Эльфийская ярость

Глава 1

В испуганных глазах отразился прекрасный танец. Грациозные, изящные движения, подчёркнутые красотой и внутренней силой «танцора», завораживали. Каждый его шаг, наклон и пируэт отличались особой, нечеловеческой лёгкостью и плавностью, а скорость не позволяла разглядеть движения в деталях. Но последствия каждого из них были хорошо видны и слышны. Наполненные ужасом и болью крики тех, кто потерял конечности, хрипы умирающих и тяжёлые падения обезглавленных тел. Вопли жертв были лучшей музыкой для его смертоносного танца.

Тонко сплетённые цепи, закреплённые на предплечьях «танцора», неестественно извивались. Словно змеи, они бросались к врагам с хищным лязгом, опутывая конечности и сдавливая глотки. Обоюдоострые топоры, закреплённые на обратной стороне, жадно вгрызались в плоть, стремительно обезглавливая тех, кому уже повезло отмучиться. Изящные узоры на поверхности топоров, источающие нежно-голубое сияние, на короткое мгновение разжигались ярче каждый раз, когда рука хозяина грациозным и уверенным движением направляла их к новой жертве.

Когда очередное изуродованное тело с чавкающим звуком рухнуло в лужу собственной крови, последний выживший человек упал на колени перед «танцором». Стройная, высокая, поджарая фигура замерла. Лёгкая, казалось почти невесомая ткань его одеяния мягко развивалась на ветру. Длинные белые волосы скрывали часть бледного, молодого, красивого лица и торчащие вверх заострённые уши. Брызги крови, рисующие на теле «танцора» картину прошедшей бойни, особо ярко выделялись благодаря общей мраморности кожи.

Светло-голубые глаза с яростью взглянули на последнего выжившего. Его неловкая попытка подняться на ноги была стремительно прервана. Тонкая цепь стальной хваткой опутала шею. Топор, закреплённый на ней, вонзился в ближайший пень. Второй топор, крутясь вокруг своей оси, пронёсся мимо лица человека, оставив на его щеке глубокий, но тонкий разрез, и воткнулся во что-то за его спиной.

Фигура эльфа неумолимо приближалась. Несмотря на его грациозную походку, при которой казалось, что он лишь слегка касается ногами земли, в каждом его движении человек чувствовал безграничную ярость.

Цепь на шее пришла в движение, крепче её сдавливая.

— Где она?! — полным гнева голосом рявкнул эльф. «Неужели это правда, мой голос? Язык людей отвратителен!» — думал он про себя. — Где?!

Выживший, держась руками за цепь, пытался ослабить её хватку. Эльф чувствовал, как лёгкие человека судорожно бились внутри тела, не в силах ни принять новую порцию свежего воздуха, ни выдохнуть застоявшийся. Прямо сейчас его сердце делало тяжёлые и частые удары, от которых боль разливалась по груди. Оно всеми силами старалось продлить себе жизнь, проталкивая кровь по вспухшим от напряжения венам. Взгляд человека стал пустым — должно быть, его мысли уже превратились в неразличимую кашу, а в ушах стоял непрекращающийся звон.

— Где эльфийка?! Я знаю, она жива!

«Знаю…» — уверенность эльфа подкреплялась воспоминаниями о том, как он каждый раз с содроганием сердца осматривал тела своих мёртвых сородичей. Начав свой кровавый путь в уничтоженной людьми деревне и проходя сквозь каждый из людских лагерей словно иголка, несущая за собой алую нить мести, дыхание перехватывало всякий раз, как он видел истерзанное эльфийское тело. Измученное сознание пронзала лишь одна мысль: «Она?»

К счастью для эльфа, мысль каждый раз была ошибочна, давая призрачную надежду спасти её. Но бездыханные лица сородичей, друзей, родных и близких навсегда отпечатались в его памяти.

— Где?! Отвечай, мерзкая тварь!

— У… Увезли, три дня назад… — сквозь кровавый кашель прохрипел человек.

— Куда?!

— На восток. Корабль…

— Название!

— «Молодая звезда». Не уби… Не убивай! Молю…

Зашедшись тяжёлым кашлем, человек поднял взгляд на своего мучителя. Хватка цепи слегка ослабла настолько, что зрение стало немного чётче. Сквозь выступившие слёзы он смог разглядеть красивую улыбку на бледном лице.

— Нет, — мягко ответил эльф. После чего цепь плавно начала затягиваться сильнее. В последний момент человек услышал оглушающий хруст, с которым раздробилась его шея.

Пока цепи самостоятельно наматывались на предплечья, а топоры возвращались в раскрытые ладони эльфа, его пристальный взгляд был направлен на бескрайнюю водную гладь. Всё, что случилось здесь, уже не имело значения — лишь очередной лагерь работорговцев, отмытый от людской грязи их собственной кровью. Мысли эльфа были далеко за пределами этого осквернённого места. Они были рядом с его сестрой, ютившейся сейчас на чужом корабле.

«Я спасу тебя, сестрёнка. Только держись. Мне всего лишь нужен корабль. Пусть боги и духи покинули нас, я не оставлю тебя. А люди… Каждый из них ответит перед нами за свой народ».

Скрытые от лишних глаз в душистой, густой листве вековых деревьев, два эльфа, отправленных в дозор, без лишней напряжённости выполняли своё предназначение.

На вид дозорным эльфам по человеческим меркам можно было дать не более шестнадцати лет. Они и впрямь были юны, но к расцвету их жизненной весны у людей прошло бы не менее двух поколений. Оба эльфа были стройны, их слегка румяная кожа гладка и нежна на касание, черты лица тонки, а глаза выразительны и ярки.

Острый, как отточенный наконечник стрелы, слух легко улавливал и различал все звуки жизни леса: крепкий удар копыт лани, упирающихся в землю перед новым прыжком, мягкое прикосновение мохнатых лап волка, пробегающего мимо в поисках добычи, или еле заметное шуршание кустов после того, как шустрый заяц шмыгнул в заросли, опасаясь очередного хищника. Привычная мелодия леса, напоминающая размеренный шум волн у морского берега. Чужеродному, грубому, как удар в барабан, звучащему невпопад стройной мелодии скрипки шагу человека невозможно было скрыться в звуках леса — остроухие дозорные непременно его заметят.

Когда над их укрытием стремительно пронеслась хищная птица, издавшая пронзительный звук перед тем, как кинуться на добычу, один из дозорных поднял тонкую руку, издав звук, подобный птице. На руке гармонично вырисовывался рельеф не ярко выраженных, но крепких мышц.

— Перестань, Лутиэль! — сидящая рядом с ним эльфийка не сильным, но хлёстким ударом сбила руку дозорного вниз. — Ты отвлекаешь её от охоты своими играми.

Даже стройная и изящная фигура Лутиэля не шла в сравнение с женственными изгибами и красотой его спутницы. Эльфийка поправила длинные русые волосы, которые, в отличие от схваченных в две косы чёрных волос Лутиэля, были распущены, нежно обрамляя открытые плечи.

— Это не игра, Яэри! Я уже давно должен был встретить своего природного спутника.

— И ты уверен, что это обязательно будет кто-то из хищных птиц? — в нежном, как лепесток ранней лилии, голосе прозвучала усмешка.

Их разговор скрывал лёгкий ветер, тревожащий листву, а голоса эльфов можно было легко спутать с тем же самым шелестом или звуком лесного ручья.

— Конечно! Ведь я зоркий, как они, быстрый, словно летаю на крыльях, и… — взгляд бирюзовых глаз эльфа стал чуть хитрее и игривее, — ты, как добыча, наконец окажешься в моих когтях.

Взгляд рыжих глаз Яэри напоминал взгляд того, кто услышал, как заяц смог побороть медведя. Не в силах сдержать себя, смех эльфийки раздался лёгким звоном снежинок на ветру.

— Я серьёзно! — запротестовал Лутиэль. — На празднике рассвета жизни мне было видение, что наши души едины.

— Это было не видение, ты просто уснул, перепив напитка зимних ягод, — уняв смех, ответила Яэри.

Голоса обоих стихли в момент. Их слуха коснулся посторонний звук. Это были шаги. Мягкие, танцующие и лёгкие, словно шедший старался не тревожить траву у себя под ногами. Это был естественный для любого эльфа шаг, но душа идущего была настолько тяжела, что земля болезненно стонала от его поступи.

В глазах дозорных мелькнуло замешательство: никто из них ранее не ощущал чего-то подобного. Неужели идущий вправду был из их рода? Поверить в то, что люди научились так хорошо имитировать танцующий шаг, было почти невозможно, но то, как чужеродно звучала душа незнакомца, заставляло сомневаться в его происхождении.

— Пусть ветра предупредят его, — шепнул Лутиэль. Яэри кивнула.

Чуть вытянув руку, эльфийка закрыла глаза, коснувшись листка рядом с собой. Беззвучно шепча, она мягко поглаживала листок большим и указательным пальцем.

Усилившийся ветер отправился в сторону незнакомца, закручивая свои потоки в грозный вой, несущий в себе слова предостережения, нашептанные Яэри.

Незнакомец остановился. Подняв голову, он внимательно выслушал доставленное ветром послание.

— Я здесь не для того, чтобы учинить вам беду, — голос незнакомца звучал пронизывающей вьюгой, несущей осколки льда. Красивый, глубокий голос плавно озвучивал мелодичные и сладкие для слуха слова первого после божественного языка, но отсутствие в них хоть крупицы жизни или отклика души незнакомца заставило Яэри вздрогнуть. — Меня зовут Азино, и мне нужна помощь.

Каждое слово эльфа окутывало Яэри холодной вуалью. Она прекрасно понимала, что если незнакомый эльф не получит помощь, которую он ищет, он возьмёт её сам. И всё же перед ними был их сородич.

Пока оба дозорных были в смятении, не дождавшись ответа, Азино продолжил путь.

— Оставайся здесь и будь начеку, — предупредил Лутиэль, когда из-за деревьев показалась мраморно-белая фигура эльфа с длинной белоснежной косой волос до пояса, покрытая лёгкой голубой тканью на голое тело.

Сам Лутиэль незримой дымкой исчез с прежнего укрытия, чтобы встретить незваного гостя и не выдать позиции. Но стоило ему исчезнуть, как Азино сам поднял взгляд и посмотрел прямо на то место, где сидела Яэри, словно видел её сквозь листву. Тяжёлый, давящий взгляд, полный дикой ярости, заставил эльфийку содрогнуться всей душой, но оторвать от него глаз она уже не могла.

— Мне нужен корабль. — В голосе эльфа не было и нотки просьбы, но Азино и не пришёл о чём-то просить. Он давал своим сородичам шанс ответить мерзким созданиям, обделённым возможностью ощущать духов, но по воле злой шутки наделённым непомерными для их жалкой жизни амбициями и чувством собственного превосходства. Злобные, завистливые, ревнивые, способные лишь уничтожать то великое, что непонятно и пугает их тщедушные души и недоразвитый мозг. Азино почувствовал, как в его рту от одной мысли о людях набирается полная желчи слюна. — Мне также нужны лучшие из тех, кто освоил танец войны.

Капли солнечных лучей, запертые в прозрачные сферы, сотканные из утренней росы, освещали внутренности давно упавшего дерева, где и расположился вождь поселения.

Свет рисовал на строгом лице не молодого эльфа тяжёлые тени его раздумий.

— Для чего тебе всё это? — голос вождя напоминал глубокое уханье мудрой совы. Пронзительный взгляд жёлтых глаз, не мигая, изучал собеседника.

— Мы донесём до людей жестокую песнь справедливости. — Азино сжал руку в кулак.

Вождь закрыл глаза, прислушиваясь к себе, словно пытаясь почувствовать вкус услышанных слов.

— Я слышал, что один из нашего рода решил следовать дорогой мести. Значит, это ты? — Вместо ответа Азино кивнул. Открыв глаза, вождь посмотрел на топоры эльфа, закреплённые на поясе. — Ты заключил свою ненависть в сталь, но сам оказался в её рабстве.

Глаза Азино вспыхнули гневом. Знал ли вождь, насколько опасно играет своими неосторожными словами, или это было случайностью, оставалось догадываться, но он должен был уяснить одно.

— Я не раб. — Казалось, что запертые в росе капли света слегка потускнели от ледяного, как порыв ветра, голоса Азино. Эльф провёл рукой рядом с лезвием топора, отчего оно слегка осветилось голубым светом. — Ярость — мой союзник, моё оружие. И пока люди не заплатят кровавый долг, она будет со мной.

— Любое чувство подобно яду, если не отпускать его. Что будет с тобой, если ты не остановишься?

— Я пришёл не для разговоров о моей душе. Что будет с нашим народом, если мы продолжим терпеть безумие людей? Их бездонная жадность в конце концов погубит их, но сначала она погубит нас. Так пусть лучше мы погубим то, чему и так суждено умереть.

— Всему когда-то суждено умереть.

— Уйти, — поправил Азино. — Уйти свободно, окончив и сделав в жизни всё, для чего был предназначен. Уйти в бесконечный путь по зову богов. — Спокойствие, на миг овладевшее эльфом, быстро исчезло, а лезвия топоров вновь блеснули светом. — Но к людям это не относится. Они не слышат голоса духов, их нить к богам оборвана. Потакая своим страстям, они используют жалкие крупицы дара богов ради уничтожения и собственного обогащения, набивая свои карманы и брюхо, как мерзкие паразиты. Но в моих силах указать людям их место, заставить ответить за всё, что они сделали, и сполна заплатить кровавый долг.

— Тебе о том духи сказали? — сложив руки в замок, спокойно спросил вождь.

Азино подался вперёд, уперев кулаки в стол.

— Вы дадите мне корабль? — Несмотря на вопрос, холодный тон эльфа не предполагал ответа помимо того, что он хотел услышать.

— Куда ты на нём отправишься?

— На восток, к островам на горизонте. Я знаю, что люди направились туда. Я заставлю их заплатить и спасу моих соплеменников.

«Я обязан спасти её», — от мысли о сестре сердце эльфа сделало взволнованный удар, словно напоминая: оно ещё живо и не покрылось льдом до конца.

Вождь племени медленно отклонился назад, разведя руками.

— У нас нет корабля, способного на подобное путешествие.

— Тогда постройте его, — жёстко приказал Азино. — Только ваши мастера способны вдохнуть в корабль те силы, что мне необходимы.

Вождь качнул головой, его тон стал пренебрежительным, словно он объяснял что-то малому дитяти или безумцу.

— Луна успеет совершить оборот в своём танце, а то и не один, до того, как корабль будет готов. Ты потеряешь много времени.

— Сезон спящих ветров уже начался. Путешествие людей затянется, а когда я получу корабль, тайные течения духов воды помогут мне их нагнать.

— Ты уже был капитаном ранее? — глаза вождя с подозрением осмотрели Азино.

— Я торговал с дальними племенами. Духи воды и ветра послушны мне. Даже если я не обгоню людей, они не успеют уйти с островов до моего прибытия. — Глаза эльфа блеснули нехорошим огнём, отразившимся в лезвиях топоров свечением. В его голове мелькнули видения того, как работорговцы хнычут и умоляют о прощении, как они, захлёбываясь собственной кровью, в страхе и мучениях доживают свои последние мгновения.

— Отпусти свою ярость, Азино, — тон вождя был серьёзен как никогда. — Иначе она поглотит тебя. Ты рискуешь стать ещё большей угрозой для своего народа, чем те, кому ты жаждешь отомстить.

Вождь не в каждой воинственной гримасе видел столько гнева, сколько скрывалось в прекрасной улыбке эльфа, стоящего перед ним.

— Я лучше выпущу её на тех, кто это заслужил. Всё, что мне для этого нужно, — это корабль.

Яэри, не отрывая взгляда, смотрела на проём внутри дерева, закрытый очищенной шкурой оленя. Наконец она ощутила волну холода, а вслед за ней появился и эльф, несущий лёд в своём сердце. Его беседа с вождём длилась до самого полудня, и всё это время, сама не понимая почему, юная эльфийка ждала его снаружи. Странное смешение страха, непонимания и в лёгкой мере отвращения тянуло дозорную вновь увидеть его, ощутить смятение собственной души от сочетания привычной каждому эльфу красоты и чуждой злобы.

Наблюдая издалека, Яэри не видела смысла переживать о том, что Азино заметит её, и всё же затаила дыхание.

Отклик его души всё так же был закован во льдах, дисгармонируя с безупречными с точки зрения тела движениями, но сейчас Яэри казалось, что она способна расслышать его слабое эхо. Оно было слабым, и стоило попробовать на нём сосредоточиться, как оно ускользало, словно тонкий шлейф цветочного аромата или мягкий привкус ягод на кончике языка: быстро смешивалось и терялось среди других, более явных откликов, не давая возможности прочувствовать его до конца.

— «Ведомый местью», — внезапно раздавшийся прямо над ухом голос Лутиэля чуть не заставил Яэри вздрогнуть. Дозорная уже хотела отвесить напарнику удар за то, что он так её напугал, но быстро осознала, что сама слишком сильно погрузилась в свои наблюдения. Настолько, что не почувствовала приближения Лутиэля, которого всегда могла ощутить за добрую сотню шагов. От этого понимания молодая эльфийка слегка покраснела.

— Что?

Лутиэль перевёл взгляд на Азино. В его глазах цвета бирюзы ощущалось напряжение, тревога и презрение к тому, за кем они следят. Именно от последнего Яэри ощутила дискомфорт и чуть отстранилась от напарника. Лутиэль этого, кажется, не заметил.

— Я смог кое-что узнать. Он из северных племён. Его поселение, как и несколько других, разорили люди. Немногих духи уберегли от смерти, но только он решил встать на путь возмездия. Следуя за людьми, он уничтожает их лагеря и пытается найти тех, кого может спасти.

— Ты зол? Почему? — Яэри ощутила каждую нотку пренебрежения и агрессии в душе друга, в то время как её душа отвечала на рассказ иначе. К сожалению, печальная песнь сочувствия и поддержки была не в силах пробить мертвенно-холодную стену льда, окружившую сердце эльфа.

— Он сознательно не отпустил жажду мести и встал на её путь. Теперь она ведёт его, управляет им. Недопустимо позволять ярости указывать тебе путь. Он должен был отпустить её, а не позволять ей уничтожать.

— А как же кровавый долг? — голос Яэри вспыхнул пламенем раньше, чем она поняла, что слишком ярко вступается за Азино.

Сейчас Лутиэль, которого она сама столько раз направляла и защищала от его собственной глупости и порой излишней горячности, по сравнению с ней казался Яэри образцом спокойствия и разумности.

— «Взыщи долг кровью за пролитую тобой или племенем в равной мере от потерянного. Взымай долг спокойным сердцем, без сожаленья и наслажденья. И не требуй больше, чем потерял», — процитировал эльф, не спуская глаз с чужака. — Думаешь, он вправду действует так? Он не остановится, это очевидно. — Лутиэль разочарованно качнул головой, но затем внимательно посмотрел на Яэри. — Ты ведь это видишь… правда? — В голосе мелькнуло сомнение.

— Разумеется, вижу, — резко, как удар ветра, отрезала эльфийка, подавляя звонкую песнь лжи в своей душе.

Даже если Лутиэль расслышал отклик, вида он не подал.

— Идём, Арнивек созывает все ока племени. Должно быть, это тоже связано с нашим гостем.

Глава 2

Следуя по деревне, не тронутой человеческими руками, Азино ощущал отклики душ своих сородичей. В каждом из них слышался страх по отношению к нему, непонимание, порой даже отвращение. Должно быть, если подобный отклик ощутил человек, он бы испытал лишь обиду и злость, но Азино думал иначе. Эти чувства вызывали у эльфа радость и печаль одновременно. Он был рад тому, что его сородичи здесь не испытали то, что пришлось пережить ему, и в то же время печалился от гнетущего ожидания того, что если они не послушают его совета, рано или поздно им придётся столкнуться с человеческой яростью.

Азино сам и подумать не мог, что однажды его лёгкий шаг наполнится злобой, руки огрубеют от гнева, а утончённые движения будут нести за собой яростный шлейф. Но всё изменилось в один момент, когда лёгкое торговое судно Азино на всех парусах неслось к родным землям, укрытых густым, давящим чёрным дымом.

