Эльфийские сюрпризы

1. Врата в другой мир

Казалось, шёл обычный летний денёк. Я решила прогуляться по Кировке. Заплела чёрные волосы в косичку, с помощью верной подруги резинке. Посмотрела в зеркало перед выходом, в мои 18 лет, телосложение совсем не радовало. Маленький рост, и нигде ничего не выпирает. Улыбнувшись, заткнула уши музыкой и отправилась на улицу.

Дойдя до середины кировки, люди начали оборачиваться мне за спину. Какое-то время игнорировала их, не придавая большого значения. Но вспомнила, что иногда здесь проезжают машины, по типу скорых, пожарных или доставщики писем. Развернувшись моему удивлению не было предела.

-Да это же как в аниме!

В воздухе висел портал в другой мир из которого начали выходить эльфы. Это стало быстро понятно по заострённым ушкам. Одновременно меня поразила два чувства невероятно, что такое происходит и испуг за будущее. В аниме это приводит к войнам.

Но всё сложилась как нельзя лучше. Власти договорились друг с другом и уже к концу лета создали межмировую академию-интернат. Я оказалась среди первых, кого направят на другую сторону этих врат. Закончив школу, вместо того, чтобы отправиться в институт, решила подать заявку и не прогадала. Родственники и друзья отговаривали, но что посредственной анимешнице нужно для счастья, как не студентки-эльфийки.

Собрав всё необходимое, отправилась к вратам. Кировка никак не пострадала, так как врата эльфы переместили в лес и построили там небольшой военный пункт. Даже если что-то и забуду, могу оставить заявку и мне это пришлют, ведь такой же пункт находиться с другой стороны.

Мне выдали буклетик, где говориться про интернат. Он существует на протяжении двух сотен лет. Интернат — это образовательное учреждение, где учащиеся не только обучаются, но и живут на протяжении учебного периода. Интернат предоставляет проживание, питание и учебные помещения для своих воспитанниц. Это особенно удобно когда отправляешься в другой мир, где явно особые условия.

В интернате своя особая атмосфера, где ученицы не только занимаются на парах, но и учатся жить в коллективе, развивая самостоятельность и социальные навыки. Мама слишком меня опекала на протяжении всех 18 лет. Пора наконец-то узнать, каково это жить отдельно. Учреждение открыто на пожертвования в церковь и с помощью народного собрания. Специализация эльфийского интерната вечно увеличивалась и помимо спорта, искусства, науки и многих других, теперь ещё принимает к себе людей и их знания.

В случае пришедших из другого мира, предпринято множество смягчений, чтобы адаптироваться. Правила соблюдаете те, что и в родном мире и тогда ничего серьёзного не предвидеться. На этом буклет подошёл к концу, прям к тому моменту, когда я оказалась у врат в академии. Эльфийка в строгом наряде, полностью скрывающем хоть какие-то выпуклости, провела меня до общежития.

В каждой комнате живут по две ученицы. И одна эльфийка, то же только что поступившая уже находила там. Ровно сидя на кровати, она резко повернула голову. Чёрные глаза внимательно смотрели на меня, особенно на уши. Мара-тян, как в дальнейшем буду её называть довольно высокая, с пышными формами и милой, но в то же время соблазнительной внешностью.

Белые волосы украшены ободком, а классический эльфийский наряд подчёркивает элегантность и неземную природу. Платье из тончайшего серебристого шёлка облегает фигуру, с глубоким вырезом, который подчёркивает изящную шею и плечи. Узоры на платье, напоминающие листья и ветви деревьев, добавляют образу природной грации. На плечах лёгкий полупрозрачный плащ, который лишь слегка прикрывает стройные руки, добавляя образу таинственности и лёгкого эротизма.

-Эм, п-привет, я Юри, рада знакомству, -войдя в комнату, поздоровалась. Женщина, так ничего толком и не сказав уже ушла.

-Мара, мне дали это место только из-за появления врат. В частности из-за иноземного существа с которым меня решили поселить.

Какое-то время она вела со мной холодно, но прошла неделя и я решила сделать подарок. Всегда мечтала увидеть эльфийку в японской униформе. Мара сначала удивляется, насколько возможно увидеть удивления на безэмоциональном лице, но затем с благодарностью принимает его.

В форме она выглядит не менее величественно, но теперь в образе появляется новая, неожиданная черта — связь с моим миром. И хотя форма более скромная, она всё равно подчёркивает её женственность и изящество. Время идёт, и мы начинаем привыкать к новой жизни в академии. Атмосфера вокруг загадочная и немного меланхоличная, но я чувствую, что здесь мне предстоит узнать много нового и, возможно, найти себя.

-Японская школьная форма, известная как "сэйфуку", является одним из самых узнаваемых символов японской культуры, -Юри начала читать текст с листочка. -Для нас она включает белую блузку с воротником в морском стиле, плиссированную юбку до колена тёмного цвета, а также галстук, бант или ленту, которые крепятся к воротнику. В холодное время года поверх блузки надевают жилет или свитер, а завершают образ высокие гольфы до колена и туфли на низком каблуке. Для тебя Мара она добавляет образу миловидности и скромности.

-Прошёл уже месяц, верно Мара-тян?

-О чём это ты говоришь Юри-сан? -Длинные волосы развиваются на ветру.

-Ты такая холодная Мара-тян. Я говорю о времени, которое провела здесь с тех пор, как попала в ваш мир.

-Вообще-то сегодня 25 день, как ты здесь оказалась. Но ты не совсем ошиблась. Время в наших мирах течёт по-разному и возможно, в твоём действительно прошёл месяц, -эльфийская грация и изящество гармонично сочетаются с её стилем, создавая уникальный и запоминающийся образ.

-Эээ ты как обычно. Но не это главное. Мой проект взяли на рассмотрение и вскоре не только ты будешь ходить в такой униформе!

2. Мир по ту сторону

Город, расположенный недалеко от академии, представляет собой удивительное место, где царит гармония и спокойствие. Здесь живут только девушки-эльфийки, создавая атмосферу, напоминающую райское убежище. Улицы города вымощены блестящим камнем, а дома построены в стиле, сочетающем элегантность средневековой архитектуры с природной красотой. Всё вокруг украшено цветами и деревьями, которые, растут прямо из стен.

-В любом случае, как ты относишься к этому миру? -Мара попыталась выдавить из себя улыбку, скрывая чувства, насчёт униформы.

-Конечно же он самый лучший! -радостная Юри подхватила разговор.

-Я рада это слышать!

-Мало того что я могу наслаждаться тут как игрой про средневековье, здесь также живут настоящие эльфы!

Эльфийки, живущие в городе, ведут размеренную жизнь, занимаясь ремёслами, магией и обучением. Обладают невероятной грацией и красотой. Длинные волосы переливаются на солнце, а глаза светятся мудростью и добротой. Носят лёгкие платья, украшенные узорами, которые напоминают листья и цветы.

Дети, тоже исключительно девочки, играют на улицах, их смех разносится по всему городу. Это место, где каждая деталь продумана для комфорта и уюта, что делает его идеальным для тех, кто ценит красоту и спокойствие. Всегда одеты в яркие наряды, ушки торчат из-под волос, что выглядит очаровательно.

-То есть райское место для такого геймера как я! Страстная любовь к визуальным японским новеллам и фэнтези с эльфийками воплотились в реальность, -Юри хитро посмотрела на девушку, что идёт рядом с ней. Японская форма и длинные, заострённые ушки, всё что нужно для счастья. -Я много проводила времени за визуальными новеллами и фэнтезийными играми. Ой, ты наверное не знаешь что это такое. Самое главное… -Юри прильнула к Маре и схватила эльфийское ухо, -там я не могла свободно касаться этих ушек, сколько захочу!

-Кьяя! -Мара вскрикнула и покраснела, когда Юри начала тискать ухо. -Пожалуйста, прекрати, Юри-сан! -Мара, смущаясь, попросила остановиться, но Юри только смеялась.

-Да всё нормуль. Они такие мягкие, в конце концов, -ответила Юри, продолжая тискать ушки. -Знаешь, наши судьбы переплелись с момента нашего совместного проживания.

-Это звучит смущающе! Я уже всё поняла, так что, пожалуйста, перестань, Юри-сан! — снова попросила Мара, но в голосе слышалась нотка эротизма. Из уголка рта потекла слюна. Оба уха массировались, пальцы проходились по всей области и нежно сдавливали.

Юри осторожно подняла руку, пальцы медленно приблизились к ушкам Мары. Эльфийка слегка вздрогнула, но не отстранилась, глаза с любопытством следили за каждым движением. Пальцы Юри мягко коснулись кончика ушка, ощущая нежную текстуру. Ухо тёплое и слегка пушистое, с тонкими прожилками, которые едва ощущались под подушечками пальцев.

Мара слегка наклонила голову, позволяя Юри продолжить. Пальцы медленно скользили вдоль края уха, слегка задевая кончик, что вызывало лёгкую дрожь у эльфийки. Юри улыбнулась, чувствуя, как Мара расслабляется под прикосновениями. Она продолжила двигаться вдоль ушка, пальцы слегка массировали основание, где кожа особенно нежной.

Мара закрыла глаза, дыхание стало глубже, а губы слегка приоткрылись. Она наслаждалась каждым прикосновением, каждым движением пальцев Юри. Ушко слегка подрагивало, реагируя на каждое касание, как будто оно живое и чувствительное.

Юри, чувствуя, как Мара наслаждается этим моментом, замедлила свои движения, чтобы продлить удовольствие. Пальцы продолжали мягко скользить по уху, ощущая каждую деталь. Это момент тихой близости и взаимного доверия, когда две души соединялись через простые, но такие значимые прикосновения.

3. Гермафродитки

Мара взрогнула, лицо покраснело, посмотрев вниз, отстранила. Держа портфель на уровне груди, развернулась к Юри, что только что тискала ухо и закрыла сумкой лицо. Моя рука так и осталась в воздухе, не сразу поняв что происходит.

— Что случилось, Мара-тян? …эээ… Мара-тян, это… — спросила я, чувствуя, как мои щёки начинают гореть от смущения, взгляд припал к юбке.

— Это произошло, потому что ты мяла их так интенсивно… — закричала Мара, приподнимая портфель, чтобы было видно рот.

Я сглотнула, чувствуя, как лицо становится красным как помидор. Несмотря на красивую внешность мальчиков или девочек, среди них нет мужчин. Я сильно удивилась, когда услышала это от Мары-тян. На чнём с того, что “Женщин” эльфов не существует. Оказывается, все эльфы — гермафродиты.

У Мары приподнялась юбка, и я отчётливо понимала, что это за штука торчит. Как бы это сказать… у всех эльфиек растёт член. Реально… все они - гермафродитки. Надо ли говорить, что я отчётливо понимаю, что это за штука, которая торчит у неё из-под юбки…

Эльфийка держит портфель, скрывая глаза. Часть лица видно, оно красное. Блузка приподнята, открывая вид на гладкую кожу и пупок. Длинная юбка, доходящая до колен приподнята из-за того, что она возбудилась.

— Я как следует успокою его, как только мы вернёмся, — сказала Мара, отпуская портфель и прикрывая руками рот. Её милые глазки и румянец на щеках вновь стали видны.

— По крайней мере, прикрой его сумкой, а не лицо! — воскликнула Юри, пытаясь скрыть своё смущение.

— Но ещё более неловко, когда люди видят моё лицо! — ответила Мара, голос дрожал от смущения.

Прежде чем попасть в этот мир, мне детально рассказали про культуры, принципы и этническую составляющую. Много играя в игры и читая книги про фэнтези и эльфов, так что уж я то всё знаю про них. Вот только, пришедшие к нам эльфы оказались куда более интересными.

Гуляя по городу, замечаю, что все эльфийки, которых встречаю, необычные. Да они красивы, грациозны и изящны, но, так же и обладают рельефов и силой. Начинаю замечать странные детали, которые не укладываются в представления про классических эльфов. Возможно, потому что я ещё не встречала мужчин?

На лекциях натыкаюсь на упоминание о том, что все эльфы в этом мире — гермафродиты. С начало не верю своим глазам. Как это возможно? Ведь они выглядят как обычные девушки, с их длинными волосами, изящными фигурами и милыми ушками.

Но чем больше читаю, тем больше понимаю, что это правда. Все эльфы здесь обладают как женскими, так и мужскими чертами. Это многое может объяснить. Грация, сила, уникальная красота — всё это часть эльфийской природы.

По началу, меня смущало спать в одной комнате, с той, у кого есть то, что может меня… Но переварив информацию мысли путаются, а интерес к этому миру растёт. Это что-то новое, что-то, что я никогда не встречала в играх или книгах. И, честно говоря, это делает приключение ещё более захватывающим.

Закрываю книгу и смотрю в окно. Город такой же, как всегда, но теперь я с новым оттенком. Каждая эльфийка, которую встречаю, уникальна, и я понимаю, что мне ещё предстоит узнать о них так много.

4. Спящая красавица

Прогуливаясь по Кировке, я увидела как открываются врата в другой мир и оттуда появились эльфы. Время шло, миры договорили и создали межмировую академию-интернат. Я живу в общежитии с переведёнными студентками(пока что только одна и это я) и эльфийками.

Меня зовут Юри и причина моего перевода сюда была не более чем встреча с эльфами. Конечно, я люблю средневековый сеттинг этого мира, но эльфы более интересны согласны? Узнали?

Я, Юри — молодая девушка с короткими чёрными волосами, собранными в небольшой хвостик, который придаёт слегка озорной вид. Глаза — тёмные, с искоркой любопытства, а лицо часто украшает лёгкая улыбка. Ношу удобную, но стильную одежду, которая подчёркивает активный и жизнерадостный характер. На мне блузка и юбка, я слегка небрежна. Рост низкий, а телосложение спортивное.

Тихо вошла в комнату, где спит Мара. Эльфийка лежит на кровати, длинные светлые волосы рассыпаются по подушке, а ушки слегка подрагивают во сне. Не смогла устоять перед искушением и решила потискать эльфийское ухо.

— Мара-тян, вставай! — шепотом произнесла Юри, но эльфийка продолжала спать.

Я очень хотела познакомиться с эльфами, но мои родители настаивали на обычной поездке сюда. Они решили запретить учиться здесь. Вот только мне исполнилось 18 лет, а пособие которое здесь выдают, покроет всё, что только захочу.

— Мара-тян, вставай! — шепотом произнесла Юри, но эльфийка продолжала спать.

Осторожно протянула руку и начала поглаживать ухо. Оно мягкое и тёплое на ощупь. На лице эльфийки появился лёгкий румянец, а губы слегка приоткрылись.

— Ммм, — простонала Мара, всё ещё находясь во власти сна.

Комната, в которой мы живём, представляет собой уютное и функциональное пространство, сочетающее в себе элементы современного дизайна и фэнтезийного антуража. Просторная комната с высокими потолками и большими окнами наполнена мягким естественным светом. Стены окрашены в светлые, нейтральные тона, создавая ощущение простора и уюта. На одной из стен висит карта мира с отметками мест, связанных с эльфийской культурой, а на другой — несколько постеров с изображением фэнтезийных пейзажей и эльфов, которые Юри привезла с собой.

В комнате две кровати, расположенные по разные стороны. Кровать Мары аккуратно застелена, с подушками и одеялом в холодных тонах — оттенках синего и серебристого, что подчёркивает её сдержанный и элегантный стиль. На моей кровати несколько подушек с принтами любимых аниме-персонажей, плед с ярким узором и пару книг, которые читаю перед сном. У каждой из нас есть свой письменный стол. Стол Мары организован и чист, на нём стоит небольшой горшок с цветком и несколько книг по магии и истории эльфов, а также несколько магических кристаллов, которые добавляют холодного лоска. Мой стол более хаотичен: на нём ноутбук, несколько тетрадей, ручки, пару фигурок из любимых игр и коллекцию аниме-дисков.

В комнате есть два шкафа для одежды. Шкаф Мары аккуратно организован, с развешанными платьями и костюмами в холодных тонах, которые подчёркивают её эльфийскую грацию. Мой шкаф более забит, с одеждой, которая иногда вываливается наружу. Здесь можно увидеть футболки с аниме-принтами, яркие худи и джинсы. На полках расставлены книги, сувениры и небольшие растения. У Мары на полках можно увидеть магические артефакты и кристаллы, а у меня — коллекцию фигурок, настольных игр и аниме-постеров. На полу лежит мягкий ковёр с узором, напоминающим лесные мотивы, создавая ощущение лесной местности.

Освещение в комнате включает настольные лампы на столах, потолочный светильник и несколько гирлянд, которые я повесила для создания уютной атмосферы. Комната наполнена смесью ароматов: свежий запах цветов от растений Мары и лёгкий аромат моих духов. Холодные тона и яркие, насыщенные цвета создают интересный контраст, который отражает наши уникальные личности.

Улыбаясь, глаза блестели от азарта. — Хе-хе-хе. Как наивно с их стороны, — прошептала она, продолжая свои действия.

— Ммм, — снова простонала эльфийка, ушки слегка подрагивают.

— Всё ещё не просыпаешься, хехе… тогда как насчёт этого… — Юри приподняла ухо Мары и медленно подула в него.

После того как перевелась, я переехала в это общежитие и неожиданно стала соседкой по комнате с этой эльфийкой. Межмированая академия-интернат лучшая.

— Кьяя! — вскрикнула Мара, резко просыпаясь и дёргая запястья. Глаза широко раскрылись от удивления, а щёки запылали румянцем.

Я засмеялась, отступая на шаг. — Ну наконец-то! Я думала, ты никогда не проснёшься.

Мара смущённо поправила волосы и посмотрела на девушку. — Юри-сан, что это было? — спросила она, всё ещё немного сонная.

— Просто хотела поздороваться, — ответила Юри, улыбаясь. — Ну и познакомиться поближе с твоими ушками. Они такие милые!

Мара вздохнула, в глазах появилась лёгкая улыбка. — Ты точно не дашь мне скучать, Юри-сан.

5. Утренний стояк

Общежитие, где мы живём — это уютное и функциональное здание, сочетающее в себе элементы нашего дизайна и фэнтезийного антуража. Оно расположено недалеко от академии, в окружении зелёных лужаек и деревьев, что создаёт атмосферу спокойствия и гармонии с природой.

Общежитие выполнено в стиле, который напоминает средневековую архитектуру, но с современными элементами. Высокие окна с витражами пропускают много света, а каменные стены придают солидный и внушительный вид. Крыша покрыта черепицей, а вокруг здания разбиты небольшие сады с цветами и кустарниками.

Внутри общежития царит уютная и тёплая атмосфера. Полы выложены деревянными панелями, которые слегка скрипят под ногами. Стены украшены картинами и гобеленами с изображением фэнтезийных пейзажей и эльфийских мотивов. В коридорах стоят мягкие диваны и кресла, где студенты могут отдыхать и общаться.

Комнаты в общежитии просторные и светлые, с высокими потолками и большими окнами. Каждая комната рассчитана на двух персон и оборудована всем необходимым для комфортного проживания. В комнатах есть кровати, письменные столы, шкафы для одежды и полки для личных вещей. На стенах висят полки с книгами и сувенирами, а на полу лежат мягкие ковры, создающие уют.

В общежитии есть несколько общих зон, где студенты могут проводить время вместе. Это кухня, оборудованная всей необходимой техникой, гостиная с телевизором из моего мира и настольными играми, а также библиотека с большим выбором книг. В подвале находится тренажёрный зал, где студенты могут поддерживать физическую форму. Но эльфы предпочитают тренироваться на улице.

Помещения наполнены смесью ароматов: свежий запах цветов из сада, аромат свежесваренного кофе из кухни и лёгкий запах дерева. В воздухе витает атмосфера дружбы и взаимопонимания, несмотря на различия в характерах и интересах студентов. Здесь каждый может найти своё место и чувствовать себя как дома.

— Ю… Юри-сан, — тихо произнесла Мара, только что проснувшись.

— Утречко! Наконец-то ты проснулась! — жизнерадостно ответила Юри, улыбаясь своей соседке по комнате.

Мара, слегка покраснев, прикрыла рот, пальцы выглядывали из-под покрывала. Тонкий материал плотно прилегал, подчёркивая изящные формы эльфийки.

— Эмм… Всё нормально, если ты нежно мнёшь мои ушки, но дышать на них — это уже слишком для меня… — смущённо сказала Мара.

— Прости, но твои ушки выглядели так соблазнительно, что я не удержалась и сделала это. А ты что, с самого начала не спала? — предположила Юри, подмигнув.

Мара удивилась догадливости, и это сразу отразилось на лице.

— В-вообще-то это ты меня разбудила… — повысив голос, эльфийка прикрыла лицо, случайно оголив ножки. Покрывало приподнялось в воздухе и начало спадать.

— Ах! — воскликнула Мара, пытаясь поправить покрывало. — Не-не смотри, пожалуйста!

— Такой же удивительный, как и всегда, ха… — с улыбкой сказала Юри, наблюдая за лёгкой паникой Мары.

Ткань опустилась, принимая форму продолговатого предмета, что рос между ног. Огромный жезл Мары-тян. Хоть я прикрывала глаза руками, но при этом раздвинула пальцы, внимательно смотря на то, что находиться у эльфийки между ног. Лицо налилось краской. Мара, всё ещё смущённая, попыталась укрыться, но движения такие неловкие, что это только добавило комичности ситуации.

— Мара-тян, если это причиняет тебе дискомфорт, тебе следует как можно скорее разобраться с этим, — предложила Юри, стараясь говорить серьёзно, но в глазах всё ещё светилась искорка веселья.

— Прямо сейчас? — удивилась Мара, глядя на Юри.

— Э…? Я не знаю, какие методы ты используешь, но пока всё в порядке, я не возражаю, — ответила Юри, стараясь не усугублять смущение Мары.

— Но это так неловко! Ммм… ну… — Мара вздохнула, но в глазах появилась лёгкая улыбка.

-Мара-тян, если это причиняет тебе дискомфорт, тебе следует как можно скорее избавиться от его объёмов.

Утренняя эрекция, или "утренний стояк", — это естественное физиологическое явление, которое происходит у многих людей и эльфов, независимо от пола. Это связано с циркадными ритмами и гормональными изменениями, которые происходят во время сна.

Одной из основных причин является повышение уровня тестостерона утром. Этот гормон играет ключевую роль в сексуальном возбуждении, и его пик в утренние часы может вызывать эрекцию. Кроме того, во время фазы быстрого сна (REM-сон) мозг активен, и могут возникать сновидения, в том числе эротического характера, что также способствует этому явлению.

Ещё одним фактором является расслабление мышц во время сна. Когда тело отдыхает, мышцы, контролирующие кровоток в половых органах, расслабляются, что приводит к увеличению притока крови и, как следствие, к эрекции. Также наполнение мочевого пузыря утром может оказывать давление на близлежащие нервы и кровеносные сосуды, способствуя эрекции.

Это нормальное явление, которое не требует беспокойства. Оно является частью естественных процессов организма и обычно проходит самостоятельно. Закрыв книгу, я убрала её на полку и посмотрела на Мару, что готовилась к выходу из общежития.

-Сегодня физкультура Юри-сан, ты не забыла про униформу?

6. Японская спортивная форма

После того как эльфы открыли межмировой портал между современной Россией и средневековым королевством эльфов, два мира начали постепенную интеграцию. В зоне соединения портала возвели военную базу. Сам портал удалось немного отдалить от Кировки, где я как раз гуляла, недалеко в лес.

Академию Межмирового-интерната — огромный кампус в смешанном стиле: стеклянные корпуса с магическими кристаллами вместо ламп, Wi-Fi-башни, обвитые плющом, и спортзалы с руническими кругами для магических тренировок. Студенты-люди изучают древние заклинания, а эльфы осваивают математику и квантовую физику.

Кто же вам всё это рассказывает? Я, Юри - человек. 18 лет отроду и так получилось, попала в фэнтезийный мир. Для той, кто обожает аниме не терпится на занятие, вот только в классе твориться нечто странное. Идя по улице в костюме волшебника — слишком большом между прочим. Шляпа съехала набок, а мантия волочиться по полу. Размахивая палочкой, припеваю под нос. Эльфийки, что работают в городе странно посматривают в мою сторону. Видимо ещё не привыкли к людям.

-Эй, Мара-тян, наш следующий урок физры – это магическая практика, верно? -Спросила Юри войдя в класс.

В классе царила оживлённая суета перед уроком физкультуры. Эльфийки с привычной грацией начали переодеваться, не обращая внимания на моё смущение. Их движения отточены до совершенства - пальцы легко расстёгивали пуговицы белых блузок, обнажая гладкую, словно полированную кожу. Я невольно застыла, наблюдая, как форма академии мягко соскальзывает с плеч, не оставляя ни единого следа или складки на идеальном теле. Спортивная форма, которую выдала академия, оказалась гораздо более откровенной, чем я ожидала. Обтягивающие футболки буквально сливались с телами эльфиек, подчёркивая каждую выпуклость.

-Ага. Ты ведь так ждала этот урок, не так ли? -Эльфийка вошла в класс и достала спортивную униформу.

Эльфийка переодевается в спортивную форму, которая выглядит на ней весьма необычно. Белая футболка отчаянно пытается сдержать пышную грудь, ткань растягивается до предела, чётко обрисовывая каждый изгиб. Короткие шортики с высокой посадкой плотно обтягивают бёдра, подчеркивая округлость ягодиц и оставляя мало воображению относительно того, что скрывалось под тканью. Резинка плотно обхватывает талию, создавая соблазнительный контраст между тонкой талией и пышными бёдрами.

-Да, но... почему вы все… -Юри почувствовала, как в комнате становиться жарковато.

Мара поправила задравшиеся шортики, проведя пальчиками сверху вниз. Ткань шлёпнула по упругим ягодицам придавая отчётливую форму. По бокам оголённые части слишком привлекали внимания, особенно, там, как выпирающая часть впивается в ногу, создавая углубление.

