Эльфийская летопись. Арка 5

Глава 1

“Я живу. Я двигаюсь. Я чувствую”. Забавно, как иногда осознав эти очевиднейшие истинны меняется человек. Вот и в моем случае, стоило только это вроде бы банальной мысли прошмыгнуть в мою голову, как все изменилось. Сознание мое будто вырвалось из некой окружавшей его скорлупы и я начал ощущать. Я почувствовал, как ногти впиваются в мои ладони, услышал мысли, роившиеся в голове, ощутил каждое движение своего тела, каждый вздох. До этого момента организм сам, без моего активного вмешательства генерировал мысли и отвечал, когда меня спрашивали о чем-то, сам принимал пищу и справлял нужду, оставляя сознание где-то на периферии.

Теперь же, возобновив контроль над собой, я стал активно вспоминать, сколько времени прошло, что случилось и где я. И хотя я не мог утверждать точно или хотя бы объяснить откуда у меня такая уверенность, мне казалось, что прошла неделя. С того самого момента.

Сознание потихоньку прояснялось, начиная от более старых фрагментов воспоминаний. Кровавый холм я тут же отогнал куда подальше, хотя и отметил, что стал относится к нему терпимее, а именно не впал в панику от этой, увиденной мимолетно картины.

Затем была комната, кровать, чьи-то лица, я пил какие-то отвары. Затем в Полушье началась суета, а потом был какой-то разговор. В голове всплыли его обрывки:

– Мы не можем взять его с собой!

– Отправить в столицу…

– Издеваешься?

– Это исключено!

– …тянет на измену!

– Таков приказ.

– В столице решат.

– Полушью конец, весь Дистрайк под угрозой.

– Нет.

Кто был автором этих реплик, да даже в каком порядке они были произнесены, я вспомнить не смог.

Следом за воспоминаниями ко мне пришел голод. И вот он ощущался не обрывками, а во всю силу. Тщательно оглядевшись, я увидел в углу поднос с едой и подскочил к нему. На маленьком столике на деревянном подносе меня встретила полупустая миска ледяного уже мясного супа, черствый кусок хлеба, по которому ползала муха и влажноватая, резко пахнущая головка козьего сыра. Есть это было неприятно, но я втолкнул в себя пищу, о чем потом пожалел.

Вечерело, а я все еще был в комнате один. Выйти я не мог, дверь была заперта снаружи. Так что, влив в себя почти литр воды, я лег спать, так и не сумев вспомнить почему меня здесь заперли.

В чем-чем, а во сне мой организм по всей видимости не нуждался, так что большую часть ночи я проворочался в кровати, временами проваливаясь в полудрему. В очередной раз меня вырвали из моих хаотичных размытых снов, на этот раз про огурцы, какие-то голоса.

– Ну и куда мы его денем в таком состоянии? И здесь не оставишь, и в бой не возьмешь.

– А может он уже в норме? Пойду проверю, – дверь противно скрипнула и кто-то вошел в мою комнату.

– Я в норме, – проворчал я, открыв глаза. Передо мной стоял Осмор, внимательно вглядываясь в меня своими золотыми, в цвет волос, глазами. Лицо его казалось бледным но для эльфа это было совершенно нормальным.

– Да, я вижу, – как-то осторожно подбирая слова произнес Осмор, – смотрю ты и поел…

– Ага, – и без того не большая сонливость сошла, всецело отдав меня в руки нетерпению. Резко вскочив на кровати я начал задавать вопросы:

– Так, может ты объяснишь мне, почему я здесь заперт и что происходит?

– А, вижу ты действительно вернулся в норму, – его лицо даже как-то вытянулось от удивления, – мои поздравления.

– Спасибо. Не мог бы ты передать мне тот поднос с едой у тебя в руках и подробно рассказать мне обо все что я пропустил. Пожалуйста?

Проявляй вежливость и тебе ответят тем же. По крайне мере колебавшийся было Осмор вновь внимательно глянул на меня и произнес:

– После сражения… ты выглядел неважно. Не реагировал ни на кого, почти ничего не ел и просто смотрел в стену. Мол сказал, что у тебя шок.

Ну в это я мог поверить. Стремительно уничтожая свой завтрак, я только кивнул, дескать “понимаю”, и приготовился слушать дальше.

– Ну, возится с тобой у нас не было времени, – он бросил на меня быстрый взгляд и пока я не успел что-то сказать спешно продолжил, – сначала выяснилось, что препарат созданный Елииром лишь маскировал симптомы болезни Хаббибуллы и мог серьезно подорвать здоровье всех эльфов, что привело бы к крушению Дистрайка.

