Элиминация ради тебя

Глава 1: Неизвестная переменная

2025 год. 5 августа. Гарваласк. Университет «Чоко», кафедра высшей математики.

Я задумчиво вертел в руках свою старую пятидесятисантиметровую линейку из бука. Гладкое дерево приятно холодило ладонь, а выбитые деления казались мне самой честной вещью в этом мире, в отличие от обещаний моих студентов.

Прямо переди мной, согнувшись в три погибели, стоял парень, чей азарт явно превалировал над способностями к анализу.

— Готов? — спросил я, слегка прищурившись.

— Игорь Владимирович, может… — начал он, но я не дал ему закончить, и хлысть!

Линейка звонко приземлилась на обтянутую джинсой пятую точку. Студент подпрыгнул, издав звук, средний между вскриком и икотой, и тут же начал активно растирать ушибленное место.

— Я же говорил, что спорить не надо было! — я отложил инструмент на край стола и поправил очки. — Выучить логарифмы за три дня с нуля? Твоя вера в собственные силы была прямо пропорциональна твоей глупости. Это статистически невозможный исход, парень.

— Ну, я думал, если не спать и пить только энергетики… — забормотал он, пятясь к выходу. — Но там эти свойства… лог а... лог би... они начали танцевать перед глазами! Я честно пытался!

— Иди уже, мыслитель, — я махнул рукой, едва сдерживая усмешку. — На пересдаче жду от тебя решение системы уравнений, а не сказки про танцующие цифры. Свободен.

Студент вылетел из аудитории быстрее, чем свет в вакууме. Прозвенел звонок, и я, вздохнув, вышел в коридор. Гул голосов обычно раздражал меня, но сегодня мой взгляд зацепился за кое-что совершенно неожиданное.

Среди толпы первокурсников я увидел знакомый силуэт. Круглые очки, чуть сутулые плечи… Не может быть.

— Брукс? — я замер, не веря своим глазам. — Неужели это ты?!

Он обернулся. Это действительно был Дориан. Дориан Брукс, биолог. Он выглядел немного потерянным, но это был он.

— Дориан, ты как, дружище? — я подошел ближе, рассматривая старого коллегу. — Слухи ходили нехорошие… Говорили, ты получил серьезное повреждение мозга в той лаборатории. Всё хорошо?

— А?!.. — Дориан моргнул, фокусируя на мне взгляд. — А, это ты, Игорь… Да… Врачи сказали, что мне чертовски повезло. Знаешь, один неудачный выброс давления в автоклаве, удар о стеллаж, и вот ты уже забываешь, как пользоваться вилкой. Но сейчас всё выровнялось. Сказали, нейронные связи восстанавливаются, жить буду.

Я облегченно выдохнул и решил немного разрядить обстановку.

— Ну, слава Богу! А то я уже начал беспокоиться, что твой интеллект превратился в расходящийся ряд, с каждым днем всё больше неопределенности и никакого конечного значения.

Дориан на секунду замер, а потом его губы растянулись в слабой, но искренней улыбке.

— Остроумно, Игорь. Но не надейся. Мои когнитивные способности сейчас как митохондрии в клетке. Их может быть мало после стресса, но они всё равно остаются единственным источником энергии. Я еще заставлю твои формулы мутировать от зависти.

Мы оба негромко рассмеялись. В этот момент мир вокруг снова показался мне логичным и упорядоченным.

— Ладно, Дориан, — я похлопал его по плечу. — Желаю тебе полноценного выздоровления, без всяких там побочных погрешностей. А я пойду к своему делу, пачки непроверенных работ сами себя в корзину не выбросят.

— До встречи, Игорь! — отозвался он, а я направился в сторону деканата, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от этой встречи.

Я вышел на крыльцо университета, прижимая к груди увесистую стопку бумаг, результаты сегодняшней контрольной, которые еще предстояло оцифровать. Вечерний воздух Гарваласка уже начал остывать, принося приятную свежесть после душных аудиторий.

Внезапно мой путь преградила девушка.

Я невольно замер, оценивая возникшее перед глазами препятствие. Брюнетка с длинными, шелковистыми волосами, которые мягко рассыпались по плечам. Но по-настоящему меня зацепили её глаза... серые, глубокие и пугающе спокойные. Если бы красоту можно было измерить по шкале от нуля до единицы, её значение явно стремилось бы к абсолютному максимуму. В ней не было суеты, только странная, почти гипнотическая уверенность.

— Здравствуйте, мистер… — она сделала небольшую паузу, глядя прямо на меня. — Не подскажете время? А то моё, кажется, остановилось в тот момент, как я вас увидела.

Я на секунду растерялся. Мозг, привыкший к интегралам и логическим построениям, на мгновение выдал ошибку «404». Но затем я не выдержал и коротко усмехнулся.

— Серьёзно? — я поправил бумаги в руках. — Это был подкат уровня «я потеряла свой номер, можно ваш?»

Девушка даже не смутилась. Напротив, в её серых глазах промелькнул едва заметный интерес.

— Не, — легко ответила она, — тот я оставила на чёрный день.

Я тихо рассмеялся. Остроумие в людях я ценил не меньше, чем умение брать сложные производные. Сместив стопку бумаг на одну руку, я всё-таки взглянул на циферблат своих часов.

— 18:43, — констатировал я.

— О, — она слегка наклонила голову, — значит, у меня ещё есть время.

— Для чего? — спросил я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство. Переменная в этом уравнении явно была лишней, но чертовски интригующей.

Девушка, которую, как я позже узнал, звали Софи Гайт, улыбнулась. Но эта улыбка была слишком спокойной для случайной встречи у входа в университет.

— Для одного дела, — произнесла она, и в её голосе прозвучало нечто такое, что заставило меня на мгновение забыть и о контрольных, и о кофе, и даже о математике.

— Звучит угрожающе. Почти как обещание завалить сессию.

— А вы всегда так быстро делаете выводы? — Она чуть наклонила голову набок, изучая меня.

— Я преподаватель математики, это профессиональное, — пожал я плечами. — Моя жизнь состоит из логических цепочек и следствий. Если вводные данные выглядят подозрительно, результат вряд ли будет положительным.

Она тихо, почти невесомо усмехнулась. Этот звук не был похож на обычный смех, а скорее короткий выдох, полный скрытой иронии.

— Тогда вы должны любить неизвестные переменные. Разве не в них весь смысл?

— Только если их можно решить, — отрезал я, глядя на неё внимательнее.

Странная девушка. Слишком спокойная, слишком уверенная для случайного знакомства на ступенях вуза. В её присутствии было что-то… выбивающееся из графика. Как ошибка в расчётах, которую ты не можешь найти, но чувствуешь кожей.

— Иначе они становятся проблемой, — добавил я.

— Или интересом, — поправила она.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Вечерний воздух Гарваласка тронул её тёмные волосы, и я неожиданно поймал себя на мысли, что уже никуда не спешу. Хотя дома меня ждал остывший ужин и полсотни графиков, которые нужно было проверить до полуночи. Но вероятность того, что этот вечер закончится банально, стремительно падала к нулю.

— Я, Софи Гайт. — сказала она вдруг.

— Игорь. Игорь Жуков. — ответил я.

— Приятно познакомиться, красавчик.

— Взаимно.

— Я хочу кое-что показать вам.

— Показать? Обычно после этой фразы люди лишаются кошелька или почки, — я попытался вернуть разговор в русло привычного скепсиса.

— Не переживайте, — Софи сделала шаг назад, приглашая следовать за ней. — Сегодня обойдёмся без хирургического вмешательства.

Я невольно усмехнулся и пошёл следом.

— И куда мы идём?

Она кивнула в сторону старого корпуса университета, массивного здания с облупившейся лепниной, которое давно требовало реставрации.

— Туда.

Я нахмурился.

— В старый корпус? Он же почти пустой вечером. Охрана может ворчать.

— Именно поэтому он мне нравится. Тишина — лучшая среда для решения уравнений, не так ли?

Мы молча пересекли двор. В новом корпусе ещё ярко горели окна лабораторий, а старый стоял тёмным монолитом. Когда Софи открыла боковую дверь... странно, что она оказалась незапертой. Нас встретила гулкая пустота и слабый, дребезжащий звук старых ламп в вестибюле.

— Жутковато тут, — заметил я, когда звук моих шагов отозвался эхом где-то под потолком. — Словно декорации к триллеру.

— А мне нравится, — бросила она, не оборачиваясь. — Тут спокойно. Никакого лишнего шума.

Наши шаги ритмично отдавались от каменного пола. Я чувствовал, как внутри нарастает странное напряжение.

— Вы всегда водите малознакомых людей по таким местам? — спросил я, пытаясь прощупать почву.

— Только тех, кто мне интересен.

— И чем же я вас заинтересовал? Неужели мои лекции по матанализу имеют такую славу в городе?

Она посмотрела на меня через плечо, и в полумраке её серые глаза показались почти стальными.

— Пока пытаюсь понять.

От этих слов стало не по себе. Словно я был не человеком, а лабораторным образцом, который изучают под микроскопом. Я натянуто улыбнулся:

— Ну и как успехи? Гипотеза подтверждается?

— Пока что результаты противоречивые, — уклончиво ответила Софи.

— Это уже звучит как приговор.

Мы остановились у начала длинного, тёмного коридора. Впервые за всё время она улыбнулась более заметно, но от этой улыбки по спине пробежал холодок.

— Поверьте, мистер Жуков… — её голос стал тише, приобретая какую-то опасную глубину. — Сегодня не вам стоит меня бояться.

Я открыл рот, чтобы перевести её слова в шутку, но не успел.

В темноте коридора что-то молниеносно блеснуло. Я даже не понял, откуда в её руке взялось это тонкое лезвие. Холодная сталь с хирургической точностью и ужасающей силой полоснула по моему горлу прежде, чем я успел сделать хотя бы вдох. Звуки мира мгновенно отключились, сменившись глухим, нарастающим гулом в ушах. Картинка перед глазами бешено завертелась, пол устремился навстречу, а сознание, как гаснущий экран старого телевизора, сжалось в одну маленькую точку. И погасло.

Тело преподавателя математики с глухим стуком обмякло и осело на каменные плиты. Стопка контрольных работ, которую Игорь так бережно прижимал к груди, веером разлетелась по полу, листы стремительно пропитывались кровью, растекающейся из глубокой раны.

Софи стояла над ним абсолютно неподвижно. Её дыхание оставалось ровным, а на лице не отразилось ни единой эмоции, ни жалости, ни азарта, ни страха. Серые глаза оставались пугающе спокойными, словно она только что выполнила скучную механическую работу.

Спрятав лезвие в рукав, она наклонилась, схватила Игоря за воротник пиджака и без видимых усилий потащила его крупное тело вглубь коридора. Обувь убитого профессора глухо шуршала по пыльному полу. Софи завернула в самый тупик, открыла дверь заброшенного хозяйственного подсобного помещения и затолкнула труп внутрь, завалив его старыми сломанными партами.

Убедившись, что снаружи ничего не видно, она закрыла дверь, достала из кармана влажную салфетку, тщательно вытерла пальцы и вытащила телефон. Набрав короткий номер, она приложила аппарат к уху. Трубку сняли мгновенно.

— Да, Софи, — раздался в динамике низкий, слегка хриплый мужской голос.

— Миссия выполнена. Игорь Жуков устранен. — безэмоционально произнесла она.

— Отлично, — отозвался Арни. — Всё прошло гладко? Лишних свидетелей не было?

— Всё чисто. Можешь считать, что он сам привёл меня туда, где никого нет. О теле можно не беспокоиться, его найдут не скоро. Что с расчётом?

— Завтра в полдень, — скомандовал Арни. — Придёшь в центральный парк. На одной из скамеек будет сидеть парень в шляпе. Около него будет то, что тебе нужно. Оттуда и заберёшь свои деньги.

— Хорошо, я поняла, — спокойно ответила Софи. — Буду на месте ровно в двенадцать.

— Не опаздывай. Конец связи.

В трубке раздались короткие гудки. Софи спрятала телефон в карман, бросила быстрый взгляд на свои наручные часы, которые, в отличие от часов Игоря, продолжали идти с идеальной точностью, и бесшумным шагом направилась к выходу из старого корпуса.

[Я — Софи Гайт. И да, я киллер.

Моя работа, проводить «элиминацию» определённых целей. Проще говоря, убивать.

Люди почему-то думают, что наёмные убийцы обязаны выглядеть как монстры из дешёвых хорроров. Будто у них непременно должен быть леденящий душу взгляд, хриплый пугающий голос и руки вечно по локоть в крови. Смешно. Обычно я выгляжу как самая заурядная девушка, которая может подойти к тебе на улице, чтобы просто спросить время, или спокойно стоять перед тобой в очереди за кофе.

Кстати, мне нравится жасминовый чай. Особенно по вечерам, когда город немного затихает. Иногда, если настроение нормальное, могу взять бабл-ти. Хотя Арни до сих пор ворчит, что это просто дорогая, вкусная химия в пластиковом стакане.

Ещё мне нравятся книжные магазины. Там тихо. Люди в таких местах всегда становятся какими-то умиротворёнными, будто они переступают порог и хотя бы на пару минут забывают, кто они такие на самом деле. Наверное, поэтому меня туда и тянет. Я не переношу шум. Не люблю лишнюю жестокость и тех придурков, которые устраивают из ликвидации какое-то громкое шоу. Всё должно происходить быстро, эффективно и тихо.

Иногда мне кажется, что я существую сразу в двух абсолютно разных мирах. В первом, я обычная девчонка, которая пьёт чай и спорит с бариста о том, сколько кубиков льда допустимо добавлять в напиток, чтобы не испортить вкус.

Во втором, я человек, после встречи с которым кто-то больше никогда не возвращается домой.

И самое забавное во всём этом... люди вокруг почти никогда не понимают, кто именно стоит прямо перед ними]

Квартира Брукса. Ночь.

Ночная тишина окутала дом Дориана Брукса. В комнате горела лишь одна настольная лампа, отбрасывая длинные, уродливые тень на обои.

Дориан аккуратно, стараясь не шуметь, опустил на деревянную полку очередную стеклянную банку. Внутри, запертые между стеклом и слоем темной земли, хаотично копошились сотни муравьев. Банка встала ровно в ряд к остальным таким же стеклянным тюрьмам.

Биолог чуть наклонился, разглядывая мечущихся насекомых сквозь толстые стекла своих круглых очков.

— Индивидуальное изучение… — негромко, почти интимно пробормотал он сам себе. — Да. В изоляции от общего улья они начинают вести себя совершенно иначе. Теряют ориентиры. Ломаются. Прямо как люди.

Он выпрямился и устало потер переносицу. Посмотрев на наручные часы, Дориан тихо вздохнул, стрелки показывали далеко за полночь.

— Пора спать. Врачи говорили, что мозгу нужен покой для регенерации… — пробормотал он.

Щелкнул выключатель лампы, и комната погрузилась в густой полумрак, разбавляемый лишь блеклым светом уличного фонаря из окна. Дориан снял свои круглые очки, отчего весь мир вокруг мгновенно потерял четкость и превратился в размытые пятна. Он почувствовал сильную усталость, лег на кровать и вытянулся, блаженно прикрыв глаза.

Тишина заброшенного дома казалась идеальной.

Но длилась она всего несколько секунд.

Внезапно, без единого шороха или скрипа половицы, левая рука Брукса, с ужасающей силой вцепились в его горло... и начал душить.

Глава 2: Бедный Биолог

2025 год. 6 августа. Гарваласк. Квартира Брукса.

Яркий утренний свет бесцеремонно пробился сквозь запылённое окно, заставив Дориана Брукса резко вынырнуть из тяжелого, удушливого небытия.

Он сел на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Сердце бешено колотилось о рёбра, а на лбу выступил холодный пот. Волосы были дико растрёпаны, торчали в разные стороны, а в горле пересохло так, словно он всю ночь глотал песок.

Дориан медленно, дрожащей ладонью потрогал свою шею. Кожа была чувствительной, в паре мест саднило, но, нащупав пульс, он немного успокоился. Брукс судорожно вздохнул и потянулся за круглыми очками на тумбочке. Как только стёкла вернули миру чёткость, он оглядел пустую, залитую солнцем комнату. Муравьи в банках на полке мирно копошились в своей привычной изоляции.

— Ужасный сон… — прохрипел Дориан, массируя горло. — Просто кошмарный, слишком реалистичный сон. Чертова гематома и её побочные эффекты.

Он ещё не знал, что некоторые кошмары рождаются вовсе не в подсознании.

На другом конце Гарваласка утро начиналось в совершенно ином ритме.

В небольшой, залитой мягким светом комнате царила идеальная, почти стерильная тишина. Софи Гайт сидела за деревянным столом, изящно удерживая пальцами фарфоровую чашку. Тонкий, едва уловимый аромат жасминового чая плавно поднимался вверх вместе с прозрачным паром.

На столе перед ней лежала раскрытая книга «Дальние просторы» Ханны Трейт. Софи не спеша перевернула страницу, пробегая глазами по ровным строчкам текста. Книжные магазины и уединённое чтение по утрам были её личной зоной безопасности, островком предсказуемости в хаотичном мире.

Глядя на идеальные строчки романа, Софи на мгновение задумалась о себе. Она знала, что со стороны выглядит безупречно. Софи всегда улыбалась правильно. Её мимика, вежливые кивки, тёплый взгляд серо-стальных глаз, всё это было выверено с точностью до миллиметра. Люди видели в ней милую, безобидную девушку, и эта иллюзия работала безотказно.

Даже когда внутри всё было неправильно. Даже когда внутри царила абсолютная, выжженная пустота, а память хранила хрипы людей, у которых она отняла жизнь, внешняя маска оставалась идеальной. Общество любит правильные улыбки. Они усыпляют бдительность.

Софи сделала последний глоток жасминового чая и плавно закрыла книгу. Отставив чашку в сторону, она бросила взгляд на настенные часы.

[Пора переодеться, выйти на улицу и прогуляться до центрального парка. Ровно в полдень на скамейке меня будет ждать парень в шляпе. Нужно забрать свои деньги. Арни не любит, когда финансовые вопросы откладываются на потом, да и я, честно говоря, тоже]

Гарваласк. Университет "Чоко".

Аудитория №402 была забита студентами-биологами второго курса. Дориан Брукс, привычно поправив круглые очки, стоял у большой чёрной доски. Горло всё ещё неприятно саднило после утреннего пробуждения, но рабочий ритм помогал заглушить фоновую тревогу.

— Итак, запишите подзаголовок темы, — монотонно произнёс Брукс, повернувшись к доске. — «Влияние автономной нервной системы на моторику конечностей».

Он поднял руку и начал быстро писать. Мел звонко и ритмично стучал по поверхности. Дориан увлечённо выводил букву за буквой, на мгновение полностью погрузившись в научные формулировки. Поставив жирную точку в конце предложения, он повернулся к аудитории, готовый продолжить лекцию.

Сначала на задних рядах послышался одиночный прыск. Через секунду по рядам покатился шёпот, а затем студенты откровенно и громко заржали. Кто-то уткнулся лицом в тетрадь, а парень на первом ряду вовсю снимал доску на телефон.

Брукс растерянно моргнул, сдвинув очки на переносицу.

— Что здесь смешного? Я где-то перепутал термины?

Он развернулся к доске, чтобы проверить написанное, и его лицо мгновенно бледнело, теряя всякие краски. Вместо научной темы аккуратным, но пугающе размашистым почерком на доске было выведено:

«Я сосунок»

Дориан замер в абсолютном шоке. Внутренности обдал ледяной пот. Он диким взглядом уставился на текст, а затем медленно опустил глаза на свою левую руку. Она крепко сжимала кусочек мела. Пальцы побелели от напряжения, а ладонь была испачкана белой пылью.

[Я сам это написал? Но как?! Я же думал о нервной системе!] — паника горячей волной ударила в виски. Не понимая, что происходит, он насильно заставил пальцы разжаться и буквально заставил руку вернуть мел на подставку.

— Кхм… Извините, господа, — Дориан судорожно сглотнул, пытаясь выкрутиться из позорной ситуации и натянуть подобие спокойной улыбки. — Похоже, седативные препараты, которые я принимаю после недавней травмы головы, сыграли со мной злую шутку. Синдром рассеянного внимания. Давайте сотрём это недоразумение и…

Он не успел закончить фразу.

Его левая рука неожиданно, словно внутри неё завёлся автономный мотор, резко взметнулась вверх. Пальцы сами собой сжались в плотный кулак, оставив выпрямленным только один... средний палец. Рука намертво застыла в воздухе, чётко и уверенно демонстрируя всей аудитории жирный, недвусмысленный «фак ю».

Дориан оцепенел. Он в ужасе посмотрел на собственную взбунтовавшуюся конечность. Он попытался перехватить её правой рукой и опустить, но левая будто налилась свинцом и продолжала упрямо торчать вверх, посылая студентов к чёрту.

Аудитория на секунду затихла от такой дерзости, а затем буквально взорвалась безумным хохотом и улюлюканьем.

Поняв, что окончательно потерял контроль над собственным телом, Брукс в панике бросил учебник на стол, развернулся и отчаянно вылетел вон из аудитории, громко хлопнув дверью.

В наступившей на мгновение тишине с заднего ряда донёсся громкий голос местного шутника:

— Да-а… Похоже, в той аварии профессору удалили не гематому, а встроенный цензор. Ставлю сотку, на следующей лекции по анатомии он покажет нам работу репродуктивной системы на личном примере!

Выскочив в коридор, Дориан тяжело дышал. Он изо всех сил прижимал левую руку к бедру, пытаясь заставить непослушные пальцы расслабиться. Мысли путались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Шагая вслепую, он на полной скорости повернул за угол и с размаху врезался в идущую навстречу коллегу.

Из её рук едва не вылетел журнал. Это была Алиса Прусова, преподавательница химии.

— Ох, Алиса! Извини, ради бога, я не заметил тебя... — Брукс затараторил, пятясь назад и судорожно пряча левую руку за спину.

Алиса поправила воротник блузки и с явным беспокойством посмотрела на него.

— Всё хорошо, Брукс, всё хорошо? — спросила она, разглядывая его бледное лицо. — Выглядишь, честно говоря, не очень. На тебе лица нет.

— Я... Это... Плохо спал, — выдохнул Дориан, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Кошмары замучили.

— Жаль слышать, Брукс. Тем более после всего случившегося... Очень жаль, — сочувственно покачала головой химичка. — Я искренне желаю, чтобы у тебя всё поскорее нормализовалось. Нам в университете нужны твои здоровые мозги.

— Спасибо, Алиса, — искренне ответил он, чувствуя, как левое плечо начинает странно подёргиваться.

— Кстати, а ты не видел Игоря? — Алиса огляделась по сторонам. — Сегодня что-то опаздывает, причём без всякого предупреждения. Завуч уже с утра на иголках, злится. Он ведь должен был принести мне пару бумаг с формулами, связанными с прикладной химией.

— Не знаю, — буркнул Дориан. Мысль об Игоре почему-то отозвалась странной тревогой.

— Надеюсь, он просто проспал и не встретил какого-нибудь маньяка. Ты слышал последние новости? — Алиса понизила голос до шёпота. — В Гарваласке объявился серийный убийца. Говорят, он творит жуткие вещи... закручивает ноги своих жертв в какие-то неестественные спирали. Ужас просто. Надо постоянно предупреждать студентов, чтобы не шлялись по темноте...

В этот самый момент, пока Алиса увлечённо делилась городскими ужасами, левая рука Дориана полностью вышла из-под контроля. Она резко вырвалась из-за его спины, описала в воздухе стремительную дугу и... Хлоп!

Тяжёлая мужская ладонь с размаху отшлёпала Алису прямо по заду. Звук получился оглушительным на весь коридор.

Алиса мгновенно замолчала на полуслове. Её глаза округлились от абсолютного шока, а лицо за долю секунды налилось пунцовой краской. Дориан даже пикнуть не успел, чтобы объяснить, что это не он, как воздух рассекла встречная траектория.

Алиса вложила всю свою ярость в хлёсткий, смачный удар наотмашь прямо ему в лицо. Очки Дориана слетели на пол, а в глазах на мгновение зажглись миллиарды логарифмических звёзд.

Центральный парк.

Центральный парк Гарваласка встретил Софи полуденным зноем, детским смехом и ленивым шумом фонтанов. После стерильной тишины её квартиры этот контраст казался особенно резким, но Софи двигалась сквозь толпу с привычной лёгкостью, ничем не выделяясь среди отдыхающих горожан.

Парень в шляпе нашёлся на одной из дальних, более тенистых аллей. Он сидел на краю деревянной скамейки, низко натянув поля фетровой шляпы, и делал вид, что увлечённо читает утреннюю газету.

Софи грациозно опустилась на противоположный конец той же скамейки. В одной руке она держала стакан бабл-ти, лениво помешивая трубочкой крупные шарики тапиоки. Со стороны они выглядели как случайные незнакомцы, решившие передохнуть в тени.

Парень даже не повернул головы в её сторону. Его губы едва шевелились, а голос прозвучал тихо и монотонно:

— Арни просил передать, что следующий заказ будет сложнее.

Пальцы Софи на секунду сильнее сжали пластиковый стакан. Внутри неё мгновенно натянулась невидимая струна. Она слегка напряглась, потому что Арни обычно никогда так не говорил. Он был прагматиком до мозга костей: просто давал имя, локацию и сумму. Если старик посчитал нужным передать через курьера устное предупреждение, значит, следующая цель, это не просто рядовой преподаватель, а кто-то действительно опасный. Из тех, кто умеет стрелять в ответ.

Между ними на скамейке лежал плотный коричневый конверт, придавленный сложенной газетой. Софи плавно протянула руку и забрала его, привычно сканируя пространство вокруг периферийным зрением. Профессиональная деформация заставляла её просчитывать пути отхода и искать возможные хвосты.

Именно в этот момент её взгляд случайно наткнулся на мужчину, сидевшего на скамейке чуть наискосок, метрах в десяти от них.

Это был Дориан Брукс. Софи, разумеется, не знала его имени, но зрелище было слишком эксцентричным, чтобы пройти мимо. Биолог выглядел так, словно только что пережил нападение стаи диких кошек. Его волосы были растрёпаны, круглые очки съехали набок, а под левым глазом наливался сочным, фиолетово-синим цветом огромный, свежий фингал.

Но больше всего Софи заинтриговало его поведение. Мужчина с диким, абсолютно отчаянным выражением лица смотрел на собственную левую руку. Он изо всех сил, до побелевших суставов, прижимал её к своему колену правой ладонью, пытаясь успокоить. А левая конечность, словно живя своей собственной, отдельной от хозяина жизнью, упрямо дёргалась, пытаясь вырваться из этого захвата.

[Гарваласк полон сумасшедших] — отстранённо подумала Софи, мысленно сделав пометку держаться от этого типа подальше.

Она плавно опустила конверт с деньгами в свою сумочку. Парень в шляпе, убедившись, что расчёт окончен, аккуратно сложил газету, поднялся со скамейки и, не говоря больше ни слова, быстрым шагом направился к выходу из парка.

Софи проводила курьера взглядом, а затем снова перевела глаза на странного мужчину с фингалом. Похоже, его борьба со своим же телом подходила к какому-то промежуточному финалу. Мужчина резко поднялся со скамейки. Правой рукой он намертво зафиксировал левое запястье, прижав руку к животу, словно она была сломана, и, подволакивая ноги от усталости, быстро пошагал прочь из парка.

Софи сделала еще один глоток сладкого бабл-ти, глядя ему вслед. Гарваласк с каждым днем подкидывал ей всё более причудливые переменные, но этот парень явно не входил в список её текущих задач. Пора было возвращаться в укрытие и готовиться к тому, что Арни назвал сложным заказом.

Городская поликлиника.

В кабинете невролога пахло антисептиками и старой бумагой. Дориан Брукс сидел на кушетке, заткнув левую руку глубоко в карман пиджака и буквально прижимая её бедром к сиденью. Фингал под глазом налился багровым цветом, придавая уважаемому биологу вид профессионального забияки.

Пожилой доктор в массивных роговых очках долго изучал свежие снимки МРТ, то и дело хмурясь и потирая подбородок. Наконец он отложил снимки и повернулся к пациенту.

— Ну что ж, Дориан… Результаты вашего обследования, мягко говоря, неординарные. Ваша недавняя травма головы и удаление гематомы повлекли за собой редкое, но весьма специфическое осложнение.

— Доктор, у меня рука сама пишет оскорбления на доске и… и нападает на коллег! — сорвался на крик Брукс, едва сдерживая дрожь. — Что со мной происходит?

Врач вздохнул и сцепил пальцы в замок.

— В медицине это называется синдромом чужой руки. Или синдромом анархичной кисти. Из-за повреждения дополнительных моторных зон и частичного нарушения связей между полушариями, ваша левая рука больше не подчиняется приказам сознания. Она действует автономно, реагируя на подсознательные импульсы или внешние раздражители, которые ваш мозг не успевает отфильтровать.

— То есть… я схожу с ума? Она теперь сама по себе? — Дориан в ужасе уставился на свой карман, где левая ладонь снова начала судорожно сжиматься в кулак.

— Нет, психически вы абсолютно здоровы. Это чистая неврология, — попытался успокоить его врач. — Ваш мозг просто потерял исполнительный контроль над одной конечностью. Рука думает, что она выполняет правильные действия, но делает это в обход вашей воли. Нападать на коллегу или написать глупость, для неё это просто хаотичный выброс двигательной энергии.

— И что мне делать? Есть какое-то лекарство? Мне нельзя возвращаться в университет в таком виде!

Доктор повернулся к столу и быстро застрочил на бланке рецепта.

— Полностью вылечить это за один день невозможно, нейронные связи должны восстановиться сами. Но мы можем приглушить эту гиперактивность. Я выпишу вам Клоназепам. Это сильный противосудорожный препарат и миорелаксант. Он затормозит избыточные сигналы в моторной коре и сделает руку более послушной, вялой. Принимайте по половине таблетки перед сном и строго следите за дозировкой, препарат вызывает сонливость.

Врач протянул Дориану листок.

— И мой вам совет, пока лекарство не подействует, держите в левой руке какой-нибудь предмет. Мячик для стресса или трость. Когда рука чем-то занята, её автономные позывы проявляются значительно слабее.

Квартира Брукса. Ночь.

Ночной Гарваласк погрузился в глухую, душную темноту. В своей арендованной квартире Дориан Брукс стоял у кухонного стола. В правой руке он сжимал заветный флакон с Клоназепамом, а левую предусмотрительно засунул за ремень брюк, надеясь удержать её в узде. Пальцы левой руки внутри ремня мелко и опасно подёргивались.

Дориан набрал полный стакан воды и уже открывал крышку лекарства, как вдруг в тишине квартиры раздался резкий, требовательный стук в дверь.

Брукс вздрогнул. Сердце мгновенно ушло в пятки. Кто мог прийти в одиннадцатом часу ночи? Осторожно подойдя к двери, он заглянул в глазок и тяжело вздохнул. На пороге стоял мистер Грин... грузный, вечно недовольный хозяин квартиры, у которого Дориан снимал это жильё.

Дориан приоткрыл дверь, удерживая её цепочкой.

— Мистер Грин? Добрый вечер. Почему вы не позвонили? Уже довольно поздно для визитов.

— Я звонил тебе четыре раза, Брукс! Твой мобильник недоступен! — рявкнул толстяк, вытирая пот со лба. — Жильцы снизу жалуются, что у них по потолку в ванной ползёт мокрое пятно. Снимай цепочку, мне нужно проверить стояк и трубы прямо сейчас, пока мы не затопили весь дом!

— А, трубы… Да, конечно, извините, — Дориан поспешно снял цепочку и впустил хозяина в узкую прихожую.

— Ну и вид у тебя. Где это ты фингал поймал, доцент? — буркнул Грин, бесцеремонно проходя мимо него вглубь коридора.

В этот момент Дориан с ужасом почувствовал, как левая рука с силой вырвалась из-за ремня. Напрягшись, словно натянутая струна, она начала хаотично чертить пальцами круги в воздухе. Паника захлестнула биолога.

— Я сейчас, мистер Грин, мне нужно… принять лекарство! — крикнул Брукс и резко бросился обратно на кухню.

Он подбежал к столу, судорожно вытряхнул белую таблетку Клоназепама на правую ладонь и уже поднёс её ко рту, но левая рука оказалась быстрее. Словно ядовитая кобра, она молниеносно взметнулась вверх и хлёстким ударом выбила таблетку из его пальцев. Крошечный кусочек химии улетел куда-то под холодильник.

Дориан не успел даже вскрикнуть, как его левая конечность самостоятельно мёртвой хваткой вцепилась в тяжёлый стеклянный стакан с водой, замахнулась и с размаху плеснула всё содержимое прямо в лицо вошедшему на кухню мистеру Грину.

Поток холодной воды залил хозяину квартиры глаза, рубашку и редкие волосы. Несколько секунд Грин стоял в немом шоке, тяжело дыша и слизывая воду с губ. Затем его лицо перекосилось от бешеной ярости.

— Ты что творишь, щегол?! — взревел Грин, наступая на Брукса. — Ты совсем страх потерял?! Быстро объяснись, пока я не вышвырнул тебя отсюда на улицу!

— Мистер Грин, клянусь, это не я! Это болезнь! — отчаянно закричал Дориан, пятясь назад.

Но его тело его больше не слушалось. Левая рука внезапно сделала мощный, неестественный рывок вперёд. Дориан сам не осознавая этого, буквально скакнул вслед за ней, теряя равновесие, и его левый кулак с глухим треском врезался прямо в челюсть хозяина квартиры.

Грин отлетел назад, врезавшись спиной в кухонный гарнитур. Из его разбитой губы брызнула кровь.

— Ах ты паршивец! — взвыл толстяк и со всей силы бросился на Брукса в ответ.

Началась хаотичная, грязная битва. Они катались по полу, опрокидывая стулья. Дориан кричал от ужаса, уворачиваясь от ударов разъярённого хозяина, но самое страшное было в том, что его левая рука дралась как безумный, профессиональный боец, абсолютно игнорируя волю самого Брукса.

— Прекрати! Остановись! — умолял Дориан собственное тело.

В какой-то момент он попытался правой рукой перехватить взбесившуюся левую конечность, но та, словно разозлившись на помеху, резко переключилась на своего же хозяина. Левый кулак со всей дури ударил Дориана прямо по лицу, попав в уже существующий фингал. В глазах биолога на мгновение потемнело.

Пользуясь его дезориентацией, левая рука мертвой хваткой вцепилась в горло лежащего на полу мистера Грина. Пальцы сжались с силой гидравлического пресса.

— Кхе… кх-а-а… — захрипел толстяк, его глаза начали вылезать из орбит, а лицо стремительно синело. Он отчаянно царапал руку Дориана, но та не ослабляла хватку ни на миллиметр.

— Нет! Нет! Отпусти его! — отчаянно закричал Брукс, срывая голос на ультразвук.

Он навалился сверху, помогая себе правой рукой. Но, его левая рука... словно чужая, чужеродная, безжалостная сила внутри его собственного тела методично и хладнокровно душила человека прямо на его глазах.

—НЕЕЕЕЕЕТ....

Мистер Грин... помер от левой руки Брукса.

Глава 3: Пешка

Квартира Брукса.

Кухня погрузилась в зловещую, мертвую тишину. Мистер Грин больше не двигался. Его широко раскрытые, остекленевшие глаза бессмысленно смотрели в потолок, а лицо приобрело страшный серовато-синий оттенок.

Но левая рука Дориана всё ещё продолжала душить уже мертвого человека. Пальцы глубоко вдавились в чужую плоть, словно намертво заклинивший железный замок.

Дориан, тяжело вздрагивая всем телом, сполз на пол прямо рядом с трупом. На лбу выступил липкий холодный пот, а дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими толчками.

— Отпусти... отпусти его, пожалуйста... — хрипел он, едва соображая от ужаса.

Стиснув зубы, Дориан применил всю оставшуюся силу. Правой рукой он намертво обхватил пальцы своей левой кисти. Он начал буквально выламывать их назад, один за другим, совершенно не обращая внимания на хруст в собственных суставах и резкую боль. Левая рука отчаянно сопротивлялась, её сухожилия натянулись как струны, она судорожно подергивалась, продолжая цепляться за шею Грина с противоестественным упрямством. Брукс кричал от боли, разрывая собственную хватку, пока ногти правой руки не начали кровоточить.

Наконец, с глухим, болезненным щелчком, пальцы сдались и разжались. Левая кисть бессильно соскользнула с шеи мертвеца и упала на залитый водой линолеум, лениво вздрагивая, словно умирающее насекомое.

Дориан в диком ужасе отполз назад, пока не уперся спиной в жесткий угол между кухонным шкафом и стеной.

Он судорожно подтянул колени к самой груди и крепко, до боли обхватил их правой рукой. Туда же, под защиту замка из собственного тела, он насильно втиснул взбунтовавшуюся левую конечность, зажав её между бедром и животом, чтобы она больше не могла пошевелиться.

А затем паника внезапно исчезла. На её место пришло звенящее, леденящее опустошение. Мозг просто отключился, не способный переварить весь этот кошмар.

Дориан сидел абсолютно неподвижно, мертвой хваткой сжимая собственные колени. Его растрепанные волосы спадали на лоб, а круглые очки съехали на кончик носа. Его взгляд замер, намертво сфокусировавшись на одной пустой, едва заметной точке на кафельной плитке напротив.

2025 год. 7 августа. Гарваласк. Дом Софи.