Развернувшись, груди покачнулись и остались в разном положении. Не поддерживаемые лифчиком, отчётливо выделялись под футболкой, плотно прилегающей к таким объёмным формам. Ореолы добавляли к сексуальности ещё несколько очков, выпирая и заостряя. Но самым главным достоянием стал… взгляд упал на промежность Мары. Форма оставляла слишком мало для воображения, и даже неопытному глазу ясно, что анатомия эльфийки отличалась от человеческой.

-…носите такие короткие шортики!? -Сглотнув, проведя взглядом по всем выпуклостям на эльфийском теле, произнесла она.

Взгляд остановившийся на тех самых, коротких шортиках приметил не только выпуклость, но и то как женственно смотрятся стыки между ляжками.

-Ты сама предложила администрации эти наряды. К тому же они плотно прилегают и в них легко передвигаться, -напомнила Мара, поправляя манжету. Движения сохраняли врождённую эльфийскую грацию, будто она облачилась в церемониальные доспехи, а не в простую спортивную форму.

-Я ожидала, что ты скажешь что-нибудь в этом роде, но... -Юри сглотнула, отцепившись от промежности эльфийки, -куда плотнее-то?

Мара лишь усмехнулась в ответ, подбоченившись: -На что не пойдёшь ради бюджетного обучения. Лучше сосредоточься на мяче, а не на том, что под моей формой. -В голосе звучала лёгкая насмешка, но без злобы - скорее, это снисхождение опытного воина к новичку.

Юри - 18 лет

Мара - 20 лет

7. Фэнтезийное магическое одеяние

Обожаю магическое одеяние, несмотря на то, что моё немного великовато. Широкая шляпа с загнутыми полями, украшенная вышитыми серебряными звездами… постоянно съезжает набок, придавая одновременно забавный и очаровательный вид. Длинный плащ из тёмно-синего бархата, подбитый переливающейся серебристой тканью, величественно развевался за спиной… хотя чаще всего просто путается под ногами. Особенно мне нравится просторные рукава, в которых можно спрятать руки, когда замечаю нечто у эльфиек.

Этот наряд напоминает любимых анимешных волшебниц - тех самых, что кружили в танце заклинаний на экране телевизора или компьютерного монитора. В этом костюме чувствую себя частью волшебного мира, даже если не умею колдовать. Пояс с многочисленными мешочками, где хранятся всякие магические безделушки - блестящие камешки, засушенные цветы и пару конфет на экстренный случай - мой любимый аксессуар.

Когда никто не видит, люблю кружиться перед зеркалом в комнате, представляя, как произношу мощные заклинания, а плащ эффектно развевается вокруг. Чаще всего он запутывает всё тело. Шляпа придаёт уверенности, скрывая смущенный румянец. Мара, конечно, подшучивала над театральностью, но в глубине души находила это трогательным - ведь в этом неуклюжем наряде я являюсь самой собой.

Эльфийки сколько себя помнят, носили такие наряды. Из-за неудобства, постоянно свисающего между ног прибора под юбку, его сделали церемониальным. Колдовать позволяли в более обтягивающей одежде. С появлением людей, форма стала стандартом… и какой эльф решил положиться именно на мой выбор, чтобы вечно соблазнять выпирающими частями из спортивной японской формы…

-Н-ну, эмм… если форма будет слишком свободной... во время занятий он может... болтаться, поняла? -Мара отвела взгляд, обычно безупречно бледные щёки залились ярким румянцем.

-Болтаться? -Юри наклонила голову, не понимая о чём идёт речь.

Мара нервно переступила с ноги на ногу, пальцы дрожали, указывая на явную выпуклость в обтягивающих шортиках.

-Умм… мой... п-пенис…

Обычно сдержанная эльфийка полностью преобразилась — гордая осанка сменилась сутулыми плечами, а голос звучал на тон выше обычного. Она превратилась в самую обычную застенчивую девушку.

-О-оо, понятно… -Юри широко раскрыла глаза, наконец осознав ситуацию.

-Вот именно! Почему бы тебе тоже не надеть шортики Юри-сан? -Внезапно оживившись, Мара сложила ладони в молитвенном жесте, глаза сияли искренней надеждой.

-Ну, у меня нет "этого", так что… -начала Юри, как тут же оказалась прервана.

-Они сделаны специально под заказ для каждого, -перебила Мара, необычно громко для своей обычно тихой манеры речи -Несколько комплектов. И разве Япония не твоя любимая страна Юри-сан? -решила окончательно добить тебе, что ей больше всего нравится.

-Ты думаешь? -Юри задумалась, машинально поправляя сбившуюся шляпу.

Мысль о спортивной форме вызывала смешанные чувства — с одной стороны, я обожаю анимешных девочек в подобной спортивной форме. С другой стороны с моей фигурой это будет выглядеть нелепо. Лучше уж остаться в этом магическом костюме...

-Хотя мне нравится этот костюм ведьмы...

Размышления прервал неловкий шаг — нога запуталась в слишком длинном плаще.

Увааа!" — вскрикнула Юри, беспомощно махая руками, прежде чем рухнуть прямо на Мару. Шляпа отлетела.

-Кьяяя! -эльфийка не успела увернуться.

Создав облако пыли, прямо как в манге или в аниме, чтобы не сразу показывать что случилось, мы оказались на полу. На шум повернулись эльфийки, особенно пристально наблюдала золотоволосая. Её две косы настолько длинные, что спадали ниже талии.

8. Таншо-сан

Немного про спортивную униформу форму и «особенности» эльфийской анатомии. Сегодня у нас «физра» — вернее, магическая физкультура. Я пришла в этом дурацком костюме, косплея Гермиону Грэйнджер из “Гарри Поттера”, когда надо было заказать свой собственный, чтобы выглядеть как Мегумин. Благодаря академии, меня разодели в огромную шляпу и плащ, что выглядел бы нормально только на великане. А Мара — моя соседка-эльфийка — переоделась в… э-э-э… специальную форму.

Не представилась, меня зовут Юри и сижу на скамейке, смотрю как эльфийки играют в волейбол магическим мячом. Главное контроль выдаваемой энергии, как говорила Мара. И о боже как же они выделяют все самые важные изгибы и выпуклости. Не будь мои мысли заняты тем, чем закончилась прошлая глава, то только и делала, что пялилась на них.

Я-то думала, шорты и футболка — это нейтрально. Ан нет! Футболка. На Маре-тян сидела так, будто вот-вот лопнет по швам. Ткань натянулась, как барабан, в момент, прыжка. В пиковой точке, отводя руку за спину, выгибаясь, становиться отчётливо видно будто и нет ничего на ней.

Шорты такие короткие и такие обтягивающие, что сначала подумала, что это нижнее бельё. Но нет — это официальная форма, которую из-за меня ввели. И да, у эльфов-футанари там… ну, не только девичьи прелести. Я по началу даже глаза жмурила, а потом всё чаще подсматривала в щёлочку. Стыдно? Немного. Интересно? Очень.

Солнце мягко освещало школьный спортзал, где эльфийская команда готовилась к предстоящему волейбольному матчу. Мара, обычно такая сдержанная в своём церемониальном одеянии, теперь резво двигалась по площадке в обтягивающих синих шортиках и белом спортивном топе. Длинные серебристые волосы собраны в высокий хвост, который раскачивался в такт каждому прыжку.

Я, сидя на скамейке запасных, не могла оторвать глаз от подруги. Собственное магическое одеяние вдруг показалось неуместным — особенно когда видела, как спортивная форма подчёркивает каждое движение подруги. Когда та подпрыгивала для подачи, ткань шортиков обтягивала округлые бёдра, а топ слегка приподнимался, обнажая полоску упругого живота.

— Юри-сан, не хочешь присоединиться? — Мара обернулась к ней, и в этот момент мяч ударился ей прямо в грудь.

— Кх! — Она слегка согнулась, и Юри заметила, как под тонкой тканью топ дрогнули упругие формы.

— Не отвлекайся! — Рассмеялась золотоволосая.

Я наблюдала, как Мара двигается — ноги, обычно скрытые под юбкой, теперь полностью открыты, демонстрируя каждый мускул. Когда наклонялась, чтобы поднять мяч, шортики слегка натягивались, и поймала себя на том, что задерживаю взгляд.

Особенно завораживало то, как форма подчёркивала её... особенности. Мара не совсем обычная эльфийка, но сейчас это было видно как никогда. При каждом резком движении в обтягивающей ткани отчётливо проступали очертания, от которых у меня перехватило дыхание.

-Мара в этот раз выиграю я! -девушка с золотыми касами прыгнула, отбив мяч.

Какое-то время обе команды лишь наблюдали за двумя соперницами, что перекидываются между собой, всё больше вкладывая магической энергии в мяч. Последний удар полетел в руки золотоволосой эльфийки и вместе того, чтобы отскочить в стороны Мары, приложился в подбородок. Учительница свистнула, отчитав серебреноволосую, когда как вторая присела не далеко от меня.

Спортивные костюмы выглядели одинаково откровенно на каждой, подчёркивая природную грацию. Никакой стеснительности, никаких попыток прикрыться - вели себя так естественно, будто были одеты в самые обычные вещи. Мне же приходилось буквально заставлять себя не пялиться на тела, особенно когда они наклонялись, чтобы поправить носки или завязать шнурки.

Пора переходить к тому, что же произошло тогда, когда мы упали. Я оказалась на Маре, ощущая пышные формы спиной. Эльфийское ухо оказалось прямо перед глазами. Не удержавшись, куснула, ведь он так манил.

-Ням…

— Аах! — застонала Мара, щёки мгновенно залились румянцем.

— Ааа! Прости! — Юри тоже покраснела и тут же разжала зубы, услышав нежный голос подруги.

— Юри-сан… — Мара пропела имя с лёгким смущением.

— Мара! Вставай и перестань выставлять переведённого студента таким жалким! — резкий голос с ноткой недовольства прорезал воздух.

— Та… Таншо-сан… — растерянно пробормотала Мара.

Таншо-сан стояла перед ними, золотистые волосы, заплетённые в две длинные косы, спадали ниже талии. Милое личико контрастировало с пышными формами, подчёркнутыми обтягивающей спортивной формой в японском стиле.

— Что ты имеешь в виду, говоря "жалким"? — Юри и Мара в замешательстве переглянулись, всё ещё не осознавая, в какой позе они лежат.

— Из-за Мары это выглядит так… как будто переведённый студент раскладывает палатку перед всем классом! — Таншо раздражённо ткнула пальцем в их сторону.

Одноклассницы с любопытством наблюдали, как между расставленных ног возвышается заметный вымпел, растягивая ткань юбки. Я приподнялась, оглядела себя — и лицо запылало. Мара в ужасе прикрыла лицо руками.

— Огромное достоинство Мары! Такие большие шорты не смогли его сдержать! Он, блин, слишком большой! — Таншо продолжала возмущаться, не сдерживая выражений.

— П-пожалуйста, не говори так, Таншо-сан… -Мара слабым голосом прошептала. Девушки поспешно приподнялись, но оставались сидеть на полу.

Голос дрожал — она отчаянно хотела провалиться сквозь землю. Таншо-сан… Может, имя действительно характеризует тело?" — мелькнула у Юри мысль. Ведь в имени присутствуют два иероглифа: "Маленький" и "Короткий". Но у Таншо-сан явно не было ничего маленького… ни в характере, ни в фигуре.

Имя стало понятным, когда Маре срочно потребовалось в туалет. Перед тем как отправиться на занятие, я оказалась наедине с Таншо-сан.

9. Имя предрасполагает

Продолжая прошлую главу, Мара-чан (про) гоняет своего лысого в туалете. Ах, да, забыла представиться, меня зовут Юри и я человек. Звонок прозвенел, все ушли в спортивный зал, а я отправилась поддержать подругу. Ну совсем малость, хотелось подсмотреть, но за нами увязалась одна особа.

-Е-ешё пару минут… -донеслось из-за двери.

Мара игралась со своим в туалете, пока я стояла всё ещё в мантии и шляпе волшебника.

-Ладно, -почесав щёку произнесла Юри.

-Блиин… я тоже жду, знаешь ли! -Не выдержала Таншо, эльфийка с оттопыренными ушками. -Давай побыстрее!

Таншо - золотоволосая эльфийка с длинными косами ниже талии и пышными формами, резко контрастирующими с её миловидным лицом. Спортивная форма в японском стиле, подчёркивает все её достоинства, и ведёт себя так же вызывающе, как выглядит — резко, саркастично и бесцеремонно.

Её имя иронично сочетает иероглифы «маленький» и «короткий», что совсем не соответствует ни её фигуре, ни характеру. Таншо любит подшучивать над другими, особенно над застенчивой Марой, открыто указывая на её «выдающиеся достоинства».

Хоть она и оскорбляла огромное достояние Мары-тян, она на удивление добра ...мдааа, интересно, как выглядит её… Какой огромный!! И что за необычная форма! Судить о людях по их имени не правильно, да?

Таншо стоит у стены, прижимаясь достойной филейной частью. Руки скрещены под большими, выпирающими малышками. А самое главное, шортики такие обтягивающие, что совершенно не скрывают находящееся между ног.

Когда подумала, о том, чтобы присмотреться, мои глаза загорелись, щёки зарумянились, а улыбка выдавала с головой. Только лишь широкополая шляпа прикрывала, не давая эльфиечке узнать моих намерений. Но выдало меня не это, а то, как я сменила выражения лица и покачала головой. Думая об имени… и почему мне так нравится всё японское. Даже в именах из другого мира нахожу совершенно не то, что есть на самом деле.

-Что такое? -Таншо приподняла бровь, посмотрев на Юри.

-Да знаешь… -удивилась та и сделала шаг назад. -Просто я подумала, что у Таншо-сан довольно огромный… -мило улыбнувшись, девушка покраснела.

-…огромный? -Эльфийка не сразу поняла о чём идёт речь

-Э?

-АА..! Верно, он и правда огромный! Таншо заторопилась, начала махать руками. -Просто ты меня смутила, поняла? Это было неожиданно.

-Прости, прости, -начала извиняться девушка. -Просто ты выглядела раздраженной, когда слышала “про огромный прибор" снова и снова...

-Быть такого не может! -эльфийка зарумянилась, вновь скрестила руки под покачивающимися формами и поддалась вперёд, чтобы они казались ещё больше. -Уж я-то точно не из тех, кто обеспокоен своим размером! Возможно, люди судят друг о друге по размеру их гениталий?

-Извини, мы не такие…, -Юри путупила взгляд. -Но я слышала, чем больше - тем лучше…

-Что?! -Таншо повысила голос. -Аааагх! Эльфы говорят так же! "Размер не имеет значения," но в глубине души они думают иначе! Только не говори мне, что ты тоже одна из них?

-Нет, нет, нет, я не такая… -девушка замахала руками. -Почему-то она взбесилась, и это пугает… Возвращайся быстрей, Мара-чан!

-Фуф! Простите, что заставила ждать! -Дверь открылась и подруга вышла из туалета.

-Слишком долго, Мара-чан! -Юри схватила эльфийку и поспешила на занятие.

-Д-да! -не видя особой проблемы один раз опоздать, Мара посмотрела на энтузиазм подруги с неким непониманием, но всё же поддержала.

-Стой, мы ещё тут не закончили! -Таншо схватила Юри за плечо и потянула на себя.

-Уваа! -Девушка начала падать.

-Кья! -Эльфийка вскрикнула, когда рука девушки схватилась за шортики и сдвинула достаточно ткани, чтобы кое-что выпало.

-Что... это? -Под ногами Юри оказалась какая-то силиконовая форма.

Таншо-сан припала к полу. Колени уткнулись, растянув белые чулочки. Пышные бёдра расставлены, так чтобы взор падал на нечто маленькое, стянутое спортивными шортиками. Униформа, сшитая специально для магических тренировок, обтягивала каждую линию тела, подчёркивая изгибы, которые могли бы свести с ума даже самую стойкую.

Белоснежные чулки до середины бедра плотно облегали гладкую кожу, оставляя лишь тонкую полоску обнажённой плоти между ними и короткими шортиками. Каждый раз, когда она слегка двигалась, ткань натягивалась, обрисовывая округлости так отчётливо, что казалось — вот-вот лопнет по швам.

Золотистые косы из-за такого внезапного падения, разлетелись позади спины. Грудь, слегка покачивается в такт тяжелому дыханию. Футболка едва сдерживает пышную грудь, что из-за наклона свисает будто груши. Ткань вдавилась настолько, что можно рассмотреть прорези, там где соски находятся внутри ореолов.

Как и предполагает её имя… её дружок маленький и короткий… Покрасневшее лицо, вспотевшее тело, покрасневшее лицо и дрожащий взгляд, представил Таншо, совсем в другом свете.

-Ээ..? Такой крохотный… -вырвалось изо рта Юри.

-Уугх… Верни мой накладной прибор! Ууваа-аааа-аа-... -схватив то, что находилось между ног, эльфийка поспешила сбежать со своим позором.

-Упс…

В конце концов, мы всё-таки пришли на практическое занятие магией…

10. Это секрет

С тех пор как два мира соединились, учёба «за границей» стала популярным явлением. И вот теперь я, обычная человеческая девушка по имени Юри, стою между этажами, прижатая к стене эльфийкой с двумя длинными золотистыми косами.

Таншо-сан упирается ладонью в стену рядом с моей головой, лицо так близко, что чувствую лёгкую дрожь в дыхании. Глаза горят решимостью, но в них мелькает что-то ещё — страх? Смущение? Признание?

«О боже, неужели она сейчас… признается мне в любви?!» — проносится в голове. Сердце бешено колотится. «Ни один парень ещё никогда так близко не подходил…»

Но вместо романтических слов Таншо резко выдыхает и произносит с интонацией героини дешёвого ситкома: -Не смей никому говорить об этом происшествии!

— …Об “этом происшествии”? — Юри медленно приходит в себя, ещё не до конца понимая, о чём она. Но через секунду осознание ударяет, как мяч в лоб. — Ааа, ты имеешь в виду, про то, что у Таншо-сан маленький…

— Не произноси это!!!

Пышная грудь слегка покачивается, когда этот вскрик вырывается. Золотистые косы, обычно гордо ниспадающие до самых бёдер, вздрогнули. Рот дрожит и с такого расстояния виден язык, нервно подрагивающий. Дыхание горячее, прерывистое – обжигает кожу, когда резко выдыхает.

Рука, упирающаяся в стену, напряжена – я вижу, как дрожат пальцы, как под тонкой кожей проступают тонкие голубоватые прожилки. А другая – та, что прикрывает один глаз – слегка трясётся. Замечаю наманикюренные пальцы, покрытые розовым лаком.

Матроска слегка помята. Верхняя пуговица расстёгнута, под тканью колышется грудь – полная, упругая, будто пытающаяся вырваться из тесного белья. Красный галстук болтается свободно, скользя по декольте, и я невольно слежу за тем, как он задевает то один, то другой набухший сосочек, очерченный под тонкой тканью. Но больше всего меня завораживает то, что происходит ниже.

Всё это с лихвой перебивается одним пониманием. Таншо-сан сейчас похожа на героя из аниме с синдромом восьмиклассника. Это позабавило. Убрав руку, что для эльфийки стало более смущающим, она хотела казаться крутой и уверенной. Доминировать в этом разговоре, но не получилось.

-Неужели иметь маленький так стыдно? -спросила Юри, повернувшись к Мару, что всё это время наблюдала, стоя рядом.

-Я не думаю, что это так… -начала было говорить эльфийка, но тут же другая, перебила её.

-Как будто ты со своим огромным дружком можешь понять меня!! Я массажирую его каждый день, понимаешь!

-Вот как…

Когда Таншо-сан развернулась, груди покачнулись, как в прочем и длинные косички. Но меня привлекло совсем другое. Желание переросло в любопытство. Ведь он такой длинный, хочется пожамкать.

-Ты тоже, Мара! Не говори об этом никому… -пока Таншо умоляла, она и не заметила, как рука Юри тянется к длинному и продолговатому, то, что так торчит и выпирает. Манит к себе.

“Хвать”

-Хняя! -От того, что Юри сжала ухо эльфийки, та не ожидав это застонала.

-Что ты творишь! -эльфийка быстро отстранилась и развернулась в сторону Юри.

-Ээ? Я подумала, что это тебя немного успокоит… -Юри не ужидала такой бурной реакции.

-Всё наоборот!! Для начала, ты вообще понимаешь, что делаешь?! -Таншо-сан покраснела и начала отчитывать девушку.

-Но Мара-чан не возражала, знаешь ли? -Юри не понимая, о чём идёт речь приплела подругу.

Странно и почему Мара-чан прикрыла лицо руками. Я вогнала её в краску, интересно по какой причине?

-Это… меня не волнует! -Таншо завелась не на шутку. -В любой случае, больше не трогай меня за уши! Иначе, он… -эльфийка посмотрела вниз. -Как и думала…

-Чт-что не так? -Юри посмотрела туда же куда и девушка.

-Хоть ты и потрогала меня за уши… нету совсем никакой выпуклости… -Эльфийка задрожала, начала вытирать слёзы волосами.

-Выпуклости..? -Юри залилась румянцем. -Так, её эрекция не достаточно большая, чтобы создавать огромные выпуклости, как у Мары-чан?

-Всё потому что она не использует ту подкладку, с помощью которой она обычно увеличивает свою выпуклость от эрекции, Юри-сан! -Мари решила объяснить.

-ЭЭ? Вот оно как? -Юри наконец-то всё поняла.

-Сгиньте, вы обе! -Дрожа и гневаясь, Таншо на орала на девушек.

-Не горячись ты так! -Сказала Юри, отмахиваюсь.

-Почему и на меня кричать? -Мара-сан оказалась крайней.

11. Фунно-сан

При первой же встречи с этой женщиной, я поняла, что ознает её имя. Фуноо-сан стоит за стойкой, опершись локтем о барную доску, губы растягиваются в ленивой усмешке, когда задерживаю взгляд на груди. А как не задержаться? Эти огромные буфера, плотно затянутые в тесный корсет платья смахивающий на тот, что носят в Германии, так и норовят вырваться на свободу — каждый вдох заставляет ткань натягиваться до предела, а кружевные края лифа впиваются в мясистую бледную плоть, оставляя красные полосы.

Взгляд скользит ниже — по чёрной юбке, обтягивающей бёдра, сквозь которую так отчётливо проступает выпуклость. Не скрывается, не стыдится, будто дразнит: смотри, но не трогай.

Фуноо-сан замечает мою наглость и медленно проводит ладонью по своему животу, затем ниже, слегка прижимая ткань, подчёркивая форму.

— Бесполезно, — она смеётся, и грудь колышется, почти выскальзывая из корсета. — Всё равно ничего не получится... Но тебе нравится просто смотреть, да?

Пальцы впиваются в руку, резко прижимая к юбке. Через тонкую ткань чувствуется жар, упругость... и полное безразличие плоти к дрожащим пальцам.

— Вот видишь? — она наклоняется, и чёлка падает на лицо, пахнущая дорогими духами и чем-то горьким. — Ничего не будет.

Ах, да я же забыла представиться, меня зовут, Юри и нахожусь в другом мире. В том, где существуют эльфийки. Участвовать в этой главе не буду, но вдруг что интересного происходит именно из-за меня… ну или по моей вине.

-Хозяйка! -Мара вбегает в холл общежития. -Позвольте мне тр****ть Юри-сан! -Эльфийка покраснела, держит кулачки на уровне груди.

Тёмно-синяя матроска плотно облегает торс, швы слегка натянуты вокруг полной груди, а белая блузка едва сдерживает округлости, при каждом вдохе расходясь на грани разрыва. Воротник чуть жмёт в шее, оставляя розоватый след на нежной коже. Длинные серебристые волосы, собранные в низкий хвост, ниспадают по спине, перехваченные тонким чёрным ободком, который слегка прижимает уши, заставляя кончики подрагивать от случайных прикосновений.

Юбка — классическая плиссированная, сидит так, будто сшита именно под её фигуру: чуть выше колен, обтягивающая бёдра, подчёркивающая плавный изгиб от талии до бёдер. Каждый шаг заставляет ткань шелестеть, а складки слегка раздвигаться, открывая взгляду плотные чулки с ажурной резинкой, впивающейся в мягкую кожу.

-Мара-сан… что за непристойности исходят из твоих уст посреди дня… -хозяйка общежития приподнимает бровь.

Темная кожа, гладкая и блестящая под мягким светом люстр, оттеняется ослепительной белизной волос, находящихся за ушами. Длинная чёлка, словно серебристая завеса, спадает на высокие скулы, почти касаясь ресниц, чёрных как смоль. Уши, чуть заострённые на кончиках, трепещут при каждом движении головы, обнажая тонкие серёжки, холодно поблёскивающие при каждом повороте.

Она носит тёмно-синий корсаж, стилизованный под баварский дирндль, который едва сдерживает грудь. Каждый шаг заставляет эти массивные, упругие буфера перекатываться под тканью, будто живые. Соски, крупные и набухшие, отчётливо проступают сквозь плотную материю, оставляя влажные пятна от возбуждения или просто от жары. Корсет так сильно перетягивает талию, что кажется, будто грудь вот-вот вырвется наружу, а кожа под шнуровкой краснеет от напряжения.

Длинная юбка, чёрная и плиссированная, должна скрывать ноги, но ткань так плотно облегает бёдра, что очертания мощных мышц видны при каждом движении. А между ними — недвусмысленная выпуклость, твёрдая и явная, не скрывающая своей природы. Каждый раз, когда она скрещивает ноги, юбка натягивается, подчеркивая форму, размер, даже легкую пульсацию под тканью.

Руки, длинные и изящные, с маникюром, окрашенным в чёрный лак, то и дело скользят по бёдрам, будто проверяя, всё ли на месте. Пальцы иногда задерживаются на той самой выпуклости, слегка нажимая, будто играя с невидимым зрителем. Когда наклоняется, чтобы поднять упавшую салфетку, юбка задирается, открывая взгляду плотные чулки с подвязками, впивающимися в мясистые бёдра, и то, что находится выше — упругое мужское достоинство, туго перетянутое кружевным бельём, но все равно не желающее скрываться.