Ярость разом закипела во мне, когда я осознал масштаб подлости, задуманной людьми и Елииром. Мой рот непроизвольно открывался и закрывался, мозг был не в силах выбрать одну фразу из бесчисленного роя гудящих в голове мыслей, а рука моя с такой силой сжала металлическую ложку, что потом еще пол дня ее фигурный узор виднелся у меня на руке.

– И почему он это сделал? – наконец спросил я.

– Я не знаю, он лишь сказал, что нам не понять каково это – служить такой госпоже. Но вот что я знаю так это то, что именно ты нас всех спас.

Пока я недоумевающе глядел на него, пытаясь понять в каком месте истерящий и шатающийся туда-сюда я всех спас, он объяснил:

– Елиир отправился с тобой на холм только потому, что ты узнал о Сиале. Ты мог бы позвать на помощь, и тогда бы заговор быстро раскрыли. Поэтому Елиир и решил изобразить подкрепление и пойти с тобой, рассчитывая что все свидетели его присутствия погибнут на холме. Но все сложилось по-другому, его участие в заговоре было раскрыто и мы получили настоящее лекарство.

На этих словах он слегка помрачнел и я, дабы избежать неловкой паузы спросил “Как?” после чего продолжил доедать свой завтрак, всеми силами показывая, что это был проходной вопрос, не нужно на меня срываться или что-то еще. Просто у него был такой вид, будто это лекарство досталось и какой-то невероятно дорогой ценой.

– Пришлось отдать аклийцам Елиира, – тяжело вздохнул он, – а еще Саливата и Накаба. Хорошо, что Гориян истребил всех воинов Акли, а то пришлось бы и их отдавать.

– Ясно, – кивнул я. После того холма подобную информацию я воспринимал более равнодушно. Запив свой завтрак водой, я хотел спросить еще что-то, но Осмор продолжил.

– Кроме того, они куда-то летали вместе. Славомир и Салхи. Они договорились о чем-то, и судя по улыбке шамала, чем-то выгодном для него. На следующий день у князя появилась новая горничная, а спустя еще два дня он объявил поход.

– Поход? Это куда? – не понял я.

– На север! – визгнул Осмор, сам понимая не больше меня, – за восемнадцать дней от болезни мы потеряли пятьсот восемьдесят шесть эльфов, из них триста двадцать восемь – бойцы гарнизона. В сражении у Зарницкого холма, неделю назад, мы до кучи потеряли всех магов, что не умерли от болезни. С учетом ополченцев, численность гарнизона крепости – тысяча тридцать воинов. А по донесениям разведки три с половиной тысячи бойцов Афир-хана пересекли границу и вступили в северное Полушье. И в такой ситуации, когда нам бы запросить помощь у столицы и запереться в крепости, понадеявшись на мощь ее укреплений, мы выступаем навстречу врагу! Всеми силами!

Да, он явно не мог понять что происходит. Обрывки того диалога, что я слышал несколько дней назад стали обретать смысл. Видимо не только молодой гений стратегий не мог понять выходки Славомира. Но у всякого поступка есть логика, даже если его совершает душевнобольной. Просто эту логику нужно понять. Придя к такому выводу, я решил уточнить:

– Ну а что в этом страшного? Встретитесь на равнине, сразитесь, возможно победите.

– Да, вижу с пониманием у тебя не очень, – вздохнул эльф, снисходительно улыбнувшись, – тебе не приходило в голову, что маневренная конница Акли может, ну например разделиться? Зайти нам с флангов, или наоборот, одна часть бьет в лоб, пока вторая идет на Полушье? В котором остается тридцать солдат гарнизона, из которых ни одного мага.

– Я думал смертельный луч создать может любой эльф?

– Ага, создать может кто угодно. А вот нормально применить – нет. Да и к чему оно, когда один-два пурака, мага земли, могут прорыть туннель и обрушить стены. А там защитников просто числом задавят.

– Ясно – протянул я, решив пока отказаться от поиска логики в выводе малочисленного пешего отряда в открытые равнины против вражеской кавалерии, решив что это меня не касается. Вот только это меня касалось.

– Так, Елисей, – вновь печально улыбнулся эльф, – с тобой то нам что делать?

– Ам, понять и простить? – недоумевающе процитировал я.

– Да мы на тебя и не злимся, – как и ожидалось, Осмор цитату не понял, – вопрос в том, что оставлять тебя в крепости, в которой гарнизоном три десятка не самых доблестных бойцов – опасно, хотя князь и утверждает обратное.