Он был одним из первых, кто увидел сожжённые жилища, разбросанные по округе вещи итела тех, кого знал всю свою жизнь.

Безжизненные, словно варварски сорванный цветок, пустые, как куклы, небрежно брошенные ребёнком. В их глазах навеки погасло солнце жизни, и каждое увиденное тело врывалось в сердце Азино стрелой. Он чувствовал, как умирает вместе с ними.

Ноги впервые ощутили слабость и не желали идти дальше, мысли разрывали голову дисгармоничным хором, а глаза покрылись пеленой слёз. Но он шёл, впитывая боль каждого убитого собрата, готовый вскоре присоединиться к ним. Азино точно знал: в тот миг, когда он увидит бездыханное тело своей сестры, он отпустит свою душу следом за ней.

«Я не оставлю тебя, Винн. Я буду рядом, всегда».

Их аккуратная хижина была в паре шагов. Вокруг были видны следы человеческой обуви, ощущался смрад их кожи. Грязь от их прикосновений. Сделав последний, как думал эльф, вздох, он зашёл в хижину. Среди разбросанных вещей и следов борьбы он не обнаружил того, что ожидал увидеть, — фигуру сестры.

Обойдя весь лагерь и заметив среди человеческих следов подавленное эхо эльфийского шага, Азино упал на колени. Из глаз эльфа хлынули слёзы горя и облегчения.

Винн была жива, он слышал её эхо. Похищенная людьми — жестокими чудовищами, способными искалечить тело и душу... Какие ещё мучения ожидают её? Но путь юной эльфийки в этом мире ещё не окончен, а значит, и его тоже.

В тот момент, когда последняя слеза разбилась о землю, поток жизни вокруг содрогнулся от яростного вопля.

— Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ! — сердце Азино сжалось, разгоняя по телу пламя ярости. Он ощутил внутри огромную, мешающую дышать силу и в то же время — лёгкость.

Ударив по земле, Азино закричал, вновь пропуская это чувство сквозь себя, наполняясь им до конца, смеясь сквозь всхлипы. Сознание обрело ясность, тело горело силой, как никогда прежде. А главное: он был готов сделать то, что обещал.

— Я найду их, — встав на ноги, произнёс эльф. Он не слушал, что ответят ему оставшиеся в живых сородичи, не ждал их помощи или попытки остановить. Питаемый внутренним огнём, он сорвался по следам.

Уже к следующему утру он был у лагеря людей. Потратив день на то, чтобы вспомнить знакомые ему простые слова человеческого языка, и понять значение и новых, эльф напал на закате. Скорость, с которой он двигался в этот момент, была непривычна даже для него самого, а сила ударов с лёгкостью перебивала людям кости и древки оружий. Азино не чувствовал боли или страха — лишь гнев, который вёл его по лагерю людей.

Отнятый у одного из них двуручный топор стал прекрасным орудием мести. Ловкие удары проникали сквозь рёбра, разрывая органы, отделяли конечности и проламывали черепа. Только когда перед Азино остался последний живой в лагере человек, эльф испугался — но не своих действий. Он чувствовал, что если сейчас его убьёт, то рискует отпустить свою ярость, потратив её на жалкое существо, скулящее перед ним. Такого он не мог себе позволить.

— Где эльфы?! — взревел Азино, повторяя человеческую речь, настолько примитивную по сравнению с языком первых рас, что приходилось специально ломать себе язык, чтобы произнести эти звуки.

— Их уже забрали заказчики. Пощади... Я никого не похищал, я за лагерем следил! Я ничего не знаю!

Азино сдерживал порыв вырвать мерзавцу язык голыми руками, но он должен был остановить себя, чтобы не отпустить клокочущее чувство, согревающее его изнутри, дающее силу и энергию идти до конца.

— Не убивай! — взмолился человек, и Азино вонзил топор в землю рядом с ним. Взвизгнув, человек сжался, а эльф не сдержал злобного смеха.

— Живи. — Эльф дополнил свои слова эльфийской речью с самыми тёмными проклятьями, что существуют в ней, после чего встал на одно колено перед человеком, сжал его голову одной рукой, а второй продавил большим пальцем глаз, наслаждаясь его криками.

— Ты отдал не всё. Кровавый долг не прощён, слышишь меня?! — гневно ревел Азино, перекрикивая человеческий вопль. После чего резко отпустил человека и ушёл из лагеря прочь. Ярость неистово металась в сердце, требуя выхода, требуя закончить начатое, почувствовать вкус справедливости, но Азино крепко запер её внутри, чувствуя, как сердце сгорает в этом пламени.

«Я не должен её упустить, пока Винн не спасена. Пока каждый человек не ответит за свой поганый род, ярость не покинет меня».

В очередной раз погружаясь в эти воспоминания и переживая их словно это было вчера, Азино вошёл в просторный шатёр мастера кораблей. Того, кто способен придать любому дереву новую жизнь и цель. Дать силу кораблям нестись по волнам, говоря с духами воды и ветра.

Невысокий, по меркам эльфов, сородич с мягкими кудрявыми волосами, напоминающими сбитую с дерева стружку, напряжённо взглянул на гостя.

— Корабль.

— Да, мне известно, зачем ты здесь. — Не требуя каких-то ещё объяснений, мастер отошёл от стола с инструментами и сел перед Азино на стул, указав ему на свободный. — Капитаном будешь ты? Знаешь, что мне нужно?

Азино взял свободный стул и сел напротив мастера.

— Ты хочешь напитать его моим духом.

— Да, чтобы создать связь между вами. Думай о том, что ты хочешь вложить в своё судно, чему он будет служить. Для чего он тебе, а ты ему. Кто он для тебя. — Азино кивнул, а мастер протянул к нему руку. — А теперь закрой глаза, и я услышу зов твоей души.

Азино закрыл глаза, и в то же мгновение в его памяти возник образ Винн. Прекрасной, совсем ещё юной девы с волосами белее снега. Мягкая, нежная. Её синие глаза, нежно горящие заботой и теплом; мягкие тонкие пальцы, которые с трепетом и любовью касались любого живого существа на земле. Её голос, мелодичный и лёгкий, как утренняя дымка, и светлый, как звон колокольчика, смех. Та, что так нуждается в защите и помощи своего брата.

Светлый образ растворялся во тьме и жёстком человеческом смехе. Разгорающееся пламя пожирало его на глазах Азино. Он был готов кинуться в огонь вслед за ней, но он был не в силах сделать это. Сейчас маленькая, нежная девочка умирала, и, чтобы выжить, ей нужно было стать другой. Такой, как Азино, отчего его сердце болезненно сжималось. Он увидел перед собой сильную воительницу. Величественную и беспощадную. Её прекрасное тело и лёгкие белые одеяния были покрыты кровью жертв, а в прекрасных глазах застыл гнев.

— Азино! — произнесла воительница, и эльф без сомнений узнал голос сестры. — Я не смогу без тебя. Прошу, помоги. — Винн направила в сторону брата меч, на лезвии которого был нанизан человеческий череп. — Спаси меня, и пусть благодаря тебе люди познают мою месть!

Видение исчезло в яркой вспышке. Перед Азино вновь возник кучерявый эльф. Последние сомнения в том, что он видел то же самое, исчезли в тот момент, когда оба эльфа синхронно произнесли название будущего корабля, звучащего на человеческом: «Ревинн».

Глава 3

Луна медленно кружилась в танце. Сделав один оборот и отвернувшись к зрителям спиной, она отдыхала, но на следующую ночь ночное светило вновь появится на сцене в свете звёзд. Работа над кораблём Азино шла полным ходом, но уже сейчас «Ревинн» показывала свой непростой характер.

Будущий капитан тем временем поселился недалеко от деревни, чтобы лишний раз не тревожить остальных. При этом Азино старался отплатить своим сородичам работой, принося с охоты пищу или собирая травы. И несмотря на то, что он убивал не прибегая к помощи топоров, с почтением совершая все ритуалы, пойманную им добычу мало кто рисковал пробовать.

– От неё идёт смрад гнева, чувствуешь? – спросил Лутиэль, протягивая Яэри небольшой кусочек мяса. Эльфийка согласно кивала, хоть и была уверена: не знай её друг, что это мясо добыто Азино, он бы не учуял какого-либо гнева.

«Может, это от тебя смердит?» – порой так и хотелось ей спросить, но Яэри быстро подавляла в себе этот позыв. С того момента, как Азино появился в их деревне, Яэри и сама стала чаще заглушать свой отклик или сдерживать слова, что так и срывались с тонких губ. Сама она никак не хотела признавать, что причиной этому могли быть её попытки ощутить отклик души эльфа каждый раз, когда её отправляли на слежку за ним.

Короткое движение изящного кинжала распутало последний узел на нити жизни немаленького кролика. Отблагодарив его душу за возможность питаться и с миром её отпустив, Азино поднялся на ноги. Обнажённый по пояс эльф замер. Его мраморно-белая кожа словно отражала лучи солнца, льющегося на неё.

– Ты не почувствуешь отклик моей души, сколько ни пытайся, – холодный тембр голоса, обращённого в пустоту, заставил сердце Яэри сжаться от страха и волнения. – Но если хочешь, мы можем поговорить.

Эльф продолжал стоять неподвижно, ожидая ответа. Яэри прекрасно знала, что он понятия не имеет о том, где она прячется. Умение скрыть своё присутствие или местонахождение было у неё в крови от отца. В деревне она была также известна под именем «Скрытое око» – как самый внимательный и незаметный дозорный. И всё же своими попытками ощутить отклик она себя выдала.

«Сколько ни пытайся – сказал он. Как давно он заметил меня?» – эта мысль заставила эльфийку смущённо покраснеть, но, быстро успокоив себя, Яэри не стала долго томить Азино и показалась из-за укрытия. Ощутив её почти неслышные шаги, эльф обернулся.

Холодный взгляд осмотрел стоящую перед ним фигуру и, ожидаемо, ничего не выразил.

– Твои соплеменники отправили тебя следить за мной. Они опасаются меня?

Голос эльфа был бесцветен и пуст. Беспокоила ли его слежка? Он злился или печалился от подобного отношения? Его тембр не давал ни намёка на ответы. Вместе с отсутствием отклика Яэри вовсе терялась, не зная, как ответить.

– Вовсе нет, – Яэри подавила желание протянуть к Азино руку в успокаивающем жесте, но пыталась утешить и успокоить его через голос. – Они просто пытаются понять тебя, чтобы проще было принять твой путь.

– Им не нужно меня понимать или принимать. Всё, что им надо, – это послушать меня. Иначе они рискуют испытать то же, что и я. Вот чего стоит опасаться.

Несмотря на всю его холодность и отчуждённость, Азино переживал за них. Понимание этого грело душу Яэри.

Эльфийка мягко и тепло улыбнулась.

– Прошу тебя, не стоит так переживать. Нашу деревню никто из чужих не находил. Каждое око племени зорко следит и не подпустит кого-то ближе, чем добьёт его стрела. – В голосе Яэри струилась уверенность и даже гордость, но этого было недостаточно, чтобы убедить Азино.

– Люди жестоки, хитры и коварны. Это единственное, в чём они способны развиваться, и, к сожалению, они делают это слишком успешно. Я уверен, они смогут найти вас рано или поздно.

– Тогда в дело вступят наши танцоры войны.

– Я видел их тренировки. Они уделяют слишком мало времени танцу битвы. Сами движения безупречны и легки, но им не хватает чего-то…

– Например, ярости? – хмыкнула Яэри, сложив руки на груди. Её взгляд с ноткой издевки скрывал за собой горечь и разочарование.

«Неужели Лутиэль был прав и Азино лишь пытается поставить всех на путь ярости рядом с собой? Это всё, чего он жаждет?»

– Что ты знаешь о ярости? – Азино сделал к девушке шаг. Яэри отступила назад, словно её оттолкнула стена ледяного ветра. Тем временем эльф медленно опустил руку к одному из топоров, висящих на поясе. Цепь, закреплённая на нём, ожила. Словно змея, она аккуратно потянулась к руке Азино, негромко звеня. Мгновение – и цепь опутала его запястье, а топор словно по собственной воле лёг в раскрытую ладонь. Стоило тонким пальцам сомкнуться на древке, атмосфера вокруг Азино сменилась.

Ледяной заслон разбился звонкой музыкой осколков, его место занял обжигающий жар. Яэри ощутила словно получила удар в грудь. Сердце сжалось, вдох застрял в лёгких, а уши наполнил пронзительный звук. Тонкий женский крик, наполненный страхом, болью и гневом. Голос не замолкал ни на секунду, мучаясь в бесконечной агонии и заливаясь собственным гневом от бессилия его прекратить.

Яэри с трудом сдерживала себя от того, чтобы заткнуть уши, теперь точно понимая, что за эхо она ощутила от Азино в день, когда он говорил с вождём.

Внешне Азино не изменился: он стоял перед эльфийкой всё так же спокойно и уверенно. Но разгорающееся внутри пламя было не скрыть. В каждом его мимолётном движении, взгляде, даже в дыхании появлялась неуёмная агрессия. Словно у дикого зверя, готового кинуться и растерзать свою жертву, тело Азино звучало натянутой тетивой, сдерживаемой рукой умелого лучника. Но казалось, что ещё мгновение – и рука отпустит её.

– Ярость порождает страх. А страх – это излюбленное оружие людей, только им они могут нас победить. Я направляю их оружие против них самих через ярость, которой они не ожидают от нашего рода. Мне не хочется, чтобы вы познали ту ярость, которая служит мне, но я хочу, чтобы вы не боялись её применять. Она может спасти жизнь.

Слова Азино доносились до Яэри эхом сквозь бесконечный крик. Из её глаз брызнули слёзы, и она никак не могла их унять: поток боли, хлынувший на неё, был невыносим. Хотелось бежать прочь от крика, удушающего жара и чувства сжатого в кулак сердца, но Яэри до последнего сражалась с этим желанием. Стоило топору вернуться в свои крепления – крик смолк. В сознании эльфийки воцарилась тишина, тело ослабло, но к своей гордости ей удалось удержаться на ногах.

– Она… всегда с тобой? – Яэри вытерла ручейки слёз на своих глазах и подняла на Азино взгляд.

– Всегда, – кивнул эльф. – Помоги мне уберечь вас от подобной боли, спасти тех, кто страдает от неё сейчас, и… – Азино сжал руку в кулак, – заставить тех, кто её принёс, жалеть об этом.

Луна почти завершила свой очередной танец. К его окончанию корабль должны были закончить, и месть Винн обретёт своё воплощение. Азино не мог дождаться того часа, но мастеров не торопил. Отвлекая себя полезными для деревни делами, Азино вновь отправился в лес за травами.

Ему сложно было сказать, что отношение к нему сородичей сильно изменилось в лучшую сторону, но его помощь они стали принимать чуть охотнее. Азино подозревал, что после разговора с юной Яэри она смогла хоть немного объяснить причины его поведения остальным. С самой молодой эльфийкой Азино с того раза больше не общался, но при встрече та одна из немногих приветствовала его или махала рукой, видя издалека. Азино отвечал на это сдержанным кивком.

К тому, что с ним рядом всегда есть дозорный – око, следящее за каждым его шагом, – эльф тоже привык, но сегодня ощутил на себе особо пристальный взгляд.

Тот, кто следил за ним сегодня, ощущался настоящим хищником, ожидающим в засаде удачного момента, чтобы броситься в атаку. Азино почти хотелось предоставить ему этот шанс, чтобы узнать лицо своего недруга. Но эльф прекрасно понимал, что справиться с опытным дозорным сможет, только если воспользуется силой, которую он никогда не хотел бы использовать против других эльфов.

Поиски необходимых трав увели Азино всё дальше от тех мест, что были ему знакомы, и чем дальше уходил эльф, тем острее и чётче ощущал направленную в его сторону стрелу и пронзающий взор невидимого наблюдателя, до сих пор искусно прячущего своё тело, но абсолютно не скрывающего желаний и намерений.

Топоры на поясе слегка звенели от каждого движения Азино, отдаваясь в его голове протяжным металлическим стоном. Оружие молило, просило, требовало взять себя. Изнывая от нетерпения, протягивая к себе мягким, чарующим свечением, топоры шептали песнь страха. Предрекая глупую, пустую и бессмысленную смерть от стрелы собрата, они горько стенали о тех, кого Азино не сможет спасти, и в первую очередь – о ней. Но кошмаров, что сейчас опутывали разум эльфа, легко избежать: достаточно лишь дать волю сладкому чувству ярости, заставить наглеца пожалеть о своих планах, в один момент навек поселить в нём уважение, покорность и страх.

«Нет!» – резкая команда Азино в один миг обрубила опасные мысли, голос оружия в мгновение стих.

На лбу эльфа выступила болезненная испарина, душа металась, словно путник, утративший опору посреди топкого болота, а яркость и свежесть первого вздоха опьяняли.

Это напоминало пробуждение от тяжёлого сна, в который Азино провалился, даже не успев этого осознать.

Сколько времени он провёл в этом безмолвном сражении с собой? Как он мог позволить ярости попытаться взять над ним верх, и может ли в будущем это повториться? Неужели старейшина был прав?

Вопросы, обрушившись бурным шквалом, грозились вновь утянуть эльфа в пучину тревоги. К счастью для Азино, острое чувство направленной стрелы вернуло его в реальность.

– Сделай то, чего так желаешь, – Азино резко повернулся на тревожный звон тетивы, который замолк в тот же миг. – Или яви мне свой лик, чтобы мы могли это обсудить.

Ответный отклик на призыв Азино ранил слух грубым ударом по струнам расстроенного инструмента. Дисгармоничное эхо вибрировало в глубине разума эльфа, словно кто-то намеренно фальшиво пытался не повторить, а исказить знакомую песнь.

Но помимо фальшивой гармонии где-то на задворках отклика Азино ощутил еле слышный крик, оставляющий на языке привкус железа.

«Это… Ярость?»

Хмыкнув, Азино вновь повернулся. Впервые ощутив ярость в другом сородиче, он без проблем мог её уловить.

– Я знаю, что ты чувствуешь. Осознаёшь ли ты, что это? – Заросли, на которые Азино обратил свой взор, качнулись, словно под ласковым касанием ветра, заставив эльфа холодно улыбнуться. Ярость в одно мгновение сменилась страхом. Охотник стремительно превращался в жертву. Слабую, растерянную, выдающую себя каждым новым движением и мыслью. – Выйди. Нам есть что обсудить.

Азино не вложил в свой голос и капли угрозы. Перед ним был не враг, а его собрат, поражённый тем, что он способен испытать, и Азино хотел помочь ему понять и научиться пользоваться пугающей его силой.

Но дозорный, взяв себя в руки, позволил природе скрыть его присутствие, растворившись среди трав и ветра.

Срывая листву и разрывая небеса, до слуха эльфов донёсся зов, в момент прекративший их безмолвное противостояние.

Это был не сигнал тревоги – это была паника. Среди полного ужаса эха, до боли сжимающего сердце, Азино уловил знакомый отклик молодой, чистой души. «Яэри» – душа отзывалась на это имя непривычным трепетом.

Сморгнув внезапно выступившие слёзы, Азино увидел перед собой молодого дозорного с длинными чёрными косами волос. Стройное и сильное тело защищала тонкая кожаная броня, а изящные пальцы всё ещё удерживали короткий лук со стрелой.

В бирюзовых глазах дозорного Азино увидел неподдельную тревогу. Не сказав друг другу ни слова, эльфы помчались к деревне.

Глава 4

Отклик ветра и земли пугал своим эхом. Азино не мог понять, что же он слышит. Страх, боль, сопротивление, растерянность. Чувства расцветали яркими всполохами, стремительно пропадая, словно на мгновение обрывая любую связь эльфа с тем, что его окружает. В эти короткие моменты отклик эльфийских душ в деревне пронзал сердце Азино обжигающей болью. Смятение было первым, что чувствовал Азино в их крике; телесная боль переходила в душевную, и сразу после неё наваливались горе и обречённость.

Каждый подобный отклик выбивал из-под ног Азино землю, но он продолжал бежать. И чем ближе он был к деревне, тем чётче чувствовал агрессивный стук сердец, наполненных злобой и чувством превосходства.

Грубый шаг, с презрением ступающий по земле. Дыхание, отравляющее воздух жаждой власти.

«Люди». — Одна эта мысль разжигала пламя, придающее новых сил. Топоры звонко играли музыку мести, подгоняя эльфа сильнее.