Сейчас она держит метлу, ведь убирается.

-Аа! Простите, это не то, что я имела в виду… -Мара завертела головой. -Как бы сказать... со вчерашнего дня Юри-сан выглядит странно. Когда я пытаюсь заговорить с ней, она безучастно пялится в потолок. Может, она меня невзлюбила? -Мара объяснила ситуацию.

-Так вот в нем дело… Витает в облаках в такое время… -Фунно задумалась. -Как насчёт мисо супа?

-Мисо супа? Что вы имеете в виду? -спросила Мара.

-Видишь ли, прошёл месяц с тех пор как она перевелась сюда, так что её тоска по дому вполне себе ожидаема. И у меня есть решение, ведь я успела повидать немало учеников с похожими проблемами, работая здесь, -рассказала Фунно.

-Понятно, значит, она просто тоскует по дому… -кивнула Мара.

Так что если она поест мисо суп как на родине, думаю, она сможет взбодриться, -подтвердила Фунно.

-Слава богу! Я точно подумала, что меня возненавидели, -Мара выдохнула.

-Ты и правда так обеспокоена ею? -Фунно приблизилась, улыбнулась.

-Аа! Эмм, нууу… -Мари покраснела, до кончиков длинных ушей.

Фунно улыбнулась, закрыла глаза. Её позабивала реакция Мары.

-Что ж, мне пора возвращаться к работе… Фунно посмотрела на столы и скамейки

-Эмм… -Мара всё ещё красная, но уже меньше, решилась спросить.

-Что такое? -Фунно повернулась к Маре.

-Простите, что добавляю вам лишней работы, но не мог ли бы вы научить меня как готовить мисо суп? -Мара попросила.

-Конечно! И я думаю, Юри-сан будет немного счастливей, если суп приготовишь ты, -Фунно улыбнулась и согласилась.

Сделала комплимент, от чего Мара только больше стала ей благодарна.

-Ураа! Урраа! С этим я смогу взбодрить её. Я абсолютно точно приготовлю вкусный суп! И после того, как она взбодриться, мы могли бы… -Мара, начала прыгать от счастья, предаваясь своим похотливым желаниям.

-Но знаешь… -Фунно заметила это.

-Д-да? -Мара остановилась, посмотрела на Фунно.

-Похвально быть заботливой, но перед тем, как начнём готовить, тебе нужно позаботиться о кое-чем другом… -Фунно кивнула на приподнятую юбку Мары.

-Ааа! -Мара только больше засмущалась. -Эм, это…

Описать как Мара прикрывает лицо руками, матроска приподымается, оголяя нежную кожу, пупок и нижнюю часть грудей. Буфера покачиваются. Длинная юбка приподымается настолько, что оголяет ноги. Через материал видны очертания огромного члена. Будь в нём ещё немного больше сантиметров и головка выползла бы наружу.

-Всё ещё невероятен, как и всегда!

-Простите!

Какая удач… кхм… в любом случае, начнём готовить, как только успокоишь его.

Благодаря мисо супу тоска по родине Юри смягчилась… но… рыбного вкуса в нём было уж очень много…

12. У импотентки встал

Сегодня я помогаю хозяйке собирать грибы, в благодарность за исцеление от тоски по дому. Мара-тян подождет. Куртка плотно облегает торс, синтетическая ткань слегка растягивается на груди при каждом вдохе. Воротник-стойка мягко трётся о шею, оставляя едва заметное розовое пятно на коже. Рукава заканчиваются обтягивающими манжетами, которые впиваются в запястья, оставляя слабые следы от швов.

Ткань штанов тянется при каждом шаге, подчёркивая округлость бёдер и ягодиц. Швы проходят прямо между ног, создавая заметное трение при ходьбе. В области промежности материал слегка натягивается, обрисовывая каждую складку, каждый изгиб тела.

Пот скапливается под коленями, где ткань особенно плотно прилегает. Каждое движение заставляет спортивный комплект растягиваться и сжиматься, будто живой.

Фуноо-сан движется впереди, и каждый шаг – это соблазнительный ритуал. Белые волосы, шелковистые и длинные, рассыпаются по спине, когда порыв ветра играет прядями, заставляя их трепетать, как серебристые струи водопада. Чёлка падает на лицо, цепляется за ресницы, и она лениво откидывает её назад, обнажая острые черты эльфийского профиля.

Бёдра покачиваются с почти неприличной плавностью – широкие, округлые, они заставляют тёмную ткань баварского дирндля натягиваться, обрисовывая каждую линию тела. Юбка плотно облегает ягодицы, и при каждом шаге сквозь тонкую материю проступает очертание упругой плоти. Ткань натягивается между ног, подчёркивая ту самую выпуклость, которая не скрывается, а будто нарочно выставляется напоказ.

Корсет, перетягивающий талию, заставляет грудь выпирать ещё сильнее – тяжёлые, полные, они колышутся в такт шагам, едва удерживаемые тканью. Соски, твёрдые и набухшие, проступают сквозь материал, оставляя влажные пятна. Под юбкой мелькают плотные чулки с кружевными подвязками, впивающимися в мясистые бёдра, и то, что скрыто между ног – туго обтянутый тканью прибор, явственно выпирающий под юбкой.

— Не отставай, Юри-сан, – её голос мелодичный.

И снова она идёт вперёд, заставляя меня смотреть, забыв дышать.

Плотная, тёмно-синяя ткань с жесткими косточками, впивающимися в талию, заставляя казаться неестественно узкой. Глубокая декольте в форме сердца, едва сдерживающее огромную грудь. Каждый вдох заставляет молочные железы приподниматься, угрожая вырваться наружу. Соски, набухшие и тёмные, проступают сквозь тонкую подкладку. Шнуровка спереди туго затянута, оставляя красные отметины на тёмной коже. Концы лент свисают между грудями, будто приглашая дёрнуть за них.

Полупрозрачная белая ткань с кружевными манжетами. Рукава слегка присборены, открывая тонкие запястья. Воротник-стойка плотно облегает шею, подчеркивая её длину. При повороте головы обнажается чувствительная зона за ухом. Когда она двигается, мокрые пятна от пота проявляются под мышками и между грудей.

Чёрная, плиссированная, до середины икры, но при ходьбе подол задирается, обнажая верхнюю часть чулок. Обтягивающий крой на бёдрах. Каждый шаг заставляет ткань натягиваться, подчеркивая. Ягодицы – круглые, упругие, с ямочками у основания. Выпуклость между ног – член, отчётливо проступающий под тканью. Передняя часть слегка приподнята и заправлена за пояс, создавая иллюзию «случайного» намёка на то, что скрыто.

Короткий, декоративный, завязанный сбоку на пышном бедре. При резких движениях приоткрывает вид на нижнюю часть живота и начало лобковой зоны. Чёрные чулки с ажурными подвязками, впивающимися в мякоть бёдер. Резинки оставляют красные следы на коже. Туфли на низком каблуке с ремешком вокруг лодыжки. При ходьбе её ступни изгибаются, демонстрируя подъём и пальцы.

Кожа Фунно-сан — как бархатный ночной океан, переливающийся синеватыми отсветами при каждом движении. Когда она проходит мимо, я ловлю запах — смесь теплой корицы, древесной смолы и чего-то острого, пряного, от чего в животе закручивается горячий узел.

Солнечный луч, пробивающийся сквозь листву, скользит по ее плечу, и я вижу, как под тонким слоем эпидермиса проступает сеть голубоватых вен. Они расходятся от ключицы, огибают округлость груди, теряются в глубокой тени между молочными железами. Ее соски — темные, почти фиолетовые, плотные от холода или возбуждения — отпечатываются на тонкой ткани блузы.

Я замечаю, как горло пульсирует при глотании. Капелька пота скатывается по шее, исчезает в декольте. Мои пальцы непроизвольно сжимаются — мне хочется поймать эту каплю, провести пальцем по ее солоноватой коже, ощутить, как бьется подушечками жилка на шее.

Когда она поворачивается, свет играет на спине — там, где заканчивается корсаж, начинается плавный изгиб поясницы. Там, в ложбинке, собирается тень. Я представляю, как мои губы скользят вдоль этого влажного темного пути, как зубами цепляю шнуровку, развязываю ее...

Длинные уши, заостренные — дрожат, когда она смеется. Кончики розовеют от прилива крови. Я знаю, что у эльфов они чувствительны — один мой знакомый шепот заставлял Мару-тян вздрагивать. Что, если я оближу эту розовую верхушку? Зажму ли она глаза? Вздохнет?

Плоский живот, с едва заметными рельефными мышцами — поднимается и опускается в такт дыханию. Пупок — маленькая вертикальная щель — выглядит так, будто создан для того, чтобы в него что-то... вставлять.

А между ног... О боже. Там, где сходятся ее мощные бедра, ткань юбки натянута так, что видна каждая складка, каждый бугорок. Когда она скрещивает ноги, я вижу, как что-то твердое шевелится под материей.

Мой рот наполняется слюной. Чувствую, как между моих собственных ног становится тепло и влажно. Хочется упасть перед ней на колени, прижаться лицом к этой выпуклости, вдохнуть ее пряный запах через ткань… Но она ловит мой взгляд и усмехается — одна бровь ползет вверх, а язык медленно проводит по верхней губе.

— Нравится? — голос звучит так, будто она уже знает ответ.

Первые шаги внутрь заставляют кожу покрыться мурашками. Влажный, спертый воздух обволакивает лицо, пахнет мхом, сыростью и чем-то... сладковатым, возбуждающим. Я непроизвольно вдыхаю глубже — в ноздри щекочет терпкий аромат, от которого слегка кружится голова.

Стены пещеры холодные и липкие на ощупь. Когда я нечаянно касаюсь их пальцами, что-то влажное остается на коже — будто пещера облизывает меня в ответ. Впереди Фуноо-сан идет уверенно, ее силуэт колышется в полумраке, а белые волосы светятся, как лунная дорожка.

С каждым шагом ноги вязнут в чем-то упругом — пол покрыт толстым слоем мха. Он пружинит под подошвами, а между его волокнами проступает розоватая слизь, которая тянется за моими ботинками тонкими нитями.

И вот они — грибы. Белые, толстые, совершенно неприличные. Они растут плотными рядами, их головки блестят от влаги, будто кто-то только что провел по ним языком. Некоторые достигают мне по пояс — если прикоснуться, они оказываются теплыми, как живая плоть.

-Вау! -Юри восхищается увиденным.

-Добро пожаловать в мой грибной сад! -Фунно-сан ухмыляется, радуется тому, что Юри понравилось.

-Удивительно...

Я замечаю, некоторые схожести, белых шляпок с головкой некоего прибора, что скрывают эльфийки у себя между ног.

-А они съедобны? -Спросила Юри.

-Конечно! -Быстро ответила Фунно-сан.

Тёмная эльфийка наклонилась, платье растянулось под ягодицами. Движение кажется неестественно плавным, будто кости состоят из жидкого шёлка. Корсет скрипит натянутой кожей, шнуровка едва сдерживает напор плоти. Когда она сгибается, я вижу, как:

Тёмная ткань юбки натягивается до предела, обрисовывая две идеально круглые полусферы. Шов проходит ровно посередине, врезаясь в ложбинку между ягодицами. Чулки с подвязками обнажают верхнюю часть бёдер – там, где резинка впивается в кожу, остаются красные следы. Между ног материал юбки провисает, образуя чёткую тень – и в этой тени угадывается продолговатая выпуклость, плотно прижатая к бедру.

Она кладёт корзинку на землю, и в этот момент: Грудь вываливается из корсета – одна упругая молочная железа полностью освобождается, сосок тёмно-фиолетового оттенка трется о шероховатый камень пола. Член под юбкой напрягается, отчего ткань приподнимается, обнажая контур головки. Капля влаги проступает на материале. Дыхание становится прерывистым – я вижу, как её живот быстро двигается, а между грудями собирается пот.

Когда берёт гриб, пальцы сжимают его у основания – точно так же, как я представляла её сжимающей... что-то другое.

Фуноо-сан наклоняется к одному из них. Ее корсет скрипит, грудь вываливается из декольте, и я вижу, как капелька пота скатывается между ними. Она срывает гриб — раздается влажный хлюпающий звук, будто что-то отрывают от плоти.

— Попробуешь? — она протягивает мне гриб.

Я беру его — он пульсирует в ладони, как сердце. Шляпка покрыта липким налетом, который тянется, когда я провожу пальцем. Внутри чувствуется упругое сопротивление, будто это и правда...

— Они же не ядовитые? — мой голос дрожит.

Фуноо-сан смеется, грудь колышется от хохота.

— Только если лизать слишком долго.

А Фуноо-сан уже срывает следующий — и мокрый звук снова заставляет меня вздрогнуть.

Я не могу отвести взгляд от: Капельки пота, скатывающейся по позвоночнику. Дрожащих бёдер, когда она меняет позу. Того, как её член пульсирует под тканью при каждом движении.

Движения медленные, нарочито плавные - словно она дает мне время рассмотреть каждый дюйм. Когда она сгибается, корсет с хрустом перераспределяет вес ее груди, и левая грудь почти полностью выскальзывает из чашечки лифа. Темно-коричневый сосок, крупный и набухший, трется о складки ее же собственной юбки.

Материал дирндля действительно "сползает" - но не случайно. Она специально двигает бедрами так, чтобы ткань задралась выше, обнажая: Плотные чулки с кружевной резинкой, впивающейся в мясистые бёдра. Кожу внутренней поверхности бёдер - более светлую, нежную, уже покрытую легкой испариной.

Длинный, толстый, идеальной формы - лежит вдоль левого бедра. Головка, темно-лилового оттенка, блестит от предэякулята. Вены пульсируют по всей длине, а у основания... у основания я вижу что-то еще - влажную щель, скрытую в темных кудряшках лобковых волос.

Поправляет его рукой - пальцы лениво обхватывают ствол, большой палец проводит по уздечке. Мой рот наполняется слюной. Фуноо-сан ухмыляется. Но она уже отворачивается, демонстративно собирая грибы - позволяя мне видеть, как ягодицы напрягаются при каждом движении.

Взяла один гриб и сжала. Одна рука крепко, у основания, вторая, лишь двумя пальчиками, чуть ниже головки, что смотрела пряма на прекрасное эльфийское личико.

-Он называется стоячий гриб. У него такой же вкус, как у обычного гриба в твоём мире, -Фунно-сан улыбалась.

-Понятно… -Юри закивала.

Огромные груди, тёмная кожа, сидячее положенее, слишком пошло. Пальцы обхватывают толстый ствол гриба - я вижу, как подушечки вдавливаются в упругую плоть, оставляя временные вмятины. Левая рука сжимает основание, большой палец втирается в шероховатую поверхность. Ногти, покрытые черным лаком, слегка царапают кожицу, и из микротрещин выступает прозрачная жидкость. Правая рука - только указательный и средний пальцы - обхватывают гриб чуть ниже шляпки. Они скользят вверх, собирая липкий налет, затем снова сжимают.

Гриб сопротивляется - он пружинит в ее хватке, будто живой. Когда она усиливает давление, из-под шляпки вырывается облачко спор, оседающее на ее: Губах - она облизывает их, пробуя вкус. Декольте - мелкие белые точки на темной коже выглядят неприлично. Головке члена - они прилипают к блестящей от влаги поверхности.

Фуноо-сан задерживает дыхание - ее грудь замирает, соски становятся еще жестче. Я вижу, как: Мышцы живота напрягаются под корсетом. Член дергается, ударяясь о нижний край юбки. Влага сочится из щели под ним, оставляя темное пятно на чулке. Он... чувствительный - она выдыхает, и ее голос дрожит.

Ее пальцы начинают двигаться быстрее - вверх-вниз, имитируя... нет, не имитируя, а ДЕМОНСТРИРУЯ. Большой палец левой руки нажимает на особую точку у основания - и гриб внезапно выпускает струю прозрачной жидкости.

-Ой - она притворно смущается, но не убирает руки, - Кажется, он созрел.

Капля за каплей падает на ее чулок, впитываясь в кружево. Я не могу отвести взгляд от того, как ее собственный член реагирует на это - он пульсирует, будто завидуя грибу. А она... она смотрит прямо на меня, сжимая гриб в такт моему учащенному дыханию. Тело изгибается неестественно грациозно, словно позаимствовав пластику у больших кошек. Колени разведены шире, чем необходимо, и между ними…

Груди не просто "большие". Они чудовищно огромные, каждая размером с мою голову, тяжелые, как переспелые дыни. Темные ареолы, широкие и бугристые, явственно проступают сквозь влажную от пота ткань. Когда она наклоняется вперед, они сминаются друг о друга, соски трутся о грубую материю корсета, и я вижу, как они твердеют еще больше.

Темная кожа блестит — не просто влажная, а мокрая. Капли пота скатываются: По глубокой ложбинке между грудями. По животу, цепляясь за пупок. По внутренней стороне бедер, смешиваясь с другими выделениями. Толстый, с выраженной головкой — лежит на мху, слегка подрагивая. Под ним, в густых темных кудряшках, я вижу еще что-то — розоватый просвет, влажный и подрагивающий.

Пальцы ее левой руки скользят вниз, к тому месту, где ноги сходятся. Большой палец целенаправленно прижимается к щели, остальные обхватывают основание члена.

Фунно-сан смеется — низко, грудью, и ее груди колышутся, соски трутся о ткань, а между ног… Сажусь напротив, взяла один гриб, рассмотрела. Какая странная форма…

-В любом случае, я рада, что ты вернулась к своему обычному состоянию, -произнесла Фунно-сан.

-Всё благодаря вам! -Юри, довольная, сжала кулочок одной руки, а вторую ладонью положила на мышцу. Так и лучилась энергией.

-Тем не менее, ты не должна снова заставлять свою вторую половинку волноваться, хорошо? -посоветовала Фунно-сан.

- …? -Юри не сразу поняла, о чём речь, -но Мара-тян всего лишь друг, понимаете?

-Боже мой, вот как? -Фунно-сан не была в этом уверена.

-В конце концов, мы одного пола, -ляпнула Юри.

-Одного пола? -До Фунно-сан начало доходить. -Юри-сан! Это правда, что женщины-люди и эльфы имеют некоторое сходство, но с точки зрения пола мы совершенно разные.

-Э? -Юри слышало совершенно другое. -Но Мара-тян сказала, что эльфы просто женщины с штучкой…

-Просто она удобно объснила для тебя, поскольку ты новенькая в этом мире. Понимаешь, у нас есть не только женские, но и мужские гениталии, -Фунно-сан специально пошевелилась, ноги немного расставились в стороны, чтобы материал прижался к тому, что скрывается между ног. Мы и не мужчина и не женщина, но одновременно и то, и то одновременно. Во всяком случае, я думаю, что мы, эльфы, принадлежим к гермафродитам, -она приподняла руку с грибом ближе к лицу, сдавив грудь, что легко может выпасть. -Поэтому, пожалуйста, подумай еще раз о том, как ты воспринимаешь Мару-сан. Если нет…

-Э?

Тёмная эльфийка поставила гриб на ладонь, что обогнула грудь, немного сдавливая, второй подставила шляпку ко рту, высунула язык и облизала, хитро прищурив глаза. Пальцы впиваются в мякоть гриба, оставляя на бледной поверхности четкие отпечатки. Ладонь прижимает его к груди — я вижу, как упругая плоть молочной железы прогибается под нажимом, образуя влажную вмятину.

Грудь реагирует мгновенно — сосок набухает, проступая сквозь ткань, темный кружок ареолы растягивается. Язык — длинный, неестественно гибкий — выскальзывает между губами. Кончик скользит по шляпке гриба, собирая блестящую слизь. Глаза прищурены, но не закрыты — она наблюдает за мной, за тем, как я сглатываю, как мои зрачки расширяются.

Гриб под пальцами пульсирует, будто живой. Когда она сжимает его сильнее: Из-под шляпки брызгает мутноватая жидкость — капли попадают на ее подбородок, шею, скатываются в декольте. Сосок под тканью становится отчетливо виден — он твердый, будто камень, растягивает материю. Между ног дёргается, ударяясь о бедро, оставляя влажный след.

Проводит языком по всей длине гриба, от основания до кончика. Дыхание учащается — грудь колышется, корсет скрипит. Я вижу, как: Капли пота скатываются между грудями. Живот напрягается под тканью. Бёдра слегка дрожат от напряжения А потом — она надкусывает шляпку, и из гриба вытекает густая белая жидкость.

— Сладковатый, — она облизывает губы, оставляя блестящий след.

-Я высосу её гриб досуха.

-Э? Э? -Юри покраснела.

-Шучу, давай продолжила собирать, -Фунно-сан встала.

Когда тёмная эльфийка всаёт, спина согнута, груди всё ещё сжатые платьем, свисают и покачиваются

-Э! А! Хo… хоpoшо! -Юри пришла в себя.

Третий пол… это означает, что мы разные, хах…

13. После закупок

После похода по магазинам с Таншо, мы уселись на скамейку. Оно из удобств нашего мира, построенного в эльфийском.

-Я столько всяких иномирских штучек здесь купила! Так приятно! -радовалась Юри.

-Хаа, -вздохнула эльфийка. -Почему я должна быть твоим шоппинг гидом?

Белоснежная кожа Таншо будто светится под мягким светом, каждый изгиб — воплощение невинности и соблазна одновременно. Платье, едва держащееся на хрупких плечах, соткано из тончайшего шифона, который трепещет при каждом движении, обнажая больше, чем скрывая.

Пышная и упругая грудь, почти вырывается из узкого верха платья. Ткань натянута до предела, очерчивая округлые формы, а соски — розовые, набухшие — проступают сквозь полупрозрачную материю. Каждый вдох заставляет декольте трепетать, угрожая окончательно выпустить тяжёлые груди на свободу. Черный корсет, туго перетягивающий талию, заставляет грудь выпирать ещё соблазнительнее - огромные молочные железы почти вырываются из чашечек.

Полностью открытая спина, демонстрирует изящные лопатки и хребет, по которому струится свет. Кожа здесь идеально гладкая, без единого изъяна, лишь лёгкий румянец выдает возбуждение. Перехваченная тонким поясом талия, кажется невероятно узкой на фоне широких бёдер. Платье облегает, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб, а разрез сбоку открывает длинную, точёную ногу в шелковистых гетрах.

Таншо поворачивается, и платье на мгновение задирается выше, обнажая плавный изгиб ягодиц, едва прикрытых кружевными трусиками. Они настолько миниатюрные, что почти не скрывают ничего — лишь подчёркивают округлости, оставляя воображению простор для фантазий.

Платье скользит по коже, оно цепляется за выпуклости, подчёркивает каждую деталь. Пальцы с маникюром в тон платья лениво проводят по шее, затем опускаются ниже, к декольте, задерживаясь на грани приличия.

Две длинные светлые косы скользят по обнажённой спине, кончики слегка закручиваются на уровне округлых ягодиц. Каждое движение заставляет волосы покачиваться, а корсет - скрипеть, сдавливая рёбра. Юбка настолько короткая, что при малейшем наклоне открывает гладкую внутреннюю поверхность бёдер с едва заметной капелькой пота.

-Эм, это… -замялась девушка.

-Ты могла бы попросить Мару, в конце концов, -сказала Таншо усталым голосом, держа масло в руках.

-Ну… это потому что, я хочу кое-что спросить у тебя… -начала Юри, потея и потирая руки. -Что ты думаешь о людях женского пола?

-Что прости? -не поняла эльфийка.

-Эээм, нуу… просто недавно мне сказали, что эльфры-футанари и женщины-люди не принадлежат к одному полу. Вот о чём я хотела с тобой поговорить… и, эм, у тебя, как у эльфра-футанари, есть, так скажем, "интерес" к женщине-человеку? -Юри покраснела.

-Как бы это сказать… просто такая мысль никогда раньше не приходила даже в голову, по этому я понятия не имею, как ответить на твой вопрос… -задумалась эльфийка

-П-понятно. Спасибо, что ответила. Извини, что так неожиданно спросила о таком.

-Ага…

“Может быть, она пытается выяснить, есть ли у меня любовный интерес к ней или что-то в этом роде? А? А? Только не говорите мне, что она действительно питает ко мне романтические чувства…”

-Ах, -из-за того, что эльфийка размечталась, из рук выпало масло.

-Боже... -Юри встала, и подошла к маслу. -Не роняй свои вещи так внезапно, пожалуйста.

Когда я посмотрела снизу вверх, то увидела довольно пышные агрегаты, от чего щёки запылали. Но самое странное, что Таншо, будто в облаках летает. Ушки мило подрагивают, а лицо покраснело.

-Ты меня слушаешь? -Девушка встала. -У тебя лицо покраснело. Ты в порядке?

-Ууум, эм, я… просто… всё отлично! -Завопила эльфийка прикрывая лицо руками.

-Ну тогда ладно.

“Она даже не касалась моих ушей, но почему у меня до сих пор эрекция…!?”

14. Церковь

Придя в церковь, Таншо села на свободное места, коих здесь оказалось предостаточно. Никого больше здесь не было.

-Хаа… ну почему мой стручок такой маленький…

Ткань платья натянута до предела, едва сдерживая упругие груди, которые грозят вырваться наружу при каждом слишком глубоком вдохе. Корсет, туго шнурованный под грудью, оставляет алые следы на безупречной коже, подчёркивая неестественную узость талии на фоне пышных бедер.

Грудь почти полностью обнажена — округлые молочные железы переливаются под светом факелов, соски набухшие, розовые, покрытые капельками пота. Ткань платья трется о них при каждом движении, заставляя твердеть еще сильнее.

Спина открыта полностью, демонстрируя изгибы позвоночника, тонкие лопатки, дрожащие от возбуждения. По коже бегут мурашки, когда прохладный воздух касается разгоряченной плоти.

Юбка настолько коротка, что при малейшем движении открывает округлые ягодицы, едва прикрытые тонкой полоской кружевных трусиков. Ткань врезается между щек, подчеркивая каждую выпуклость.

Черные чулки плотно облегают ноги, резинки впиваются в бедра, выдавливая небольшие валики мякоти. Кожа под ними теплая, слегка липкая от пота.