“Да-да, парень, убивший моего племянника, тут, в пустой крепости под ударом вражеской армии, ты в безопасности” – прозвучало у меня в голове голосом Славомира. Судя по всему, Осмор думал так же.

– Кроме того, есть подозрение что кто-то в крепости работает на зелян, вот только кто выяснить не удалось: Елиир этого не знал, а Саливат не произнес ни слова, только стонал и рычал.

– Это значит – в крепости оставаться опасно – сделал вывод я, – да и на поле боя от меня толку, так может я просто…

– Приказом князя Славомира Сервена все дороги на юг перекрыты, – мрачно отчеканил Осмор, – единственное исключение – полк гвардии, выступающий на юг через два дня. Ну что, хочешь прошвырнутся до столицы в компании капитана Веремея?

– Ка-питана Веремея? – я едва не поперхнулся собственной слюной, – но он же…

– Да-да, подозревается в измене и массовом убийстве, и в столицу отправится в качестве пленника. Вот только его офицеры полностью преданы ему и даже рядовые бойцы, побывав на волосок от смерти, начали ценить своего командира. Кстати, именно для этого сюда их и посылали.

– Но разве ему не угрожает казнь? Да и мне он ведь ничего за пару дней не сделает?

– Ну-у, – нахмурился эльф, – когда мы брали его под арест он был очень спокоен и уверял, что с его связями ему ничего не грозит. И в сущности он прав. Понимаешь, именно на Веремее держится порядок и стабильность в столице.

– Брр, я не хочу больше жить в вашей столице, – проворчал я, одеваясь. Меня это успокаивало, полностью одетый, я будто был готов ко всему.

– Я не очень хорош во внутренней грызне, но суть такова, – взялся объяснять Осмор, по всей видимости наслаждаясь моментами, когда он мог демонстрировать свою важность и эрудированность, – половина капитанов гвардии выступают за переоформление ее в дружину, отряд элитных бойцов, в то время как другая половина желает превратить этих муравьев в простую городскую стражу.

Остановившись, он глотнул воды дабы промочить горло и продолжил:

– И то и другое приведет к хаосу, особенно когда Акли готовит крупное вторжение. Превратить гвардию в стражу – ослабить боеспособность и нажить много врагов среди организованной преступности и ее высоких покровителей. Превратить же в дружину – спровоцировать новые бунты среди солдат и повысить авторитет среди их капитанов. Там и до переворота не далеко. Да и опять же, преступность, сейчас загнанная в рамки, лишившись хот какого-то контроля сойдет с ума. Вот и остается придерживаться компромиссного варианта.

– И для него нужен Веремей?

– Не поверишь, как в Дистрайке мало настолько плюющих на все кроме себя ничтожеств, компетентных в военном деле.

Какое-то время мы с Осмором молчали, пока наконец он не выдержал первым.

– Слушай, мне кажется ты и сам все понимаешь: оставаться в крепости опасно, а в случае поездки на юг любой из офицеров Веремея может устроить тебе падение с лошади с переломом шеи.

– Да я же ему ничего не сделал! – удивился я. В конце концов мои действия может и привели к разоблачению Елиира и, нескромно выражаясь, спасению всего Дистрайка, но ход битвы то я никак не изменил.

– Ну… – замялся эльф, – понимаешь, возможно мы выставили все так, что вести до Славомира дошли благодаря тебе, и таким образом именно ты спас нашу страну. Дважды.

– Но я ведь и близко никакого отношения не имел к этому, – возмутился я, пытаясь заглянуть в светлые глаза Осмора, взгляд которых, однако, был устремлен в пол.

– Ну, так было надо. Позитивный имидж, пиар, человек вносит решающий вклад в победу над Акли…

И ради такого важного дела не важно, желает ли он подобной славы и как она отразится на его дальнейшей жизни. Ах, да он еще и весьма удобно пережил психологическую травму, так что все равно не сможет выступить против.

Мы оба понимали, что ситуация уже была выстроена именно таким образом и ничего с этим поделать было нельзя. Нужно было искать выход из сложившейся ситуации.

Дверь в комнату медленно открылась и на пороге появился Вирь. Практически серый, осунувшийся, он выглядел не совсем здоровым. Скользнув взглядом по мне, он взглянул на Осмора и вопросительно дернул подбородком. Тот также, без слов, слегка кивнул. Взгляд мага вновь переместился на меня.