Утро в квартире Софи началось по привычному сценарию. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь жалюзи, окрашивая комнату в золотистые тона. Она сидела за столом перед открытым ноутбуком, лениво прокручивая строчки зашифрованных логов, и с удовольствием втягивала носом тонкий аромат свежезаваренного жасминового чая.

Тишину комнаты нарушила резкая вибрация. На экране телефона, лежащего рядом с клавиатурой, высветилось короткое: «Арни»

Софи сделала глоток чая, приняла вызов и включила громкую связь, не отводя взгляда от монитора.

— На связи, — спокойно произнесла она.

— Доброе утро, Софи. Надеюсь, ты уже на ногах, потому что вчерашнее предупреждение в силе, — хриплый голос Арни в динамике звучит непривычно собранно и жёстко. — Дело принимает паршивый оборот. Объявилась банда, которая начала конкретно мешать нашему боссу. Они перешли черту, так что теперь их можно считать нашими прямыми врагами.

Она снова поднесла чашку к губам, чувствуя, как внутри просыпается привычная профессиональная собранность.

— И чем же они насолили боссу? Наступили на хвост в наркотрафике?

— Хуже, Софи. Наркотики, это прошлый век. Нам прилетело откуда не ждали, — вздохнул Арни. — Мои люди раздобыли инфу об одном ключевом участнике из этой банды. Его зовут Билл Зебаб, на улицах и в сети его знают под прозвищем «Ладья». Он гениальный программист. Этот ублюдок написал хитрый вирусный алгоритм, который взламывает скрытые оффшорные криптокошельки босса и методично, миллион за миллионом, сливает оттуда деньги. Мало того, Ладья активно копает под наши закрытые базы данных. Если он вскроет их и сольёт информацию федералам, всей нашей структуре конец. Босс в ярости.

Софи слегка прищурилась, анализируя масштаб проблемы.

— Ладья, значит... Хорошо, я могу устроить ему цифровое бессмертие. Где мне его искать?

— В том-то и загвоздка, что мы понятия не имеем, где он сейчас находится физически. Этот хакер шифруется так, что его не отследить ни по одному IP-адресу. Он считает себя гроссмейстером. Но, как ты знаешь, у любой Ладьи на доске всегда есть пешки. И мы раздобыли инфу о его людях в реале.

— Я слушаю, — Софи поставила чашку на стол.

— У Билла есть несколько пешек, которые выполняют для него грязную работу в оффлайне, передают флешки, наличку, координируют людей на местах. И один из них... старый седой дед по имени Дуглас. Наша разведка донесла, что прямо сейчас этот старик бродит где-то здесь, в Гарваласке.

Арни сделал короткую паузу, давая Софи переварить информацию, а затем скомандовал:

— Твоя задача, найти этого седого деда. Поймай Дугласа и вытряси из него всё, что он знает о местоположении Билла Зебаба. Нам позарез нужны координаты Ладьи. Действуй аккуратно, но быстро, пока наш босс не остался без штанов.

— Живым? — уточнила она, уже закрывая лишние вкладки на ноутбуке.

— Живым и способным говорить. Как только узнаешь, где прячется Билл, с дедом можешь делать всё, что посчитаешь нужным.

— Поняла. Скоро буду на связи.

Софи отключила вызов и сделала последний глоток жасминового чая. Приятное утреннее умиротворение мгновенно испарилось, уступив место холодному расчёту. Похоже, бабл-ти сегодня отменяется. Время открывать охоту на пешек.

Гарваласк.

Если бы кто-то неделю назад сказал доценту кафедры биологии Дориану Бруксу, что он будет средь бела дня тащить по улицам Гарваласка огромный строительный мешок с телом своего арендодателя, Дориан прочитал бы этому человеку лекцию о вреде галлюциногенов.

Но реальность оказалась гораздо кошмарнее. Это был официально худший, самый позорный и катастрофический день в его жизни.

Дориан искренне пытался подойти к вопросу со стандартной биологической точки зрения. Он вспомнил всё, что знал о процессах разложения, мышечном окоченении и автолизе клеток. Он даже планировал упаковать мистера Грина так, чтобы минимизировать утечку органических жидкостей. Но одно дело, изучать анаэробные бактерии по учебникам, и совсем другое... запихивать стокилограммового хмурого мертвеца в пластик под истошный шёпот собственного разума.

Сейчас Брукс изо всех сил волок этот несчастный мешок по тротуару, оставляя за собой едва заметную влажную полосу. На его голове красовалось гнездо из растрёпанных волос, вчерашний фингал под глазом приобрёл благородный лиловый оттенок, а очки постоянно сползали от пота на кончик носа.

Пытаясь не привлекать внимания, Дориан нацепил на себя, как ему казалось, очень серьёзное и опасное лицо. Он сурово хмурил брови и поджимал губы, изображая бывалого гангстера.

Вот только его левая рука была категорически против этой конспирации.

Она наотрез отказалась помогать тащить тяжёлый мешок. Вместо этого взбесившаяся конечность поднялась на уровень плеча и начала радостно и приветливо махать абсолютно каждому встречному прохожему.

Шёл почтальон? Рука Брукса выдала ему бодрый салют тремя пальцами.

Проходила мимо пожилая леди с пуделем? Рука Дориана энергично замахала ей, словно та была его любимой тётушкой, вернувшейся из Парижа.

В этот момент на противоположной стороне улицы, около витрины кондитерской, остановилась Софи. В её руках был неизменный стакан с прохладным чаем, а в голове, чёткий план по выслеживанию седого деда Дугласа. Но пропустить такое зрелище она просто не могла.

Софи мгновенно узнала этого чудика. Тот самый парень из парка с дёргающейся рукой и фингалом под глазом.

Она прищурилась, профессиональным взглядом оценивая габариты и специфическую пластику строительного мешка, который он с таким трудом волок по асфальту. Для киллера её уровня не составило труда за долю секунды понять, что внутри мешка находится человеческое тело. Весом около центнера. Свежее.

Но самое забавное, что Софи даже не удивилась самому факту убийства. В Гарваласке и не такое случалось. Её до глубины души поразило и даже немного напугало другое.

Она оценивающе посмотрела на лицо Брукса. Профессиональные киллеры, мафиози и даже банальные грабители во время дела излучали агрессию, страх или холодный расчёт. Но этот несчастный выглядел так, будто у него только что отобрали последнюю конфету, а потом заставили сдавать экзамен по высшей математике на незнакомом языке. Его лицо выражало такую запредельную степень отчаяния, паники и детской обиды на весь мир, что казалось, он прямо сейчас бросит этот мешок, сядет на бордюр и разрыдается в голос.

Софи медленно сделала глоток через трубочку, не сводя глаз с этого цирка.

[Ладно...] — подумала она, чувствуя, как её брови невольно ползут вверх от глубокого культурного шока. — [Я видела разное. Я видела жестоких психопатов, видела хладнокровных мясников. Но маньяк, который везёт труп, рыдает от жалости к себе и параллельно работает аниматором для прохожих… Это какой-то новый уровень криминального детокса]

Она покачала головой, решив, что если этот гений маскировки не попадётся полиции в течение следующих пяти минут, то это будет настоящим статистическим чудом. На всякий случай Софи сделала шаг назад в тень деревьев, решив не пересекаться с переменной, которая явно сломала все законы логики.

Вечер.

Софи медленно шла по вечернему Гарваласку, методично прокручивая в голове слова Арни.

Седой дед. Связь с Ладьёй.

Всё это звучало слишком просто. А простые задания Софи искренне не любила. Её богатый криминальный опыт подсказывал, что именно за такими элементарными прогулками обычно и скрывается самый грандиозный бардак.

Тёплый вечерний ветер слегка трепал её тёмные волосы. В одной руке Софи держала почти пустой стакан из-под холодного чая, в котором лениво перекатывались остатки кубиков льда, а другой привычно листала экран телефона. Она внимательно просматривала присланные фотографии и скупые текстовые заметки от людей Арни.

[Дуглас…] — подумала Софи, прищурившись на зернистый снимок на экране. — [Если ты умудряешься работать на такого законченного параноика, как Ладья, то ты либо чертовски умён, либо тебе уже вообще всё равно, что с тобой будет]

Она перешла перекрёсток, продолжая цепко сканировать толпу. Мимо неё проносились беззаботные студенты, вечно спешащие курьеры и уставшие офисные работники, мечтающие только о доме. Чуть поодаль, возле автомата с газировкой, топтался изрядно пьяный мужик, который с упорством безумца уже несколько минут пытался засунуть банковскую карточку в узкую щель для купюр.

Обычный Гарваласк.

Но что-то Софи всё равно не нравилось. Интуиция, заточенная годами безупречной работы, упрямо посылала сигналы тревоги.

Было слишком тихо.

Она ненадолго остановилась возле тёмной витрины закрытого магазина, делая вид, что просто машинально проверяет время на телефоне. Город постепенно темнел, погружаясь в синеватые сумерки, а людей на улицах становилось всё меньше.

Софи уже собиралась убрать смартфон и пойти дальше, как вдруг заметила странное движение на противоположной стороне улицы.

Старик. Густые седые волосы, плотная тёмная куртка. Он сидел в инвалидной коляске и медленно ехал вдоль тротуара, будто просто возвращался домой после поздней прогулки.

Но Софи сразу заметила странность.

Слишком внимательный, цепкий взгляд. Слишком спокойные, выверенные движения. Уставшие старики так по сторонам не смотрят. И ещё кое-что, скрытое под полой куртки на его правой руке. Обычный прохожий ничего бы не заприметил, но Софи чётко распознала очертания пистолета, который старик пытался аккуратно спрятать от лишних глаз.

Уголок её губ слегка дёрнулся вверх.

[А вот и пешка] — мысленно констатировала она.

Дуглас уверенно крутил колёса своей коляски, постепенно сворачивая с оживлённых улиц вглубь старого индустриального района. Пыльные кирпичные фасады заброшенных складов и редкие, тускло мигающие фонари создавали идеальные декорации для того, что Арни называл извлечением информации. Софи шла следом, легко растворяясь в густых вечерних тенях и держась на безопасном расстоянии. Старик ни разу не обернулся, но его идеальная осанка и то, как его правая рука то и дело замирала под курткой, выдавали в нём старого волка, который ждёт засады.

Но засада, похоже, пришла с совсем другой стороны.

Софи резко остановилась, вжавшись в нишу между двумя грузовыми контейнерами. Её взгляд, привыкший подмечать любые изменения в геометрии пространства, зафиксировал новую фигуру.

Из-за угла склада, примерно в двадцати метрах позади Дугласа, вынырнул мужчина. Он был огромным, под сто девяносто сантиметров роста, широкоплечий, в тёмной невзрачной куртке с капюшоном. Несмотря на свои массивные габариты, этот гигант двигался на удивление плавно и бесшумно, словно большая хищная кошка. И он абсолютно точно шёл по следам седого деда.

Софи слегка прищурилась, и в её серых глазах мелькнул холодный азарт.

[Опаньки… А это ещё что за шкаф с антресолями?] — мысленно усмехнулась она, лениво прокручивая в голове варианты. — [Арни ничего не говорил про конкурентов. Неужели босс решил подстраховаться и прислал ещё кого-то? Или у нашего гроссмейстера-Ладьи на доске гораздо больше фигур, чем мы думали? В любом случае, этот громила явно пришёл сюда не за автографом]

План менялся на ходу. Старик в коляске никуда не денется, и с его скоростью из этого тупика не сбежать. А вот узнать, кто этот гигант и на кого он работает, было гораздо важнее. Если он от Арни, то раздражает. Если он от Ладьи, значит полезно. Если он сам по себе, то смертельно опасно для него самого.

Софи плавно скользнула вперёд, переключая всё своё внимание на нового персонажа. Теперь она шла не за Дугласом. Она шла за человеком, который шёл за Дугласом. Охота на пешку временно превратилась в выслеживание крупного хищника.

Вскоре оказалось, что это Фод Понириан, а Дуглас вовсе не инвалид, он лишь прикидывался и собирался убить Фода. Тогда Софи спасла его и дала ему деньги, чтобы он никому об этом не рассказал. И Фод ушёл.

Софи развернула инвалидную коляску Дугласа лицом к глухой кирпичной стене склада, отрезая ему любой путь к отступлению. Старик остался без оружия, но в его мутных глазах всё ещё горели остатки былой спеси. Он тяжело дышал, сплёвывая кровь на асфальт, и пытался держаться уверенно.

— Ты ничего от меня не узнаешь, девчонка, — хрипло пробормотал Дуглас, криво усмехаясь. — Я старый волк. Прошёл уличную школу ещё тогда, когда тебя и в планах не было. Можешь не пугать меня. Я умею терпеть боль.

Софи не стала отвечать. На её лице не отразилось ни злости, ни раздражения, только ледяное, профессиональное безразличие. Физическая пытка для неё была лишь рутинной частью работы, сродни закручиванию гаек. Она знала анатомию слишком хорошо, чтобы тратить время на пустые разговоры.

Софи плавно обошла коляску сбоку. Прежде чем старик успел среагировать, она мёртвой хваткой вцепилась в его правую руку. Одним резким, выверенным движением она прижала его ладонь к жёсткому металлическому подлокотнику коляски, зафиксировав запястье.

Дуглас дёрнулся, но Софи навалилась сверху всем весом, лишая его возможности пошевелиться. Её тонкие, сильные пальцы ухватили его мизинец.

— У всех есть предел, Дуглас, — тихо произнесла она.

Без лишних предупреждений Софи с сухим, хладнокровным усилием вывернула его палец в обратную сторону. В тишине заброшенного двора раздался отчётливый, мерзкий хруст ломающегося сустава.

— АААААААХ! — старик истошно закричал, его лицо мгновенно покрылось крупными каплями пота, а глаза дико округлились от резкой, пронзительной боли. Он попытался вырваться, но Софи держала его как тиски.

Не давая ему перевести дыхание, она переместила ладонь на его указательный палец.

— Где Билл Зебаб? — её голос прозвучал пугающе спокойно, словно она спрашивала дорогу в библиотеку.

— Пошла… ты… к чёрту! — прохрипел Дуглас, скрежеща зубами и пытаясь сдержать новый крик.

Следующий палец сломался так же легко. На этот раз из горла старика вырвался задушенный, сиплый вой. Боль была слишком острой, невыносимой. Его хвалёная уличная закалка рассыпалась в прах перед этой ледяной, методичной жестокостью. Дуглас забился в коляске, его седая голова моталась из стороны в сторону, а изо рта потекла слюна. Софи потянулась к третьему пальцу.

— Стой! Стой, хватит! Умоляю, прекрати! — со слезами на глазах закричал старик, окончательно сломавшись. — Я скажу… Я всё скажу!

Софи остановила движение, но руку не отпустила, продолжая держать пальцы в опасном напряжении.

— Я слушаю.

— Я правда не знаю, где прячется Билл, клянусь тебе! — быстро, захлёбываясь словами, заговорил Дуглас. — Он параноик, он со всеми нами связывается только через одноразовые каналы в сети! Мы не знаем его убежища! Но… но я знаю про одного человека, который знает Билла лично. Который может на него выйти.

Софи слегка прищурилась, вглядываясь в его испуганные глаза:

— Кто?

— Он недавно вышел из тюрьмы, — тяжело дыша и всхлипывая от боли, выдавил дед. — Он был близким другом Зебаба. Единственным, кому тот доверял.

— Как его зовут?

— Зетрукс Качовски, — выдохнул Дуглас, полностью обмякнув в коляске и понурив голову. — Это всё, что я знаю… Клянусь, больше ничего!

Она медленно отпустила сломанную руку Дугласа и сделала шаг назад. Старик хныкал, прижимая покалеченную кисть к груди, и прерывисто дышал, думая, что худшее уже позади.

Софи достала из-за пояса пистолет с глушителем и плавно навела чёрное дуло прямо ему в лоб.

— Спасибо за честность, Дуглас. Ты свободен от своих обязательств, — спокойно произнесла она.

Глаза старика успели расшириться от ужаса, но он не успел издать ни звука.

Софи выстрелила в него.

Глава 4: Зетрукс

Квартира Брукса. Ночь.

Ночь глухой стеной обступила квартиру Брукса. Свет был выключен, единственным источником тусклого освещения служил далекий уличный фонарь, заглядывающий в кухонное окно. Дориан сидел за столом, тяжело навалившись на него грудью. На кухонной клеёнке лежал вырванный из тетради пожелтевший лист бумаги и чёрный маркер.

Брукс медленно сходил с ума. Граница между реальностью и кошмаром окончательно размылась. Его правая рука, измазанная в засохшей крови мистера Грина, безвольно лежала на колене, а вот левая... Левая жила своей собственной, пугающей жизнью. Она медленно водила пальцами по столу, словно разминалась перед сложной работой.

Дориан неотрывно смотрел на неё воспалёнными, красными от слёз и бессонницы глазами. Психика профессора биологии трещала по швам. Не выдержав звенящей тишины, он заговорил тихо, срываясь на хриплый шёпот, обращаясь к собственной конечности:

— Я же тебя вроде сломал... — Брукс судорожно сглотнул, вспоминая, как выкручивал собственные пальцы на полу. — Почему ты пишешь?

Левая рука неожиданно дернулась. Она резко, словно её дернули за невидимую ниточку, схватила со стола маркер. Скрип пластика о колпачок прозвучал как выстрел. Рука прижала стержень к бумаге и размашистым, незнакомым Дориану почерком быстро вывела строчку.

Брукс затаил дыхание, вчитываясь в написанное:

«Это было плотью твоего воображения»

Дориан нервно затрясся, из его груди вырвался полубезумный смешок. Слова на бумаге казались издевательством. Его собственная плоть разговаривала с ним, заменяя метафоры пугающей реальностью.

— Труп тоже? — спросил он, и его голос сорвался на писк. Челюсть Брукса дрожала, когда он вспомнил остывающее тело Грина в коридоре.

Маркер снова заскрипел по бумаге, оставляя жирный, короткий след.

«Нет»

Это короткое слово окончательно добило остатки самообладания биолога. Дориан обхватил голову правой рукой, с силой вцепляясь в волосы. Слёзы отчаяния наконец брызнули из его глаз, стекая по разбитой щеке прямо на воротник рубашки.

— ЧЁРТ! — вскрикнул Брукс, переходя на истерический захлёбывающийся плач. — Я устал... уйди прочь! Я ненавижу тебя! Отстань от меня, слышишь?! Прекрати это!

Левая рука замерла на секунду. Маркер плавно двинулся дальше, выводя аккуратные, ровные буквы, словно успокаивая бьющегося в панике хозяина.

«Я могу подчиняться тебе»

Дориан осекся. Всхлип застрял у него в горле. Он медленно поднял голову, уставившись на лист бумаги. Паника внутри него на мгновение уступила место дикому, болезненному любопытству.

— А? — только и смог выдавить он, не веря собственным глазам.

Рука не заставила себя долго ждать. Маркер стремительно побежал по бумаге, оставляя финальные, самые жуткие строчки этой ночи:

«Но ты должен сделать то, что я прикажу. Со мной ты будешь сильнее и прекраснее»

2025 год. 8 августа. Гарваласк. Округ яхты. Полдень.

Зетрукс Качовски быстро шёл вдоль забора, когда путь ему резко преградил огромный чёрный матовый внедорожник. Машина выкатилась из-за массивного железного контейнера абсолютно бесшумно, словно призрак. Зетрукс резко остановился. Стекло со стороны водителя медленно, со зловещим жужжанием опустилось.

Внутри салона, небрежно закинув одну руку на руль, сидела Софи Гайт.

Рука Зетрукса непроизвольно скользнула в карман пальто, пальцы нащупали привычную тяжесть, старое стальное перо с остро заточенным концом.

— Ты кто ещё такая? — ледяным тоном спросил он, прищурившись от яркого полуденного солнца.

Софи ответила не сразу. Она окинула его долгим, сканирующим взглядом, словно бегло читала аннотацию к очень опасному психологическому роману. Затем её губы тронула легкая усмешка, обнажив ряд ровных зубов.

— Твой новый соавтор, Зет.

— Соавтор? — Зетрукс тихо, недобро усмехнулся, сильнее сжав перо в кармане. — Ты явно путаешь меня с кем-то, девочка.

Софи чуть склонила голову набок, будто этот колючий ответ её только позабавил.

— Правда? А мне сказали, что ты любишь влезать в чужие сюжеты и ломать чужие планы.

— А мне в детстве говорили не разговаривать с незнакомками, которые подкарауливают меня в безлюдных доках на чёрных джипах.

— И как, помогает? — Софи иронично приподняла бровь.

— Пока, как видишь, живой.

На несколько секунд между ними повисла тяжёлая, осязаемая тишина. Софи внимательно изучала его лицо. Но смотрела она на него не как на очередную мишень, которую нужно убрать, а скорее как на сложную головоломку, ответ к которой ей ещё только предстоит подобрать.

— Ты ведь знаешь Билла Зебаба, — спокойно, без вопросительной интонации произнесла она.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Зетрукса. Взгляд стал колючим.

— Допустим.

— Тогда у нас общая проблема.

— У нас? — Качовски иронично изогнул бровь. — Не помню, чтобы мы подписывали контракт о дружбе.

Софи тихо хмыкнула, перебирая пальцами по кожаной оплётке руля.

— Поверь, я тоже далеко не в восторге от этой компании.

Зет медленно, сохраняя предельную концентрацию, сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.

— И что конкретно тебе нужно?

— Разговор. В спокойной обстановке.

— Люди с таким взглядом, как у тебя, обычно приходят не за разговорами, — отрезал Зетрукс.

— А люди с твоим прошлым обычно не носят заточенное перо в кармане средь бела дня, — парировала Софи.

Воздух между ними, казалось, стал ещё горячее. Зет прищурился, пытаясь разглядеть, нет ли у неё в руке оружия.

— Ты следила за мной?

— Минут пять. Ты ужасно палишься для человека с твоей репутацией.

— Спасибо за рецензию, очень вдохновляет, — буркнул Зет.

Впервые за весь их поединок на словах Софи усмехнулась искренне и чуть заметнее. Она слегка постучала ногтями по рулю, и этот звук прозвучал как обратный отсчёт.

— Слушай меня внимательно, Зет. Либо ты сейчас добровольно садишься в машину, и мы цивилизованно обсуждаем Ладью… — её голос внезапно стал на порядок холоднее. — Либо через пару дней тебя найдут в каком-нибудь сточном канале люди нашего общего друга, которые разговаривать в принципе не любят. Выбирай.

Зетрукс на секунду закинул голову назад, шумно выдохнув сквозь зубы. На его лице отразилась вся скорбь мира.

— Боже, ну почему ты так сразу... — простонал он, убирая руку из кармана и округляя глаза. — Я же совсем недавно из тюрьмы вышел! Дайте спокойно жить, ёлки-палки... Нашлась тут, ломательница сюжетов.

Качовски обошёл матовый внедорожник и, дёрнув ручку, бесцеремонно усадил своё тело на переднее пассажирское сиденье. В салоне пахло дорогим кожей и мятной свежестью. Он захлопнул дверь и повернулся к Софи.

Софи даже не повернула головы в его сторону. Она плавно перевела рычаг коробки передач в режим паркинга, и её голос прозвучал сухо и деловито:

— Ближе к делу, Зет. Так как ты только что откинулся, расклад у тебя паршивый, ни близких, ни денег, ни крыши над головой. Я права?

Зетрукс деланно захлопал в ладоши, скорчив восхищённую гримасу:

— Вау! Прямо Ванга, умничка. Возьми с полки пирожок. Ладно, чего уж там, можешь официально считать меня элитным бомжом Гарваласка. Дальше-то что?

— Для бомжа ты слишком ценный кадр, — Софи бросила на него короткий, холодный взгляд. — Дело в том, что ты мне поможешь. А взамен получишь крышу, безопасность и деньги. Причём в очень крупных суммах.

Пальцы Зета, которые он нервно перебирал, на мгновение замерли.

— Сколько? — коротко спросил он.

Уголок губ Софи едва заметно дёрнулся вверх.

— О, уже проснулся интерес? — протянула она.

— Да, черт возьми. Ну так сколько?

— Достаточно, чтобы ты забыл о тюремной баланде и до конца жизни ни в чём себе не отказывал.

Зетрукс подозрительно прищурился. Он оглядел приборную панель, зеркало заднего вида, заглянул под козырёк от солнца и нервно хмыкнул, пытаясь скрыть нарастающую панику за очередной порцией шуток:

— Слушай, я надеюсь, это не какой-то социальный пранк или тупой розыгрыш? Вы камеру куда спрятали, а? Сейчас из багажника выскочит чувак с микрофоном?

— Конечно, Зет. Прямо над твоей головой скрытая камера, а в багажнике сидит режиссёр шоу «Как выжить бомжу в Гарваласке». Если твоя серия наберёт миллион просмотров, получишь главный приз, бесплатную поездку на скорой и шанс, что я не прострелю тебе колено. Передашь привет подписчикам?

— Удивила, — признал он, поудобнее устраиваясь в кожаном кресле. — Ладно, убедила. Шоу реальное.

— Рада, что мы договорились, — Софи плавно перевела взгляд на него. — Так ты знаком с Биллом Зебабом?

— Так и есть, — кивнул Зет, беспечно пожав плечами. — Тусил с ним пару раз в старые добрые времена, пока меня не закрыли. Нашёлся мне тоже, гроссмейстер цифрового мира.

— И ты знаешь, где он сейчас живёт?

Зетрукс загадочно прищурился и отвернулся к окну, разглядывая ржавые контейнеры.

— Он живёт скрытно, в принципе. И с чего бы это я должен выдавать тебе его адрес? Из солидарности к красивым глазам?

Софи постучала тонкими пальцами по рулю в такт какой-то своей внутренней мелодии и с каменным лицом выдала:

— За деньги да. За деньги да.

Зет аж поперхнулся от неожиданности и повернулся к ней, возмущённо вскинув брови:

— Ты сейчас серьёзно? Ты специально давишь на меня, используя купюры? Манипулятор. Кукловод недоделанный.

— Всё правильно, — Софи спокойно улыбнулась, даже не отрицая его обвинений. — Манипулятор и кукловод. Но, согласись, явно не из дешёвых. Так что включай мозги, писатель.

Зетрукс помолчал, обдумывая её слова, а потом подозрительно сощурился, пытаясь разгадать её саму:

— Слушай, а откуда ты вообще меня знаешь? Кто тебе слил инфу?

— Спросила у аиста, который тащил тебя в клюве, когда ты был ребёнком, — не моргнув глазом, выдала Софи. — Он жаловался, что ты уже тогда слишком много болтал и весил больше нормы.

— Ха-ха, очень смешно, — наигранно буркнул Зет, хотя в душе оценил её колкость. — Не хочешь говорить, ну и пусть, больно надо. Как тебя хоть звать-то, соавтор?

— Софи. Можешь звать меня Софи.

— Ладно, Софи, — он потеребил воротник своего пальто. — Что теперь?

— Я жду местоположения Билла Зебаба. Желательно точного, без твоих художественных вымыслов.

Зетрукс состроил умоляющую мину и демонстративно положил руку на урчащий живот:

— Хорошо, координаты будут. Но давай сперва покушаем, а? Я дико голоден, в этой вашей тюрьме кормили как скотину. Перекусим, а затем уже и пойдём вместе сдавать твою Ладью. На голодный желудок сюжеты не пишутся.

Софи несколько секунд молча разглядывала его голодную и глубоко несчастную мину, а затем коротко кивнула. В конце концов, работать с сытым напарником всегда продуктивнее, да и сама она была не против сделать паузу.

Внедорожник плавно тронулся с места и через десять минут вырулил к небольшому, слегка обшарпанному круглосуточному киоску у обочины, над которым тускло горела неоновая вывеска «Выпечка & Донеры».

Софи припарковалась, достала из кармана куртки несколько помятых купюр и протянула их Зету.

— Иди. Купи чего-нибудь. А я подожду здесь.

Зетрукс удивлённо уставился сначала на деньги, потом на неё. Его писательский мозг мгновенно почуял подвох.

— Вот так сразу? — недоверчиво спросил он.

— Да.

— А если я сейчас выйду, заверну за угол и просто убегу? — Зет хитро прищурился, проверяя границы её доверия.

Софи медленно повернула к нему голову. На её лице появилась мягкая, почти ангельская улыбка, которая, однако, совершенно не затронула холодные серые глаза.

— Не убежишь.

От этой улыбки и тона, с которым были произнесены слова, у Зета по спине пробежали вполне осязаемые, ледяные мурашки.

— Понял, принял, уже иду, — пробормотал Качовски, поспешно забирая купюры и выходя из машины.

Зет подошёл к окошку киоска, из которого приятно пахло жареным тестом и специями. За стеклом виднелся сонный продавец средних лет в фартуке.

— Вечер добрый. Что у вас есть из съестного? — спросил Зет, потирая замёрзшие ладони.

Продавец монотонно, явно повторив это за день тысячу раз, затараторил:

— Донер, шаурма, самса с курицей, с мясом, с сыром, беляшики свежие, учпочмак…

— Учпочмак? — Зетрукс удивлённо приподнял бровь. Найти традиционную татарскую выпечку в этом районе Гарваласка было приятной неожиданностью.

— Да, — оживился продавец. — Как раз последние два учпочмака остались. Горячие, с пылу с жару.

— Давайте оба, — кивнул Зет, протягивая деньги. Но тюремное прошлое и общая паранойя последних дней взяли верх, и он подозрительно добавил: — Надеюсь, мясо внутри хотя бы не из местных бродячих кошек?

Продавец мгновенно изменился в лице. Он оскорблённо выпрямился и уставился на клиента как на сумасшедшего:

— Что с вами такое, мужчина?! Какая ещё кошка?! У нас халяльное мясо, высший сорт! Вы если покупать не хотите, так и скажите!

— Да так, старые привычки... Не обращайте внимания, — примирительно поднял руки Зет. — Забираю я, забираю.

Получив бумажный пакет, сквозь который уже проступали аппетитные капли жира, Зет вернулся к внедорожнику. Он запрыгнул на переднее сиденье, с удовольствием вдыхая аромат горячей выпечки, достал один треугольный учпочмак и протянул его Софи.

— Держи, соавтор. Свежайший дефицит. Заодно проверим твой желудок на прочность.

В салоне внедорожника воцарился относительный мир. Слышалось только аппетитное шуршание бумажного пакета и размеренное жевание. Горячая татарская выпечка посреди Гарваласка казалась чем-то нереальным, но чертовски своевременным.

— Как же вкусно, — зажмурившись от удовольствия, выдохнул Зет, проглотив первый кусок.

— Действительно неплохо, — согласилась Софи, аккуратно откусывая от своего учпочмака. — Мясо сочное, тесто правильное. Жить можно.

Зет прожевал, вытер пальцы салфеткой и с любопытством покосился на девушку.

— Так ты... сама из Гарваласка? Местная?

Софи фыркнула, даже не повернув головы.

— Из Гарваласка? Боже упаси. Я из мест, где у людей есть инстинкт самосохранения, и они не покупают еду в сомнительных придорожных ларьках. Но здешний климат идеально подходит для моей профессии в вечном тумане гораздо проще прятать концы в воду.

— Так и думал, — криво усмехнулся Зет. — Слишком уж ты собранная и резкая для здешних тихих болот.

— А ты? — Софи краем глаза перевела на него взгляд. — Откуда тебя принесло в наши края, соавтор?

На мгновение Зетрукс замер. Его взгляд, только что живой и ироничный, подёрнулся дымкой глубокой, застарелой печали. Он посмотрел на остатки пирожка в своих руках, словно видел в них отражение далёкого, безвозвратно утерянного дома.

— Казахстан... Я из Казахстана, — тихо, с глухой тоской в голосе произнёс он. — И если честно... чертовски скучаю по родине.

Он тяжело вздохнул, и его плечи как-то сразу поникли, сделав его визуально меньше под слоями поношенного пальто.

— После того страшного случая в пятнадцатом году... в Гринфоресте... всё пошло на дно. Моя жизнь просто раскололась в щепки. От меня отвернулись абсолютно все, понимаешь? Близкие, старые друзья, фанаты, которые раньше зачитывались моими строками... Я остался один. Совсем один в серой, холодной тюрьме. За все эти долгие десять лет меня почти никто не навещал. Только тогда, в 2015-м, ещё приходили ребята, писатели из нашего круга... Но время... жестокая штука, Софи. Они тоже изменились за эти годы. У каждого свои шрамы, свои новые сюжеты.

Зет замолчал, сглотнув подступивший к горлу гомок. В его голосе больше не было прежнего сарказма, только обнажённая, звенящая боль одиночества человека, потерявшего всё.

— Лишь Дмитрий Добряков вытащил меня оттуда недавно. Помог выбраться, вдохнуть глоток свободы... Я искренне, всей душой ему благодарен, он хороший человек. Но... у Димы уже своя жизнь. Свои дела, своя колея. А я чувствую себя призраком на чужом празднике. Словно застрял между страницами старой, червивой книги, которую все давно прочитали и выбросили.

В салоне внедорожника стало очень тихо. Пронзительная, тяжёлая грусть Зета, казалось, физически заполнила всё пространство машины.

Софи молча выслушала его монолог. Её ледяная профессиональная маска на мгновение смягчилась, а в серых глазах мелькнуло редкое понимание. Она не была психологом, но прекрасно знала, каково это... когда от тебя отворачивается весь мир и ты остаёшься один против тьмы.

— Я понимаю тебя, Зет, — негромко, но удивительно твёрдо сказала она, плавно пуская машину по тёмной улице. — Ты обязательно поедешь обратно в Казахстан. Снова увидишь свою родину и начнёшь всё с чистого листа. Но сперва... сперва помоги мне закрыть этот затянувшийся сюжет. Давай найдём Билла Зебаба.

Зетрукс медленно поднял на неё глаза, в которых вопреки всему блеснула слабая, но упрямая искра. Он шмыгнул носом и заставил себя слабо улыбнуться.

— Хорошо... — кивнул он, аккуратно складывая пустой бумажный пакет. — Я помогу тебе найти Билла.

Глава 5: Ладья

2025 год. 8 августа. Гарваласк. Округ дома Билла Зебаб.

Матовый внедорожник Софи бесшумно затормозил в тени раскидистых деревьев, чуть поодаль от массивных кованых ворот.

Скрытное и скромное убежище Билла Зебаба на деле оказалось трёхэтажным особняком, больше похожим на загородную резиденцию какого-нибудь наркобарона. Высокий кирпичный забор, камеры по периметру и подстриженный с хирургической точностью газон. Но главным украшением этого архитектурного величия были два охранника, замершие у входа.

Оба гиганта, одетые в одинаковые чёрные костюмы, выглядели так, будто их высекли из одного куска гранита и в детстве вместо каши кормили исключительно чистым протеином и арматурой. Их солнцезащитные очки отражали полуденное солнце, а позы выражали абсолютную готовность переломать хребет любому, кто перепутает адрес.

Зетрукс высунул нос из-за приборной панели, оценил масштаб катастрофы и медленно повернулся к Софи:

— Мда. Билл тоже изменил своё мнение насчёт жительства. Прямо шалаш отшельника в глухой тайге. Я-то думал, мы приедем щас к обшарпанной хрущёвке, где бледный задрот в худи пьёт энергетики, а тут… Версаль местного разлива. За 10 лет...

— У богатых хакеров свои представления о конспирации, — сухо отозвалась Софи, не отрывая цепкого взгляда от ворот. — Видишь тех двоих на входе?

— Трудно не заметить два бетонных блока с ушами. Что скажет твой внутренний киллер?

— Левый завалится через три секунды, правый, через четыре, если ветер не изменится. Проблема в том, что у них наверняка есть рации, а внутри дома ещё десяток таких же умников. Нам нужен Билл живым и тёплым, а не штурм крепости в стиле средневековых крестоносцев. Есть идеи, писатель?

Зетрукс поправил воротник своего поношенного пальто и картинно вздохнул:

— Ну, как автор детективных романов, я бы предложил подкупить их самсой из кошатины, но, боюсь, эти ребята предпочитают стейки слабой прожарки. Какие у нас ещё варианты? Вызвать доставку пиццы и спрятаться в коробке?

Софи медленно повернула к нему голову, и на её губах заиграла та самая улыбка, от которой у Зета по привычке побежали мурашки.

— Вариант один, Зет. И этот вариант.. ты.

Качовски сглотнул, чувствуя, как его писательский энтузиазм стремительно катится по наклонной.

— Ээ... Поясни. Я как-то упустил момент, когда из консультанта превратился в штурмовую пехоту.

— Всё просто. Ты его старый друг, — Софи похлопала его по плечу. — Ты только что вышел из тюрьмы, тебе некуда идти, у тебя нет денег, и ты пришёл к своему успешному корешу Биллу попросить помощи. Расскажешь ему ту же слезливую историю про Гринфорест и Дмитрия Добрякова. Хакер расчувствуется, его паранойя на секунду уснёт, и он впустит тебя. Старого собутыльника из Казахстана его охрана вряд ли держит в чёрном списке.

— Прекрасный план! — Зет всплеснул руками, — Надежный, как швейцарские часы. Но, если эти два шкафа у ворот решат использовать меня вместо коврика для ног ещё до того, как я дойду до звонка?

— Не решат, — успокоила его Софи, проверяя магазин пистолета под курткой. — Если они дёрнутся, я сниму их быстрее, чем они успеют вспомнить алфавит. Я буду прикрывать твою гениальную спину из машины.

— Звучит обнадёживающе.

— Меньше драмы, Качовски. Ты сам хотел поскорее вернуться на родину. Вот твой билет в Казахстан, он стоит прямо у ворот. Иди и покажи им свой актёрский талант. Главное, улыбайся шире, у тебя лицо сейчас такое, будто тебя снова везут на допрос.