-Неужели это церковь иного мира? -под скрип массивнй двери вошла Юри.

-Ну и как тебе, Юри-сан? -под вопрос эльфийки, Таншо развернулась, наблюдая за странной компашкой.

-Замечательно! Она супер-пуперская! Спасибо, Мара-тян! -Юри обрадовалась новой находке.

-Спасибо, рада это слышать, -Мара поплыла от нахваливаний.

-Давай посмотрим больше! Мара-тян! -Юри загорелась духом первооткрывательства.

-Конечно, -Мара положив ладони на щёки, всем своим достоинством, что задирает юбку, показывала радость.

С каждым шагом Таншо шёлк шуршит, обтягивая икры. Подвязки оставляют красные следы. Трусики становятся влажнее. Платье задирается еще выше, открывая внутреннюю поверхность бёдер с тонкими голубыми прожилками. Влажное пятно на кружеве, уже прозрачное от возбуждения. Легкую дрожь в ногах, выдающую её состояние.

-Это священное место! -Подошла эльфийка, положив руки на талию. Харе быть такой большой, -как можно громче сказала она.

-Таншо-тян! -обрадовалась Юри, увидев подругу.

-...эм, Мара-тян? -покраснев, девушка глянула вниз.

-Я отлучусь в туалет на пару минут..! -эльфийка прикрыла глаза и ринулась исправлять неудобство.

-...А что ты тут делаешь, Таншо-тян? Молишься? -спросила Юри.

-Ну типо… -эльфийка внимательно смотрела на неё и набиралась храбрости, чтобы спросить.

-Что? -Юри не понимая, что эльфийка на неё так уставилась, решила спросить.

-Переведённый студент… тебе нравятся большие пенисы, как у Мары? -Таншо, сжала пальцами верх платья и покраснела.

-Ха? -удивилась и зарделась Юри.

-Не стану отрицать… -поникла Таншо.

-Ну это… начала было девушка.

Я думаю, что любой, кого вдруг спросят об этом, ничего не скажет… В нашем мире есть возможности увеличить прибор.

-Я уверена, что в моём мире, есть способ сделать его больше!

“Да ну?!”

Таншо это ошарашило, будто обухом по голове ударили.

-Это... это правда..?

-Э?

-Скажи мне, кто и как сделает его больше!!!

-Я, я ничего об этом больше не знаю!!

-…надежда! Я вижу этот луч надежды!

-Спасибо тебе!

-Ува!

Она хочет, что бы у неё был такой же большой как у Мары? Она реально показывает свои эмоции с помощью тела. Сиськи..! Хорошо это или плохо, но я не заметила её вставшего дружка.

-Фьюх... наконец он успокоился, -облегчённо вздохнула эльфийка. -Что… Что это вы делаете?! -Мара увидела, как эти двое обнимаются.

-А, ну просто… -когда Таншо повернулась, Юри пыталась, что то сказать, но эльфийка её перебила.

-Мара! Я отправляюсь в мир людей с переведённым студентом!

-Вы сбегаете? Не позволю!

-Но я хочу жить здесь!

15. Пляж

На этот раз мы выбрались на пляж. Да тот самый пляжный филер, который есть в любом уважающем себя аниме. Я бегу вдоль кромки прибоя, босые ступни оставляют чёткие отпечатки на влажном песке. Ярко-красный купальник с кружевными вставками уже промок от морских брызг, облегая каждую выпуклость тела. Тонкие бретельки едва сдерживают пышную грудь, которая подпрыгивает в такт каждому шагу, заставляя соски натираться о мокрую ткань. Они набухают, становясь твёрдыми и чувствительными к прохладному морскому бризу.

-Лето! Океан! Давненько я в океане не плавала!

Пот стекает по шее, исчезая в ложбинке между грудями. Резинка купальника впивается в кожу, оставляя красную полоску на талии. Замедляю шаг, нижняя часть купальника натирает нежную кожу, промокшую от смеси морской воды и собственного возбуждения. Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Пальцы непроизвольно тянутся поправить выбившуюся бретельку, плечо обнажённо, покрыто каплями воды. Солёные брызги высыхают на коже, оставляя белые разводы.

-Так вот какой океан в другом мире! Интересненько!

Внезапная волна окатывает ноги, заставляя вскрикнуть от неожиданного холода. Вода заливается под купальник, ледяными струйками стекая по внутренней поверхности бёдер. Вздрагиваю, мурашки бегут по всему телу, а соски становятся ещё твёрже.

Повернувшись к морю, делает шаг вперёд, песок уходит из-под ног. Вода обволакивает лодыжки, затем колени, наконец достигая самых чувствительных мест. Я зажмуриваюсь наслаждаясь контрастом - горячее тело и ледяная вода, шум волн и собственное учащённое дыхание. Руки скользят по бёдрам, смывая песчинки, и понимаю - сегодняшний пляж запомнится надолго.

-Кстати об эльфах, их купание! Должно быть, у них есть традиционный купальный наряд! Сегодня я заставлю их надеть его.

Я стою по щиколотки в воде, ощущая, как прохладные волны омывают мои ноги. Песок уходит из-под ступней с каждым отливом, заставляя меня слегка покачиваться. Солёные брызги долетают до бёдер, оставляя на коже липкие кристаллики соли.

Перед глазами всплывает образ Мары - её огромная грудь, едва прикрытая мокрыми "листочками" купальника. Я ясно вижу, как её тёмно-розовые соски напряглись от холодной воды, как они проступают сквозь тонкую мокрую ткань. Мои собственные соски в ответ натягиваются, натираясь о материал моего купальника.

Таншо в моём воображении поворачивается ко мне спиной, и я замечаю, как мокрый купальник врезается между её упругих ягодиц. Капли воды стекают по её позвоночнику, исчезая в узкой полоске ткани. Мои пальцы непроизвольно сжимаются, представляя, как бы эта кожа ощущалась под моими ладонями.

Я чувствую, как между моих собственных ног становится тепло, вопреки прохладной морской воде. Влага скапливается там, смешиваясь с солёными брызгами. Сердце бьётся чаще, когда я представляю, как они обе подходят ко мне, как их мокрые тела прижимаются к моим бокам.

Внезапный порыв ветра заставляет меня вздрогнуть. Я открываю глаза и вижу, как мои соски явственно проступают сквозь промокшую ткань купальника. Рука автоматически тянется прикрыть грудь, но останавливается на полпути - пусть видят. Пусть знают, какое влияние они на меня оказывают.

Я делаю шаг глубже в воду, ощущая, как волны теперь омывают мои бёдра. Холод заставляет меня сжаться, но внутри продолжает гореть тот самый огонь. Я закрываю глаза снова, и образы возвращаются - теперь я вижу, как Мара наклоняется ко мне, её губы почти касаются моей шеи, а Таншо...

-Интересно, когда…

-Прости, что заставили ждать! -раздался позади голос Мара.

-Опачки! -развернулась Юри. -Это традиционный народ!

-Как-то неловко, покраснела Мара и Таншо.

-Какая разрушительная атака купальников!

Я застываю на месте, когда они выходят из воды. Солнечные блики играют на их мокрых телах, заставляя каждую каплю сверкать, как крошечный алмаз. Мои пальцы непроизвольно сжимают край собственного купальника, когда я вижу, как Мара откидывает голову назад, и её огромные груди величественно колышутся от этого движения.

Тонкие верёвочки купальника впиваются в её шею, оставляя красные отметины на фарфоровой коже. Я вижу, как один "листочек" съезжает в сторону, обнажая половину тёмно-розового ореола. Мара даже не пытается поправить его - вместо этого она проводит языком по губам, заметив мой пристальный взгляд.

Таншо тем временем выжимает воду из своих длинных волос. Этот простой жест заставляет её грудь покачиваться, а мокрый купальник прилипает к соскам, делая их форму совершенно очевидной. Когда она наклоняется, я вижу, как ткань врезается между её ягодиц, оставляя совсем мало для воображения.

Мои собственные соски напрягаются под тканью купальника, когда я замечаю, как член Мары постепенно наполняется кровью, слегка приподнимая тонкую полоску ткани. Капли воды стекают по её животу прямо к этому месту, и я не могу отвести глаз.

"Жарко, правда?" - Таншо внезапно оказывается рядом, её дыхание обжигает мою шею. Её рука "случайно" касается моего бедра, и я чувствую, как её пальцы дрожат. Или это дрожу я?

Я глотаю комок в горле, ощущая, как влага между моих собственных ног смешивается с морской водой. Они стоят так близко, что я чувствую исходящее от их тел тепло и ловлю смесь запахов - солёный океан, кокосовый крем для загара и что-то ещё, тёплое и мускусное.

Мара подходит с другой стороны, её грудь касается моего плеча. "Может, поможешь нам нанести крем?" - она протягивает флакон, и я замечаю, как её ногти оставили маленькие полукруги на собственных бёдрах. Они обе смотрят на меня, и в их глазах читается одно - они знают. Они прекрасно знают, что со мной происходит.

-Купальник Юри-сан просто очарователен!

-Спасибо! -поблагодарила она эльфийку и переключилась на другую. -Таншо -сан, ты носишь подкладку для пениса даже сейчас?

-3аткнись!

-Но он может слететь с меня в любой момент! Вот почему мой купальник не сравнится с твоим… -понурилась Мара.

Понятно, но в нём есть изюминка, которая так хорошо подходит Маре-тян. Я люблю его! -Юри во всю радовалась.

“Я люблю?!”

Мара покраснела до кончиков ушей и, прикрыла лицо.

-Говорить что-то подобное ни с того ни с сего нечестно, -эльфийка вновь возбудилась.

-Ха, что… -Юри начала было, но посмотрела вниз и увидела. -А!

Он просунулся сквозь традиционный наряд…! Хоть его и не было видно, но чёткая тень показывала чёткое очертание на песке.

-Мара! Какого чёрта ты делаешь?! Начала кричать на неё Таншо.

-Прости! От того что ты кричишь, тень от него не перестанет быть такой большой!

-Ты прикалываешься?!

16. Мара заболела

Юри-сан сидит на стуле, рядом с кроватью Мары-тян. На этой половине, стандартное средневековье. Ничего того, что есть в мире людей, разве что подаренный вибромассажёр. На столе Юри ноутбук мерцает синим экраном, рядом разбросаны чипсы и доносится запах энергетика.

Эльфийка дрожит из-за болезни. Кожа холодная, даже сейчас когда батареи жарят вовсю. Если прикоснуться — мурашки бегут, будто трогаешь мокрое дерево. Дыхание медленное, раз в минуту, зато сердце бьётся часто, как у птицы.

Тело Мары горит, будто под кожей тлеют угли. Кожа, обычно бледная, как лунный свет, сейчас покрыта липкой испариной, отливающей перламутровым блеском в свете ночника. Капли пота стекают по вискам, оставляя солоноватые дорожки на подушке.

Дыхание сбившееся, прерывистое — губы приоткрыты, и с каждым выдохом изо рта вырывается лёгкое облачко пара, будто в комнате стоит декабрь, а не июль. Грудная клетка поднимается резко, словно ей не хватает воздуха. Руки сжаты в кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя на коже полумесяцы. Но она не чувствует боли — только пульсацию в висках, глухую, навязчивую, будто под черепом бьётся второе сердце.

Лицо раскраснелось, щёки пылают неестественным румянцем, а уши, обычно подвижные и чуткие, сейчас прижаты к голове, будто пытаются защититься от звуков, которых нет. Кончики горят, словно опалили невидимым пламенем. Ноги беспокойно двигаются под одеялом, то сжимаясь, то вытягиваясь, будто пытаются убежать от собственного тела. Пальцы на ногах судорожно сжимаются, цепляясь за простыню.

Глаза полуприкрыты, но сквозь ресницы видно, как зрачки то расширяются, превращая радужку в тонкое колечко, то резко сужаются в вертикальные щёлочки. В них — ни капли сна, только лихорадочный блеск. Губы шевелятся, бормоча что-то на языке, который звучит как смесь шёпота листьев и треска старых страниц. Интонация прерывистая, будто спорит с невидимым собеседником.

-Мара-тян, как ты себя чувствуешь?

-Юри-сан, вроде хорошо, так что если буду продолжать отдыхать, то всё будет в порядке.

-Ну ок.

Пальцы сжимают металлические перекладины спинки так сильно, что суставы белеют, а под ногтями проступают розовые лунки. Кожа на тыльной стороне ладоней натянута, проступают тонкие синие вены. Каждые несколько секунд правая нога начинает мелко дёргаться — нервный тик, который никогда не замечает, пока кто-то не указывает.

Дыхание поверхностное, через рот. Губы слегка приоткрыты, и между ними мелькает кончик языка, облизывающий пересохшую кожу. В горле стоит ком — она сглатывает, но он не исчезает, только перекатывается где-то в районе кадыка.

Глаза не отрываются от Мары. Зрачки расширены, чёрные, будто впитали свет комнаты. Веки подрагивают — моргает слишком часто, словно пытается стереть тревожный образ перед собой. В уголках глаз скапливается влажный блеск, но слёзы не падают, только делают взгляд стеклянным.

Спина неестественно прямая, будто впихнули в невидимый корсет. Лопатки выпирают через тонкую ткань футболки, образуя острые треугольники напряжения. Каждые несколько минут она непроизвольно вздрогнет, когда в коридоре хлопает дверь или скрипит паркет.

Левая рука тянется к Маре, замирает в сантиметре от плеча, сжимается в кулак и отдёргивается. Ногти впиваются в ладонь, оставляя полумесяцы на коже. Она чувствует жар, исходящий от тела подруги, даже не касаясь — волны тепла колышут воздух, как над асфальтом в зной.

Губы шевелятся без звука. Она репетирует фразы в голове: «Мара, ты в порядке?» (глупо, она явно не в порядке), «Может, вызвать врача?» (какого врача для эльфийской лихорадки?), «Держись» (как будто это поможет).

В ушах стучит собственное сердце — быстрые, неровные удары, отдающиеся в висках. Она чувствует, как пот скапливается у под мышками, пропитывая ткань, но холодный, липкий, не согревающий. Ноги немеют от неподвижности. Она понимает это, только когда пытается переменить позу, и тысячи иголочек бегут по икрам.

А за окном свет фонаря мигает, отбрасывая на стену их двойные тени — одну чёткую, человеческую, другую — с растянутыми, неестественными очертаниями, будто пытающимися отразить то, что Юри отчаянно старается не замечать.

-Я должна вылечить твою простуду, так что не стесняйся просить меня о чём угодно?

Её глаза горят как два миниатюрных солнца - зрачки сужены от возбуждения, но радужки кажутся ярче обычного, будто в них встроили бирюзовые светодиоды. Ресницы хлопают с частотой колибри, разбрасывая во все стороны искры неукротимой энергии.

Руки мельтешат в воздухе, описывая сложные траектории - пальцы растопырены, будто пытаются охватить сразу все идеи, роящиеся в голове. Суставы периодически щёлкают, но она этого даже не замечает. Ладонь то и дело хлопает себя по лбу, оставляя красноватый отпечаток там, где родилась очередная гениальная мысль.

Ноги будто заряжены пружинами - она то подпрыгивает на месте, то переминается с ноги на ногу, словно мочится от нетерпения. Стопы в потёртых носках ритмично постукивают по полу, выбивая нервную дробь, похожую на соло ударных в рок-группе.

Рот не закрывается ни на секунду - губы растянуты в улыбке до ушей, обнажая слегка неровные зубы с блестящей пломбой на левом клыке. Язык мечется между словами, иногда заплетаясь, но это только добавляет харизмы её стремительной речи. Брызги слюны летят во все стороны, сверкая в свете лампы как микроскопические алмазы.

Кожа на лице и шее покрылась розоватыми пятнами возбуждения. По шее бегут капельки пота, но она их даже не вытирает, слишком увлечённая потоком своих идей. Волосы встали дыбом в нескольких местах - видимо, от статического электричества, вырабатываемого её бурлящим энтузиазмом.

Грудная клетка вздымается как кузнечные мехи - с каждым вдохом футболка натягивается, обнажая полоску живота. Сердце колотится так сильно, что видно даже сквозь ткань - пульсирующая точка у основания горла.

Пальцы ног внутри кедов судорожно сжимаются и разжимаются, будто играют на невидимой педальной клавиатуре. Вся её осанка кричит "вперёд!" - позвоночник выпрямлен, плечи расправлены, подбородок задран. Она похожа на спринтера на стартовой позиции, готового рвануть к своей цели.

-...ха?

“Чт-что она сказала? Говоря о том, что я хочу, что бы она сделала в этой ситуации? Конечно...”

Ее позвоночник выгибается волной, когда она отталкивается от матраса локтями. Каждый позвонок проступает под кожей, как четки из молочно-белого жемчуга. Мышцы спины напрягаются, образуя рельефные тени в ложбинке между лопатками - там собирается крупная капля пота, дрожит и скатывается вниз по желобку.

Пальцы впиваются в края одеяла - сухожилия на тыльной стороне ладоней натягиваются, как струны. Ногти, полупрозрачные с синеватым отливом, оставляют вмятины на ткани. Она резко отбрасывает покрывало, и кожа на спине моментально покрывается мурашками от прохладного воздуха, но жар изнутри быстро согревает ее вновь.

Волосы падают вперед тяжелыми прядями - некоторые прилипают к влажным вискам, другие скользят по плечам, как шелковый занавес. Кончики локонов касаются простыни, оставляя темные звездочки от пота. Шея полностью обнажена - капли стекают по выступающим позвонкам, исчезая в углублении у основания.

Плечи подрагивают от каждого вдоха - лопатки сходятся и расходятся, как крылья готовые раскрыться. Между ними собирается целая река пота - она разветвляется у поясницы на множество ручейков, впитываясь в край пижамных штанов.

Дыхание все еще частое, но уже глубже - ребра расширяются, обнажая вмятины над диафрагмой, где тень пульсирует в такт сердцебиению. Кожа на боках перехвачена красными полосами от складок постельного белья - они медленно бледнеют, но не исчезают полностью.

Спина повернута к Юри как живая карта страдания - каждая пора выделяет влагу, каждая родинка становится островком в этом соленом океане. Вдоль позвоночника тянется цепочка воспаленных прыщиков - реакция чужеродной кожи на земную атмосферу. Они горят яркими точками, когда пот достигает их.

Поясница напряжена - пижамные штаны сползли, обнажая верхнюю часть ягодичной складки. Там, где заканчивается талия, две симметричные ямочки наполняются потом, как крошечные чаши. Мышцы под ними непроизвольно подрагивают, будто тело пытается стряхнуть с себя лихорадочный жар.

-Сейчас… Не могла бы ты вытереть пот с моего тела?

Её кожа излучает персиковое свечение – каждый сантиметр будто подсвечен изнутри, создавая медовый полумрак вокруг силуэта. Румянец на щеках насыщенный, как спелая земляника, резко контрастирующий с бледной линией челюсти. Капилляры под тонким эпидермисом пульсируют, создавая живую паутину под поверхностью.

Спина – совершенный изгиб, словно выточенный из мрамора мастером эпохи Возрождения. Позвоночник образует идеальную ложбину, по которой стекают серебристые дорожки пота. Каждая капля замедляется у поясницы, колеблется на краю, прежде чем сорваться вниз, к плавным изгибам ягодиц. Мышцы там напряжены, создавая два совершенных полушария, между которыми собирается влага, образуя соблазнительную влажную тень.

Груди, едва прикрытые сбоку, выдают себя лишь розовым отсветом сосков, мелькающих в такт тяжёлому дыханию. Они поднимаются с каждым вдохом, заставляя тень под грудью то появляться, то исчезать. Кожа здесь тончайшая, с голубоватыми прожилками, пульсирующими в унисон с бешеным ритмом сердца.

Талия – осиная, с двумя впадинками над ягодицами, куда стекает пот, создавая мокрые дорожки. Бёдра расширяются книзу, образуя плавный переход к ногам – их внутренняя поверхность влажная, с перламутровым отливом на напряжённых мышцах.

Ноги слегка согнуты в коленях – подколенные впадины блестят от влаги. Стопы нервно подёргиваются, пальцы сжимаются, оставляя на простыне влажные отпечатки. Каждый ноготь на ногах – идеальной миндалевидной формы, с матовым блеском, будто покрыт инеем.

Дыхание прерывистое – губы полуоткрыты, выпуская короткие облачка пара. Язык occasionally пробегает по пересохшей нижней губе, оставляя мокрый след, который тут же испаряется в горячем воздухе. Ресницы слиплись от испарины, создавая звёздные узоры, когда она медленно моргает.

Уши, обычно гордо торчащие, сейчас прижаты к голове – их кончики пылают ярко-розовым, почти алым. Внутренняя часть ушных раковин влажная, с тонкими прожилками, пульсирующими от притока крови.

На всём теле – ни единого изъяна. Ни родинок, ни шрамов, только ровный перламутровый тон, нарушаемый румянцем возбуждения и каплями пота, скатывающимися по изгибам, как утренняя роса по лепесткам пиона. Даже в болезни её эльфийская природа проявляется в этой неестественной, пугающей совершенности форм.

-Э??!

-Ты же сама сказала, что я могу просить о чём угодно.

-Ладно! Тогда я выпру всё начисто!

Юри взяла полотенце и наклонилась, разглядывая спину подруги. Больше физиологии, в виде абзацев, в настоящем времени

Её пальцы сжимают махровую ткань так крепко, что ворсинки впиваются в кожу, оставляя на подушечках красные отпечатки. Запястье дрожит от напряжения — сухожилия резко очерчены, как струны, готовые лопнуть.

Она наклоняется ближе — позвоночник скручивается позвонок за позвонком, пока её лицо не оказывается в сантиметрах от мокрой спины Мары. Дыхание становится поверхностным, губы слегка разомкнуты — тёплый воздух касается кожи подруги, заставляя капли пота дрогнуть и скатиться быстрее.

Глаза расширены — зрачки поглощают свет, превращая радужку в тонкое колечко. Они скользят по каждой мышце, каждой капле, задерживаясь на воспалённых участках, где кожа краснее. Ресницы слипаются от влажного воздуха, но она не моргает, боясь пропустить что-то важное.

Язык прижат к нёбу — во рту сухо, но слюнные железы вдруг сжимаются, когда она замечает, как пот стекает в углубление над ягодицами. Глотает — ком в горле не исчезает.

Левая рука тянется, указательный палец выпрямляется… но замирает в миллиметрах от кожи. Она чувствует жар, исходящий от тела Мары, даже не касаясь его. Кончик пальца краснеет от близости, будто обжигается невидимым пламенем.

Сердце бьётся так громко, что, кажется, эхо разносится по комнате. Грудная клетка давит на рёбра — она задерживает дыхание, словно боится, что звук выдоха разрушит эту странную, напряжённую тишину.

Ноги немеют от неудобной позы. Колени упираются в край матраса, оставляя вмятины. Пальцы ног судорожно цепляются за коврик, будто ища опору.

И вдруг — полотенце наконец касается кожи. Мягко, едва-едва, как крыло бабочки. Первое прикосновение к влажной, горячей поверхности. Ворсинки впитывают пот, оставляя за собой светлые дорожки на раскрасневшейся коже. Юри чувствует, как под пальцами тело Мары вздрагивает. Мурашки бегут по спине, и она не понимает — от прикосновения или от болезни. Но она продолжает. Медленно. Аккуратно. Будто стирая границу между заботой и чем-то ещё, о чём нельзя говорить вслух.

-Хорошо! Позаботься обо мне…

Её зрачки резко сужаются, фокусируясь на кончиках эльфийских ушей, которые неестественно ярко горят розовым. Радужки становятся тонкими золотистыми ободками вокруг чёрных точек - как у хищника, заметившего движение в траве.

Пальцы непроизвольно сжимают полотенце сильнее - ногти впиваются в ладони, но эта боль не регистрируется сознанием. Запястья напрягаются, сухожилия выступают резкими белыми полосами под кожей, когда рука сама собой тянется вперёд.

Дыхание становится прерывистым - короткие горячие выдохи через нос раздуют ноздри. Воздух выходит со свистом между стиснутыми зубами, где язык прижат к верхнему нёбу, будто сдерживая слова.

Слюнные железы вдруг активно зарабатывают - во рту появляется металлический привкус, когда она закусывает внутреннюю сторону щеки. Губы слегка влажные, приоткрытые - между ними мелькает кончик языка, облизывающий пересохшую кожу.

Шея вытягивается вперёд, обнажая напряжённые мышцы, которые пульсируют в такт ускоренного сердцебиения. Кадык делает резкое движение вверх-вниз, когда она сглатывает скопившуюся слюну.

Веки прикрываются наполовину - ресницы бросают веерообразные тени на скулы, но взгляд остаётся прикованным к цели. Кровь приливает к лицу, создавая контраст с бледнеющими от напряжения пальцами.

Ноги непроизвольно сдвигаются - бёдра сжимаются, колени дрожат от статичного напряжения. Стопы выгибаются, пальцы ног цепко впиваются в пол через тонкую подошву тапочек.

В ушах - гул собственной крови, бешено стучащей в висках. Каждый удар сердца отдаётся эхом в грудной клетке, сжимая рёбра горячими тисками. Лёгкие забывают о ритме - вдохи становятся короткими и поверхностными.

А пальцы уже отпускают полотенце… Тянутся вперёд… К этим трепещущим, болезненно-привлекательным... Эльфийским ушкам.

-Попалась! -Юри сжимает эльфийское ухо

-Хья! Юри-сан!

Мара вздрагивает всем телом. Уши резко прижимаются к голове, кончики алея до пунцового оттенка. Кожа на шее и декольте мгновенно покрывается гусиной кожей — тысячи микроскопических мурашек бегут вниз, к соскам, которые напрягаются и проступают сквозь тонкую ткань рубашки.

Рот приоткрыт — из него вырывается короткий, высокий звук, больше похожий на лисью трель, чем на человеческий крик. Зубы обнажаются — клыки чуть острее, чем должны быть, блестят влажным перламутром. Язык прижимается к нёбу, замирая в немом шоке.