– Рад что ты вернулся, – и не дав мне ничего сказать продолжил, – Осмор объяснил тебе текущую ситуацию? Здесь тебе оставаться нельзя, ехать на юг в компании гвардии тоже нежелательно…

– Я именно это и сказал, – проворчал золотоволосый эльф.

– Остается север. Уверен, даже при худшем сценарии нам удастся прорваться через аклийцев. Вопрос только в том, готов ли ты вместе с нами, воинами, отправится на поле боя.

Нет конечно, то что я пришел в себя не значит что я готов вновь возвращаться в этот ад…

– Но выбора у меня все равно нет, – вместо этого потухшим голосом произнес я. Слегка улыбнувшись и понимающе кивнув, Вирь вышел из комнаты. Окинув меня оценивающим, и как мне хотелось думать, подбадривающим взглядом, Осмор последовал за ним. Мне же оставалось лишь готовится к неизбежному.

Спустя три дня, на следующий день после отбытия на юг колонны гвардейцев, сопровождавших толпы беженцев из Полушья, выступил и боевой отряд, включавший ровно тысячу воинов под командованием лично князя Славомира. В Полушье оставалось пол дюжины стариков, которые серьезнее других пострадали от эпидемии, лишившись возможности принимать участие в тяжелых длительных переходах, да пара десятков восстанавливающихся от ран, во главе с Проскуром. Всю неделю Вирь, все еще выглядящий не лучше откопавшегося из могилы упыря, пытался найти доказательства того, что Проскур – предатель и состоял в сговоре с Елииром и аклийцами. Вот только прямых доказательств ему найти не удалось, а все его подозрения Славомир радикально отметал, отвечая в духе: “не пойман, не вор”.

– Этой крепости конец. Тебе повезло, что ты едешь с нами, посреди армии будет безопаснее, чем рядом с этим предателем, – сказал мне Вирь, глядя куда-то сантиметров на пять левее моей головы. А как-то я стал свидетелем такого диалога:

– Нам нужно запросить подкрепление с юга, перебросить сюда полуйский гарнизон. Даже если твой бесценный Проскур не предатель, три десятка калек не отразят несколько тысяч аклийцев, – горячо убеждал князя Вирь.

– Поверь мне, я сделал все что необходимо, Вирь, – мягко, как непослушного ребенка, убеждал его старый князь, – тебе нужно отдохнуть. Скоро нам выступать, а кроме тебя у меня нет толковых магов. Так что успокойся и немного отдохни.

Мы выступили из Полушья практически в полдень. Так как крепость представляла собой в основном крайний оборонительный рубеж, то лошадей у нас было крайне мало и большая часть солдат шла пешим строем.

Первыми, за несколько часов до основных сил, выступили разведчики, сотня кавалеристов под командованием героя прошлого сражения сотника Горияна. В числе его сотни был и Даинос. Гибель Одира, как и ожидалось, весьма негативно сказалась на нем и Даинос был полон мрачной решительности отомстить аклийцам и за Одира, и за брата.

Мола я почти не видел – оставшись единственным высокопоставленным офицером в крепости, он автоматически стал командиром всей тысячи, при этом непосредственно подчиняясь Славомиру. Однако князь не мог непосредственно командовать на поле боя, будучи одним из двоих сильных магов, в бою он должен был решать совсем другие задачи.

Осмора я тоже не видал – получив от Славомира звание десятника, он вошел в штаб Мола, активно планируя тактики на случай самых разных возможностей столкновения с врагом.

Откинувшись на борт обозной повозки, я наблюдал как колышется травяное море, время от времени переводя взгляд на Виря, мерно похрапывавшего под равномерный звук шагов сотен эльфов по твердой ухабистой земле. Солнце уже постепенно клонилось к вечеру, воины устали, от тяжелой прогулки по бездорожью, но Славомир и Мол упорно гнали своих солдат на север, к точке, где Полушская пустошь, зажатая между Слакийским лесом и Каймскими холмами, превращается к коридор, шириной километров 7-10. Когда солнце на западе уже коснулось вершин виднеющихся холмов, а на востоке горизонт терялся за стеной сосен, я разбудил Виря, и тот наскоро перекусив взлетел вверх. Ему предстояло стать нашими глазами сверху, тогда как Славомир берег силы для предстоящего боя.

Наконец, ближе к семи-восьми часам вечера, когда солнце уже село, но остатки его света все еще висели в воздухе, мы добрались до лагеря, разбитого для нас сотней разведчиков и принялись готовить сытный ужин. Вскоре с неба спустился Вирь, и все командиры собрались в просторной палатке князя, дабы обсудить предстоящую стратегию. И хотя к командованию я не относился мой статус в этой армии был весьма туманным, а потому охрана пропустила меня внутрь, где мое присутствие так же не вызвало ни у кого возмущения.