Рядом с Азино спешил и его наблюдатель. Он рвался к деревне не менее рьяно, но душа его была испуганна. Словно предчувствуя потери, она тихо плакала, а незаметные глазам слёзы падали с тихим звоном разбитого хрусталя.

«Он не выдержит. Слишком чист, слишком наивен. Он не видел людей». — Азино чувствовал, как его сердце пытается биться в унисон с сердцем спутника, питая надежду успокоить, поддержать, но эльф прекрасно знал, что сейчас нужен другой путь.

— Приготовься! — голос Азино прозвучал взмахом клинка; цепи бросились на его запястья, потянув за собой топоры. — Вспомни свой гнев, что испытал ко мне, и направь его на бой с теми, кто его заслужил. Эти существа не знают законов и правил — забудь о них и ты.

Душа юного эльфа замерла в смятении, пока тело несло его вперёд. Собственные представления о жизни, её ценности и законах вступили в схватку с реальностью, которую несли в его дом пропитанные кровью сапоги захватчиков.

Азино знал, что эта битва далека от завершения и её переломный момент наступит в деревне. Всё, что он мог, — это постараться подготовить душу эльфа к боли.

— Они не пощадят никого. Готовься потерять своих родных, любимых, всех, кого знаешь. Ты почувствуешь, как их души, расколотые болью, исчезнут в небытье, а взгляд померкнет навсегда. Смирись с этим или сражайся. Сражайся, пока последняя капля грязной человеческой крови не упадёт на нашу землю.

Каждая фраза была сравнима с ледяным шипом, пронзавшим податливое, нежное сердце эльфа, и Азино был готов услышать, как душа его спутника, истерзанная ужасными образами, разрывается, покидая тело. Но вместо слома он ощутил воинственный отклик. Слабый, всё ещё затерянный в страхе и растерянности, но готовый разгореться ярче.

Эльф позволил себе лёгкую улыбку, крепче сжимая топоры.

— Вперёд!

Уверенность сорвало в одно мгновение, словно усталый за долгий год листок под порывом свежего ветра, полного сил.

Крик, пронзивший душу, походил на голос пленницы. Сломленной, кричащей в отчаянии и боли. Азино схватился за сердце, пытаясь унять дрожь, прошедшую по телу, и удержаться на ногах.

Его спутник упал рядом, как подкошенный. Тяжело хватая воздух, он словно эхо вторил услышанному крику.

— Земля кричит… Почему? — вопрос сородича подтвердил для Азино то, что он ощутил. Сама земля в беспамятстве кричала от горя и боли. Глаза цвета бирюзы сверкали от слёз, взволнованно вглядываясь в промёрзший взгляд Азино, словно выискивая ответ. Ощутив, что ответа нет, бирюза отразилась блеском стали. — Что происходит?!

Азино ощутил жаркое эхо гнева, вновь направленное на него. Ветра чужой злобы лишь распаляли бурю тревог и смятения в душе эльфа, не давая ему ни на мгновение ощутить под ногами твёрдую почву. Панический отклик сородичей стал лишь сильнее, но не давал ответов на происходящее.

— Идём. — Азино не стал более ждать. Гнев стал его опорой, ненависть подгоняла вперёд, а звон цепей задавал сердцу ритм.

Уже у самой деревни юный спутник смог догнать Азино.

Армия людей подходила к деревне.

Уродливые шлемы скрывали их звериный оскал и бездушный взгляд. На примитивных, лишённых и намёка на изящество лезвиях мечей каплями алой росы расцветала эльфийская кровь.

Эхо страха пульсировало в душе Азино, и это был страх его сородичей.

Люди сделали несколько шагов вперёд, прикрывая свои тщедушные тела кусками металла, которые только человек мог назвать щитами.

Выкрикивая гнусные боевые кличи, они бросились на растерянных и сломленных сородичей Азино. Земля под их сапогами испуганно сжималась от каждого шага. Мечи разрывали воздух на пути к своей цели. Алые ручьи крови небрежно хлынули на молодую траву. Шелест деревьев разносил по округе арию смерти, сотканную из криков, мольбы, всхлипов умирающих и тех, кто скоро займёт их место.

Но взгляд Азино был прикован к самой ужасной и отвратительной части этой картины.

У первой линии домов, куда уже ступила человеческая нога, земля взорвалась, словно водная гладь, в которую бросили камень. Её брызги, направленные в сторону деревни, застыли в воздухе каменными пиками, на которые был насажен один из эльфов.

Земляные когти прошили ноги, грудь, вспороли эльфу живот и пробили череп сквозь рот. Безжизненная фигура, продолжая истекать кровью, слегка подрагивала в конвульсиях. Во взгляде мертвеца застыло изумление, подобное тому, с которым на него смотрел Азино.

«Духи земли обратились против нас?! Это невозможно!» — предательство со стороны стихий, с которыми они веками жили в гармонии и понимании, ощущалось острее любого человеческого клинка. — «Неужели они решили, что люди достойны помощи?! Что они правы в своих поступках?! Этого не может быть! Нет, я не верю, люди достойны лишь смерти!»

Крик Азино заглушил арию происходящей резни. Цепи, яростно звякнув, с хищным шипением бросились в сторону ближайшего человека.

Воин уже успел занести меч над головой, когда звонкие линии металла опутали его тело. Тонкая, но крепкая паутина цепей надёжно опутала человека, вырисовывая на его теле замысловатые узоры.

Лезвия топоров оставили на его щеках глубокие порезы, сделав первые глотки крови, а затем с жадностью вонзились в плечи. Оросив землю короткими тёмно-алыми фонтанами, они глубоко погрузились в плоть.

Человек не успел полностью осознать своего положения в тот момент, когда Азино сжал кулаки, а цепи сделали резкое движение, сдавливая добычу.

Человеческий крик потонул в хрусте костей. В одно мгновение уверенная человеческая фигура превратилась в бесформенный кусок плоти, не способный даже стоять на ногах без поддерживающих его цепей эльфа.

Ещё до того, как душа человека отправилась во тьму, цепи начали обратный путь. Топоры, оставаясь глубоко погружёнными в тело, последовали за ними, оставляя за собой рваные борозды кровавого орнамента.

Ещё до того, как цепи окончательно упокоились на запястьях Азино, человеческая фигура с влажным, чавкающим звуком упала на землю бесформенными кусками мяса и костей.

Эхом его последнего предсмертного вскрика стала оглушающая тишина.

Азино чувствовал, как души людей переполняет эмоции. Ступор сменялся осознанием, перерастающим в страх, а затем в панику.

Воины в ужасе бросали мечи и опорожняли желудки, не готовые к подобному зрелищу.

Ледяную завесу в глазах Азино прорвало пламя гнева, устремлённого на людей. Команда, прозвучавшая для эльфов негромким обжигающим ветром, была повторена раскатом гнева на человеческом языке:

— Выпотрошить каждого из них! Я хочу видеть их сердца в своей руке, когда оно сделает последний удар!

Азино чувствовал, как души сородичей содрогнулись от его боевого клича, слышал, как их отклик дрожит и протестует против его слов. Его собственная душа горько рыдала от происходящего, но эльф понимал, что лишь так он может спасти деревню.

Устремившись к ближайшему противнику, он спустил в атаку топор. Голубое свечение мягко обрамляло хищный блеск лезвий, жаждущих крови.

Человеку в последний момент удалось отбить щитом оружие в сторону. Своим неловким движением, в отчаянной попытке спасти себя, он полностью открылся для второго топора. Рассекая воздух, топор легко лишил противника головы.

Люди пытались отступить, держась как можно дальше от Азино, но танец мести всегда требует близости.

Свист, с которым топоры стремительно проносились сквозь тела людей, сливался со звоном цепей, словно зимний ветер, касающийся прозрачных лучей льда, застывших на деревьях.

Грубые крики и всхлипы людей врывались в эту песню, как пьяница в таверну. Животные вопли и хрип, которыми разрождались их глотки, вызвали у Азино отвращение и в то же время восторг.

Эльф чувствовал, что его танец битвы стал совершенно другим. Движения всё так же быстры и изящны, но шаг потерял лёгкость, уверенность сменилась яростью, а цель «даровать покой» превратилась в жажду жестокости.

Выброшенная в небеса кровь стала для него лучшей наградой, а крики умирающих — самой сладкой овацией.

Уже знакомое чувство, пронзившее тело, грубо вырвало его из объятий боевого экстаза.

Земля вновь закричала. На этот раз гораздо громче и ближе, чем раньше. Оглушающий плач рассекал эльфийскую душу. Потеряв ощущение почвы под ногами, Азино чуть не рухнул. Некоторые его сородичи не смогли выдержать этой пытки, падая на колени и закрывая руками уши.

Отклики, полные слёз, боли и страха, переполняли душу, не давая сосредоточиться на происходящем вокруг.

— Азино, берегись! — полный отчаяния голос Яэри донёсся до ушей эльфа.

Лишь тогда он увидел, что земля перед ним начинает дрожать. Всего через мгновение из неё вырвался каменный шип.

Успев уклониться, Азино отскочил в сторону. Превозмогая то, как душа сжимается и скручивается от непрекращающегося крика духов, он наблюдал за возникшими на поверхности земли бороздами — словно под ней ожили огромные существа.

Борозды стремительно направились к Азино с двух сторон. Каждый раз, достигая эльфа, они разрывались болезненным наростом, освобождая каменные пики, направленные на Азино. Приобретая форму костлявой руки, земля пыталась схватить эльфа или проткнуть его заострёнными когтями.

«Духи и впрямь помогают людям… Но не по своей воле». — Мысли Азино с трудом перекрикивали болезненный вопль земли. — «Их кто-то вынуждает. Кто?»

Отпрыгнув от земляного вала, обернувшегося клыкастой пастью, Азино бросил взгляд в сторону людей.

Его глаза вцепились в одного из людей, прячущегося среди деревьев. Неизвестный был одет в длинный коричневый балахон, его руки были вскинуты вверх, и пусть Азино не видел его глаз под глубоким капюшоном, скрывающим лицо, эльф был уверен, что незнакомец смотрит именно на него.

Огромная, чужеродная сила, пахнущая сырой, пропитанной кровью землёй, пульсировала вокруг загадочной фигуры, скрытой в тени, избавляя эльфа от последних сомнений.

«Он!» — Азино бросился в сторону незнакомца, по пути обезглавив несколько человек.

Незнакомец толкнул плечом стоящего рядом воина, и тот, достав горн, издал сигнал, режущий своей грубостью и дисгармонией слух эльфа.

— Отступаем в лагерь! — скомандовал воин, прекратив измываться над горном. — К кораблям!

В ответ Азино яростно проревел. Не желая давать людям ни шанса на побег, он вложил все свои силы, чтобы добраться до фигуры неизвестного, но тот, подняв обе руки вверх, вновь заставил землю заверещать, и перед Азино к небу устремилась неровная каменная стена.

С оставшимися по эту сторону людьми, брошенными своими сородичами, без проблем справятся танцоры войны — Азино в том не сомневался, — но он должен был добраться до изувера, повернувшего духов против эльфов.

Эльф вонзил топоры в стену, но эхо чужой души остановило его порыв.

«Азино, прошу, остановись. Ты нужен здесь».

Эхо звучало нежным колокольчиком, испугавшимся первого зимнего ветра. Хрупкий, уязвимый, так нуждающийся в тепле и защите. Оно было так похоже на эхо Винн, и на мгновение Азино поверил, что именно она обратилась к нему. Мимолётное чувство заставило сердце эльфа тревожно вздрогнуть. Песнь надежды испарилась, как снежинка над пламенем костра, превращаясь в слезу.

«Яэри…» — понял Азино.

Порыв ярости неожиданно смолк, перетекая из сердца эльфа в топоры.

Издав рассерженный вздох — больше по привычке, чем по велению сердца, — Азино вернул цепи к себе на запястья. Недовольно звякнув и хищно сверкнув голубым пламенем, топоры вернулись в подобие ножен.

Возвращаясь к деревне, эльф наблюдал за тем, как эльфы дарят своим врагам покой. Копья и мечи пронзали людей с лёгкостью и скоростью. Короткая молитва — один точный удар, после которого на земле оставалось лишь бездыханное тело.

«Слишком быстро…» — негодовал про себя Азино.

Глава 5

— Стой! — приказ Азино остановил изящное остриё копья, сделанное из белого железа, за мгновение до того, как оно проткнуло человеческое сердце.

Эльф не отводил копья, готовый в любое мгновение завершить начатое. Отклик в его душе был в смятении. Попытки взять кровавый долг без наслаждения и гнева давались танцору войны нелегко. Молодой эльф пытался пропустить все чувства сквозь себя и отпустить их, но болезненные образы оставили на его душе след, который ещё долго не покинет его. Азино прекрасно это понимал и где-то в глубине своего сердца, пусть и со стыдом, но приветствовал гнев эльфа. И всё же именно его рука отвела копьё от человека.

— Он ещё нужен.

Танцор войны, подавляя в себе гневный отклик, отошёл в сторону, еле заметно кивнув.

Азино перевёл взгляд на человека. Несмотря на явный страх, тот не смог скрыть радость от того, что всё ещё остаётся живым. Присущее людскому роду чувство превосходства и исключительности расцвели ярким, приторным букетом, от аромата которого эльфу становилось дурно.

— Ты умрёшь, человек. Обещаю. — Говоря на людском языке, голос эльфа становился грубым и тяжёлым. — Но как ты умрёшь, решать тебе. Скажешь то, что я хочу узнать, — и тебе позволят освободить душу для пути в Свет. А если нет… — Азино провёл рукой рядом с топором. Свирепая волна свечения немедля пробежала по лезвию. — Ты ощутишь лишь малую часть той боли, что твой народ принёс моему, но этого будет достаточно, обещаю. До самой последней капли жизни ты будешь страдать. Своими действиями и чёрным, прогнившим сердцем ты сам выстроил себе дорогу во Тьму, я лишь направлю тебя по ней. Говори: кто управляет волей духов? Откуда у вас такая сила?

Услышав вопрос Азино, человек выше приподнялся на локтях. Вглядываясь в окутанные льдом глаза эльфа, он медленно улыбнулся, а затем негромко засмеялся.

Неуловимое человеческим сознанием движение Азино отправило к нему топор. Хищно просвистев, лезвие оставило вечную улыбку на его лице, разорвав щёку до уха с одной стороны. Пленник не успел закричать, как его горло оказалось сдавленным тяжёлой рукой Азино.

— Я теряю терпение, человек! — рявкнул он в лицо пленнику. — Кто эти люди?!

Голубое сияние лезвия пульсировало, призывая Азино закончить начатое.

Несмотря на то, что эльф давно заточил свою ярость в цепи и оружие, не давая ей покинуть его, беспокойство о том, что он истратит её до конца на кого-то недостойного всей её силы, не покидало его.

— Я не… знаю, — захлёбываясь кровью, ответил пленник. — С их появлением наша охота стала приносить плоды, они помогали прокрадываться к вам и атаковать неожиданно.

— Они? Сколько их?!

— Двое! Они скрывают свои лица и… — С трудом повернув голову, человек сплюнул накопившуюся во рту кровь, по всей видимости боясь попасть на руку Азино. — Почти ни с кем не говорят. Я не знаю, кто они!

— Вам сказали отходить к кораблям. Где лагерь?

— Да откуда я зна… — Азино резко дёрнул человека за шею, заставив его хорошенько обдумать свой ответ. — Я… не знаю, как описать. Где-то в четырёх днях отсюда на запад. Там есть распадок с водопадами и пещерами, мы обосновались рядом. Там достаточно глубоко, чтобы не сесть на мель.

Азино отпустил пленника, не отказав себе в удовольствии приложить его головой об землю. Лицо эльфа коснулась мягкая улыбка от того, как человек испуганно сжался, когда мимо него промелькнул топор.

Пленник не спеша вернул взгляд к Азино. Его глаза пульсировали страхом загнанного в угол животного. Осознавая свою ничтожность, люди пытались возвысить себя через страдания других. Наслаждаясь их болью и страхом в глазах, они чувствовали себя повелителями. И сейчас человек смотрел на Азино так, как мечтал, чтобы другие расы смотрели на него. Азино стал для него воплощением их собственной сущности.

От этой мысли Азино невольно сморщился, и едкая слюна подступила к горлу.

— В отличие от твоего рода, человек, мы держим слово. — Азино повернулся к двум танцорам войны, что были рядом. — Кровавый долг этого человека должен быть оплачен, но дайте ему освободить душу. Пусть она уйдёт к Свету.

Танцоры послушно кивнули, и пока они поднимали с земли обречённого пленника, к Азино неспешно подошёл старейшина. Его отклик оставался сосредоточенным и спокойным, лишь где-то на самых дальних краях сознания звучали ноты тревоги.

— Не думаю, что я даровал тебе маску творца войны, Азино.

— Не припомню, чтобы просил у тебя такой дар.

— Но надеюсь, помнишь, что лишь она даёт право управлять танцорами войны.

— Мои слова были бы сказаны любым, будь он здесь вместо меня. — Пожал плечами Азино. — Моё почтение к духам и традициям не поблекло.

Отклик души старейшины раскрыл в себе оттенки печали.

— Азино, ты не из нашего племени и не планируешь стать его частью. Выбранный тобой путь уведёт тебя далеко от этих мест. Это не изменить. Поэтому не заставляй моих соплеменников чувствовать тебя их частью. Они продолжат жить без тебя, а нового творца войны мы выберем сами.

Азино не мог отрицать слов старейшины, но они оставили где-то внутри его души тонкий, болезненный порез, как от неосмотрительного касания травы.

Шумно втянув воздух, всё ещё пропитанный человеческим смрадом и эльфийской кровью с ароматом увядающих лилий, Азино кивнул.

Среди прочих эльфов, кто всё ещё находился в смятении, Азино быстро смог найти Яэри и своего спутника. Яэри с тревогой смотрела на молчаливого молодого эльфа, всё ещё крепко сжимающего в руках изящный меч. Молочно-белая рукоять, словно сделанная из жемчуга, таила в своей глубине вспышки розовых и голубых цветов. Тонкое лезвие напоминало собой приоткрытый клюв хищной птицы. И судя по тёмным сгусткам на нём, эта птица вполне утолила жажду.

— Рад, что ты нашёл в себе силы.

На слова Азино душа юного эльфа вздрогнула, пытаясь закрыться. Бирюзовые глаза с трудом оторвали взгляд от меча.

— Я… — эхо отчаянного горя прорывалось сквозь голос, — защищал своих соплеменников, то, что мне дорого.

— Как и я.

Эти слова подействовали на эльфа, как выплеснутая в лицо вода. Взгляд стал ясным, будто долгий сон наконец отступил. Удар сердца прозвучал эхом разъярённого грома.

— В отличие от тебя… — эльф сделал стремительный шаг в сторону Азино, — в отличие от тебя я не…

Зарождающуюся бурю укротила Яэри одним прикосновением. Стоило её ладони коснуться груди юного эльфа, и пелена злобы спала с его глаз. Душа откликнулась нежностью, трепетом и волнением, принимая в себя мягкость, чувственность и заботу.

Яэри посмотрела в холодные глаза Азино, но сквозь их ледяной полог её теплота не была в силах пробиться.

— Как это случилось? — вопрос Азино заставил душу Яэри погрузиться в тяжёлые воспоминания.

— Никто из нас не ощутил их приближения. Земля и воздух молчали. — Яэри виновато покачала головой. — Я чувствовала, что духов гложет печаль, но не смогла понять причину. Пелена спала лишь когда люди атаковали. — Яэри замолчала, и на этот раз юный эльф не крепко сжал её руку своей, придавая ей сил. — Я даже не успела что-то осознать, как Аллая и Натиля погрузились во Тьму… Их страдания были… — Эльфийка остановила свой рассказ; отклик её души словно пытался коснуться ушедших за пределы видимой жизни сородичей. Но искренняя мольба Яэри оставалась без ответа. — Я вернулась к деревне так быстро, как только могла, но люди оказались ближе, чем можно было представить. Наш творец танца войны — Арнивек, он первым вступил с ними в бой. Но духи земли не поддержали его. Должно быть, мы прогневали их, но чем? Земля оскалилась и…

Образ распятого на каменных пиках эльфа коснулся всех троих одновременно. Пугающий, противоестественный символ, заставляющий увидеть в своём друге и самом верном союзнике жестокого врага.

