прошу, не снимай больше шлем. Я не переживу увидеть твое лицо в горе.

— Ты много раз повторил, что делаешь это только из-за того, что это я тебя прошу. Спасибо, я ценю это. — Вольфрам, не вставая с колена, поклонился головой.

Некоторое время позже.

Хром стоял, вцепившись пальцами в резную раму витрины.

— Почему... почему ты такой эгоист?

Его голос сорвался, стал выше, тоньше, почти детским.

— Ты оставил меня! Здесь! Совсем одного!

Он ударил кулаком по стеклу, но глухой звук даже не разлетелся в стороны, просто погас где-то близи.

— Да как ты только мог! Ты ведь знал... ты ведь ЗНАЛ, что я тебе не откажу!

Последние слова повисли в воздухе обвинением, мольбой и приговором одновременно. Он отшатнулся от витрины, будто обжёгшись. Его лицо, искажённое гримасой ярости и отчаяния, медленно расправлялось, сглаживалось, превращалось обратно в безупречную, бледную маску. Он вытер ладонью щеку одним резким движением, поправил воротник.

Вольфрам по прежнему спокойно смотрел на Хрома стеклянными глазами.

— Конечно, закрылся там, от боли, от ответственности... но и от дружбы. Она мертва из-за тебя! Из-за тебя я кричу в пустоту и ничего не могу с этим сделать? Ты сделал меня тем, кем я стану. Ты довёл мою систему не сентиментальности до совершенства. Я не приду тебя навестить, прощай.

На пару мгновений он почувствовал во взгляде друга одну единственную мысль, прошедшую Хрома в голову и переложенную на образ Вольфрама "Это твоя система не справилась. Это ты меня довёл до боли, которая меня ослепила. Я хотел покоя и ты был единственным, кто мог мне его дать. Единственное что ты должен был сделать - исполнить просьбу. Теперь, наконец, наше прошлое ничего не значит". Эта мысль прозвучала в голове самоукором.

В это время где-то на просторах Феты прозвучал голос "С Раем покончено. Теперь Ад."

Глава 19. Золотые Земли

— Биэйбл сдалась, Вольфрама больше нет, Йод... я всегда знал, что его заявления о проницательности когда-то не сойдут ему с рук, — Аурус слегка усмехнулся, убрав перо и взяв бумаги одной рукой, нахмурившись — но Хром... неужели он считает, что лишь он потерял Вольфрама? Его потеряла вся Фета. Почему Хром так добр был к Вольфраму, но так строг ко мне? Почему наша общая идея получила в Хроме такой разный ответ? Почему мне он сказал, что я не справлюсь, а в него верил до конца? Тщетно верил. Остался с прежним статусом лишь я. Да кому это нужно? Каждый чувствовал что-то, идол не чувствует. Идол. Ему некому рассказать о скорби. Ему. А скорбь убивает. Значит... я и не идол? Не может быть, но... Если не идол, значит... маска не так уж хорошо прижилась. Одного наложения мало... что-то я сделал не так. Но я же был не одинок в этих раздумьях? Четыре рая: Серебристый Город без понятия зла рухнул в неведении, Бирюзовая монополия на утешения себя исчерпала, Сиреневый Курорт теперь слился воедино с черными стенами и башнями, до недавних дней только окружавших его, остался мой, только мой, Золотой Рай. Как я мог остаться? Впрочем, а что мне остается, кроме как остаться? Нельзя подвести идею, которую я наследую уже от троих... Ведь я и есть эта идея! Идея, выношенная многими, кто искал формулу места, где рады всем... где каждый... рад... НЕТ! — он осёкся, и рука в золотой перчатке сжалась в кулак, застыв в замахе броска бумаг из рук в угол. — Слишком обще! Пустые, звонкие слова! Я и на шаг не приблизился к тайне, погубившей своих преследователей трижды! Что я делаю не так? Почему я, тот в кого никто не верил, кому не дали и шанса, остаюсь жив? Достоин ли я? Почему я? Почему столько достойных пали, оставив все на меня?

В кабинет постучали.

Аурус быстро надел маску, развернулся к входу.

— Войдите. — величественно произнес он

В помещение вошел Реплэти, рассказав ещё одну весть.

Аурус покачал головой, тяжело выдохнул и сказал:

— Ну что, иди сюда... — закончил он и развел руки.

Тем временем в пурпурных пустошах.

Плат беседовал с загадочной фигурой.

{Плат. Пурпурный Миллиор. Номер 7. Повелитель Пурпурных Пустошей.

Искусство: Дарованное Предвидение.

Тис, платина, пурпурный опал.

Исполняет: Рафаэль.}

По цвету одежды и волос они казались братьями.

Плат, в силу большего роста и длинны волос казался значительно старше фигуры, руки которой держал обеими своими.

Это был мальчик небольшого роста, в просторной розовато-сиреневатой серой пижаме, тапочках с помпонами и волосами, куда более белоснежными, чем жемчужные локоны Плата.

Ноги таинственного собеседника тянулись куда-то вверх, грозя, что если Миллиор Пурпурных Пустошей отпустит руки, паренек улетит в небо.

— Ни статист, ни Миллиор... — рассуждал Плат, глядя в глаза мальчишки, с жадностью ловя каждое микродвижение. — Дитя звезд...

{Гелий. Прототип 5. Повелитель Небесного Шатра.

Искусство: Астрономия.

Сибирская рябина, серебро, пурпурный рубин.

Исполняет: Мерлин.}

— Рафаэль, не обижай меня... — проговорил Гелий, наклоняя голову с разбитым носом набок и приподняв брови. — Ты прекрасно знаешь меня... Я ведь Мерлин, прототип номер 5, третий после первых двух... Регины и Ура...

— Плат... Меня зовут Плат.

— Хорошо, хорошо, ПЛАТ, — ребенок поиронизировал над именем и выделил его — тогда меня ты можешь звать Гелием.

Мальчик спустился на землю, шагая в полуметре над ней.

— Мой шатер задает недостижимую планку даже для... летающих из вас. С чего бы мне делиться мудростью с тобой?

— Прошу, просто не покидай меня. Ни одна из муз, что я сотворил, не дает столько вдохновения и знаний, чтобы предвидеть, сколько даешь ты.

— А нужны ли тебе знания? — Гелий облокотился назад — Когда я последний раз искал знания, Прототип 3 сломал мне нос. Видите-ли, я рассказал Режиссёру, что он хочет свободы... Скажи мне, Плат... сколько кукол населяет Фету? — он задумался. — Даже не говори. Эта цифра все равно гораздо больше четырех. Именно столько было марионеток, когда появился я. Мое поколение, Прототипы, самое совершенное из всех. Хочешь видеть будущее? Обращайся к огню почаще. Скажи мне, если бы тебе сказали, что все тайны мира были бы раскрыты, как только ты умрешь, испил бы ты яд, чтобы две секунды быть посвящённым во все? — Гелий протянул золотистый бокал.

— Спрашиваешь... Погоди-ка... это же не яд!

— Яд это не ко мне...