Зетрукс вышел из машины, и глубоко вздохнул, поправил полы своего поношенного пальто. Плечи он расправил, придав себе максимально уверенный вид, хотя внутри всё сжималось от предвкушения возможной взбучки.

Как только его шаги зашуршали по гравию у ворот, оба гранитных охранника синхронно повернули головы в его сторону. Они преградили ему путь, скрестив мощные руки на груди.

— Стоять. Частная территория, — прогудел левый, оценивающе разглядывая помятый вид незваного гостя. — Ты кто ещё такой?

Зетрукс небрежно засунул руки в карманы и выдал самую обезоруживающую из своих улыбок:

— Спокойно, командир. Я старый друган вашего босса. Зетрукс Качовски. Наберите Биллу, он меня прекрасно знает.

Охранники переглянулись. Правый прижал палец к рации, но прежде чем успел что-то сказать, левый с ухмылкой спросил:

— И какими судьбами ты здесь, Зетрукс? Что-то на элитного гостя ты не особо похож.

— Да вот, решил повидать старого приятеля, — беззаботно хмыкнул Зет. — Буквально на днях из тюрьмы вышел, понимаете? Сразу к близким людям за поддержкой и душевными разговорами.

В этот момент массивные дубовые двери особняка со скрипом распахнулись. На пороге появился хозяин дома, Билл Зебаб. Он был огромного роста, под сто девяносто сантиметров. Одет он в брендовых шмотках. На его голове красовалась неизменная бейсболка, козырьком назад, из-под которой торчали растрёпанные волосы.

Увидев гостя, Билл на секунду замер, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Офигеть! Неужели это Зетракс?! — крикнул он, шагая навстречу.

— Зетрукс! — громко и отчётливо поправил его Качовски, закатив глаза.

— Да хер там, один чёрт! Как ты, Зетрикс? — Билл подлетел к нему, по-братски похлопав по плечу так, что у писателя едва зубы не застучали. — Наконец-то ты вышел, глазам своим не верю! Капец ты, конечно, изменился. Тюрьма никого не красит, бро.

— Ты тоже изменился, Билл, — Зетрукс окинул взглядом его тощую фигуру, а затем выразительно посмотрел на роскошный особняк за его спиной. — Да и хата твоя, я смотрю, солидно прокачалась со времён наших посиделок в подвалах.

Билл довольно хохотнул и поправил бейсболку:

— Левел-апнулся, чувак! Пришлось поднять планку, сам понимаешь, статус, дела, паранойя. Ладно, хорош торчать на пороге, пошли в дом. Расскажешь, как мотал срок, чаю попьём, перетрем за жизнь.

В это время Софи внимательно наблюдала за всей сценой через лобовое стекло внедорожника, слегка пригнувшись за рулем.

Она видела, как Билл Зебаб лично встретил её соавтора, как они обменялись рукопожатиями и как Зетрукс, продолжая что-то увлеченно жестикулировать, скрылся вслед за хакером за тяжелыми дверями особняка. Охранники снова заняли свои посты у ворот, потеряв к гостю всякий интерес.

Переступив порог особняка Билла, Зетрукс невольно присвистнул. Интерьер внутри поражал воображение. Хай-тек здесь тесно переплетался с безумной роскошью. Вместо обычных стен, огромные панорамные экраны с какими-то бегущими строками кода, неоновая подсветка под потолком, дорогая дизайнерская мебель и полы из полированного чёрного мрамора.

— Ну ты даёшь, Билл, — Зет крутил головой, рассматривая парящие в воздухе голографические часы. — Я чувствую себя так, будто случайно телепортировался в штаб-квартиру Тони Старка. Откуда столько шика? Ты что, взломал пенсионный фонд какой-нибудь небольшой европейской страны?

— Бери выше, бро, — самодовольно ухмыльнулся Зебаб, ведя гостя по длинному коридору. — Правильные инвестиции в правильные крипто-активы. Ну и пара заказов от очень влиятельных людей.

Вдруг внимание Зетрукса привлёк странный ритмичный стук и шуршание, доносившиеся из ниши у стены. Он подошёл ближе и удивлённо уставился на причудливый футуристический аппарат. Агрегат отдалённо напоминал смесь мощного серверного блока, пишущей машинки и скоростного 3D-принтера. Прямо на глазах Зета механические рычажки бешено стучали по невидимой клавиатуре, а из лотка непрерывной лентой вылетали идеально отпечатанные страницы, которые тут же аккуратно сшивались в аккуратные книжные блоки.

— Что это за чертовщина? — Зетрукс прищурился, разглядывая бегущий по экрану аппарата текст.

— О, это моя гордость! — Билл подошёл со спины и гордо скрестил руки на груди. — Аппарат, который сам пишет книгу и тут же её распечатывает. Я написал для него специальный код, и теперь он строчит без остановки. Знаешь, как непреодолимая никотиновая зависимость, пока картридж не кончится, его не остановить.

Зет медленно повернулся к хакеру, его брови уползли куда-то в район затылка.

— Чего? Ты… стал писателем? Серьёзно?

— Разумеется, да! — Билл поправил козырёк бейсболки. — Но зачем пачкать пальцы о клавиатуру, если вместо меня пашет мой персональный железный помощник? Я назвал его «Күчүк».

— Не знал, что ты балуешься литературой через искусственный интеллект, — скептически хмыкнул Зетрукс, глядя на то, как Күчүк только что закончил очередную главу и выдал характерный писк.

— Это не ИИ! — обиделся Билл, даже всплеснув руками. — Это моё личное творение! Ну… почти моё, кое-кто умный мне немного помог с алгоритмами. Но суть ты прикинь, у тебя в башке полно крутых идей, сюжетов, задумок, но писать самому тупо лень, да и куча личных дел отвлекает. А выговориться хочется. Так вот этот аппарат воплощает мою мечту в реальность! Он выдаёт по двести глав в день. Идею даю я, структуру и синопсис забиваю тоже я, а Күчүк просто превращает это в идеальный текст.

Зетрукс грустно вздохнул, вспомнив свои серые будни за решёткой.

— Капец... А я, как дурак, своими руками в тюрьме целых семь книг написал. От корки до корки. На обрубках карандашей.

Билл пренебрежительно махнул рукой и пошёл дальше по коридору:

— Пфф, сравнил тоже! Да в тюрьме же хер там делать, скука на максимуме, врубаешь режим выживания. Вот у тебя время и оставалось. А на свободе надо крутиться. Ладно, пошли в зал, ноги уже гудят.

Они вышли в просторную, залитую мягким светом гостиную. Билл сразу же направился к шикарному бару, где на стеклянных полках поблёскивали бутылки всех мастей и калибров.

— Ну что, Зет, за встречу? — хакер обернулся, перебирая пальцами по горлышкам. — Вино? Ром? Виски двадцатилетней выдержки? У меня тут запасы такие, что можно напоить небольшую армию.

Зетрукс отрицательно покачал головой и уселся в глубокое кожаное кресло.

— Я не пью алкоголь, Билл. Ты же сам знаешь. Но всё равно спасибо за предложение.

Билл на секунду завис, уставившись на друга так, будто тот заговорил на древнеэльфийском. А потом его лицо прояснилось, и он хитро прищурился:

— Да, точно. Хвалю, здоровый образ жизни и всё такое... Тогда, может, кумыс? Из старых запасов, прямиком из Конаева привезли.

Глаза Зетрукса мгновенно округлились, а на лице расплылась искренняя, счастливая улыбка. Нахлынувшая ностальгия по родине сжала сердце.

— Оооо, а вот это совсем другое дело! — воскликнул он. — Наливай!

Билл достал из специального охлаждающего шкафа аутентичную деревянную бутыль, ловко разлил густой, слегка пенящийся напиток по двум большим пиалам и протянул одну из них Зету.

— За свободу и за возвращение блудных писателей, — ухмыльнулся Билл, приподнимая свою пиалу.

Зетрукс сделал глубокий глоток из пиалы. Приятная кислинка и покалывание на языке мгновенно разлились теплом по телу, ненадолго заглушая застарелую душевную боль.

— Как же я скучал по кумысу... — искренне выдохнул Зет, глядя на белую пену. — Настоящему, домашнему. Там, за решёткой, о таком даже мечтать не приходилось.

— Понимаю тебя, Зет, — Билл тоже отпил из своей пиалы, вальяжно откинувшись на спинку стула и разглядывая гостя.

Зетрукс завертел пиалу в ладонях, погружаясь в воспоминания. Ностальгия окончательно развязала ему язык.

— А помнишь, как двенадцать лет назад ты сам пришёл ко мне? — наводящие вопросы Зета заставили Билла приподнять бровь. — Ты тогда так загорелся идеей помочь мне развить мои книги. Писал для меня специальные программы, создавал уникальные сайты, чтобы мои романы заметили, чтобы люди начали их читать... Ты буквально продвинул меня в сети.

Билл довольно заулыбался, в его глазах блеснул огонёк гордости за своё хакерское прошлое.

— Прекрасно помню, бро. Ты тогда был моим кумиром номер один. Твои сюжетные ходы, идеи, концепты... я от них просто тащился. Мне дико хотелось, чтобы о тебе узнал весь мир.

— Да, и я тебе тогда был настолько благодарен, что мы начали тусить чуть ли не каждый день, — Зетрукс слабо улыбнулся. — Золотое было время.

Билл помрачнел, его пальцы постучали по деревянной бутыли.

— Тех сайтов уже давно нет, Зет. Всё закрыто и похоронено. Ты... собственно, зачем пришёл-то? Хочешь, чтобы я поднял для тебя новые платформы? Опять заняться сетевым продвижением?

Зетрукс медленно опустил пиалу на стол. На его лицо снова вернулась та самая серая, глубокая тоска.

— Нет, Билл. Мне это уже не нужно... Сюжеты сгорели. От меня все отвернулись.

Билл внимательно посмотрел на поникшего друга.

— Понимаю, какого это, Зетиририкс, — хакер резко поднялся со своего места, поправляя бейсболку. — Знаешь что? Я сейчас принесу кое-какой особый предмет из своей личной коллекции. Специально, чтобы поднять тебе настроение. Тебе понравится.

Зет удивлённо приподнял бровь:

— Ого. Что за предмет?

— Хер тебе скажу, сам сейчас увидишь, — хохотнул Билл, направляясь к выходу из зала. — Сюрприз будет. Ты пока посиди тут, можешь осмотреться вокруг, если скучно. Я быстро.

— Хорошо, — кивнул Зет.

Оставшись один, Зетрукс поднялся с кресла. Гостиная Билла действительно стоила того, чтобы её изучить. Сначала он подошёл к окну, оценив массивные, высокотехнологичные автоматические жалюзи, они выглядели по-настоящему имбово, плавно регулируя полуденный свет одним лишь прикосновением к сенсорной панели на стене.

Затем его взгляд переместился на длинную дизайнерскую полку. Чего там только не было, куча странных гаджетов, коллекционные фигурки, россыпь разнокалиберных кубиков Рубика, от классических до каких-то безумных двенадцатигранных моделей.

Рядом с головоломками аккуратной стопкой лежало несколько печатных книг. Зетрукс, как истинный писатель, не смог пройти мимо. Он протянул руку, наугад вытянул один из томов в плотной обложке и взглянул на название.

На лицевой стороне чернели крупные, резко отпечатанные буквы:

«Молодед» — Либу Кэхлер.

Зет замер. Его сердце пропустило удар, а дыхание мгновенно перехватило. Внутри всё похолодело.

«Либу...» — вихрем пронеслось в его голове. — [Билл читает Кэхлера? С каких, к чёрту, пор?! Неужели... Это значит...]

Пазл в голове писателя начал стремительно складываться в жуткую картину, но додумать мысль он не успел.

Сзади раздались абсолютно бесшумные шаги. Зетрукс даже не успел обернуться на шорох.

Тяжёлый, металлический предмет с глухим металлическим звоном обрушился прямо на затылок писателя. В глазах Зета мгновенно потемнело. Ноги подкосились, книга «Молодед» выскочила из его ослабевших пальцев, и он тяжело рухнул на полированный мраморный пол, теряя сознание.

Над его распластанным телом стоял Билл Зебаб. В его руке была зажата массивная литая статуэтка, измазанная свежей кровью. Хакер хладнокровно посмотрел на лежащего друга, наступил подошвой кроссовка на выпавшую книгу и зловеще процедил:

— Ты прав, Хертракс. Все отвернулись... и я отвернулся. Безжалостный ты ублюдок!

Снаружи.

Прошло уже достаточно времени, и интуиция профессионального киллера начинала тихонько подавать сигналы тревоги. Слишком затянулась эта встреча старых друзей.

Тишину разорвала резкая вибрация смартфона на приборной панели. Экран мигнул именем: Арни.

Софи плавно провела пальцем по дисплею и вставила в ухо беспроводной наушник.

— На связи, — негромко произнесла она, не сводя глаз с двух гранитных охранников у ворот. — Докладывай. Надеюсь, у тебя хорошие новости.

— Смотря что считать хорошими новостями, Софи, — раздался в наушнике хриплый голос Арни. На заднем фоне слышался привычный стук клавиш. — Я плотно занялся тем адресом, который ты мне скинула. Наш хакер времени зря не терял, особняк защищён получше некоторых правительственных объектов. Периметр под прикрытием, датчики движения, камеры с тепловизорами. Если сунешься через парадный или чёрный ход, тебя зафиксируют ещё до того, как ты успеешь достать ствол.

— Ближе к делу, Арни. Штурмовать замок в лоб я не собираюсь. Мне нужна лазейка.

— И я её нашёл, — Арни довольно хмыкнул. — Наши ребята раскопали архитектурные архивы компании, которая строила этот особняк до того, как Билл его выкупил. Судя по чертежам, мы обнаружили несколько доступных и относительно слепых мест дома. И твой лучший билет внутрь.. это вентиляция.

Софи слегка прищурилась, анализируя информацию.

— Вентиляция? Парень помешан на технологиях, там наверняка стоят лазерные барьеры или датчики давления.

— В том-то и фокус, что нет, — пояснил Арни. — Поскольку Билл держит в доме мощные сервера для своих хакерских нужд, зданию требуется колоссальное охлаждение. Вся система завязана на одну мощную центральную вентиляционную шахту. Главный заборный узел вентиляции находится с тыльной стороны дома, прямо за генераторным блоком. Охрана туда почти не заглядывает, а датчики движения там отключены, чтобы система не реагировала на выхлопы и вибрацию самого генератора. Диаметр труб там огромный, около семидесяти сантиметров, взрослый человек пролезет без проблем. Если снимешь внешнюю решётку, этот воздуховод выведет тебя прямиком в технический коридор второго этажа, минуя всю охрану на первом. Изнутри решётки пластиковые, выбиваются одним тихим ударом.

— Звучит как рабочий план, — Софи плавно потянулась к бардачку, проверяя запасные магазины. — Сколько у меня времени до того, как система сделает плановый перезапуск или обновит протоколы безопасности?

— Около двадцати минут, пока у них идёт цикл фильтрации воздуха, — ответил Арни. — Софи, действуй аккуратно. Если Билл заподозрит неладное, он активирует полную блокировку дома. Тогда особняк превратится в герметичный бункер, и ты оттуда уже не выберешься.

— Поняла тебя. Конец связи.

Глава 6: Напрямик

2025 год. 8 августа. Дом Билла.

Холодный металл вентиляционной трубы неприятно холодил ладони. Софи продвигалась вперёд с грацией дикой кошки, бесшумно, едва касаясь коленями и локтями железных стыков. Внутри пахло пылью и нагретыми серверами.

Вдруг из глубокого ответвления трубы, с нижнего яруса, донёсся отчётливый металлический эхо-звук. Софи замерла, прижав ухо к решётке воздуховода. Снизу раздавался натужный хрип и яростный шорх натягиваемых верёвок. Билл связывал Зетрукса.

— Ты... ублюдок... — сквозь зубы процедил Зетрукс, его голос дрожал от злости и боли в разбитом затылке. — Отпусти меня... Не убивал я Кэхлера, как ты не понимаешь, тупая твоя башка?!

— Нет, это ты ублюдок! — рявкнул в ответ Билл, и судя по резкому звуку, со всей силы затянул узел на запястьях писателя. — Хватит строить из себя невинную овечку! Все в городе знают, что это твоих рук дело. Детектив официально всё доказал, и улики там были точнее некуда. Ты сядешь обратно, Качовски, на этот раз навсегда!

— Ты... вы... вы все... — Зет тяжело и прерывисто задышал, кашляя. — Судите человека, даже не зная истинной сути... Вы видите только то, что вам подсунули!

Софи нахмурилась. Голоса звучали близко, но акустика вентиляции была обманчивой, звук мог идти с другого конца крыла. Она резко ускорилась, перебирая руками по железному коробу. Ей нужно было добраться до распределительного узла.

Наконец девушка оказалась над нужной комнатой. Но как только она доползла до выходного отверстия, её охватило нехорошее предчувствие. В доме внезапно воцарилась мёртвая, неестественная тишина. Слишком тихо. Ни ругани Билла, ни всхлипов Зета, ни шагов охраны. Пространство словно вымерло.

Софи аккуратно надавила на железную решётку вентиляции. Та поддалась без единого звука. Киллер мягко спрыгнула на пол, тут же уйдя в кувырок и вскидывая пистолет.

В комнате никого не было. Это был небольшой технологичный кабинет, посреди которого стоял лишь пустой стул со срезанными кусками верёвок на полу. Билл и Зет исчезли. Единственное, что привлекало внимание, огромный плазменный экран, занимавший почти всю центральную стену.

Прошло ровно две секунды.

Экран самостоятельно включился, залив комнату холодным цифровым светом. На нём запустилась видеозапись с камеры наружного наблюдения, сделанная в режиме ночной съёмки.

Софи замерла, не опуская оружия. На экране крутилась зернистая чёрно-белая запись. Ночной Гарваласк. Пустынная улица. Из подъезда жилого дома выходит профессор Дориан Брукс. Он тяжело, с надрывом тащит за собой огромный, плотный мусорный мешок, внутри которого отчётливо угадывались контуры человеческого тела.

Но ужас заключался в другом.

Пока правая рука Брукса волокла труп по асфальту, его левая рука жила совершенно отдельной, пугающей жизнью. Она приветливо махала каждому встречному прохожему и случайным машинам, привлекая к убийце максимум внимания.

Софи резко перевела дыхание. Острая догадка прошила её мозг... за Дорианом следили. С самого начала. Всё это безумие с его ожившей рукой не было случайной шизофренией или редкой болезнью. Весь этот кошмар фиксировался на камеры и направлялся чьей-то невидимой волей. Брукс был всего лишь подопытным кроликом.

В ту же секунду видеозапись резко оборвалась. Экран пару раз яростно мигнул, искажая пространство неоновыми полосами. Картинка пропала, и на абсолютно чёрном фоне выросли массивные, кроваво-красные буквы: ПРОЕКТ УСПЕШНО АКТИВИРОВАН.

Софи всё ещё переваривала увиденное на экране, когда за её спиной раздался тихий, едва слышный гидравлический свист. Тяжёлая скрытая дверь в стене ушла вбок, и в проёме вальяжно показался Билл Зебаб. На его худом лице играла самодовольная ухмылка, а бейсболка всё так же была лихо развёрнута козырьком назад.

Реакция киллера была мгновенной. Софи развернулась, и её правая рука взметнулась вверх, и чёрное дуло пистолета намертво зафиксировалось точно между глаз хакера.

Билл даже не пригнулся. Он небрежно засунул руки в карманы и слегка качнулся с пятки на носок.

— Оппаа... Какие люди у нас в гостях, — протянул он, окинув Софи ленивым, оценивающим взглядом. — Какими судьбами в моем скромном жилище?

— Что это за видео на экране? — ледяным тоном спросила Софи, не снимая пальца с крючка. — И где Зетрукс?

— Чё так сразу-то, с наезда и с допросов? — Билл притворно вздохнул и покачал головой. — Какая ты резкая, девочка. Надо же сначала познакомиться, пообщаться, чайку попить... Мы же, в конце концов, приличные люди.

Софи не собиралась играть по его правилам и тратить драгоценные секунды на пустую болтовню. Она пришла сюда убивать, а не вести светские беседы.

В этот момент, глухой хлопок глушителя разорвал тишину технологичного кабинета. Пуля, выпущенная из её оружия, летела точно в лоб Биллу.

Но вместо звука разрываемой плоти раздался резкий, оглушительный звон. В воздухе, прямо в полуметре от лица хакера, на мгновение вспыхнула паутина ярких искр и синеватых бликов. Свинцовый снаряд расплющился в лепёшку и с сухим стуком отскочил на мраморный пол.

Оказалось, что комнату на две части разделяло невидимое, идеально прозрачное стекло из специального сверхпрочного бронеполимера, которое Билл установил как раз на случай подобных визитов. Хакер даже глазом не моргнул, лишь издевательски улыбнулся из-за своей технологичной брони.

— Мимо, милая, — хмыкнул он, постучав костяшками пальцев по прозрачной преграде.

Мозг Софи сработал быстрее, чем пуля коснулась пола. Ловушка. Её заманили сюда намеренно, просчитав каждый шаг.

В ту же секунду над головой раздался тяжёлый металлический скрежет. Из вентиляционного отверстия, через которое она пробралась в кабинет, с грохотом выскочила стальная автоматическая заглушка, намертво заблокировав путь назад.

Софи резко развернулась, мгновенно оценивая обстановку. Времени на панику не было. Уходя с линии возможного ответного огня, она бросилась вглубь помещения, лихорадочно осматривая стены, углы и дверные проёмы в поисках малейшей уязвимости или скрытого рычага. Выход был заблокирован, но оставаться на месте означало подписать себе смертный приговор.

Билл Зебаб за стеклом откровенно наслаждался моментом. Он достал из кармана вейп, выпустил густое облако ароматного пара прямо в сторону невидимой преграды и издевательски приставил ладонь к уху.

— Что-что? Не слышу тебя из твоей персональной клетки! — крикнул он, ухмыляясь. — Можешь не дёргаться, Софи. Этот пластик выдержит прямой удар из гранатомёта. Ты заперта.

Софи даже не посмотрела на него. Её взгляд лихорадочно сканировал замкнутое пространство. Четыре стены. Огромный экран. И мощный серверный шкаф в углу, от которого к потолку тянулись толстые пучки кабелей.

Но главное, что она заметила странный гул. Воздух в её половине комнаты стал тяжёлым, плотным, уши начало неприятно закладывать.

"Слишком сильный напор воздуха" — мгновенно сообразила Софи, вспомнив слова Арни. Центральная вентиляция особняка работала на максимуме, охлаждая сервера. Но поскольку железная заглушка намертво перекрыла выход, а приточный насос на крыше продолжал бешено закачивать воздух в её зону, внутри изолированного куба стремительно росло атмосферное давление. Ещё пара минут, и у неё просто лопнут барабанные перепонки.

Софи медленно опустила пистолет, сделала глубокий вдох и посмотрела на хакера с деланным отчаянием.

— Думаешь, ты победил, Билл? — громко крикнула она, делая шаг назад, ближе к серверному шкафу. — Ты просто трусливый задрот, который прячется за технологиями.

Билл повёлся на провокацию. Его эго, раздутое до невероятных масштабов, требовало признания. Он подошёл вплотную к стеклу, самодовольно ткнув в него пальцем.

— Я? Трусливый? Да я гений, детка! Я создал систему, которая управляет людьми как марионетками. Весь этот город, как мой личный сюжет, а вы в нём лишь дешёвые актёры!

— Идеальный сюжет? — Софи едва заметно улыбнулась, нащупывая рукой тяжёлый стальной кабель за серверной стойкой. — Ты забыл одно правило хорошего романа, Билл.

— Какое ещё правило? — нахмурился хакер.

— В финале злодей всегда слишком много болтает.

Софи резко вскинула пистолет, но целилась она не в Билла. Две пули одна за другой с оглушительным рикошетом вонзились в массивный электронный распределительный щит, удерживающий электромагнитные замки бронестекла.

Резко, искры брызнули во все стороны, систему замкнуло. Магнитные фиксаторы, намертво удерживавшие прозрачную плиту в пазах потолка и пола, со щелчком отключились. Преграда осталась стоять ничем не закреплённой.

В ту же секунду колоссальное избыточное давление воздуха, скопившееся на половине Софи, сработало как пороховой заряд в пушке.

— Что за... — успел выдать Билл, заметив, как многотонная стеклянная стена вдруг качнулась в его сторону.

С оглушительным свистом и грохотом огромная бронированная панель вылетела из пазов вперед, превратившись в гигантский плоский поршень. Воздушная волна невероятной силы вместе со стеклянным щитом буквально снесла Билла Зебаба с ног.

Хакер даже не успел вскрикнуть. Тяжёлая полимерная плита плашмя рухнула прямо на него, накрыв его тело и с размаху припечатав к мраморному полу. Из его груди вырвался глухой, задушенный хрип. Вейп отлетел в сторону, разбившись на части, а сам Билл остался лежать на полу, распластанный под собственной непробиваемой защитой, не в силах даже пошевелиться.

Сирена внезапно смолкла, сменившись шипением уходящего воздуха. Софи хладнокровно перешагнула через обломки щитка, подошла к лежащему хакеру и наступила на край стекла, слегка придавливая его к полу.

— Приятно познакомиться, Билл, — спокойно произнесла она, направляя ствол ему в лицо. — Где Зетрукс?

Сознание возвращалось медленно, через невыносимую, пульсирующую боль в затылке. Зетрукс застонал, зажмурился от резкого света и кое-как разлепил веки. В голове словно вращались тяжелые жернова. Он лежал на холодном полу в полумраке какой-то смежной комнаты, куда Билл, по всей видимости, оттащил его тело.

Кое-как, цепляясь онемевшими пальцами за край тяжелого комода, Зет поднялся на ноги. Колени дрожали, во рту пересохло, а перед глазами сменяли друг друга серые круги. Он попытался сделать шаг, как вдруг краем уха уловил тихий, едва заметный скрип открывающейся двери в глубине комнаты.

Зетрукс резко повернул голову. Из густой, почти осязаемой тени дальнего угла медленно вышел человек.

Взгляд Зета сфокусировался на его лице, и в ту же секунду сердце писателя пропустило удар, а кровь застыла в жилах. Дыхание перехватило так сильно, что он едва не задохнулся. Из темноты на него смотрел мужчина, которого здесь не могло быть ни при каких обстоятельствах. Человек, которого все считали мёртвым уже десять лет.

— Л... Л... Либу?! — бледнея на глазах, прозаикался Зет, делая шаг назад и упираясь спиной в стену.

Либу Кэхлер стоял прямо перед ним. Он выглядел точно так же, как в их последнюю встречу в Гринфоресте в 2015 году.

— Здравствуй, Зетракс, — негромко, со странным металлическим эхом в голосе произнёс Либу.

— Но... Как?... Ты же... Это невозможно! — Зетрукс судорожно схватился за голову, чувствуя, как реальность вокруг него начинает трещать по швам.

— Рад тебя видеть... Живым! — с леденящей душу интонацией выговорил Кэхлер.

Прежде чем Зет успел хотя бы вскинуть руки для защиты, Либу резко, с невероятной, неестественной силой ударил его наотмашь по лицу. Звук удара показался Зетруксу оглушительным. Его голова мотнулась в сторону, изо рта брызнула кровь, и он снова тяжело рухнул на колени, едва удерживая равновесие на полу.

Либу медленно пошёл вокруг него, словно хищник вокруг раненой добычи. Его шаги не издавали ни единого звука.

— Каково это, Зет? — тихо, с глубокой затаённой горечью спросил Кэхлер, остановившись над ним. — Каково это... быть... единственным выжившим в том кошмарном испытании?... Как тебе спится по ночам?

Зетрукс поднял на него воспалённые, полные безумного отчаяния глаза. Слёзы боли и старого, глубоко запрятанного страха покатились по его щекам.

— У меня не было выбора! — яростно закричал Зет, срывая голос на хрип. — Ты не понимаешь! В Гринфоресте всё вышло из-под контроля! У меня просто не оставалось другого пути... Или я, или ты!

Либу Кэхлер остановился и посмотрел на него сверху вниз. В его глазах не было жалости, только бесконечная, холодная пустота.

— Выбор есть всегда, Зетрукс. И ты сделал свой.

В этот самый момент тяжелая дубовая дверь в комнату с грохотом распахнулась. В проёме появилась Софи. Её пистолет был наготове, на лице застыло сосредоточенное выражение после недавней схватки с Биллом. Она ворвалась внутрь, готовая зачистить помещение, но тут же резко замерла на месте, удивлённо опустив ствол.

Перед её глазами предстала пугающая картина.

Зетрукс лежал. На его лице алела свежая ссадина, из разбитой губы текла тонкая струйка крови. Он сжимал кулаки, закинув голову назад, и с дикой, безумной яростью кричал куда-то в пустой, тёмный угол, где никого не было. Он разговаривал сам с собой.

— Зетрукс?.. — осторожно, с нарастающим подозрением позвала Софи, делая к нему шаг. — Ты с кем сейчас говоришь?

Голос Софи прозвучал как выстрел, мгновенно разрушив наваждение.

Зет вздогнул всем телом, словно его ударило током. Он резко повернул к ней бледное, испуганное лицо, тяжело и прерывисто дыша.

— Что?!... — хрипло выдавил он, дико озираясь по сторонам.

Он стремительно повернул голову обратно к тёмному углу, но там уже никого не было. Либу Кэхлер исчез, словно его никогда и не существовало, оставив после себя лишь звенящую тишину пустого кабинета. Зетрукс со страхом уставился на свои дрожащие ладони.

— Я... я видел Либу Кэхлера, — хрипло выговорил он, дико озираясь по сторонам. — Он стоял прямо там, в углу. Он говорил со мной...

Софи, державшая комнату на прицеле, на секунду нахмурилась и быстро оглядела пустые углы.

— Кого? Какого ещё Кэхлера?

Зет заставил себя сделать глубокий вдох, вытирая рукавом кровь с разбитой губы. Разум медленно возвращался в реальность, оставляя после себя лишь липкий след паранойи.

— Неважно, — резко отрезал он, качнув головой. — Забудь. Показалось. Что с Биллом?

— Я уложила Билла, — Софи кивнула в сторону развороченного кабинета. — Он под стеклом, никуда не дернется. Но у нас проблема: его амбалы на входе услышали грохот. Они уже в доме.

Шаги двух гранитных охранников громом отдавались в коридоре. Они двигались быстро, на ходу снимая пистолеты с предохранителей. Против таких шкафов обычная перестрелка в узком пространстве могла стать фатальной.

— Назад, к серверной стойке! — шёпотом скомандовала она Зету.

Когда первый охранник ворвался в проём, Софи резко ударила ладонью по сенсорной панели на стене, которую Зетрукс приметил ещё пару минут назад. Имбовые металлические жалюзи среагировали мгновенно. С тяжелым, гидравлическим кланг! тяжелые стальные пластины сорвались сверху вниз, словно нож гильотины. Первая туша даже не успела сообразить, что произошло, бронированная штора с размаху обрушилась прямо на него, намертво придавив его к полу и отрезав от напарника.

Второй гигант остался в коридоре, но тут же вскинул ствол через образовавшуюся щель. Софи просчитала и это. Находясь в слепой зоне, она со всей силы пнула заклинивший от её прошлых выстрелов аппарат «Күчүк».

Высокотехнологичный принтер, работавший на максимальной мощности, от удара окончательно сошёл с ума. Аварийная система выброса под давлением выстрелила непрерывной лентой высокоскоростной, жесткой промышленной бумаги прямо в лицо штурмующему. Тысячи листов полетели во все стороны, превратившись в плотную, режущую глаза завесу.

Пока охранник вслепую отмахивался от бумажного шквала, Софи сделала два молниеносных шага вперед, скользнула под его руку и точным, выверенным движением вогнала рукоятку пистолета прямо в сочленение его шейных позвонков. Великан рухнул на мрамор как подкошенный. Чисто, тихо, эффективно.

Через минуту Софи и Зетрукс уже стояли над Биллом Зебабом. Хакер всё так же лежал на полу, придавленный тяжелой полимерной плитой. Его бейсболка отлетела в сторону, а на лице читался первобытный страх.

Софи наступила ботинком на край разбитого бронестекла, увеличивая давление на грудную клетку хакера, и холодно спросила:

— На кого ты работаешь, Билл?

— Я... я не знаю! — прохрипел Билл, тщетно пытаясь вздохнуть.

Зетрукс сделал шаг вперед, его глаза яростно блеснули. Он с размаху пнул стекло рядом с головой хакера:

— Отвечай, ублюдок! Из-за твоих игр я чуть снова не лишился рассудка!

— Я правда не знаю! Клянусь! — взмолился Билл.

Софи не стала тратить время на уговоры. Она плавно опустила ствол пистолета в зазор под стеклом и без предупреждения спустила курок.

Пуля прошила бедро Билла. Особняк огласился диким, истошным криком:

— ААААААААХХХ! СУКА! АААА!

— Мой следующий выстрел будет в колено, Билл. Говори, — спокойно произнесла Софи.

— ААА... Я не знаю его имени! — Билл задыхался от боли, из его глаз текли слёзы. — Но я знаю... знаю, как называется наша организация... Это банда... Мы называем себя «Мартия»...

Софи нахмурилась, сильнее надавив на стекло:

— Что ещё за Мартия?! Что это значит?

— Это как... как «Партия»... — Билл закашлялся, сплевывая кровь на мрамор. — Но первая буква имени нашего Короля... начинается на М!... Он всем управляет...

— Король? — Зетрукс презрительно фыркнул, хотя внутри у него всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Что за средневековье вы тут устроили?

— Это не средневековье, Зет, — тихо и мрачно перебила его Софи, и её лицо впервые стало по-настоящему бледным. — Это главная шахматная фигура. Нас разыгрывают по партии.

Билл слабо, безумно кивнул из-под стекла:

— Да... Да, в точку... Мы все просто дерево на доске...

Софи присела на корточки, приблизив ствол к его лбу:

— Если ты в этой партии... Ладья... То где остальные? Кто другие фигуры? Где их искать?

— Я не знаю... — прошептал Билл, теряя силы. — Нам запрещено знать друг друга...

Софи резко наклонилась к нему.

— ОТВЕЧАЙ!!!

Этот крик был полон такой сокрушительной, безумной жестокости, что даже Зетрукс невольно вздрогнул и сделал шаг назад, испуганно уставившись на свою напарницу. Он впервые видел Софи в настоящем бешенстве. В этот момент она была похожа на саму смерть.

Билл Зебаб взвыл так, словно с него заживо сдирали кожу.

— Мисс Кэтрин!.. По прозвищу... Слон! Слон это её фигура! Завтра она отправляется в Америку... Штат Массачусетс... В Бостон! Она пойдёт в огромный ресторан в центре города, и там... там у неё запланирована встреча с официантом по имени Тревор! Всё!.. Клянусь тебе, это всё, что я знаю! Больше ничего, ничего! Отпусти!

Софи медленно убрала ногу с его раны. На её лицо мгновенно вернулась привычная, пугающая маска абсолютного, мёртвого спокойствия.

— Спасибо за содействие, Ладья, — тихо произнесла она. — Твой ход окончен.

Хакер не успел даже облегчённо выдохнуть. Софи резко вскинула пистолет, но вместо банального выстрела в упор, она хладнокровно направила ствол в уязвимый гидравлический поршень, который удерживал остатки массивной стальной рамы над невидимым стеклом.

Пуля разнесла соединительный клапан высокого давления. Тяжёлая многотонная конструкция сорвалась с креплений. Огромная полимерная плита, под которой лежал Билл, под колоссальным весом рушащейся металлической рамы мгновенно просела вниз.

Раздался оглушительный, резкий хруст. Стекло намертво и окончательно впечатало хакера в мраморный пол, превратив его технологичное убежище в его же собственное надгробие. Всё было кончено за секунду. Билл Зебаб больше не дышал.

Софи хладнокровно повернулась к ошарашенному Зетруксу, на ходу перезаряжая оружие и меняя магазин.

— Ну что, соавтор? — её голос звучал так, будто ничего не произошло. — Похоже, наш сюжет меняет локацию. Собирай вещи, мы летим в Бостон.

Глава 7: Детство Гайт

2025 год. 8 августа. Гарваласк.

Матовый внедорожник стоял на заброшенной аллее старого городского парка. Сквозь лобовое стекло виднелись пожелтевшие кроны деревьев, а редкие капли дождя лениво барабанили по крыше. Атмосфера в салоне была натянута как струна.

Софи сидела на водительском кресле, прижав трубку к уху. На заднем фоне то и дело раздавался привычный стук по клавиатуре, Арни уже вовсю обрабатывал полученные данные.

— Она летит в Бостон, Арни, — тихо, но отчётливо говорила Софи. — Мисс Кэтрин. Билл назвал её кодовое имя... «Слон». Завтра она должна быть в каком-то крупном ресторане в центре города. Там у неё назначена встреча с местным официантом по имени Тревор. Это всё, что удалось выбить из Ладьи перед тем, как его доска закрылась.

— Слон, значит? Позиции усложняются, — хриплый голос Арни в динамике прозвучал озабоченно. — Ладно, я уже пробиваю этот бостонский ресторан и этого Тревора. Слушай меня внимательно, Софи. Билеты в Штаты я вам оформлю, вылетаете завтра утром. Но просто так подобраться к Кэтрин не получится, вокруг неё наверняка будет охрана. Нам нужен свой человек внутри.