— Нет, мы не прогневали духов. — Азино не пытался успокоить Яэри; его голос давно позабыл ноты тепла, но сердце эльфийки с трепетом ответило благодарностью. Пусть следующее, что сказал эльф, и заставило Яэри вздрогнуть: — Их заставили люди.

— Люди заставили духов предать нас? — спутник Яэри вновь сделал шаг к Азино.

— Мы все ощутили боль земли. Поверь мне, всё, что умеют люди, — это принуждать. Но в этом ремесле они добились восхитительно ужасающих результатов. Вот почему мы должны остановить их как можно быстрее. — Азино внимательно посмотрел в глаза юного эльфа, будто пытаясь достучаться до его души. — Понимаешь теперь?

Не дожидаясь ответа или отклика, Азино отвернулся от них. Он спешно подошёл к старейшине, раздававшему команды танцорам войны. Забота о своих сородичах и готовность к твёрдым решениям тяжёлой ношей слились в его отклике.

— Я знаю, где лагерь людей. И готов сделать то, что должен. — Азино выдохнул, ощутив, как душа старейшины откликнулась на эти слова чувством стыдливого облегчения. Помощь Азино была необходима племени; они оба это понимали и наконец были готовы признать. Стыд в душе старейшины был Азино понятен: ему предстояло признать, что необходимо занести оружие не для обороны, а для атаки. Но в случае с людьми атака всегда будет лучшей защитой.

— Что тебе для этого нужно? — Глаза старейшины оставались непроницаемыми, но душа после сегодняшних потрясений была не в силах что-либо скрывать.

— «Ревинн». Спустите на воду и подготовьте корабль до начала следующего танца луны. Я смогу перекрыть выход кораблю людей и отрежу ему путь к большой воде.

Старейшина кивнул.

— Наши мастера сделают всё возможное, но команда… Я никого не отправлю с тобой по принуждению.

Азино почтительно склонил голову.

— Я возьму только тех, чья душа откликнется на мой зов. Ваше сердце может быть спокойно: на этом корабле рабам места нет.

— Каждый из нас ощутил на себе жестокость людей! Их бездушность оставила на сердцах вечные шрамы. Бесчисленное множество наших сородичей пострадали от грязных человеческих рук, от их пропитанных невинной кровью мечей и коварных сетей. Даже духи оказались у этих чудовищ в плену! Ваша деревня не была первой, но мы в силах сделать так, чтобы она оказалась последней, кто испытал эти кошмары. Я взываю к вам о помощи. Помогите мне навечно заглушить их песнь жестокости и собрать кровавый долг. Вместе мы остановим их разрушительную поступь и освободим всех, кого люди посмели заточить в клети! — Пока Азино произносил свою речь на фоне совсем недавно спущенного на воду корабля, Лутиэль внимательно смотрел на своих соплеменников.

Не было эльфа, чьи чистые, как роса, слёзы не коснулись земли, сквозь которые их души покидала печаль. От слов, сочившихся гневом, сердца болезненно сжимались, но затем, тяжёлыми барабанами, начинали биться в ответ. Это напоминало то, как творец войны распаляет в душах танцоров нужную песнь, наполняя их тело и сердце силой духов войны. Но Азино, создавая гневную симфонию войны, наполнял их своей яростью.

Отзвуки еле слышного женского крика, который Лутиэль впервые услышал, когда Азино разорвал напавшего на деревню человека, теперь эхом звучали сквозь души его соплеменников. Молодой эльф ощущал, как отзвук пытается заполнить и его сердце. Всеми силами этому сопротивляясь, Лутиэль с ужасом смотрел на тех, кто, пусть и не сразу, но пускал его в свою душу.

«Что, если в один момент кто-то из них не сможет совладать с яростью и не очистит свою душу от неё? Неужели Азино правда не опасается этого?!»

В поисках поддержки Лутиэль бросил взгляд на стоящую рядом Яэри. То, как она смотрела на Азино, ловя каждое его слово, пронзало острой и протяжной болью сердце эльфа.

Яэри не впускала в свою душу ярость Азино, она словно и вовсе её не замечала. Её отклик был полон сострадания, заботы и беспокойства.

«К тому, кто обрекает твоих соплеменников на шаг в пучину ярости и мести… Почему, Яэри? Почему?!» — Жаркая волна гнева вырвалась из души Лутиэля настолько неожиданно и стремительно, что он не успел её сдержать. Но похоже, никто этого не заметил, даже Яэри.

— Я не из вашего племени, но наш род един. До того, как первая звезда осветит ночь, я покину вас. Мой путь — это защита нашей семьи, всех эльфов. Каждая истерзанная душа должна быть отомщена, а те, кто томится в рабстве, — освобождены. Если среди вас есть те, кто готов идти моим путём, то я стану для вас факелом, освещающим дорогу. Я укажу вам цель и направлю ваш гнев. Век человека недолог, но эхо нашей песни возмездия продолжит петь вечность!

Жар от гнева Лутиэля по сравнению с яростью Азино был сродни теплу костра против лесного пожара. Ярость обжигающей лавиной пронеслась по окрестностям. Выжигая воздух в лёгких, она оставляла после себя привкус пепла; стирая слёзы, она колола глаза, оставляя на душе чёрный ожог.

Женский крик, что слышал Лутиэль раньше, отражаясь от чужих душ, становился более пронзительным и тяжёлым.

Даже Яэри, тихо всхлипнув, опустила голову, прижимая руки к груди. Выдохнув, словно собираясь с силами, эльфийка снова подняла голову, не отрываясь смотря на Азино.

Среди эльфов не было криков и призывов к убийству людей — чего ожидал и опасался Лутиэль. Напротив, деревню охватила пугающая тишина. Души эльфов замерли в одночасье, какое-то время не решаясь разбить стену молчания. Тем оглушительнее прозвучал первый отклик, звучащий в унисон со словами Азино. За ним прозвучал ещё и ещё один. Музыка разрушения пугала других эльфов, отступающих назад или в сторону от тех, кто делал шаг к Азино.

Одной из тех, кто сделал шаг вперёд, была Яэри. Лутиэль тут же схватил девушку за руку, но та словно и не ощутила этого.

— Яэри! — крикнул эльф, пытаясь привести её в чувство, но и сам пришёл в себя, когда Яэри, повернув к нему голову, опустила спокойный взгляд на руку Лутиэля, крепко держащую её за запястье. В один миг молодой эльф ощутил собственные пальцы железными кандалами, которыми охватил самые нежные и трепетные руки, что когда-либо появлялись на свет. Лутиэль тут же отпустил Яэри, на что она лишь слегка и печально улыбнулась.

— Он пытается защитить всех нас, но кто-то должен защитить и его. — Эльфийка чуть пожала плечами и направилась в сторону Азино, оставляя Лутиэля позади.

Молодой эльф смотрел, как её фигура сливается с потоком тех, кто готов стать с Азино на одну тропу, отдающих свои души в жаркие объятия ненависти и мести. Их сердца тянулись к силе, обещанной мстительным эльфом, не замечая наполненной капканами пасти.

Но помимо них были и другие, чьи души не так страстно тяготели к мести.

Среди них был и Нотим, ученик корабельного мастера. Этого крепкого вида темноволосого эльфа с душой ещё более юной, чем душа Лутиэля, и телом, что пылало силой и выносливостью, достойной танцоров войны, благодаря работе в мастерской, гнала не ярость, а страсть, обращённая к последнему творению его учителя, погибшего при атаке людей.

В глазах и душах тех, кто оставался в деревне, читался страх, непонимание, печаль и медленно зарождающееся отвращение к уходящим.

Душа Лутиэля молила одуматься обе стороны, но её слёзы неслышно утопали в буре гнева и отторжения. Лишь один отклик вторил мольбам юного эльфа. Старейшина наблюдал за тем, как племя раскалывается, с той же болью, что и Лутиэль.

Юный эльф ощутил беспомощность того, кто всей душой вёл их племя к гармонии с той поры, как получил венок творца пути. И это лишь сильнее распаляло гнев, направленный на Азино.

«Он разрушил всё, что вы создавали, всего за несколько танцев луны. Изменил жизнь всех, кто был рядом, и не собирается на этом останавливаться. Значит, должен быть кто-то, кто остановит его. Я буду рядом с ними, я верну их. Обещаю».

Короткий кивок и отклик благородности стал для Лутиэля ответом, после чего молодой эльф слился с потоком уходящих.

Он чувствовал, как на его плечи ложится чужая печаль, словно пытаясь остановить его; как рваные взгляды клеймят его предателем и отвергают как часть племени. Душа Лутиэля рвалась на куски, но эльф всеми силами заглушал её рыдания — ему приходилось принять эту маску ради блага тех, за кем он уходил.

Когда Лутиэль проходил мимо Азино, глаза эльфов встретились. Лёд в глазах мстительного эльфа оставался всё таким же непрозрачным, скрывая, как казалось Лутиэлю, истинные мотивы Азино. На короткий, одобряющий кивок Азино душа юного эльфа вспыхнула волной гнева, которую Лутиэль всеми силами пытался скрыть. Удалось ли это ему или Азино просто не обратил на это внимания — оставалось лишь догадываться.

Палуба «Ревинн» встретила Лутиэля протяжным скрипом, подобным рыку затаившегося в засаде зверя. Дух корабля медленно и внимательно изучал ступившего на палубу юнца, словно раздумывая о том, стоит ли сбросить его за борт.

«Я ступаю сюда не для того, чтобы навредить кому-то. Я не желаю зла тебе или твоему капитану. Позволь мне остаться, чтобы помочь тем, кто мне дорог».

«Ревинн» качнулась на волнах; древесный рык зазвучал более грубо, но затем корабль замер. Лутиэль не ощутил, что дух судна его принял, — недоверие «Ревинн» обволакивало ароматом соли, налипая на кожу. И всё же ему позволили остаться. Пока.

Корабль готовили к отплытию. Азино, взойдя на мостик, отдавал приказы, а его новая команда спешно их выполняла.

Среди потока суеты и спешки островком спокойствия и тишины для Лутиэля выделялась Яэри. Словно утопающий в безумном море, юный эльф направился к ней в надежде на спасение. Яэри стояла у носа корабля, внимательно вглядываясь в древесную деву, украшавшую «Ревинн».

Утончённая рука, держащая тяжёлый меч с пробитым человеческим черепом на острие, была для Лутиэля прекрасным символом того, во что Азино пытается превратить его народ. На мгновение в сердце эльфа проник образ Яэри: с пронзительным гневом в глазах, подруга детства, подобно скульптуре, держала меч; её тонкая фигура была пропитана жестокостью и пугающей силой, а милое лицо и губы, пробуждавшие согревающий жар где-то в самых потаённых уголках души, были изуродованы брызгами крови и холодной ухмылкой, так напоминающей Азино.

Вздрогнув и изгнав из сердца пугающую до дрожи картину, Лутиэль подошёл к Яэри.

— Лутиэль? — короткая вспышка радости быстро сменилась недоверием в глазах эльфийки. — Почему ты здесь?

Взгляд и душа Яэри внимательно изучали стоящего перед ней друга. Лутиэль тем временем старательно заглушал свой отклик, лишь усиливая подозрения.

— Яэри. — Лутиэль постарался отвлечь девушку от её попыток. — Ты правда веришь, что Азино ещё можно помочь?

Твёрдый голос и прямой вопрос эльфа заставили Яэри сделать шаг назад. Она бросила мимолётный взгляд на стоящего у штурвала Азино и вернула его к Лутиэлю.

— Да. Он страдает. Не только за себя, но и за других. Ты видишь в нём ярость, я чувствую боль. И верю: если помочь Азино справиться с ней, отпустить её, он сможет вернуть себя.

Лутиэль положил руку на руку Яэри.

— Если ты правда веришь в это, то я помогу тебе. — Улыбка благодарности лишь на мгновение озарила лицо Яэри, уступая место волнению от последующих слов Лутиэля. — Но если ты ошибаешься, рядом должен быть кто-то, кто защитит тебя от него.

Глава 6

Когда Азино впервые ступил на борт «Ревинн», корабль сильно качнуло на спокойной воде, древесина натужно заскрипела, а штурвал словно старался вырваться из рук новоявленного капитана.

Азино чувствовал, как дух корабля мечется: с жадностью ловя парусами ветер, он пытался сорваться с якоря и совершенно не собирался подчиняться стоящему на мостике эльфу.

Азино закрыл глаза, крепко схватив штурвал и не давая ему свободы. Ноги эльфа упёрлись в палубу.

«Я чувствую твой гнев, твою ярость и принимаю её. Она движет нами обоими, но только я смогу направить её. Я нужен тебе… но и сам беспомощен без тебя. Давай объединим нашу ярость и обрушим её на людей справедливым возмездием!»

Руки Азино опалило внутреннее пламя «Ревинн». Ярость эльфа и корабля объединились в неслышимом крике, от которого вода покрылась паутиной ломаных волн. Корабль резко дёрнулся вперёд, чуть не срывая канаты причала, и замер.

Азино открыл глаза, медленно выдыхая. Улыбка плавно проявилась на его лице, когда он ощутил ещё одно дыхание в унисон с его собственным.

Сейчас, стоя на мостике и наблюдая, как «Ревинн» шла полным ходом по намеченному курсу, Азино всё так же ощущал его. Сердце эльфа билось за двоих, превращая боль в силу, ярость в оружие, а месть — в отражение цели.

Духи воды откликнулись на зов, направляя корабль незримым течением. Ещё до того, как солнце отправит последнюю звезду на покой, «Ревинн» окажется у залива Радуги, невольно ставшего пристанищем для людей.

«Эти земли вздохнут с облегчением, когда станут для них могилой». — Предвкушение скорой расправы над очередным лагерем рисовало на лице Азино хищный оскал, но когда по лестнице к нему поднялась Яэри, он быстро скрылся за непроницаемой маской льда.

Её появление на мостике вызывало у «Ревинн» смешанную реакцию: дыхание корабля словно замирало, и это сбивало с толку самого Азино. Эльф лишь крепче сжал штурвал, вглядываясь в ночь.

— Ты не отдыхал.

— Я не устал. — Волна тепла разбилась о скалы души со звоном стекла, но Яэри не отступила.

— Ты собрал команду не для того, чтобы делать всё в одиночку. Мы все здесь для общего дела, и твои силы потребуются завтра для освобождения сородичей. — Яэри говорила спокойно, без излишней сладости в голосе, но и не стараясь отчитать эльфа. Песнь её голоса звучала ровно, неспешным течением спокойной реки, которое невольно приковывает к себе внимание, не стремясь к этому.

Подобным течением обладал и голос Винн, отчего простые фразы эльфийки ощущались для Азино тонким лезвием, проникающим сквозь ледяную броню, расшатывающим и откалывающим целые глыбы.

«Зачем?» — мысль терзала сознание, а скрытое подо льдом пламя грозило прорваться из плена.

— Зачем… — произнёс вслух Азино, после чего наконец перевёл взгляд на Яэри, — ты отправилась с нами?

Взгляд эльфийки изменился, душа откликнулась слабым возмущением и дерзостью.

— Ты ведь не думал, что ты единственный, кого заботит судьба сородичей? — течение голоса плавно становилось более бурным, словно где-то рядом ожидал водопад. — Я видела, на что способны люди, а силы, которые они обрели, до сих пор вызывают дрожь в моём сердце. Я не могла отвернуться от того, что произошло.

Азино вглядывался в прямой и уверенный взгляд Яэри, с удивлением отмечая тревожную дрожь в её отклике, которую она пыталась скрыть.

Протяжный, но негромкий скрип «Ревинн» отвлёк внимание эльфа: штурвал в руках настойчиво тянуло левее. Азино умело скорректировал курс по пути подводного течения и устремил взгляд к мирному пологу небес, щедро украшенному звёздами. Глаза плавно закрылись, и в этот момент эльф ощутил всю тяжесть усталости на своих плечах.

— Позови Нотима, — открыв глаза, вздохнул эльф. — Пусть сменит меня.

Радостный отклик облегчения души Яэри снова привёл Азино в ступор, но эльфийка, улыбнувшись, упорхнула так быстро, что не дала Азино это осознать.

«Ревинн» чуть качнуло, а вой из внутренних помещений звучал с раздражением.

«Береги силы. Рассвет окрасит небо алым, и его отражением на воде станет человеческая кровь».

Наконечник меча на носовой фигуре окунал череп в стройные ряды высоких волн, прорывая путь вперёд. Духи здешних вод бились в тревожном безумии, и Азино пока не удавалось их успокоить.

«Пленный говорил, что магов двое. Это их влияние, я уверен. Один из них терзал землю, а по словам Яэри, второй держал в принуждении воздух. Даже духи воды не избежали последствий их сил».

Пробивая собой толщи воды, «Ревинн» неуклонно приближалась к заливу Радуги, показавшемуся из-за скалы. Первые лучи солнца отражались от беспокойных вод, омывающих залив, играя на их взъерошенных брызгах нежной палитрой цветов.

Волны словно пытались оттолкнуть судно назад, не давая быстро приблизиться к цели. План стремительного подхода к людям утопал в непокорной стихии и окончательно ушёл на дно после выкрика смотрящего на мачте:

— Корабль людей!

«Ревинн» хищно взревела, проскользнув по волнам. Паруса натужно хлопали, выхватывая порывы ветра, в то время как Азино, крепко удерживая штурвал, пытался успокоить духов воды. Поначалу ответом эльфу стали лишь солёные брызги в лицо, но вместе с солью Азино не ощутил злобу — он чувствовал страх.

«Я знаю, на что способны люди, видел, как они истязали ваших братьев земли, и понимаю ваш страх, но у них нет власти над вашей стихией. Одарите меня своей благосклонностью, и мой гнев станет для них наказанием».

Тяжёлая толща мутной воды обрушилась под носом «Ревинн». Корабль резко ушёл вниз, но вскоре выровнялся, держась на спокойной линии воды, проходящей сквозь высокие волны. Подводное течение подхватило «Ревинн», проталкивая её вперёд, и вскоре Азино увидел свою цель.

Крупный корабль с широкими, округлыми бортами напоминал собой неуклюжего толстяка, пытающегося спешно сбежать с набитым брюхом. Его не сильно, но быстро покачивало из стороны в сторону, а паруса, казалось, вот-вот порвутся от силы воздушного потока.

— Ветер в агонии. — Яэри влетела на мостик; глаза эльфийки хрусталём украшали капли слёз, а сердце содрогалось в рыдании. Отклик части команды вторил ощущениям Яэри.

— Это они. — Азино бросил взгляд на эльфийку и позволил себе короткую ободряющую улыбку. — Не трави себя страхом, мы остановим их. — Глаза эльфа вонзились в уходящий корабль.

«Винн. Я остановлю их».

Перекрыть путь кораблю людей шансов уже не было, но подводное течение позволяло догнать уходящее судно.

Чем ближе они были, тем пронзительнее ощущалась песнь страданий ветра. Сердца эльфов всё сильнее покрывались испариной слёз. Их души переполняла печаль и сочувствие.

«А должен — гнев», — понимал Азино, и он был готов дать его команде. Лезвие вскинутого топора ярко осветилось голубым светом. Его неровный ореол разгорелся ярче, пульсируя от яростного боевого клича Азино. Сметая сомнения и жалость, свет топора взывал к душам эльфов, требуя от них огня и жажды сражения.

— Освободим тех, кто в заточении, и покараем тех, кто отнял свободу! — Эльфийская речь, пронизанная эхом сражения, раскатом грома пронеслась над бурной водой. Ответом на зов стал отклик душ танцоров войны, наполненных рвением. Кривая усмешка Азино расцвела на лице эльфа, предвкушая возмездие.

Подгоняемая подводным течением и зовом Азино, «Ревинн» вышла борт о борт с кораблём людей. Её хищный силуэт был немного ниже по сравнению с нескладной пузатой формой судна, название которого Азино смог перевести как «Ловчий удачи».

Люди спешно готовились к бою; их сердца пытались перестроиться на ритмы войны, но дисгармоничные ноты страха то и дело врывались в мелодию.