Груди вздымаются — правая выскальзывает из-под сдвинувшейся ткани, обнажая розовый, набухший сосок, уже твердый от внезапного холода и адреналина. Левая остается прикрытой, но контур явно проступает, ареола видна сквозь материал.

Живот втягивается — мышцы пресса резко очерчиваются, создавая волну напряжения, которая спускается ниже, к бёдрам. Они раздвигаются на мгновение — достаточно, чтобы мелькнула тень между ног, смутный изгиб, скрытый лишь световым играми и складками простыни.

Ноги судорожно сжимаются — бедра дрожат, кожа на внутренней поверхности натягивается, становясь почти прозрачной, с голубоватыми прожилками. Колени резко сближаются, но не успевают полностью закрыть то, что ниже — на миг видна промежность, влажная от пота, с легким золотистым пушком, сливающимся с оттенком кожи.

Руки мечутся — одна хватается за грудь, прикрывая ее, другая тянется к одеялу, но лишь сбивает его дальше, обнажая боковой изгиб талии, округлость ягодицы, верхнюю часть бедра, где кожа особенно нежная, с персиковым подтоном.

Спина выгибается дугой — лопатки сходятся, создавая глубокую ложбину, куда стекает последняя капля пота. Позвоночник тянется под кожей, как струна, каждый позвонок выделяется, будто готов прорезаться наружу.

-Как и всегда, твои ушки великолепны на ощупь.

-Ты же должна была вытереть пот!

-Некогда уверенный в себе эльф теперь опустился до такого!

-Юри-сан!

-Но ведь именно этого ты и хотела от меня, не так ли? -Отпустив ухо, Юри наклонилась и произнесла это шёпотом, томным голосом.

-Это не…

-Я имею в виду, смотри, он уже стал таким.

-Хах…?

-Ты почувствовала, как сильно натянулась простыня?

-Н... нет…

Ее уши резко прижимаются к голове, кончики алея до пунцового оттенка. Кожа на шее и декольте мгновенно покрывается гусиной кожей — тысячи микроскопических мурашек бегут вниз, к соскам, которые напрягаются и проступают сквозь тонкую ткань рубашки.

Рот приоткрыт — из него вырывается короткий, высокий звук, больше похожий на лисью трель, чем на человеческий крик. Зубы обнажаются — клыки чуть острее, чем должны быть, блестят влажным перламутром. Язык прижимается к нёбу, замирая в немом шоке.

Груди вздымаются — правая выскальзывает из-под сдвинувшейся ткани, обнажая розовый, набухший сосок, уже твердый от внезапного холода и адреналина. Левая остается прикрытой, но контур явно проступает, ареола видна сквозь материал.

Живот втягивается — мышцы пресса резко очерчиваются, создавая волну напряжения, которая спускается ниже, к бёдрам. Они раздвигаются на мгновение — достаточно, чтобы мелькнула тень между ног, смутный изгиб, скрытый лишь световым играми и складками простыни.

Ноги судорожно сжимаются — бедра дрожат, кожа на внутренней поверхности натягивается, становясь почти прозрачной, с голубоватыми прожилками. Колени резко сближаются, но не успевают полностью закрыть то, что ниже — на миг видна промежность, влажная от пота, с легким золотистым пушком, сливающимся с оттенком кожи.

Руки мечутся — одна хватается за грудь, прикрывая ее, другая тянется к одеялу, но лишь сбивает его дальше, обнажая боковой изгиб талии, округлость ягодицы, верхнюю часть бедра, где кожа особенно нежная, с персиковым подтоном.

Спина выгибается дугой — лопатки сходятся, создавая глубокую ложбину, куда стекает последняя капля пота. Позвоночник тянется под кожей, как струна, каждый позвонок выделяется, будто готов прорезаться наружу.

-Мара-тян… Мара-тян… Мара-тян…!

-Ах!

Уши трепещут под пальцами Юри — тонкая кожа на кончиках наливается кровью, становясь почти прозрачной, проступают алые капилляры. Каждое прикосновение отзывается волной мурашек, бегущей вниз по шее, к ключицам, к груди.

Губы приоткрыты — дыхание сбивается, превращаясь в короткие, влажные выдохи. Язык скользит по нижней губе, оставляя блестящий след. Из уголка рта стекает тонкая ниточка слюны, но она не замечает, слишком поглощённая тем, что происходит ниже.

Груди колышутся с каждым прерывистым вдохом — соски напряжены, проступают сквозь ткань, оставляя на ней две влажные точки. Материал натягивается, обрисовывая округлости, когда она слегка раскачивается вперёд-назад.

Живот напряжён — мышцы подрагивают, будто по ним пробегают невидимые разряды. Пупок — маленькая вмятина, чуть глубже обычного от того, как она выгибает спину, подаваясь вперёд.

Бёдра сжаты, но не плотно — между ними что-то растёт, оттягивая ткань, образуя явный рельеф. Каждое движение пальцев Юри у её ушей заставляет этот бугорок пульсировать, становясь ещё чётче, ещё твёрже.

Попа приподнята — ягодицы напряжены, кожа на них натянута, розовея от прилива крови. Складка между ног влажная — ткань уже прилипла, обрисовывая форму, тепло, желание.

Ноги дрожат — бёдра непроизвольно сжимаются, но тут же размыкаются, будто тело не может решить: прижать или податься ещё сильнее. Колени впиваются в матрас, оставляя красные отметины.

Руки беспомощно сжаты в кулаки — ногти впиваются в ладони, но боль теряется в море других ощущений. И самое главное — взгляд. Глаза полуприкрыты, но сквозь ресницы видно, как зрачки расширены, чёрные, бездонные. В них — испуг, стыд, непонимание… И немая мольба не останавливаться.

-Выглядишь так, будто тебе кошмар приснился. Ты в порядке?

-...да.

Кожа продолжает гореть - приливы жара волнами пробегают от шеи до поясницы. Каждый волосок на теле стоит дыбом, создавая мурашковый ландшафт на всей поверхности кожи. Потовые железы все еще активно работают, выделяя теплую влагу, которая моментально впитывается простыней.

Губы слегка дрожат - верхняя зубами прижата к нижней, создавая белесую полосу на обычно розовой ткани. Слюнные железы внезапно пересыхают, оставляя во рту металлический привкус. Язык судорожно смачивает пересохшие губы, но облегчения не приносит.

Грудь тяжело поднимается - каждый вдох дается с усилием, будто легкие наполнены свинцом. Сердце продолжает бешено колотиться, удары отдаются в висках и... ниже, создавая странную пульсацию в самых сокровенных местах.

Живот сводит судорогой - мышцы пресса непроизвольно сокращаются, создавая болезненное напряжение. Пупок - обычно аккуратная впадинка, сейчас выглядит глубже, окруженный напряженными мышцами.

Бедра сведены так сильно, что дрожат от напряжения. Внутренние поверхности бедер влажные, кожа там особенно чувствительная, реагирующая на малейшее трение простыни. Промежность... Нет, об этом она даже думать не хочет, но тело помнит - помнит каждую секунду, каждый микрон растяжения ткани, каждый...

Руки судорожно сжимают край одеяла - пальцы онемели от напряжения, ногти оставили полукруглые отметины на ладонях. Запястья дрожат мелкой дрожью, которую невозможно остановить.

Спина покрыта липким потом - лопатки неестественно выпирают, создавая острые тени на простыне. Позвоночник - струна, готовая лопнуть от напряжения.

Глаза широко открыты, но видят не потолок комнаты, а заново прокручивают произошедшее. Зрачки то расширяются, поглощая весь свет, то резко сужаются в вертикальные щели. Веки не моргают - слезная пленка высыхает, создавая песчаное ощущение.

Уши... О боги, ее уши. Они до сих пор горят, прижатые к голове. Каждое прикосновение Юри будто выжжено в памяти кожи. Кончики пульсируют, посылая волны... нет, не боли, чего-то другого, чего она не хочет называть.

И самое страшное - это предательское тепло, которое не уходит, а лишь притаилось внизу живота, готовое вспыхнуть при малейшей провокации. Тело помнит. Тело хочет. И этот конфликт между сознанием и плотью разрывает ее на части.

“...почему мне приснился такой сон?”

На следующий день от её простуды не осталось и следа.

17 Кольцо на…

-Мм, -подпевает Юри.

-Ах, -застонала, Таншо, когда к уху прикоснулись.

-Мне жаль, что в последнее время мы не можем побыть наедине, так что это мои извинения.

Миленькая комната Таншо, пахнет цветами. Солнечный свет пробивается сквозь занавески с розами, ложась на пол косыми прямоугольниками, где кружатся пылинки. Они медленно оседают на лакированную древесину комода, оставляя микроскопические следы. Кровать узкая, с металлическим изголовьем. Простыни чистые, с едва уловимым запахом стирального порошка. На столе — потёртый блокнот с загнутыми уголками. Рядом лежит карандаш, заточенный до остроты иглы. Ковёр на полу с мягкими ворсинками. В углу притаился плюшевый мишка.

Окно приоткрыто — ветер шевелит занавеску, и та касается подоконника, оставляя влажные следы от ночного дождя. В шкафу висит школьная форма, юбка с подшитым подолом. Рядом — пара туфель на каблуке, поцарапанных, с потрескавшимся лаковым покрытием. Стены хранят отпечатки — вмятины от кулаков, царапины от ногтей, потёртости от прижатых плеч.

Тело слегка подаётся вперёд — тяжесть груди тянет вниз, заставляя позвоночник выгибаться неестественной дугой. Чёрный лифчик едва сдерживает массивные молочные железы — тонкие бретельки впиваются в плечи, оставляя красные бороздки на бледной коже. Каждый вдох заставляет ткань растягиваться ещё сильнее, а кружево по краям чашечек натирает соски, уже приподнятые от постоянного трения.

Кожа на животе собирается в мелкие складки — она не толстая, но мягкая, податливая, будто слегка опавшая после резкого похудения. Чёрные трусики с высоким поясом врезаются в бёдра, оставляя отпечатки резинки. Они сидят плотно, слишком плотно — край материала слегка впивается в промежность, и каждое движение ног заставляет ткань натирать нежную кожу.

Чулки обтягивают ноги, как вторая кожа — под ними проступают синеватые прожилки, пульсирующие в такт сердцебиению. Резинки под коленями слегка передавливают сосуды, оставляя розовые полосы. Стопы замерли в воздухе, пальцы ног сжаты — на левой мизинце лак облупился, будто она нервно ковыряла его.

Руки лежат на коленях — пальцы непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладони. Суставы выпирают, белея от напряжения. На левом запястье — след от часов, будто она носила их слишком долго, не снимая. Голова слегка наклонена — косички свисают вперёд, кончики касаются груди, щекоча кожу. Одна прядь выбилась из причёски, прилипла ко лбу — она влажная, будто Таншо только что вытерла пот.

Губы подрагивают — нижняя слегка прикушена, на ней виднеется засохшая корочка. Язык иногда выскальзывает, облизывает губы, но они снова пересыхают через секунду. Глаза полуприкрыты — ресницы слиплись, будто от слёз или недосыпа. Зрачки расширены, чёрные, пустые. В них отражается свет лампы, но кажется, будто он не проникает внутрь. Спина касается спинки стула — лопатки упираются в жёсткую поверхность, кожа на них покрывается мурашками от холода. Но она не дрожит — только сидит, застывшая, будто ожидая чего-то. Или кого-то.

А за окном сквозь щель в шторах пробивается луч света — он падает прямо на её колени, освещает чулки, подчёркивает каждый волосок, каждую морщинку на материале. И в этом свете её тело кажется одновременно хрупким и неправдоподобно плотным — будто она вот-вот рассыплется или, наоборот, окаменеет. Бледная спина вытянута в напряжённой дуге – лопатки острые, почти прорезающие кожу, как крылья, готовые распрямиться. Каждый позвонок чётко проступает под тонким слоем эпидермиса, образуя жёсткую цепочку от шеи до поясницы. На плечах – красные полосы от бретелек, только что сброшенного лифчика, их следы ещё горячие на ощупь.

Груди свободно колеблются при малейшем движении – соски набухшие, твёрдые, чуть приподнятые от прохлады комнаты. Кожа на них тонкая, почти прозрачная, с голубоватыми прожилками, пульсирующими в такт учащённого дыхания. Левая грудь слегка тяжелее – при ходьбе она колышется на долю секунды позже, создавая едва уловимую асимметрию. Руки висят вдоль тела – пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются, оставляя на бёдрах полумесяцы от ногтей. Вены на внутренней стороне запястий набухли, тёмно-синие, будто готовые лопнуть от прилива крови. Локти красные, слегка шелушатся – привычка опираться на столы, не замечая жёсткости поверхности.

Белые кружевные трусики плотно облегают лобок – материал слегка просвечивает, обнажая тень интимной зоны. Резинка впивается в кожу, оставляя розовую полосу, которая уже начинает исчезать под напором капилляров. Подвязки туго перехватывают бёдра – металлические застёжки холодные, но быстро нагреваются от тепла тела. Чулки с рюшами натянуты до предела – каждый шов, каждая складка кружева давит на икры, пережимая поверхностные сосуды. Колени подрагивают – левое слегка вывернуто внутрь, старая привычка, оставшаяся со времён подростковой неуверенности. Стопы босые – пальцы ног сжаты, цепляются за пыльный пол, оставляя влажные следы от пота.

Хвостик раскачивается при каждом повороте головы – чёрные пряди скользят по шее, цепляясь за влажную кожу. Одна ниточка слюны тянется от уголка рта к подбородку – она не замечает, слишком сосредоточившись на том, что происходит перед ней. Губы приоткрыты – дыхание прерывистое, горячее. Язык облизывает верхнюю губу, оставляя её блестящей, почти неестественно красной на фоне бледного лица. В горле пересохло – каждый глоток даётся с трудом, кадык резко дёргается вверх-вниз. Глаза расширены – зрачки поглотили радужку, превратив взгляд в два чёрных колодца. В них отражается свет лампы, но он не проникает внутрь – только скользит по поверхности, как луч фонаря по мокрому асфальту.

На животе – тонкие мускулы, напряжённые, но не рельефные. Пупок глубокий, чуть прикрытый прядью волос, случайно прилипшей к влажной коже. Каждое движение диафрагмы заставляет его слегка сжиматься, будто это отдельный живой организм. А за окном – ночь. Луна освещает её спину, подчёркивая каждый изгиб, каждую косточку, каждый мускул. И в этом свете она кажется одновременно хрупкой и невероятно сильной – будто вот-вот разобьётся или, наоборот, взлетит.

-Вот так, Юри-тян. С тех пор как ты призналась мне, ты совсем перестала дразнить меня…

-Смотри какая красота.

Кончик эльфийского уха резко вздрагивает под прикосновением холодного металла – тонкая кожа натягивается, становясь почти прозрачной, проступают алые капилляры, пульсирующие в такт учащенного сердцебиения. Таншо непроизвольно зажмуривается – ресницы слипаются от внезапно выступивших слез, влажные тени ложатся под глазами. Пальцы Юри скользят по заостренному хрящу – подушечки нащупывают идеальную точку прокола, чуть ниже естественного изгиба. Кожа здесь тоньше, чем у людей, почти как лепесток орхидеи – при нажатии сразу белеет от давления. Юри закусывает губу, чувствуя, как под ногтями ткань уха горячая, чуть липкая от испарины.

Игла входит резко – хрящ издает едва слышный хруст, будто ломается тончайший лед. Таншо вскрикивает – звук больше похож на лисью трель, чем на человеческий голос. Из прокола тут же выступает капля крови – ярко-алая, почти флуоресцентная на фоне бледной кожи. Она скатывается по шее, оставляя после себя розоватый след, который сразу впитывается в воротник рубашки.

Юри быстро вдевает сережку – металлический стержень проходит сквозь свежую ранку с мокрым звуком. Застежка щелкает, прижимаясь к задней части уха. Кровь сразу перестает течь – эльфийская плоть быстро регенерирует, края прокола уже стягиваются, обволакивая металл. Таншо дышит часто и поверхностно – ноздри раздуваются, губы дрожат. Язык судорожно облизывает пересохшую нижнюю губу, оставляя блестящий след. Грудь тяжело поднимается – через тонкую ткань рубашки видны напрягшиеся соски, явно проступающие сквозь материал.

Ухо горит – кончик дергается, пытаясь сбросить инородное тело. Внутри хряща идет странная пульсация – будто сережка не просто украшение, а живой организм, встроившийся в плоть. Кожа вокруг прокола розовеет, образуя воспаленный ореол, но боли уже нет – только жар, расходящийся волнами по всей лимфатической системе.

Юри не отводит взгляд – ее зрачки расширены, черные, как будто впитали весь свет комнаты. Она наблюдает, как капля пота скатывается по шее Таншо, исчезая в декольте. Пальцы сами тянутся дотронуться до свежей сережки – металл уже нагрелся от тела, но все еще холоднее, чем воспаленная кожа вокруг. Таншо поворачивает голову – сережка покачивается, отражая свет, и на секунду кажется, будто это не украшение, а какая-то древняя эльфийская технология, ожившая от контакта с человеческим миром.

-А…

-У меня такая же!

Губы растягиваются в неестественно широкой улыбке – дёсны обнажаются влажными розовыми волнами, обнажая полный ряд безупречно ровных зубов. Верхний клык слегка заострён, будто подпилен – он блестит мокрым перламутром слюны, отражая свет лампы. Язык прижимается к нёбу, обнажая тонкие нити слюны, тянущиеся между ним и внутренней поверхностью зубов.

Голова резко наклоняется вбок – чёрный конский хвост раскачивается, хлеща по оголённому плечу. Правая рука с шумным щелчком оттягивает мочку собственного уха – кожа там грубее человеческой, с едва заметным шрамом от старого прокола. Серьга дёргается на пружинящем хряще, сверкая хирургической сталью.

Ноздри раздуваются – из них вырывается горячий поток воздуха, пахнущий мятной жвачкой и чем-то металлическим. Брови взлетают к линии волос, растягивая кожу лба в неестественно гладкую маску. Веки прищурены – между ресницами мелькают расширенные зрачки, полностью поглотившие радужку.

Левая рука непроизвольно тянется к своему уху – указательный палец с обкусанным ногтем дрожит в миллиметрах от металла. Кончик языка выскальзывает между зубов, облизывает пересохшую нижнюю губу, оставляя блестящую дорожку. Грудная клетка вздымается – рёбра проступают сквозь тонкую кожу с каждым учащённым вдохом. Правый сосок напрягается под белой хлопковой тканью, явственно проступая сквозь материал. На левой ключице проступает капля пота – она медленно скатывается в ложбинку между грудями.

Ноги непроизвольно переступают – чулки с рюшами шуршат, когда колени слегка подкашиваются от переизбытка эмоций. Бедренные мышцы дрожат под кружевными подвязками, заставляя металлические застёжки позвякивать. Внезапно улыбка становится ещё шире – уголки рта буквально достают до мочек ушей. Из горла вырывается странный звук: нечто среднее между хихиканьем подростка и рычанием хищника. В этот момент серьга в её ухе начинает странно мерцать – не отражая, а словно излучая собственный холодный голубоватый свет.

Пальцы внезапно впиваются в плечи Таншо – ногти оставляют белые полумесяцы на коже, которые медленно наполняются кровью. Дыхание становится прерывистым, горячим – оно обжигает шею подруги, когда Юри наклоняется ближе, продолжая демонстрировать свою "победу" в этом странном ритуале. А за окном, сквозь полупрозрачные занавески, луна внезапно оказывается точно на уровне их лиц – её свет падает на две одинаковые серьги, превращая их на мгновение в звенья одной цепи.

-Вы ищите что-то конкретное? -Спросила продавщица.

Таншо вздрогнула, перестав витать в облаках и думать о всяком.

-Ух, нет…

Таншо покраснела и начала сильно потеть.

“Мои витания в облаках выходят из-под контроля!! С того дня, как она призналась, я не могу не думать о студенте по обмену…”

-Как ты относишься к человеческим девушкам?

-Я... это…

Их тела обмякли, вжавшись в жесткие деревянные планки скамьи. Юри откинулась назад – позвоночник прилип к спинке, образуя неестественный прогиб в пояснице. Ее оголенный живот поднимается и опускается учащенно, кожа на нем слегка липкая от испарины, собираясь в мелкие складки при каждом выдохе. Пальцы вцепились в края скамейки – суставы побелели от напряжения, ногти царапают потрескавшуюся краску.

Таншо сидит сгорбившись – огромная грудь тяжело лежит на коленях, сдавливая диафрагму и заставляя дышать поверхностно, прерывисто. Ее косички растрепались – несколько прядей прилипли ко лбу и шее, темные на фоне покрасневшей кожи. Чулки сползли – резинки подвязок впились в бедра, оставив багровые полосы, которые пульсируют в такт усталому сердцебиению.

Ноги обеих растянуты перед собой – Юри вывернула стопы внутрь, обнажив стертые подошвы кед. Таншо же, наоборот, развела колени в стороны – черные кружевные трусики на мгновение мелькают между бедер, когда она пытается найти удобное положение. Ее икры дрожат от перенапряжения – вены выступили синеватыми шнурами под тонкой кожей. Юри облизывает пересохшие губы – язык оставляет блестящий след на потрескавшейся поверхности, но влага мгновенно испаряется. Она щурится от солнца – ресницы слиплись, в уголках глаз собрались крошечные кристаллики соли от высохшего пота.

Таншо непроизвольно сжимает и разжимает пальцы ног – лак на больших пальцах облупился, обнажив желтоватые ногтевые пластины. Ее ухо с новой сережкой подрагивает – хрящ явно воспалился, кожа вокруг прокола покраснела и горячая на ощупь. Их плечи соприкасаются – потная кожа прилипает, потом с отвратительным чмокающим звуком отлипает, когда Юри резко поворачивает голову. Из ее рта вырывается прерывистый смешок – слюна брызжет на подбородок Таншо, но та даже не вытирает.

В животах обеих урчит – звук долгий, мучительный, напоминающий о пропущенном обеде. Кишечник Юри сводит спазмом – она судорожно сжимает бедра, чувствуя, как резинка трусиков впивается в воспаленную кожу. Тени от фонарного столба падают на них полосами – одна полоса пересекает грудь Таншо, подчеркивая влажные пятна на ткани в районе сосков. Другая – тянется по ноге Юри, делая еще заметнее капли крови, сочащиеся из натертой мозоли на пятке. Они не разговаривают. Только дышат. Только существуют. В этом мгновении усталого, почти животного покоя.

А-ам, нуу… Я-я хочу быть немного ближе со своим партнёром… поэтому я хочу сделать ей подарок или что-то в этом роде… -запинаясь, и смущаясь произнесла Таншо.

Консультант магазина аксессуаров выглядит сексуально в чёрной робе, что сжимает грудь, делаяя её оотопыренной. Короткая стрижка, чёрные волосы, узкая талия, что смотрится ещё уже из-за пояса. Ткань, скрываяющая то что находиться между ног. Он проявляется через материал, девушка прикрывает руками будто так и должно быть. Из-за того что по бокам открыта кожа, ноги кажутся длинее, и видны полосы ведщие к промежности. Больше физиологии, в виде абзацев, в настоящем времени

Его черная роба обтягивает тело, как вторая кожа — ткань натянута на груди, подчеркивая каждую выпуклость, каждое напряжение мышц. Материал сжимает грудную клетку, заставляя дыхание становиться поверхностным, быстрым — соски проступают сквозь тонкую ткань, твердые от трения и, возможно, от возбуждения. Каждый вдох заставляет ребра расширяться, но роба не дает — грудь приподнимается выше, будто готовая вырваться из стягивающего плена.

Талия перехвачена поясом — узким, жестким, впивающимся в кожу. Он создает иллюзию хрупкости, будто тело можно переломить в этом месте одним резким движением. Живот плоский, но не до неестественности — когда он поворачивается, под светом ламп проступают тени легких мышц, намекающие на силу под гладкой поверхностью.

Ноги — длинные, обнаженные по бокам, где роба расходится, будто нарочно демонстрируя бедра. Кожа там идеально гладкая, без единой царапины, словно отполированная. Бедренные мышцы напрягаются при каждом шаге, обнажая тонкие синие вены, пульсирующие под поверхностью. Полосы загара — или, может, следы от другого белья — ведут взгляд вверх, к скрытому месту между ног.

Ткань там натянута. Слишком натянута. Форма явственно проступает сквозь материал, и девушка будто невольно прикрывает это место ладонью — пальцы слегка сжимаются, ногти впиваются в ткань, оставляя едва заметные складки. Но она не отодвигает руку. Наоборот — прижимает сильнее, будто пытаясь скрыть то, что уже очевидно.

Шея вытянута, голова слегка наклонена — короткие черные волосы чуть взъерошены, будто он только что провел по ним рукой. Губы приоткрыты — нижняя слегка прикушена, на ней остался след зубов. Язык иногда выскальзывает, облизывает пересохшую кожу, но это не помогает — дыхание все равно остается прерывистым, горячим. Глаза полуприкрыты — ресницы отбрасывают тени на скулы, но взгляд не опускается. Он скользит по клиентам, оценивающе, будто проверяя, заметили ли они. Заметили ли это.

Ноги стоят чуть шире плеч — поза уверенная, но неудобная. Каблуки высокие, но устойчивые — икры напряжены, вены проступают под кожей. Пальцы ног сжаты внутри туфель — можно представить, как они цепляются за стельку, будто пытаясь удержать равновесие не только тела, но и чего-то еще. А между ног — материал все так же тянется. Дышит. Напрягается с каждым движением. И рука, прикрывающая это место, уже не кажется случайной. Она — часть образа. Часть игры.

Последний штрих — запах. Терпкий, с оттенком дорогого парфюма и чего-то более природного, более животного. Он витает вокруг, смешиваясь с ароматом кожи и нагретой ткани. И когда он поворачивается, чтобы взять очередной аксессуар с полки, роба натягивается еще сильнее — на секунду становится видно всё. Но только на секунду.

-Для эльфа, о котором так много думают, ваш партнёр должен быть самым счастливым на земле.