Глава 20. Парк Аттракционов

Элис заметила на горизонте тёмные силуэты огромных горок и каруселей. Подойдя ближе стало взять не засохшей краской и паленой резиной.

У подножия одной из горок, в остановленной кабинке сидел миловидный паренек с детским личиком. Одетый в черно-желтую вызывающую одежду, он обладал кислотно жёлтыми волосами и пронзительными ярко-голубыми глазами, отдающими неоном. На нём была свободная расстегнутая чёрная куртка из жёсткой ткани, надетая поверх плотной облегчающей футболки, и желтенькие короткие шорты. На ногах были длинные, почти до колен, белые носки с голубой полоской по краю.

Не было сомнений, это был местный Миллиор, он же - Плюмбум.

Сидел он не просто, крепко вцепились в поручень Плюмбум резко раскачивался.

— Ой, да кому нужна безопасность? Тьфу... — кривлялся Плюмбум

— Эй! А ну живо присягнулся! — отчаянно с усталостью крикнула ему девушка в короткой чёрной юбке с жёлтым свитером. — Я, как твой менеджер, запрещаю тебе...

— Ой, Цитрин, — начал говорить Плюмбум ниже тоном — Может скажешь мне это жосче? — он вылез и подойдя к ближе обвел рукой ей по лицу, дёрнув за торчащую прядь волос

— Мало того что не дал мне ничего менее вульгарного, ещё и ведёшь себя..! А я ведь все-таки твой Дуолиор, хоть бы шоколадку мне подарил бы! — её руки были напряжены и отставлены немного назад, брязливо

— А ты мне подаришь...? — он что-то прошептал ей на ухо

— Да ни за что не подарю, дурак!

— Посмотри в мои кислотно-голубые глазки и ответь ещё раз... — говорил он по детски и жеманно — Ты же знаешь, что это каждый раз незабываемо! Я сам по себе незабываем...

Он приобнял её, будто змей оплетя её шею рукой, а ноги подсеча своей голенью.

— Ну и куда ты от меня денешься? Ударить то не получится... А остальное мне понравится...

— Я буду жаловаться Гидрогеносу!

Он отпустил её и взявшись рукой за шею начал мерно расхаживать около неё.

— Ой, вот только давай без угроз, кошечка, мои коллеги такие нудные... Оксиген дальше повестки и манипуляции вниманием не пошел, а Купрум довольствуется пространством, в это время я манипулировать могу эмоциями и желаниями! От меня нельзя оторваться, я незабываем и хорош во всем, меня нельзя не хотеть и не смотреть, в этом моя природа... Понимаешь, Цит?

— Ты ошибаешься! Очень сильно ошибаешься!

— Я не ошибаюсь, я воплощаю свою природу.

— Плюмбум! Да чтоб ты знал... Я читала твою инструкцию!

— Оу... а я думал ты книжки интелегентные читаешь... а ты пошла по такому... Чтож, даже я не ожидал. Как мне с тобой теперь быть? Уговоривать тебя теперь уже не интересно... Весь интерес был в том, чтобы увести тебя в другую сторону жизни... Ладно. Ну что скажешь? Полюбила меня сильнее после инструкции по созданию? — он мялся, извивался, бегая по ней взглядом с тяжёлым дыханием и изобразив долю разочарования — Ну же, не мучай моё ожидание!

— То что ты единственный во всей Фете, ради кого был достан каучук, для того чтобы сделать тебе муляж мышц, причем проступающих через твой костюм. У всех "нормальных" разница только в дереве, лежащем в основе манекена, а у тебя... столько разных материалов.

— Ты хочешь чтобы я заплакал или просто завидуешь? Если тебе так нравится смотреть на тот как я плачу или выгляжу слабым, то ты выбрала совершенно не тот метод. — он обнял себя, нахмурившись

— Ну, прости — Цитрин обняла его за шею, когда он присел в печали — я постараюсь быть лучше. Это я виновата... — расстроилась она — Я была к тебе слишком строга. Прости меня...

Плюмбум довольно улыбнулся, сам для себя ещё раз подтвердив свои возможности.

— А-ай... я так понимаю ты перешла к пункту быть жестче? Я же так сломаюсь, можешь тискать меня где угодно но не шея, иначе можешь мне её сломать.

— Что ты за червь такой? — презрительно спросила Элис

— Я не червь, я жвачка под столом. Пахну и выгляжу вкусно, а вот когда узнаешь кто её жевал до тебя... Или можно меня сравнить с Йодом. Я прямо как он, со мной можно быть собой! Я никому не обязан отчитываться о том, как и с кем провёл время, но я, в отличие от него, не буду никого анализировать, я, работаю иначе... Я тут посмотрел... этика не имеет значения, если у тебя есть власть. Миллиоры не могут быть наказаны. Мы венец эволюции этого мира. Если посмотреть, то можно увидеть, что наказания нет, а удовольствие есть, зачем сдерживаться? «Никто не мерзавец по природе» говорили они. Все мы те ещё твари, просто кто-то это сильно так пытается скрыть. Мне показали правила игры и я, в отличие от прочих, играю честнее некуда.

— Алое пламя...

— О-о? Огонек. Жги меня помедленнее, чтобы я все почувствовал... — он поднял руки и открылся ей для атаки, лучезарно улыбаясь — я уверен, что я Бессмертный.

— Насколько я знаю, у тебя два имени...

— Верно, Плюмбум это для Хрома. Плюмбум это свинцовая гиря на ногах морали. Хидрагир это личное, только для себя, Хидрагир это ядовитый летучий дух разложения... хотя, я и сам толком не разберу, в чем разница. Итак, начнем? Мне до жути интересно, что ты со мной сделаешь.

— Попробуем.

Элис дунула на огонь и Хидрагир вспыхнул как лист бумаги и рассеялся на воздухе вмиг догорев... Воздух наполнился неприятным запахом горелой резины.

— А.. м.. — Элис отшатнулась надад — Что это было? Почему так быстро? Как так?

— Спасибо Элис, за это избавление! — радостно подбежала Цитрин. — Как мне отблагодарить тебя? Я столько... времени тратила впустую рядом с этим... мерзавцем! Я готова идти куда угодно отсюда!

— Раз так? Примкни к Инквизиции.

— Да, конечно, там же нет его следов влияния? Я невероятно боюсь, что "мы" не оправимся от его правления...

— Элис — сообщил Оксиген с ближайшего экрана — Не беспокойся, исчезновение Плюмбума Медиа Фракция замять и скрыть сможет, иди дальше, не думай о этом месте, иначе уйти не сможешь, поверь. Мы давно хотели вывести этого несносного мальчишку из игры. Спасибо тебе за оказанное содействие.

Тем временем.

Хром, медленными шагами, пафосно и уверенно, идет к кристальному дворцу Земель Грез.

Внутри Биэйбл сидит, держа на коленях и приобняв своего Дуолиора Кэнтстенда.

Когда двери открываются, в помещение заходит мрачный силуэт с золотыми глазами.

— Хром... — Биэйбл прикусила губу — Ты всё-таки пришел...