— Не тратьте слова на людские молитвы! — трескучая человеческая речь Азино прорывалась сквозь грохотание волн. — У богов нет прощенья для грязных сердец! Их ждут только страданья и смерть. Всё это принесу вам я! — Азино перевёл взгляд на свою команду, легко вернув своему голосу сладость эльфийских наречий. — Спалить паруса!

Короткие мгновения неслышной беседы — и эльфийские стрелы охвачены светом. Их пламя сияло палитрами звёзд, озорно, беспечно и совсем неопасно, пока луки не направили в сторону цели. Но стоило сильным и изящным рукам начать движение тетивы — и озорное пламя обращалось рассерженным зверем; свет отбрасывал на лица танцоров вытянутые тени, рисуя на них устрашающие узоры, а игривый треск сменял собой грубый рык.

Команда на выстрел не прозвучала вслух, но одновременно откликнулась в душах воинов, спустивших стрелы. Обрушивая на палубу «Ловчего удачи» пламя гнева, стрелы хищно шипели, оставляя за собой густой шлейф. Всего через мгновение паруса человеческого судна охватит огонь, жадно обгладывая мачту, а отголоски тревоги в их сердцах обратятся истеричной паникой, густой словно смола.

Азино с наслаждением проводил взглядом стрелы — и его сердце резко сжалось от болезненного возгласа ветра, ставшего на их пути непреодолимой стеной. Стрелы отбросило в разные стороны. Прямой и уверенный полёт превратился в неуклюжее падение, лишённое всякой грации.

Усмешка эльфа оборвалась; её место стремительно заняла гримаса злобы, боевой клич обернулся криком досады и отчаянья. И, словно услышав его, к краю борта человеческого судна подошла фигура в балахоне. В накидке, скрывающей невысокую, аккуратную и стройную фигуру, в приятном, но строгом сочетании сошлись синий, голубой и белые цвета. Чёрная вуаль на капюшоне скрывала лицо, но даже через неё Азино ощутил надменный взгляд, подёрнутый издёвкой в улыбке, направленный на него.

Вслед за фигурой у борта «Ловчего удачи» выстроились лучники. Фигура в балахоне подняла руки, скрытые чёрной тканью перчаток, и град человеческих стрел ударил в сторону «Ревинн».

Тонкие и длинные пальцы фигуры словно играли на невидимом инструменте, мягко перебирая струны или нажимая на клавиши. Её движения выдавливали из духов ветра болезненную песнь, а часть стрел, меж тем, вместо того чтобы грубо вонзиться в палубу или в не успевших укрыться эльфов, то замирали, то неестественно разгонялись. Меняя путь и скорость, они ныряли за укрытия, обходили щиты и били в уязвимые места брони. Словно живые хищники, они бросались на своих жертв с разных сторон, а команда Азино, всё ещё переживая страдания ветра в душе и не ожидая подобного, становилась лёгкой добычей.

«Как?!» — Азино растерянно смотрел на то, как в скоротечной агонии угасают души его экипажа, а судно людей медленно пытается разорвать дистанцию. — «Крюки! Не дать им уйти!»

Часть команды вскинула металлические крючья с толстым канатом и бросилась к борту. Но одного резкого жеста фигуры в бело-синей накидке хватило, чтобы брошенные крюки сильнейшим порывом отбросило в сторону, а бросивших мгновением позже настигли её стрелы.

— Нотим, к штурвалу! — Простая речь в безумной пучине болезненного эха и сломленных откликов была лучшим средством. — Держи корабль ближе к ним, не дай уйти! — Скомандовал Азино, покидая мостик.

Пристальный взгляд фигуры ощущался кожей, словно тысячи жалящих укусов. Новая порция стрел, направленных сквозь духов ветра, выбрала своей целью Азино.

Скорости реакции эльфа хватало, чтобы увернуться или перебить часть из них топором, но увидеть и отразить каждую он был не в силах. Первые касания были лёгкими, словно игривыми, оставляя на руках и торсе эльфа лишь тонкие, протяжённые алые линии. Но затем первая стрела ударила вертикально вниз, вгрызаясь в плечо; вторая ударила в ногу, пробив сапог. Эльф упал на одно колено. Корабль протяжённым воем вторил его вскрику.

— Азино! — голос Яэри сорвался с мостика.

— Стреляй! — команда Лутиэля заглушила эльфийку.

Первые ласкающие слух вопли раненых и умирающих людей донеслись до ушей Азино, придавая ему сил.

Резким движением переломив древки застрявших в теле стрел, Азино поднялся на ноги. Не жалея себя, он бросился к мачте, забираясь на неё так, чтобы быть выше борта корабля людей. Отсюда открывался отличный вид на окроплённую кровью палубу «Ловчего удачи». Безжизненные тела людей множились с каждым новым залпом, и лишь маг в бело-синей накидке пытался выровнять их положение.

«Ненадолго», — усмехнулся Азино, пробегая по балке в сторону корабля людей. «Помоги мне!» — эльф обратился к «Ревинн», и корабль в тот же момент, заскрипев, качнулся на волнах в сторону «Ловчего удачи» и ненадолго замер.

Оттолкнувшись от балки, Азино взмыл в воздух. Силы его прыжка должно было хватить на то, чтобы обрушиться на палубу человеческого судна и устроить на ней танец пожирателя крови.

Фигура мага вскинула голову, и Азино ощутил, как её сердце нервно сжалось. Маг гневно направила руку в его сторону. Цепи топоров звякнули, устремившись к судну. Лезвия глубоко погрузились в борт с внутренней стороны.

Стоило Азино ощутить крепкую опору, как в лицо ударил мощный поток воздуха, отталкивающий его назад. Эльф завис в воздухе между своим и вражеским кораблём.

Поток ветра был настолько сильным, что цепи, развернувшись на всю длину, впивались в кисти рук, сдирая кожу и давя на кости. Азино чувствовал, как связки и мышцы растягиваются до предела, начиная разрываться, а сила, направленная на него, не собиралась ослабевать. Крик застрял в горле без шанса на свободу; нескончаемый воздушный удар переполнял лёгкие, не давая возможности выдохнуть. Горестный плач духов бил по ушам, лицо терзали незаметные глазу осколки морской соли, оседая на свежих ранах словно угольки.

Тело Азино стало сосредоточением боли в ловушке невольных ветров. Лезвия топоров, продираясь сквозь древесину, всё ещё надёжно удерживали эльфа, не давая освободиться.

Закрыв глаза, Азино пытался мысленно отстраниться от боли и страданий, погружая своё сознание в небытие, пока сила ветра, не способная сопротивляться, становилась сильнее и должна была вот-вот разорвать эльфа.

Человеческий маг, скорее всего, перевела всё внимание на капитана «Ревинн», но в какой-то момент её власть над ветром испарилась. С палубы «Ловчего удачи» послышался болезненный женский стон, а духи ветра отпустили Азино.

Эльф лишь успел открыть глаза, чтобы увидеть, как его прикованное топорами к кораблю тело стремительно приближается к борту. Тяжёлый удар чуть не лишил Азино сознания; вкус эльфийской крови из разбитого носа скользнул по губам. Азино сильно качнуло на волне, обдав с ног до головы холодной водой, и в этот момент один из топоров с треском прошил дерево и выскользнул из борта.

Используя освободившееся оружие, Азино схватился им за «Ревинн», и в тот момент, когда второй топор отцепился от «Ловчего удачи», перемахнул на свой корабль, кубарем прокатившись по палубе. Первой, кто подбежал к Азино, была Яэри. Эльфийка помогала ему подняться, обеспокоенно оглядывая раны.

— Мне удалось освободить духов от её влияния. Оттолкнув мага при помощи силы ветра, я спасла их… и тебя. — Взволнованный голос Яэри не выдавал и доли того беспокойства, что расцветало в её душе.

Азино тем временем ощущал качку гораздо сильнее, чем она была, крепко держась за плечи Яэри. Тело болезненно стонало при каждом движении; размотанные цепи безвольно лежали на палубе, а топоры блёкло поблёскивали слабым голубым отсветом.

Несмотря на всё это, отклик Яэри был освещён радостью и облегчением от того, что Азино жив.

Но её радость продолжалась недолго. Из-под тяжёлой толщи воды послышался печально знакомый крик земляной тверди. Оглянувшись на корабль людей, Азино увидел одетого в коричневый балахон мага, поднимающего руки к небу. Чем выше поднимались его руки, тем настойчивее сжималось сердце от эха страданий земли.

«Бой не окончен». — Мысль, дарующая страх, силы и надежду одновременно, заставила отпустить эльфийку и броситься к мостику, невзирая на хромоту и слабость. Цепи, вздрогнув, метнулись к Азино, наматываясь на руки.

Оказавшись на мостике, Азино резко оттолкнул от штурвала Нотима, так что тот упал от качки на палубу. Перехватив управление судном, эльф незамедлительно дал резкий крен в сторону.

Широкий каменный шип прорвал морское покрывало справа по борту. Острые рваные грани оставили заметные, но не смертельные раны на теле корабля. Песнь страданий земли не затихала, обнажая на поверхности моря новые скалы и отгоняя «Ревинн» в сторону от человеческого судна. Но маг явно не ставил перед собой цель просто отпугнуть эльфов.

Азино ощутил настойчивое желание штурвала повернуть в обратную сторону. Доверившись и сделав манёвр, Азино уберёг «Ревинн» от пробоины слева, где появился очередной шип.

Маг загонял «Ревинн» в узкий коридор из каменных глыб и шипов. Корабль обдирал борта, но шёл вперёд, а его капитан изо всех сил старался лавировать, избегая серьёзных повреждений, пока прямо по курсу, с которого уже нельзя было свернуть, из-под воды не появилась каменная пятерня.

С трудом согнув пальцы в неприступные скалы, она замерла, ожидая свою жертву.

«Им нас не сковать. Пока мы живы, мы будем идти вперёд. Я прав?» — обратился Азино к «Ревинн», и волна яростного огня, прошедшая от штурвала, окутала капитана, даря ему уверенность.

Азино улыбнулся.

— Тогда… Вперёд! — проревел он, и пока духи ветра и воды содрогнулись от страха, корабль прибавил хода.

— Азино, нет! — голос Нотима потонул в грохоте и треске.

«Ревинн» ворвалась на сушу, распарывая брюхо. Палубу обдало фонтаном щепок и солёных брызг. С оглушительным стоном дерева корабль тащился вперёд, пока с силой не ударился о скалы, проскочив носом между ними.

Часть каменной пятерни треснула и упала в воду, но корабль остался недвижим.

Вслед «Ловчему удачи» отправился лишь полный ярости рёв капитана.

Глава 7

Мягкие волны осторожно омывали «Ревинн», еле доходя до середины днища. Хищное судно сейчас напоминало израненного, запертого в клетке зверя — сильного духом, но измотанного телом.

Нотим медленно провёл рукой по борту «Ревинн», снимая с неё слой оставшейся соли. Дыхание древесины было медленным и уставшим.

Положив руку чуть выше одной из рваных ран на брюхе корабля, Нотим прикрыл глаза. Мягкое прикосновение эльфа было преисполнено уверенности.

«Мы всё поправим, ты будешь жить». — В ответ из трюма донёсся протяжный скрип.

Тяжёлые молотки работали бойко и выверено. Каждая доска, укрывавшая собой пробоину, молитвами и ритуалами была отблагодарена за твёрдость тела и духа. Они с честью и достоинством выполняли свой долг, но для Нотима они всё равно выглядели корявыми мазками неразумного дитяти на шедевре гения.

Эльф со слезами на глазах смотрел на изуродованное произведение искусства — последний подарок мастера этому миру, его воплощение. Безупречные линии, отточенные формы, создающие незабываемый образ, пропитанный гневным духом капитана.

«Который чуть тебя и не погубил». — Душа откликнулась на эти мысли разочарованием. Прекрасно понимая, что яростность духа «Ревинн» — её неотъемлемая часть, без которой корабль не сможет существовать, было невыносимо видеть, как нечто столь чудесное и неповторимое по своей природе призвано само себя разрушать.

Даже сейчас изломанный корабль, пробуждаясь с каждой новой заделанной пробоиной, загорался энергией ярости. Она толкала «Ревинн» вперёд, но Нотим ощущал боль внутренних переборок, хрупкость мачт, то, с каким трудом дышали истерзанные паруса, а недра корабля откликались стоном бессилия и беспомощности, терзавшим его изнутри.

Подобным кораблю был и капитан. Сосредоточенный взгляд Азино еле сдерживал потоки ярости, а тело покрывали мягкие повязки из ткани, сотканной из звериных шкур и стеблей целебных трав. Их терпкий запах наполнял воздух попыткой унять боль и страдания. Им требовалось время и покой, чтобы соединить разрозненную битвой плоть, но Азино явно не планировал делать такой подарок.

— Как она? — первое, что спросил Азино, когда Нотим вернулся на борт.

— Ты чуть её не погубил.

— Знаю. — Нотим ощутил, но не подал вида, что заметил, как пламя ярости ударило в ледяную стену внутри груди Азино, которую тот всё же смог сдержать.

— Я смог восстановить её так, чтобы она могла продолжить путь, но материалов и инструментов слишком мало, чтобы я мог полноценно позаботиться о ней. — Мягкий тон Нотима сменился тяжёлым и давящим тембром предостережения. — Ещё одного сражения она не выдержит.

— Знаю. — На этот раз ответ звучал с большим спокойствием. — Сделай для неё всё, что можешь, и когда будет готово — сообщи мне. Я договорюсь с духами вод, чтобы они помогли нам выбраться отсюда.

Саднящее калёным железом плечо и хромота были лишь каплей в озере боли, наполняющей сердце Азино. Он с трудом оторвал взгляд от уходящего вдаль корабля людей. Ярость ломилась сквозь клетку из плоти и требовала броситься в воду, добраться до них вплавь и истребить каждого на палубе этого поганого судна. Обжигая душу жестокими образами тех, кто страдал в чреве «Ловчего удачи», терзая слух криками несчастных, обрекая их на смерть и проклиная за это Азино, она требовала от него действий.

Клятвы мести за тех, кто погибнет, разбивались об обвинения в трусости и слабости. Азино чувствовал, как ощущение собственной никчёмности всё более плотно охватывает его шею, и единственным шансом не дать себя сломить оставалась ярость, с готовностью протягивающая руку помощи.

Сладкие речи о силе и могуществе наполняли сознание, обещания человеческих страданий, их боли и страха приятно кружили голову, картины кровавой жатвы туманили взгляд, энергия растекалась по телу, распирая сердце с каждым ударом.

«Разорви их! Разорви всех!» — кричало что-то внутри. И в этот момент досада и боль слились с гневом и наслаждением в один комок, пробиваясь из сердца к горлу.

Яростный крик, брошенный вдогонку уходящему кораблю, резал душу любого, кто его слышал, разрывал сознание болью и обжигал сердце отчаяньем. Поглотившие его эхо волны всколыхнулись, направляясь в сторону «Ловчего удачи». Азино же в этот момент ударил руками по борту «Ревинн».

«Ждать!» Мысленная команда подарила душе покой и пустоту. Дыхание медленно возвращалось к спокойному ритму, а пульсирующие мышцы обливались липким, жарким потом. Ярость смолкла, но не исчезла. Пристально наблюдая сквозь тонкую ледяную стену, она терпеливо ждала своего часа.

Монотонные удары молотков, заделывающих пробоины в «Ревинн», отмеряли напряжённые мгновения вынужденного бездействия. Всё, чем мог в этот момент заниматься Азино, — это помогать духу корабля сдерживать яростные порывы и желание броситься в бой. Раненые члены команды тоже нуждались в его внимании.

В глубине души Азино опасался ощутить эхо гнева и отвращения, направленного на него, но отклик растерянности, страха и сомнения в своих силах напугал его сильнее. Эти чувства могли затмить образ их цели, скрыть от них причины находиться здесь, и Азино уже собирался напомнить об этом, но, спустившись глубже в трюм, в его сознание ворвался образ смелого эльфа с изящным копьём, украшенного стихами песни доблести и света. Ясный взгляд его глаз цвета ранней листвы и гордая, сильная фигура.

Облик эльфа был знаком и Азино, но он не сразу узнал в нём распятого каменными когтями эльфа. Спрятав эти воспоминания глубже в себя, опасаясь испортить чужой отклик, Азино отошёл назад. К удивлению капитана, образ погибшего эльфа лился из души Лутиэля, собравшего вокруг себя раненых.

На их лицах искрилась дрожащая улыбка, а по щекам с печальным блеском сбегали слёзы, унося с собой боль и сомнения. Аура неширокого круга дарила покой и уверенность, но Азино ощущал себя в ней чужим.

«Не заставляй моё племя чувствовать тебя их частью» — так не вовремя вспомнились слова старейшины, проникая в сердце Азино.

Эльф неслышно поднялся на палубу.

— Азино, — окликнул его Нотим, — мы закончили. «Ревинн» готова встать на воду.

Молча кивнув в ответ, Азино направился к штурвалу. Пальцы с лёгким трепетом сжались на нём; ещё немного — и они снова будут на воде. Эльф закрыл глаза, обращаясь к духам, но вместо ответа на просьбу волны лишь беспокойно бились о каменный плен.

Впервые в общении с духами Азино ощутил напряжение, а его просьба, которая всегда получала ответ, медленно обращалась требованием. Шелест волн, разбивающихся о камень, нарастал, грозя перерасти в бурю, но духи оставались глухи к нуждам эльфа. Руки Азино сжимали штурвал в бессильной злобе.

«Духи… Не доверяют мне?» — первая мысль, родившаяся в сознании, терзала сердце, а утихший голос презрения к себе, ощутив слабость, с новыми силами набросился на Азино, выедая изнутри.

«Они боятся, что я не справлюсь? Думают, я слишком слаб?! Разве это возможно?!» — Сердце Азино беспокойно ловило ритм проносящихся сквозь душу эмоций — от гнева до паники, от жалости к себе до ненависти, — не успевая ухватиться за них.

— Азино, — голос Яэри выхватил эльфа из пучины мрачных чувств. — Что-то не так? — Чтобы это понять, не было нужды ловить отклик его души: напряжённое тело и крепко зажмуренные глаза прекрасно говорили об этом. — Что тебя беспокоит?

К казавшимся бесконечной чередой тяжёлым эмоциям добавились чувства растерянности и, похоже, стыда. Азино не мог признаться, что духи теряют веру в его способность совершить месть, но и скрывать что-то от Яэри с её спокойным голосом, так напоминающим о сестре, было непросто. Реакция «Ревинн» на появление Яэри у мостика почти никак не проявилась — без воды её сущность была слишком слаба.

Отойдя от штурвала, Азино подошёл к борту, с плохо скрываемым гневом глядя на всплески воды, находящейся так близко и в то же время бесконечно далеко.

— Я в порядке.

Яэри подошла к Азино. В молчании они вдвоём какое-то время всматривались в движение волн.

— Духи тревожатся? — спросила она, с удивлением повернув голову к эльфу. — Я почти не общалась с духами морей. Они всегда такие беспокойные?

— Для них это не редкость. Бег волн бесконечен, море не знает покоя. Духи чувствуют в тех, чья душа смела, отклик собственных вод и всегда приходят к ним на помощь.

— И придут на помощь к нам? — простой и наивный вопрос, с чистой верой в душе, заданный без игры и сомнений, непривычной вибрацией отразился от души эльфа. Неприятное, но в то же время волнительное чувство прошло по телу Азино.

«Считаете, что я не справлюсь, что мои планы отомстить невыполнимы? Пусть так, я не сойду с пути, но помогите ей. Без вашей помощи ей не спастись». — Азино сжал кулаки, чувствуя, как пляска вод в очередной раз напомнила собой беспокойный, болезненный сон. Но затем вода направилась к «Ревинн». Мягко подхватывая корабль снизу, море помогло ему поймать равновесие на волнах.

«Ревинн» протяжно заскрипела, словно разминая ослабшие мышцы, и неуверенно качнулась, чуть не опрокинув всех на палубе.

Азино помог Яэри удержаться на ногах, после чего вернулся к штурвалу.

— По местам! Море всегда на нашей стороне, и пусть люди думают, что победили, — наш поход за кровавым долгом только начался!

Глава 8

Духи воды аккуратно поддерживали повреждённый корабль, стараясь не раскачивать его сильно. Подводное течение мягко направляло судно.