– Люди разбиты на две части, – устало докладывал Вирь, – более крупное войско, тысячи две-две с половиной находится у западных отрогов Каимских холмов в трех часах пешего ходу от нас. Я разыскал проход между холмами, предлагаю выступить завтра на рассвете и ударить по ним. Второй отряд, около тысячи бойцов, не сможет прийти к ним на помощь, они закрепились на Сеннийской равнине, в четырех часах конного ходу отсюда. Но так как половина из них – пехота, им потребуются все шесть, а то и восемь часов на то, чтобы прийти на помощь собратьям. Так что…

– Выступаем на рассвете. Наша цель – Сеннийская равнина, – безапелляционно заявил князь. Вот только противоречий накопилось слишком много.

– Но ведь это же бред, – пробормотал Осмор.

– Ты погубишь Полушье, княже, – более резко возразил Мол.

– Не шути так князь, это начинает походить на измену, – выпрямившись и взглянув Славомиру прямо в глаза, твердо произнес Вирь.

На лице Славомира Сервена явственно виднелась печать бесконечной усталости, постепенно переменившаяся в ледяную решимость. На то недолгое время, пока лицо князя меняло выражение все замерли. И тут он исподлобья глянул на присутствующих.

Даже я, стоявший далеко в стороне, почувствовал, будто гравитация выросла на порядок. Те же, кто стоял прямо перед князем скрутились в три погибели, прикладывая все силы, чтобы не распластаться по земле. Лишь Вирь на короткое время смог, подобно пружине резко выпрямится, но тут же рухнул на колени, будто невидимые сильные руки придавили его к земле.

– Я ведь говорил, ты слишком устал, Вирь, тебе бы отдохнуть, восполнить силы, – вздохнул князь по-отечески улыбаясь, но затем его тон резко похолодел, – а вы все, слушайте меня. Мы выступим на север и уничтожим силы врага на Сеннийской равнине, и пусть только кто посмеет под каким-либо предлогом уклонится от сражения. Я их уничтожу.

Тихо произнеся последние слова, князь Славомир пройдя мимо меня покинул палатку, не обращая внимания на с ненавистью буравящие его спину взгляды.

Глава 2

Тряхнув копной своих вьющихся волос, Оюн-мурза в очередной раз внимательно осмотрел окружающую его местность.

– Да, здесь, – твердо произнес он, окончательно определившись с местом, где его тысяча должна была в скором времени принять бой с эльфами. Глядя на это все, Салхи хмыкнул.

Штаб Оюна базировался на небольшом холме, в самом центре плоской, вытянутой равнины, которую пересекал обычно небольшой, но в это время года все еще полноводный ручей, прикрывавший левый фланг мурзы. Место это было не ново – еще прошлой зимой здесь был разбит аклийский лагерь с целью не допустить появления эльфов севернее Слакийского леса. Некоторые считали, что раз эльфы предпочли прорываться не здесь а с востока, то это место должно быть более надежным. Салхи же считал, что оба лагеря были укреплены примерно одинаково, а значит, раз победили на востоке, то и на Сеннийской равнине Оюна не ждет ничего хорошего.

– Не нервничай, Сал, – вырвал его из мыслей голос. Раздражающий, переполненный оптимизмом голос, который Салхи так хорошо знал. Развернувшись, он недобрым испытывающим взглядом уставился на одного из четверки великих шамалов, Селкин-шамала.

Двух более непохожих людей было трудно себе представить. Ярко-черные глаза молодого сына Верховного шамала светились жизнью и энергией, в то время как серые радужки Салхи практически сливались с мутными белками глаз. Спутанная, цвета прошлогоднего сена, шевелюра Салхи меркла перед ухоженными, такими же черными как глаза, короткими волосами Селкина. И подобная разница была во всем – круглая, сытая и жизнерадостная физиономия прославленного дамского угодника давала сто очков вперед плоскому, украшенному теперь шрамами лицу Салхи. И хотя Салхи был на пол головы выше, он все равно ощущал себя более слабым, глядя на тренированные, проступавшие сквозь обтягивающую одежду, мышцы Селкина.

– Ну-ну, откуда такой взгляд? Я просто говорю, что мы размажем эльфов и вам с Афир-ханом вообще не нужно будет волноваться, – самоуверенно улыбнулся Селкин.