— Какие предложения? — Софи мельком взглянула на Зетрукса, который сидел рядом, мрачно разглядывая свои костяшки.

— Мы используем твоего писателя, — хмыкнул Арни. — План такой, как только прилетаете, мы вычисляем этого официанта Тревора и... скажем так, временно выводим его из игры. С концами. А Зетрукс наденет его форму, нацепит бейджик и займёт его место в зале. Он парень наверняка сообразительный, роль сыграет. Кэтрин ничего не заподозрит, и он сможет подойти к её столику на расстояние вытянутой руки.

— Принято, — ответила Софи. — Готовь документы. Конец связи.

Софи убрала телефон в карман, плавно повернулась к Зетруксу и ровным, не терпящим возражений тоном произнесла:

— Смена декораций, соавтор. Завтра летим в США, штат Массачусетс. В Бостоне ты примеришь на себя новую роль, притворишься официантом по имени Тревор. Настоящего Тревора я ликвидирую, а ты подсядешь на его хвост и разнюхаешь, что нужно мисс Кэтрин.

Зетрукс, который до этого момента молча слушал обрывки разговора, резко выпрямился. Его глаза округлились от возмущения, а лицо перекосило от искренней злости.

— Что?! Во-первых, какой ещё, к чёрту, Бостон?! — Зет всплеснул руками, едва не задев лобовое стекло. — Во-вторых... официант Тревор?! Ты издеваешься надо мной? Я писатель, психологический триллер мой конёк, а не разнос подносов с супом и угадывание степени прожарки стейков! Я против! Я никуда не полечу!

Софи спокойно опустила руки на руль, даже не моргнув.

— Твоего мнения никто не спрашивал, Зетрукс. Это необходимость.

— Да плевать мне на вашу необходимость! — Зет перешёл на яростный шёпот, подавшись вперёд. — Мы так не договаривались! Ты обещала мне свободу и кучу денег, Софи! ДЕНЬГИ! Где мой гонорар за то, что меня чуть не пришиб этот тощий хакер под своим имбовым стеклом? Где моя доля? Отдай мне мои бабки, и я прямо отсюда беру билет до Конаева. Всё, моя роль в этом дерьмовом романе окончена!

Софи медленно повернула голову к нему. Её серые глаза сузились, а на губах появилась едва заметная, мягкая, но пугающе холодная улыбка.

— Деньги? — тихо, с придыханием спросила она, приблизив своё лицо к его лицу. — Конечно, Зет. Твои деньги уже ждут тебя. Полтора миллиона долларов. Они лежат на зашифрованном счёте в бостонском банке «State Street». И знаешь, в чём фокус? Ключ доступа к этому счёту Арни передаст мне только тогда, когда мисс Кэтрин будет мертва. Ты ведь хочешь вернуться в Казахстан богатым человеком, а не нищим беглым каторжником, который будет прятаться по подвалам?

Зетрукс сглотнул, его пыл слегка угас, но он всё ещё упрямо хмурился.

— Я могу подождать деньги здесь...

— Не можешь, — мягко пресекла его Софи, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Подумай своим гениальным писательским мозгом, Зетрукс. Ты думаешь, «Мартия» оставит тебя в живых? Билл Зебаб мёртв. Его люди знают, что ты был там. Они и его ищейки перевернут весь Гарваласк, чтобы найти тебя и убить, или повесить на тебя ещё одно убийство. Твой Дмитрий Добряков не вытащит тебя во второй раз. У тебя нет дома, Зет. У тебя нет друзей. Единственный человек во всём этом прогнившем мире, который сейчас гарантирует твою безопасность... это я.

Она протянула руку и аккуратно, почти нежно поправила воротник его поношенного пальто.

— В Бостоне ты будешь под моим прикрытием. Ты сыграешь эту роль, получишь своё состояние, и я лично посажу тебя на бизнес-класс до Алматы. Но если ты выйдешь из этой машины сейчас... — Софи выразительно посмотрела на тёмную, дождливую аллею парка. — Ты не пройдёшь и двух кварталов. Тебя либо пристрелят люди Короля, либо упакует полиция. Выбирай, соавтор. Кем ты хочешь быть, мёртвым писателем или живым и богатым официантом Тревором?

Зетрукс долго смотрел в её холодные, гипнотизирующие глаза. Внутри него шла жёсткая борьба между гордостью и инстинктом выживания. Наконец он тяжело, сокрушённо вздохнул и откинулся на спинку сиденья, уставившись в потолок.

— Ладно... Чёрт с тобой, манипуляторша хренова. — процедил он сквозь зубы. — Но, почему?... Почему ты так безжалостно убиваешь, Софи? И ради чего всё это? Какой в этом смысл? Какова твоя истинная цель?

Софи не шелохнулась. Её профиль казался высеченным из мрамора, холодный, безупречный и мёртвый. Прошло около десяти секунд абсолютной тишины, прежде чем она медленно повернула к нему голову.

— Ты правда хочешь узнать? — её голос прозвучал необычайно тихо, лишившись привычной ироничной издёвки.

— Да, чёрт возьми! — Зет резко подался вперёд, ударив ладонью по торпеде. — Я рискую шкурой, меня бьют по голове призраки прошлого, меня везут на другой конец планеты! Я имею право знать, в какую бездну прыгаю вместе с тобой.

Софи едва заметно вздохнула, откинулась на спинку кресла и перевела взгляд на руль.

— Хорошо, тогда слушай...

Софи некоторое время молчала. Её взгляд блуждал по стеклу, где дождевые капли, сливаясь, чертили неровные, ломаные дорожки. Внедорожник плавно катился сквозь серую пелену промокшего города.

— Когда мне было пятнадцать, у меня оставался только один по-настоящему близкий человек, — тихо начала она. — Мой отчим.

Зетрукс молчал, превратившись в слух. Писатель внутри него мгновенно уловил смену тональности, защитная броня киллера впервые дала едва заметную трещину.

— Матери к тому времени уже не было в живых, — продолжала Софи. — Так что, нравилось мне это или нет, он был моей единственной семьёй. — На её губах промелькнула слабая, непривычно тёплая улыбка. — А вообще, он был на редкость странным типом.

— В хорошем смысле или в плохом? — поинтересовался Зет.

— В обоих.

— Заинтриговала.

— Ну, например, он совершенно, абсолютно не умел готовить.

— Подумаешь, — хмыкнул прозаик. — Половина человечества не дружит с кулинарией.

— Нет, ты не понял, — Софи качнула головой. — Он был одарённым. У него был какой-то фантастический талант портить блюда, которые испортить физически невозможно.

Зет усмехнулся, удобнее устраиваясь в кресле:

— И насколько глубока была эта кроличья нора?

— Однажды он умудрился сжечь макароны. Намертво.

— Погоди... Как вообще можно сжечь макароны? Они же варятся в воде!

Она лишь пожала плечами:

— До сих пор для меня это загадка века. Но это был его особый дар. Он мог превратить в уголь всё что угодно.

— Впечатляет.

— Ещё как. — На секунду Софи показалось, что она действительно провалилась сквозь толщу лет обратно, в ту старую квартирку. — Помню, возвращаюсь из школы, открываю дверь — а в коридоре дымовая завеса и дикий запах гари. Всё, думаю, дом горит, пора эвакуироваться. Вбегаю на кухню, а он стоит перед плитой в облаке копоти, меланхолично смотрит на обугленную кастрюлю и говорит: «Софи, у меня две новости. Хорошая и плохая».

— Так, и какая хорошая? — Зет уже открыто улыбался.

— Хорошая — ужин готов. А плохая — пожарные уже в пути.

Зетрукс искренне рассмеялся:

— Серьёзно? Он прямо так и сказал?

— Ага.

— И пожарные реально приехали?

— Нет, конечно. Но в свои пятнадцать я поверила и едва не поседела. — Она тоже тихо, едва слышно усмехнулась. — Иногда мне кажется, что половина моего циничного чувства юмора, это исключительно его заслуга.

Машина продолжала неторопливо резать дождевые потоки. Огни встречных фар расплывались на стекле жёлто-красными неоновыми пятнами.

— По вечерам мы часто смотрели кино, — вспомнила Софи.

— Какое?

— Ужастики. Дешёвые хорроры.

— Не думал, что ты любительница скримеров и монстров.

— Терпеть их не могу. Их обожал он.

— Тогда зачем ты смотрела?

— Потому что он до смерти боялся смотреть их один.

Зетрукс удивлённо повернулся к ней, приподняв бровь:

— Серьёзно? Взрослый мужик заставлял девчонку сидеть рядом, потому что боялся бабайку из телевизора?

— Абсолютно. Он дрожал как осиновый лист. Это был самый нелогичный человек из всех, кого я знала. Наверное, именно поэтому мы так ладили. — Улыбка Софи стала чуть шире, но в ней уже проскальзывала глубокая, застарелая грусть. — Самое смешное... он до последнего пытался делать вид, что ничего не боится. Король ситуации, понимаешь?

— И как успехи?

— Плохо. На экране выскакивает монстр, и я подпрыгиваю на сантиметр от неожиданности. А он взлетает на метр, роняет миску и засыпает весь диван попкорном.

Зет фыркнул, качая головой:

— Легенда. Просто лучший.

— Она самая... — Улыбка мгновенно исчезла с лица Софи, словно её сожгло ледяным ветром. — Он постоянно твердил, что всё будет хорошо.

— Даже когда всё летело к чертям?

— Особенно тогда. — Она замолчала на мгновение. — Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что проблемы начались задолго до того проклятого вечера.

— Какие проблемы?

— Деньги. Долги. Он начал задерживаться допоздна. Иногда уходил говорить по телефону на балкон, плотно закрывая за собой дверь. Возвращался домой взвинченным, с серым лицом.

— Ты замечала это тогда?

— Нет. Мне было пятнадцать. В этом возрасте мир кажется незыблемым. — Софи горько усмехнулась. — Смешно, насколько искусно взрослые умеют притворяться перед детьми.

За окном светофор вспыхнул тревожным красным светом. Внедорожник плавно остановился.

— За несколько недель до... финала он начал постоянно смотреть в окна. Запирал двери на все замки, по десять раз проверял телефон. Тогда мне казалось, что он просто устал на работе. Сейчас я знаю, что он был в ужасе. Он ждал удара.

Зетрукс ничего не сказал. Писательский сарказм испарился, уступив место тяжелому, понимающему сочувствию.

— А потом наступил тот вечер, — её голос упал до полушёпота. — Мы сидели в гостиной. Я читала какую-то книгу. Он смотрел свой очередной кринжовый сериал, громко спорил с экраном, доказывая персонажам, что они идиоты.

— Особый талант, — тихо вставил Зет.

— Да... А потом в дверь постучали. Негромко. Без грохота, без агрессии. Обычный, вежливый стук. Но у меня внутри всё мгновенно перевернулось. Я сразу поняла, что случилось что-то непоправимое. Они вошли спокойно. Никаких криков, никаких пушек наголо. Всё было подчёркнуто вежливо, и от этого становилось в сто раз страшнее.

Её пальцы на руле сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

— Им нужны были деньги, которых у него не было. Отчим пытался договориться, просил дать ему время, что-то объяснял... Я почти не помню его слов. Зато я на всю жизнь запомнила его взгляд. Он обернулся, посмотрел на меня и очень тихо сказал: «Не вмешивайся». Это было последнее, что я от него услышала.

Софи отвернулась к боковому стеклу, пряча лицо в тени.

— А после этого полиция ничего не сделала. Никого не нашли. Никто не был наказан. Будто жизнь одного человека, это просто статистическая погрешность, которая ничего не стоит. Которую можно стереть, перешагнуть и пойти дальше.

Она тяжело вздохнула.

— Сначала меня сжигала ярость. Потом пришла абсолютная, мёртвая пустота. А потом я поняла... если я хочу получить ответы и справедливость, мне придётся искать их самой.

— И тогда всё и началось? — тихо спросил Зет.

— Да. Сначала я собирала информацию. Потом обросла нужными знакомствами. Потом появились люди, связи... работа. Которая привела меня сюда.

Она опустила взгляд на свои ладони... тонкие, изящные пальцы, которые научились без дрожи сжимать рукоятку пистолета.

— Забавно, правда?

— Что именно?

— Если бы тогда кто-нибудь подошёл к той пятнадцатилетней девочке, которая плакала на кухне над сгоревшими макаронами, и сказал, что через десять лет она будет сидеть в машине с бывшим заключённым и хладнокровно обсуждать убийства...

— То она бы не поверила? — слабо улыбнулся Зет.

— Нет, — на губах Софи снова появилась её привычная, едва заметная ироничная ухмылка. — Она бы поверила. Но обязательно спросила бы: «А почему этот бывший зэк такой надоедливый и так много болтает?»

— Очень смешно, — притворно обиделся Зетрукс, хотя в глубине души почувствовал облегчение.

На мгновение тяжелая, удушливая атмосфера в салоне рассеялась, уступив место странной, хрупкой лёгкости. Но Софи быстро вернула разговор в прежнее русло. Её взгляд снова стал стальным, устремлённым на дорогу:

— Именно тогда, на той кухне, я усвоила главный урок своей жизни.

— Какой?

— Если ты слабый — тебя ломают. Без жалости и без остатка. — Она снова посмотрела в окно, на размытые дождевыми потоками огни чужого города. — А если ты сильный... ты хотя бы сам выбираешь, кем ты станешь после того, как тебя попытаются сломать.

Внедорожник затормозил у неприметного трёхэтажного отеля на окраине города. Вывеска тускло мигала в дождевых сумерках, отбрасывая грязно-жёлтые блики на мокрый асфальт.

Софи достала из кармана куртки пачку купюр и протянула её Зетруксу.

— Здесь хватит на хороший номер и ужин, — коротко бросила она, не глуша мотор. — Заселяйся. Я пойду к себе домой. Встретимся утром.

Зет взял деньги, но выходить не спешил. Он нахмурился, обдумывая ситуацию.

— Погоди. Ты сказала, что завтра мы улетаем в Штаты. Но как? Я же бывший зэк, только-только официально вышел на свободу. У меня судимость, куча ограничений на выезд и никакого загранпаспорта. Кто мне визу-то даст в американском посольстве? Меня дальше аэропорта Гарваласка не пустят.

Софи повернула к нему голову, и на её губах заиграла едва заметная улыбка.

— Не думай о вещах, которые не входят в твою компетенцию, соавтор. Арни уже создаёт твой новый цифровой профиль. К утру у тебя будут безупречные документы, канадский паспорт и открытая виза. Твоя единственная задача сейчас, выспаться.

Зетрукс вздохнул, пряча деньги в карман.

— Ладно. До завтра.

Он вышел из машины, и внедорожник тут же сорвался с места, увозя Софи к её дому.

Через час Софи уже была у себя в квартире. Она заварила крепкий чай, выключила свет во всех комнатах и подошла к огромному панорамному окну. Дождь наконец прекратился, и тяжёлые тучи разошлись, обнажив чистое, пронзительно-чёрное ночное небо. Софи держала горячую кружку обеими руками, чувствуя, как тепло приятно обжигает пальцы. Она молча смотрела на яркие, холодные звёзды, утопая в тишине собственного дома.

В это же время на другом концу города Зетрукс лежал на кровати в отельном номере. Он закинул руки за голову и неотрывно смотрел в пустой потолок. В полумраке трещины на старой побелке казались ему очертаниями шахматной доски.

В этот ночь.

В спальном районе Гарваласка молодая женщина лениво поднималась по лестнице к своей квартире. День выдался невыносимо долгим, и всё, чего ей хотелось, поскорее лечь в постель.

Она вставила ключ в замочную скважину, повернула его дважды и толкнула дверь. В прихожей царил привычный полумрак. Женщина сделала шаг внутрь и вдруг обо что-то споткнулась. Раздался тихий стеклянный стук.

Она нащупала выключатель. Зажёгся свет. Прямо у её ног на паркете лежала обычная пустая стеклянная банка. Женщина удивлённо нахмурилась. Она точно помнила, что не оставляла мусор посреди коридора. Приняв это за собственную рассеянность, она подняла банку, поставила её на тумбочку и пошла в ванную, чтобы вымыть руки.

Но стоило ей переступить порог ванной комнаты, как сердце пропустило удар. На полу, прямо возле стиральной машины, лежала ещё одна точно такая же пустая банка.

— Что за бред?... — тихо пробормотала она, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. В квартире было слишком тихо.

Она включила воду, подняла глаза к зеркалу и вдруг заметила странное движение. По дверце подвесного деревянного шкафчика медленно полз крупный чёрный муравей. Затем ещё один. Женщина брезгливо поморщилась, резко прихлопнула их ладонью и вытерла руку салфеткой.

Что-то внутри подсказывало ей, что нужно немедленно уходить, но любопытство и страх заставили её протянуть руку к ручке шкафа. Она резко потянула дверцу на себя.

Внутри большого встроенного шкафа, неестественно скрючившись среди чистых полотенец, сидел профессор Дориан Брукс.

Женщина оцепенела. Из её груди вырвался хриплый, задушенный полукрик. Но самым ужасным был не сам факт присутствия чужого человека.

По лицу Дориана, забираясь в уши, ноздри и ползая по открытым векам, копошились сотни живых чёрных муравьёв. Они буквально облепили его голову живой, шевелящейся массой. При этом сам Брукс смотрел на испуганную хозяйку квартиры взглядом, в котором не было вообще ничего, а лишь абсолютное, леденящее душу, мёртвое безразличие. Он даже не моргал, когда насекомые ползли по его глазным яблокам.

— АААКХ!!.... — в диком ужасе вскрикнула женщина. Её ноги подкосились, и она со страхом повалилась на спину, тяжело упав на кафельный пол ванной. Она пыталась отползти назад, но упёрлась спиной в стену.

Дориан Брукс медленно, с хрустом в суставах, выпрямился и шагнул из шкафа. Вместе с ним на пол посыпался живой чёрный ковёр из насекомых. Его левая рука резко выпрямилась вперед, словно повинуясь невидимому импульсу.

Профессор молча, всё с тем же каменным, безразличным лицом, шагнул к кричащей женщине. Через секунду её крик захлебнулся, а муравьи начали стремительно переползать на её бьющееся в агонии тело. Дориан убил её.

Глава 8: Тревор

2025 год. 9 августа. Гарваласк.

Утро встретило Гарваласк прохладой и сырым асфальтом. Зетрукс вышел из стеклянных дверей отеля, застёгивая на ходу поношенное пальто.

Знакомый матовый внедорожник уже стоял у бордюра. Лобовое стекло было идеально чистым, а за рулём, как всегда собранная и спокойная, сидела Софи. Зет открыл пассажирскую дверь и сел внутрь.

— Доброе утро, — буркнул он.

— Утро, нам пора, — коротко бросила Софи, даже не повернув головы, и плавно выжала педаль газа. Машина влилась в утренний поток, направляющийся в сторону международного аэропорта.

Поначалу, они ехали молча. Зетрукс гипнотизировал взглядом пролетающие за окном серые многоэтажки, пока Софи не протянула ему плотный кожаный конверт, вытащенный из бардачка.

— Открывай. Твоя новая жизнь на ближайшие несколько дней.

Зет расстегнул кнопку и вытащил из конверта новенькую книжку с золотым тиснением. На обложке красовался канадский герб. Он открыл первую страницу и едва не лишился дара речи. Из-под ламината на него смотрело его собственное лицо, но текстовые данные были изменены до неузнаваемости.

Имя: Тревор Вэнс (Trevor Vance)

Гражданство: Канада / Canada

Дата рождения: 12.04.1996

Тип документа: Паспорт гражданина Канады

Рядом лежал аккуратный вкладыш, официальная бизнес-виза США, выданная буквально вчера.

— Как?! — Зетрукс изумлённо уставился на Софи. — Я недавно официально вышел из тюрьмы! Как Арни умудрился за одну ночь состряпать легальный канадский паспорт с американской визой?

— Для Арни не существует понятия невозможно, есть только вопрос цены, — ответила Софи, лавируя между машинами. — Твой профиль в базах данных Гарваласка временно заблокирован. Система думает, что ты всё ещё сидишь в своей квартире и мирно пишешь новую книгу. А для международной системы ты успешный канадский IT-консультант, возвращающийся домой через Бостон.

— А если на контроле что-то пойдёт не так? Меня же завернут!

— Не завернут, — отрезала она. — Арни скинул мне данные. В аэропорту, как раз на нашей линии контроля, сегодня дежурят наши люди. Специально обученный персонал, который закроет глаза на любые мелкие нестыковки в системе, если они возникнут. Главное, веди себя естественно. Ты, Тревор. Вечно уставший, высокомерный канадец.

— Легко сказать... — прошептал Зет, убирая паспорт в карман.

Аэропорт.

Международный аэропорт Гарваласка гудел, как потревоженный улей. Повсюду сновали люди с чемоданами, над головами вспыхивали электронные табло, а из динамиков раздавался монотонный голос диспетчера.

Зетрукс, несмотря на то, что он официально отбыл свой срок и был чист перед законом, поддельный паспорт в кармане жёг кожу. Софи же шла рядом абсолютно расслабленной, летящей походкой, катя за собой небольшой элегантный чемодан.

Они подошли к зоне паспортного контроля. Как назло, у нужного окна дежурил плотный, хмурый пограничник с цепким взглядом, на бляхе которого значилось: Старший офицер Иванов. Тот самый человек Арни, судя по часам на табло, должен был сидеть за соседней стойкой, но его почему-то там не было.

— Твою мышь... — тихо пробормотал Зет, когда подошла их очередь. — Его нет. Там другой.

— Спокойно. Шаг вперед, — шепнула Софи.

Зетрукс подошёл к окошку и протянул канадский паспорт дрожащей рукой. Иванов взял документ, просканировал его и уставился в монитор. Прошло пять секунд. Десять. Хмурый офицер перевёл взгляд на Зета, затем снова на экран.

— Г-презенс... — попытался выдать Зетрукс, пытаясь изобразить канадский акцент, но голос предательски дал петуха. — То есть, добрый день.

— Мистер Вэнс? — Иванов прищурился. — Система выдаёт странную ошибку шифрования вашего биометрического чипа. И почему у вас так сильно трясутся руки?

— Я... я просто боюсь летать! — затараторил Зет, включая свой писательский режим и начиная городить абсолютную чушь. — У меня аэрофобия. А ещё я перепил кофе. Знаете, в Канаде мы пьём очень много кофе с кленовым сиропом, это такая национальная традиция, ахаха.. И вообще, я лечу в Бостон по очень важным делам! Импорт... высокотехнологичных хоккейных клюшек!

Офицер Иванов медленно опустил паспорт и положил руку на пульт вызова начальника смены. Ситуация стала максимально напряжённой. Зетрукс мысленно уже выбирал, в какую камеру его оформят на этот раз.

В эту секунду Софи резко сделала шаг вперед, с грохотом поставила свой дорогой кожаный ридикюль прямо на стойку перед лицом офицера и включила режим капризной и невыносимой топ-менеджерши.

— Тревор! Ну сколько можно?! — рявкнула она на Зета так громко, что половина очереди обернулась. — Я знала, что нельзя поручать покупку билетов и оформление документов конторскому идиоту! Офицер, вы не представляете, какой он кретин! Он вчера умудрился залить этот несчастный паспорт минералкой, а теперь у вас чип не читается!

Иванов опешил от такого напора:

— Гражданка, подождите...

— Нет, это вы подождите! — Софи яростно замахала руками, мастерски загораживая собой Зета и картинно сыпля из сумочки помаду, зеркальце и кучу каких-то бумаг прямо на клавиатуру пограничника. — У нас через сорок минут стыковочный рейс в Лондоне! Если мы опоздаем на подписание контракта с Бостонским технологическим альянсом из-за того, что мой ассистент — латентный алкоголик, который не может сберечь чип, я засужу эту авиакомпанию, а заодно и вашу службу контроля!

Пока Иванов пытался увернуться от летящей на него косметики и переварить шквал её возмущения, на соседней стойке наконец зажёгся зелёный свет. Там появился молодой худощавый сотрудник, тот самый человек Арни. Он быстро оценил обстановку, сообразил, что к чему, и громко крикнул своему напарнику:

— Коля, не задерживай очередь! У них там по канадской базе опять глобальный сбой, мне только что по селектору передали. Давай я их у себя вручную проведу через мастер-консоль, у меня база обновилась. Пропускай их!

Оставив позади стойку контроля, Зетрукс и Софи пошли по длинному, залитому неоновым светом коридору терминала, ведущему к выходам на посадку. Зет всё ещё пытался унять дрожь в пальцах, то и дело порываясь обернуться.

— Перестань дёргаться, — тихо, не оборачиваясь, бросила Софи.

— Легко сказать. У меня до сих пор перед глазами эта пограничная бляха маячит, — проворчал Зет, засовывая руки глубоко в карманы пальто.

Они проходили мимо ряда металлических скамеек у панорамного окна, за которым выстраивались в ряд огромные лайнеры. Вдруг Зетрукс почувствовал, как его кожу буквально обожгло чужим, тяжёлым взглядом. Инстинкт, обострившийся за годы заключения, заставил его повернуть голову.

На одной из скамеек, неестественно выделяясь среди спешащих пассажиров, сидел мужчина. Он высокий, двухметровый. Это был Миллер.

Он не читал газету, не смотрел в телефон. Его ледяные, пронзительные глаза были намертво прикованы к Зетруксу. Миллер слегка наклонил голову набок, провожая писателя взглядом.

Зетрукс замер на полушаге, почувствовав, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

— Зет, не останавливайся. Иди, — стальным тоном скомандовала Софи.

Когда Зет всё-таки обернулся через секунду, двухметрового мужчины на скамейке уже не было. Он словно растворился в толпе.

Через несколько минут они наконец заняли свои места в просторном и уединённом салоне бизнес-класса. Гул турбин за окном набрал силу, самолёт плавно оторвался от земли, оставляя дождливый Гарваласк далеко внизу под крылом.

Зетрукс с облегчением откинулся на мягкую спинку кресла, чувствуя, как самолёт выравнивается на заданной высоте. Он повернулся к Софи, которая уже вовсю изучала какую-то схему на своём планшете.

— Круто ты придумала, — искренне признал Зет, вспоминая её перформанс у стойки пограничников. — Я думал, нас там и похоронят, рядом с этой помадой.

— Это называется импровизация. А вот твоя лекция про канадский кленовый сироп и хоккейные клюшки едва не обеспечила нам обоим бесплатную экскурсию в изолятор.

— Воу Воу! Я вообще-то спасал ситуацию! — возмутился писатель. — Между прочим, в стрессовых ситуациях мозг выдаёт самые неожиданные ассоциации. Это чистая психология персонажа. Ты должна была оценить глубину проработки образа Тревора.

— Я оценила, — Софи мельком взглянула на него с тонкой саркастичной улыбкой. — Особенно ту часть, где у канадского IT-консультанта внезапно затряслись поджилки от одного вида Коли-пограничника. Очень глубокий образ, драматичный.

— Ладно, один-один, — буркнул Зетрукс и, чтобы перевести тему, потянулся к встроенному в подлокотник сенсорному экрану мультимедийной системы. — Надо как-то отвлечься от твоего профессионального прикрытия. Посмотрим, что тут дают.

Он принялся лениво листать список доступных фильмов.

— Так, посмотрим... Мелодрамы мимо. Исторические хроники, у меня своей истории на десять лет строгого режима хватает. О, Ужасы.

2025 год. 9 августа. США. Бостон.

Международный аэропорт Логан встретил их оглушительным гулом, стокричным гомором на английском и резким, соленым ветром с Бостонской бухты. Как только автоматические двери терминала разъехались, Зетрукс глубоко вдохнул прохладный американский воздух, закинул на плечо дорожную сумку и сощурился от яркого солнца.

— Ну привет, оплот капитализма, — пробормотал Зет, оглядывая бесконечную вереницу желтых такси. — Софи, а где все эти улыбающиеся люди из голливудских фильмов? Почему этот таксист сейчас орет на лобовое стекло так, словно ему в кофе нагадили?

— Потому что это Бостон, Тревор, — Софи уверенно шагнула к стоянке, даже не замедляя ход. — Здесь не улыбаются просто так. Если в Лос-Анджелесе тебе улыбнутся, чтобы продать тебе страховку, то здесь тебя скорее обматерят с идеальным гарвардским акцентом просто за то, что ты дышишь с ними одним воздухом. Поторопись, наше такси вон там.

Они сели на заднее сиденье потрепанного Форда. Машина резко рванула с места, вливаясь в безумный трафик подземного туннеля Теда Уильямса.

Зетрукс прильнул к окну, с любопытством рассматривая проносящиеся мимо кирпичные фасады и строгие очертания небоскребов финансового квартала.

— Расскажи мне про это место, — попросил он, повернувшись к напарнице. — Как писатель, я должен прочувствовать локацию. Какая тут атмосфера?

Софи устало потерла переносицу, но спорить не стала. Она повернулась к нему и принялась загибать пальцы:

— Бостон, один из старейших городов США. Именно здесь бабахнуло Бостонское чаепитие, с которого началась Американская революция. Местные до сих пор страшно гордятся тем, что первыми выкинули британский чай в океан. Так что если хочешь сойти за своего, то ругай английскую корону и пакетные чаи. Также, здесь на каждый квадратный метр приходится по три профессора из Гарварда или Массачусетского технологического. Город забит интеллектуалами, снобами и потомками пуритан, которые считают себя совестью нации. А вторая половина города, это жесткие, упрямые работяги с ирландскими корнями. Они любят пиво «Гиннесс», ненавидят полицию и умеют драться врукопашную лучше, чем дышать.

— Идеальный микс для тайной организации, — мрачно подытожил Зетрукс.

— Вот именно, — кивнула Софи. — «Мартия» чувствует себя здесь как рыба в воде. Среди этого пафоса, старых денег и умников очень легко спрятать такую фигуру, как Мисс Кэтрин, точнее Слон, который завтра придет в ресторан «Atlantic Fish».

Зетрукс поправил воротник и покровительственно улыбнулся:

— Ладно, с Кэтрин понятно. Но как быть с моим английским? Ты же слышала моего Тревора в Гарваласке.

— Твой английский катастрофа, — согласилась Софи без тени жалости. — Но Арни и тут всё просчитал. Твой персонаж, Тревор Вэнс, канадец из глубокой франкоязычной провинции Квебек.

— И что это меняет?

— Это меняет всё, — Софи саркастически усмехнулась. — Квебекцы говорят на английском с таким жутким, ломаным акцентом, что американцы вообще предпочитают с ними не разговаривать, лишь бы не ломать мозг. Если тебя кто-то о чем-то спросит, просто делай лицо оскорбленного европейца, вставляй через слово французское «Écoutez» и путай временные формы. Они решат, что ты просто высокомерный чужак из канадской глуши. Для официанта в рыбном ресторане это идеальное прикрытие.

Зетрукс на секунду задумался, прищурился и выдал с самым нелепым, пафосным выражением лица:

— Écoutez, мадам Софи... А где наш попкорн? Же ву при, прибавьте скорость, такси стрит-рейсер!

Софи закрыла лицо ладонью и тихо зарычала:

— Боже, Зет. Просто молчи до самого отеля. Иначе нас депортируют еще до того, как мы найдем настоящего Тревора.

Ровно через час Софи и Зетрукс вошли в роскошный, залитый мягким светом зал рыбного ресторана «Atlantic Fish». Вокруг звенел дорогой хрусталь, пахло запечёнными в масле омарами, а благовоспитанный гул голосов бостонской элиты создавал идеальный белый шум.

Софи чуть притормозила у массивной мраморной колонны, изящно поправляя полы своего куртки, и тихо произнесла:

— Ищем Тревора.

Зетрукс, стараясь не привлекать внимания, скользнул взглядом по снующим между столиками официантам в одинаковых строгих жилетах.

— Это тот, которого Арни скидывал фото? — шёпотом уточнил он.

— Именно, надо его истребить, чтобы Кэтрин не встретилась с ним.

Зет удивлённо приподнял бровь, искоса взглянув на напарницу:

— А вообще, в чём смысл их истреблять?

— Они мешают нашему боссу, — ответила Софи, продолжая сканировать зал глазами.

— А кто босс?

— Я не знаю.

Зет от такого ответа чуть не поперхнулся воздухом:

— Как не знаешь?!

— Я всего лишь делаю свою работу, ну и ты делай, — отрезала Софи, кивнув в сторону дальней части зала. — Вон он. У тридцать второго столика. Сделай так, чтобы он сам зашёл в служебный коридор. Без шума, Зет. Здесь слишком много камер и свидетелей.

Зетрукс прищурился, глядя на высокого прыщавого официанта с надменным лицом. Писательский мозг мгновенно отбросил глупые идеи с симуляцией припадков. Это был элитный ресторан, здесь требовалось изящество. Зет вспомнил всё, что они узнали от Билла в Гарваласке. Тайная организация, шахматные фигуры, конспирация...

— Мне понадобится ручка, фирменный бланк ресторана и тридцать секунд, — тихо сказал Зетрукс. — Смотри, как работают профессиональные плот-твисты.

Зет подошёл к стойке хостес, незаметно стащил оттуда маленький блокнот с логотипом ресторана и карандаш. Быстрым, уверенным почерком он написал на листке всего одну короткую фразу, используя шахматный код «Мартия».

«Ладья пала в Гарваласке. Слон в ловушке. Живо иди в служебный коридор к раковинам, иначе Король уберёт тебя с доски следующим».

Зетрукс аккуратно свернул записку вчетверо. Дождавшись, пока Тревор пойдёт в сторону раздаточной зоны с пустым подносом, Зет уверенно двинулся ему наперерез.

Они поравнялись в узком проходе между декоративными ширмами. Зетрукс профессионально, как заправский карманник, слегка задел Тревора плечом, имитируя случайное столкновение, и ловким движением фокусника опустил свёрнутую записку прямо в боковой карман его форменного жилета.

— Простите, — вежливо буркнул Зет с легким французским акцентом и пошёл дальше.

Тревор на секунду замер, нахмурившись. Он мгновенно почувствовал чужеродный предмет в кармане. Поставив поднос на сервировочный стол, официант достал бумажку, развернул её и быстро пробежал глазами по строчкам.

Результат превзошёл все ожидания. Лицо Тревора за долю секунды стало мертвенно-бледным, почти прозрачным. Его зрачки расширились от первобытного ужаса, а дыхание перехватило. Шахматная терминология и упоминание смерти Билла сработали как идеальный психологический триггер. Парень судорожно огляделся по сторонам, спрятал записку в кулак и, едва не спотыкаясь, быстрым шагом направился прямо к двери с надписью «Staff Only».

Как только Тревор ворвался в полумрачный служебный коридор, тяжело дыша и вытирая холодный пот со лба, дверь за его спиной тихо закрылась.

— Эй! Кто это написал?! — испуганно прошептал он в темноту коридора. — Кто здесь?!

Из тени возле каморки со швабрами беззвучно, словно материализовавшись из воздуха, шагнула Софи. Тревор не успел даже вскрикнуть, девушка молниеносным, отточенным движением вогнала ему в шею миниатюрный шприц с мгновенным парализующим снотворным.

Официант глухо хмыкнул, его глаза закатились, и он тяжелым мешком повалился вперед. Зетрукс, вовремя выскочивший из-за угла, подхватил его подмышки, не дав телу с грохотом рухнуть на кафель.

— Вот это я понимаю, гроссмейстерский ход, — тяжело отдуваясь под весом спящего официанта, прошептал Зет. — Видала, как побледнел? Чистая психология. Никакого кринжа, только чистый саспенс.

Софи хладнокровно сорвала с жилетки Тревора его электронный бейджик и помогла Зету затолкать парня в подсобку.

— Ладно, признаю, это было технично, — одобрительно кивнула она, протягивая Зету форменный фартук и жилет. — Переодевайся, Тревор. Мисс Кэтрин будет здесь с минуты на минуту. Пора подавать горячее.

Снаружи, у главного входа в «Atlantic Fish», жизнь бостонского истеблишмента била ключом. К неоновому навесу ресторана один за другим стекались дорогие автомобили. Но когда к бордюру бесшумно, словно хищная глубоководная рыба, подкатил угольно-чёрный Rolls-Royce Phantom с наглухо тонированными стёклами, даже видавшие виды швейцары невольно выпрямились по струнке.

Машина замерла. Из ворот выскочил личный водитель в безупречной ливрее и строгих перчатках. Он молниеносно обогнул капот и с глубоким поклоном распахнул заднюю пассажирскую дверь, подставив ладонь над проёмом.

Из роскошного салона на чистый бостонский асфальт ступила изящная туфля на невысоком каблуке, а следом вышла и сама хозяйка.

Мисс Кэтрин.

Она была очень старой женщиной, но в её осанке чувствовалась железная, аристократическая порода, перед которой пасовало время. На ней была надета невероятно дорогая, белоснежная и пушистая шуба из элитного меха, которая резко контрастировала с антрацитовым кузовом автомобиля. Лицо Кэтрин, покрытое сетью глубоких, благородных морщин, полностью закрывали массивные угольно-чёрные очки, за которыми было невозможно разглядеть её взгляд. В ушах и на пальцах старой дамы тускло поблёскивали массивные бриллианты чистейшей воды.

Она поправила воротник своей изящной шубы, окинула фасад ресторана слепым, непроницаемым взглядом тёмных стёкол и на секунду замерла. К ней тут же подскочил старший телохранитель, готовый ловить каждое слово.

Кэтрин не стала заходить внутрь сразу. Она слегка повернула голову к водителю, который всё ещё удерживал дверь, и произнесла:

— Если этот мальчишка Тревор заставит меня ждать хотя бы лишнюю секунду... пусти его на фарш для местных устриц, а его мать высели в коробку под мостом. Я не люблю, когда пешки опаздывают к моему обеду.