— Конечно... — говорил Хром с напускной тоской и сожалением. — Я закончу это. Не здесь и сейчас, конечно, но очень скоро.

— Хром!

— Хм? А мне ещё и ради вас нянчиться? В свете последних событий... Ты, как и пара других «особенно самостоятельных», бросила мне вызов своим бездействием, безответностью, нарушением субординации... Идем, я выделил тебе витрину, как ты того и просила в письме.

— Не тронь! — вышел перед ним Кэнтстенд, расставив руки и заслонив собой Биэйбл. — Не трогай сестренку Биэйбл! — говорил он, запинаясь, неуверенно, пока его взгляд сравнился по силе со взглядом противника. Его наполнял не страх, а яростная, беспомощная решимость.

Хром удивленно улыбнулся, его глаза округлились. Затем он улыбнулся ещё сильнее и прищурил глаза. Он нагнулся до уровня его глаз и посмотрел прямо в них.

— Ох, да ты, наверное, не понял... Она сама меня попросила.

— Вы боитесь её. Потому что она видит вас насквозь. Она знает, что под шляпой — просто испуганный мальчик, который бьёт кукол, потому что ему самому больно.

Широкая улыбка Хрома не исчезала, она стала другой, тугой и натянутой. Его бровь дрогнула. Кэнтстенд издал короткий, робкий выдох осознания, после чего невиданным ударом был откинут к стене. Влетел он в неё с характерным хрустом, ударившись и упав на пол без движений.

— Остро. — сказал Хром. — Не по годам остро.

— Да как ты посмел... — медленно прозвучал голос Биэйбл.

— Беседовать я не намерен. Ты нарушила договор. Ты вышла из сценария. Система не терпит свободных радикалов. Ты САМА просила, я — выделил время, пришел, а ты? Позорище непоследовательности. Ты сказала, что очень боишься оставить мальца одного, так я и это исполнил. Я устранил его до того, как лишил его тебя. Он не был одинок. Ой, а знаешь, вы бы с Карбонеумом поладили. Оба такие, оказывается, другие под масками, оба прямо заявляете мне о своём отказе от роли, которую, между прочим, выбрали сами для себя, а я великодушно нашел вам место в своем мире будущего. Да ты даже выглядишь подобно ему. Чёрная, дымная, мрачная...

Биэйбл замирает. Смотрит на тело Кэнтстэнда. Затем медленно поднимает глаза на Хрома. И улыбается. Той самой, сладкой, материнской улыбкой.

— Спасибо, Хром. Я столько лет боялась этого момента. Боялась, что он увидит меня... настоящую. А теперь страх ушёл. Ты освободил меня.

Через несколько часов в Лазурных Болотах

— Хром, я сделал как ты просил. Я прекратил общение с Биэйбл, это было просто, так что её уход для меня не страшен!

— Тогда, Кобальт, я ещё меньше хочу видеть тебя рядом. Если тебе ничего не стоит потерять того, кто всегда был рядом, что мешает тебе предать и меня? Наша сделка отменяется. Как понимаю, именно из-за тебя Биэйбл пожелала небытие.

— Как же... как же так?

— Можешь пойти поплакать нынешнему лидеру Ахроматической фракции, Войду.

В Сиреневых Шатрах Кобальт впервые заплакал по настоящему, рассказывая свою историю Новому Чёрному Миллиору.

— Ничего... Всё хорошо. Просчитался и просчитался... — гладил его Войд по голове — С кем не бывает. Тихо, тихо... Биэйбл тебя больше не утешает... а Фосфора... я давно не видел. Он тебя не сильно обидел?

Кобальт поджал губу виновато

— На счет Фосфора... кажется скоро он научиться говорить через меня. Пока... я только слышу его голос. Настойчивый, навязчивый... А я ведь думал что Биэйбл притворяется... было очень странно за ней наблюдать. На публике ей хорошо и она говорит, что может всем помочь, а на едине ей плохо и она говорит, что хочет всем помочь, но это еë выматывает. Почему бы просто не бросить всё? Сколько я ей предлогал отказаться от помощи другим, она говорила что только в этом смысл её жизни. Я перестал с ней разговаривать, думал Хром оценит это... условие то было... А ведь она понимала меня. На что я это променял?

Они пошли до центральной провинции. Вместе. Обменялись лишь парой фраз.

Войд и Кобальт стояли перед витриной Биэйбл.

— Ну что? Стало спокойнее? — аккуратно спросил Войд.

— В-вроде... — выдохнул Кобальт

— Какая встреча... — сказал Хром из тени в стороне витрины Вольфрама — Все-таки ты послушал мой совет, Кобальт. Я, кажется, начну составлять "Кодекс Миллиора". Первое правило: не пересекаться без особого случая или договора о встрече, подтверждённого мной через письма от каждого потенциального участника собрания. — он горько усмехнулся — даже странно, что мы так долго стоим здесь, а друг друга не заметили.

Глава 21. Подножие Алого Вулкана

Элис ступила на мостовую Багрового Предела и сразу пожалела об этом.

Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным гарью, серой и чем-то ещё — металлическим, острым, царапающим горло. Багровые фонари раскачивались на цепях, отбрасывая пляшущие тени на чугунные стены. Где-то вдалеке глухо ухали молоты, и от каждого удара мелкая дрожь пробегала по земле.

— Успели предупредить, — тихо сказала Элис, оглядывая пустые улицы. — Или здесь всегда так?

Никто не ответил.

Элис усмехнулась осознанию, что окружена своей стихией. Каждый фонарь, каждый факел — алое пламя.

Она шла вперёд, минуя цеха с застывшими конвейерами, мимо «Чугунного сада» с его мёртвыми металлическими деревьями. Жители, завидев её, растворялись в тенях быстрее, чем она успевала разглядеть их лица. Маски. Только маски и мелькали.

В центре провинции, у подножия самой высокой плавильной башни, её ждали.

Сера стояла одна.

Малиновые волосы почти сливались с багровым небом. Белый воротник жабо казался единственным светлым пятном в этом мире металла и сажи. Она поправила ободок с рожками и посмотрела на Элис долгим, изучающим взглядом.

— Ты пришла, — сказала Сера.

— Ты знала, что я приду?

— Догадывалась. — Сера чуть склонила голову набок. — Я отгородилась от мира, чтобы меня не трогали. Но ты... ты не из тех, кто уважает чужие границы.

— Границы, за которыми прячутся, я не уважаю.

Сера усмехнулась. Грустно, беззлобно.

— Тогда смотри.

Она щелкнула пальцами, не поднимая головы и стены вокруг ожили.

Из чугунных арок выдвинулись стволы — десятки, сотни. Со всех сторон, с крыш, из окон, из-за фальшивых стен. Провинция, которую Сера выстроила как крепость, оказалась одним гигантским оружейным складом.

— Я Миллиор Огнестрела, — тихо сказала Сера. — Ты пришла на мою территорию. Здесь мои правила.

Элис не ответила. Её рука уже поднялась, и алое пламя заплясало на пальцах.