– Да-да, хотел бы я на это взглянуть, – Салхи оставалось лишь кивнуть. В конце концов они оба были одними из четверки великих шамалов, и попал Селкин в эту четверку не только потому, что его отец был главой ордена. Эго стиль боя, пусть и презираемый Салхи, был весьма необычен для шамала, а оттого весьма эффективен. Ускоряя свое тело, Селкин, бывший весьма хорошим фехтовальщиком, переходил в ближний бой и обрушив на врага град ударов побеждал. Учитывая что войско эльфов вел престарелый Славомир, Селкин имел все шансы одержать верх и значительно упрочнить свою репутацию в глазах ордена. Ну а если нет – возможно гибель единственного сына заставит престарелого главу ордена все же встретится с Пророком, освободив место…возможно даже для него, Салхи.

– Сомневаешься в нашей победе? – обвел взглядом развертывающийся лагерь Селкин.

“Ты либо идиот, либо это какая-то хитрая провокация” – мысленно проворчал Салхи, – “все, включая Оюна понимали, что эта тысяча – лишь наживка, на победу которой никто и не надеялся”.

– Оюн-мурза слишком перемудрил с позицией, – произнес вместо этого Салхи, – я бы передвинул ее на километр южнее.

– В чистую степь?

– Надеяться исключительно на оборонные позиции глупо. Уж лучше выйти в степь, принять бой и ударить эльфам во фланг тяжелой кавалерией.

Произнеся это, шамал покосился на стройные ряды тяжеловооруженной, элитной кавалерии, подготовленной и экипированной на деньги хана Афира. Причина, по которой хан отдал пол тысячи своих бесценных гвардейцев, многие из которых не один десяток лет защищали его имения упорно ускользала от понимания Салхи. То ли хан действительно верил в то, что при равенстве сил его лучший стратег сможет одержать верх, то ли пытался этим жестом прикрыться от возможных обвинений в том, что бросил вассала на растерзание эльфам. Ну либо, будучи скорее логистиком чем боевым командиром, Афир-хан оставил тяжелую конницу позади и прихватил с собой почти всю пехоту чтобы удобнее было тащить свой несуразно большой обоз по отрогам Каймских холмов. Как ни пытался Салхи отговорить надменного хана просто сжечь крепость и отступить, Афир был твердо намерен удерживать Полушье несколько месяцев, до подхода Акбар-хана с основным войском. “Я отворю им ворота в сердце Дистрайка” – мечтательно произнес тогда Афир. “Ты всех погубишь” – хотел было ответить ему Салхи, вот только это была не его проблема. Он умел летать и укрывать себя иллюзиями, гибель глупого правителя юга и его воинов его ни в малой степени не волновала.

– Не переживай, собрат, когда я убью Славомира, битва будет окончена, – Селкин тоже был уверен в беспомощности Оюна, вот только если Салхи опасался эльфов в целом, помня поговорку о загнанной в угол крысе, то вот Селкин верил, что лучше него крысу не убьет никто. Салхи оставалось лишь пожать плечами, а ведь и правда, вдруг им удастся победить. Не стоит портить отношения с будущими героями.

Погрузившись в горькие мысли о возможной удаче кого-либо еще, Салхи перестал поддерживать диалог и между двумя великими шамалами повисла тишина, которую, спустя несколько секунд прервал приземлившийся сверху человек.

– Они выступили, к вечеру будут уже в на севере пустоши, магической разведки не обнаружено, – с обожанием глядя на Селкина, доложил молодой шамал. И только после этого он заметил Салхи, сразу же интуитивно отвел от него взгляд, поднял снова, едва кивнул и стал усиленно глядеть в сторону. Салхи мог его понять – после того как он угробил около дюжины учеников школы иллюзий в своих вылазках в Дистрайк, его репутация среди шамалов, и без того не высокая, рухнула еще ниже. Многие отказывались идти к нему в учение, действующие адепты перебегали к другим учителям. Под началом Салхи остались либо самые слабые, либо самые хитрые, имитирующие, например, плохое владение полетом, чтобы не покидать пределов Акли. “Придется все же поработать над репутацией, дабы остались хоть какие-то подчиненные” – решил он и скупо кивнув вестнику, он отправился на юг под предлогом того, что нужно предупредить Афир-хана о эльфийской угрозе. Вообще он действительно собирался доложить об эльфах хану, имевшему при себе, из числа магов, кроме Салхи и горсти зелян, лишь Джабир-гала и Сияд-пурака, но еще ему нужно было подготовить кое-что. Если все пойдет по плану, он уничтожит эльфов собственноручно, и тогда уже перед ним будут пресмыкаться и другие шамалы, и военные, и даже многие мурзы и ханы. Лишь бы только эльфы вели себя разумно и не прошли его ловушку.