Водитель лишь коротко, испуганно кивнул. Мисс Кэтрин, величественно шурша белым мехом, двинулась к стеклянным дверям ресторана. Слон вошёл на клетку.

Глава 9: Слон

2025 год. 9 августа. США. Бостон. Ресторан.

Двери ресторана разъехались, и в зал величественно вошла мисс Кэтрин. Белоснежная шуба мягко шуршала, привлекая взгляды элитной публики, но старая дама не обращала на них внимания. Её цепкий, холодный взгляд сразу выцепил фигуру Зетрукса в жилетке официанта.

Она подошла ближе, высокомерно прищурившись на серебристый бейджик.

— Тревор? — сухо спросила она.

— Да... Эмм, мисс... Кэтрин? — Зет слегка замялся для вида, но тут же взял себя в руки.

— Отлично. Покажи забронированный стол.

— Ах, да. Идёмте, — кивнул Зетрукс, указывая дорогу.

За соседним столиком, изящно закинув ногу на ногу, сидела Софи. Она просто лениво перелистывала меню, краем глаза пристально наблюдая за каждым шагом своего напарника. Внутренне она была готова к любому исходу, но сейчас ей оставалось только доверяться импровизации писателя.

Кэтрин элегантно опустилась в глубокое кресло и расправила полы шубы.

— Значит, это ты тот, кто сказал мне Оукэй. Довольно хороший информатор с хорошим голосом.

— Так и есть, мисс Кэтрин, — вежливо склонил голову Зетрукс.

Старуха наклонила голову, в упор разглядывая его лицо своими блёклыми, но пронзительными глазами.

— Только вот... почему-то у тебя другой голос.

Зет внутренне напрягся, но внешне даже не дрогнул. Он поправил салфетку на столе и со вздохом ответил:

— А?! Д-да... горло заболело. Я много пил холодного, что аж голос изменился.

Кэтрин продолжала сверлить его тяжелым, пронзительным взглядом, явно сомневаясь в его словах. Понимая, что пауза затягивается, Зет решил пойти проторенной дорожкой и выбросил первый попавшийся комплимент:

— Красивая шуба. Как и вы.

— Чё? — Кэтрин аж опешила от такой наглости. Её аристократическая бровь поползла вверх.

— Да. Почему речь идёт о моём голосе, когда ваш собственный голос такой приятный?

— Ой... Я знаю, — Кэтрин недовольно, но с заметным удовольствием отмахнулась. Ставив на место спесь, она резко перевела тему: — Давай лучше к делу. Что ты узнал от идиота Рэйчела?!

Зетрукс на долю секунды завис. "Рэйчел? Какой ещё, к чёрту, Рэйчел?!" Писательский мозг мгновенно включил турбо-режим генерации бредней.

— Рэйчел... Да... Эм... Он идиот. Он реально идиот долбанный... — согласно закивал Зет.

— Мы знаем, Тревор. Что ты узнал? — раздражённо поторопила старуха.

Зетрукс наклонился ближе к её лицу и заговорщически понизил голос:

— Тише... Он, оказывается, любит принимать душ из женских гелей.

— Что?! — Кэтрин округлила глаза. Такого поворота её шпионский мир явно не ожидал.

— Я узнал об этом вчера! — максимально серьёзно подтвердил Зет.

— А что с его женой? — Кэт уже вовсю подалась вперёд, заинтригованная грязным бельём своего врага.

— Жена?... Она... Она... Нашла любовницу!

— Чего-чего?! — у старой карги едва челюсть не упала на скатерть.

— Да, именно! — Зетрукс вошёл во вкус, активно жестикулируя. — Поэтому Рэйчел такой нервный в последнее время!

В эту же секунду лицо Кэтрин резко исказилось гневом. Поняв, что её откровенно водят за нос, она молниеносно выбросила руку вперёд, железной хваткой вцепилась Зетруксу в волосы на затылке и грозно, до хруста притянула его голову к столу, прошипев прямо в лицо:

— Не неси херню, Тревор! Говори насчёт его планов про компанию сладостей!

Пальцы старой ведьмы держали на удивление крепко. Софи за соседним столом напряглась, готовая вмешаться, но Зетруксу помощь не требовалась.

Он резко перехватил руку Кэтрин за запястье, сжал его с такой силой, что её холёные пальцы невольно разжались, и властно, со стальной яростью в глазах, приблизил своё лицо к её лицу:

— Я не несу херню! — жёстко, с нажимом процедил он, буквально вдавливая старуху своим авторитетом в кресло. — Ты знаешь, что эта информация очень ценна!

Мисс Кэтрин от такой внезапной метаморфозы просто охренела. На её памяти ни одна мелкая пешка организации не смела не то что коснуться её, а даже смотреть в глаза с такой леденящей, доминирующей уверенностью.

— Ладно... — Кэтрин судорожно вздохнула, пытаясь вернуть прежнее самообладание. Она залезла в свой изящный клатч, достала оттуда старую, пожелтевшую фотографию и с силой бросила её на белоснежную скатерть.

Зетрукс опустил взгляд. На снимке на фоне какого-то старого кирпичного корпуса стояли трое подростков — двое парней и одна девушка.

Кэтрин ткнула длинным ногтем в изображение первого мальчика:

— Вот этот, первый... это подростковый возраст Рэйчела. Второй рядом с ним.. это Дориан. А третья.. Бэлла, девушка. Знаешь их?

Зетрукс внимательно вгляделся в лица молодых людей из прошлого, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, но тщетно. Очертания здания казались смутно знакомыми, но эти дети...

— Нет... — честно ответил он, поднимая на неё взгляд.

Кэтрин в ярости с размаху ударила ладонью по столу, так что зазвенели бокалы:

— Как нет?! Ты должен знать!

— Конечно знаю. Они же братья.

Мисс Кэтрин замерла. Её лицо перекосилось, а взгляд стал настолько грозным и испепеляющим, что, казалось, скатерть между ними сейчас вспыхнет.

— Вы прекрасны, когда злитесь, — выдал он с максимально томным выражением лица.

Кэтрин от такой невиданной наглости резко охренела.

— Знаете... чем морщинистее изюм, тем он вкуснее.

За соседним столиком Софи, которая как раз поднесла к губам ложку с нежным десертом, внезапно замерла. Её лицо передёрнуло от мощного эффекта тошноты. Она с трудом сглотнула, мысленно пообещав себе придушить Зета сразу после миссии. Справа от них солидный бостонский джентльмен, случайно подслушавший эту реплику, резко позеленел, отставил тарелку с устрицами и судорожно прикрыл рот салфеткой.

Мисс Кэтрин трясло от ярости. Её аристократическая гордость была растоптана самым извращённым способом. Она резко вскочила с кресла, едва не перевернув столик, со всей силы швырнула салфетку в лицо Зетруксу и, бешено стуча каблуками, стремительно вылетела из ресторана, на ходу кутаясь в свою белоснежную шубу.

Софи не потеряла ни секунды. Как только белая шуба Кэтрин скрылась за дверями, она достала скрытый наушник и резко вышла на связь с их координатором.

Экран её телефона мигнул, устанавливая зашифрованный канал.

— Да, Софи? — раздался в динамике быстрый, сосредоточенный голос Арни.

— Слон является старой женщиной в белой шубе, — быстро, без лишних вступлений заговорила Софи, внимательно следя за залом. — Нам пришлось импровизировать. В разговоре шёл речь о каком-то Рэйчеле. Кэтрин требовала его планы насчёт какой-то компании сладостей. Нам нужна вся информация по этому имени, Арни.

— Рэйчел... Компания сладостей... — на том конце провода послышался яростный стук по клавишам. — Принято, уже ищу зацепки... Что у вас на месте?

В этот момент к столику Софи быстрым шагом подошёл Зетрукс. Он уже успел сорвать с себя дурацкий фартук Тревора и теперь нервно оглядывался по сторонам.

— Я её прогнал, — шёпотом доложил Зет, садясь напротив. — Но, кажется, мой комплимент про изюм ей не зашёл. Софи, что делать дальше? Нам нужно уходить, пока она не прислала сюда взвод ликвидаторов.

Софи хотела было ответить, но её взгляд резко зафиксировался на главном входе в ресторан. Она медленно опустила телефон на стол.

— Кажется, уходить уже поздно, — тихо произнесла она, и её голос вновь стал ледяным.

Зетрукс обернулся. Через массивные стеклянные двери внутрь «Atlantic Fish» вошёл мужчина. Здоровый, широкоплечий амбал двухметрового роста в строгом чёрном костюме, который едва трещал на его мощных мышцах. Его каменное лицо не выражало абсолютно ничего, а тяжёлый, свинцовый взгляд был намертво прикован к Зетруксу.

В наушнике Софи внезапно раздался резкий, перегруженный басами голос Арни. На заднем фоне у него что-то предупреждающе запищало.

— Софи, если Кэтрин уедет, мы потеряем её след в Бостоне. Элиминируй Слона. Немедленно!

Здоровый охранник был уже в пяти шагах. Он шёл напролом, задевая плечом стулья, а его кулаки размером с хорошую дыню медленно сжимались. Ситуация требовала секундных решений.

Зетрукс, не поворачиваясь к Софи и продолжая гипнотизировать взглядом приближающегося гиганта, процедил сквозь зубы:

— Беги за ней, Софи. Займись Слоном. А этого здоровяка я возьму на себя.

Софи мельком взглянула на его напряжённую спину, коротко бросила:

— Не умри тут, Тревор, — и бесшумно, словно тень, скользнула в сторону бокового пожарного выхода, минуя паникующих официантов.

Зетрукс понимал, что в открытом бою против этого двухметрового шкафа у него, обычного писателя, шансов примерно ноль.

Зет резко перехватил со стола массивное, тяжёлое серебряное ведро для шампанского, доверху наполненное колотым льдом и ледяной водой.

— Эй, Франкенштейн! — рявкнул Зетрукс, привлекая внимание амбала. — Твой изюм забыл свои таблетки от склероза!

Прежде чем гигант успел среагировать, Зет с размаху плеснул всю ледяную массу со льдом прямо ему в лицо. Огромный охранник на секунду ослеп, дико взревел от неожиданности и замахнулся кулаком, но Зетрукс уже сорвался с места, и ворвался в кухню, сбивая на ходу тележки с грязной посудой. Позади раздался оглушительный грохот, разъярённый амбал снёс деревянную дверь вместе с петлями. Затем, Зет петлял между стеллажами с кастрюлями, швыряя под ноги преследователю всё, что попадалось под руку, сковородки, пачки с салфетками, чаны с соусом.

Пробежав сквозь душную кухню под крики испуганных поваров, Зет выбил ногами заднюю дверь ресторана и выскочил в узкий, тёмный бостонский переулок, уводя смертоносного гиганта как можно дальше от главного входа.

Софи пулей выскочила через боковой пожарный выход ресторана, но опоздала буквально на секунду. Огромный угольно-чёрный Rolls-Royce Phantom уже плавно отъезжал от бордюра, вливаясь в густой поток бостонского трафика. Белоснежная шуба мисс Кэтрин скрылась за глухой тонировкой заднего стекла.

Бежать вслед за пятилитровым мотором на своих двоих было верхом глупости. Софи резко развернулась и побежала к стоявшему у перекрёстка жёлтому такси, из которого как раз выходил сонный джентльмен. Не дав ему забрать сдачу, она бесцеремонно отодвинула пассажира в сторону, запрыгнула на заднее сиденье и швырнула на переднюю панель стодолларовую купюру.

— За тем чёрным Роллс-ройсом! Быстро! — ледяным тоном скомандовала она.

Водитель-пакистанец, оценив бешеный взгляд и сто баксов, без лишних вопросов вдавил педаль газа в пол. Такси с визгом сорвалось с места.

Софи прижала пальцы к скрытому наушнику, вызывая координатора:

— Арни, Слон ушёл на колёсах. Я в такси, веду преследование по Бойлстон-стрит.

— Уже в системе, — отозвался Арни через секунду. — Роллс-ройс движется в сторону финансового квартала. Держи дистанцию, Софи, у Кэтрин в эскорте могут быть другие машины организации. И... как там наш писатель?

— Надеюсь, его ещё не превратили в фарш, — бросила Софи, не сводя глаз с габаритных огней удаляющегося лимузина.

Тем временем, Зет на полной скорости нёсся по извилистому проходу. Великан неотступно следовал за ним, круша на ходу поддоны и пустые ящики. Зетрукс бросил быстрый взгляд вперёд и заметил идеальную локацию для ловушки, узкий проход резко поворачивал на девяносто градусов под низкую арку старого кирпичного склада. На стыке стен висела массивная, толстая стальная труба центрального отопления, обмотанная стекловатой.

Писатель резко затормозил перед самым поворотом, ухватился руками за угловую пожарную лестницу и, используя её как рычаг, буквально развернул своё тело в воздухе, идеально вписавшись в низкий проём арки.

Гигант же, весивший под сто тридцать килограммов, физически не мог так быстро погасить скорость. Ослеплённый яростью, он на полной скорости попытался вписаться в этот же поворот по прямой траектории. Тогда

раздался сокрушительный звон.

Амбал со всего размаху, на скорости около двадцати километров в час, врубился своей двухметровой фигурой прямо лобовой костью в низко висящую стальную трубу. Удар был такой силы, что с крыши посыпалась крошка. Великан глухо хрипнул, его глаза закатились, и он, сильно пошатнувшись, рухнул спиной на гору пустых пластиковых коробок, тяжело дыша и полностью потеряв ориентацию в пространстве.

— Ограничение по высоте, приятель. Надо было смотреть на знаки, — тяжело отдуваясь, бросил Зетрукс.

Не теряя времени, он подбежал к стоявшему рядом погрузчику, выдернул из его панели тяжёлый стальной штырь-блокиратор и намертво заклинил им задвижную решётку, полностью отрезав поверженному гиганту путь к отступлению. Путь был чист. Погоня осталась позади.

Зетрукс глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и бережно отряхнул помятый жилет официанта. Он завернул за угол здания, выходя в тихий, слабо освещённый переулок, который вел прямо к оживленной проезжей части.

— Фух... Ну и кто тут мастер саспенса? — ухмыльнулся Зетрукс сам себе, доставая из кармана телефон, чтобы набрать Софи. — Чистая победа ума над тупой силой. Писатели рулят миром.

Он сделал ещё три шага вперёд и внезапно замер на месте, так и не нажав кнопку вызова. Смартфон едва не выскочил из его онемевших пальцев.

Из глубокой тени массивного чёрного внедорожника, припаркованного у обочины, беззвучно и синхронно выросли три массивные фигуры.

Зетрукс медленно поднял голову, и его челюсть буквально поползла вниз от тотального, неописуемого шока. Перед ним полукругом стояли ещё три точно таких же огромных двухметровых гиганта. Они были одеты в абсолютно одинаковые, трещащие по швам чёрные костюмы. У всех троих были одинаковые каменные, безжалостные лица и свинцовые, пронзительные взгляды, намертво прикованные к Зету. Они медленно, синхронно достали из-за пазухи увесистые телескопические дубинки и с тихим, зловещим хрустом раздвинули их.

Зетрукс ошалело перевёл взгляд с одного монстра на другого, затем на третьего. Их суммарный вес, казалось, мог продавить асфальт.

— Да вы издеваетесь... — только и смог прошептать окончательно охреневший писатель, инстинктивно делая шаг назад. — Вас там что, на 3D-принтере печатают?!

Тем временем, такси неслось по Бойлстон-стрит, то и дело вклиниваясь в просветы между машинами. Софи, прижавшись к стеклу, неотрывно следила за идущим впереди Роллс-ройсом. Внезапно заднее стекло лимузина плавно опустилось, и из него, словно из люка танка, высунулась фигура мисс Кэтрин.

В её узловатых, покрытых пигментными пятнами руках зловеще блестел никелированный автомат Томпсона с дисковым магазином.

— Ты зашла слишком далеко, сучка! — голос Кэтрин прорезал шум улицы, звуча ледяным скрежетом.

Она с лязгом передернула затвор. Софи вжалась в сиденье, когда раздался оглушительный грохот очереди.

Водитель такси, пожилой пакистанец, побледнел. Он обернулся к Софи, и в его глазах, отражавших хаос улицы, читалась не просто паника, а бесконечная, щемящая тоска.

— Сеньорита... — тихо прошептал он, и его голос дрогнул. — У меня... у меня трое детей. Они же будут ждать...

В этот момент, очередь из Томпсона разнесла лобовое стекло такси в пыль. Пули прошили сиденье, грудь водителя и приборную панель. Он обмяк, его голова упала на гудок, который наполнил улицу бесконечным, сводящим с ума воем. Руль дернулся вправо, такси начало опасно вилять, теряя управление на скорости в восемьдесят километров в час.

Софи оказалась в западне, машина превращалась в неуправляемый снаряд, прямо перед ней был Роллс-ройс, а сзади оживленный перекресток.

Она поняла, что если она просто выпрыгнет, Роллс-ройс скроется. Если она попытается тормозить, то такси перевернется. Значит, нужно использовать инерцию смерти.

Софи мощным ударом ноги выбила водительскую дверь, которая тут же отлетела, задев припаркованный автомобиль. Одной рукой она ухватилась за край дверного проема, а другой, рывком вытянула безжизненное тело водителя из-за руля, освобождая пространство. В прыжке, уже наполовину вися над асфальтом, она вытянула левую ногу и с силой надавила на педаль газа, намертво заклинив её ногой.

Такси взревело, ускоряясь.

Софи, балансируя на пороге, дотянулась до руля. Она не собиралась тормозить. Она направила неуправляемый автомобиль под углом, используя его как таран.

В самый последний момент, когда до бампера тяжёлого лимузина оставались считанные сантиметры, Софи сгруппировалась и сильным толчком выбросилась из летящего на полной скорости такси назад, на асфальт.

Удар оглушил улицу. Жёлтое такси на скорости около девяноста километров в час намертво протаранило заднюю ось Роллс-ройса. Металл смялся, как фольга, полетели искры, а пятитонный бронированный Phantom от мощнейшего импульса закрутило вокруг своей оси. Потеряв управление, лимузин снёс чугунное дорожное ограждение, перелетел через бордюр и со всего размаху врезался боком в массивную бетонную опору строящегося здания.

Софи жёстко перекатилась по мокрому тротуару, ободрав плечо и колено. Адреналин глушил боль. Она мгновенно вскочила на ноги, и бросилась к дымящимся обломкам машин, пока к месту аварии не стянулись зеваки и полиция.

Из-под капота Роллс-ройса валил густой белый пар, смешанный с дымом. Водитель и передний телохранитель Кэтрин лежали на руле и приборной панели без сознания, их приняли на себя подушки безопасности и деформация кузова.

Софи подбежала к задней двери. Стекло было разбито, но заклинившую бронированную дверь пришлось выбивать ногой. Внутри салона, среди сработавших штор безопасности, зашевелился белый силуэт. Капсула лимузина выдержала удар.

Мисс Кэтрин была жива, но полностью дезориентирована. Её дорогие чёрные очки отлетели в сторону, на лбу запеклась тонкая струйка крови, а напыщенный аристократический вид испарился. Она хрипела и пыталась нащупать свой автомат, который улетел под сиденье.

— Ваша партия сыграна, Кэт, — холодно произнесла Софи.

Она мёртвой хваткой вцепилась в воротник роскошной белоснежной шубы старухи и рывком вытащила её из салона через разбитое окно. Кэтрин слабо вскрикнула, попыталась ударить Софи свободной рукой, но девушка перехватила её запястье, заломила его за спину и заставила встать на ноги.

Времени не было, в паре кварталов уже завывали сирены бостонской полиции. Софи огляделась. Прямо за бетонной опорой, в которую врезался лимузин, начиналась тёмная, неосвещённая зона консервации старого подземного коллектора. Там не было ни камер, ни случайных прохожих, идеальное безлюдное место.

Софи без лишних церемоний поволокла Кэтрин за собой. Старуха едва перебирала ногами, спотыкалась и буквально ехала коленями по грязи. Белоснежный, эксклюзивный мех её шубы стремительно покрывался мазутом, пылью и пятнами дорожной жижи.

— Отпусти меня, девчонка... Ты хоть знаешь, под кем ты ходишь?! — хрипела Кэтрин, пытаясь плеваться кровью.

— Помолчи, изюм! — отрезала Софи, затаскивая её в сырой, кирпичный подвал недостроенного пролёта под мостом.

Она с силой швырнула Кэтрин на бетонный пол, отчего та глухо охнула, и заблокировала тяжёлую строительную деревянную дверь изнутри на засов. В полумраке коллектора пахло сыростью и бетоном.

Софи достала телефон и включила скрытую связь:

— Арни, Слон у меня. Мы в подвальных секциях под Бойлстон. Жива, но слегка помята.

В наушнике затрещал напряжённый голос Арни, перекрываемый стуком клавиш:

— Софи, времени в обрез! Тряси из неё всё. Нам нужны имена, архивные коды и эти чёртовы планы Рэйчела. Разговори её любой ценой, пока полиция не перекрыла сектор!

— Поняла, — Софи отключила связь и шагнула к лежащей на бетонном полу старухе. — Ну что, Кэт? Начнём с Рэйчела. Кто он такой и...

Она осеклась.

Мисс Кэтрин больше не двигалась. Её тело неестественно выгнулось дугой, а холёные пальцы судорожно впились в испачканный грязью белый мех шубы. Из-под плотно сжатых губ по подбородку уже стекла струйка тёмной крови с характерным запахом горького миндаля.

Софи быстро припала к шее Кэтрин, проверяя пульс. Поздно. Пульса не было. Глаза Белого Слона остекленели, уставившись в сырой потолок коллектора.

Софи резко нажала кнопку на наушнике:

— Арни, отбой. Слон мёртв.

Глава 10: Конкурс бомжей

2025 год. 9 августа. США. Бостон.

Три пары тяжелых армейских ботинок синхронно ударили по асфальту. Зетрукс сорвался с места прежде, чем первый гигант успел опустить свою телескопическую дубинку.

Погоня превратилась в адский спринт. Зет петлял из стороны в сторону, отчаянно пытаясь задействовать окружение, как и в прошлый раз. На ходу он опрокинул массивный стальной бак со строительным мусором прямо под ноги преследователям.

Первый гигант даже не замедлил ход, он просто перешагнул через груду кирпичей. Зетрукс на бегу схватил валявшуюся у стены толстую арматуру, развернулся и со всей силы замахнулся, целясь второму амбалу по колену.

Железный прут с глухим звоном встретился с ногой монстра. Арматура согнулась дугой, а великан даже не поморщился. Он лишь хладнокровно перехватил дубинку и нанёс ответный удар. Воздух свистнул в сантиметре от уха писателя. Все его гениальные трюки, работавшие против одного противника, против этой слаженной троицы были абсолютно бесполезны. Эти шкафы двигались как единый, непробиваемый организм.

На следующем перекрёстке преследователи практически зажали его в угол. Один из них выбросил вперед огромную клешню, едва не схватив Зета за шиворот. В последний отчаянный миг Зетрукс присел, проскользнул у него под рукой и рыбкой бросился в полуоткрытый узкий лаз под ржавыми воротами какого-то заброшенного депо. Гиганты со своим двухметровым ростом и широченными плечами физически не смогли протиснуться туда с разбегу, им пришлось обходить забор. Это дало Зету заветные тридцать секунд форы.

Тяжело дыша и держась за бок, Зетрукс выскочил во внутренний двор старой товарной станции. Вокруг царила глухая темнота, пахло сыростью и старыми кострами. Возле груды деревянных поддонов, греясь у горящей бочки, сидели четверо местных бездомных в колоритных рваных куртках. Они вяло попивали что-то из жестяных банок, провожая писателя мутными взглядами.

В голове Зета, привыкшей на лету придумывать безумные сюжетные повороты и управлять игровыми механиками, мгновенно щелкнул тумблер.

Зет резко затормозил прямо перед ними, выпрямился, захлопал в ладоши и заорал на весь двор с самым пафосным и уверенным видом, на какой только был способен:

— Джентльмены! Срочные новости! Объявляю финал грандиозного интерактивного шоу «Бостонский миллионер»!

Бомжи синхронно замерли, уставившись на сумасшедшего парня в помятом жилете официанта.

— Прямо сейчас запускается экстренный призовой конкурс! — Зетрукс молниеносно залез в карман брюк и достал оттуда пачку стодолларовых купюр, которую дала Софи. Он демонстративно веером развернул зелёные бумажки перед лицами бездомных. — Призовой фонд, пятьсот долларов каждому прямо сейчас! Плюс суперприз!

При виде реального кэша в глазах мужчин вокруг бочки мгновенно зажёгся яростный, живой интерес. Они тут же поднялись со своих мест, обступив писателя.

— Правила конкурса элементарные, — заговорил Зетрукс, быстро распределяя роли, словно админ на крупном ивенте. — Видите меня? Ваша задача, непрерывно следовать за мной шаг в шаг и не сводить с меня глаз. Если кто-то чужой попытается ко мне подойти, перебить наш эфир или коснуться меня, то вы окружаете меня плотным кольцом и требуете у них плату за просмотр шоу, загораживая им обзор. Кто удержит периметр и проследит за мной до главного проспекта, получает двойной оклад!

— Эй, паря, а это не шутка? Деньги настоящие? — прохрипел самый бородатый из них, жадно глядя на сотни в руке Зета.

— Время, деньги! Первый транш пошёл! — Зетрукс ловко всунул каждому в руку по хрустящей купюре. — Шоу началось! Встали вокруг меня и пошли, смотрим только на меня!

В эту же секунду из-за угла склада с глухим рыком выбежали трое двухметровых гигантов в чёрных костюмах. Но вместо одинокого, уставшего беглеца они увидели странную, плотную и крайне мотивированную толпу, в центре которой, победоносно ухмыляясь, двигался Зетрукс.

Толпа бомжа с Зетруксом резко рванули за угол старого депо, на время скрывшись из поля зрения преследователей. Зет судорожно огляделся в поисках укрытия и вдруг задрал голову вверх. Прямо по кирпичной стене склада поднималась старая, намертво вваренная лестница из толстой строительной арматуры, уходящая к техническому козырьку на высоте около четырёх метров.

План созрел мгновенно.

— Джентльмены, внимание! Экстренное усложнение правил! — Зетрукс замахал руками, указывая наверх. — Переходим к фазе «Высотный эфир»! Живо лезем по лестнице вверх! По моей команде прыгайте прямо на каскадёров в чёрных костюмах. Это интерактивный трюк, за него начисляются бонусные триста долларов! Быстрее, камеры уже пишут!

Мотивированные хрустящим кэшем бомжи, проявив невиданную прыть, ломанулись вверх по арматуре. Они карабкались один за другим, рассредотачиваясь по металлическим перекладинам и козырьку здания, словно батальон высококлассных тактических партизан.

Через секунду из-за угла вылетели трое гигантов. Они резко затормозили, готовые схватить одинокого Зетрукса, который спокойно стоял посреди пустого двора, заложив руки за карманы. Гиганты Кэтрина двинулись к нему, угрожающе подняв дубинки.

Зетрукс посмотрел на них, затем перевёл взгляд вверх, набрал в лёгкие побольше воздуха и оглушительно закричал кодовое слово:

— АБСОЛЮТ СИНЕМА!!!

В ту же секунду самый упитанный и бородатый бездомный, выдав победный пиратский клич, камнем рухнул с четырёхметровой высоты прямо на плечи ведущего гиганта.

Стокилограммовый десант снёс двухметрового амбала подчистую. Они оба с грохотом покатились по грязному асфальту в куче рваных курток и матерных выражений. Остальные два гиганта от такой невиданной штурмовой авиации буквально охренели на месте, застыв с открытыми ртами. Они были готовы к перестрелке, к погоне, к рукопашной, но только не к этому.

Зетрукс сделал изящный шаг назад, поправил воротник жилетки и с самой дерзкой ухмылкой посмотрел на оставшихся противников.

— Дождь из бомжей, слыхали? — весело бросил он.

Это стало сигналом для полной капитуляции здравого смысла. Оставшиеся трое бездомных, решив сорвать куш в прямом эфире, один за другим посыпались с арматурной лестницы прямо на головы ошалевших амбалов.

Второй гигант получил двойной удар, один бомж запрыгнул ему на спину, закрыв глаза грязной шапкой, а второй мертвой хваткой вцепился в ногу.

Третий гигант попытался отмахнуться дубинкой, но на него сверху приземлился финальный участник конкурса, намертво обхватив его шею руками и оглушительно крича что-то про миллион долларов.

Зетрукс удовлетворённо кивнул, развернулся на пятках и на полной скорости припустил в сторону ярко освещённого проспекта, оставляя позади крики, хруст костюмов и триумф своего режиссёрского гения. Пора было воссоединиться с Софи.

Выскочив на ярко освещённый проспект, Зетрукс наконец смог перевести дыхание. Оглянувшись назад и убедившись, что тактический десант из бомжей надёжно связал гигантов боем, он на ходу достал телефон и быстро набрал Софи.

Трубка снялась почти мгновенно. Из динамика доносился глухой гул улицы.

— Софи, я оторвался! Ты где? — тяжело дыша, спросил Зет.

— А ты где? — холодным тоном отозвалась напарница.

— Не задавай вопрос на вопрос! — раздражённо буркнул писатель, сворачивая за угол.

— Ещё один дерзкий комментарий, Тревор, и выковыривать тебя из бостонских переулков я не стану, — жёстко, со стальным нажимом оборвала его Софи. — Могу вообще отключить телефон и уехать одна. Говори точку.

Зетрукс понятливо сбавил тон, решив не испытывать её терпение.

— Ладно, я еле оторвался от этих ублюдков! Их там целый инкубатор, целая троица вылезла из-за угла! Кое-как ушёл.

— Ладно, — уже мягче ответила Софи. — Кэтрин мертва, двигайся в сторону пересечения 4-й и Эпплтон. Здесь есть небольшой круглосуточный минимаркет. Жду тебя внутри. Живее.

телефон замолчал. Зет спрятал его в карман и прибавил шаг.

Софи спрятала мобильный в карман и толкнула стеклянную дверь небольшого круглосуточного магазина. Тихо звякнул колокольчик. После всего произошедшего безумной погони, тарана, трупа Кэтрин на руках и полного краха их первоначального плана, ей хотелось горячего чая и хотя бы пять минут абсолютной тишины.

В магазине было пусто и тихо. Пахло дешёвым кофе и чистящим средством. Софи медленно прошла между рядами стеллажей, направляясь к холодильникам в глубине зала.

Возле холодильника с напитками стояла девушка. Она была одета в забавную яркую куртку, а её волосы были слегка растрёпаны. Незнакомка смотрела на полупустые полки с таким выражением лица, будто только что потеряла смысл жизни.

— Нет... Нет, нет, нет... Только не говорите, что оно снова закончилось... — трагично, едва не плача, произнесла она вслух.

Софи машинально перевела взгляд на стеклянную дверцу холодильника.

— Что случилось? — тихо спросила она, чисто на автомате поддерживая разговор, чтобы отвлечься от мыслей о Мартии.

Девушка медленно повернулась к ней. В её глазах стояла неподдельная мировая скорбь.

— Клубничное молоко закончилось.

Софи удивлённо моргнула.

— И... всё?

— Ты не понимаешь, — девушка всплеснула руками, округлив глаза. — Оно было последним островком счастья в этом жестоком мире!

Несколько секунд Софи просто молча смотрела на неё, пытаясь сопоставить масштаб трагедии со своим сумасшедшим днём, где люди гибли за шахматные коды.

— Понятно, — сухо резюмировала Софи.

— Нет, не понятно! — искренне возмутилась девушка, даже сделав шаг навстречу. — Ты вообще любишь клубнику?

— Я... никогда об этом не думала, — честно призналась Софи.

Девушка уставилась на неё так, будто услышала признание в каком-то ужасном, леденящем душу преступлении.

— Как можно не думать о клубнике?!

— Не знаю, — Софи пожала плечами. — У меня были другие дела.

— Например?

— Работа.

— Очень грустная у тебя работа, если там нет места клубнике, — покачала головой незнакомка.

Софи едва заметно хмыкнула, доля правды в этих словах определённо была. В этот момент девушка вдруг что-то заметила, опустила взгляд в свою собственную пластиковую корзинку для покупок и достала оттуда небольшую пластиковую бутылочку клубничного молока. Похоже, она успела забрать последнюю ещё до того, как полки опустели.

Она протянула бутылку Софи:

— Ладно, держи.

Софи удивлённо посмотрела на напиток, затем на неё:

— Зачем?

— Потому что у тебя лицо человека, который либо не спал трое суток, либо случайно поджёг чей-то дом, — авторитетно заявила девушка.

Софи приподняла бровь, внутренне поражаясь такой проницательности:

— А ты всегда даришь незнакомцам клубничное молоко?

— Нет, — девушка мягко улыбнулась. — Только тем, у кого грустные глаза.

На несколько секунд в проходе между стеллажами повисла тишина. Слышно было только, как тихо гудят компрессоры холодильников. Потом девушка протянула руку.

— Я Мими.

— Софи.

— Приятно познакомиться, Софи, которая никогда не думала о клубнике, — Мими весело подмигнула ей.

Софи посмотрела на бутылочку в своей руке, на розовую этикетку, а затем, на тёплую, искренне улыбающуюся незнакомку. И впервые за весь этот безумный, кровавый и выматывающий день ей почему-то действительно захотелось улыбнуться в ответ.

Дверной колокольчик надрывно звякнул, разрушая мимолётную тишину. В магазин стремительно вошёл мужчина в дорогом, но слегка помятом костюме. На его лице читалась крайняя степень офисного стресса. Это был Ян Ярик, главный редактор издательства.

— Мими! — выпалил он, хватаясь за сердце. — Ты издеваешься?! До начала автограф-сессии твоей новой книги в Бостонской библиотеке осталось двадцать минут! Читатели выстроились в очередь вокруг квартала, пресса рвёт меня на части, а ты… ты ловишь депрессию у холодильника с молоком?!

— Ян, расслабься. Островок счастья найден, — она кивнула на Софи. — Ладно, мне пора спасать мировую литературу. Рада была поболтать, Софи. Не забывай про клубнику, она спасает душу от серости.

Мими подмигнула ей и вместе со своим причитающим редактором вышла на улицу. Софи проводила их взглядом через стекло, сделала глоток невероятно сладкого розового молока и тихо выдохнула. За окном Мими села в элегантный чёрный седан, который тут же сорвался с места.

Прошло ровно тридцать секунд. И вдруг...

Стеклянная дверь магазина едва не слетела с петель. Внутрь буквально ввалился Зетрукс. Его жилетка Тревора была порвана, лицо испачкано сажей, а дыхание напоминало свист сломанного кузнечного меха.

— Софи! — прохрипел он, хватаясь за стеллаж с чипсами и роняя пакеты на пол. — Они… они опять идут! Мой тактический десант пал смертями храбрых! Их там ещё четверо, и они злые как черти!

Софи хладнокровно закрутила крышку бутылки и швырнула её точно в урну.

— Успокойся. Сколько их за тобой идёт?

— Трое! Нет, четыре шкафа! — Зет дико огляделся вокруг.

— Чё происходит!? — спросил кассир.

— Мы вам заплатим, главное молчите! — ответила Софи.

В этот момент, гиганты Кэтрина пришли.

— Уйди с дороги!

Первый гигант рванулся к ней, замахнувшись для сокрушительного удара. Софи резко ушла в сторону, используя его инерцию. Она подставила подножку и, ухватившись за лацкан пиджака, направила его полет прямо в массивный стеллаж с консервами. Вес стеллажа, помноженный на вес гиганта, превратил полку в ловушку, Софи мгновенно с силой захлопнула металлическую стойку, сдавив амбалу грудную клетку так, что у того хрустнули рёбра. Покончив с первым, она не стала ждать, резкий удар ребром ладони по кадыку поставил точку.

Второй и третий ринулись одновременно. Софи схватила со стойки литровую бутылку чистящего средства и с силой швырнула её в лицо нападавшему. Пока он вслепую пытался протереть глаза, она совершила рывок, нанесла сокрушительный удар локтем в височную кость и тут же подсекла ногу второго противника. Тот упал, ударившись головой о стальной угол холодильной установки. Хруст черепа был отчетливым и сухим, второй выбыл навсегда.

Третий гигант, самый крупный, успел схватить Софи за плечо. Но она была быстрее. Проскользнув под его рукой, она совершила классический бросок через бедро, вложив в него весь вес тела. Амбал рухнул, а Софи в падении, используя принцип рычага, намертво зажала его голову между коленей. Мощный, слитный поворот корпуса, и раздался противный щелчок шейных позвонков.

Четвёртый гигант замер, увидев три трупа на полу. Софи не дала ему опомниться. Одной связкой она сократила дистанцию, нанесла серию ударов по нервным узлам на ногах и, когда он рухнул на колени, впечатала его лицо в пол, приставив острый обломок разбитой полки к его шее.

В магазине воцарилась гробовая тишина. Софи тяжело дышала, с её лица медленно стекала капля чужой крови.

Зетрукс медленно поднялся из-за кассы, глядя на поле боя широко открытыми глазами.

— Это было... невероятно, — прошептал он, обходя тела. — Я даже не видел, как ты их...

— Рот на замок, и закрой магазин, быстро! — холодно бросила Софи, сильнее вдавливая лезвие в шею последнего выжившего гиганта.

Она наклонилась к самому уху пленника, чей взгляд был полон животного ужаса.