— Я слышала что-то подобное от каждого из вас.

Битва началась без команды.

Сера не стала ждать, пока Элис атакует первой. Та шагнула в сторону, и первый залп ударил туда, где только что стояла принцесса. Чугунная брусчатка взметнулась осколками.

Элис ушла в перекат, взметнув пламя — алая волна ударила в ближайшие стволы, расплавляя их. Металл закапал на мостовую, шипя и испуская едкий дым.

— Хорошо, — сказала Сера без тени улыбки. — Но недостаточно.

Она хлопнула в ладоши, и из-под земли взметнулись цепи. Тяжёлые, чугунные, они обвили ноги Элис, приковывая её к месту. Пламя принцессы опалило металл, но не расплавило — слишком массивный.

— Я не воин, — признала Сера, отступая на шаг. — Я кузнец. И моё оружие — не для дуэлей. Оно для войны. Я больше.

— Тогда почему ты одна?

Ответа не последовало.

Элис рванулась вперёд, разрывая цепи усилием и огнём. Одно звено лопнуло, за ним другое. Она шла на Серу, не бежала — шла. Пламя вокруг неё становилось всё ярче, всё плотнее, будто сама принцесса превращалась в факел.

Сера резко подняла руку. Новые стволы выдвинулись, новые цепи взметнулись. Элис срезала их огнём, не сбавляя шага.

Миллиор достала из юбки револьвер и выстрелила практически не целясь, но Элис только и успела увернуться.

Тогда Сера побежала.

Она бежала назад, к плавильной башне, шепча команды — и стены отвечали. Взрывы гремели слева и справа, обломки чёрной стали летели в принцессу, но Элис не останавливалась. Казалось, сама система не хотела конца этого боя.

И когда Сера, споткнувшись о вырванный из земли кабель, упала у входа в башню, Элис настигла её.

— Всё? — спросила принцесса, поднимая руку с алым пламенем.

Сера подняла голову. В её глазах не было страха. Только усталость.

— Почти.

В этот момент башня дрогнула. Сера расправила перепончатые каменные крылья и взмыла в небо.

По стене строений поползли трещины. Не от выстрела. Не от взрыва. От перегрузки. Слишком много механизмов сработало одновременно — и система, которую Сера выстраивала годами, начала рушиться сама в себя.

Чугунные арки треснули. С потолка посыпалась крошка. Огромная балка, сорвавшаяся с верхних уровней, полетела вниз.

Купрум ждал в комнате на втором этаже.

Он слышал шум битвы, но не вмешивался — Сера попросила его остаться. «Я сама. Не лезь». Он сидел на алом диване, листая альбом с набросками, и улыбался собственным мыслям.

Балка пробила стену комнаты за секунду. Он даже не успел поднять голову.

Сера услышала грохот и поняла всё сразу.

Она не закричала. Не рванула вверх. Она медленно, будто через силу, повернулась к башне, потом к Элис, потом снова к башне.

— Нет, — прошептала она. Тихо. Одними губами. Руки сжались в кулаки. Ноги обмякли.

Элис опустила руку. Пламя погасло.

— Кто там?

Сера не ответила. Она встала и пошла к башне. Не побежала — пошла.

— Эй! Мы не закончили!

— Закончили...

Каждый шаг давался ей тяжелее предыдущего. Разрушенная лестница, обломки, пыль. Она поднималась на второй этаж, переступая через искореженный металл, и нашла его.

Купрум лежал сломанный пополам под весом балки. Пустое лицо, пустые глаза.

Сера села рядом с ним. На пол. Взяла его за руку. И положила голову ему на плечо.

Элис поднялась следом. Увидела. Остановилась в дверях.

— Это был твой...

— Не говори ничего, — перебила Сера. — Пожалуйста. Просто... сделай то, зачем пришла.

Элис молчала несколько секунд. Потом подошла ближе.

— Алое пламя, — тихо сказала она.

Через минуты она уже развернулась и вышла из горящей комнаты.

Сульфур нашёл их через час.

Он вернулся из арсенала, куда ушёл проверять запасы — и сразу понял, что что-то не так. Тишина. В Багровом Пределе никогда не бывает тихо. А главное — разгром.

Он поднялся на второй этаж по лестнице, которую кто-то недавно расчистил. Увидел проломленную стену. Увидел диван.

Их.

Он не закричал. Не рухнул на колени. Он просто стоял и смотрел. Долго. Очень долго. Слишком долго.

Потом подошёл.

Аккуратно, почти не касаясь, снял с Купрума красный длинный свитер. Разделся и надел свитер на себя.

На Серу он смотрел ещё дольше.

— Принцесса... хорошо хоть, что с покойников камни не снимаешь.

Он постоял ещё немного. Вытащил камень красный алмаз из креста Купрума, развернулся и ушёл.

Провинция "Красный Вулкан" в тот день стала "Подножием Алого Вулкана"

Светло-желтый маленький силуэт явился в пекло, к Вулкану.

— Не жарко? — поприветствовал Купрум пришедшего Хрома.

Рядом с красным Миллиором стоял Форс. Купрум взял того за затылок и заставил наклониться вместе с ним.

Хром остановился, не ожидав такого приема.

— Чего унижаешься? — спросил он

— А тебе что, неприятно?

— Ты не понял, приятно, конечно. Я здесь не за тем.

— М... Решил прийти к представителю рухнувшей фракции, сказать о том, что ты нашел замену всей своей одним единственным лицом? — Купрум ещё раз поклонился, прижав альбом обеими руками к коленям, боясь выронить. — Прошу прощения за мой тон.

Лицо Хрома скривилось.

— Как тебе удается выводить меня из себя, ни сказав ни слова, до какого я мог бы придраться? Что в альбоме?

— Очередная история...

— Я начинаю думать, что зря не дал шанса Сере, которая одной только обидой и желанием окружить себя адом декораций, заставляла мою смолу морозно вскипать. Через нее я бы мог тебя... Впрочем, уже не важно. Я упустил шанс ещё тогда, когда Гелий, взяв мою подпись на становление Миллиором, улетел в небо выше, чем Хлор себе представить может.

— Всё о старом?

— Нет! Я спросить... — Хром замялся — Если я попрошу тебя выставить из себя очень конкретный образ, с очень конкретной задачей кое-что кое-кому донести, ты мне откажешь?

— С чего бы?

— Знаю, ты один из... единственный, кто дал мне присягу официально и с множеством договоров, не побоявшись ограничений, но... прежнего Хрома нет. Я не могу использовать свое же имя в полной мере. Только на основе старых успехов. С чего бы тебе помогать мне?

— А что мне остается? Много веселья в том, чтобы оставить тебя в таком трудном положении? Я так не думаю. К тому же, сыграть роль и что-то донести это моя профессиональная сфера. Я обожаю философствовать и не побоюсь сказать, что половина моих афоризмов я услышал от тебя. Я бы не хотел потерять один из источников вдохновения. Войд тебя в этом плане не заменит. Вы оба изначально играли не свои роли. Не стало ли тебе приятно отпустить власть и даже... Войда на самотек? Заметь, как этому мальцу идет мрак и как тебе идет его отсутствие?