В том, как «Ревинн» подхватывала ветер, пропала ретивость и напор, уступив место вязкости и ленивости движений. Паруса, скованные заплатками на месте широких прорезей, ощущались тяжелее.

И всё же «Ревинн» не полностью утратила своей грациозности и хищности. Стараясь держаться на волнах гордо, она целеустремлённо шла к указанной капитаном цели.

Азино разделял ощущения и состояние корабля. Повязки скрывали его ранения, вытягивая из повреждённой плоти боль и слабость. Тело ощущалось скованным и утратившим часть силы, но дух Азино оставался непоколебимым. Это передавалось и команде.

Горечь поражения зажигала жажду реванша, слабость прорастала желанием стать сильнее, а непоколебимость стоящего у штурвала капитана дарила уверенность.

Азино чувствовал, как отклики душ команды становятся более громкими, явными. В них горело желание продолжать, и пусть даже не он подарил им это желание, он сможет поддержать его, как хрупкое пламя под ударами ветра.

Тем, кто помог удержать команду от падения в бездну вязкой обречённости, Азино считал Лутиэля. Совсем юная душа, ещё не прошедшая долгий путь опыта, он, не являясь танцором войны, стал для них светом и опорой, напоминанием о том, кто они и зачем начали этот путь.

«Ревинн» реагировала на Лутиэля с опаской; её скрип напоминал негромкое рычание сторожевого зверя, чувствующего опасность для дома и привычных устоев. Только сейчас Азино начал понимать, что может беспокоить корабль в горячем сердце молодого эльфа.

Если ярость Лутиэля, обращённая к Азино (которая не была тайной для капитана), однажды захлестнёт юную душу, способную направить отклик других в нужную сторону, он может обернуть их против самого Азино.

Дрожащий от страха, как стебель цветка на ветру, внутренний голос требовал избавиться от Лутиэля, пока юный эльф не осознал своей власти над командой. Ярость вкрадчивым шёпотом обещала излиться на него потоком, который заставит любую душу изгнать из себя сомнения и мысли о непокорности, но Азино оставался глух к их словам.

«Лишь жалкое существо, подобное человеку, обернётся против своего сородича из-за туманного страха предательства и зависти».

Азино не отрицал силу духа Лутиэля, но предпочёл бы сделать его союзником, чем выискивать в его душе зёрна предательства.

Словно ощутив, что мысли капитана направлены на него, Лутиэль поднялся на мостик. Азино никак не отметил его появления, сосредоточив взгляд на горизонте.

— Куда мы направляемся? — не растягивая тишину, спросил юный эльф.

— Не помню, чтобы назначал тебя своим первым помощником.

Ответ Азино словно порыв ветра ударил по ставням, закрывая душу Лутиэля. Юный эльф сделал шаг назад, ничего не отвечая.

Азино подавил внутри разочарованный вздох.

«Всё ещё слишком слаб», — капитан еле заметно покачал головой.

Лутиэль потратил ещё несколько мгновений, вглядываясь в неподвижные глаза Азино, и развернулся. Отойдя к борту и всматриваясь в бегущие волны, юный эльф всё же остался на мостике. Что-то в душе не позволяло ему принять поражение так быстро, тонким, но монотонным голосом заставляя его остаться.

Азино чувствовал слабый отклик внутренней борьбы — такой чистой, наивной и даже ребяческой, — и всё же она заставила Азино скрыто улыбнуться.

— Когда я был капитаном торгового судна… — Сердце Азино нервно вздрогнуло от воспоминаний, настойчиво врывающихся в сознание. Разум старался поспешно скрыть их, похоронив под пеплом гнева, но голос Азино невольно пропитался к прошлому горькой теплотой. — Наш путь порой пролегал мимо острова, чей отклик звучал звоном краденых монет, пьянящих напитков, громких слов и окровавленных мечей. Я не был там ранее и даже не представлял, что однажды окунусь в его чрево, но сейчас это единственное место, где нам могут помочь.

Благодаря помощи духов, облегчавших путь «Ревинн» через их владения и слегка подгонявших корабль, команда уже к вечеру третьего дня увидела на горизонте неровные очертания острова, украшенного россыпью факелов. Чем ближе корабль подходил к острову, напоминающему своей формой сломанный в жестоком крушении корабельный штурвал, тем сильнее эльфами ощущался спутанный и бессвязный отклик, сотканный из множества душ.

Они словно наперебой кричали о своих судьбах и желаниях, пытаясь перекричать друг друга. Упиваясь радостью и изрыгая горести, смешивая это с пьяным безумием и плотскими утехами, они наполняли округу дисгармоничным коктейлем отравленной жизни, который при всей своей неправильности необъяснимым образом звучал очень маняще.

— Азино, ты уверен, что нам нужно туда? — негромко уточнила Яэри, испуганно смотря заворожённым взглядом на пляску огней.

— Это наш единственный шанс. — Капитан ответил, не пролив и капли тревоги в голосе, но в душе волны сомнения бились о маску спокойствия так сильно, что Азино ощущал от них качку. Сдерживать это было непросто, но если даже его душа будет открыта сомнениям, где остальная команда сможет зачерпнуть сил и уверенности? — Здесь мы получим всё, что необходимо, чтобы остановить безумие людей.

— У меня ощущение, что это место само по себе переполнено безумием.

— Возможно, именно его нам и недостаёт? — Вопрос Азино заставил Яэри слегка отшатнуться. Испуганный взгляд рыжих очей беспокойно вглядывался в фигуру капитана. Ответом ей стала лишь холодная улыбка и не менее ледяной взгляд. — Держись рядом со мной, когда сойдём на берег.

Луна в сопровождении россыпи звёзд вальяжно начинала свой завораживающий танец к тому моменту, как «Ревинн» достигла острова.

Привычная для этого времени мелодия покоя, прерываемая на сольное звучание хищников, здесь не звучала. Ночной полог, укутавший остров, казалось, только сильнее пробуждал его внутренний огонь. Всё больше факелов освещали нескладное нагромождение деревянных зданий и тёмных скал; их огни плясали под нестройную музыку и громкие песни, перебивающие друг друга.

Тёмные силуэты мелькали то здесь, то там. Словно муравьи в обезумевшем муравейнике, они двигались в ритме хаоса, сталкиваясь, сражаясь, объединяясь и разбегаясь.

Привыкшим к гармоничному течению жизни эльфам было тяжело улавливать этот беспорядок — как душой, так и телом.

Сердце Азино тоже испытывало физические страдания, инстинктивно пытаясь подстроиться к ритму или навязать этому месту свою гармонию, но отклик этой бесформенной массы был слишком силён, а его ритм — слишком непредсказуемым.

Подводя «Ревинн» к причалу, Азино глубоко вдохнул чужеродный воздух этого места. Наполняясь и пропитываясь им, эльф начинал понимать главное: здесь не требовалось вливаться в чужие ритмы и не нужно было пытаться их перестроить. Здесь каждая душа играла свою мелодию без оглядки на других — достаточно было просто позволить себе это.

Принять свой собственный ритм, дать ему волю звучать, дышать, жить громче, чем он привык, было непросто даже для того, кто уже считал себя изгоем. Но здесь все — и в то же время никто — не изгой.

Душа Азино прислушивалась к своей мелодии. Распробовав тяжёлый бой барабанов, натужное рыдание струн и горн войны, Азино позволил ей звучать без страха и сомнений, громко и гордо заявляя: «Я здесь».

Сердце наконец забилось открыто, легко, но в тот же момент Азино ощутил, как мелодия сердец команды стала звучать глуше, словно за прозрачным пологом, отделяющим их от него.

Иголка тревоги коснулась души, но Азино отмахнулся от этого чувства, как от назойливого жужжания, сосредотачиваясь на более волнующих мыслях.

— Лутиэль, Яэри, вы со мной, — дал команду капитан. Сойдя с палубы на нетвёрдую землю, Азино обернулся: — Нотим, пока я на суше, «Ревинн» оберегаешь ты. — Внимательный взгляд эльфа оглядел команду. — Защищайте её — и она защитит вас.

На слова Азино «Ревинн» не сильно качнулась на волнах.

— Не тревожь свою душу, я буду её оберегать, — с готовностью ответил Нотим.

Начиная своё знакомство с островом, Азино отметил, что его спутники предпочли закрыть свои души, защищая их от откликов этого места, вместо того чтобы раскрыться ему. Он уважал их выбор и не требовал иного.

Поговорив с полупьяным созданием, расположившимся на подгнившем стуле, которого с трудом можно было назвать стражником, Азино узнал, что верфь закрыта, а все мастера, скорее всего, наслаждаются бурной жизнью многочисленных трактиров, самый популярный из которых — «Грёзы моряка».

Не теряя больше времени, Азино отправился к трактиру. Остров пылал жизнью, не замирая ни на мгновение, и чем глубже в его объятия погружались эльфы, тем туже их окутывала общая атмосфера свободы и безнаказанности.

Его пламя могло показаться агрессивным и жестоким, но тем, кто был готов приглядеться к нему, становилось понятно, что это не так. Остров не сжигал, но давал возможность гореть; его пламя было одинаково для всех, и каждый мог решить сам, увидеть в нём костёр утешения или погребальный огонь.

Весёлые и пьяные крики переливались со звоном стали и дерзкими оскорблениями, которые для кого-то становились последними словами в жизни. Плотские утехи соседствовали с агонией и болью. Десятки душ обрывали здесь своё существование или начинали новую жизнь. Остров таил в себе бесконечное число историй, о которых никто не узнает.

Каждый шаг Азино сопровождался лёгким звоном цепей, а топоры еле заметно пульсировали голубым светом, становясь ярче в тот момент, когда над крышами бесформенных зданий проносился очередной предсмертный вопль.

Яэри и Лутиэль, следующие за Азино в паре шагов позади, постоянно оглядывались, крепко прижимаясь друг к другу.

— Не наполняй свою душу страхом, я буду рядом, — успокаивал эльфийку Лутиэль, и хоть голос его был полон храбрости, сквозь душу пробивался отклик страха.

Косые улицы, проложенные словно изорванная бурей паутина, через какое-то время наконец вывели эльфов к уходящему в небо деревянному зданию, качающемуся на ветру. Множество надстроек и пристроек не позволяло описать его форму и понять, почему вся эта конструкция до сих пор не рухнула. Яркий свет бил из каждой щели, неся с собой тепло, переливы бодрящей музыки, смех и стоны сладострастия в сочетании с не менее кружащим голову хмелем.

Вывеска «Грёзы моряка» была кем-то разбита о голову одного из лежащих у дверей пьяных тел и покоилась рядом с ними.

Сразу за хлипкой деревянной дверью путников ждала атмосфера яркой, беспринципной и скоротечной жизни.

Едкий дым, льющийся из курительных трубок, сливался с тяжёлым запахом алкоголя, разъедая глаза и оседая в непривычных к такому лёгких. Сотни факелов и маленьких свечек давили на сознание буйным танцем без всякой грации и порядка. На мелькающие фигуры и давящая со всех сторон масса тел, в которой было тяжело протиснуться, тело отвечало липким потом, а уши, на которые обрушивался шквал голосов и звуков, бьющих дисгармоничным потоком, в мгновение глохли.

Закрыть свою душу от откликов или принять происходящее безумие как должное было единственным шансом для эльфов не потеряться в этом водовороте.

Постепенно вязкая атмосфера тёплым медом окутывала Азино. Растерянные глаза плавно привыкали, выхватывая из общего хаоса отдельные картины и образы.

Пёстрая компания посетителей из чехарды неясных образов очерчивалась в отдельные фигуры разных рас.

Без людей здесь не обошлось, и как бы клокочущая ярость ни требовала свободы, разжигая топоры сиянием, Азино её сдерживал.

Эльфы тоже здесь были, но в основном это были эльфийки.

Их бесподобные, словно выточенные опытным мастером тела с бархатистой, чуть загорелой кожей изящно изгибались в соблазнительных танцах.

Стройные, полностью обнажённые ножки плавно и грациозно переступали в чарующем танце, позволяя насладиться тонкими линиями, переходящими в покатые бёдра, чуть прикрытые тканью. Одного ловкого движения ими хватало, чтобы воздушная ткань на мгновение открывала вид на упругие ягодицы.

Ладони с жаром и лёгкой дрожью, прижатые к животу, медленно поднимались выше. Гибкие пальчики волнующе скользили по груди, плавно отводя натянутую ткань, которая в огнях свечи лишь слегка скрывала манящие формы.

Каждое движение в танце было наполнено чувственностью, подчёркивая все прелести юных тел и заставляя следить, как по изгибам течёт страсть танца до самых кончиков пальцев, как сладко блестели капельки пота, соскальзывающие по плечам, скрываясь за тонкой тканью на груди.

«Рабыни?!» — первая мысль, от которой ярость Азино ледяным пламенем пронеслась по телу. Руки уже легли на сияющие жаждой крови топоры, но, ощутив отклик их душ, Азино замер.

Они жаждали этого внимания.

Чувствуя, как каждое покачивание бёдер вызывает в мужских сердцах трепет, как их глаза, медленно целуя, поднимаются по ножкам всё выше, забывая дышать, души танцующих дев расцветали пламенем страсти.

Грудь вздымалась в экстазе, жадно ловя переполненные желанием отклики душ. Прикосновения к себе были пропитаны страстью, мечтами о чужих сильных руках, трепетно касающихся их. Мягкие улыбки дарили фантазии о сладком прикосновении губ — и не только к губам. Глаза отвечали пламенем страсти на взволнованные и мечтающие взгляды; скользя по себе взглядом, они предлагали насладиться чарующим видом, обещая всё это лишь тебе одному, но только на время.

Огонь их страсти сжигал, маня забыть обо всём и отдаться вихрю наслаждения. Их пальцы касались измождённого тела, даря нежность, а игривые улыбки пробуждали фантазии.

Азино услышал за спиной глухой удар и, обернувшись, увидел Лутиэля, недовольно потирающего затылок, и Яэри, которая сердито проталкивала юного эльфа вперёд, подальше от одной из чаровниц с яркими, как пшеница, волосами. Озорница, чуть качнув бедром, выставила вперёд ножку; проведя пальчиком по коленке, она завела руку за изумрудную ткань откровенного платья и, в истоме проведя ладонью по низу живота, отправила вслед уходящему эльфу воздушный поцелуй.

Азино усмехнулся, ощущая взволнованный отклик тела и души Лутиэля и пламя обиды в сердце Яэри.

Через какое-то время Азино удалось найти свободный круглый стол, за которым они и решили остановиться.

— Я… наверное, поищу трактирщика. Может, он даст нам вести, которые будут полезны, и еды. — Взволнованность и стеснение мелкой дрожью звучали в голосе юного эльфа.

— Иди.

— Ага… Иди. — Суровый и недоверчивый взгляд Яэри проводил постоянно оборачивающегося на неё Лутиэля. Вслед за гневом в её душе звучал отклик печали. — Они красивые, правда? — Внимание эльфийки перенеслось на одну из танцовщиц; глаза Яэри с ревностной оценкой следили за каждым движением.

— Да. Как и любая из нашего рода.

— Но в них есть что-то иное. То, как они проявляют себя через тело. Как они чувствуют его и позволяют ощутить другим. Это так открыто, так смело и… неправильно.

— Поэтому ты так заворожена их танцем? — Азино полностью повернулся к Яэри с ехидной ухмылкой. — Тебя притягивает всё, что считается неправильным: например, их танцы… и я?

Вопрос Азино прозвучал для Яэри слишком внезапно; душа испуганно вздрогнула, поспешно пытаясь скрыть в отклике бурю рвущихся на свободу эмоций.

— Нет, — с возмущением ответила она.

— Так значит, это ты.

За беседой эльфы не заметили, как невысокая бородатая фигура заняла их столик. Представитель первых рас другого рода, привыкших жить рядом с горами и камнями, выглядел довольно стройно, хотя из-за широких плеч его фигура казалась квадратной.

Рельеф мышц на руках красноречиво говорил о его силе, а взгляд и лёгкая улыбка сквозь густую бороду цвета ржавчины — об уверенности, но ощутить отклик его души у Азино не получалось.

Дворф по-хозяйски расположился на стуле и широким жестом предложил Азино сесть напротив. Азино рукой загородил Яэри, давая команду отойти назад.

— Найди Лутиэля. — Сам эльф, не спуская холодного взгляда с незнакомца, всё же сел на предложенное место.

— Что вы будете? — Подошедшая к столику человеческая девушка, не слишком беспокоясь о почти не скрывающем её формы наряде, мягко облокотилась на стол, игриво заглядываясь на мужчин.

Дворф приподнял чарку в руке, в которой ещё плескалось немного напитка.

— Повтори это, дорогуша, и ему, — взгляд бронзовых глаз указал на Азино, — то же самое. — Когда девушка ушла, получив от дворфа звонкий хлопок по ягодицам, незнакомец пожал плечами: — Я угощаю.

— Кто ты?

— Вардэн, — представился дворф, приподняв чарку. — Моё здоровье. — Двумя громкими глотками допив, дворф громко крякнул. — Я видел твой корабль. Хорош.

— Он повреждён.

— М! — Бровь дворфа приподнялась в удивлении. — Да ты ещё и глазастый. Радует, что ты замечаешь такие мелочи. — Вардэн, подавшись вперёд, мечтательно вздохнул. Потирая бороду, он смотрел куда-то вдаль. — И всё же красавица. — Вернув взгляд к Азино, он будто снова только его увидел. — Я про корабль, если что, не про тебя.

— Я теряю терпение, дворф, — сквозь зубы прорычал Азино. Эльф и не мыслил использовать силу ярости против кого-то помимо людей, но сейчас зов его топоров звучал соблазнительно как никогда.

— Ладно-ладно, — Вардэн откинулся на спинку стула. — Итак, ты пират. Тогда скажи…

Жест Азино остановил его слова.

— Я не пират.

— А-а-а, — дворф наиграно понимающе кивнул, — понял: ты не пират, а я не закончу этот вечер вон с той красоткой в постели. — Взгляд Вардэна указал на ещё одну обладательницу пышных и неприкрытых форм, по-кошачьи ловко скользящую между столиков, одаривающую гостей сладострастной улыбкой. — Давай уже перестанем друг другу врать, приятель. Это плохо для дела.

— Что тебе нужно?

От широкой улыбки Вардэна его борода зашуршала подобно листве пышного дерева на ветру.

— Я могу починить твой корабль и не только починить, но и лучше подготовить для будущих сражений. Только для этого мне нужно понимать, с кем имею дело, а пока твоя остроухая рожа пытается водить меня за нос, ничего у нас с тобой не получится.

Под конец в голосе Вардэна прозвучала нотка обиды. Всё это время Азино отчаянно прислушивался к отклику его души, звучащему ритмичной ударной партией, словно кто-то выбивал её молотом о металл. Она не звучала обманом, но что-то ещё скрывалось под этим боем.

— Можешь не верить, приятель, — хмыкнул Азино, опираясь на стол, — но я торговец.

Бронзовые глаза впились внимательным взглядом, словно вчитываясь в эльфа.

— Торговец, да. Возможно, когда-то ты им был. Но сейчас я не вижу перед собой того, кто будет искать торг или сделку. Ты будешь брать столько, сколько посчитаешь нужным, не слушая и не ставя условий, я не прав? А может, твой корабль тоже торговый? — усмехнулся дворф. Голос Вардэна зазвучал проникновенно; хищные нотки украшали его баритон. — Нет. Она оружие, такое же, как и топоры на твоём поясе. Так дай же мне его заточить, пират.

Азино опустил взгляд в мутную жидкость, до краёв заполняющую принесённую официанткой чарку.

Холодные глаза, встречавшие его в отражении, и впрямь не принадлежали торговцу. Они не принадлежали и Азино. Собственный взгляд перестал быть знакомым. Мраморная фигура мстительного призрака пристально смотрела на того, кто прибыл на остров за оружием и силой, а сейчас, словно испугавшись, пытался от неё отказаться.

Не в силах вынести этого взгляда, Азино закрыл глаза.

— Я охочусь только на людей.

— Люди? — хмыкнул Вардэн. — Идёт.

— Работорговцы.

— У этих ребят в карманах обычно неплохо звенит, да и за них особо никто не обижается. Годится. — Поймав на себе взгляд Азино, дворф с горящими глазами хлопнул в ладони. — Значит так: я ремонтирую твой корабль, собираю команду и…

— У меня есть команда. Мои сородичи.