“...такой большой! Надо по-смотреть… -Таншо прильнула к тому что у эльфийке между ног глазмами. -Если я собираюсь сблизиться с ней, то нужно что-то посерьёзнее обычной серёжки… -перевела мысли на Юри”.

-Как насчёт чего-нибудь вроде этого?

Пальцы сходятся вокруг украшения — ногти, покрытые матовым лаком цвета засохшей розы, слегка царапают металл, оставляя микроскопические следы. Подушечки пальцев влажные от скрытого волнения, оставляют мутные отпечатки на полированной поверхности. Суставы сгибаются с едва слышным хрустом — слишком долгое напряжение, слишком много сегодня уже перебрано украшений.

Запястье выгибается под неестественным углом — тонкие косточки проступают под кожей, как бусины на нитке. Вена на внутренней стороне пульсирует, перекачивая кровь, разогретую от постоянных прикосновений к холодному металлу. Кольцо скользит по фаланге — сначала встречает сопротивление у сустава, кожа там слегка грубее, покрытая невидимыми мозолями от ежедневной работы руками. Затем со щелчком проходит дальше, садится на место. Металл мгновенно нагревается от температуры тела.

Она задерживает дыхание — грудная клетка замирает, обнажая ключицы, на которых играет свет. В горле пересыхает — кадык делает резкое движение вниз при глотании. Губы, покрытые липким блеском, непроизвольно складываются в букву "О". Глаза расширяются — зрачки поглощают радужку, чернея, как два крошечных провала в пространстве. В них отражается колечко, искривленное и странное, будто увиденное сквозь воду.

Ноготок мизинца оттопыривается — он чуть короче остальных, будто когда-то был сломан и не до конца восстановился. Под лаком проступает желтоватый оттенок старой травмы. Запах лака для ногтей смешивается с металлическим привкусом колечка — что-то химическое, резкое, перебивающее даже её духи. И вдруг — пальцы сжимаются в кулак. Колечко впивается в плоть, оставляя красный полумесяц на внутренней стороне ладони. Боль острая, сладкая, желанная. Она разжимает руку. На безымянном пальце теперь сидит чужая история.

-Ха! это же…

Увидев колько Таншо покраснела, зная о его предназначнии.

-Может, вам стоит подарить ей что-то неожиданное или дерзкое?

-Но мой партнёр…

Таншо резко обрывает фразу на полуслове — её губы застывают в неестественной полуулыбке, обнажая чуть заострённые клыки. Горло сжимается, сдавливая недоговорённые слова в комок, который больно опускается куда-то в район солнечного сплетения. Пальцы непроизвольно сжимают край прилавка — ногти впиваются в дерево, оставляя микроскопические царапины на лакированной поверхности.

Юри распахивает дверь с дребезжащим звонком — её чёрные кожаные ботинки гулко стучат по полу. Глаза сразу находят Таншо — зрачки сужаются в вертикальные щели, как у кошки, заметившей добычу. Из приоткрытого рта вырывается короткий выдох — пахнет мятной жвачкой и чем-то металлическим, возможно, кровью от прикушенной щеки.

Таншо ощущает, как новая серёжка в ухе внезапно начинает гореть — металл, только что холодный, теперь пульсирует жаром, совпадая с ритмом учащённого сердцебиения. Капля пота скатывается по шее, исчезая под воротником, оставляя солёный след на воспалённой коже.

Юри делает первый шаг — её белые чулки с рюшами шуршат, когда колени слегка подгибаются, будто готовясь к прыжку. Рука тянется к собственному уху — пальцы дёргают идентичную серёжку, словно проверяя, на месте ли она.

Консультант за прилавком замирает — его чёрная роба внезапно кажется тесной, ткань натягивается на груди с каждым учащённым вдохом. Он незаметно отодвигается в тень, но взгляд всё равно скользит между двумя девушками, отмечая, как Таншо втягивает живот и непроизвольно приподнимает грудь.

Юри теперь стоит в метре — от неё пахнет жареным миндалем с уличного лотка и чем-то ещё, знакомым до боли: её шампунем, тем самым, что стоит в их общей ванной.

Таншо чувствует, как язык прилипает к нёбу — во рту пересохло, хотя минуту назад она пила воду. В ушах стучит — этот глухой стук совпадает с пульсацией внизу живота, куда она боится даже мысленно опустить взгляд.

Юри наклоняет голову — чёрный хвостик скользит по плечу, обнажая шею, на которой проступают капельки пота. Её губы шевелятся без звука, но Таншо читает по ним:

"Попался".

В этот момент серёжки у обеих одновременно вспыхивают голубоватым светом — консультант резко отпрыгивает, роняя ценник. Но они уже не замечают ничего, кроме друг друга.

Таншо ощущает, как между её бёдер становится тепло и влажно — чёрные кружевные трусики, такие красивые, такие ненужные сейчас, промокают насквозь.

А Юри просто ухмыляется, обнажая тот самый подпиленный клык.

-Чё как, Таншо-тян?

-Гьяа! Переведённый студент? Почему ты здесь?! -Таншо испугалась.

-А что такого? Хм, он великоват для кольца на палец, -подметила Юри.

-Мне очень жаль. Кажется, это вам не подходит.

-Почему? Я хочу её примерить! Это серёжка или что-то в этом роде верно? -Юри не понимает, берёт кольцо и вертит.

-Нет, это продукт человеческого мира, доработанный и эволюционировавший в этом мире. Это стало широко любимым продуктом, гордостью нашего магазина…

Продавщица медленно проворачивает кольцо вокруг пальца — металл с тихим скрипом трётся о сухую кожу, оставляя красноватый след на безымянном пальце. Её ноготь, покрытый чёрным лаком с трещинками, цепляется за гравировку, издавая едва слышный щелчок. Губы растягиваются в ухмылке, обнажая чуть неровные зубы — между резцами застревает нитка ярко-красной помады.

Юри непроизвольно приподнимает правую бровь — кожа на лбу собирается в мелкие складки, отбрасывая тень на переносицу. Зрачки сужаются, превращая радужку в тонкое бирюзовое кольцо вокруг чёрной точки. Кончик языка появляется между зубов на секунду — влажный, розовый, оставляющий блестящий след на нижней губе.

Таншо резко сжимает челюсти — нижняя губа побелела под давлением клыков, вот-вот проступит кровь. Её пальцы судорожно сжимают подол юбки, растягивая ткань до предела — швы на бёдрах натягиваются, обнажая полоску кожи чуть выше чулок. Ухо с новой серёжкой дёргается — хрящ воспалённо розовеет, металлическая дужка нагрелась от прилива крови.

Продавщица ускоряет движение — кольцо теперь вращается почти гипнотически, отражая свет люминесцентных ламп бликами в потолок. Её нога в сетчатых колготках начинает ритмично постукивать носком — туфля съехала с пятки, обнажив влажный след на кожаной стельке. Юри неосознанно копирует жест — её собственные пальцы тянутся к серёжке, но останавливаются в сантиметре, будто наткнувшись на невидимый барьер. В горле пересыхает — кадык резко дёргается при глотании, но комок остаётся.

Таншо чувствует, как капли пота скатываются по рёбрам — одна особенно упрямая стекает от подмышки к талии, застревая в складке обтягивающего топа. Грудь тяжелеет с каждым вдохом — кружевной лифчик впивается в кожу, оставляя ажурные отпечатки на обычно бледной коже. Внезапно кольцо со звоном падает на стеклянную витрину — все три взгляда синхронно устремляются вниз. На секунду воцаряется тишина, нарушаемая только учащённым дыханием Таншо — её ноздри раздуваются, втягивая воздух с лёгким присвистом.

Юри первой ломает момент — её рука вдруг оказывается на пояснице Таншо, пальцы впиваются в обнажённую кожу выше юбки. Ногти оставляют чёткие белые полосы, которые медленно наполняются кровью. Продавщица закатывает глаза, но ухмылка не сходит с её лица — она уже видела таких. Слишком много таких.

-Чтобы оживить ваши ночные шалости, кольцо для дружка.

Пальцы с матовым черным лаком подцепляют край робы – ткань приподнимается ровно настолько, чтобы свет люминесцентных ламп скользнул по влажной коже внутренней поверхности бедер. Мышцы там мелко дрожат – не от холода, а от напряжения, будто она сознательно сдерживает тремор.

Кольцо сверкает холодным металлическим блеском – оно плотно обхватывает основание, слегка впиваясь в нежную плоть. Каждый микроскопический узор на его поверхности отбрасывает блики, когда она едва заметно поворачивает бедра. Кожа вокруг покраснела – легкий воспаленный ореол, свидетельствующий, что украшение не снимали уже давно. Юри резко втягивает воздух через зубы – слюна брызгает на подбородок, но она не вытирает. Ее зрачки расширяются так стремительно, что радужка почти исчезает, оставляя лишь черные бездонные точки. Пальцы на пояснице Таншо непроизвольно сжимаются – ногти впиваются глубже, вытягивая из кожи капельки крови, которые сразу впитываются в ткань юбки.

Таншо издает звук, похожий на сдавленный стон – ее горло сжимается, выдавливая воздух через стиснутые зубы. Нижняя губа, уже покусанная до крови, начинает пульсировать – капелька скатывается по подбородку, падает на декольте, оставляя алый след на обычно бледной коже. Продавщица медленно разводит ноги на пару сантиметров – этого достаточно, чтобы кольцо сместилось, обнажив блестящую от влаги головку. Мышцы пресса напрягаются – на обычно плоском животе проступают тени от резкого вдоха. Ее собственная рука дрожит, удерживая ткань – сухожилия на запястье выпирают, как натянутые струны.

Юри делает шаг вперед – ее ботинок скрипит по полу. В этот момент продавщица резко отпускает подол – ткань падает, но образ уже запечатлен в сетчатке: кольцо, влажный блеск, дрожащие бедра. Таншо вдруг понимает, что ее собственная рука тянется вниз – пальцы судорожно сжимают ткань юбки, бессознательно повторяя жест продавщицы. Где-то в глубине живота пульсирует тепло – настолько интенсивное, что кажется, будто и у нее там есть такое же кольцо, просто невидимое.

Фраза повисает в воздухе, смешиваясь с запахом нагретых тел, металла и чего-то сладковато-медицинского. Юри облизывает губы – язык дрожит, касаясь вначале верхней, затем нижней губы, оставляя их блестящими и еще более припухшими. А кольцо под тканью продолжает пульсировать – теперь уже явственно видно, как оно двигается в такт чьему-то учащенному сердцебиению.

Бёдра непроизвольно сжимаются — внутренние мышцы резко сокращаются, будто уже чувствуя чужеродный металл. Между ног становится тепло и влажно — чёрные кружевные трусики промокают насквозь за секунду, прилипая к набухшим губам. Пальцы сами тянутся вниз — указательный нащупывает сквозь ткань выступающий бугорок, слегка надавливает. Больше физиологии: кожа там необычно горячая, пульсирующая в такт ускоренному сердцебиению. Ноготь случайно задевает клитор через материал — всё тело дёргается, спина выгибается дугой.

В воображении чётко рисуется картина: холодное кольцо, скользящее по напряжённой плоти. Металл, сначала ледяной, быстро нагревающийся от тела. Давящее ощущение у основания, где тонкая кожа особенно чувствительна. Губы Таншо приоткрываются — из горла вырывается тихий стон, больше похожий на кошачье мурлыканье. Язык облизывает пересохшие губы, но это не помогает — во рту всё равно сухо, как будто она час дышала через рот.

Юри наблюдает, как зрачки Таншо расширяются — чёрные, бездонные, они поглощают весь свет в помещении. Её собственная рука сжимает серёжку в ухе — металл кажется раскалённым, будто передаёт тепло от другого кольца, того, что сейчас так ярко представляет Таншо. Продавщица ухмыляется — её пальцы снова играют с подолом робы, на этот раз демонстративно медленно. Кольцо под тканью блестит, будто подмигивая Таншо, словно говоря: "Ты следующая".

Таншо вдруг осознаёт, что её бёдра начали слегка раскачиваться — едва заметные, непроизвольные движения, будто уже пытающиеся приноровиться к новому украшению. Внизу живота собирается знакомое напряжение — горячее, тяжёлое, обещающее волну удовольствия, которая вот-вот накроет с головой. А между ног, в воображении, кольцо уже сидит идеально — сжимая, ограничивая, превращая каждый шаг в сладкую пытку.

-Она приобрела популярность и стала модой в мире эльфов.

-Мир эльфов удивителен… -поразилась Юри открыв рот.

-Не сравнивай размеры...

-...ты собираешься носить его Таншо-тян?

-Я не собираюсь его носить!

-Интересно, есть ли у них мой размер…?

18. Санта для Таншо-сан

Ночное небо усеяно звёздами все спят… кроме одной. Пальцы впиваются в подоконник — суставы побелели от напряжения, ногти оставляют на дереве тонкие царапины, будто когти ночной птицы. Кожа на ладонях влажная, липкая от испарины, но не от жары — от чего-то другого, чего она не решается назвать.

Дыхание неровное, прерывистое. Губы приоткрыты — с каждым выдохом в холодном воздухе расцветает маленькое облачко пара, тут же растворяющееся в темноте. Язык судорожно облизывает пересохшую нижнюю губу, оставляя солоноватый след. В горле ком — она сглатывает, но он не исчезает, лишь перекатывается глубже, туда, где начинает пульсировать что-то тёплое и тяжёлое.

Грудь поднимается слишком часто — рёбра расширяются, обнажая тонкую кожу между ними, где проступают голубоватые прожилки вен. Соски напряжены, твёрдые, будто от холода, хотя в комнате душно. Ткань ночной рубашки натирает их при каждом вдохе, посылая по животу странные, колючие волны.

Бёдра непроизвольно сжимаются — внутренние поверхности влажные, кожа там тонкая, почти прозрачная, с лёгким золотистым пушком. Колени дрожат, упираясь в стену. Пальцы ног скрючены, цепляются за холодный пол, будто пытаются удержать равновесие в этом внезапном, необъяснимом головокружении.

А внизу… жар. Глухой, навязчивый, пульсирующий в такт ударам сердца. Мышцы живота непроизвольно сокращаются, пупок становится глубже, втягивается, будто пытаясь скрыть то, что происходит под ним. Между ног — тепло, липкое, назойливое, заставляющее бёдра тереться друг о друга, искать хоть какое-то облегчение.

Глаза широко раскрыты, но видят не звёзды — зрачки расширены, чёрные, поглотившие весь свет ночи. В них отражается луна — слишком близкая, слишком яркая, будто притягивающая её в какую-то бездну. Ресницы слиплись от непролитых слёз.

И самое страшное — руки. Одна всё ещё сжимает подоконник, другая… медленно, предательски скользит вниз. Пальцы дрожат, кончики горят, будто обожжённые. Они ещё не коснулись, но кожа уже ждёт, уже тянется навстречу, уже…

-Счастливого рождества. Санта Юри здесь.

Кружевные манжеты перчаток впиваются в запястья — кожа под ними уже покраснела от трения, но я не обращаю внимания. Палец прижат к губам, и я чувствую, как горячее дыхание обживает тонкую кожу перчатки. Внутри — влажно, липко от слюны, которую я неосознанно сглотнула секунду назад.

Шапка с помпоном слегка сползает набок, и прядь волос щекочет ухо. Я вздрагиваю — ухо моментально краснеет, становится горячим, будто его кто-то только что ущипнул. Но поправить шапку не могу — рука замерла у рта, а вторая сжимает ремень мешка с подарками так сильно, что ладонь ноет под тканью перчатки.

Топик обтягивает грудь — каждый вдох заставляет кружево врезаться в кожу. Соски набухли, натираются о ткань, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поёжиться. Ареолы горят, будто их только что провели по ним льдинкой — резко, до мурашек.

Юбка колышется при малейшем движении — чулки шелестят, их белые манжеты впиваются в бёдра, оставляя розовые полоски. Я чувствую, как резинка трусиков слегка отпечаталась на коже — они сидят плотно, слишком плотно, и каждый шаг заставляет ткань тереться о…

Нет, не думай об этом. Но тело не слушается. Мешок за спиной тяжелый, но не от подарков — от напряжения. Лопатки сведены, спина покрыта липким потом, и я чувствую, как капля скатывается по позвоночнику, застревая где-то под поясницей. А ноги слегка дрожат. Колени подсознательно сжимаются, но чулки не дают им соприкоснуться — только лёгкое, едва заметное трение. И между ними — этот дурацкий, предательский жар, который не уходит, даже когда я стискиваю зубы. Тише. Надо быть тише. Но сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь рождественский гул за окном.

-О! Таншо-тян быстро заснула.

Мои пальцы впиваются в край матраса, когда я замираю на пороге. Кожа под ногтями белеет от напряжения — будто если я разожму руку, мир рухнет. В горле пересохло, и каждый глоток воздуха обжигает, словно я набрала в рот снега. Её спина обнажена — лунный свет скользит по позвоночнику, превращая его в серебристую нить. Каждый позвонок отбрасывает тень, и мне хочется провести по ним языком, почувствовать, как они дрогнут под горячим дыханием. Губы сами собой приоткрываются — нижняя слегка дрожит, задевая мокрый край перчатки.

Между моих бёдер — тупая, ноющая тяжесть. Чулки жмут, резинка трусиков врезается в кожу, и я едва сдерживаюсь, чтобы не ёрзать. Не думай. Не смотри. Но периферийным зрением замечаю, как её нога шевелится под одеялом — пятка трется о простыню, медленно, лениво… Я резко отворачиваюсь.

Шапка съезжает на лоб, и помпон дурацки подпрыгивает перед глазами. Сердце колотится где-то в висках — быстрые, неровные удары, будто пытается вырваться. В ушах шумит, и я вдруг осознаю, что дышу ртом — коротко, прерывисто, как будто только что пробежала километр в этом дурацком наряде. Просто оставь подарок и уйди. Но ноги не слушаются. Одна ступня делает шаг вперед — носок кеда скрипит по полу. Тонко, предательски громко.

-Её ушки такие упругие. Счастливой упругости. Хорошеникие на ощупь.

Мои пальцы тонут в нежных, горячих ушках — кожа на кончиках настолько тонкая, что сквозь неё проступает алый румянец капилляров. Они трепещут под моими перчатками, и я чувствую, как каждый нервный импульс от их дрожи отдаётся у меня между ног резкой, влажной волной.

Её стон врезается мне в барабанные перепонки — высокий, дрожащий, будто лопнувшая струна. Губы Таншо приоткрыты, и я вижу, как кончик языка судорожно прижимается к нёбу, словно пытается удержать следующий звук. Но он всё равно вырывается — тихий, хриплый, и от него у меня сводит живот.

Одеяло приподнимается. Мой взгляд прилипает к этому месту — ткань натягивается, образуя чёткий, неприличный рельеф. Чулки вдруг становятся невыносимо тесными, резинка трусиков впивается в кожу, и я чувствую, как по внутренней стороне бедра стекает капля пота. Собственное дыхание обжигает губы — я забываю моргать, веки подрагивают, ресницы слипаются. Вся кровь, кажется, прилила к лицу — щёки горят, уши пылают под шапкой, а между ног пульсирует в такт её стонам.

Правая рука всё ещё сжимает ушко, но пальцы левой сами собой разжимаются — перчатка скрипит, когда я непроизвольно сгибаю пальцы, представляя, как бы они сейчас… Нет. Остановись. Но тело не слушается — бёдра сами сжимаются, и я чувствую, как промокает тонкая ткань трусиков. От этого предательского тепла у меня перехватывает дыхание, и вдруг осознаю, что уже минуту как дышу ртом — быстро, мелко, как загнанный зверёк.

А её ноги под одеялом вдруг дёргаются — ступни выгибаются, пальцы ног скрючиваются, и одеяло сползает ещё на сантиметр. Я закусываю губу до боли. В голове только одна мысль: Чёрт, я ведь должна была просто раздать подарки.

-Она проснулась? Отлично! Она всё ещё спит. Ладно сейчас не время для игр.

Это было несколько дней назад. На перерыве, в кабинете интерната.

-Переведённый студент Санта реален ведь так? -Спросила Таншо.

Крахмальный воротничок впивается в шею – каждый вздох заставляет ткань царапать надключичную ямку. Я чувствую, как капля пота скатывается по позвоночнику, застревая в поясничном изгибе, там, где ремень юбки врезается в кожу.

Правая рука непроизвольно сжимает планшет – пальцы оставляют влажные отпечатки на матовом покрытии. Левая тянется поправить галстук, но вместо этого застревает у горла, ощущая бешеную пульсацию сонной артерии. Кровь стучит в висках, синхронно с подрагивающими веками.

Юбка кажется вдруг невыносимо короткой – каждый шаг заставляет подкладку натирать внутреннюю поверхность бедер. Чулки с подтяжками стягивают кожу, оставляя розовые полосы, которые я чувствую даже через нейлон.

Губы пересохли. Язык липнет к нёбу при попытке сглотнуть – во рту остаётся металлический привкус адреналина. Нижняя губа слегка дрожит, задевая пуговицу пиджака, когда я наклоняюсь поднять упавшую ручку.

Между ног – предательское тепло. Ткань трусиков внезапно кажется слишком тонкой, а шов – нарочито заметным. Каждое движение заставляет кружевную отделку врезаться в кожу, посылая волны покалывания к животу, где мышцы уже напряглись в ожидании.

Грудь тяжелеет с каждым вдохом – блузка натягивается, обрисовывая контуры жестких сосков. Я чувствую, как кружево бюстгальтера оставляет ажурный отпечаток под мышками, где кожа особенно чувствительная и влажная.

Пальцы ног судорожно сжимаются в лаковых туфлях – левая нога непроизвольно прижимается к правой, создавая желанное давление. Икры дрожат от статичного напряжения, а под коленями выступают капли пота, скатывающиеся в складки чулок.

В ушах – собственное дыхание, хриплое и учащённое. Внезапно осознаю, что уже минуту как застыла, уставившись в одну точку, пока по щекам разливается горячая волна румянца.

Но тело не слушается – когда я делаю шаг, колени подкашиваются, а между ног возникает такая влажность, что мне приходится резко сжать бёдра, боясь даже намёка на пятно на юбке.

Пиджак внезапно становится тесным – плечи напрягаются, лопатки сводятся, и я чувствую, как капли пота прокладывают дорожки вдоль позвоночника. Её взгляд будто прожигает ткань блузки в самом опасном месте.

-Ха? -удивилась Юри.

Крахмальный воротничок впивается в шею, оставляя красные полосы на обычно скрытой коже. Каждый поворот головы заставляет ткань натирать выступающий кадык — я сглатываю, но ком в горле не исчезает, только опускается ниже, горячим узлом застревая где-то над грудью.

Пиджак внезапно кажется слишком тесным — лопатки сведены, плечи напряжены до дрожи. Под мышками уже проступают влажные пятна, и я чувствую, как капли пота медленно скатываются по бокам, пропитывая тонкую подкладку.

Юбка — отдельная пытка. Подол едва прикрывает бедра, а каждый мой вдох заставляет ткань подниматься еще на опасный сантиметр. Чулки с подтяжками впиваются в кожу — резинки оставляют четкие розовые следы, которые пульсируют в такт ускоренному сердцебиению.

Руки сами собой тянутся поправить галстук, но пальцы дрожат слишком сильно — ногти слегка царапают шею, оставляя белые полосы, которые тут же краснеют. Левую ладонь я прижимаю к животу, чувствуя, как мышцы пресса судорожно сжимаются под тонкой тканью блузки.

Между ног — невыносимое тепло. Трусики (черные, кружевные, слишком узкие) уже промокли, и я чувствую, как каждый мой шаг заставляет влагу растекаться дальше. Шов натирает, резинка впивается, и мне приходится слегка сжимать бедра, чтобы скрыть дрожь.

Грудь тяжелеет с каждым вдохом — блузка натягивается, обрисовывая контур жестких сосков. Кружево бюстгальтера врезается в кожу, и я ловлю себя на мысли, что непроизвольно выгибаю спину, будто стараясь усилить это давление.

Губы пересохли. Язык скользит по ним, оставляя солоноватый вкус помады и собственного волнения. Дыхание сбивается — короткие, прерывистые вдохи через рот, и с каждым выдохом я чувствую, как горячий воздух обжигает верхнюю губу.

Ноги подкашиваются. Колени дрожат, икры напряжены до судороги. В лаковых туфлях пальцы ног судорожно сжимаются, цепляясь за стельку, будто пытаясь удержать равновесие в этом внезапном головокружении.

Взгляд скользит вниз по моей фигуре, и я чувствую, как под этим вниманием. Кожа на запястьях покрывается мурашками. Живот сжимается в болезненном спазме. Между ног пульсирует так сильно, что я непроизвольно сжимаю бедра. Только бы не заметила.

Я делаю шаг назад — и тут же жалею об этом, потому что юбка задирается еще выше, обнажая полоску кожи между чулками и трусиками. В ушах — только бешеный стук собственного сердца.

-Санта должен быть реален, потому что он делает всё то, что люди желают в человеческом мире, реальностью! -утвердительно заявила Таншо.

-Таншо-тян, ты же не имеешь в виду, что это лучшее, что есть в человеческом мире… -Уточнила Мара-тян.

Кружевной воротник матроски плотно обхватывает её шею - я вижу, как кадык дрожит при каждом глотке. Мои пальцы сами собой сжимаются, воображая, как это хрупкое горлышко пульсирует под кожей. В ноздри бьёт её запах - смесь лавандового мыла и чего-то древесного, от чего в животе ёкает.

Длинная юбка обтягивает бёдра при каждом её движении - я отслеживаю, как ткань натягивается над округлостями, подчёркивая каждый шаг. Мои собственные колени слабеют, когда замечаю, как нижний край юбки слегка приподнимается, обнажая щиколотку в белом носке.

Её руки, обычно спокойные, сейчас нервно теребят край матроски - пальцы сжимают складки ткани, костяшки белеют от напряжения. Я чувствую, как моя собственная ладонь вспотела, оставив влажный отпечаток на шве юбки.