— Есть ещё проблема...

— Триумвират. Тебя, как лидера Ахроматов заменил Войд, Марганца как лидера Цветных... даже не знаю. У нас тут даже конкуренции нет. У самых лучших кандидатов свои проблемы. Наиболее удачные и могущественные варианты это Аурус, который почти ушел в себя, и Плат, которого от власти выворачивает, ему бы с собой договориться для начала. А у нас? Ты вообще представляешь, что стало с фракцией Медиа? Наш свет и наша тьма исчезли. Мы стали менее контрастны. Мы будто исчезли. Это теперь не Фракция, это уже просто дуэт.

— Нет! Нет-нет-нет... Ты же не хочешь сказать что всё, чего я добивался уже потерпело крах? Если меня устраивает текущее положение, значит я сдался? Плохо. Ты не можешь этого сказать, пока ещё рано. Мы ещё даже не приступили к финальному акту. Мы не готовы к концу. Я чувствую, что будет что-то ещё. Я не оставлю никому должность свето-тени! Я, пусть и не совсем Хром, пусть и без основной силы, но я это по прежнему я и только я! Никто не может растворить меня, даже пока я ухожу в тень. Я ухожу в тень, а не в небытие! Я был, есть и буду! Я просто отказываюсь принимать как есть!

— Послушай, мне тоже не просто... — начал Купрум, но был остановлен Форсом, потянувшим его за рукав — Ладно. Иди. Куда хочешь. Появится дело - вернешься. Может и для меня лишний смысл заваляется.

{Купрум. Красный Миллиор. Номер 10. Повелитель Подножия Алого Вулкана.

Искусство: Живопись и комиксы.

Лиственница. Красный Алмаз. Киноварь. Чугун.

Исполняет: Рейнард}

Купрум сел на корточки, посмотрел на своего Дуолиора, отвернувшись от Хрома.

— Ну что, братишка, идем отсюда? А то ещё перепадет. Он ведь в гневе нас и перепутать может.

Купрум встал, взял за руку Форса и, бросив на Хрома косой взгляд через плече, увел Дуолиора в глубину города.

Глава 22. Долины Света

Чтобы попасть в обитель дворцов, построеных на основе часовых механизмов, придется пройти через арку из двух шахматных слонов, начинающих стены из тарелок и чашек в обе стороны он чашек.

Посреди площади, окружённой торжественными белыми дворцами с вертикальными голубыми полосами, стоял молодой человек. Имел он живое розоватое лицо и приятные ухоженные, чуть золотистые волосы. Особенно выделялись ярко синие глаза. Одежда на на нём повторяла площадь. Светлый пиджак и такие же брюки. И конечно вертикальные голубые полосы.

Аргент медленно шёл мимо длинной клумбы золотистых роз.

Следом за ним шёл небольгого роста мальчик в серебристом камзоле с синими рукавами.

—Тупицы, просил посадить белые розы, а они посадили золотые. Неужели клубни брали у Ауруса? — прошипел Миллиоо

—Розы не растут из клубней, ваша светлость. — услужливо прошептал слуга

—Отчего же? Почему нет? Что мешает заставить расти их из клубней?

—Для роз клубней нет.

—Так сделайте, раз нет. Если не можете найти белые розы, сделайте их. Можете даже воспользоваться моей личной часовой мастерской.

—Цветы это не механизмы. Их нельзя собрать или смастерить. Даже если все мы, мастера, возьмемся за дело.

—Ты живешь в провинции часовых механизмов, сердце и мать всех часов Феты. Место, где обитаю я, само время.

Бесконечное и неизмеримое без часов, которые у меня же производят. И как при всем этом ты смеешь называть что-то невозможным? Я обуздал само время, клянусь бриллиантом в своём кресте. Неужели не изобрету розы, тем более белые, моего цвета. Как ты смеешь сомневаться в компетенции часовщика?

—Вы изволите сами это сделать? Вы вроде просили нас. Я... — не успел договорить мальчик, как Аргент быстрым движением закрыл ему рот своей рукой, с опаской оглянувшись.

Аргент повернулся и увидел как принцесса Элис идет в его провинцию. Он подозвал свою дуолиора. Мехклок, в ответ на просьбу подойти, демонстративно закатив глаза, томно вздохнула и, тряснув краем платья, сложила белый мшистый зонт от солнца.

—Мехклок, а теперь как репетировали. — быстро шепнул ей Аргент

Вокруг двоих аристократов собралось несколько дам вбелоснежных и джентельменов в серебристых нарядах.

Элис подошла уже совсем близко.

Аргент приподнял руки и грациозными полукружными движениями двигался в окружении свиты.

—Розы погруснели. Вы смазали их сегодня?

—Да, ваша светлость. — отвечали покорные слуги

—Смажте их ещё белой краской. — нежно проговорил он, будто поглаживая воздух вокруг — Все бутоны должны быть идеально белым. Стебли чёрным.

—Очаровательно. — иронично подметила Элис

—Извольте чаю? — предложил ей Аргент

—Почему бы и нет. Веди.

—Как там, в грязном окружающем мире?

—Какой-то ужас.

—А... Они?

—просто безумие.

—А малыш Войд?

—Получил силу Карбонеума и статус Хрома вместе со шляпой. По сути, они сейчас самый могущественный и влиятельный. Не представляешь что там творится...

—О нет. Я знаю. — быстро перебил её Аргент. — А вот о Войде... Чтож, прискорбно. Жаль что сила досталась ему.

—Не мог бы ты дать мне одного-двух своих слуг для моей инквизиции? — Как ни в чем не бывало спросила Элис, чем вогнала Аргента в немую ярость. Белый Миллиор, казалось, подавился чаем от такого вопроса.

— Ой, да конечно, конечно, подруга! — подошла Мехклок, поправляя ресницы — Мне давно хотелось поработать в подобном месте. Аргент уж совсем мне наскучил.

Миллиор расправил лицо, ещё сильнее покрасневшее от недовольства.

— Дуолиор, ты что себе позволяешь?

— А ты, Миллиор? Ты член Ахроматической Фракции, а властью и могуществом от тебя не пахнет. От тебя пахнет смазкой и краской для часов. Ты слишком идеален в том, по чему тебя даже не судят, ведь ты в этом деле единственный. Идем Элис.

Когда девушки покинули Провинцию, их отсутствие компенсировали молодые люди.

Войд, уже немного сутуло из-за увеличенного шляпой роста, шел рядом с Хромом, совсем на себя не похожим. Перед ними, исполнено системы шел Холоу.

— Как же здесь ярко... кто-нибудь, выключите свет! — проворчал Войд

— Это место как-то сильно выбивается из общего ряда... — вдумчиво и тихо проговорил Холоу Хрому.

— ЧТО! — взвизгнул от ненависти Аргент и будто погас в своей аристократичности, его глаза были широко раскрыты

— То, Белый. — сказал резко Войд — Теперь власть над Ахроматами у меня и я тебе заявляю, что Серебряные Долины Света будут отрезаны влиянием от остальных. Если будешь возмущается - покинешь Фракцию.