...

В СМЫСЛЕ ОНИ ПРОШЛИ МИМО?! Прошагав туда-сюда и секунду поколебавшись, Салхи взлетел, жестом приказав молодой зелянской ведьме, принесшей ему эти невообразимые вести, следовать за ним. Немного пропустив ее вперед, и поднырнув вниз, скрываясь в ее тени от ярко сияющего по правую руку восходящего солнца, он помчал вперед, опасливо косясь на временную подчиненную, взятую, вместе с полудюжиной других из числа подчиненных Саливата. Он все еще был готов скорее поверить в то, что молодая дура попытается убить его и заслужить тем самым прощения в Дистрайке чем в то, что Славомир упустил такую возможность напасть.

“Выведи из крепости тысячу бойцов и сразись с нашей тысячей в ближайшие две недели. Выбор места за нами” – вот и весь уговор, заключенный между Салхи и Славомиром в тот день. И Славомир дал свою клятву, скрепленную магией смерти. Но ведь неужели старый эльф не понимал, что обрушившись на войско Афира, князь выполнил бы свои обязательства с лихвой. Место ведь точно оговорено не было, сроки были соблюдены, ну а то что войск Акли было больше, так это было на усмотрение атакующей стороны. Если тот, кто наносит первый удар не имеет ничего против того, что врагов больше оговоренного, или что его бойцов меньше, то так тому и быть. Исходя из этого то, что Саливат предпочел бросить беззащитное Полушье, которым он так дорожил, и оставить у себя в тылу две с половиной тысячи бойцов Афир-хана, устремляясь к Сеннийской равнине, где его ждал трудный бой, не имевший никакого стратегического значения, не укладывалось в мозгу Салхи.

А он ведь столько готовил засаду у прохода между холмов, творил иллюзии, прятал воинов, а они просто прошли мимо нее. Что-то здесь было не так, возможности заметить ловушку у эльфов не было, Салхи готов был ручаться за это головой. Неужели Славомир настолько глуп что не увидел подобной возможности? Либо он так дорожит той девкой, которую Салхи отдал ему, что готов ради ее и ее не рожденного дитя поступится Полушьем, превратившись в изменника? Или это был некий хитрый трюк?

Но на трюк это было непохоже, после получаса полета он не заметил ни следа ловушки или засады эльфов, а вскоре на горизонте замаячил арьергард эльфийского войска. Салхи внимательно вглядывался в него, пытаясь разгадать секрет эльфов. Но смотрел он не туда.

Он явился с запада, не отбрасывая потому тени, в сиянии белого света. Сполохи зеленого окружили сопровождавшую его эльфийку и ослепительно-белый луч, что должен был пробить в ней дыру диаметром с руку, отклонился от своей траектории и ушел влево, едва не зацепив Салхи. Зелянка тут же отступила, и не замечая укрытого иллюзиями шамала, напавший на них эльф развернулся к ней, оказавшись спиной к Салхи.

Его темное, мрачное лицо и развевающиеся светлые волосы глубоко врезались в память Салхи, а когда он заметил блеск четырех золотых серьг в его ухе, последние сомнение отпали. Перед ним был шайтан с равнин, монстр отправивший к Пророку минимум шестерых. Эльфийский маг Вирь.

Крепко сжав челюсть, Салхи обрушил на врага несколько воздушных лезвий, которые должны были нарезать эльфа на части. Должны были, если бы он, в одну секунду находясь перед ним, не исчез в другую без следа.

Поймав недоумевающий взгляд эльфийки и понимая, что дело принимает дурной оборот, Салхи тут же создал несколько двойников, спеша убраться прочь от столь опасного врага, захватившего его врасплох. Но так просто эльф его отпускать не собирался. Созданные двойники внезапно рассеялись, а самого Салхи будто невидимая рука схватила за шею, сжимая хватку все сильнее и сильнее. Отчаявшись вырваться, он взглянул на союзную эльфийку, но та и сама была в таком же положении.

Бледный монстр, удерживавший их, повернул голову в сторону Салхи и уставился на него бесцветным, ничего не выражающим взглядом, от которого у шамала мурашки пошли по спине. Хватка на его шее все сжималась и Салхи чувствовал себя псом, посаженым на цепь. Его единственным шансом выбраться была его правая рука, которую он мог отделять от тела и управлять дистанционно. Вот только этот эльфийский маг уже попадался на эту уловку в прошлый раз, что едва не стоило ему жизни, поэтому сейчас он уделил подозрительной конечности Салхи особое внимание, удерживая ее на месте чем-то похожим на веревки из воздуха.