— Ты последний, кто остался в живых, чтобы рассказать мне, где Король и что именно Мартия планирует. И кто такой Рэйчел! Начинай говорить. Прямо сейчас. Или этот кусок металла пройдёт насквоз!

В этот момент из-за перевернутой стойки с прессой робко высунулась голова насмерть перепуганного кассира. Оглядев усыпанный трупами и залитый чистящим средством зал, он вдруг истошно запричитал:

— О господи! Мой магазин! Вы всё разнесли, копы меня засудят, страховая ничего не выплатит! Кто за это будет платить?! Мои полки! Мои...

Софи даже не обернулась. Она свободной рукой нырнула в карман порванного жилета Зетрукса, вытащила оттуда толстенную оставшуюся пачку стодолларовых купюр и со всего размаху швырнула её прямо в лицо орущему парню.

Он с глухим ойканьем отлетел назад, упал навзничь за прилавок и мгновенно затих, судорожно сгребая посыпавшиеся на него зелёные бумажки.

Софи снова перевела свой леденящий взгляд на зажатого под ней ликвидатора.

— Продолжим, — тихо произнесла она, слегка шевельнув стальным обломком у его кадыка. — Я жду ответ.

— Я... Я ничего не знаю... Клянусь! — заскулил великан, и на его лбу выступил крупный холодный пот. — Нам просто дали приказ перехватить Тревора! Я обычный полевой исполнитель, я не знаю планов высшего совета!

Софи не изменилась в лице. Её движения были лишены каких-либо эмоций. Она резко перехватила острый металлический обломок полки, поменяла угол и с силой вонзила его прямо в трапециевидную мышцу на плече гиганта, медленно и глубоко проворачивая железо внутри плоти.

— ААААААКХХ!!! — дикий, животный крик раненого монстра заставил зазвенеть уцелевшие стёкла витрин.

Он забился под её коленями, но Софи мёртвой хваткой удерживала его голову, продолжая резать сухожилия. Кровь хлынула на её пальцы.

— Я всё равно ничего не знаю! Перестань! — захлёбываясь собственным криком, выл амбал. — Я не знаю! Но... но знает мистер Оукэй! Его прозвище Конь!

— Адрес, — коротко бросила Софи, нажимая на обломок ещё сильнее.

— Мальборо-стрит, 142! Особняк у реки! — на одном дыхании выкрикнул гигант, его тело тряслось от болевого шока. — Это всё, что я знаю! Клянусь, он держит всю сеть связи! Убери... убери железо!..

Софи внимательно посмотрела в его честные от ужаса глаза. Убедившись, что парень выдал всё до последнего слова, она едва заметно кивнула.

— Спасибо за сотрудничество, — бесцветным шёпотом произнесла она.

В следующую секунду Софи резко выдернула окровавленный кусок металла из плеча гиганта и с глухим хрустом вогнала его глубоко под основание черепа, прямо в продолговатый мозг.

Амбал судорожно дернулся, его глаза выкатились из орбит, но Софи, не останавливаясь, навалилась всем весом, провернула сталь внутри и резким, страшным движением накренила его голову вбок до отчетливого, жуткого звука ломающихся шейных позвонков. Кровь фонтаном брызнула на кафель, пачкая её одежду. Тело великана обмякло, превратившись в безжизненный мешок мяса.

Софи спокойно поднялась на ноги, отбросила окровавленный кусок полки в сторону и хладнокровно вытерла ладони о пиджак мёртвого шпиона, даже не сбив дыхание.

Зетрукс стоял в паре метров от неё, намертво вцепившись пальцами в край сломанного кофейного автомата. Его лицо стало абсолютно белым, как мел. Желудок предательски сжался, а к горлу подступил липкий комок тошноты. Зетрукс ошалело смотрел на Софи, хрупкую девушку, которая только что с лицом абсолютного ангела устроила здесь филиал ада и хладнокровно, словно забивая скот на бойне, ликвидировала четверых профессиональных убийц.

Он с трудом сглотнул, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. В его глазах Софи в эту секунду перестала быть просто напарницей. Она была смертоносным призраком его собственного кошмара.

— Ты... ты... — едва слышным, сорванным голосом выдавил из себя окончательно охреневший Зет, указывая дрожащим пальцем на труп под её ногами. — Ты... что ты только что сделала?..

Софи обернулась к нему. Её глаза оставались абсолютно пустыми и холодными.

— То, что должна была, — отрезала она, поправляя растрёпанные волосы. — У нас есть адрес. Мистер Оукэй, он же Конь. Мальборо-стрит, 142. Уничтожим улики и уходим, пока полиция не заблокировала этот район.

Глава 11: Конь

2025 год. 10 августа. США. Бостон.

Утреннее солнце Бостона лениво пробивалось сквозь серые тучи, отражаясь в лужах на асфальте. Город оживал, наполняясь шумом просыпающихся улиц и гудками машин. В салоне жёлтого такси пахло дешёвым освежителем воздуха и крепким кофе. После кошмара прошлой ночи этот покой казался неестественным.

Софи сидела у окна, устало прислонившись головой к стеклу и наблюдая за прохожими. На ней была чистая одежда, но взгляд оставался всё таким же сосредоточенным и холодным. Напротив неё, лениво потягивая остывший американо, сидел Зетрукс.

Софи повернула к нему голову и тихо спросила:

— Как провёл ночь?

— Прекрасно, — Зетрукс ухмыльнулся, сделав глоток из бумажного стаканчика. — Всегда мечтал один спать в таком роскошном отеле. А то 10 лет в тюрьме с другими зэками — это, конечно, минус комфорт.

Софи едва заметно дёрнула уголком губ, оценив его мрачную иронию и то, как глубоко писатель вжился в биографию несчастного официанта Тревора.

— Рада слышать, — коротко отозвалась она.

Зетрукс поставил стаканчик в подстаканник и подался вперёд, понизив голос:

— А собственно, куда сейчас мы едем? К Коню? На Мальборо-стрит?

— Нет, — покачала головой Софи, сверяясь с картой в телефоне. — К знакомому Арни, где я получу особый предмет.

— Ничё се этот Арни, конечно... — Зетрукс покачал головой, заинтригованный масштабом личности их невидимого координатора. — А кто он вообще по жизни?

Софи ничего не ответила. Она просто отвернулась обратно к окну, проигнорировав его вопрос. В салоне повисла тяжёлая пауза, прерываемая лишь тихим шуршанием шин по мокрому асфальту.

— Мм? — напомнил о себе Зет, требовательно наклонив голову.

Софи медленно перевела на него свой леденящий, пронзительный взгляд.

— Зачем тебе знать, писатель?

— Почему не хочешь сказать? — искренне удивился Зетрукс, приподняв бровь. — Мы вроде как в одной лодке.

— Не твоё дело, — отрезала Софи, давая понять, что тема закрыта окончательно и бесповоротно.

В этот момент такси плавно затормозило у обочины возле старого индустриального квартала, застроенного зданиями из тёмного кирпича. Софи кивнула в сторону окна, указывая на приметное строение впереди.

— Пора поднять свой зад и выйти, — скомандовала она, открывая дверь с её стороны. — Встретимся рядом с этим красным домом.

— Хорошо, — кивнул Зетрукс.

Он послушно вышел из машины на прохладный утренний воздух. Дверь такси с хлопком закрылась, и автомобиль тут же сорвался с места, увозя Софи на её тайную встречу, а Зетрукс остался стоять на тротуаре, провожая её взглядом.

— И что она задумала на этот раз?.. Хоррорики...

До встречи у красного дома оставалось ещё прилично времени, а мёрзнуть на улице после бурной ночи писателю совершенно не хотелось. Оглядевшись, он заметил на противоположной стороне улицы массивные деревянные двери старого филиала Бостонской публичной библиотеки. Отличное место, чтобы согреться, раздобыть нормальный кофе и переждать.

Внутри пахло старой бумагой, сукном и кофейными зёрнами из небольшого автомата в вестибюле. Зетрукс взял стаканчик эспрессо и побрёл между высокими стеллажами секции современной прозы, наслаждаясь тишиной.

За одним из дальних столов, заваленным эскизами, блокнотами и какими-то странными книгами по оккультизму, сидел мужчина. На нём была каноничная клетчатая фланелевая рубашка, бейсболка, а на лице красовалась до боли знакомая аккуратная бородка. Он увлечённо рисовал что-то маркером в блокноте, тихо напевая под нос жутковатую, но весёлую мелодию.

Зетрукс замер. Кофе едва не плеснул ему на ботинок.

— Хирш?.. — потрясённо выдохнул он. — Алекс Хирш?!

Создатель «Гравити Фолз» оторвался от блокнота, поправил козырёк кепки и прищурился, разглядывая подошедшего. Спустя секунду на его лице расплылась узнаваемая хитрая ухмылка.

— Оу, кого я вижу! — Алекс откинулся на спинку стула и покрутил в пальцах маркер. — Зетрукс? Тот самый писатель-убийца? Не ожидал встретить тебя в этой глуши.

Зетрукс быстро справился с шоком и включил привычный сарказм:

— Приятно, что меня знают в кругах аниматоров-демонопоклонников. Но насчёт убийцы, это преувеличение.

Хирш весело рассмеялся.

— Ага, конечно. Именно так говорят парни, которые хладнокровно вырезают половину каста к третьей главе, просто чтобы не придумывать им любовные арки. Чертовски хороший метод, кстати! Я бы с радостью применил его к паре-тройке продюсеров с Диснея, если бы уголовный кодекс Бостона не был таким занудным.

— Ну, знаете, — ухмыльнулся Зетрукс, присаживаясь на край соседнего стола. — Я уничтожаю персонажей на бумаге, а вы своим триггерным жёлтым треугольником уничтожили психику целому поколению детей. Кто из нас после этого большее чудовище?

— Эй! — Алекс притворно возмутился, прижав руку к груди. — Мой психологический садизм был бережно упакован в рейтинг 6+, снабжён весёлыми шифрами и официально одобрен корпорацией зла. Это делает меня легальным профессионалом, а тебя просто талантливым любителем.

Зетрукс улыбнулся, но затем его лицо приняло максимально серьёзное, даже скорбное выражение.

— Раз уж мы заговорили о садизме над фанатами... Алекс, ответь как писатель писателю. Десять лет. Прошло больше десяти лет. Где, чёрт возьми, третий сезон Гравити Фолз? Я до сих пор жду. Билл Шифр в тюрьме разума уже плесенью покрылся, Диппер, небось, колледж окончил, а мы всё ждём. Почему ты просто взял и закрыл эту лавочку на самом интересном месте?

Алекс Хирш внезапно перестал улыбаться. Он посмотрел на свой блокнот, где из-под его маркера только что появился аккуратный набросок глазастого треугольника в цилиндре, а затем перевёл взгляд на Зетрукса. Его ответ прозвучал удивительно мягко, глубоко и красиво:

— Зет, друг мой, ты сам творец и должен это понимать. Главный секрет любой хорошей истории, это умение вовремя уйти, оставив зрителя голодным. Гравити Фолз никогда не был сериалом про спасение мира или бесконечную войну с монстрами. Это была история про одно идеальное, волшебное лето. А лето прекрасно только по одной причине... оно неизбежно заканчивается.

Хирш сделал паузу, крутя в руках маркер.

— Если бы Диппер и Мэйбл торчали в Хижине Чудес вечно, сериал превратился бы в бесконечную, задыхающуюся мыльную оперу. Билл Шифр возвращался бы каждый вторник, как банальный злодей из второсортных мультиков, растеряв весь свой ужас и величие. Самое красивое, что мы можем сделать с историей, которую любим... это дать ей умереть на самом пике. Чтобы спустя десять лет взрослый, суровый писатель-убийца сидел в старой библиотеке Бостона и всё ещё искренне скучал по этому лету. В этой светлой грусти и заключается настоящая магия. Если ты заставляешь людей скучать по твоему миру, значит, ты всё сделал правильно.

Зетрукс несколько секунд молча переваривал его слова. Внутри него как будто сошлись воедино фанат анимации и строгий критик.

— Ладно... — тихо вздохнул Зет. — Это действительно красивый ответ. Убедил. Но если Билл Шифр вдруг явится мне во сне из-за твоей магии, счета за психотерапевта я перенаправлю на твой адрес.

— Договорились, — Алекс снова хитро прищурился. — Только учти, Дисней заберёт себе восемьдесят процентов от стоимости твоих таблеток.

Дверь библиотеки в вестибюле тихо скрипнула. Зетрукс бросил взгляд на часы и понял, что время вышло. Пора было возвращаться в реальный мир, где его ждали не нарисованные, а вполне осязаемые монстры Мартии.

— Ладно, Алекс, мне пора, — Зет поднял руку на прощание. — Рад был повидаться. Удачи с новыми зашифрованными проектами.

— Взаимно. — Хирш ухмыльнулся, снова утыкаясь в свой блокнот.

Зетрукс развернулся и уверенным шагом направился к выходу из библиотеки. Но стоило ему взяться за тяжелую ручку массивной деревянной двери, как позади раздался резкий, неестественно громкий голос Алекса:

— Качовски!

Зет замер на месте, словно вкопанный.

— Когда больше некому доверять... то, доверься себе.

Зетрукс сглотнул подступивший к горлу комок, резко толкнул дверь и вылетел на улицу. Осенний бостонский ветер моментально привел его в чувство, но слова аниматора намертво врезались в память.

Зет быстрым шагом пересек перекресток и вышел к условленному месту. Возле старого двухэтажного здания из темно-красного кирпича, прислонившись к стене, уже стояла Софи.

— Ты опоздал на три минуты

— Задержался в клубе анонимных садистов, — буркнул Зетрукс, пытаясь унять легкую дрожь в руках после разговора с Хиршем. — Ну и где твой особый предмет от Арни? Ради чего мы рисковали?

Софи молча расстегнула молнию куртки и слегка отодвинула полу. Внутренний карман занимала кобура, в которой покоился абсолютно новый, матово-черный пистолет.

Зетрукс разочарованно выдохнул, всплеснув руками:

— Серьезно? Пистолет? И это твой особый предмет?! Софи, мы устроили квест по всему Бостону ради обычной пушки? Я думал, там шифр, флешка с компроматом, ну или на худой конец секретная сыворотка правды!

— Оставь свои книжные штампы для мемуаров, Зет, — отрезала Софи. — Этот предмет делает ровно то, что нужно в нашем положении, гарантирует, что следующий информатор заговорит до того, как у него сработает капсула с цианидом. Арни достал его через свои старые каналы. На нем нет истории, его не отследят копы.

Она сделала шаг вперед, оценивая обстановку на улице.

— А теперь включай голову. Наш следующий пункт, Мальборо-стрит, 142. Мистер Оукэй по прозвищу Конь.

— И как мы к нему пойдем? — Зетрукс нахмурился. — Просто постучим в дверь и попросим чаю?

— Мы пойдем туда так, как умеем.

Особняк на Мальборо-стрит.

Тяжёлые серые тучи Бостона отбрасывали мрачные тени на фасад из тёсаного камня. Софи и Зетрукс бесшумно поднялись по ступеням к главному входу.

Софи уже потянулась к дверной ручке, но замерла на полпути. Массивная дубовая дверь была слегка приоткрыта. Буквально на пару сантиметров. Внутрь вела узкая полоска пугающей темноты.

— Дверь открыта... — шёпотом заметил Зетрукс, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Это странно. Правая рука Синдиката забывает запереть замок? Слишком похоже на засаду. Или он ждёт гостей с пулемётами.

Софи ничего не ответила. Одним плавным движением она достала пистолет из-за пазухи. Оружие в её руках казалось продолжением тела. Она аккуратно толкнула дверь носком ботинка и скользнула внутрь, держа под прицелом слепые зоны коридора. Зетрукс, стараясь не дышать, шёл следом.

Внутри дома царила мёртвая, зловещая тишина. Ни шагов, ни взвода затворов. Но стоило им пройти глубже в холл, как до их ушей донёсся странный, едва различимый звук.

Это был плач. Глухой, прерывистый, надрывный мужской плач, доносившийся из полуоткрытой комнаты в конце длинного коридора. Так плачут люди, чьё сердце только что раздавили в пыль.

Софи плечом прижалась к косяку, заглянула внутрь комнаты и тут же вошла, держа ствол на уровне глаз. Зетрукс заглянул следом и застыл, поражённый открывшейся картиной.

Комната превратилась в абсолютный, первозданный бардак. Кругом царил хаос, дорогие кожаные кресла были распороты, повсюду валялись осколки разбитых бокалов, а пол был буквально усыпан пустыми бутылками из-под дорогого виски и дешёвого бурбона. На гладкой поверхности дубового стола, прямо в луже разлитого алкоголя, лежала единственная чистая вещь — семейная фотография в серебряной рамке. С неё лучезарно улыбались молодая красивая женщина и маленькая девочка лет шести с забавными хвостиками.

Но самым жутким элементом этого безумия была плотная, грубая пеньковая верёвка. Она свисала прямо с массивной центральной люстры, завязанная в аккуратную, зловещую суицидальную петлю. Под ней поваленный стул сиротливо лежал на боку.

В углу комнаты, прямо на полу среди мусора, сидел мужчина. Его дорогой костюм был измят и залит алкоголем, галстук сорван, а рубашка на груди разорвана. Это был мистер Оукэй, легендарный Конь. Сейчас он выглядел как призрак самого себя... лицо опухло от слёз, глаза были налиты кровью, а руки крупно дрожали. В одной руке он сжимал полупустую бутылку, даже не пытаясь защищаться.

Софи хладнокровно навела лазерный прицел пистолета прямо ему в межбровье. Зетрукс же смотрел на этого человека со странной смесью ужаса и глубокого, писательского непонимания.

Мистер Оукэй медленно, с трудом поднял голову. Его взгляд, пустой и остекленевший, сфокусировался на чёрном дуле пистолета. Он даже не вздрогнул. На его губах появилось подобие бледной, вымученной усмешки.

— Убейте меня... — его голос прозвучал как хриплый, надрывный шёпот, полный смертельной усталости. — Пожалуйста. Просто нажмите на этот чёртов курок. Мне уже... мне уже абсолютно нечего терять в этом мире.

Он судорожно вздохнул, и из его глаз снова покатились крупные слёзы, оставляя дорожки на грязных щеках. Он перевёл взгляд на фотографию на столе.

— Я не заслуживаю жить...

Зетрукс медленно опустил взгляд на разбитые бутылки, затем снова посмотрел на человека, забившегося в угол.

— Ты Конь? — тихо спросил Зет, делая шаг вперёд.

Мужчина судорожно сглотнул, не отрывая взгляда от пола, и едва заметно кивнул.

— Да...

— Почему тогда ты так... — Зетрукс обвёл руками разгромленную комнату, задерживая взгляд на петле. — Где вся твоя охрана? Где влияние?

— Я не заслуживаю жить... — Оукэй вдруг закрыл лицо руками, его плечи яростно затряслись. — Убейте меня! Чего вы ждёте?! Просто прекратите это!

Софи, не опуская оружия, шагнула ближе. Её голос прозвучал как удар хлыста:

— Раз уж тебе абсолютно нечего терять, Оукэй, тогда сперва расскажи нам информацию про Мартию. Облегчи душу перед тем, как отправиться на тот свет.

Конь резко вскинул голову. В его глазах, утопающих в слезах, на мгновение вспыхнуло упрямство.

— Нет... Я не предам своих. Даже если будете мучить, убивать... Мне всё равно. Физическая боль... ничто по сравнению с тем, что горит у меня внутри. Я пуст. Делайте что хотите.

Зетрукс тяжело вздохнул. Он понял, что методы Софи здесь не сработают. Апатичного человека невозможно напугать смертью или пытками, он их жаждет. Здесь нужен был другой инструмент. Психология.

Писатель спокойно прошёл вглубь комнаты, проигнорировав предупреждающий взгляд Софи, и аккуратно присел на край потрепанного кожаного дивана, прямо напротив мистера Оукэя. Он наклонился вперёд, опершись локтями о колени.

— Это твои близкие на фото? — Зет указал пальцем на серебряную рамку, лежащую в луже алкоголя.

Конь замер. Его взгляд переместился на снимок, и лицо мужчины исказилось от невыносимой, раздирающей судороги.

— Да... — его голос сорвался на сиплый хрип. — Моя жена Ниа... и моя дочь Лили.... Мы ехали в машине... в тот чертов вечер. Я был в гневе. На эмоциях. Поругался с кем-то по телефону из-за дел Синдиката... выжал газ до упора. Не заметил знака. И врезался в грузовик. И...

Оукэй закрыл глаза, из-под его век хлынули слёзы. Он буквально задыхался от подступивших рыданий.

— Они умерли... на месте. Прямо там. А я... я отделался парой царапин. Я не смог их спасти! Я сам их убил своим грёбаным гневом!

— Я соболезную, — тихо, но твёрдо произнёс Зетрукс.

— Я... плохой сын... плохой муж... плохой отец... плохой работник! — Конь начал в истерике бить кулаком по кафельному полу, раздирая костяшки в кровь. — Я не достоин этой жизни! Я грязь! Моё существование... это ошибка!

— Не говори так, — оборвал его Зетрукс. Его голос прозвучал удивительно властно. — Хватит скулить, Оукэй.

Конь ошеломленно поднял на него глаза, не ожидая такого тона. Софи слегка опустила ствол, внимательно наблюдая за действиями напарника.

— Ты думаешь, эта верёвка на люстре... это искупление? — Зетрукс прищурился, включая весь свой опыт построения драматических арок. — Как писатель, я видел сотни таких персонажей. Ты выбрал самый дешёвый, самый эгоистичный финал из всех возможных. Ты хочешь просто выключить свет, потому что тебе больно. Ты думаешь о себе, а не о них.

— Что ты понимаешь?! — прорычал Оукэй. — Моя семья мертва!

— Именно! Они мертвы. И единственное место, где Ниа и Лили всё ещё живут... это твоя память, — Зетрукс ударил себя пальцем по груди. — Ты, единственный носитель их улыбок, их голосов, их любви. И что ты делаешь? Ты хочешь залить эту память дешёвым пойлом и вздернуть на люстре, уничтожив их окончательно? Ты хочешь, чтобы их история закончилась трупом их отца в вонючей комнате? Это, по-твоему, любовь?

Оукэй застыл, его рот приоткрылся. Эти слова попали точно в цель, пробивая броню апатии.

Софи сделала полшага вперёд, уловив момент, и добавила своим ледяным, но неожиданно рассудительным тоном:

— Твои угрызения совести не повернут время вспять. Они не вытащат их из могилы. Но прямо сейчас ты можешь использовать остаток своей жизни, чтобы сделать хоть что-то правильное. Очистить карму, если хочешь.

Зетрукс утвердительно кивнул:

— Ты говоришь, что не предам своих. Но посмотри вокруг! Где твоя Мартия? Хоть один из этих ублюдков пришёл поддержать тебя? Принёс соболезнования? Нет. Твои свои лежали на заднем сиденье той машины, которую ты разбил. А Синдикат, это просто бизнес, который высосал из тебя душу, заставил тебя злиться, гнать по встречной и в итоге привел к этой трагедии. Они использовали тебя. И сейчас они просто ждут, когда ты затянешь петлю, чтобы списать тебя со счетов как отработанный материал.

Конь тяжело дышал, его взгляд метался от Зета к фотографии, а затем к верёвке. В его глазах вместо мёртвой пустоты начал разгораться совершенно новый, яростный огонь... осознание и злость.

— Ты хочешь доказать Ниа и Лили, что ты был хорошим отцом и мужем? — тихо спросил Зетрукс, заглядывая ему прямо в душу. — Тогда не умирай как трус в углу. Помоги нам уничтожить тех, кто превратил твою жизнь в этот ад. Дай своей жизни финальный смысл. Живи ради мести, если не можешь жить ради себя.

Мистер Оукэй медленно опустил руки. Его дыхание выровнялось. Он вытер слезы рукавом грязного пиджака и впервые за всё время посмотрел на Зетрукса и Софи не как на своих палачей, а как на последний, призрачный шанс на спасение.

— Хорошо... Я расскажу вам... Кто и что на самом деле Мартия!

Глава 12: Ход конём

2025 год. 10 августа. США. Дом Коня.

Мистер Оукэй тяжело опёрся о край стола, смахнув рукавом несколько пустых бутылок. Они со звоном покатились по полу, но он даже не вздрогнул. Его взгляд, устремлённый в прошлое, стал пугающе серьёзным.

— Вы думаете, Мартия это просто банда выскочек? — тихо произнёс Конь, качая головой. — Нет. Это безумный холст, который один человек начал писать сорок лет назад. В 1985 году.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Никто в организации не знает его настоящего имени. Мы зовём его просто Автором. В 1985-м он совершил, как тогда казалось, самый милый и благородный поступок, приютил трёх тяжелобольных сирот из полуразрушенного приюта. Их звали Дориан, Рэйчел и Бэлла. Газеты писали о нём как о святом. Но это была ширма. С самого первого дня это был холодный, математический эксперимент.

Оукэй поднялся, подошёл к разбитому окну и заговорил быстрее, словно заново проживая чужую историю:

— Он не дал им обычного детства. Он разделил их и начал учить каждого по собственной, уникальной программе, развивая лишь одну конкретную грань разума и тела. Дориану учили биологию. Из него растили абсолютного хозяина жизни и смерти. С малых лет его заставляли препарировать, изучать анатомию, токсины, вирусы и генетику. Он узнал о человеческом теле всё, как его мгновенно уничтожить и как заставить функционировать на пределе биологических возможностей.

Рэйчелу учили финансы. Ему вместо сказок читали отчёты Федеральной резервной системы и труды по макроэкономике. В десять лет он видел движение мировых капиталов так, словно это были ручейки на заднем дворе. Из него выковали финансового гения, способного парой траншей обрушить валюту небольшой страны.

И наконец, Бэлла. Ей учили акробатику. Её тело ломали и пересобирали заново. Бесконечные тренировки, идеальная пластика, баланс и ловкость. Она научилась двигаться без звука, преодолевать любые физические препятствия и проникать туда, где системы безопасности казались непробиваемыми. Она стала живой тенью.

— Когда они выросли, — Конь обернулся к Зету и Софи, — Основатель отправил их в разные точки земного шара. Дориана в Гарваласк, Рэйчела на Нью-Йорк, Бэллу в Италию.

Зетрукс, внимательно слушавший предысторию, нахмурился, анализируя сюжетную линию:

— Ладно, с сиротами понятно. А как появились все остальные? Кэтрин, ты... откуда взялась вся эта иерархия?

Оукэй горько усмехнулся:

— А вот тут началось самое изощрённое. Параллельно с обучением детей Автор начал строить саму Мартию. Он не искал обычных наёмников через даркнет. Он действовал как гроссмейстер. Он искал по всему миру гениальных, но сломленных людей. Тех, кто оказался на грани краха, в долгах, под следствием или потерял смысл жизни. Он подходил к ним в самый тёмный момент их жизни и предлагал не деньги. Он предлагал Игру. Он заставлял людей проходить сложнейшие психологические и тактические тесты. На основе их характера, страхов и талантов он стирал их прошлые имена и присваивал им роли шахматных фигур на своей глобальной доске. Он создал идеальную автономную экосистему, — закончил Оукэй, и его голос дрогнул. — Мы все думали, что служим великой цели изменения мира. Но на самом деле сорок лет мы просто разыгрывали партию в голове одного безумца. И сейчас, когда Основатель затих, его повзрослевшие дети якобы начали двигаться по собственному желанию.

Софи внимательно выслушала Оукэя, не убирая руку с рукояти пистолета. Её холодные глаза слегка сузились, сканируя сломленного мужчину.

— Значит, ты и раньше сломался? — бесстрастно спросила она.

Оукэй тяжело вздохнул и понурил голову:

— Да... Пятнадцать лет назад, я потерял своих друзей. Когда Автор нашёл меня, я был ходячим трупом. Он собрал меня по кускам, дал мне цель, сделал своей фигурой. Но времена изменились. Автор ушёл в тень, и сейчас нам даёт задания Король. Прямо сейчас вся выжившая сеть подчиняется только ему. Мы его руки и зубы в этой финальной партии.

Зетрукс, расхаживая по разгромленной комнате и анализируя масштаб этой безумной вселенной, раздражённо всплеснул руками:

— Я не понимаю. Зачем вообще всё это городить? Для чего Автору всей этой шахматной чертовщины нужно было растить этих трёх сирот, а потом отправлять их в разные точки планеты? Какой в этом глобальный смысл?

— Мы не знаем, — Конь горько усмехнулся, глядя на свои разбитые костяшки. — Это до сих пор остаётся для всей организации большим секретом. Автор никогда не делился конечной целью. Может, через этих троих он хотел тайно влиять на крупнейшие мировые конгломераты? Или это была чья-то изощрённая, долгосрочная месть системе? Нам, фигурам, не положено знать весь замысел Гроссмейстера. Мы видим лишь свои клетки.

В комнате на мгновение повисла тишина. Зетрукс остановился напротив дивана, с любопытством разглядывая мужчину. В его писательском мозгу не стыковалась одна деталь... имя этого человека.

— Слушай, — нарушил молчание Зет. — С Конём всё ясно. Тактическая фигура, неожиданные ходы, прыжки через препятствия. Но почему тебе поставили такое странное имя? Почему именно мистер Оукэй?

— Все думают, что это прозвище мне дал Основатель, — тихо заговорил он. — Но нет. Это имя записано в моём паспорте. Так меня назвали родители.

Он потянулся к карману, достал старую, потёртую зажигалку и завертел её в дрожащих пальцах.

— Мой отец был военным хирургом, прошедшим через ад нескольких локальных конфликтов, а мать глубоко верующей фаталисткой. Я родился в самый жуткий год их жизни, когда отец вернулся с фронта искалеченным, а дом под Бостоном едва не отобрали за долги. Но худшее случилось в роддоме. Моя мать рожала двойню. Тяжёлые, изнурительные роды. Мой брат-близнец... он не выжил. Задохнулся в утробе.

Оукэй сделал глубокий вдох, его голос зазвучал глухо, заполняя разгромленную комнату зловещим драматизмом.

— Когда всё закончилось, усталый, по локоть в крови доктор вышел к моему отцу в коридор, — продолжил Конь. — Отец был готов услышать худшее. Он думал, что потерял всех. Но врач опустил плечи и сказал: «Мне жаль первого мальчика. Но второй... второй родился крепким. С ним всё в порядке.

Мужчина на мгновение замолчал, уставившись на семейную фотографию на столе.

— Мой отец, сломленный потерей одного сына, посмотрел на меня через стекло кувеза. Он был человеком с очень странной, мрачной философией. Он сказал матери: «Этот мальчик пришёл в мир, где половина его уже мертва. Его долг... выжить, что бы ни случилось вокруг. Он наше единственное "всё в порядке" среди этого кошмара». Но отец не хотел, чтобы моё имя звучало как банальное американское междометие. Он изменил написание на стронгсеттингских манер — Oukay. В их понимании это означало «Тот, кто остаётся невредимым в центре шторма». Жестокое, эгоистичное родительское благословение.

Конь резко перестал крутить зажигалку и со звонком бросил её на стол. В его глазах снова заблестели слёзы, но теперь это были слёзы ярости.

— И посмотри, как иронична судьба! Родители оказались правы. Мой брат умер, не успев сделать вздох. Мои родители сгорели от рака один за другим, когда мне было двадцать. Я потерял друзей. Ещё и в той аварии моя жена Ниа и дочка Лили превратились в фарш на заднем сиденье... А я? Я снова вылетел через лобовое стекло без единого перелома. На мне ни царапины! Вокруг меня всегда умирают те, кого я люблю. Весь мой мир рушится, а я, чёрт возьми, каждый раз остаюсь жив! Я — Оукэй!! Чертов человек, с которым всегда «всё в порядке», пока другие гниют в могилах!

В комнате воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Зетрукс стоял, буквально заворожённый этой историей.

Зетрукс сделал шаг вперёд.

— Твои родители дали тебе имя выжившего не для того, чтобы ты повесился на люстре в заброшенном доме. Ты остался жив тогда на шоссе, и ты жив сейчас. Мартия явно думает, что ты сломан и бесполезен. Докажи им, что Oukay, это не просто выживание. Это способность нанести ответный удар.

Оукэй медленно поднялся на ноги. Он выпрямил спину, и в его осанке впервые проглянул тот самый тактический офицер Синдиката, грозный Конь, которого боялись на улицах Бостона. Он подошёл к столу, бережно взял фотографию жены и дочери, спрятал её во внутренний карман пиджака и повернулся к Софи и Зетруксу.

— Вы правы, — его голос больше не дрожал. Он был холодным, как лед. — Я покажу им... Я.. Заслуживаю... Жизни... Потому-что.. Я... Чёртов Оукэй!

В этот момент, короткий, глухой хлопок оборвал его на полуслове. Матово-чёрный пистолет в руке Софи даже не дрогнул. Пуля с долей секунды прошила затылок Коню, оборвав все его мысли, планы и надежды на месть.

Глаза мужчины остекленели. Он рухнул ничком на грязный пол, прямо у ног Зетрукса. Семейная фотография в серебряной рамке выскользнула из его кармана и со звоном легла в лужу крови. Всё было кончено за одно мгновение.

Зетрукс застыл. Его сердце пропустило удар. Он ошалело переводил взгляд с дымящегося глушителя пистолета на безжизненное тело человека, которого он только что буквально вытащил из петли.

Софи спокойно опустила оружие, даже не взглянув на труп. Она поднесла два пальца к миниатюрному беспроводному наушнику в правом ухе и тихо произнесла:

— Надеюсь, ты всё слышал, Арни.

Из динамика раздался тихий, слегка потрескивающий от помех, но абсолютно довольный голос координатора:

— Да, отличная акустика. Он выдал всё, что нужно. Возвращайтесь в Гарваласк. Хорошая работа, Софи. Конец связи.

Софи убрала пистолет в кобуру, но Зетрукс резко сделал три шага назад, едва не заставив перевернуться журнальный столик. Его лицо исказилось от дикой смеси шока, ярости и глубокого отвращения.

— Ты... Ты конченая?! — заорал Зет, срывая голос. — Что ты только что сделала?! Ты зачем его пристрелила, пуля ты дурная?! Он собирался нам помочь! Он знал чёртов безопасный вход! Я тратил свои силы, включал всю свою психологию, чтобы вернуть его к жизни, а ты просто пустила ему пулю в башку?!

— Он был отработанным материалом, писатель, — ледяным тоном ответила Софи, даже не меняясь в лице. — Он выполнил свою функцию. Дал адрес, выдал предысторию Мартии. Больше он не нужен.

— Да мне плевать на твою функцию! — Зетрукс яростно замахал руками. — Это был живой человек! Он сломался, но он был готов драться! С меня хватит. Всё, финита ля комедия, закрывай лавочку! Ты обещала мне куш, Софи. Ты обещала мне огромные деньги за то, что я побуду живой приманкой в этом твоём безумном хорроре! Где мои бабки?! Отдай мою долю прямо сейчас. Я забираю кэш, валю в аэропорт и улетаю к себе домой, в Казахстан! Я забуду этот Бостон, твою Мартию, твоего Арни и тебя как самый страшный кошмар в моей жизни!

Софи медленно повернулась к нему. В её глазах не было злости или раздражения, только пугающая, звенящая жалость профессионала к наивному любителю. Она сделала шаг навстречу, но Зет инстинктивно выставил руки вперёд.

— Остановись и послушай меня, Качовски, — её голос прозвучал неожиданно мягко. — Включи своего внутреннего критика и посмотри на сцену со стороны. Ты правда думаешь, что Конь довёл бы нас до небоскрёба?

— Он мог бы помочь нам! — упрямо буркнул Зет, хотя градус его крика заметно упал.

— Он был ходячей мишенью, — отрезала Софи. — Мартия уже списала его. На подходе к Сент-Марк его бы узнали из первой же камеры наблюдения. Нас бы накрыли плотным огнём прямо на подземной парковке, не дав сделать и шага. Оукэй хотел умереть красивой смертью, забрав с собой Рэйчел. Но его суицидальные наклонности утянули бы нас на дно. Живым он... огромный риск. Мёртвым, он идеальное прикрытие, на которое Мартия спишет весь разгром в этом доме.

Она подошла ближе, заглядывая ему прямо в глаза, гипнотизируя своим спокойствием:

— Теперь насчёт твоих денег и Казахстана. Подумай головой, автор. Ты сейчас в центре Бостона. Твои пальцы на кофейном автомате в библиотеке, где ты болтал с Хиршем. Твоё лицо на камерах минимаркета, где я уложила четверых. Половина Синдиката знает тебя как Тревора. Если ты сейчас просто выйдешь из этой двери с пачкой долларов, тебя не подпустят к международному терминалу ближе чем на километр. Либо копы арестуют за соучастие в массовом убийстве, либо ликвидаторы Рэйчел перережут тебе горло в первом же туалете аэропорта.

— Откуда, ты знаешь про беседу с Хиршом?

Софи положила руку ему на плечо. Её пальцы были на удивление тёплыми.

— Зетрукс, единственный твой билет до Казахстана... это Арни. Твои деньги, твои новые чистые документы, твоя безопасность, всё это находится в Гарваласке. Арни закроет это дело, подчистит хвосты и обеспечит тебе первый класс до дома, где ты будешь тратить свои миллионы и писать новый бестселлер. Но для этого мы должны закончить партию. Вместе.

Зетрукс молча смотрел на неё, чувствуя, как железная логика Софи медленно, но верно разрушает его эмоциональный бунт. Она была права. В реальном мире, в отличие от книг, нельзя было просто вернуться к началу главы.

— В Гарваласк? — хмуро переспросил Зет, переводя дыхание.