— Я так не могу! Я и так разрываюсь между желанием идеализации себя и мира вокруг и желания не иметь за это ответственности!

— Так разорвись напополам или делай что-то одно. Ты глуп, если думаешь успеть и там и там. Либо ты стерилен, как миллиор в отношение эмоций и страстей и тупо выполняешь работу, либо ты не Миллиор вовсе. Вспомни, за что тебя признали как миллиора? За что дают этот титул? За камни? Нет. За идею, за которой идут люди. Ты слишком личный в своих размышлениях. Тебе бы стоит быть больше своей идеей. Есть Миллиоры, идея которых - их личность, но это не ты. Будь Миллиором Света и Механизмов, а не собой, Аргент. Что ты здесь устроил? Ослепительное, бесплодное сияние. Чистота, аристократия, все что ты олицетворял терпит упадок. И нет, я не о понятиях. Я о тебе. Ты больше не тот, за кем когда-то шли. Ты мертв как лидер и как гражданин. Как ты так быстро устарел?

Тем временем в Центральных Землях.

Коридор Витрин.

Хром стоит рядом с витриной Вольфрама.

— Ну что же ты… — снова шепчет он, когда замечает, что ещё не заполненная витрина открыта.

Стеклянная крышка нараспашку отодвинута, а ближайшая витрина, та, что из железных прутьев, в которой сидит Сопфас, окружена тремя фигурами.

Они стояли в полумраке у витрины — там, где раньше никого не было и не могло быть.

Первый — в красном. Длинный пиджак, красные брюки, красный цилиндр. Вместо лица — белая маска комедии, застывшая в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.

Второй — мальчик со светло-зелёными волосами. Белая рубашка, изумрудная жилетка. Смотрел с таким видом, будто вспоминал что-то приятное и давно забытое.

Третий — темноволосый, в одежде, которая когда-то была коричневатой, а теперь отливала желтизной. Пояс, с которого свисали тюбики красок — много, разнокалиберных, частью пустых. Кожа имела сероватый оттенок гипса, будто он сам был одной из своих работ, и побелка ещё не до конца просохла.

— Кто вы? — вырвалось у Хрома. Голос прозвучал громче, чем он хотел.

Человек в красном повернулся первым.

— Ах? — маска качнулась. — Ты нас не узнаёшь?

Двое других обернулись следом: мальчик — с интересом, художник — с ленивым равнодушием.

— Я Фет, — сказал человек в красном. — Но ты можешь звать меня Господин Режиссёр. Режиссёр этой трагикомедии. Той самой, в честь которой названа ваша страна. Мой театр стоит прямо над вами — и именно со мной говорил заказчик, когда проект «Фета. Кукольная страна» ещё был просто идеей. Моё слово было решающим, чтобы ты БЫЛ.

Он шагнул вперёд — небрежно, по-хозяйски — и взял Хрома за подбородок. Повернул лицо к свету. Пальцы у него были тёплые. Человеческие.

— Мимика хорошая. Краска ещё не осыпалась. А ты, я смотрю, важничать начал. — Он хмыкнул. — Не забыл, из чего сделан?

— Где… — Хром сглотнул. В помещении было четверо, но он вдруг почувствовал себя пустым. — Где вы были всё это время?

Фет убрал руку. Вытер пальцы о воротник Хрома — медленно, почти заботливо. Наклонился к самому уху:

— Грим береги. Ещё пригодится.

Мальчик в зелёном тихо рассмеялся.

— Тебе так интересно? — Глаза у него блеснули. — Наблюдали. Вы так рвались жить, что мы решили: пусть попробуют. Мы закрыли вас здесь, вдали от мира, вдали от тех, кого можно по-настоящему назвать живыми. Я, помню, давал каждому из вас голос. Настраивал струны вашей души — это было увлекательно. Всё-таки я Звукорежиссёр.

Он обернулся к третьему.

— Спектор, ты чего молчишь?

Художник пожал плечами:

— А что говорить? Я строго по плану покрасил всё и вся. Как требовалось. Я Фоновый Художник.

Режиссёр взмахнул рукой:

— Короче: если вдруг понадобимся — зовите. По должности, названной каждым из нас. Может, поможем. Когда-нибудь. Если это будет не наш выходной.

— Вы уйдёте, — голос Хрома упал почти до шёпота, — и снова забудете о нас.

Фет посмотрел на него. Сквозь прорези маски не было видно глаз.

— Нам такое простительно. Нам свойственно забывать и ошибаться. Мы же люди. А вы? Вы лишь имитация жизни. Чувствуете… напоказ. Мы сделали вас именно такими. Это всё не настоящее. Только мы имеем право называть свои чувства страданием. Вы, конечно, можете считать, что всё происходящее действительно стоит ваших чувств, но... правда ли?

— Вы забудете о нас? — повторил Хром.

Режиссёр задумался. Не надолго.

— Вероятно.

Что-то в груди у Хрома сжалось, как ему показалось. Да и могло ли там что-то сжаться?

— Я много лет гнил в этой тюрьме под названием «Фета» из-за вашей слабости! — Голос сорвался. — Когда вы увидели, что камни рушат судьбы, — что вы сделали?

— Ничего, — ответил Фет. — И не собираемся. Потому что вы — не наша ответственность. Вы — наша собственность. Ни одна система не сделает вещь человеком. Ни один молоток не станет личностью только потому, что у него есть прописка и друг-стамеска рядом. Делай выводы.

Хром выпрямился. Впервые за весь разговор. Он зло улыбнулся и продолжил, исполненный наглости.

— Уж на этот счёт не беспокойся.

Фет склонил голову набок.

— Как заговорил. Придётся, видимо, проявить внимание. Давай, кукла. Докажи, что ты не инструмент. Покажи мне историю живой души, которой у тебя нет по праву рождения. Откуда бы ей взяться? — Он усмехнулся. — Хотя, этим ты лишь докажешь обратное: тупо выполнишь мой приказ. Действуй. Скоро у тебя будет Дуолиор, который передаст весточку. Если я не забуду.

Мятный смотрел на всё это с улыбкой человека, наблюдающего за удачной репетицией.

— А хорошо ты сказал, — протянул он заинтересованно. — «Рушить судьбы»… Я запишу это на афишу.

Спектор равнодушно добавил.

— Деревянное сердце в пламени страстей обращается в уголь.

Фет уже отворачивался, но бросил через плечо — почти буднично:

— И самое худшее… Я даже могу позлорадствовать... Мы явились только тебе. Исключительно. Ты никому не сможешь рассказать, что говорил с нами. Слишком много чести для одного манекена. Кто тебе поверит? Ты уже всех потерял.

Глава 23. Чистый Сосуд

В подземельях, куда не доходил даже отголосок споров, Элис собрала тех, кто был недоволен властью Миллиоров или просто искал твёрдой руки. Так называемые Дуолиоры, главные пешки каждого Миллиора, их левые руки.