Когда она поворачивает голову, солнечный луч скользит по её уху - оно просвечивает розовым, почти прозрачным, и я замечаю, как мелкие волоски на затылке встают дыбом. Моё дыхание учащается, губы сами собой приоткрываются - я буквально чувствую вкус её кожи на языке, хотя между нами метр расстояния.

Её грудь поднимается с каждым вдохом - матроска натягивается, обрисовывая округлости. Я ловлю себя на том, что мои глаза задерживаются на этом месте дольше приличия, а язык автоматически облизывает пересохшие губы.

Внезапно она поправляет юбку - движение бедра вызывает волну по ткани, и я вижу, как подол колышется, на мгновение обнажая икры. В животе резко холодеет, а между ног возникает такое жжение, что мне приходится незаметно сжать бёдра.

Её губы - чуть влажные, полуоткрытые - когда она облизывает их кончиком языка, я чувствую, как мои собственные губы повторяют это движение. В ушах начинает звенеть, а пальцы ног в туфлях судорожно сжимаются.

Когда она наклоняется, чтобы поднять упавшую ручку, матроска отходит от шеи, обнажая ключицу - я вижу, как в этой ложбинке дрожит капелька пота. Моя рука сама тянется к горлу, пальцы сжимают собственный воротник, воображая, что это её кожа под моими кончиками.

Внезапный взгляд - её глаза встречаются с моими, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Губы горят, щёки пылают, а между ног пульсирует так сильно, что мне кажется, это должно быть заметно даже через длинную юбку.

-Ммх Санта-сан… -пробормотала ученица, лежа на парте.

-Реален, да?! ДА?! -давила Таншо на Юри.

-Ух… естественно! -Что ещё она могла ответить.

-Я так и знала! -обрадовалась эльфийка.

-Если ты так говоришь, должна ли я верить тебе? -Спросила Мара.

Ее юбка облегает каждую линию тела так плотно, что я вижу, как ткань натягивается между ног при каждом шаге — тонкий шов четко проступает, разделяя то, что не должно быть видно. Мои пальцы впиваются в собственную юбку, ногти царапают нейлон чулок сквозь ткань.

От ее приближения в горле пересыхает. Язык прилипает к нёбу, когда я пытаюсь сглотнуть — комок слюны застревает где-то в районе кадыка, не в силах проскользнуть ниже. Губы сами собой приоткрываются, нижняя слегка дрожит, задевая мокрый край перчатки.

Грудь сжимается — соски набухают до боли, натираясь о кружевные чашечки бюстгальтера. Я чувствую, как ареолы пульсируют, а под блузкой уже проступают два предательских бугорка.

Но взгляд сам скользит вниз, к тому месту, где ткань ее юбки слегка натянута, образуя едва заметную складку. Между моих собственных бедер вспыхивает жар — трусики мгновенно становятся влажными, а резинка впивается в кожу так, что хочется стонать.

Она останавливается в полушаге. Я чувствую ее дыхание — теплые нотки мяты и чего-то древесного. Оно обжигает мою шею, заставляет мурашки побежать по спине. Капля пота скатывается между лопаток, застревая в резинке бюстгальтера.

Мои колени дрожат. В туфлях пальцы ног судорожно сжимаются, ногти впиваются в стельки. Икры напряжены до судороги — я боюсь, что если сделаю шаг, ноги подкосятся.

Она наклоняется чуть ближе, и юбка натягивается сильнее — теперь я вижу не просто намек, а четкий рельеф. В животе резко холодеет, а между ног пульсирует так сильно, что я непроизвольно сжимаю бедра, боясь, что это заметно.

-Я что-нибудь придумаю! -подтвердила Юри.

-Под придумаю, ты имеешь в виду…

В конце концов, я не хочу разрушать мечту Таншо-тян, ведь она всегда была так добра ко мне. “Я так и знала, пожалуйста, исполни моё желание”

Таншо вся светилась от радости.

-...Была добра к тебе.

-Ты хочешь помочь мне?

-Но я же самый близкий друг Юри-сан, -Мара надула щёчки.

-Ага, Мара-тян хочет, что бы и к ней пришёл Санта?

-Э, аам, ну… -покраснела эльфийка.

-Поняла! Только дождитесь рождества!

-Д-давай повеселимся!

Ну, вот так вот я и стала Сантой. Единственная и неповторимая Юри-Санта!

Юри взяла листок с желанием Таншо.

Начнём, что же такого пожелала Таншо-тян? Ну раз уж я не купила ничего, кроме кофеток-тян, значит, это должны быть они.

На листочке написано “Пожалуста, сделай его больше чем у Мары.”

-Это как-то слишком для желания… -Юри покраснела. -Но если бы Санта был здесь он, мог бы исполнить его…

Губы моментально пересыхают, язык прилипает к нёбу с хрустящим звуком. В висках пульсирует так яростно, что кажется — череп вот-вот треснет по швам. Она лежит передо мной.

Её колени согнуты, давя внутренними сторонами в собственные груди — соски набухли, ареолы растянуты под весом бёдер. Кожа там влажная, блестящая, и я вижу, как при каждом её прерывистом вдохе груди слегка подрагивают.

Меховые сапожки. Белая опушка трётся о внутреннюю поверхность её бёдер, оставляя красные полосы. Я чувствую этот запах — горячую кожу, лёгкую кислинку пота, мех, пропитанный её возбуждением.

Шапка. Помпон съехал набок, а прядь серебристых волос прилипла ко лбу. Капелька пота скатывается по виску, застревая в ресницах. Дымчатая пелена, которая колышется в такт её дыханию. Но я вижу контуры — как воздух над раскалённым асфальтом. Мои пальцы сами сжимаются в кулаки — ногти впиваются в ладони, но боль теряется в волне жара, накатывающей на поясницу.

Грудь. Моя собственная блузка вдруг становится невыносимо тесной. Соски настолько твёрдые, что кружево бюстгальтера режет кожу. Я чувствую, как капли пота скатываются под мышки, пропитывая подкладку пиджака. Чулки промокли насквозь — резинка трусиков врезалась в кожу, оставив рубцы. Каждое биение сердца отдаётся там пульсацией, настолько сильной, что я непроизвольно сжимаю бёдра.

Таншо шевелит пальцами ног в сапожках — мех шелестит. Я чувствую этот звук физически, будто он скользит по моей оголённой спине. Её губы приоткрыты. Язык проводит по нижней губе, оставляя блестящий след.

-Я даже не могу представить его большим.

“Вернее, я даже не могу себе его представить”

-Таншо-тян, в конце концов имя предопределяет.

Пальцы разжимаются – коробка падает на стол с глухим стуком, но звук будто доносится сквозь вату. В ушах пульсирует кровь, каждый удар сердца отдается в висках раскаленными молотками.

Ноги движутся сами по себе – шаг, еще шаг – но колени подкашиваются, будто налились свинцом. Лаковые туфли скрипят по полу, оставляя едва заметные следы на полированном паркете.

Губы горят. Язык липкий, прилипший к небу – когда я пытаюсь сглотнуть, в горле лишь сухой, болезненный спазм.

Не оглядываться. Но шея поворачивается сама – позвонки хрустят, как пересохшие сучья. Ее уши. Все еще красные от моих прикосновений. Правая рука непроизвольно сжимается – в ладони вспыхивает боль, где ногти оставили полумесяцы. Между ног – мокрое пятно на чулках.

Я чувствую, как влага остывает на коже, оставляя липкий след. Резинка трусиков врезалась так глубоко, что при каждом шаге кружево трет воспаленную кожу. Грудь тяжелая – блузка прилипла к соскам, и я чувствую, как ткань отрывается от кожи с каждым вдохом.

-Почему...? Почему?! -послышалось позади. Это Таншо.

-Г-говорит во сне..? -испугалась Юри.

Оставив записку “Дорогая Таншо-тян так как ты хочешь стать больше, лучше взять эту конфетку-тян. От Санты” и ушла.

19. Санта для Мары-тян

-Хорошо! Следующая Мара-тян.

Вернувшись в свою комнату, всё в том же рождественском наряде, я подошла к кровати спящей эльфийки и взяла листочек.

-Интересно, чего же такого пожелала Мара-тян?

На листочке написано: “Я хочу Юри”.

-... Меня? Или хентайную мангу?

Цок. Что-то под ногами покатилось.

-Хм? -посмотрела вниз, -Сакэ? -потянулась и подняла бутылку, -что за…

Кровать позади скрипнула, повернувшись увидела, приподнявшуюся эльфийку в ночнушке.

-Юри-сан!

-Чё? -повернувшись, Юри лишь заметила как на неё набрасываются. -Увааа!

Шум в ушах густой пеленой. Лакированный ремешок костюма Санты врезается в голую шею — каждый вздох отдаётся жгучей полосой на коже. Тёплое, упругое, колено впивается в бедро сквозь тонкий бархат костюма. Вес тела — влажный, расслабленный, пьяный — прижимает меня к кровати. Пахнет сакэ и потом, сладковатым, как перезрелая груша.

— Юри-и… — её дыхание обжигает мочку уха, губы влажные, пухлые, шевелятся у самого слухового прохода. — Санта действительно существует…

Длинные, гибкие, пальцы впутываются в распущенные волосы у виска. Заправляет прядь за длинное, покрасневшее на кончике ухо. Движение медленное, нарочитое, будто плетёт паутину. Она наклоняется ниже. Прозрачная ночнушка — белая дымка, ничего не скрывающая, лишь подчёркивающая. Грудь полная, тяжёлая, колышется в сантиметре от лица. Сквозь шёлк проступают ареолы — розовые, расплывчатые, а в центре — налитые точки сосков. Они упираются в бархат топика, и я чувствую каждую их пульсацию сквозь две ткани.

— Мар-ра… — имя срывается с губ хриплым, чужим звуком.

Она только усмехается, и живот — плоский, мягкий — прижимается к моему. Тепло от него растекается по всему низу, заставляя бёдра непроизвольно сжаться. Чулки, эти дурацкие чулки с подвязками, впиваются в кожу, резинка трусиков кажется раскалённой проволокой.

Рука скользит с уха на щёку. Большой палец проводит по нижней губе, смазывая помаду. Кожа под перчаткой пылает. Язык сам прилипает к нёбу, сухой, шершавый. Хочется сглотнуть, но в горле ком — горячий, колючий.

Она двигает бёдрами, едва заметно, лениво покачиваясь. Ткань ночнушки шелестит о мой костюм. Этот звук бьёт прямо в живот, ниже, в тот самый предательский жар, что разливается между ног. Всё там уже мокро, липко, пульсирует в такт движениям. Кажется, даже через все эти слои ткани она это чувствует.

— Такой хороший Санта, — бормочет она, и голос густой, как мёд. Глаза полуприкрыты, в них плавают осколки новогодней гирлянды. — Всё исполняет…

Пальцы с щеки сползают на шею, чуть сжимают. Кровь приливает к лицу, губы сами размыкаются для короткого, прерывистого вздоха. Внутри всё сжимается, ожидая… чего?

Она нависает над ртом, и грудь — вот она, совсем близко, сосок твёрдый бугорок упирается сквозь шёлк. От него исходит запах — кожи, духов, чего-то молочного и сонного. Голова кружится. Язык сам делает движение — облизываю собственные губы и чувствую на них шершавую текстуру ночнушки, влажность от тела.

-Мара-тян, ты проснулась?!

-Я так ждала, когда ко мне придёт санта Юри.

-…ты какая-то странная, Мара-тян! Что у тебя со зрачками...? Ты что, выпила всё сакэ сама?

-Угу, -промямлила Мара.

-Э, а нормально что ты пьёшь? -поразилась Юри.

-В мире эльфов можно пить алгоколь в любом возрасте, ик! -сжав кулачки, и повысив голос, произнесла она.

-Правда?! -Удивилась Юри.

-Правда! Мне его дала Фуноо-сан, ик! -Эльфийка быстро сдала поставщика. -Что ещё более важно, я ненавижу, что этот план создан ради Таншо-тян, ик! -призналась она.

-Маря-тян, ты икаешь каждый раз, как заканчиваешь предложение!

-Нет, ик! Я лучший друг Юри-сан. И всё в порядке, если я выпью немного сакэ! -Лицо Мары приближалось всё ближе к Юриному.

-Мара-тян, ты слишком пьяна, -Юри попыталась встать.

-...теперь когда я думаю об этом, если бы я не была пьяна, я не смогла бы сделать то, что собираюсь сделать, ик, -между ног, под ночнушкой, проявилась некая тень.

-Под “Собираюсь сделать” ты имеешь в виду…? В любом случае, Мара-тян, меня только что, что-то касалось, но…

-Хехе… как ты думаешь что это Юри санта-сан… -Мара улыбнулась, с покрасневшим лицом всё ближе и ближе.

-Э? Эээ? -уже покраснела и Юри, напридумав себе.

-Давай получим удовольствие вместе…

В ушах гудит, будто в них ввинчивают раскалённые шурупы. Её вес, влажный и расслабленный, придавил мой живот, заставив рёбра упереться в матрас. Бархат костюма натянулся на груди, и каждое кружевное волокно впивается в кожу, как крошечная игла.

Она выпрямилась. Длинная, гибкая, как стебель. Бёдра, широкие и мягкие, зажали кости, лишив возможности сдвинуться. Ночнушка, эта проклятая прозрачная ткань, натянулась на груди, как плёнка на молоке. Ореолы, розовые и широкие, проступили сквозь шёлк, а в центре — соски. Твёрдые, налитые, они выпирали под тканью, будто тычась в стекло.

Кружево лифа врезалось в ареолы, и с каждым мелким движением трение посылало по животу колючие волны. Внизу, между ног, всё сжалось в тугой, горячий комок. Резинка трусиков впилась в кожу, а тонкая ткань мгновенно промокла, прилипнув к коже.

Она приподняла подол. Руки с розовыми ногтями взялись за края ночнушки, медленно, лениво задирая. Шёлк пополз вверх по бёдрам, обнажая кожу — беловатую, с лёгким золотистым пушком. Очертания тела проступили сквозь ткань: изгиб талии, выпуклость живота, и ниже… Там, между ног, сквозь мутный шёлк угадывалась тёмная, густая тень. Складка, форма, которую мои глаза, расширенные до предела, пытались разглядеть, а тело — предугадать.

Воздух выжег лёгкие. Язык прилип к нёбу, шершавый и мёртвый. Попытка сглотнуть обернулась спазмом — горло сжалось, не пропуская слюну. В висках стучало сердце, слившееся в один бешеный ритм.

Её колени сжали бока. Внутренняя поверхность бёдер, горячая и влажная, прилипла к бархату костюма. От этого прикосновения по спине пробежала судорога. Лопатки свело, капля пота скатилась по позвоночнику и застряла в резинке трусиков, ледяным уколом.

Она покачнулась, и ночнушка приподнялась ещё на сантиметр. Тень между ног стала чётче, темнее, влажнее. Собственные бёдра дёрнулись, пытаясь сжаться, но вес не давал пошевелиться. Внутри всё затрепетало — низкий, глухой пульс, от которого промокло всё, даже чулки на подтяжках.

Губы онемели. Дыхание превратилось в короткие, хриплые вздохи, которые обжигали верхнюю губу. Я чувствовала запах — сакэ, сонная теплота кожи, и что-то ещё, пряное, животное, что шло оттуда, из той тени между ног. Этот запах ударил в голову, завернул за глаза, заставил зубы сомкнуться до хруста. И я поняла, что смотрю. Не отвожу взгляд. Глаза пьют этот образ, этот намёк, а тело уже откликается на него мокрой, предательской дрожью.

-Ма-ма-ма-ма-ма-Мара-тян успокойся! -заёрзала Юри по кровати, собирая одеяло под собой.

-Давай сделаем эту ночь незабываемой, белоснежное эльфийское тело потело, а оголённая нижняя задняя часть выпирала, хоть и не видимая для Юри.

-Умм… это означает, что… ух… -голова Юри закружилась.

-Блёв, -Мара прикрыла рот.

-Хах? Мара-тяяян!

Быстро избавившись от веса на себе, помогла подруге и положила в постель, оставив записку: “Держи конфетку-тян от Санты”

20. Наказание для Фуноо-сан

-Обстановка немного накалилась, не так ли? -произнесла Фунно-сан, выходя из комнаты с ведром.

-Почему, вы говорите так, будто это чья-то чужая проблема? Это в конце концов, вина Фуноо-сан! -Юри всё ещё находясь в костюме санты негодовала, от того, что Мари дали сакэ.

-Мне очень жаль, но Мара-тян была слишком серьезна, чтобы я могла отказать ей… -тёмная эльфийка, с белоснежными волосами, смиренно смотрела на человеческую девушку. -В качестве извинения, я сделаю всё, что ты попросишь, -при каждом слове, её огромная грудь, что выпирала из дирндля.

-…всё что угодно?

-Умм, ну например я могу приготовить что-нибудь из традиционной эльфийской кухни.

-Это тоже было бы неплохо, но у меня есть идейка получше, как насчёт этого?

-А..?

Зайдя в комнату и быстро из неё выйдя, отдала некий комплект Фунно-сан. Она поставила ведро с водой и взяла комплект, развернулась и скрылась в своей комнате.

Пальцы Фуноо-сан скользят по грубой ткани дирндля, сбрасывая с гибких бёдер. Он падает на пол бесформенным пятном, оставляя стоять в центре комнаты в одном лишь нижнем белье, которое кажется поразительно белым на фоне гладкой, тёмной, как полированное эбеновое дерево, кожи. Воздух холодок на теле, заставляя мелкие мурашки пробежать по рукам и животу.

Оставшись абсолютно обнажённой она тянется к чёрному платью, висящему на стуле. Ткань на ощупь тонкая, эластичная, но обманчиво прочная. Наступает в него, и сразу же становится ясно — платье мало. Грубая ткань с трудом натягивается на бёдра, с усилием проползая над упругими ягодицами. Слышен тихий, но упрямый звук натягивающейся нити. Мускулы на ногах напрягаются, кожа под платьем нагревается от трения. Наконец, ткань сдаётся, но сидит так плотно, что каждый изгип тела, каждая мышца пресса и линия таза проступают под чёрной тканью, как детальная карта.

Она тянет платье выше, и вот главная борьба. Глубокая горловина выреза едва натягивается на грудь. Ткань растягивается до предела, обрисовывая две полные, тяжёлые груди, едва сдерживаемые узкой полоской ткани. Соски, твёрдые от прохлады и трения, упираются в материал, вырисовываясь двумя чёткими точками. Каждый вдох — это испытание на прочность; кажется, швы вот-вот разойдутся под напором дыхания. Кожа на декольте кажется ещё темнее на фоне чёрного шёлка, а между грудей образуется глубока, влажная от лёгкой испарины тень.

Эльфийка поворачивается к зеркалу, и белые, как первый снег, волосы водопадом ниспадают на обнажённые плечи и спину. Несколько непокорных прядей выбиваются и прилипают к вискам и шее, контрастируя с тёмной кожей. Запрокидывает голову, чтобы убрать волосы, и это движение заставляет мышцы на животе напрячься, а грудь приподняться, ещё сильнее натягивая и без того жалобно трепещущую ткань платья. Эльфийские уши, длинные и изящные, слегка подрагивают, улавливая звук собственного учащённого дыхания.

Платье заканчивается намного выше колен, обтягивая бёдра. Каждое движение отзывается лёгким сопротивлением ткани, напоминая о том, как мало на ней одежды. Она делает шаг, и платье натягивается между ног, подчёркивая каждый мускул и изгиб сильных, тренированных ног. Оно не скрывает, а, напротив, демонстративно выставляет напоказ каждую линию мускулистого, гибкого тела — от широких плеч и узкой талии до мощных бёдер и упругого зада.

Вставив ступни в туфли, надев новогоднюю шапочку, вышла из комнаты, пытаясь оставить низ платья ниже пышной задницы, что совершенно не выходило.

-Это же костюм санты, сделанный Юри-сан, да? Он слишком маленький.

-За вашу оплошность, в наказание, я заставляю вас провести весь сегодняшний день в нём!

-Эээ?! Я не могу выполнять свою работу хозяйки общежития, в этом!

-..? Но я думала, что в нём легко двигаться.

-Наоборот, если сдвинуться с места это обернётся катастрофой!

-О чём вы…?

Фуноо-сан сделала пару шагов, держа края обтягивающего платья. Неуверенно идя на каблуках, не заметила оставленного ведра и, опрокинув его, упала прямо на меня.

-Ах!

-Ха? -Юри удивилась. -Ауч…

Эльфийка оказалась сверху, платье задрано до талии, оголяя аппетитную задницу, и то, что всё это время скрывалось между ног. Открыв глаза, я покраснела, ведь передо мной оказались распахнутые тёмные сферы с розоватыми точками по центру и нечто продолговатое и большое.

-Чё за… д-давай переоденемся!

-Ага!

На какой-то миг, лёжа на полу, залитой водой, мы лежали не шелохнувшись. Обе покраснели, но всё же после этого быстро встали.

21. Эльфийское утро

На следующее утро.

-Ааааа!! -закричала Таншо-сан, проснувшись. -Он не стал больше! -эльфийка приподняла одеяло, находясь голой в постели.

“Более того, тут всё мокрое…”

Таншо-сан огляделась, нашла записку и конфетку. Закинув её в рот, пригляделась к тому, что там написано.

-Я думаю, санта всё же был просто детской сказкой, хааа… Такие россказни слишком хороши, чтобы быть правдой… -перекатывая конфетку во рту, эльфийка прочла записку. -Хм, это что, почерк Юри-тян…

“А конфетка-то вкусная”

-…только не говорите, что Юри-тян узнала о моём желании…?

Сладкий, приторный вкус клубничной карамели разливается по языку, но он вдруг кажется ей невыносимо густым, почти удушающим. Таншо лежит на спине, простыня сбита у ног, обнажая всё хрупкое, внезапно вспотевшее тело. Прохладный утренний воздух касается кожи, но не приносит облегчения — он лишь подчёркивает липкий, горячий жар, исходящий изнутри.

Пальцы бессознательно сжимают смятый уголок подушки, суставы белеют от напряжения. Внутри черепа стучит — ровный, навязчивый стук, который сливается с бешеным ритмом сердца. Оно колотится где-то в горле, тяжёлое и громкое, выпрыгнуть прямо на розовую, вспотевшую грудь.

Мысль. Она проносится обжигающей вспышкой, и по коже мгновенно пробегает новая волна жара. Щёки пылают алым румянцем, который тут же расползается ниже, на шею, на грудь, покрывая всё тело предательским розовым свечением. Каждая пора будто раскрывается, выпуская мелкие, солёные капли пота. Они скатываются по вискам, смешиваясь с выбившимися прядями серебристых волос, стекают по шее, собираются в тёплую, влажную лужу в яремной ямке.

Она чувствует, как соски наливаются и затвердевают вовсе не от утренней прохлады. Они трутся о шероховатую ткань простыни при каждом прерывистом, сбивчивом вдохе, посылая по животу резкие, колючие искры. Живот напряжён, мышцы пресса судорожно подрагивают, а пупок кажется глубже втянутым.

Но самое жгучее, самое стыдное тепло разливается гораздо ниже. Между бёдер становится тепло, липко, влажно. Тонкая кожа на внутренней поверхности бёдер становится чувствительной до боли, и она непроизвольно сжимает, пытаясь скрыть, подавить, остановить этот предательский поток стыдливого возбуждения. Но трения оказывается достаточно, чтобы по спине пробежала длинная, мучительная дрожь.

Эльфийка сглатывает, но во рту пересохло. Вкус конфеты теперь кажется металлическим, как будто она разжевала фольгу. Язык тяжёлый, неповоротливый. Она пытается отдышаться, но воздух будто густеет, превращаясь в сироп, который обжигает лёгкие и не приносит кислорода.

Ноги беспокойно двигаются, запутываясь в простынях. Колени, розовые и упругие, трутся друг о друга, лишь усиливая тот странный, тёплый пульс в самом сокровенном месте. Пальцы ног судорожно сжимаются, цепляясь за ткань матраса.

Таншо-сан закрывает глаза, но под веками тут же вспыхивают образы. Тени, звуки, ощущения, которые разум отказывается сложить в целостную картину, но тело помнит всё. Каждый шорох, каждый приглушённый стон, каждый вздох, долетевший до неё сквозь сон. И от этого воспоминания, смутного и обрывочного, по коже пробегает новый, самый сильный прилив жара. Кажется, что вся кожа горит, а изнутри медленно наполняет расплавленный сахар — сладкий, густой и невыносимо стыдный.

Она сжимается в комок, пытаясь стать меньше, спрятаться, но собственное тело предаёт, излучая жар и выставляя напоказ смятение румянцем и испариной.

Мара-сан проснувшись, окружена негативной аурой. Лёжа на кровати положив пальцы на щёки, что покрылись румянцем, она продирается через пьяные воспоминания.

-Чт-что я наделала…

“Из-за этого похмелья голова болит уже 2 дня”

-Готова хоть сквозь землю вставить… то есть провалиться… Даже не хочу думать, какую ужасную вещь я сделала с Юри-сан… ну почему он такой честный…?

Первое, что приходит в сознании Мары-тян — это тупая, пульсирующая боль в висках, синхронная с тяжёлыми ударами сердца. Воздух во рту спёртый, с кислым привкусом перегара и выпитого сакэ. Язык, толстый и неповоротливый, прилипает к шершавому нёбу. Мара-тян лежит на спине, и сквозь сомкнутые веки сквозит раздражающий утренний свет, заставляя с ещё большим усердием вжимать голову в подушку.

Она пытается прикрыть лицо руками, но даже это движение даётся с трудом. Ладони влажные, кожа на них кажется невероятно тонкой и чувствительной, а пальцы слегка дрожат. Под веками начинают проступать обрывочные, смутные картинки. Вспышка красного бархата. Собственный хриплый смех. Прикосновение к чужой горячей коже… Собственное лицо под руками заливается новым, жгучим жаром. Стыд, острый и тошнотворный, подкатывает к горлу, заставляя сглотнуть судорожный комок.