— В Гарваласк, — кивнула Софи, убирая руку.— Идём, писатель.

2025 год. 9 августа. Греция. Афины.

Греция. Афины. Заброшенный мраморный карьер на склоне горы Пентеликон, откуда тысячи лет назад рабы добывали камень для Парфенона. Слепящее полуденное солнце выжигало древние скалы, а белая известняковая пыль висела в воздухе, забиваясь в легкие.

Среди этого безмолвного величия, на фоне белоснежных глыб, разворачивался чистый, концентрированный ад.

Человек в тяжелом бронежилете с нашивками элитной гвардии Короля полз по ослепительно белому мрамору, оставляя за собой жирный, багровый шлейф. Его левая рука была оторвана чуть ниже локтя, а из обрубка пульсирующими толчками выплескивалась кровь, мгновенно окрашивая каменную пыль в ярко-алый цвет. Боец судорожно хрипел, его пальцы царапали безупречный камень, но бежать было некуда.

Шаг. Еще шаг.

Тяжелые черные туфли остановились прямо перед лицом умирающего. Нападавший наклонился, и тень от его длинного черного пальто накрыла гвардейца. На фоне сорокаградусной афинской жары этот человек выглядел как призрак, идеально застегнутый тренч, строгий костюм, ни единой капли пота на мертвенно-бледном, словно высеченном из того же мрамора лице.

Его звали Гизмак.

У него были прозрачные, абсолютно пустые серые глаза. В них не было безумия, злости или садизма. Хуже всего было то, что в них вообще ничего не было. Полное отсутствие человечности. Гизмак посмотрел на ползущего гвардейца, как смотрят на раздавленное колесом насекомое.

— Король назвал вас лучшим тактическим звеном Европы, — тихо, почти ласково произнес Гизмак. Его голос прозвучал как шелест сухих листьев над могилой. — Какое разочарование. Вы даже не смогли заставить меня расстегнуть пальто.

В следующую секунду Гизмак просто опустил ногу на череп бойца. Раздался резкий, влажный хруст, как будто раскололся спелый арбуз. Кровь и серое вещество брызнули на белоснежную стену карьера.

Из-за огромного мраморного блока в панике выскочили последние трое штурмовиков. Это были профессиональные ликвидаторы, прошедшие десятки горячих точек, но сейчас их лица были серыми от животного, первобытного ужаса. Вокруг них, на разных уровнях карьера, уже остывали тела двенадцати их товарищей. У кого-то головы были вывернуты назад, кто-то был буквально впрессован в каменные плиты, а двое висели на ржавой арматуре, пробитые насквозь.

— Тварь! Умри, сука! — один из наемников сорвался на визг и открыл огонь из пистолета-пулемета.

Гизмак не стал уклоняться или прятаться. Скорость его движений ломала восприятие человеческого глаза. Он превратился в размытую черную тень.

Рывок, и Гизмак оказался вплотную к стреляющему до того, как первая гильза коснулась земли. Ладонь Гизмака, жесткая как стальной капкан, врезалась наемнику прямо в лицо. Носовая кость вошла глубоко в мозг. Боец замертво рухнул навзничь.

Второй штурмовик попытался ударить его боевым ножом в шею. Гизмак поймал его руку в районе запястья и просто... сжал пальцы. Раздался жуткий треск, и кости предплечья наемника раскрошились внутри плоти, превратившись в кашу. Парень взвыл от боли, но Гизмак хладнокровно перехватил его за воротник и с силой впечатал затылком в острый угол мраморной глыбы. Череп раскололся пополам.

Последний выживший бросил оружие, упал на колени и закрыл голову руками, рыдая от бессилия. Гизмак подошел к нему сзади, плавно обхватил его голову ладонями и одним резким, страшным движением повернул ее на сто восемьдесят градусов. Наемник даже не успел пискнуть. Его тело обмякло и повалилось в кровавую грязь.

Гизмак остановился. Он достал из внутреннего кармана пальто белоснежный шелковый платок, аккуратно вытер несколько капель чужой крови с тыльной стороны ладони и брезгливо бросил платок на труп. Вокруг него в белой пыли Афин лежали пятнадцать растерзанных элитных бойцов. И все это Гизмак сделал голыми руками за какие-то пару минут.

В кармане Гизмака глухо зажужжал защищенный спутниковый телефон. Он достал его, нажал кнопку ответа и молча приложил к уху.

Из динамика раздался глубокий, хриплый и властный голос:

— Как идут дела, Гизмак? Мои люди уже зачистили периметр вокруг Афин? Вы готовы к транспортировке груза?

Гизмак посмотрел на залитый кровью мрамор у своих ног. Его губы тронула едва заметная, леденящая душу ухмылка, обнажившая идеально ровные зубы.

— Твои люди были слишком хрупкими, Король, — жестко и спокойно ответил Гизмак, и его ледяной голос эхом отразился от древних скал. — Они сломались при первой же проверке. Настоящий мусор. Я избавился от этого брака. Больше не присылай мне этот скот, если не хочешь, чтобы я приехал за твоей головой.

На том конце повисла тяжелая, мертвая пауза. Король на мгновение потерял дар речи, и его лучшую гвардию уничтожил человек, которого он сам же и нанял для зачистки. Но спорить с Гизмаком было равносильно самоубийству.

— Ладно... — выдохнул Король, и его голос стал заметно тише. — Черт с ними, разберемся позже. Сейчас у нас катастрофа, Гизмак. Мы потеряли Кэтрина и Зебаба.

Гизмак слегка приподнял бровь. В его пустых глазах впервые зажглась искра интереса.

— Кто посмел?

— Их двое. Первая, девчонка-киллер. Скорее всего, профессионал высшего уровня. Но второй, бывший писатель из Казахстана. Зетрукс Качовски. Мы не знаем, нахера он с ними...

Гизмак медленно повернулся лицом к панораме Афин, раскинувшейся внизу. Его безумная, хищная улыбка стала шире, превращая его лицо в маску абсолютного демона.

— Писатель?.. — тихо, смакуя каждое слово, повторил Гизмак. — Человек, который раньше убивал людей только на бумаге, решил сыграть в реальную смерть? Как это самоуверенно.

— Он уже убивал раньше. Другого писателя.

— Да насрал я на это! Мне очень хочется узнать, как громко будет кричать этот Зетрукс, когда я начну вырывать страницы из его собственной жизни.

Глава 13: Ферзь

2025 год. 11 августа. Гарваласк.

Софи и Зетрукс быстрыми шагами спустились по трапу. Прохладный, сырой воздух Гарваласка тут же ударил в лицо, заставив Зетрукса поглубже спрятать руки в карманы куртки. Не успели они отойти от самолёта на десять метров, как в кармане Софи затрещал защищённый телефон. Она мгновенно вытащила аппарат и приложила к уху.

— На связи, — коротко бросила она.

Из динамика раздался хриплый, сосредоточенный голос Арни. На заднем фоне слышался стук клавиш:

— Вы на месте. Отлично. Времени в обрез, найдите Дориана Брукса. По моим данным, его возможное местонахождение, под старым городским мостом. Там трущобы, куча заброшенных домов и местных жителей, среди которых легко затеряться. Я сейчас пришлю тебе его фото.

Экран телефона Софи коротко мигнул, принимая зашифрованный файл. Она разблокировала дисплей, взглянула на открывшееся изображение... и резко замерла посреди асфальтовой дорожки.

Её обычно каменное, абсолютно непроницаемое лицо на секунду исказилось от подлинного шока. Глаза сузились, а пальцы сильнее сжали корпус телефона.

— Так это ты... — едва слышно, с леденящим усопшим выдохом произнесла Софи, не отрывая взгляда от экрана. — Дориан Брукс.

Зетрукс, заметив её реакцию, тактично заглянул через плечо, но картинку разобрать не успел. Услышав фамилию, он тут же включил свой писательский режим анализа информации:

— Брукс? Погоди, это фамилия тех самых сирот из рассказа Коня? А что с остальными Бруксами? Рэйчел Брукс и Бэлла Брукс? Они тоже здесь?

Арни в трубке тяжело и раздражённо выдохнул:

— Они сейчас не имеют значения. Сейчас гораздо важнее найти именно Дориана. В Гарваласке в последние недели массово, десятками пропадают люди. Полиция бессильна, Синдикат заметает следы. У меня есть веские основания полагать, что Дориан Брукс и есть Экви. Или, по крайней мере, он с ним напрямую связан.

Зетрукс нахмурился, это имя резануло слух:

— Экви?... Что ещё за Экви?

Софи медленно заблокировала телефон и убрала его в карман. Шок на её лице сменился привычной суровой маской, но в голосе проскочила редкая тревога:

— Убийца из Гарваласка, которого до сих пор не поймали, — тихо пояснила она, ускоряя шаг в сторону парковки.

— Жесть...

Они вышли из аэропорта. Там, стояла машина Софи. Она сорвала маскировку, сняла машину с сигнализации и первой прыгнула за руль.

Зетрукс обошёл автомобиль, сел на пассажирское сиденье и, пристёгивая ремень, внезапно вспомнил одну деталь, которая мучила его ещё со времён Бостона.

— Кстати, Софи, — он повернулся к ней, пока она прогревала мотор. — А что с Тревором? Ну, с тем настоящим официантом, чьё имя я носил всё это время? Где он сейчас?

— Он мёртв.

Зетрукс на секунду замер, переваривая информацию, а затем тихо вздохнул, уставившись в лобовое стекло:

— Оу... Ладно.

Машина с пробуксовкой сорвалась с места, выезжая на пустынное шоссе, ведущее к черте города.

Они ехали уже около десяти минут, петляя по серым, полупустым дорогам индустриального пригорода. Зетрукс лениво поглядывал в боковое зеркало, как вдруг его внимание привлекла яркая деталь в сером потоке редких машин.

Далеко позади них, уверенно перестраиваясь из ряда в ряд, шёл приземистый, хищный силуэт. Угольно-чёрный Dodge Challenger, с глухо затонированными стёклами и ревущим, как раненый зверь, двигателем V8. Он не приближался слишком близко, но и не отставал ни на метр, идеально повторяя каждый поворот машины Софи.

Зетрукс прищурился, вглядываясь в очертания маслкара. Ему не нужно было быть агентом спецслужб, чтобы понять, за ними идёт профессиональный, очень опасный хвост.

Рёв мотора V8 позади них превратился в плотный, оглушающий звуковой вал. Черный Dodge Challenger рванул вперёд, мгновенно сокращая дистанцию на сером асфальте Гарваласка.

— Софи!

— Вижу!

— Он прибавляет! — крикнул Зетрукс, вцепившись пальцами в приборную панель, когда маслкар Гизмака попытался протаранить их в задний бампер.

Софи даже не моргнула. Её руки мёртвой хваткой впились в руль.

Она резко вывернула рулевое колесо влево, уводя машину на встречную полосу прямо перед носом у засигналившего грузовика. Оглушительный визг шин разорвал воздух. Гизмак на Додже повторил её манёвр с пугающей, неестественной точностью. Он шёл на таран, абсолютно не заботясь о гражданских машинах. Гизмак снёс зеркало попутной легковушке, высек искры из дорожного ограждения и снова навис над ними, как хищная акула.

— Этот парень водит как бешеный робот! — заорал Зет, когда они пролетели перекрёсток на чистый красный свет, чудом не попав под летящий поперёк автобус.

Гизмак нажал на газ. Тяжёлый Додж ударил их машину в правое крыло. Машину Софи закрутило, но она ювелирным движением ручника выровняла занос, швырнув автомобиль в узкий, тёмный переулок между кирпичными складами. Ширина Доджа едва позволяла ему там пройти, но Гизмак даже не сбросил скорость, Додж с жутким скрежетом обдирал краску о стены домов, выбивая целые снопы искр, но продолжал преследование.

Софи резко затормозила перед кучей строительного мусора, заложила крутой разворот на 180 градусов и вылетела на набережную, ведущую к промзоне. На пару секунд между ними и преследователем застрял неповоротливый мусоровоз, перекрывший Гизмаку обзор. Это был их единственный шанс.

Софи резко ударила по тормозам в тени огромного бетонного пилона недостроенной эстакады. Машина замерла, оставляя на асфальте чёрные полосы от резины.

— Выходи! Быстро! — скомандовала она, разблокировав пассажирскую дверь.

Зетрукс ошалело посмотрел на неё, тяжело дыша от избытка адреналина:

— Что?! Прямо здесь? А ты?

— Твоя задача, найти Дориана Брукса. Тот мост и трущобы прямо за этими складами, — Софи указала вперёд, где сквозь туман виднелись серые крыши самостроев. — Я уведу хвост на себя. Этот ублюдок на Додже... Оукэй говорил про трилогию детей Основателя, но этот парень не из них. Судя по тому, как он нас зажимал, он... Ферзь! Главный чистильщик Короля. Самая опасная фигура на доске. Если мы останемся вместе, он похоронит нас в этой машине.

— Ферзь?.. — Зетрукс понял, что спорить бесполезно. — Береги себя, Софи. Не дай этой фигуре себя съесть.

— Беги, писатель. Ищи Брукса.

Зет резко толкнул дверь, вылетел из салона и тут же пригнулся, прячась за бетонной опорой. Софи вдавила педаль в пол. Её машина с диким визгом рванул вперёд, уходя по набережной в сторону портовых доков.

Зетрукс быстрым шагом направился в сторону прохода между кирпичными зданиями, углубляясь в район городского моста. Но стоило ему пройти пару десятков метров, как со стороны набережной снова донёсся знакомый, леденящий душу рёв раскалённого мотора.

Писатель инстинктивно обернулся и замер, глядя сквозь просвет между складами.

Додж Гизмака с обдранными, помятыми боками вылетел из-за поворота. Он потерял из виду машину Софи всего на несколько мгновений, но этого времени Гизмаку хватило, чтобы просчитать траекторию её движения. Его фары, похожие на злые глаза хищника, мгновенно выхватили удаляющуюся машину девушки в конце улицы.

Гизмак снова нажал на газ, и чёрный маслкар с яростным рыком устремился вслед за Софи, возобновляя эту безумную смертельную гонку.

Зетрукс развернулся лицом к мрачным, туманным трущобам, раскинувшимся под мостом Гарваласка.

Машина Софи летел по портовой зоне Гарваласка, выжимая из форсированного мотора всё до последнего кошачьего чиха. Позади, разрывая туман утробным рыком, шёл Додж.

Софи резко заложила руль вправо, пуская машину в управляемый занос между рядами огромных морских контейнеров. Металл Додж скрежетнул о железо контейнера, высекая фонтан искр, но Гизмак даже не сбросил газ. Он шёл по пятам, зажимая её в лабиринте доков.

В этот момент её беспроводной наушник взорвался статическими помехами, и сквозь треск прорвался панический голос Арни:

— Софи! Разворачивайся, уходи оттуда! Мои спутники только что засекли траекторию этого Доджа. Тот, кто сидит за рулем... это не обычный наёмник Короля. Это Гизмак. Он и есть Ферзь! Он уничтожил всю элитную гвардию в Афинах голыми руками за пару минут! Он биомодифицированный мясник, у тебя нет шансов против него в открытую!

— Поздно, Арни, — сквозь зубы бросила Софи, едва успевая уклониться от очередного тарана. Додж бампером разнёс заднюю фару её машины. — Он уже сел мне на хвост. И он не собирается отпускать.

Гизмак на Додже пошёл на финишный маневр. На прямой аллее между заброшенными портовыми складами он резко прибавил скорость, и тяжёлый американский маслкар врезался в заднее крыло машины, классический, выверенный до миллиметра PIT-маневр.

Машину Софи сорвало со сцепления. Автомобиль закрутило на мокром асфальте, как волчок. Время словно замедлилось. Софи пыталась выровнять руль, но Гизмак не дал ей этого сделать. Додж, взревев мотором, на полной скорости Т-боном въехал прямо в водительскую сторону машины.

Звук рвущегося, сминаемого металла разорвал тишину промзоны. Машина Софи отлетел в сторону, перевернулся через крышу и со страшным грохотом рухнул на бок, намертво впечатавшись в бетонное основание старого портового крана. Лобовое стекло разлетелось в пыль, из-под капота повалил густой, едкий белый дым.

Додж остановился в тридцати метрах от обломков. Дверь маслкара плавно открылась. Гизмак спокойно вышел на асфальт, поправил полы своего безупречного чёрного пальто и медленным, размеренным шагом направился к разбитой машине. В его руке не было оружия, только пустые, мертвые серые глаза, отражающие портовый туман.

Внутри помятого салона Софи пришла в себя от резкого запаха бензина. Голова раскалывалась, по виску текла струйка крови, а левое плечо пронзила острая боль. Но адреналин сделал своё дело, она понимала, что если останется здесь ещё на десять секунд, Ферзь просто переломает ей шею прямо в кресле.

С трудом выбив ногами остатки лобового стекла, Софи выбралась наружу. Каждое движение отзывалось дикой болью, но она заставила себя подняться. Она бросила быстрый взгляд назад, черная фигура Гизмака уже приближалась, бесшумно шагая сквозь дым.

Прижав повреждённую левую руку к телу и превозмогая дикую вспышку боли в плече, она развернулась и рванула к чернеющему зеву главного входа заброшенного зернохранилища. Бетонные стены старого здания мгновенно поглотили её, скрыв в лабиринте темноты и ржавого железа.

Тем временем на другом конце индустриального района, под массивными бетонными опорами старого городского моста Гарваласка, Зетрукс Качовски пытался решить совершенно иную головоломку.

Здесь, в тени эстакады, раскинулись настоящие трущобы, хаотично налепленные лачуги из фанеры и ржавого профнастила, кучи мусора, густой туман от реки и редкие, подозрительные силуэты местных маргиналов. Арни сказал искать здесь Дориана Брукса, но не дал конкретного адреса. Искать одного человека в этом крысином королевстве казалось безумием.

— Думай, Зет, — тяжело дыша, прошептал он себе под нос. — Дориан...

Зетрукс медленно шёл по грязной, раскисшей тропе между серыми стенами бараков, внимательно осматривая углы, двери и землю под ногами. Вокруг было тихо, лишь где-то капала вода.

Вдруг его взгляд зацепился за странное движение у основания бетонного пилона моста. Зетрукс присел на корточки, прищурился, и по его спине пробежал мороз.

Прямо по стыку бетонной плиты, идеально ровной, неестественно чёткой линией двигались муравьи. Тысячи, возможно, миллионы крупных чёрных муравьев. Они не хаотично копошились, как обычно бывало у муравейников. Они шли на бешеной, пугающей скорости, плотно прижавшись друг к другу, словно вагоны нескончаемого чёрного поезда.

Линия хитиновых тел тянулась откуда-то из дренажных труб и уходила далеко вперёд, сквозь грязь и битое стекло, игнорируя любые естественные препятствия. В их поведении чувствовалась какая-то аномальная, направленная извне воля.

— Муравьи не ведут себя так, если их что-то не привлекает в огромных количествах, — пробормотал Зетрукс, чувствуя, как писательское чутьё бьёт в набат. — Или если кто-то не заставил их это делать...

Писатель поднялся и, стараясь не наступать на живой чёрный шнур, двинулся вдоль муравьиного маршрута. Маршрут вёл прочь от жилых лачуг трущоб, углубляясь в самую глухую, заброшенную часть подмостовья.

Впереди, окутанное речным туманом, высилось глухое двухэтажное здание бывшей насосной станции. Окна были заколочены досками, штукатурка осыпалась, обнажая гнилой кирпич. И этот живой, стремительный поезд из муравьёв втекал прямо под массивную железную дверь этого здания, словно всасываемый невидимым пылесосом.

Зернохранилище.

Внутри зернохранилища царил полумрак, густо замешанный на запахе столетней пыли, гниющего зерна и сырого бетона. Софи затаилась на техническом мостике третьего этажа, тяжело и прерывсто дыша через нос. Левое плечо горело адским пламенем после аварии, но она заставила себя отключить эмоции.

Сквозь пролом в бетонном полу она видела главный вход.

Двери не просто открылись, Гизмак вошёл внутрь так, словно этот заброшенный склеп принадлежал ему. Солнечный свет из дверного проёма резанул по его фигуре, выхватывая безупречно чистое чёрное пальто. На его мертвенно-бледном лице играла леденящая, жестокая улыбка. Он не оглядывался, не проверял углы. Он шёл на запах её крови, как хищник, который точно знает, что жертве некуда бежать.

Гизмак остановился в центре пустого первого этажа, закинул руки в карманы пальто и поднял голову к верхним ярусам. Его пустые серые глаза уставились прямо в ту темноту, где пряталась Софи.

— Ты уронила свою игрушку, маленькая птичка, — его голос, тихий и бархатистый, эхом разнёсся по гулким бетонным перекрытиям, заставляя ржавые цепи над головой Софи едва заметно вибрировать. — Скажи мне, все ручные псы твоего босса так быстро бегают, когда их машины превращаются в металлолом? Или это твой персональный рекорд?

Софи зажала рану на плече ладонью, аккуратно переместилась за массивный железный бункер и ответила. Её голос, несмотря на боль, был пропитан чистым, концентрированным ядом и сарказмом:

— Я просто хотела проверить, умеет ли чучело в дорогом пальто ходить по лестницам. Или твои создатели забыли загрузить в твой стерильный мозг функцию вертикального перемещения?

Гизмак тихо, искренне рассмеялся. Этот звук был страшнее скрежета ножа по стеклу.

— Мне нравится твой язык. Жалею, что придётся вырвать его вместе с твоей гортанью. Твой дружок-писатель, этот Зетрукс, сейчас бегает по трущобам, думая, что он здесь главный сценарист. Но вы оба, лишь черновики. И я собираюсь сжечь вас до того, как вы успеете дописать свою глупую историю до конца.

— Гизмак, — Софи незаметно дотянулась правой рукой до старого, покрытого коррозией рычага управления шлюзом, — у нас в Гарваласке, таких как ты называют просто, дешёвые понты. Слишком много текста для того, кто до сих пор топчется на первом этаже.

Улыбка Гизмака исчезла. На её место вернулась привычная, пугающая пустота.

— Твой сарказм не залатает твои артерии, девочка.

Он сделал первый шаг к лестнице, но Софи с визгом ржавого металла до упора рванула рычаг на себя.

Сверху, прямо над головой Гизмака, открылся многотонный стальной распределитель. Вниз со свистом полетели центнеры застрявшего там векового слежавшегося зерна, бетонных обломков и ржавых железных балок. Обычного человека этот водопад из камня и железа превратил бы в кровавое пюре за секунду.

Но Гизмак даже не побежал.

Двигаясь с микроскопической, сверхчеловеческой точностью, он сделал два скользящих шага назад и один в сторону. Тяжёлая железная балка пролетела в миллиметре от его плеча, разрезав воздух с гулом снаряда. Бетонная плита разбилась у его ног, подняв тучу удушливой белой пыли. Гизмак просто стряхнул известку со своего рукава плавным движением руки.

— Неплохо для калеки, — донёсся его ледяной голос из облака пыли. — Но это механическое воздействие. Слишком предсказуемо.

Софи не ответила. Она уже переместилась на край мостика, где крепился натяжной стальной канат, удерживающий старый подъемный механизм. Зажав между пальцами правой руки острый обломок ржавой арматуры, она с силой рубанула по натянутому до предела тросу.

Стальной канат лопнул с оглушительным звуком выстрела. Освобождённая кинетическая энергия превратила многожильный толстый провод в гигантский, смертоносный кнут. Трос со страшной скоростью пронёсся по дуге через весь первый этаж, срезая по пути толстые деревянные подпорки и кроша бетон. Скорость движения каната превышала скорость звука.

Гизмак мгновенно оценил траекторию. Ложиться на пол было поздно. Он выпрямился, и в последнюю наносекунду совершил неестественный прогиб в пояснице назад, и его тело изогнулось под невозможным для человека углом.

Стальной трос со свистом пролетел над его лицом, едва не задев кончик носа. Воздушная волна от удара была такой силы, что на щеке Ферзя появилась тонкая, как нить, царапина.

Из неё медленно выступила капля тёмной, почти чёрной крови.

Гизмак плавно вернулся в исходное положение. Он поднёс палец к щеке, стёр кровь и посмотрел на неё со странным, почти оргазмическим восторгом. Его глаза безумно расширились.

— Ты пустила мне кровь, девочка... — прошептал он, и этот шёпот долетел до третьего этажа, заставив сердце девушки пропустить удар. — Настоящая, чистая боль. Спасибо. Теперь я буду ломать твои кости с особым, хирургическим удовольствием.

Гизмак рванул к лестнице со скоростью пущенной стрелы.

Под мостом.

Зетрукс аккуратно толкнул тяжёлую, проржавевшую железную дверь. Она поддалась с глухим, надрывным стоном, впустив писателя внутрь старой насосной станции. Внутри пахло затхлой водой, сыростью и каким-то странным, приторно-сладким химическим ароматом, от которого мгновенно запершило в горле.

Свет сюда почти не проникал. Единственным источником были узкие щели между досками, которыми заколотили окна.

Чёрный хитиновый шнур из миллионов муравьёв, за которым Зетрукс шёл от самого моста, уходил вглубь просторного зала, заполненного мёртвыми гидравлическими насосами и трубами. Но здесь, внутри, поезд рассыпался. Мириады насекомых больше не шли цепочкой, они плотным, шевелящимся ковром покрывали центральную бетонную стену.

Зетрукс сделал несколько шагов вперёд, затаив дыхание. Его глаза постепенно привыкли к полумраку, и то, что он увидел, заставило его застыть на месте.

Муравьи на стене двигались со строгой, пугающей синхронностью. Это не было хаотичным роением. Тысячи крошечных тел перестраивались, словно живые пиксели на огромном экране, подчиняясь какому-то невидимому коллективному разуму. Они формировали чёткие, ровные линии.

Секунда за секундой, живая чёрная масса выстраивала на сером бетоне гигантские буквы. Зетрукс, прищурившись, прочитал слово, которое пульсировало и шевелилось прямо перед его глазами:

А Н Т И С

— Антис?.. — тихо вслух проговорил Зет. — Латынь? Кодовое имя? Или название эксперимента?..

Вдруг звенящую тишину заброшенной станции нарушил странный, тихий звук со спины. Как будто кто-то медленно пересыпал сухой рис или шуршал опавшими листьями. На секунду Зетруксу показалось, что у него затылок зашевелился от подступившего первобытного ужаса.

Он резко развернулся на 180 градусов, готовый увидеть всё что угодно.

Из густой тени между двумя огромными ржавыми трубами медленно выходил человек. Это был Дориан Брукс.

Высокий, худощавый мужчина с лихорадочно блестящими глазами и безумной, измождённой улыбкой. Но страшнее всего было его тело. На Дориане не было обычной одежды. Весь его торс, шея, руки и даже половина лица были полностью покрыты сплошным, шевелящимся слоем муравьёв. Насекомые копошились на его коже миллиардным роем, создавая подобие живой, пульсирующей брони. Они ползали по его ключицам, забирались в ушные раковины и двигались по щекам, но Дориан даже не морщился. Казалось, он вообще не чувствовал боли или дискомфорта, он был частью этого инсектоидного хаоса.

Зетрукс не успел даже вскрикнуть от отвращения и шока.

Из живого месива насекомых на правой руке Дориана Брукса внезапно показался матово-чёрный корпус пистолета-электрошокера. Сухой щелчок предохранителя разорвал тишину за секунду до того, как маньяк нажал на спусковой крючок.

Два тонких стальных гарпуна на длинных проводах вылетели из дула и намертво вонзились Зетруксу точно в грудь.

В ту же секунду по его телу ударил мощнейший разряд высоковольтного тока в несколько тысяч вольт. Каждую мышцу писателя мгновенно свело дикой, парализующей судорогой. Воздух сжался в легких, не позволяя даже издать крик. В глазах Зетрукса всё вспыхнуло ослепительно белым светом, а сознание, не выдержав перегрузки, начало стремительно проваливаться в ледяную, беспросветную темноту.

Последнее, что зафиксировал его отключающийся мозг до того, как голова глухо ударилась о бетонный пол, это глухой, шуршащий шаг человека-роя, приближающегося к нему сквозь полумрак.

Глава 14: Киллер против Киллера

2025 год. 11 августа. Гарваласк. Под мостом.

Сознание возвращалось медленно, сквозь тяжёлую, пульсирующую боль в затылке. Каждая клетка тела Зетрукса выла от последствий мощного удара током. Он попытался пошевелить руками, но запястья мёртвой хваткой сжимала толстая армейская верёвка, намотанная вокруг спинки тяжёлого стула. Ноги были привязаны к металлическим ножкам так прочно, что он не мог даже пошевелить пальцами.

Зет заставил себя открыть глаза. Он находился в полуподвальном помещении насосной станции. Под потолком тускло горела единственная голая лампочка, заливая комнату болезненным жёлтым светом.

— Эй, п-парень... ты как? — раздался совсем рядом дрожащий, прерывистый шёпот.

Зетрукс резко повернул голову. На соседнем стуле, точно так же опутанный верёвками, сидел какой-то усатый мужик средних лет. Его лицо было бледным, покрытым каплями холодного пота, а под правым глазом красовался огромный свежий кровоподтёк.

Зет перевёл взгляд дальше и почувствовал, как к горлу подступает тошнота. На стене перед ними висела огромная школьная доска, сплошь исписанная безумными формулами и анатомическими эскизами. Это были детальные, пугающие рисунки, человеческая нервная система, переплетённая с разветвлёнными ходами муравейника, слои человеческой кожи, под которыми были детально прорисованы тысячи хитиновых яиц, и уродливые гибриды, существа с человеческими телами и гротескными муравьиными головами.

У самого стола, спиной к ним, стоял Дориан Брукс. Тысячи, миллионы чёрных муравьев по-прежнему непрерывным живым ковром ходили по его телу, шевелились на шее и заползали под воротник. Дориан что-то методично делал, смешивал в стеклянной колбе мутную жидкость, капая туда из шприца тёмный субстрат. Шелест мириадов лапок в тишине комнаты звучал как непрекращающийся кошмарный шёпот.

Зетрукс, пытаясь совладать с паникой и включить писателя-переговорщика, хрипло заговорил:

— Что... Где я... Что ты делаешь... А ты вообще кто?!...

Усатый мужик дернулся в своих путах, зашипев от боли, и в отчаянии выкрикнул:

— Нам хана, чувак... Он реально сумасшедший!

— Что?... — Зетрукс сглотнул вязкую слюну и попытался смягчить голос, глядя на шевелящуюся спину маньяка. — Дориан! Послушай!... Я не буду причинять тебе зла! Я просто зашёл внутрь!

Дориан Брукс резко замер. Звук переливающейся жидкости прекратился. Он медленно, с неестественной пластикой поднял свою левую руку, полностью облепленную чёрными насекомыми. Муравьи на его ладони вдруг начали перестраиваться, образуя странные живые узоры. Дориан уставился на свою руку, словно внимательно слушал беззвучную речь, рождающуюся на его коже. Он склонил голову набок, замер на пару секунд, а затем безумно, понимающе кивнул головой, соглашаясь со своей левой рукой.

Он медленно повернулся к пленникам. Его лихорадочные глаза блестели во тьме.

— Я знаю... — тихо, с леденящей душу мягкостью произнёс Брукс. — Но именно ты пришёл ко мне, чтобы стать Антисом!

— Что? Антис? — Зетрукс затряс головой, сильнее вжимаясь в спинку стула. — Какой еще Антис? О чём ты говоришь?!

— Отпусти нас, больной ублюдок! — яростно заорал усатый, безуспешно пытаясь порвать верёвки. — У меня семья, дети! Отпусти!

— Антис! — неожиданно рявкнул Дориан, и от этого крика муравьи на его лице зашевелились быстрее. Он сделал широкий шаг вперёд, раскинув руки в стороны, словно проповедник перед паствой.

— Вы, люди, настолько слепы в своём эгоизме! Вы погрязли в войнах, лжи и хаосе, потому что каждый из вас считает себя личностью! Но природа уже создала идеальный чертёж. Муравьи. У них нет эго. У них нет сомнений. Они, единый, абсолютный организм, способный строить империи и выживать там, где человечество сгниёт. Муравьи и люди должны быть воедины! Это и есть следующий этап эволюции. Это называется Антис! Живой улей в человеческой плоти, идеальное общество без страха и боли. А я... я первый. Я император всех этих Антисов! И я подарю этот дар вам.

— Да ты свихнулся, ебанутый! Ты конченый псих! — надрывался усатый мужик, на глазах которого выступили слёзы первобытного страха.

Зетрукс, чувствуя, как по спине струится ледяной пот, попытался воззвать к остаткам его научного разума:

— Дориан... Что ты несёшь?! Очнись! Посмотри на себя! Они же животные! Обычные насекомые, которые сожрут тебя изнутри!

Дориан Брукс резко шагнул вплотную к Зетруксу. Из его рта вырвался горячий, сухой воздух, а прозрачные глаза расширились до предела.

— ЛЮДИ И ЕСТЬ ЖИВОТНЫЕ! — бешено прорычал Дориан, и в этот момент миллионы муравьев на его теле одновременно замерли, словно транслируя его ярость.

Зернохранилище.

Рёв настигающего шага за спиной не оставлял времени на размышления. Гизмак взлетел на третий ярус зернохранилища с пластикой голодного леопарда. Воздух в заброшке казался наэлектризованным.

Софи затаилась за массивным бетонным пилоном. С её виска на подбородок уже текла тонкая струйка багровой крови, а сломанное плечо пульсировало дикой болью. Она слышала его дыхание, ровное, спокойное, пугающее. У неё не было пистолета, но был разум тактика, прошедшего через ад.

— Выходи, птичка, — раздался ледяной шёпот Гизмака совсем рядом. — Ты ведь знаешь, что я всё равно найду тебя по звуку твоего бешеного пульса.

Софи резко рванула из темноты, но не на Гизмака, а в сторону. Её здоровая рука на лету подхватила свисающую с потолка ржавую стальную цепь. Используя инерцию прыжка, Софи крутанулась вокруг пилона и с размаху обрушила тяжёлые звенья цепи Гизмаку прямо в лицо.

Удар был страшным. Ржавое железо рассекло бледную щёку Ферзя до самой кости. Тёмная, почти чёрная кровь брызнула на бетон. Гизмака отшатнуло на шаг, но вместо крика боли из его горла вырвался хриплый, безумный смешок.

Его реакция была мгновенной. Доли секунды, и Гизмак выкинул вперёд руку, перехватывая цепь. Одним мощным рывком он притянул Софи к себе и нанёс сокрушительный удар наотмашь свободной ладонью.

Софи отлетела на несколько метров, спиной пробив прогнившую деревянную перегородку. Острые щепки вонзились в её тело, изо рта брызнула алая кровь. Она упала на колени, тяжело ловя ртом воздух, чувствуя, как внутри сломалось как минимум два ребра. Кровь теперь заливала её лицо, капая на грязный пол.

Гизмак медленно приближался, вытирая кровь со щеки. Рана на его лице затягивалась на глазах с пугающей скоростью, последствия биологических модификаций Основателя.

— Красиво, — процедил он, и его глаза вспыхнули животным азартом. — Но этого мало.

Софи, превозмогая адскую боль, рванулась назад, опрокидывая за собой огромный старый бак с техническим маслом. Жидкая, скользкая чёрная жижа мгновенно разлилась по гладкому бетону. Гизмак сделал шаг и на мгновение потерял сцепление, его идеальный баланс нарушился всего на полсекунды.

Этого времени Софи хватило. Она перекатилась через бок, схватила лежащий на полу длинный обломок острого зеркального стекла от разбитого промышленного шкафа и всем телом бросилась вперёд.

С криком ярости она вогнала сорокасантиметровый стеклянный клинок Гизмаку точно под коленную чашечку, а затем резко провернула его.

Стекло с хрустом разлетелось внутри сустава, смешиваясь с плотью и кровью. Гизмак глухо зарычал и рухнул на одно колено. Тёмная кровь хлынула из его ноги, заливая масляный пол. Софи, не останавливаясь, попыталась ударить его вторым осколком в горло, но Гизмак перехватил её запястье в воздухе.

Его пальцы сжались на её руке как гидравлический пресс. Раздался жуткий хруст, кости кисти Софи затрещали. Он приподнял девушку над полом за сломанную руку и с силой впечатал её спиной в бетонную стену.

— ААААХК! — Софи закричала, из её глаз брызнули слёзы от невыносимой боли. Кровь из рассечённого лба заливала ей глаза, она практически ничего не видела.

Гизмак зажал её горло левой рукой, намертво пригвоздив к стене. Его правая рука, испачканная в крови и масле, медленно потянулась к её лицу. Его собственное лицо было искажено гримасой садистского удовольствия.

— Ты дралась лучше всех, кого я убивал за эти годы, Софи, — прошептал Гизмак, наклоняясь к ней вплотную. — Но черновик пора сжигать.

Он грубо схватил её за подбородок, поворачивая её лицо к свету, который пробивался сквозь разбитую крышу зернохранилища. Солнечный луч упал прямо на залитое кровью лицо Софи.

Гизмак занёс пальцы правой руки, готовый вонзить их в её сонную артерию. Но в следующий миг его рука замерла в миллиметре от её кожи.

Софи, тяжело хрипя, открыла глаза. Сквозь пелену слёз и крови на Гизмака уставились её зрачки. Уникальный, невероятно редкий цвет глаз, серые глаза.

Гизмак застыл. Вся его демоническая уверенность, вся его сверхчеловеческая аура смертоносного Ферзя испарилась за одну секунду. Его пустые серые глаза расширились от подлинного, первобытного шока. Пальцы, сжимавшие её горло, начали мелко дрожать.