— Сородичи — это, конечно, хорошо, — Вардэн, снова крякнув, поёрзал спиной, устраиваясь удобнее, — но сейчас тебе нужны не сородичи по расе, а сородичи по духу. — Дворф ехидно улыбнулся. — Улавливаешь? К тому же видел я твоих танцоров войны на корабле. — Смех дворфа заставил взгляд Азино измениться. Ощутив свирепую бурю, грозящую обрушиться на него, Вардэн быстро поднял руки в примирительном жесте. — Пойми меня правильно, приятель. Я не сомневаюсь, что они умелые бойцы на земле, но их танец не подходит для корабельного боя — его ритм совершенно иной. Давай честно: море — не ваша стихия.

Азино широко улыбнулся, подаваясь ближе к дворфу.

— Но и не твоя.

— Ха! Ты прав. Но я учился — и очень долго. — Откинувшись далеко назад, Вардэн закинул ногу на стол. Вместо стопы у него была сотканная из железа и дерева подобие ботинка, соединённое с оставшейся культей. — И я многое отдал, чтобы усвоить эти уроки. Зато теперь на палубе я легко уделаю даже такого здоровяка, как ты. — Вардэн чуть качнул головой, словно с чем-то соглашаясь. — Я обучу этому твою команду и возьму к ним в придачу хорошо знающих пиратское дело ребят. Они тебе понравятся.

— Без людей.

— Как скажешь, капитан, — усмехнулся дворф.

Азино настойчиво вслушивался в отклик Вардэна, пытаясь наконец расслышать то, что скрывается в душе ремесленника за музыкой его работы, и чем ближе они были к согласию, тем сильнее Азино казалось, что он вот-вот это расслышит.

— Зачем тебе всё это? Что ты хочешь?

Казавшаяся добродушной улыбка дворфа превратилась в хищный оскал. Одним движением он осушил свежую чарку и с чувством ударил ей о стол.

— Дай мне вновь ощутить могущество в море, то, как другие жалкие судёнышки боятся твоего появления на горизонте. Я хочу слышать легенды и страшилки о корабле, настолько безупречном в маневренности и силе, что ему покорились волны. Идёт? — Вардэн протянул руку.

Сквозь смирный бой простого ремесла ярким вихрем прорвался вой горнила. Утраченные признание и восхищение, страх и зависть — вот что служило для него топливом для его пламени, готовым спалить любого, кто встанет на пути, и согреть тех, кто поможет в этом пути.

— Меня зовут Азино. Завтра приступаешь к работе, — пожав руку, ответил эльф.

— Так точно, капитан.

Глава 9

Едкое чувство отвращения и омерзения клубилось в сердце эльфа змеиным клубком. Как бы ему ни было это неприятно, их необходимо было прожить. От точки зарождения, где лишь появлялась лёгкая кислинка на языке и еле заметно пульсировало сердце, до пика, когда сердце разъедало от мерзости, а горло до тошноты обжигало вязкой кислотой.

Пропуская чувства через всё тело и позволяя себе раствориться в них, Нотим медленно выдыхал, освобождая душу. Но стоило эльфу увидеть, как на борт «Ревинн» вступает недостойный сапог, сердце немедля переполнялось теми же эмоциями.

Поначалу Нотим был крайне благодарен этому шумному, хромому дворфу, которого привёл Азино. Найденные им древесина и парусина оказались высшего качества и прекрасно подходили, чтобы залатать раны корабля. Хоть Нотим и считал работу местных плотников слишком грубой (словно они не осознавали, с каким тонким воплощением мастерства имеют дело), его радость разливалась безбрежным морем от ощущения, что «Ревинн» вновь набирается сил и жизни.

Но когда большая часть ремонта была завершена, глаза дворфа всё ярче разгорались пламенем поглощённой мечтами души.

Подобный огонь Нотим не раз видел и в глазах своего наставника, когда тот готовился или приступал к новому творению, но его огонь дарил вдохновение, его искры источали любовь и желание делить красоту произведения с миром. Даже несмотря на то, что «Ревинн» была хищником по природе, наставник Нотима вложил в неё гармоничность, чувство праведного гнева, желание забрать долг и в будущем стать стражем, позволяя другим жить в мире.

Пламя в глазах Вардэна тоже горело любовью к творчеству, но его творения были наполнены жаждой неостановимого разрушения и бесконечным поиском славы.

Сердце эльфа вздрагивало, когда работники под руководством дворфа проникали в утончённое дерево «Ревинн» железными штырями, вкручивали в её изгибы винты, сжимали грубыми металлическими накладками, мешая ей дышать, и устанавливали поверх уродливые, грубые орудия.

Они, весело смеясь, хлопали корабль по мачте, как девку из трактира, отстукивали по палубе примитивные танцы, лишённые гармонии, и не понимали, на каком чудесном воплощении эльфийской силы и изящества им посчастливилось находиться.

Яростный дух корабля изгибался, вопил, но при этом не противился чужакам, и — самое главное — им не противился капитан.

Взгляд Нотима быстро метнулся в сторону Азино, возвращающегося к кораблю. Его грозный шаг звучал громом приближающейся бури; ветер с трудом поспевал за ним, оставаясь пропитанным искрами шлейфом, из которого вот-вот разгорится огонь.

Азино был готов к бою. Пульсируя, его отклик разносил семена сражения ветрами гнева и засеивал ими сердца тех, кто был рядом.

Души тех, кто прибыл вместе с дворфом, в мгновение ока давали всходы, даже не осознавая того. Танцоры войны тоже постепенно проращивали их, наполняясь силой для битв. Только Нотим не мог ощутить в себе готовности ответить на песню мести Азино.

Он продолжал беззвучно оплакивать последний подарок его учителя этому миру.

«Если мы не в силах хранить то, что остаётся после нас или после тех, кто нам дорог, — чему служит наша жизнь?»

Острый взгляд эльфа пронзал капитана, внимательно выслушивающего дворфа, пока его душа молила о последней попытке понять.

«Азино пытается сохранить нас, наш род для жизни. Быть может, он призван стать нашим защитником, как и „Ревинн“. Но стоит ли сохранять то, во что мы можем обратиться?»

Громкий смех дворфа прервал мысли Нотима. Вардэн, спрыгнув на причал, громко крякнул и отряхнул рабочий фартук. Широкая улыбка в зарослях бороды и дружелюбный взгляд обратились к Нотиму, но через мгновение взгляд дворфа стал более сосредоточенным. В теле эльфа мелькнуло лёгкое покалывание, пока Вардэн продолжал всматриваться.

Улыбка скрылась в бороде, а сам Вардэн с натугой вздохнул.

— Так надо, приятель. Надо, — сказал он и, быстро хромая, скрылся в помещениях верфи.

Море радостно встречало пробный выход «Ревинн». Парус с изображением пробитого мечом черепа, вторивший фигуре на носу корабля, с азартом хлопал свежими порывами ветра.

«Ревинн» наконец ощущала себя уверенно и дерзко. Азино, судя по его отклику, громким командам и лихим виражам, чувствовал себя похоже.

Капитан направлял корабль на высокие волны, и «Ревинн» охотно в них вгрызалась, пробивая себе путь и слегка подскакивая.

Команда, несмотря на то, что ей было порой непросто удержаться на ногах, поддерживала такие манёвры громкими возгласами одобрения. Ощущение лёгкости и силы пронизывало корабль и экипаж. Лихой ветер шептал о свободе, безнаказанности и реванше над теми, кто посмел считать себя сильнее.

Лутиэль почти подхватил его зов вместе со всеми, но что-то в душе якорем тяготило его, заставляя всматриваться сквозь яркий полог бравады.

Новая часть команды всё ещё ощущалась чужеродной не из-за того, что она была лоскутным одеялом, сотканным из почти пяти других рас, а из-за того, как их общий дух дисгармонировал с песнью эльфийских душ.

Первое общение танцоров войны и набранной команды чуть не закончилось схваткой, но скорость и ловкость танцоров могучим водопадом остудила желающих испытать их навыки на себе.

И всё же сейчас их обучали сражаться по-новому. Вардэн и впрямь оказался опытным бойцом. Его движения были непредсказуемыми, неистовыми и ловкими настолько, что Лутиэль, наблюдая за ними, забывал, что у дворфа отсутствует нога.

Горные создания от рождения не были тесно связаны с духами вод, но при этом Вардэн умело использовал качку корабля и слышал неистовство волн.

Если другие тратили силы и внимание на то, чтобы бороться с качкой, оставаясь в равновесии, дворф подстраивал свои движения и полностью ей доверял, отчего в его движениях была лёгкость и неуловимость.

Тесные палубы требовали в бою особого подхода. Ценой лишнего шага могла стать победа или жизнь, а пойманное мгновение, когда противник потерял твёрдость стойки из-за движения корабля, могло легко завершить бой даже с очень опасным противником.

Лутиэль наблюдал, как танцоры войны осваивают новое искусство вместе с новой частью команды, и ощущал, как лишённый изъянов танец крови и смерти перерождается в неровное месиво движений.

Они обменивались опытом друг с другом, постепенно сливаясь во что-то новое, и Лутиэль принимал это как необходимость. Два настолько разных мира на одном корабле могли в результате привести только к войне, если бы не смогли слиться.

Но лишённые привычной музыки эльфы, заменяющие её грубым, беспрестанно скачущим мотивом, отвратным по сути и в то же время пугающе действенным, тревожили Лутиэля. Его сородичи становились общей, ещё не изведанной массой, и юному эльфу оставалось только молиться богам о том, чтобы Азино был в силах ей управлять.

Чтобы дать себе немного покоя и позволить сердцу прожить беспокоящие чувства, Лутиэль спустился в трюм, подальше от надпалубной суеты.

Заточенные в тонком, как корка первого льда, стекле фрагменты солнечных искр игриво переливались, наполняя тёмное нутро «Ревинн» тёплым светом.

В сиянии лучей, обхватив себя за плечи, сидела Яэри. Услышав шаги, она повернула голову к входящему. Привычный мягкий румянец уступил на лице место прохладной бледности. Слабая улыбка с трудом пробилась сквозь тревогу и боль. Яркий свет оранжевых глаз превратился в слабую тень своего сияния.

Будто в извинении, Яэри пожала плечами.

— Я впервые почувствовала качку, — призналась она, поёжившись.

— «Ревинн»? Она…

— Нет, это не корабль. — Яэри указала взглядом вверх. — Это из-за него.

Лутиэль подошёл ближе к подруге; сердце взволнованно забилось в сочетании радости и стыда.

— Ты начала понимать, что, возможно, я прав?

— Нет. Я знаю, что не ошиблась, — ноты твёрдости звучали в ослабшем голосе особенно ярко. — Но мне страшно, во что его стремления могут превратить другие, куда направят и что с ним после этого станет.

Лутиэль сел рядом с Яэри.

— Его путь — это месть, Яэри. Такая дорога с первого шага никогда не несёт за собой гармонию, а мы идём к бездне вслед за ним.

— Значит, нам и держать его, не давая ступить на неё последний шаг. Я не могу позволить ему это. — Яэри сжала руками ладонь Лутиэля в отчаянной мольбе. — Пожалуйста, помоги мне. Защитим его. Вместе.

Догадывалась ли Яэри, насколько острым лезвием её слова пронзили сердце юного эльфа, как кричала от боли его душа, или же её желание спасти Азино было настолько светлым, что не таило в себе и капли подобных мыслей — Лутиэль не знал. Он чувствовал только то, как горестно просила её душа о поддержке, и он не мог противиться её зову.

Крепко обняв хрупкую фигуру, Лутиэль прижал Яэри к себе.

— Защитим. Вместе.

Тёплая и искренняя улыбка украсила измученное лицо эльфийки. Её отклик — покой и тихая радость — стал для Лутиэля драгоценным даром.

— Лутиэль, — знакомый голос одного из танцоров войны оборвал короткий миг тепла, — Азино зовёт тебя.

Медленно отпуская Яэри из своих объятий, он насколько возможно отдалял тот момент, когда гладкость её кожи перестанет одаривать теплом. Лишь когда кончики их пальцев отстранились друг от друга, эльф поднялся с места.

Палуба встретила его солёными брызгами, бьющими в лицо, словно возвращая из сладкой дрёмы трюма.

Азино стоял на мостике, держа штурвал одной рукой. Пьянящее чувство восторга улеглось, и сейчас капитан был собран и сосредоточен подобно грозовой туче.

Рядом с Азино стоял Вардэн. Самоуверенно ухмыляясь, он всматривался в бесконечную водную гладь, иногда толкая Азино плечом в бедро и что-то ему говоря.

Когда на мостик поднялся Лутиэль, взгляды обоих направились на него.

— Лутиэль, под светом солнца, шумом волн и присутствием духа корабля я дарую тебе право быть моим помощником.

Палуба под ногами эльфа в мгновение наполнилась теплом — опасным, яростным, но не опаляющим. Тепло двумя линиями медленно поднималось от ступней до макушки, словно изучая эльфа. «Ревинн» плавно качнулась; её скрип напоминал мурчание дикой кошки — не прирученной, но принимающей.

— Я? — неуверенно переспросил Лутиэль. Отклик души был в замешательстве. Эмоции хлынули одновременно, пронесясь сквозь тело стремительным потоком, и оставили Лутиэля в пустоте.

— Ты не танцор войны, и я не прошу тебя рваться в бой первым, — Азино чуть улыбнулся, позволив глазам замерцать жаждой сражения. — Этим займусь я. Ты во время и после боя должен заботиться на корабле о наших собратьях и… — Взгляд Вардэна заставил капитана осечься. — …заботиться о всей нашей команде. Не позволять их душам тонуть в горе и сожалениях. Поддерживать их сердца огнём победы и силы. Зарождать надежду, даже когда её следы теряются во тьме. Их слёзы, смех, боль и сила будут в твоих руках. Ты готов принять эту честь?

Яэри не было на палубе, но Лутиэль чувствовал её отклик, видел её взгляд в отражении глаз Азино, слышал её голос, мольбы и самое заветное желание.

— Да. Я готов тебе помочь, Азино.

Глава 10

— Там! — высокое клыкастое существо указало скрюченным пальцем новый курс.

Маленькая голова с жидкими волосами цвета пепла, негармоничное тело с длинными руками (слишком массивными от плечей до локтя и слишком тонкими после), колени, вывернутые в обратную сторону, — существо, стоящее рядом с капитаном, точно не относилось к первым расам. Оно походило на неудачные попытки самой Тьмы создать новые творения в этом мире, которые, несмотря ни на что, выжили и смогли приспособиться.

Сейчас почти половина команды «Ревинн» состояла из необычных и странных созданий, подобных этому.

Азино было тяжело воспринимать их. Отклик души таких созданий звучал слишком непривычно, грубо и примитивно. Словно в их мелодии недоставало привычных и важных нот, отчего она постоянно обрывалась и проваливалась в самый непредсказуемый момент.

«И всё же они здесь. Раз боги и духи позволяют им существовать, они это заслужили — пусть и тем, что станут моим орудием против людей. Достойная цель».

Азино направил корабль в указанную сторону, поблагодарив коротким кивком.

Вскоре на горизонте появились очертания чужого судна. «Ревинн» поймала ветер парусами, а капитан умело вывел её на подводный поток, услужливо ускоривший корабль.

Чем больше на горизонте становилась цель, тем чётче сердце Азино отбивало ритм сражения, и души новой части команды подхватывали его мгновенно. Глаза зажигались боем, как раскормленный костёр; руки изнывали от желания схватиться за меч; в горле нетерпеливо ждала своего часа воинственный клич. Их ярость была яркой и чистой, но не имела под собой цели.

Они жаждали резни, не осознавая её причин, и это понимание оседало в душе эльфа пылью разочарования.

«Несмышлёные звери. Вашими руками будет плестись кровавое одеяло мести, а вы и знать не хотите, за какие преступления мы накроем им человеческий род. Ваше оружие опустилось бы на любого — достойного или нет, — лишь бы ценой за это стали деньги и власть. Мне жаль вас, но я рад, что смог направить этот гнев на тех, кто того заслужил».

Вардэн, стоящий рядом, с восторженным переживанием потирал руки; он в очередной раз ткнул эльфа локтём, весело засмеявшись.

— Жду не дождусь проверить свои игрушки в деле.

— Серьёзнее. Мы должны остановить работорговцев и спасти каждую заточённую ими душу. Здесь нет места для игр.

— Да погоди. Уверен, ты только увидишь их в действии — сразу завизжишь громче, чем та малышка из трактира. Духи скал! Как же она была хороша. — Дворф мечтательно закатил глаза.

— Ты уверен, что они сработают?

Вардэн мгновенно изменился в лице; дворф повернулся к Азино, и, несмотря на взгляд снизу вверх, ощущался равным.

— Я скорее буду не уверен в себе ночью после трёх бутылок дешёвого пойла, чем в том, что мои изобретения не сработают.

Гордость и уверенность за своё дело, не скрывающаяся за скромностью, била через край в душе дворфа. Вековой опыт, знания поколений великих мастеров, ошибки и успехи, выбитые из дерева, камня и железа собственным потом и кровью, потоком лились сквозь его глаза.

Ощутив его силу и уверенность, Азино кивнул.

— Тогда готовимся к бою. — Ответив ухмылкой на довольную улыбку дворфа, разраставшуюся на его лице, Азино громогласно повторил: — К бою!

У небольшого судна «Паутина нимфы» не было шанса уйти от быстро нагоняющей его «Ревинн».

Расстояние стремительно сокращалось, и теперь уже Азино крепко сжимал штурвал от нетерпения. Голубое сияние топоров стало ритмичным и с каждым разом разгоралось всё сильнее.

Вардэн дёрнул капитана за руку.

— Не торопись. Тебе пора приступить к созданию собственной легенды. Сначала поговори с ними. — Взгляд Азино недоверчиво покосился на дворфа. — Тебе пора приступить к созданию легенды о себе. Нет смысла в том, что они просто погибнут, не зная, от кого и за что. А если кто-то чудом выживет, они расскажут о тебе, наполняя эти воды ужасом от твоего имени.

— Не волнуйся, не выживет. — От ответа Азино в глазах Вардэна что-то незаметно изменилось, и капитан не мог уловить что, при том, что дворф продолжал пристально на него смотреть. Азино, помедлив немного, добавил: — Но я поговорю с ними.

Когда корабли поравнялись борт о борт, Азино и Вардэн вышли к борту, встав у одного из установленных Вардэном деревянных коробов.

Он стоял на металлической ноге, чтобы его можно было поворачивать. Со стороны, направленной к морю, у короба было шестнадцать отверстий (по четыре в ряд); с другой стороны его закрывала плотная крышка и идущий вдоль неё прочный ремень из кожи с удобной ручкой.

Один из новой части команды занял место у второго такого короба, часть лучников заняли укрытие.

У борта «Паутины нимфы» начали собираться люди.

— Ваш выход, кэп, — словно приглашая на сцену, объявил Вардэн.

— Я капитан Азино! — Грубая человеческая речь донеслась до вражеского судна. — И я знаю, что команда вашего корабля — это работорговческая погань, недостойная существования, которое я прекращу. Но если вы немедленно освободите всех рабов и передадите их на моё судно, я позволю вам очистить душу перед смертью.

— Ты закончил, морда остроухая?! — Ответил низкий, надрывающийся голос с той стороны. — Я не знаю, мужик ты или баба, но с вами и разницы нет. Ты сейчас извинишься и поклонишься мне в ноги, и тогда я не отрежу твои уши перед тем, как передам твой сочный зад новому хозяину!

«Паутина нимфы» качнулась от взрыва хохота тех, кто вышел на палубу. Все они желали увидеть представление дерзкого эльфа. Азино с немым вопросом перевёл взгляд на Вардэна.

— Отличная речь, кэп. Ты привлёк их внимание. — Глаза дворфа хитро блеснули. — А теперь смотри. — Вардэн с улыбкой дёрнул за ремень на коробе.

Установка ожила и с железным шелестом отправила из каждого отверстия стремительно летящий металлический болт.

Первые ряды тех, кто стоял у борта, скосило в один момент, и пока никто не успел понять, что случилось, второй короб, направленный выше, смертельным дождём оросил палубу работорговцев.