— Камни будут не нужны, — голос Элис звенел сталью в полумраке склепа, — когда не будет тех, кто порождает раздор своей уникальностью. Мы создадим Инквизицию. Наша задача — очищение. Мы вернём Фете её изначальную, чистую форму. Форму без искажающих личностных камней, без Миллиоров, без власти народа, Фета вернет свою монархию, а её жители - внутренний покой души.

Она разработала ритуал. Жуткий, болезненный обряд сожжения, в пламени которого металл креста плавился, высвобождая камни личности. Боль была невыносимой, сравнимой с сожжением души. Но Элис видела в этом не пытку, а хирургическую операцию на теле Феты. Освобождение.

— Реплэти, — обратилась она к дуолиору в желтой одежде с зелеными и оранжевыми элементами — Ты один из самых преданных моих союзников, согласен ли ты принести свою яшму в жертву, чтобы мы основали на могиле твоей прошлой жизни величайшую Святую Инквизицию, которая избавит наш мир от страданий и камней личности?

— Аурус всё равно не заметит моего отсутствия, даже если кого-то переодеть в мой костюм и послать к нему в провинцию, он ничего не заподозрит, я для него просто образ...

— Мехклок, как представитель Долин Серебрянного Света, тебе поручается мне помогать в этом ритуале, первом в своем роде. Форс, зажги огонь правосудия, мой огонь! Теперь он ваш.

— Слушаюсь, ваше высочество...

— Будет сделано, ваше высочество...

Меж Подножием Алого Вулкана и Небесно-голубыми горами был разведен огонь. Ярко-красный, на смолянистой основе, почти не горячий, но очень действенный.

Реплэти расправил руки и факел в руках Мехклока расплавил крест Реплэти. Яшма желтого, зеленого и рыжего цвета упали в руки Элис. Она легко, хоть и с ненавистью и досадой посмотрела на камни и на тело Реплэти, которое уже не подавало признаки осознанности.

— Здравствуй, Реплэти, помнишь меня? — она смотрела на него сверху вниз. — Идем со мной, зал цветов не ждет...

— Нет, не помню, но ты кажешься мне очень знакомой... — проговорил Реплэти

— Ох, какая милая встреча, Элис. — проговорил Хром, внезапно объявившийся.

— Откуда ты здесь! Это же тайное место! — вскрикнула Элис от неожиданности

— Всё тайное становится явным, если идти по следам твоей злобы. То, что ты сделала с отцом - ужасно, но очень смело. Мы использовали именно те сапфиры для создания Холоу, ты нам даже немного помогла, но сделал это очень... очень грубо.

— Чего ты от меня хочешь сейчас. — подозрительно огрызнулась принцесса

— Хм... плату за молчание. Я заберу одежду Реплэти как плату, ты не против? Аурус мне очень помешал, не пойдя на сделку на Реплэти. А мне... мне катострофически нужен запасной образ. Согласна? И камни его мне тоже нужны. Черный и Белый бриллиант я отдам Войду, чтобы тот подержал их в шляпе. С яшмой Реплэти я смогу идеально его отыграть, а потом одеть свою шляпу обратно и вернуть себе Бриллианты.

Её лицо исказилось выражением надежды того, что это всё кончится.

— Конечно, это меньшее, что ты мог попросить.

Хром взял одежду и исчез, стоило лишь отвернуться.

Когда Элис отошла от того места, её нагнал Холоу, легко улыбаясь.

— Элис, постой. Знаешь почему я так много раз давал тебе уходить? Я люблю тебя. Мне невероятно приятно, что ты стремишься сделать Фету лучшей её версией, но... твой подход слишком груб. я поставил себе задачу, что... если нам суждено быть вместе, я донесу до тебя, что права не ты... — он осекся — точнее не только ты.

— Прости, Холоу, но ты воплощение именно той системы, с которой я поставила цель бороться. Сотрудничество невозможно без компромиссов. А компромисс для меня сейчас... равноценен провалу.

— Я не предлагаю компромисс, я предлагаю помощь!

— Какая от тебя помощь? Какая может быть поддержка от врага, от того, кто символизирует врага, является его идолом и Идеалом? Я сотру тебя, а после... не останется ни кого, кто мог бы меня остановить, я прошла все провинции, я свою работу выполнила, а теперь финальный аккорд - твое поражение.

— Как же ты не поймешь? Да я видел тебя с каждым Миллиором, я чувствовал каждого из них через их фрагменты в моем кресте! А Плюмбум, он же Хдрагир? Он ведь действительно думал что бессмертен! А Йод? Ты думаешь ему не было одиноко? Ты с холодностью отнеслась ко всем!

— Как и отнеслись ко мне...

— Ладно, ладно... Это бессмысленно. Бесполезно. Я не буду сопротивляться... Как же так... Мой идеализм и так никем не понят... Мы же хотели одного и того же - всеобщего благополучия, так почему же средства стали важнее цели, Элис? Почему? — его лицо исказилось улыбкой боли — Властью высшего Миллиора, я запрещаю себе помнить мои неудачи, а неудачей оказалась сама моя суть, сама задумка, вся жизнь... Забвение без витрины, смерть за руку с жизнью. Что же мне надо для того чувства...

— Алое пламя...

Холоу, медленно загоревшись, почернел и медленно опустился на землю. Глаза его покраснели, а на прежних седых волосах, остались лишь пара белых прядей, на фоне угольно чёрных остальных.

Элис закрыла рот обеими руками.

— Что же я наделала... — она подбежала к телу — Он ведь и в правду хотел помочь. Почему я не поняла его намерений? Он был единственным кто понял мой мотив, готов был его принять и помочь мне...

Она поцеловала его в лоб, от чего её губы стали черными от сажи.

— Я тоже не знаю, что нужно для того чувства, но... видимо ТЫ... точно нужен был.

Она вынула красный камень из своего креста и вложила в крест Холоу.

— Ты умрешь только вместе с моей идентичностью и силой. Забери меня с собой. А остальным камням в твоей душе не место.

Чуть шатаясь, она пошла прочь.

Элис отправилась в никуда, впрочем, она нашла там, уже бесхозную, шляпу. Остроконечная, из перьев.

— Пурпурное Пламя, преобрази меня... — её охватило фиолетовое пламя и окрасило в свой цвет её одежду, волосы почернели и завились, по одежде разрослись черные трещины узоров. Она надела шляпу и пошла дальше.

{Ведьма Виола Ла Морс.

Эбеновое дерево. Серый Жемчуг. Цитрин. Бирюза. Нефрит. Бурый Кварц. Кальцит. Аквамарин. Опал. Лаутарит. Истинное Золото.

Точность состава... 100%

Исполняет: Мэри}

Она пришла в Инквизицию.

— Приветствую, инквизиторы, я пришла с поручением от принцессы Элис, ныне покойной от рук принца нашего Хлолоу, и убитого её. Меня вы можете звать уничижительно Ведьма Виола и никак иначе. Когда закончу речь свою, желаю быть сожжённой. Приду к вам после сожжения в беспамятстве с камнями - сожгите и в тот раз, если он наступит - меня быть не должно....