— Нет... — выдохнул Гизмак, и его ледяной голос впервые сорвался на беспомощный, хриплый шёпот. — Этого... этого не может быть.

Софи, задыхаясь, попыталась плюнуть ему в лицо кровью, но у неё не осталось сил. Она лишь слабо прохрипела:

— Что... ублюдок...

Гизмак отшатнулся от неё на шаг, отпустив её горло. Софи бессильно сползла по бетонной стене на пол, оставляя за собой широкий кровавый след. Ферзь смотрел на свои руки, покрытые её и своей кровью, а затем снова перевёл дикий, безумный взгляд на полуживую девушку.

— Софи... Фредерик...

Он сделал дрожащий шаг назад, тяжело дыша и глядя на Софи так, словно перед ним стоял призрак.

— Софи... Ты... ты дочь Фредерика? Ты дочь моего старшего брата... — почти закричал Гизмак, и в его голосе впервые за всю историю его существования прозвучал чистый, нечеловеческий ужас. — Моя племянница...

— Что за бред ты несёшь?! — Софи хрипло закашлялась, сплёвывая кровь прямо на начищенный ботинок Гизмака. — Я Софи Гайт, и у меня никогда не было отца, кроме отчима!

— Отчим... — эхом повторил он, качнув головой. — Значит, она всё-таки спрятала тебя. Твой биологический отец, Фредерик Люксор. Он трагически погиб в устроенной кем-то засаде много лет назад, так и не успев увидеть тебя, свою новорождённую дочь. После его смерти наступил хаос. Мы потеряли всякую связь с твоей матерью.

Пока Гизмак пребывал в шоке, погружённый в призраков прошлого, Софи действовала на чистых рефлексах. Её правая, здоровая рука нащупала на полу петлю того самого стального каната, который она порвала несколько минут назад.

Двигаясь бесшумно, как тень, она молниеносно набросила стальную петлю на его раненую, забитую осколками стекла ногу, затянув её намертво вокруг лодыжки Гизмака.

Второй конец троса уходил через пролом в полу к огромному, сорванному с креплений двухсоткилограммовому чугунному шкиву, распределительному колесу, который едва удерживался на самом краю бетонного обрыва.

Софи собрала все оставшиеся силы, сжала зубы, чтобы не закричать от боли в сломанном плече, и со всей дури ударила здоровой ногой по балансирующему на краю чугунному колесу.

Тяжёлая двухсоткилограммовая железная махина с грохотом рухнула вниз, в пролом пола, устремляясь в затяжное падение с третьего этажа.

Стальной трос мгновенно натянулся струной. Кинетическая энергия падающего вниз многотонного железа сработала как идеальный капкан. Гизмака с дикой силой дёрнуло за ногу к краю пролома. Раздался жуткий, сухой хруст, стальной канат буквально вывернул его раненый коленный сустав в обратную сторону и разорвал сухожилия.

Ферзь впервые за всё время издал не человеческий, а дикий, звериный рёв боли, когда его тело протащило по маслу и бетону, оставив висеть вниз головой над бездной, удерживаемым только натянутым тросом. Его левая нога была практически уничтожена.

Софи, тяжело опираясь на стену и шатаясь, поднялась на ноги. Кровь заливала её левый глаз, но её взгляд, устремлённый на хрипящего Гизмака, был холодным и твёрдым, как арктический лёд.

— Мне уже абсолютно плевать на семейные ценности, дядя, — с леденящим душу сарказмом выплюнула Софи, вытирая рукавом кровь с губ. — У меня нет семьи. Нет прошлого. Я не дочь твоего великого брата. Я признаю только одно! Я — элиминатор. И моя единственная цель на этой доске, элиминировать таких ублюдков, как ты!

Она развернулась, собираясь уходить к пожарному выходу.

Но Софи недооценила монстра, против которого сражалась.

Слова племянницы, и дикая боль в разорванной ноге окончательно выжгли остатки разума Гизмака. Его шок превратился в чистую, концентрированную ярость. Модифицированное тело проигнорировало болевой шок.

— Тварь... Неблагодарная девка! — бешено взревел Гизмак.

Обладая нечеловеческой силой верхнего плечевого пояса, он подтянулся на руках по тросу вверх, превозмогая силу падающего груза. Одним мощным движением пальцев он вырвал стопорный болт каната, освобождая свою искалеченную ногу, и буквально взлетел обратно на бетонную платформу третьего этажа.

Его движения стали ломаными, дикими, но пугающе быстрыми. Гизмак практически не наступал на левую ногу, но его правая нога и руки двигались с бешеной скоростью.

Прежде чем Софи успела сделать три шага к выходу, черная тень Гизмака настигла её.

Он впечатал свой кулак ей точно в область печени. Софи охнула, воздух мгновенно покинул её лёгкие. Не давая ей упасть, Гизмак перехватил её за волосы и с размаху швырнул на торчащий из пола обломок ржавого швеллера.

Острое железо глубоко располосовало Софи правый бок. Из глубокой раны хлынула тёмная кровь, мгновенно пропитав её одежду. Она упала на грязный пол, свернувшись калачиком и прижимая руки к разрезанному боку. Из её рта вырвался хриплый стон, и эта рана была критической.

— Ты умрёшь здесь, Софи! — Гизмак тяжело тяжело дышал, его лицо было залито собственной тёмной кровью, а искалеченная нога волочилась сзади. — Раз уж ты выбрала быть чужим инструментом, я сломаю тебя как дешёвую щепку!

Понимая, что следующий удар станет для неё последним, Софи включила последние резервы выживания. Прямо под её рукой оказался открытый люк старого зернового жёлоба, вертикальная металлическая труба, уходящая на первый этаж для сброса очищенного зерна.

Не раздумывая ни секунды, Софи перекатилась по полу и всем телом выкрутилась внутрь ржавого люка.

Она полетела вниз, спиной и боками собирая все неровности железной трубы. Скольжение вниз было болезненным, но это спасло ей жизнь. Спустя три секунды она с грохотом вылетела из нижнего распределителя на первом этаже, упав на кучу старого гнилого зерна, которая смягчила удар.

Зажимая смертельно опасную рану в боку, оставляя за собой сплошной кровавый след, Софи, спотыкаясь и падая, бросилась к выходу из зернохранилища, стремясь скрыться в густом тумане портовых доков.

А на третьем этаже, глядя в пустой люк, Гизмак издал яростный, леденящий душу рык. Он опёрся руками о перила и, несмотря на разорванное колено, прыгнул вслед за ней прямо в пролом пола, готовый ползти за своей жертвой хоть на край света.

Под мостом.

Раздалось шипение спрея. Брукс быстрыми, рваными движениями нанёс на бетон сложную сеть линий, напоминающую интегральную микросхему. Запахло концентрированной химией, сладковатым феромоном.

Реакция роя была мгновенной. Живые чёрные буквы слова «АНТИС» тут же распались. Миллионы муравьёв, повинуясь химическому приказу, с бешеной скоростью устремились по прочерченным линиям. Они двигались так быстро, что по стене словно поползли живые чёрные молнии, заполняя бетонный лабиринт.

Дориан отбросил баллон в сторону. Он медленно подошёл к инструментальному столу и взял длинную, около тридцати сантиметров, полую стальную трубку. Один её конец был срезан под острым углом, превращая её в подобие гигантской медицинской иглы для пункции.

Усатый мужик, заметив этот предмет, забился в путах с удвоенной силой. Стул под ним загрохотал по бетону.

— Нет... Нет! Сука, не подходи ко мне! — сорвался на безумный фальцет усатый, его глаза буквально вылазили из орбит от ужаса. — Пожалуйста! У меня дома дочка, ей всего шесть лет! Возьми деньги, в кармане бумажник! Не надо!

— Дориан, стой! — заорал Зетрукс, тщетно пытаясь вывернуть связанные за спиной запястья. Внутри него всё похолодело. Картина перед глазами была страшнее любого хоррора, что он когда-либо исследовал для своих романов.

— Остановись! Это чистая шизофрения, это не эволюция! Ты просто убьёшь его!

Брукс даже не взглянул на Зетрукса. Его лицо, наполовину скрытое копошащимся хитином, оставалось абсолютно неподвижным.

— Смерть... это лишь погрешность при пересборке, — тихо ответил Дориан, заходя со спины к плачущему усатому мужчине. — Я не убиваю. Я заменяю дефектную человеческую душу безупречным коллективным разумом.

Дориан левой рукой мёртвой хваткой прижал голову усатого к спинке стула, лишая его возможности повернуться. Тот истошно закричал, пытаясь укусить маньяка за облепленные муравьями пальцы.

— Держись смирно, — скомандовал Дориан.

Выверенным, страшным по силе профессиональным ударом Брукс вогнал острую стальную трубу прямо в спину мужчины, между лопаткой и позвоночником, пробивая мышечную ткань до самого лёгкого.

Усатый выгнулся дугой, его рот широко открылся в беззвучном спазме боли, а затем из его горла вырвался хриплый, захлёбывающийся вопль:

— АААААААААГХХХ! СУКАААА! БОЛЬНО! ВЫТАЩИИИИИИ!

Кровь хлынула из раны, мгновенно потекла по металлической трубке наружу, но Дориан действовал быстро. Он не дал ране закрыться. Маньяк поднёс свою левую руку, сплошь покрытую слоем чёрного роя, прямо к открытому верхнему раструбу вбитой в спину трубки.

— Входите, мои милые. Там тепло. Там ваш новый дом, — ласково прошептал Дориан.

Муравьи, почуяв запах тёплой человеческой крови, лавиной ринулись вперёд. Тысячи, десятки тысяч насекомых живым чёрным потоком начали втекать внутрь полой стальной трубы, беспрепятственно проникая прямо внутрь человеческого тела.

Зетрукс смотрел на это, и его самого начало трясти от экзистенциального ужаса. Желудок скрутило спазмом.

— Нет... О господи... Прекрати это... Прекрати! — хрипел Зет, теряя остатки самообладания.

Крик усатого мужчины внезапно изменился. Это больше не был просто крик от ножевого ранения. Его лицо исказилось в такой гримасе, которую человеческая мимика едва ли способна выдержать. Он начал дико, судорожно дёргаться всем телом, а под его кожей на шее и груди появились странные, бугристые шевеления.

— Они... они ползут... — захлебываясь слезами и кровавой пеной, прохрипел усатый, его зрачки закатились. — Под кожей... Они едят меня... Они вездеееее! АААААА! Снимите их с меня! Они в лёгких! Горло... они в горлеее!

Мужчина забился в финальной, страшной конвульсии. Из его носа и приоткрытого рта вместе с кровью начали выползать первые чёрные муравьи. Спустя несколько секунд его голова бессильно упала на грудь. Крик оборвался, сменившись лишь жутким, влажным клокотанием в грудной клетке, где внутри плоти продолжал копошиться миллионный рой.

Дориан Брукс аккуратно вытащил окровавленную трубку из спины мертвеца. Он повернулся к застывшему от шока Зетруксу, и его безумная улыбка стала ещё шире.

— Первый блин часто выходит комом, — спокойно констатировал император Антисов, шагая к стулу писателя. — Его организм оказался слишком слабым для симбиоза. Но ты, Зетрукс... Твой мозг работает иначе. У тебя большой потенциал. Твой улей будет намного умнее.

Глава 15: Король

2025 год. 11 августа. Гарваласк.

Двери старого городского автобуса с шипением захлокнулись прямо перед носом преследователя. Софи, тяжело навалившись на поручень, едва удержалась на ногах. Её правый бок был полностью залит кровью, а в глазах всё плыло от дикой боли. Она буквально рухнула на ближайшее свободное сиденье в самом конце салона, тяжело дыша.

Через грязное, покрытое каплями дождя стекло автобуса она бросила взгляд назад.

На автобусной остановке, среди испуганно шарахающихся прохожих, стоял Гизмак. Его левая нога, вывернутая стальным тросом, волочилась по асфальту, а из разорванного колена хлестала тёмная кровь. Но Ферзь даже не морщился. Его пальцы судорожно сжимались в кулаки, а лицо было искажено гримасой такой первобытной, бешеной ярости, что казалось, будто он готов голыми руками разорвать этот автобус пополам. Он провожал удаляющийся транспорт тяжёлым, уничтожающим взглядом. Устраивать бойню с десятками свидетелей в центре Гарваласка прямо сейчас он не мог, Синдикат не простил бы такого провала конфиденциальности.

В салоне автобуса было немноголюдно, но те несколько пассажиров, что сидели рядом, испуганно уставились на окровавленную девушку. Один из них, молодой парень в наушниках, неуверенно подошёл к ней, бледнея на глазах:

— Девушка... О господи, вы вся в крови... С вами всё хорошо? Может, мне вызвать скорую?

Софи медленно подняла на него глаза. Даже находясь на грани потери сознания, её взгляд оставался холодным и острым, как бритва. Она зажала рану в боку рукой, выдавив из себя леденящую ухмылку:

— Всё отлично. Это просто новый тренд в парижской моде, стиль "Жертва обстоятельств". Если не хочешь стать частью инсталляции, сядь на место, смотри в окно и забудь, что у тебя есть язык.

Парень сглотнул ком, моментально попятялся назад и уткнулся в свой телефон, боясь даже вздохнуть в её сторону.

Софи дрожащими пальцами вытащила из внутреннего кармана резервный телефон и набрала Арни. Тот ответил после первого же гудка:

— Софи! Каковы координаты? Твой датчик на машине отключился! Каково твое состояние?

— Состояние... дерьмо, Арни, — прохрипела она, прижимая трубку к уху. — Машина уничтожена. У меня разорван бок, чутка сломаны рёбра и плечо. Гизмак... он оказался монстром. Но я смогла оторваться. Я в городском автобусе.

— Слушай меня очень внимательно, — голос Арни в трубке стал предельно серьёзным. — Тебе нельзя в больницу, люди Мартии перехватят тебя на входе. Немедленно отправляйся к насосной станции, к Дориану Бруксу. Зетрукс пошёл туда. Но главное не это. Рядом с мостом, будет стоять мужчина в шляпе. У него есть прототип био-регенеративной сыворотки. Это единственное, что может закрыть твою рану за пять минут без хирургов. Если ты не вколешь её, ты просто умрёшь от потери крови через полчаса.

— Поняла... — Софи зажмурилась от очередной вспышки боли. — Я еду туда. Что по поводу Короля? Есть зацепки?

— Больше чем зацепки, Софи. Я наконец-то взломал главный архив Совета Гроссмейстеров. Я знаю имя Короля. Человека, который управляет всем Синдикатом из тени...

— Кто он, Арни? Говори! — Софи напряглась, подавшись вперёд.

Но в этот момент связь на том конце провода начала вести себя странно. Звук голоса Арни внезапно сменился тяжёлыми, неестественными цифровыми помехами. Частота прыгала, динамик затрещал. Но это был не просто плохой сигнал.

— Алекс... #₽%₽ Хирш&#

Софи нахмурилась, её окровавленный лоб прорезала складка непонимания:

— Что?... Алекс Хирш?.. Что за чертовщина...

Экран телефона внезапно мигнул красным, и звонок полностью сбросился. Связь оборвалась.

Софи ошалело посмотрела на погасший дисплей. Голова раскалывалась. Мета-загадки Синдиката становились всё более абсурдными и пугающими.

В этот момент автобус начал плавно замедлять ход. Впереди замигал жёлтый, и тяжёлая машина остановилась на оживлённом перекрёстке перед светофором.

Софи чисто инстинктивно повернула голову направо, глядя в большое боковое окно автобуса. Прямо в соседнем ряду, вплотную к их автобусу, мягко притормозил дорогой чёрный седан с правительственными номерами.

Заднее тонированное стекло седана медленно, бесшумно поползло вниз.

На заднем сиденье машины, вальяжно откинувшись на кожаную спинку, сидел Гизмак. На его лице больше не было той бешеной ярости, с которой он стоял на остановке. Его раны были аккуратно прикрыты белоснежным платком, а на губах Ферзя играла широкая, леденящая душу, абсолютно безумная улыбка.

Он смотрел прямо на Софи через два слоя стекла. Гизмак медленно поднял правую руку, приставил указательный палец к своему виску и сделал жест, имитирующий выстрел, не переставая улыбаться своей пугающей, идеальной улыбкой хищника.

Дозвуковой таймер в голове Софи отсчитывал секунды до того, как зажжётся зелёный свет и камри двинется за автобусом.

Софи резко поднялась с сиденья, зажимая разорванный бок, и рванула к центральной двери. Пассажиры испуганно шарахнулись в стороны. Она сбила локтем защитное стекло над аварийным клапаном открывания дверей с левой, противоположной от Гизмака, стороны автобуса. Одновременно с этим она с силой дёргает за красный рычаг стояночного тормоза в проходе. Загорелся зелёный. Автобус пытается тронуться, но заблокированные намертво тормозные колодки издают дикий, оглушительный визг. Тяжёлую махину разворачивает поперёк полосы.

Едущий следом огромный двухсекционный бензовоз не успевает среагировать. Пытаясь уйти от удара с автобусом, многотонная цистерна вылетает на правую полосу, прямо туда, где стоял камри Гизмака. С жутким скрежетом и грохотом бензовоз намертво зажимает легковушку Ферзя между своим массивным стальным бортом и бетонным разделительным отбойником. Камри сминает как консервную банку. Гизмак оказывается заблокирован внутри груды изжёванного металла.

В этот же миг левые двери автобуса с шипением распахиваются. Софи вываливается наружу, падает на асфальт в слепую зону для Гизмака, мгновенно перекатывается под днище стоящего в заторе минивэна и растворяется в паникующей толпе пешеходов. Когда бензовоз наконец затихает, а Гизмак выбивает дверь смятого седана, на месте аварии остаются только клубы дыма, крики и пустой автобус. Софи исчезла.

Через пятнадцать минут, едва переставляя ноги, Софи добралась до старого городского моста Гарваласка. Но мужчины в шляпе не было.

Под мостом.

Дориан Брукс медленно зашёл со спины Зетрукса. В его руке тускло блеснула полая стальная трубка, с конца которой ещё капала тёплая, густая кровь усатого мужчины. Мириады муравьёв на теле Дориана зашевелились быстрее, словно предвкушая новое пиршество.

— Расслабься, — прошептал Дориан, приставляя острый срез трубы к позвоночнику Зета. — Твоя индивидуальность, это болезнь. Я вылечу тебя.

Прямо справа от ноги Зетрукса, стоял низкий металлический столик на колёсиках, куда Дориан минуту назад отложил баллон с концентрированным феромонным спреем и большую стеклянную колбу с мутной, едкой кислотной жидкостью для стимуляции роя.

— Дориан, погоди... — хрипло выдохнул Зет, намеренно затягивая секунды. — Ты сказал, что улей подчиняется идеальной химии?

— Да... — Брукс занёс руку для удара.

— Значит, у них нет преданности. Только рефлексы.

Вместо того чтобы пытаться уклониться вперёд, Зетрукс со всей силы резко откинулся назад вместе со стулом, поджав ноги под себя.

Дориан, не ожидавший этого, нанёс удар трубой. Металл скользнул по плечу Зета, не пробив плоть, но зато острая труба с размаху вонзилась прямо в толстый узел армейской верёвки, стягивающей запястья писателя за спинкой стула. Острый, как бритва, срез трубы перерубил центральные нити каната.

Одновременно с этим движением Зетрукс, падая боком на пол вместе со стулом, выкинул обе ноги вперёд и с дикой силой пнул металлический столик на колёсиках прямо в Дориана.

Стол врезался в Брукса в колени. Большая стеклянная колба с концентрированной химикатом-стимулятором и едкой кислотой полетела вверх, перевернулась в воздухе и разбилась прямо о грудь и лицо Дориана Брукса.

Концентрированный феромон ярости вперемешку с кислотой залил его кожу. Для миллионов муравьёв, покрывавших его тело, этот химический сигнал означал одно: "ПЕРЕД НИМИ СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВРАГ, КОТОРОГО НУЖНО УНИЧТОЖИТЬ."

Рой сошёл с ума. Миллионы насекомых мгновенно переключились с подчинения на абсолютную агрессию. Они начали заживо жрать своего Императора. Муравьи вгрызались Дориану в глаза, заползали в уши, рвали кожу на шее и груди, выгрызая куски плоти.

— АААААААААГХХХ!!! — Дориан издал дикий, нечеловеческий вопль. Он выронил трубу, схватился за лицо и начал кататься по полу, пытаясь содрать с себя обезумевший хитиновый ковёр, который заживо превращал его в скелет.

Зетрукс, упав на бок, резко дернул руками. Подрезанная верёвка лопнула. Он освободил запястья, сорвал остатки канатов с ног и тяжело поднялся. Его трясло.

Зет огляделся, его взгляд упал на тяжёлый ржавый разводной ключ, лежащий на полу возле дренажной трубы. Он схватил его обеими руками.

В этот момент Дориан Брукс, чьё лицо уже превратилось в кровавое месиво из мяса и копошащихся муравьёв, поднялся на ноги. Безумие и адреналин сделали его невосприимчивым к боли. Его глаза налились кровью.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, АНТИ-АНТИС! — прорычал Дориан и бросился на Зета, как бешеный пёс.

Брукс всем телом протаранил Зетрукса, впечатав его в кирпичную стену. Воздух вылетел из лёгких писателя. Дориан мёртвой хваткой вцепился Зету в горло. Из рукавов Брукса на одежду и кожу Зета начали переползать злые, кусающиеся муравьи. Зет закричал от жгучей боли, насекомые начали грызть его шею.

Теряя кислород, Зетрукс наотмашь ударил тяжёлым разводным ключом Дориану прямо в висок. Удар снёс Брукса ухо, кровь брызнула на стену, но Брукс даже не ослабил хватку. Понимая, что обычные удары не работают, Зетрукс бросил ключ, схватил Дориана за большие пальцы рук, ломающие его горло, и с диким криком вывернул их назад до сухого щелчка. Пальцы Брукса сломались. Хватка ослабла. Зетрукс перехватил инициативу, повалил Дориана на пол, сел на него сверху и начал наносить сокрушительные удары кулаками по его изуродованному лицу. Удар! Ещё удар Ошмётки кожи, кровь и раздавленные муравьи летели во все стороны. Зет бил со всей жестокостью, на которую был способен человек, борющийся за свою жизнь.

Дориан хрипел, захлёбываясь собственной кровью, его лицо превратилось в бесформенное багровое пятно, но его руки всё ещё судорожно пытались дотянуться до глаз Зета.

Вдруг дверь в подвал с грохотом распахнулась. На пороге, едва удерживаясь на ногах, держась за разорванный бок, из которого хлестала кровь, появилась бледная, как смерть, Софи. Она перевела взгляд на окровавленного Зетрукса, сидящего на полуживом Бруксе, и её губы слабо дрогнули:

— Вижу... ты неплохо справляешься со своим... новым романом, писатель... — прошептала она, после чего её глаза закатились, и она без чувств рухнула на бетонный пол.

Зетрукс на секунду застыл, тяжело дыша, а затем резко сбросил с себя оцепенение. Он скатился с обмякшего тела Дориана Брукса и рванулся к дверному проему, где на боку лежала Софи. Ее лицо было белым, как мел.

— Софи! О господи, Софи, ты как?! Что случилось? — Зет приподнял ее за плечи, стараясь не задеть раненый бок.

Девушка с трудом открыла глаза. Она схватила Зетрукса за воротник здоровой рукой, подтягивая к себе:

— Ферзь... — едва слышно, на одном выдохе прохрипела она. — Гизмак здесь. Он... идет за мной... Надо бежать...

— Нет...

Он подставил свое плечо, обхватил Софи за талию и, с трудом сдерживая стон от напряжения, потащил ее по темному коридору к главному выходу из подвала. Но стоило им приблизиться к массивной железной двери насосной станции, как сквозь щели заколоченных окон снаружи упала тяжелая, зловещая тень.

Зетрукс замер. Через мутное стекло дренажного люка он увидел, как к зданию, тяжело припадая на искалеченную левую ногу, приближается Гизмак. Его черное пальто было разорвано, лицо залито кровью, но в руке он сжимал тяжелую стальную арматуру, а взгляд серых глаз по-прежнему оставался мертвым и целеустремленным. Он шел прямо к ним.

— Ублюдочный Ферзь! — крикнул Зет.

Он рванул железную дверь на себя, с грохотом захлопнул ее и до упора вогнал массивный стальной засов. Схватив Софи, он потащил ее вглубь здания, в дальний технический зал, заполненный ржавыми трубами и огромными гидравлическими агрегатами.

Но прибежав туда, Зетрукс почувствовал, как внутри все оборвалось. Зал был глухим бункером. Все окна здесь были завалены бетонными блоками, а запасной выход наглухо заварен толстыми листами железа.

Из коридора донесся оглушительный, страшный грохот. Гизмак подошел к входной двери и начал наносить по ней сокрушительные удары. Железный лист толщиной в три миллиметра прогибался внутрь, как картон. Сварные швы на петлях начали трещать с сухим, пугающим звуком. Другого выхода не было. Они были заперты в банке с монстром.

Софи бессильно сползла по стене, теряя сознание от кровопотери.

— Так, думай, Качовски, думай как инженер и маньяк в одном флаконе... — лихорадочно шептал Зет, осматривая стены.

Его взгляд зацепился за три вещи. Главный силовой кабель, огромный ржавый маховик, и лужа щелочной воды.

Зетрукс рванулся к распределительному щитку. Схватив тяжелый разводной ключ, он с корнем вырвал силовой кабель из клемм, оголив толстые медные жилы, по которым гудел смертоносный ток. Превозмогая страх, он обмотал этот оголенный провод вокруг цепи, удерживающей тяжелый чугунный маховик над дверью, превращая всю конструкцию в гигантский под напряжением конденсатор.

Затем он бросил второй конец кабеля прямо в лужу перед входом. Вода закипела, покрываясь искрами. Зет привязал тонкую проволоку к стопору цепи маховика и протянул ее к нижней части дверной рамы как растяжку.

— Ну давай, Ферзь, — прошептал Зетрукс, отходя к Софи и закрывая ее своим телом. — Сделай свой ход.

Тяжелая железная дверь не выдержала. Гизмак выбил ее одним мощным ударом ноги, и она с грохотом отлетела в сторону. Ферзь, шатаясь, сделал широкий шаг внутрь зала, наступая точно в наэлектризованную лужу. В ту же секунду его нога зацепила натянутую проволоку-растяжку.

Тяжелый семидесятикилограммовый чугунный маховик сорвался с цепи и с высоты трех метров с жутким свистом обрушился прямо на правое плечо Гизмака.

Одновременно с сокрушительным ударом замкнула электрическая цепь. Триста восемьдесят вольт промышленного тока прошили модифицированное тело Гизмака. Зал озарился ослепительной сине-белой дугой. Воздух мгновенно запахло озоном и паленой плотью. Гизмак закричал. Его тело затряслось в жутком конвульсивном спазме, изо рта повалил густой дым, а одежда на груди вспыхнула ярким пламенем. Чугунное колесо буквально раздробило его ключицу, повалив титана на колено.

Зетрукс затаил дыхание, надеясь на чудо.

Спустя пять секунд бешеного разряда предохранители в щитке не выдержали и с треском лопнули. Ток исчез.

Сквозь клубы черного дыма Гизмак медленно... начал подниматься. Его правое плечо висело плетью, кожа на лице обуглилась, обнажая металлизированные нити подкожных имплантов, но его серые глаза по-прежнему горели леденящей, карающей ненавистью. Он перешагнул через расколотый маховик и, тяжело дыша, двинулся к Зетруксу и полуживой Софи. Он все еще был жив.

— КАК?!...

Но прежде чем Гизмак успел сделать третий шаг, из темного угла, словно восставший из ада покойник, с диким свистящим хрипом выскочил Дориан Брукс.

Его лицо было полностью уничтожено ударами Зетрукса и укусами собственных муравьев, сплошное кровавое месиво без кожи и губ. Но в его безумном, выжженном мозгу щелкнул новый триггер. Он увидел обгорелое, выдержавшее удар током, идеальное тело Гизмака.

— Вот оно... Высшая форма плоти! — безумно закричал Дориан. — Ты... ты достоин стать новым сердцем роя! Ты, истинный Антис!

С этим воплем Брукс прыгнул Гизмаку на спину и с размаху вогнал острую стальную трубу прямо в его открытую рану на шее, возле сожженной ключицы.

— Примите его! Входите в него! — хрипел Дориан, и в ту же секунду остатки его миллионного муравьиного улья живой, бурлящей черной стеной хлынули из его одежды, устремляясь по трубе прямо внутрь кровеносной системы Гизмака. Насекомые тысячами начали забираться под его кожу, заставляя мышцы Ферзя бугриться.

Гизмак замер на долю секунды. На его изуродованном лице отразилось крайнее, судорожное отвращение. Чужие био-модификации внутри его тела начали войну с инородными насекомыми.

— Ты... Сука, и.. Мерзкие... твари, — процедил Гизмак голосом, похожим на скрежет тектонических плит.

Его левая, здоровая рука молниеносно взметнулась назад. Он схватил Дориана Брукса за горло, оторвал от своей спины и с такой силой швырнул перед собой на бетонный пол, что под телом ученого треснула плитка.

Дориан выплюнул струю крови, пытался что-то прошипеть, но времени ему никто не дал.

Гизмак, проигнорировав торчащую из шеи трубу, сделал шаг вперед. Его тяжелый армейский ботинок взлетел вверх и с чудовищной, паводковой силой опустился прямо на грудную клетку Дориана Брукса.

Ребра Брукса лопнули, как сухие ветки, вдавливаясь внутрь и разрывая легкие и сердце. Но Гизмаку этого было мало. Его лицо исказилось от бешенства. Он перенес весь свой огромный вес на эту ногу и буквально провернул подошву, раздавливая остатки груди и шеи Императора Антисов в бесформенное, кровавое пюре из плоти, костей и хитина. Мириады муравьев, потеряв ментальную связь со своим создателем, в панике начали разбегаться во все стороны, бросая умирающее тело хозяина.

Дориан Брукс был мертв. Окончательно и беспощадно.

Гизмак тяжело выдохнул, протянул левую руку к своей шее, с мясом вырвал оттуда стальную трубку и отбросил ее в сторону. Из раны потекла густая смесь темной крови и раздавленных насекомых.

Затем Ферзь медленно повернул свою обгоревшую, страшную голову к застывшему от увиденного Зетруксу.

— Софи... Племянница моя... — его голос прозвучал глухо, с надрывом. — Тебе не стоило быть киллером!

Софи, прижимая руку к разорванному боку, сквозь зубы выплюнула ответ, полный презрения:

— Говорит тот, кто сам стал киллером!

— Хватит всего этого... — Гизмак сделал тяжелый шаг вперед, протягивая к ней свою здоровую левую руку. — Давай объединимся... Как Дядя и племянница... Будем вместе.. Работать. Мы перепишем правила этого Синдиката.

В этот самый момент его тело судорожно содрогнулось. Модифицированная нервная система Ферзя не справилась с инъекцией Дориана. Кожа вокруг его веков вздулась, и прямо из глаз Гизмака, прорывая слизистую, наружу поползли тысячи чёрных муравьёв. Они облепили его глазницы, формируя живую, шевелящуюся маску улья.

Зетрукс, наблюдавший за этим из-за укрытия, в ужасе отшатнулся, его передернуло от шока:

— Он... он реально Антис...

Гизмак протягивал руку, а рой внутри него продолжал перестраивать его плоть. Но Софи лишь подняла голову.

— Я лучше сгнию в этих трущобах, чем назову тебя семьей, — жёстко отрезала она. — Мой единственный контракт... это твоя элиминация.

Гизмак издал яростный, оглушительный рев, в котором смешался человеческий крик и стрекот миллионов насекомых. Он бросился на неё, как падающая скала, готовый раздавить девушку остатками своей чудовищной силы.

Но в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.

Софи вдруг выпрямилась. Её бледное, истощённое лицо мгновенно налилось здоровым румянцем. Прямо на глазах у потрясённого Зетрукса её разорванная куртка натянулась, под тканью с бешеной скоростью, с сухим треском стягивались края смертельной раны. Кожа срасталась, рёбра с глухим щелчком вставали на свои места.

Она всё-таки вколола био-регенеративную сыворотку на мосту. На мосту не было мужчины, но были вещи которые принадлежат Софи. Процесс регенерации просто был замедленным, скрытым, и теперь он завершился на все 100%.

Она молниеносно уклонилась от тарана Гизмака. Шагнув ему за спину, Софи перехватила свисающий со стены толстый оголенный силовой кабель, по которому всё ещё остаточно пульсировал ток высокой частоты.

С криком ярости Софи прыгнула Гизмаку на спину и с размаху вогнала оголенный провод прямо в открытую рану на его шее, глубоко внутрь, где копошился муравьиный рой.

Электрическая дуга колоссальной мощности замкнула внутри био-системы Гизмака. Муравьи внутри его тела начали взрываться миллионами крошечных хитиновых бомб.

Ферзь закричал в последний раз, и его тело охватило ослепительное, яростное зеленовато-синее пламя. Искры летели до самого потолка насосной станции.

Софи спрыгнула на пол, тяжело дыша и наблюдая, как титан Синдиката падает на колени. Огонь и электричество выжигали его изнутри. Гизмак поднял обугленную руку к небу, его фигура на секунду застыла, а затем с оглушительным треском его тело буквально рассыпалось на куски, превратившись в гору черного пепла и оплавленного металла.

Ферзь был стёрт с доски. Навсегда.

— Жесть... — сказал Зетрукс.

— ...

— Я рад что ты цела..

В наступившей мертвой тишине зала, сквозь запах гари и озона, внезапно раздался резкий, чистый звук. В кармане Софи зазвонил телефон.

Она достала мобильный и нажала на кнопку приема.

— Да, Арни, — холодно произнесла Софи.

— Софи! Слава богу, ты жива! — голос Арни в трубке звучал взволнованно. — Что с Ферзем?

— Ферзь мёртв. Я элиминировала Гизмака. От него остался только пепел.

— Поздравляю, Софи... — выдохнул Арни, и в его голосе послышалось облегчение. — Ты сделала невозможное. Ты убрала самую опасную фигуру Короля.

Софи перевела дыхание, её взгляд потяжелел:

— Теперь говори то, что обещал. Гизмака больше нет. Кто Король, Арни? Кто правит Синдикатом? Я слышала имя, Алекс Хирш?

На том конце провода повисла тяжелая, звенящая пауза. Было слышно лишь тихое, прерывистое дыхание Арни. Наконец, он произнес это имя, четко, безэмоционально и страшно:

— Король... Король... это Зетрукс Качовски.

У Софи перехватило дыхание. Её сердце, казалось, пропустило удар. Весь её мир, вся эта долгая, кровавая гонка за призраками перевернулась в одну секунду. Она медленно, словно в трансе, опустила руку с телефоном и повернула голову, уставившись на Зетрукса.

— Но... Как?...

— Всё это время мы искали кукловода по всему миру, Софи, но он оказался рядом. Его мотив, самый страшный из всех существующих. Ему не нужны деньги, территории или власть над биржами. Ему нужна режиссура. Он создал этот Синдикат как свой персональный, живой черновик. Он стравил Гроссмейстеров, отдал приказ действие против нас и заставил Гизмака гнаться за тобой только ради одного, чтобы посмотреть, как далеко ты сможешь зайти. Каждая капля твоей крови, каждая сломанная кость, каждая трагедия в твоей жизни, это лишь строчки в его сценарии. Ты для него не человек, Софи. Ты его главный персонаж, его муза, которую он макает в грязь и насилие ради идеального финала. Он и сам захотел истребить всех, используя тебя. Другие фигуры не знали истинную сущность Короля. Он и есть Король, потому что этот мир принадлежит его больному воображению. И пока автор жив, твой ад никогда не кончится...

В динамике телефона, который она всё ещё держала возле бедра, раздался последний, леденящий душу приказ Арни:

— Убей его.

Клик. Звонок оборвался.

Софи стояла неподвижно, глядя на писателя, который только что помогал ей выжить. В её глазах больше не было тепла.

— Зетрукс...

— Да, Софи?... Что сказал Арни?

— Всё это время... Ты и есть Король... — тихо, свинцовым голосом произнесла Софи.

Зетрукс ошалело посмотрел на неё.

— Что?! О чём ты вообще говоришь, Софи?! Какой король? Я писатель! Я же помогал тебе!

Софи не стала слушать. Плавным, профессиональным движением она запустила руку за пазуху и медленно вытащила матово-черный пистолет, который она подобрала на мосту.

Она вскинула оружие, направляя дуло точно в лоб Зетруксу. Её рука не дрожала.

Зетрукс окончательно ахнул, отступая на шаг назад и поднимая ладони вверх. Ловушка его собственной реальности захлопнулась.

— Что... Что ты делаешь... Софи, остановись! Это ошибка! — взмолился он, глядя в пустой зрачок пистолетного ствола. — Арни так сказал?! ЭТО ВРАНЬЁ! Я НЕ КОРОЛЬ!

Софи посмотрела на него в последний раз. Её палец плавно лег на спусковой крючок.

— Прощай, Зетрукс.

ЗВУК ВЫСТРЕЛА БЫЛ ОГЛУШИТЕЛЬНЫМ.

После оглушительного выстрела Арни издал еще один облегченный вздох. Он набрал телефон на своем мобильнике.

"Все фигуры были уничтожены, мой король".

«Каждый криминальный контракт оплачивается дважды: сначала деньгами, потом совестью, свободой или жизнью.»

КОНЕЦ.

(Увидимся в следующем спин-оффе)