Задние крышки с грохотом упали, давая возможность начать перезарядку, а рычаг рядом позволял одновременно натягивать все тетивы в конструкции.

— Ну что, парни?! Зацепим эту крошку?! — крикнул Вардэн тем, кто стоял у орудий, напоминающих металлические закрытые баллисты. — Командуйте! — лукаво кивнул Вардэн.

— Стреляй! — Азино резко поднял руку с топором.

Стоящие у баллист пираты дёрнули рычаги. Мощный заострённый гарпун рванул в сторону «Паутины нимфы», сопровождаясь лязгом закалённой цепи.

От удара гарпунов корабль резко качнуло; из трюма раздался грохот и наполненные паникой крики, звучащие для Азино музыкой. Сам корабль будто вскрикнул, пытаясь удержаться от полученного удара.

Вонзившись в тело «Нимфы», гарпуны звонко щелкнули, раскрыв зазубренные крылья, и плотно засели в её плоти.

— И это ещё не всё, — хмыкнул Вардэн, жестом дав команду стоящим у орудий пиратам.

С другой стороны от рычага запуска орудие имело широкое колесо, напоминающее штурвал. Пираты с заметным напряжением начали его проворачивать. Цепи натянулись твёрже; начав обратный путь к «Ревинн», они тянули за собой и корабль. Груз, закреплённый у подножья установки, помогал удерживать цепь в натяжении.

— Ну, думаю, на сегодня хватит. — Вардэн задумчиво хмыкнул и с вызовом посмотрел на эльфа. — Теперь твой черед показать, на что способен.

Топоры нетерпеливо нырнули в ладони Азино; сердце эльфа окутала боль. Картины прошлого и возможного печального будущего мелькнули перед глазами. Люди должны быть уничтожены — только это принесёт эльфам покой.

Горе и боль сковали в душе Азино клокочущую сферу огня, а тяжёлый удар сердца взорвал её.

Яростный вопль перерос в боевой крик, и Азино бросился в бой. Танцоры войны последовали за ним.

Пробежка по натянутой цепи для эльфов не представляла особой сложности, и очень скоро они уже забрались на борт. Лутиэль и другая часть эльфов меткими выстрелами из луков защищала бросившихся в атаку.

Сильный, но нежный голос молодого эльфа расцветал стихами эльфийской песни. Под слова о храбрости и чести зарождалась бойня.

Палуба захлёбывалась в крови; цепи сияли в свете солнца и морских брызгах, а топоры жадно вгрызались в плоть.

Для привычного танца войны тесная палуба корабля и впрямь была не самым подходящим местом, но и жертвам его ярости было некуда бежать.

Движения Азино становились короче, резче и грубее. Топор описывал не такую широкую дугу, и эльф вкладывал в удар ещё больше гнева и боли, чтобы сделать его достаточно сильным.

Черепа крушились; цепи звонко хлестали, разрывая плоть; крики мольбы вперемешку со смехом Азино затмевали грохот волн.

Когда с «Ревинн» перебросили штурмовые лестницы, остальная часть команды стремительно влилась в бойню.

Азино успел обратить внимание, что металлический сапог на отсутствующей ноге Вардэна оброс металлическими шипами. Дворф он же наносил им удары по ногам, словно шипастой дубиной, круша кости и раздирая мясо. Когда враг падал, не в силах удержать равновесие, Вардэн добивал их ударами небольшого, но увесистого молота.

— Спускаемся в трюм. Рабы должны быть там! — переломив шею очередному работорговцу, скомандовал Азино.

— Мы найдём рабов. Твоя забота — это капитан. Покажи ему, кто теперь хозяин морей. — Вардэн указал в противоположную сторону, где за роскошными деревянными дверьми должна была располагаться каюта капитана.

Азино кивнул и бегом направился туда.

Двух ударов хватило, чтобы двери, жалобно взвизгнув петлями, распахнулись.

Роскошная каюта с крепким столом из твёрдого дуба, комфортной постелью и множеством реликвий, говорящих о славе капитана, встретила Азино. Её хозяин с бешенством смотрел на вошедшего, держа в руках меч.

— Остроухая мразь! Ты свои кишки жрать будешь! — Рука с мечом взметнулась вверх, где её перехватили цепи. Обхватив в районе запястья и локтя, они разорвали руку на три части, резко дёрнувшись в разные стороны.

Оглушительно взревев, капитан корабля рухнул на пол, судорожно прижимая здоровую руку к оставшемуся обрубку.

— Помилуйте, боги. Боги, как больно! Помилуйте, помилуйте меня. Больно… — хриплым шепотом повторял он. Сознание угасало, но Азино не позволил капитану затеряться в беспамятстве. Схватив его за густые чёрные длинные волосы, он с силой приложил его затылком об угол стола.

— Смотри на меня. Смотри! — кричал Азино, заставляя шею капитана выгнуться. Когда мечущийся в панике взгляд наконец с трудом сосредоточился на Азино, эльф улыбнулся. — Я не помилую.

Резкий удар топора обрушил на каюту тишину. Которой было не суждено продержаться долго. Из-за одиночной двери в каюте послышался странный шорох и чьи-то голоса.

Рывком открыв дверь, Азино увидел, как в дальнем углу небольшой каморки сжималось создание.

Это была молодая девушка с милым лицом. На её голове сквозь каштановые волосы прорастали небольшие рога. Скромную грудь прикрывала повязка из коричневой ткани. Талия создания была тонкой, а широкие бёдра, как и ноги в целом, были покрыты густой коричневой шерстью. Ступни заканчивались копытами. Этих созданий часто называли голосом леса, и эльфы относились к ним как к младшим братьям.

Незнакомку закрывал собой человек. Он был молод и дерзок.

— Ты не троне…! — Меткий бросок топора оборвал фразу и жизнь человека, перерубив шею.

Девушка вскрикнула, подпрыгнув на месте.

— Он защищал меня от капитана… — прикрывая рот рукой, шепнула она, со слезами на глазах смотря на осевшее тело.

— Чтобы владеть самому. — Азино вернул топоры на пояс и, сделав пару шагов, протянул руку. — Идём, теперь ты свободна.

Пленница будто не слыша Азино, присела у обезглавленного тела.

— Твой дух был силён и злобой не изжит, так примет тебя тот, кто над нами выше. — Голос пленницы струился мягко и легко; приятная вибрация, пронизывающая каждое слово, мягко касалась сердца, будто пытаясь пробудить в нём позабытые эмоции. Но это ощущение пропало сразу, как девушка закончила.

Печально выдохнув, она поднялась и дала руку Азино. Эльф вывел её из каморки и на обратном пути подобрал голову капитана корабля.

Она вылетела на палубу первой, вызвав радостные вопли. Команда, весело смеясь, подняла оружие вверх, тряся и лязгая им.

Вардэн подхватил голову и быстро подбежал к противоположному борту — от того, с которого нападала «Ревинн».

— Эй, сосунки! Вы капитана своего забыли! — Дворф рассмеялся, тряся отрубленной головой.

Отпустив пленницу, Азино быстрым шагом подошёл к борту и увидел две шлюпки, на которых спешно сбегали люди.

Азино схватил дворфа за шиворот и, оттащив от борта, перехватил и поднял двумя руками.

— Ты отпустил их! — рявкнул Азино.

В глазах Вардэна отразилось непонимание, шок и паника, но он быстро взял себя в руки. Несмотря на мягкую улыбку, глаза его наполнились металлом.

— Отпусти меня, приятель.

Азино ощутил шипы на металлическом сапоге, которые сейчас были всего в нескольких сантиметрах от его печени. Эльф хорошенько встряхнул дворфа, который был тяжелее, чем выглядел.

— Зачем ты их отпустил?!

— Послушай, кэп. Ты хочешь остановить работорговцев? Если ты просто их перебьёшь, на их место придут другие. Но если они узнают, что в этих водах есть тот, кто охотится на них, кто потрошит и терзает каждого, а выжившие до конца никчёмной жизни ходят под себя от всплеска волн, — они будут бояться даже думать об этом. Но в первую очередь им нужно об этом узнать, а мертвецы легенд не расскажут. От их смерти ты ничего не выигрываешь, но, поселив в их сердцах ужас перед капитаном Азино, ты сделал их своим оружием. — Азино пристально смотрел на дворфа, тяжело дыша и обдумывая его слова. Вардэн чуть склонил голову. — Отпустишь?

Азино разжал руки, и дворф грузно рухнул на палубу.

— Ещё раз сделаешь подобное без моего ведома — и я повешу твои умелые руки в своей каюте. — Азино обернулся к остальной команде: — Освобождённых — на корабль. Забирайте всё, что хотите! Корабль сжечь. — Взгляд Азино обратился к эльфам. — Вины корабля в том, что происходило, нет. Отпустите его с миром.

Глава 11

Разделив добычу за проданные ценности и товары, команда «Ревинн» гуляла. Пьянящие напитки бурными океанами наполняли их не просыхающие чарки; сквозь дым, плотнее утреннего тумана, было сложно разглядеть их довольные глаза, а еле волочащийся язык рассказывал о новых мечах, одежде и броне, которую им удалось купить. Чуть позже, ожидаемо, начались и драки.

Вардэн наблюдал за всем этим с нескрываемой радостью.

— Если ребята и дальше будут так веселиться после рейдов, то скоро у тебя не будет отбоя от желающих попасть в команду. — Дворф с азартом посмотрел на Азино. — Может, твой мастер второй похожий корабль построит? У нас будет целая флотилия. Что скажешь?

— Он убит людьми. — Азино отвёл взгляд в сторону. Его душа всё ещё не до конца привыкла к безумному ритму острова, который сейчас казался ещё более безобразным. Отклики членов команды порой в беспамятстве обращались к капитану, словно в благодарность зовя его присоединиться к общей буре, создать собственную арию, но сердце эльфа лишь настороженно вздрагивало на это предложение, разливая по телу холод недоверия и угрозы.

— Эх, жаль. — Вардэн сделал из кубка мощный глоток. — М! — Резко опустив кубок на стол, дворф вытер губы рукой. — Кстати! Теперь мне хватает на недостающие материалы. У «Ревинн» будет новая игрушка, тебе понравится. Завтра приступлю.

— Отлично. — Азино вернул взгляд к дворфу. — Пора начинать искать два корабля, которые мне нужны: «Ловчий удачи» и «Молодая звезда».

Вардэн глухо булькнул в кубок, а его содержимое густо разлилось по бороде. Не отрывая от Азино недоверчивого взгляда, он медленно опустил кубок на стол.

— «Молодая… Зве…» — Взрыв хохота был для Азино настолько неожиданным, что он отстранился на стуле. Вардэн в истерике бил кулаком по столу так, что послышался грубый треск, а на глазах выступили слёзы.

Азино дал ему время успокоиться, но в то же время наполнялся гневом.

— Что не так?! — наконец сорвался эльф.

Внимательно вглядевшись в Азино, Вардэн, пусть и немного, но взял себя в руки.

— Ну, для начала «Ловец удачи»… Хотя с твоим знанием человеческого… — дворф махнул рукой и снова ненадолго поддался приступу смеха. — Он добыча непростая, слухи про его команду ходят ещё те. — Наконец отсмеявшись, Вардэн глотнул из кубка. — Но вот поймать «Молодую звезду»… Ты что, правда ничего про этот корабль не знаешь?

— Что я должен знать? — нахмурившись, Азино подался вперёд.

Глаза Вардэна загорелись; быстро оглянувшись, он придвинулся к Азино, понизив голос.

— Это корабль-призрак.

— Что за бред? — рыкнул эльф.

— Не буквально, конечно, — Вардэн развёл руками. — Но он поистине неуловим, а всё оттого, что его стоянка находится у острова Теней.

— Острова Теней?

— Братец! Ты точно торговцем был или только на лодочке по озёрам катался?! — Вардэн недовольно фыркнул и, икнув, запил своё возмущение долгим глотком. — Остров Теней — это земля, которую не каждому удаётся найти. Он появляется и исчезает по воле духов, не иначе. Никто не знает, где он находится точно. Но похоже, капитану «Молодой звезды» удалось его найти. В этих водах «Звезда» появляется редко. Говорят, он прибывает на остров Теней, забирает рабов и увозит их туда. За Гнев грома.

— А кто ему привозит рабов? «Ловчий»?

Вардэн кивнул.

— Значит, нужно захватить «Ловчего» и допросить капитана.

— Ха! Это ты тоже красиво крена дал! «Ловчий» — непростая добыча. Даже с моими погремушками задача та ещё. После одного корабля у тебя опыта маловато, да и команда ещё не обтёсана как следует. Погоди, приятель, — будет тебе и «Ловчий», и… — смех вновь взял верх, — …«Звезда молодая». Всё будет, но для начала тебе нужны слава и опыт. На такую добычу рискнут пойти только самые лютые пираты, и капитан им нужен под стать — легендарный и дерзкий. — Вардэн поднял кубок. — За тебя, кэп. Чтобы ты поскорее таким стал.

Тяжело выдохнув, Азино поднял свой кубок, но от хмеля его отвлекла подошедшая пленница, найденная в каморке работоргового судна.

Её отклик обращался открытым любопытством ко всему происходящему и с беспокойным трепетом по отношению к Азино. Она не скрывала свою душу в этом месте; напротив, с огромным желанием несла свой отклик в это беспокойное варево, словно пытаясь изучить его изнутри.

Азино радовало, что произошедшие с ней события не очерствили её душу и сердце.

— Ирни, ты что-то хотела? — первым обратился к ней Азино. Сатир не решалась начать; от вопроса Азино отклик стал ещё более беспокойным по отношению к нему. — Не тревожь душу. Ещё до полудня сюда прибудет корабль, который доставит тебя к родным нам землям, — постарался угадать причину волнения эльф.

Ирни отрицательно качнула головой.

— Я могу остаться на «Ревинн»?

— Ты хочешь остаться? — Поверить, что Ирни вправду нравилось в этом пиратском беспределе, было непросто. Догадка о причине такой просьбы быстро осенила Азино. — Если ты хочешь остаться в знак благодарности и верности, не стоит. На «Ревинн» нет нужды служить кому-то против своей воли.

Ирни улыбнулась и вновь отрицательно покачала головой.

— С детства у меня не было родных. Племя было уничтожено, и я привыкла странствовать. Открывать и открываться новым местам, пускать их в себя и нести чужие истории вдаль от земель, где они родились. Это моя жизнь, и я не хочу её сильно менять. Поэтому прошу остаться. — Во взгляде эльфа всё ещё оставалось сомнение, а голос Ирни приобрёл нотки отчаяния. — Я могу быть полезной. Я умею позаботиться о себе и других; мои навыки и песни быстро залечивают раны и болезни. Я хочу остаться на корабле. — Сквозь последнюю фразу заговорила душа Ирни. Чистым, искренним потоком её желание лилось уверенностью и стойкостью.

— Если ты готова принять тяжесть нашего пути и веру в его праведность; готова радоваться в часы победы и горевать в мгновения боли вместе с каждым из команды — я с радостью приму тебя. — Азино протянул Ирни руку, которую она с готовностью пожала. — Рад, что твоя душа с нами. — Азино слегка улыбнулся, увидев, как глаза Ирни сияли ожиданием новых путешествий.

— Ну, — Вардэн неловко откашлялся, — может, мы наконец выпьем хоть за это?

«Ревинн» прорезала море в очередном рейде. Её напору уступали даже самые смелые волны, а духи воды уверенно вели её в нужном направлении. Корабль чуть подпрыгивал над водной гладью, всем брюхом обрушиваясь на неё.

В такие моменты сердце Яэри тоже взволнованно подскакивало в груди, а затем опускалось ближе к животу.

«Ревинн» и её команда жили в ритме постоянного движения, бесконечной горки, в которой сердцу нет времени поймать спокойный ритм, а душе — ощутить происходящее вокруг. Каждый раз, когда эльфийка пыталась уловить собственные чувства и прожить их, происходящие события мешали этому.

Члены команды, беспокойство морей, новая битва или сам корабль — словно всё и вся вокруг сговорилось отвлекать Яэри от этих попыток, а даже на мгновение потеряв из внимания дорогу своей жизни, легко увести свою душу в пропасть.

«Я обещала помочь Азино спастись. Но как я могу сделать это, если не могу уследить даже за собой?!» — вспышка гнева заставила Яэри грубым движением срезать верхушку моркови, которую она чистила. Это действие само собой вызвало у эльфийки ассоциацию с тем, как наполненный яростью топор Азино срезает головы моряков.

Яэри испуганно вздохнула. С открытой душой она просила прощения за свой гнев и за то, что направила его на невинного.

«Я тоже меняюсь? Как и все…» — Губы Яэри слегка дрогнули, а на ресницах блеснули хрусталём слёзы, отражающих огонь рыжих глаз. «Как и он». — В голове возник образ Лутиэля. Наивного юноши с чёрными косами густых волос, открытым сердцем и беззлобно лукавым взглядом.

Образ растворился в брызгах солёных вод. За прошедшие два с половиной танца луны друг Яэри изменился.

Лутиэль распустил косы, скрывая волосы под тканью повязки. Утончённые руки, призванные держать лук для защиты племени и чувственно касаться струн инструментов на праздниках, стали грубыми и жёсткими, а наконечники его стрел были выкованы в желании убивать и разорять. Но главное — глаза. Открытый взгляд пылкого юнца приобрёл черты хищника; простота и лёгкость души пропали в чёрной бездне натужной агрессии и дерзости. Осколки льда во взгляде ранили Яэри пуще стрел, когда она видела его.

«Ты же сама хотела помогать ему, — усмешка, лишённая всякой теплоты, накатила прекрасной, но безжизненной маской. — Чтобы мы скорее спасли его сестру, заставили людей оплатить кровавый долг и вернуться домой. Вместе с ним. — Лутиэль развёл руками без всякой грации, словно натягивая в бою лук. — Именно этим я и занимаюсь. Чем ты недовольна?!»

Яэри помнила, как во время этого разговора её рука потянулась к Лутиэлю в желании коснуться, утешить, но стоило ей лишь начать движение — волна колкого гнева взметнулась откликом души эльфа, заставив сердце Яэри испуганно сжаться, а ладонь прикрыть грудь, словно от удара.

Душа Лутиэля застонала от стыда, а сам эльф быстро отвёл взгляд, опустив глаза к палубе.

— Я делаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ему. Это обещание тебе непросто сдержать, но я всё ещё верю, что ты сможешь ему помочь, когда придёт время. Мне нужно лишь приблизить этот момент. — Не сразу и медленно эльф вернул взгляд к Яэри. Дерзость осталась где-то позади, выпустив вперёд злобу и усталость. — Но я помню и о том, что должен защитить тебя от него, если ты ошиблась. Возможно, всё, что происходит сейчас, поможет моей душе не дрогнуть.

Тень привычной и такой родной улыбки знакомого ей Лутиэля осторожно мелькнула на губах эльфа.

— Тебе помочь? — бархатный и льющийся освежающим ручьём голос Ирни вывел Яэри из бездны воспоминаний.

Сатир легко приспособилась к жизни на корабле в команде пиратов. Несмотря на широкие бёдра и ноги, заканчивающиеся копытами, ей удавалось легко лавировать и удерживать равновесие даже при сильной качке.

Они быстро сдружились с Яэри и обычно помогали команде приготовлением пищи или заботой о раненых и больных.

Эльфийка кивнула с радушной улыбкой.

— Да, мне не помешает помощь с приготовлением.

— Мне кажется, ты и сама неплохо справилась, — Ирни взглядом указала на полное блюдо нарезанных овощей, с которыми Яэри закончила, пока пребывала в коридорах своей памяти. — И я говорила не о готовке. Мне помочь снять с твоей души тревогу и боль? Ты не можешь отпустить уже третье солнце, и они начинают травить твоё сердце.

Яэри замешкалась, спешно пытаясь скрыть свой отклик.

— Ну что ты… — начала она, и тут же уловила добрую улыбку Ирни и настойчивый взгляд.

— Твои слова могут врать, но не голос.

Яэри выдохнула, опустив голову и признавая поражение.

— Да, — Яэри мягко улыбнулась, — и здесь твоя помощь мне не помешает.

— К бою! — Команда Азино гулким звоном разнеслась по кораблю, заставив Яэри помрачнеть.

— Но, боюсь, только тревоги моей души ещё не скоро затихнут.