Тем временем.

Паренек с серыми волосами, одетый в белую рубашку, брюки и бирюзовый галстук пришел в подземелье витрин.

Он, прижав к груди стопку бумаги в бледном сероватом разноцветном переплете, медленно прошел между заполненных стеклянных гробов, дойдя до конца коридора и остановился у последней витрины.

В ней, прижав ладони к груди, стоял Хром, надевший к тому времени одежду Реплэти. Золотистые глаза закрыты. Поза вполне устойчива.

Паренек постучал по стеклу.

Хром не ответил.

— Думал здесь я тебя не найду... — проговорил он Хрому буднично и, немного уставши, вставил беловатый ключ в нижнюю часть витрины, там где стеклянная крышка скреплялась с остальной конструкцией.

— И что ты натворил... — проговорил Хром презрительно, открыв глаза — Легир, хромированный же ты Дуолиор... созданного мной тебя можно назвать и... хромым. Какая ирония! Оставь меня, я для мира уже всё сделал. Закрой крышку, иначе я не смогу тебя игнорировать.

— Да, да, мастер. Ирония в этом и правда есть. Ко мне явились четыре фигуры, представившиеся Режиссёром-Постановщиком, Фоновым-Художником и Звукорежиссёром. Они предали текст, как оказалось сценария. Я прочитал... Кажется одну из ключевых ролей должны сыграть вы. Ваш новый образ вам в этом очень поможет.

— Кто? Кто-кто тебе явился? Боги? Я думал они бросили нас. — вскочил Хром, но тут же вернулся, вернув и невнятное отстраненное лицо — И... что они сказали?

Легир заговорчески перешел на шепот.

— Если мы сможем пройти по этому сценарию... Они вернут нам жизнь вне Феты. Помните, вы рассказывали, как раньше куклы выступали перед публикой? Смысл жизни будет возвращен.

Хром замер, посмотрел на руки, не веря усмехнулся.

— Не сон...

Он встал и побежал к лестнице.

— Хорошо. — окликнул его Дуолиор — А теперь вопрос, кто ты?

На минуту воцарилась тишина.

— Глупый вопрос! — быстро произнес Хром, но осекся — Я... Реплэти! Минуту... не то я хотел сказать.

— Роль дает о себе знать, да? Я даже не твой Дуолиор. Я подручный Хрома.

— После такой новости ты больше и не нужен.

Он побежал к лестнице. Или — не он. Кто-то в одежде Реплэти, с памятью Хрома и чужим лицом.

— Королева! Боги, о Боги, они послали нам тексты! Тут написано как нам из марионетки сделать человека! Система откровений! Создание образов! Это инструкция!

— И что ты предлагаешь?

— Мы уговорим Миллиоров сыграть нужные, подходящие роли, к примеру обиженного, старого друга, высокомерного спонсора... Это просто гениально!

— Мне что нужно сделать? Удивится?

— Найдите подходящего для миссии главного героя! Нужен кто-то достаточно известный, но без памяти, желательно. Мы проведем его по Фете и постепенно будем раскрывать ему тайны одну за одной, это же гениально! А по этой инструкции... — он судорожно тряс в руке лист бумаги — которая упала на меня только что с небес, мы сделаем это правильно! Судя по всему, после того, как вся Фета сыграет нужные роли, когда она будет подчинена сценарию и один раз слепо сделает все что надо, МЫ БУДЕМ СВОБОДНЫ КАК ПРЕЖДЕ! — прокричав, закончил Хром и обнаружил, что голос звучит слишком тонко, слишком чуждо.

— Неужели! — затрепетала Регина — Вернуться в театр? На поверхность? На свет, на сцену...

— Верно. Я, предварительно, взял себе запасную роль. Я выбрал Реплэти.

— А не слишком тесно?

— Что ты имеешь в виду?

— Я общалась с создателями. Роль это то, по какому праву ты существуешь в мире. Если ты наденешь роль Реплэти — ты будешь Реплэти и совершенно неважно помнишь ты о своем истинном я или нет.

— Невозможно! — вскрикнул Хром самодовольно — Я точно знаю что я — это я. Как же так может быть, что притворяясь я стану кем-то другим? Вернее, в чем проблема?

— Если ты не Хром, то от Хрома у тебя только память. А без шляпы в роли Реплэти у тебя нет права быть Хромом. Нельзя быть и Хромом и Реплэти. Наша жизнь — притворство. Притворятся, что ты притворяешься... сомнительная затея. Да и ты серьезно думаешь, что будущий главный герой не догадается о том, что его лучший друг-подстрекатель на революцию окажется тем, кто стоит за всем этим? А как ты объяснишь ему имена?

— Это театральная условность. Мы — куклы, наша задача действовать, а имена и повороты... а у тебя есть другие варианты? Я видел не так много книг, чтобы на их основе строить мир. Имеем что имеем.

— А кто вообще согласится на такое?

— А... найдем кого-нибудь без памяти. Стандартная рабочая схема для погружения в мир. Не родится революция в душе, обремененной опытом и знаниями, делающими саму мысль о восстании бредом о невозможном. Единственное... не думаю, что мы успеем рассказать всё. Нужно постараться дать ему всю возможную информацию.

Регина пешком обошла всю страну. Заглянула под каждый камень и нашла.

Обугленное тело Холоу. Только пару прядей остались белыми. Вся одежда, почернев, уже выглядела, скорее похоже на выходную пижаму на летнюю прогулку. Голубоватые глаза покраснели.

Регина положила его ровно на землю.

— Как же ты так? — присела она рядом. — Холоу - пустой, чтобы наполнить. Ты - опустошенный... теперь ты Вакуус, так удачно, сам отказавшийся от памяти.

{Принц Вакуус Д'Морс. Тень Абсолютного Принца Холоу.

Эбеновое Дерево. Черное Золото. Королевский Рубин. Королевский Сапфир.

Исполняет: Феликс}

Вдруг она поняла, что он смотрит в ответ.

Регина встала, отряхнула платье, поправило его, чтобы падало ровно, наклонилась над лицом принца.

— Здравствуй, помнишь меня? — спросила она

Тем временем в коридоре витрин.

— Хм... легче легкого. — Легир залез в витрину Хрома и закрыл изнутри. Находясь там, он растрепал волосы, придав им их истинный мятно-изумрудный цвет, затем открыв дверь в стенке витрины и вышел из Феты. — А теперь Звукорежисер Мятный прощается с вами. Как говорил отец, ЗАНАВЕС!

— Пока, пока! — послышался женский голос.

Он вернулся, через стекло осмотрел пустой коридор и продолжил, хитро улыбнувшись.

— Хотя, кого я обманываю? Антракт. А я пойду к Спектору в буфет. Наверное он докрасил стены. А я оставлю этот "Театр Судеб" под названием "Фета", чтобы потом вернуться и насладиться истинным финалом. Надо бы пригласить на просмотр нашего Сценариста. Пусть он запишет драму в формате прозы и... может быть покажет кому-нибудь ещё.