Эльфийка пытается отвернуться, укрыться от самой себя, и тут внимание приковывает другое ощущение. Необъяснимое напряжение внизу живота. Тупое, настойчивое, живое. Его ритм не совпадает с головной болью — он быстрее, навязчивее.

Взгляд, мутный от похмелья, медленно опускается вниз по собственному телу. Одеяло, наброшенное на неё кое-как, приподнято на странном, неприличном бугре. Оно образует чёткий, недвусмысленный палатку между бёдер.

Одним резким, порывистым движением она срывает одеяло. Утренний воздух холодно касается голой кожи, заставляя вздрогнуть и покрыться мурашками. Но это не от холода. Это от вида.

Между бёдер, на фоне бледной, нежной кожи, стоит собственный дрын. Твёрдый, откровенно возбуждённый, с натянутой, тонкой кожей, влажной на кончике. Он пульсирует в такт учащённому сердцебиению, будто живой отдельный организм, совершенно не слушающийся воли.

Внутри всё сжимается от нового витка стыда. Но стыд странным, извращённым образом смешивается с любопытством и… волной тепла, которая растекается от самого низа живота. Пальцы непроизвольно сжимаются на простыне, а взгляд не может оторваться от этого зрелища.

Она чувствует, как собственное дыхание сбивается. Грудь поднимается чаще, соски набухают и затвердевают, натираясь о ткань простыни. По спине стекает новая, уже не похмельная, а стыдливо-возбуждённая капля пота. Она пытается сжать бёдра, чтобы скрыть, остановить это, но движение лишь заставляет кожу коснуться напряжённого дружка.

От этого мимолётного, случайного прикосновения по телу пробегает электрический разряд. Внутри, глубоко, что-то сжимается влажно и предательски. Она закусывает губу, пытаясь подавить стон, но он вырывается тихим, хриплым звуком.

Рука, всё ещё дрожащая, медленно, против воли, тянется вниз. Кончики пальцев касаются горячей, пульсирующей плоти. Прикосновение обжигает. Она чувствует каждую прожилку, каждое биение собственной крови под тонкой кожей. Стыд накатывает новой, ещё более сильной волной, но пальцы уже не слушаются, уже обхватывают, уже начинают медленно, предательски двигаться…

Идя по улице, я развернулась, когда послышалось моё имя. При чём четко разделяла два голоса. Интересно кто бы это мог быть?

22. День святого валентина

-Хмм, -Таншо смотрелась в листок, -Праздник в мире Юри-тян… День святого Валентина.

Таншо стоит на кухне, залитой утренним солнцем. Лучи скользят по обнажённым плечам, золотя нежную кожу. Чёрный фартук с рюшами плотно облегает тело, ленты туго затянуты на талии, подчёркивая узкий стан и резкий, соблазнительный изгиб бёдер. Ткань фартука короткая, едва прикрывающая нижнюю часть тела, открывая длинные, стройные ноги до самых бёдер.

Огромная грудь, стеснённая тугой тканью, кажется, ещё полнее и тяжелее. С каждым движением податливо колышется, а напряжённые соски выдают себя, вырисовываясь двумя твёрдыми точками на чёрной материи. Эльфийка тянется к пакету с продуктами, и мышцы спины и предплечий плавно играют под кожей.

Пальцы с коротко остриженными ногтями разрывают упаковку. Запах свежей муки и ванили наполняет воздух. Берёт деревянную миску, и ладони ощущают шероховатость старого дерева. Внутри всё ещё горит тот странный, липкий жар с утра. Пульсирует низко в животе, заставляя слегка покачивать бёдрами, будто в такт неуслышанной музыке.

Таншо насыпает муку в миску, и белое облачко пыли оседает на запястьях и на тёмной ткани фартука. Капля пота медленно скатывается по позвоночнику, скрываясь под поясом. Внутренняя поверхность бёдер влажная и чувствительная. Стоит лишь слегка сдвинуть ноги, и по коже пробегает знакомый электрический разряд, заставляя дыхание на мгновение прерываться.

Она разбивает яйцо о край миски. Скорлупа хрустит под пальцами, желток падает в муку, ярко-жёлтый и вязкий. Берёт венчик, и мышцы предплечья напрягаются от ритмичных, круговых движений. С каждым взмахом грудь колеблется сильнее, а твёрдые соски трутся о грубую ткань фартука. Это дрожание — лёгкое, но навязчивое — посылает новые острые искры прямо вниз, в самый эпицентр того сладкого, стыдного напряжения.

Воздух на кухне становится густым, сладким от запаха теста и едва уловимого аромата возбуждения — ночных цветов, пота и чего-то мускусного. Девушка закусывает нижнюю губу, пытаясь сосредоточиться на рецепте, но всё тело живёт своей собственной, отдельной жизнью, помня утренние ощущения и требуя продолжения.

-Кажется, это праздник, на котором ты даришь особенному для тебя человеку его любимый вид шоколада и передаёшь вместе с ним свои чувства, -Таншо покраснела. -Но если у тебя не хватает смелости признаться в своих чувствах, можешь просто дать им шоколад!

“Например как другу.”

-Нужно ещё и придумать форму для шоколада... интересно, у неё есть любимая ...? И как мне спросить это у неё? Может: “Я угадала с твоей любимой формой шоколада?” Милая форма, которую захотели бы съесть…

На эти слова отреагировал дружок внизу. Таншо посмотрела вниз, покраснев.

На следующий день.

-Ты так внезапно меня позвала. Что ты хотела мне дать, Таншо-тян, -Юри спустилась по лестнице, энергичная, как и всегда.

-Ум… -Эльфийка, держа в руках пакетик, нервничая, пыталась справиться с чувствами. -Сегодня же день святого Валентина в мире переведённого студента, верно?

-Угусь.

-Поэтому… Таншо держа верёвочку двумя пальчиками, приподняла пакетик. -Я старалась делая это… -Подставив другую руку, скрытую под рукавом к губам, эльфийка покраснела вплоть до кончиков ушей.

-Неужели это шоколад? Можно я его тут открою? -Юри схватила подарок, обрадовавшись.

-К-конечно, -промямлила она.

“Я очень нервничаю…! Потому что, когда я пыталась думать о том, какую форму она хотела бы съесть. Я не могла думать ни о чём, кроме этого!”

-Таншо-тян это… -Юри увидела то, что находится внутри.

-Чт… что? -эльфийка насторожилась.

-Помятая шляпка? -в руке Юри оказался шоколад, в довольно странной форме.

“Шоколад, сделанный по форме моего удавчика - это какая-то помятая шляпка?!”

-Т-т-ты ошибаешься! Это... эм... только потому, что у меня было мало времени…! -разозлилась эльфийка.

-Хахаха. Простил, прости. Смотри, сейчас я съем эту малышку, -Юри высунула язык, на лице появился румянец. Кончик приблизился к шоколадке.

-...ах, -удивилась она.

-Такая сладенькая.

Щеки пылают, будто от мороза, но жар исходит изнутри. Кровь приливает к коже, окрашивая в предательский розовый цвет, который наверняка виден даже на шее. Кончик языка, влажный и чувствительный, медленно, почти в замедленной съёмке, приближается к гладкой, прохладной поверхности шоколада. Он так обманчиво похож… так похож на него.

Первое прикосновение. Вкусовые рецепторы взрываются горьковато-сладким взрывом какао. Язык плавно скользит по изогнутой поверхности, ощущаю каждую микроскопическую неровность, каждый завиток. Слюна обильно наполняет рот, смешиваясь с тающим шоколадом, превращаясь в густой, сладкий сироп. Сглатываю, и горло сжимается от этого движения.

Собственное дыхание становится прерывистым, шумным в тишине. Учащается пульс, отдаётся глухим, навязчивым стуком в висках и где-то глубоко внизу живота. Там, внутри, рождается теплое, упрямое напряжение. Пульсирует в такт сердцебиению, становясь все более явным, более настойчивым.

Закрываю глаза, и образ становится только ярче. Язык продолжает движение, уже не просто лизание, а ласкающие, круговые пассы вокруг закругленного кончика. Кончик языка надавливает чуть сильнее, и шоколад начинает таять активнее, покрывая кожу липкой, ароматной пленкой. Это ощущение — гладкости, прохлады и постепенного растворения — посылает острый, колкий сигнал прямо по нервным путям, заставляя меня непроизвольно сжать бёдра.

Между ног возникает знакомая, стыдная влажность. Тонкая ткань нижнего белья становится тесной, неудобной, натирая внезапно обострившуюся чувствительность. Наливаются и становятся тяжёлыми груди, соски затвердевают и с каждым движением языка по шоколаду будто бы натыкаются на невидимую шероховатую поверхность.

Рука, что держит шоколад, чуть дрожит. Язык движется быстрее, жадно, уже не контролируя форму, а просто следуя за нарастающим волнением. Вкус теперь кажется не просто сладким, а густым, почти удушающе приторным, смешиваясь с собственным солоноватым привкусом возбуждения. Воздух перестает хватать, я дышу ртом, коротко и поверхностно, и с каждым вздохом этот сладкий, шоколадный запах заполняет меня целиком, кружа голову и подстёгивая то странное, тёплое давление, что сжимается внизу живота.

-Но у этого шоколада действительно странный вкус. С другой стороны, его так легко лизать, что я могу стать от этого зависимого. Спасибо, Таншо-тян!

-Лизать… Лизать… Мой… легко лизать… хехе… хе…

Не выдержав того что эльфийка видит перед собой, сознание отключилась и упала в обморок.

Таншо-тян?!

23. Хозяйка общежития в студенческой униформе

-Всё же я надела его…

Знакомтесь - это хозяйка общежития Фуноо. Сейчас, когда она красуется перед зеркалом, мы можем внимательно осмотреть комнату. Главное достояние, находится на полочке. Множество, разнообразных анальных пробок стоят, будто награды.

Прежде чем я открою дверь, представим всё же, как эта довольно взрослая эльфийка переодевалась. Пальцы Фуноо сжимают прохладный, обтекаемый силикон. Кожа на бёдрах и без того покрыта лёгкой дрожью предвкушения. Наклоняется чуть вперед, опираясь свободной рукой о спинку стула, и длинные белые волосы серебряным занавесом спадают ей на лицо, скрывая смущённую улыбку.

Первое прикосновение смазанного наконечника к напряжённому мышечному кольцу заставляет непроизвольно задержать дыхание. Холодок мгновенно сменяется волной внутреннего жара, разливающегося от самого низа живота. Делает небольшое, но упругое усилие, и гладкий объект медленно, с лёгким сопротивлением, начинает входить внутрь.

Ощущение заполненности нарастает с каждой миллиметром. Это не больно — лишь непривычное давление, заставляющее мышцы глубоко внутри судорожно сжиматься, пытаясь приспособиться к непрошеному гостю. Когда основание пробки наконец прижимается к самой чувствительной кожице, по всему телу пробегает длинная, колкая дрожь. Выдыхает, и дыхание срывается на низкий, хриплый стон.

Теперь каждое малейшее движение — даже просто напряжение ягодиц, чтобы удержать равновесие — отзывается внутри глухой, вибрирующей волной. Чувствует невероятно полной, уязвимой и настороженной. Затем руки тянутся к школьной форме. Грубая ткань матроски холодной касается разгорячённой кожи спины. Не надевает ничего под низ — это часть ритуала. С усилием застёгивает пуговицы на огромной, тяжёлой груди. Ткань туго натягивается, и грубые швы начинают натирать соски, которые уже затвердели до каменной плотности от перевозбуждения. Каждое движение руки, каждое трение ткани посылает острый сигнал прямиком в низ живота, усиливая пульсацию там, где засел инородный предмет.

Натягивает короткую юбку. Подол задирается так высоко, что почти не скрывает то, что там находится. Прохладный воздух комнаты свободно гуляет по самой интимной зоне, и это постоянное ощущение почти-обнажённости, сочетающееся со скрытой заполненностью, сводит с ума. Поворачивается к зеркалу.

Тёмная кожа кажется ещё темнее на фоне ослепительно белой блузки. Длинные белые волосы контрастируют с алым галстуком. Непокорная прядь прилипла к виску, влажный от испарины. Взгляд тёмных эльфийских глаз затуманен, зрачки расширены. В отражении распахнутую школьницу с разгорячённым лицом, у которой под строгой формой скрывается постыдный, тайный сюрприз. Делает шаг, и тут же чувствует, как пробка внутри смещается, посылая новый электрический разряд по всему телу. Сжимает бёдра, пытаясь стабилизировать, но это движение лишь усиливает трение и без того гиперчувствительной кожи о грубую ткань формы, заставляя снова тихо застонать. Вся кожа горит, а изнутри медленно наполняет расплавленный, стыдный сахар.

-Как я и думала, у моей дочери размер поменьше, -на тёмном лице проявилась краснота. Из-за разворота, в зеркале отразилась пара пышных ягодиц и то, что между них вставлено.

Не знаю что меня ждёт, я, радостная, напевая какую-то мелодию из анимешки, с пакетом продуктов, хватаюсь за ручку. Резко открываю и кричу: -Фуноо-сан! Я принесла продукты, которые вы просили!

-Гьях! -не ожидав такого, у эльфийки чуть сердце не выпрыгнуло из груди.

-…! Фуноо-сан что на вас… -покраснев от увиденного, Юри не смогла даже закончить предложение.

Спина Фуноо выгнута в напряжённой дуге, лопатки резко очерчены под тонкой тканью матроски. Белоснежные волосы сметены на один бок, обнажая длинную линию шеи, влажную от испарины и покрытую мурашками. Каждый позвонок проступает под кожей, словно нить жемчуга, натянутая до предела. Воздух холодок на обнажённой коже ягодиц, заставляя мелкие мышцы непроизвольно подрагивать.

Тяжёлый, изучающий взгляд Юри, который будто бы физически скользит по коже — от гибкой талии, где завязан галстук, вниз, к самой сокровенной и теперь совершенно открытой части. Стыд обжигает изнутри жарче любого пламени, но странным образом смешивается с порочным удовольствием от этой демонстрации.

Внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг силиконового стержня, чувствуя каждую пульсацию, каждую микроскопическую неровность. От этого навязчивого, глубокого давления низ живота наполняется тяжёлым, тёплым напряжением. Оно растекается влажными волнами, заставляя чувствовать невероятно полной и пустой одновременно.

Ткань матроски, грубая и неумолимая, трётся о соски при каждом прерывистом вдохе. Они затвердели до боли, упираясь в материал, и с каждым движением груди это дрожание посылает острые, колючие искры прямиком в тот самый разгорячённый центр между бёдер. По внутренней поверхности мускулистых бёдер стекает капля пота, медленная и нестерпимо щекотливая.

Пальцы бессильно сжимаются в кулаки. Суставы белеют от напряжения. Она пытается сдержать дрожь, но это невозможно — всё тело живёт своей собственной жизнью, реагируя на холод, на стыд и на сокрушительное возбуждение. Малейшее смещение пробки внутри, вызванное собственным напряжением, заставляет спину выгибаться ещё сильнее, а из горла вырывается тихий, сдавленный звук, не то стон, не то подавленный вздох.

Полностью обнажённой, выставленной напоказ, пойманной в ловушку собственного стыда и наслаждения. Каждый нерв на коже обострён до предела, слышит кровообращение — громкое, пульсирующее, сконцентрированное в висках и там, внизу, где скрывается постыдный секрет.

-Н-нет. Послушай. Это не то, чем кажется! -эльфийка сразу начала оправдываться. -Это моей дочки, она должна скоро пойти в интернат, -развернувшись и расставив руки, пыталась отвлечь внимание от неприличной полочки, где стоят, один выше другого анальные пробки. -Это не моё! Я как-то не думая просто надела её! Даже те продукты, которые я просила тебя купить, нужны, для того чтобы отпраздновать её поступление! Всё не так как кажется! Выслушай меня, Юри-сан! -выдохнув девушка, с милым выражением лица, будто и не взрослая совсем, а одного с Юри возраста, сложила руки вместе. -Ну и… пожалуйста, не рассказывай никому о том, что увидела… Хорошо…?

Решив подшутить, натянула ехидное выражение лица. Хотя на самом деле, что-то я всё же попросила, но об этом на “Бусти”.

-Что же мне делать~ -встав в горделивую позу, отклонив голову, ожидавая реакции.

-Э-эй! -Фуноо-сан, как провинившейся ребёнок, зажмурила глаза и начала трясти кулачками.

-Шучу~

-Боже! -сказала она надув щёчки, от чего стала выглядеть ещё моложе. -Не стоит так сильно шутить над взросл… -в этот момент кое-что, не работающее начало подавать признаки жизни между ног.

Фуноо-сан, поняв как отреагировало тело, резко положила руки на край юбки. Из-за этого, она резко меня выгнала из комнаты, оправдываясь переодеванием.

-Что случилось?

-Ничего, просто... не могла бы ты уйти, чтобы я могла переодеться? -Оставив Юри ха порогом комнаты, дверь хлопнула. -Спасибо за продукты!

-...наверное, я перегнула малёха… -Юри не понимающе посмотрела за спину.

-...дать ребёнку дразнить себя…

Воздух холодок на обнажённой коже живота, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Каждое ребро, каждый изгиб пресса отчётливо проступают под бархатистой кожей цвета полированного эбенового дерева. Матроска задралась почти до самой груди, и тяжёлая, полная грудь едва сдерживается тугой тканью. Соски, твёрдые и налитые, выступают над краем ткани, натираясь о её шероховатую поверхность при каждом взволнованном вздохе. Это дрожание — постоянное, навязчивое — посылает острые искры прямо в низ живота, где уже пульсирует глухое, тёплое напряжение.

Ладони раскрыты у пылающих щёк, пальцы растопырены в немом удивлении или стыде. Кончики пальцев ощущают жар собственного дыхания и влажность испарины на коже. Юбка задралась ещё выше, обнажая мощные бёдра и то, что скрывается между ними — упругое, уверенное возвышение, от которого ткань отказывается скрывать. Каждый мускул в ногах напряжён до дрожи, готовая к бегству или падению.

Внутри всё сжимается от осознания наготы и этого выставляющего взгляда. По спине, между лопаток, стекает струйка пота, медленная и нестерпимо щекотливая. Пульсирует в висках и в самых сокровенных местах, синхронно с бешеным ритмом сердца. Воздух кажется густым, не хватает для лёгких, и каждый вдох даётся с усилием, заставляя грудь подниматься выше, сильнее натягивая и без того жалобно трепещущую ткань матроски.

Вся кожа горит, а изнутри медленно наполняет расплавленный, стыдный жар. Застыла в этой позе полной уязвимости, где каждый изгиб тела, каждая реакция кожи выставляется напоказ, порождая невыносимое смешение унижения и порочного возбуждения.

-Невозможно! Как у меня мог встать… Но я думала, что больше не могу… Может ли быть, что я... на Юри...? Такого рода вещи… Чт-что же мне делать? Это неистовство... что же делать? Что же делать?! -думала Фуноо-сан. -Для начала, поскольку прошло уже много времени, ещё одного будет достаточно… из-за возбуждение, она подошла к коллекции анальных пробок. -Какой же из них использовать...

24. Белая эльфийской святой водой

-Так, а теперь хилю их “эльфийской святой водой".

Приветики меня зовут Юри-тян и я человек! Сегодня выходной, со мной любимчик из любимчиков, гейм бой. Из-за батареек, приходится экономно им пользоваться. Но когда выдаётся случай, обязательно зависаю надолго, чтобы на всю неделю хватило.

-Эльфийская святая вода…! -отложив портативку, Юри резко встала и поспешила к соседке. -Мара-тян!!

Мара-тян эльфийка, сидит в японской школьной форме, большая задница выпирает натягивая ткань юбки, находясь на деревянном стуле.

А это всегда усердная Мара-тян. Даже по выходным не забывает учиться. Сидит за столом, склонившись над учебником, и, кажется, полностью погружена в иероглифы. Но мой взгляд задерживается не на страницах.

Японская школьная форма — тёмно-синяя юбка, скроенная для скромности, — на её теле становится предметом вожделения. Ткань натянута до предела над округлыми, упругими ягодицами. Выпирают под грубой тканью, образуя две идеальные, напряженные полусферы. Швы на внутренней стороне бёдер натянуты так, что вот-вот треснут, и каждый раз, когда она чуть смещается на жестком деревянном стуле, слышится тихий, упругий звук трения.

Поза при обычных обстоятельствах может и кажется простой, но с таким телом как у эльфиек, это становиться запретным плодом. Подавшись чуть вперёд, спина напоминает склон, а ноги расставленные по обе стороны стула, покачиваются из стороны в сторону лишь на одних мысках. Грудь, стеснённая блузкой, подаётся вперед.

Воздух в комнате неподвижен, но я почти физически чувствую жар, исходящий от кожи под тканью. От натяжения юбка задирается на несколько сантиметров выше колен, обнажая мощные, гладкие бёдра. И самое соблазнительное — это тень, глубокая и манящая, которая прячется в сгибе, где плоть встречается с холодной деревянной поверхностью стула.

-Что такое Юри-сан? -услышав как её зовут, Мара отложила карандаш и повернулась на 45 градусов вместе со стулом.

-В мире эльфов есть "это", ты же знаешь?! Я хочу её выпить!

-... Это?

-“Чистейше белая эльфийская жидкость" -Юри трясла кулачком, радуясь лишь одной возможности это произнести.

-... -Мара покраснела, -Юри-сан, ты хоть понимаешь, о чём говоришь…?

-Ну конечно. Это ритуальный напиток, которым делятся близкие друг другу эльфы. Я хочу попробовать!

-Ну, это один из вариантов как можно сказать об этом ребёнку… -Мара-тян всё больше краснела.

-Мара-тян, -Юри стала более серьёзной и сделала шаг вперёд.

-Д-да!

“Она так… близко!”

-С тех пор как я начала жить с тобой, всегда чувствую себя счастливой и свободной, поэтому точно знаю, что мы не можем быть ничем иным, как лучшими друзьями. Но сейчас, кажется, мы так отдалились…?

Юри подошла к Мари и облокотилась руками об бёдра. На Юри лишь футболка с длинными руками, что задралась выше ягодиц, оголяя их. Стринги, хоть и прикрывающие то что находится между ног, но совершенно не скрывая задницу. Мари же краснея и возбуждаясь, ощущала как между ног начинает набухать, а юбка приподниматься

Подхожу, руки, скользя по грубой ткани юбки, находят упругие бёдра. Пальцы слегка впиваются в плотную плоть, чувствуя, как мышцы напрягаются в ответ на прикосновение. Облокачиваюсь, перенося вес, и чувствую, как всё тело замирает.

Футболка с длинными рукавами задирается, и прохладный воздух комнаты касается обнажённой кожи. Стринги подчёркивают форму ягодиц, а не скрывают их, и эта мысль заставляет кожу покрыться мурашками.

Под ладонями её тело начинает меняться. От бёдер исходит жар, пробивающийся сквозь ткань юбки. Дыхание Мари-тян становится чуть более прерывистым. А потом — я чувствую это движение. Лёгкий, но неумолимый подъём под юбкой, прямо между ног, на которые я опираюсь. Это набухание, упругий и твёрдый рост, который приподнимает ткань, создавая неприличный, откровенный бугор.

Я слегка двигаю бёдрами, усиливая давление. Она не видит оголённые ягодицы. Она издаёт тихий, сдавленный звук. Её тело сжимается, а спина выгибается, бессильно прижимаясь к спинке стула. Возбуждение, это твёрдое, настойчивое давление между ног, становится центром вселенной. Каждый прерывистый вдох, каждый стук сердца, проходит через наши тела, говорит о смущении и желании, которое она не в силах скрыть. Моя собственная влажность между ног становится явной, липкой, пульсирующей в такт этому немому диалогу.

-Н-нет… умм… это совсем не так… -произносит эльфийка смущающимся голосом.

-Тогда дай мне попробовать, Мара-тян, -Юри облизывает губы, смотря своими хитрющими глазами. Из-за наклона, Маре открывается вид на грудь и то, как через ткань проступают соски.

-Это нечестно, Юри-сан. Говоря это таким голосом я… -Мара-тян не выдерживает, скрытый между ног прибор, выделяется под тканью юбки. Возбуждённо дрожит и уже не может остановиться.

-Ну и… -Радуясь, Юри отошла, вновь сжав руки в кулачки, смотря на то как подруга дрожит всем телом.

Тишина в комнате становится густой, звенящей. Единственное движение — это мелкая, неконтролируемая дрожь, бегущая по телу. Эльфийка сидит на стуле, застывшая, словно парализованная, но под кожей бушует буря. Напряжённые мышцы на бёдрах, судорожно сжаты пальцы на коленях.

Медленное, почти ленивое движение между ног. Из-под подола юбки, с кончика, появляется капля. Она белая, густая, как тёплый мёд. Повисает на мгновение, переливаясь в свете, а затем тяжело падает на полированное дерево пола с тихим, влажным звуком.

Всё тело вздрагивает от этого звука, от стыдного освобождения. Она пытается сжать бёдра, остановить поток, но это бесполезно. Вторая капля уже формируется, больше первой, и медленно сползает по нежной коже, оставляя блестящий след, прежде чем присоединиться к первой на полу.

Дыхание срывается на короткий, хриплый стон. Щёки пылают алым румянцем, который ползёт на шею, на грудь. Она отводит взгляд, не в силах смотреть на меня, на лужу позора у своих ног. Но тело говорит громче любого слова. Каждая порция влаги, медленно истекающей из неё, — это физическое свидетельство невозможного, всепоглощающего возбуждения, которое она больше не в силах сдерживать. Воздух наполняется терпким, мускусным запахом, моё тело откликается на это зрелище влажной, горячей пульсацией.

“Она вышла… Особенно густой…!”

-Мара-тян! Что-то льётся на пол! -замечает Юри.

-Это ух… хааа, -Эльфийка пытается произнести, но из-за стыда и возбуждение слова не формируются.

-Я не совсем понимаю что происходит, но схожу за тряпкой!

-Это произошло из-за возбужда… Неважно, я в порядке!!!