“Ну почему все пытаются меня задушить?” – с грустью подумал шамал, изо всех сил сражаясь за свою жизнь со все сильнее сжимавшими его шею воздушными тисками, и грозившими ее вот-вот сломать. Параллельно он вынужден был поддерживать ток столь необходимого телу кислорода, и сил как-то разорвать опутывавшие его правую руку воздушные сети у него не было.

Но к счастью, ему это было и не нужно. Туго затянутые, невидимые нити из воздуха стягивали лишь предплечье и локоть, плотно приматывая их к телу, вот только с недавних пор Салхи мог еще и запястье от тела отделять. Мгновение, и вот будто огромный паук, запястье правой руки оторвалось от конечности Салхи и прыгнуло на лицо его врага. Далее, не мешкая ни секунды, заточенный в запястье элементаль взялся выкачивать воздух из тела эльфа. Так Салхи пытался отплатить едва не задушившему его магу его же монетой.

Теперь уже эльф метался из стороны в сторону, задыхаясь и теряя контроль над своими атаками, чем Салхи незамедлительно воспользовался, разорвав сковывающие его магические путы. Спустя пару секунд сопровождавшая его зелянка сделала то же самое, немало впечатлив тем самым шамала. Переведя же взгляд на Виря, Салхи на короткий момент потешил себя мыслью о возможности убить столь неприятного врага, вот только сам эльф умирать не собирался. Его лицо раскраснелось, но не только от удушья: всего лишь на миг сконцентрировавшись, эльф смог создать вокруг себя кокон пламени, разлетевшийся во все стороны.

Салхи все же успел отдернуть свою правую руку от пламени и вернуть ее на место, правда не столь быстро как ему бы хотелось. На кисти остался огромный ожог, и притом очень болезненный, в чем шамал убедился, когда нервные окончания его руки снова соединились. Когда отвлекшийся на секунду, дабы заблокировать боль, Салхи снова поднял глаза, он увидел что новый белый смертельный луч уже летит к нему. Уклонится он явно не успевал, но вдруг его что-то резко дернуло вниз и влево. Эта зелянка спасла ему жизнь.

Пользуясь тем, что взгляд эльфа мимолетно скользнул по зелянке, оценивая ее уровень угрозы, Салхи немедленно создал нового воздушного двойника, укрывая себя иллюзией. Этот бой ему порядком наскучил, да и он понимал что без эффекта внезапности его шансы победить, даже с зелянкой, прискорбно малы. А если схватка затянется, то возможно и Славомир придет на помощь Вирю, и тогда Салхи точно конец. Жаль зеляне не ринутся его спасать, так бы, прикрываясь их телами, он бы смог вырваться из этого боя.

Но хватит рассуждать о стороннем. Отправив своего двойника из плотного воздуха вниз, и вернув зелянке долг, отбросив ее из-под атаки эльфа, Салхи вновь занял позицию чуть позади и выше парящего мага. Оттуда он наблюдал, как его враг обрушил на эльфийку и его воздушного двойника дождь земляных копий, вмиг разорвавших лже-Салхи. Поняв что иллюзионист смог сбежать, Вирь одним грубым движением вбил зелянку в землю и судя по крику она явно что-то вывихнула, а то и сломала.

Еще до того, как она коснулась земли, эльф начал набирать высоту, практически угадав точку где прятался Салхи. Шамала спасло лишь то, что эльф был слишком поверхностно знаком с магией иллюзий и решил что врагу удобнее прятаться на востоке, оставаясь между ним и солнцем. В чем-то он был прав, но только в том случае, если бы Салхи пытался сбежать, а он этого делать не собирался, таясь лицом к Вирю и оставаясь в его тени.

Пользуясь промашкой врага, Салхи порывом ветра сдернул его вниз, а когда тот растеряно огляделся, взлетел выше и обрушил на эльфа мощнейший из ураганов, на который только был способен, пытаясь вбить его в землю. Будь здесь Эйхних-шамал, первая после главы, кости эльфа искали бы еще долго, но вот иллюзионист всегда полагался не столько на грубую силу, сколько на точность своих атак. А вот эльф был очень сильным магом, так что ничего удивительного в том, что когда до земли оставалось не более метра ему удалось сдержать ветер Салхи и развеять его. Но не успел Вирь слишком обрадоваться своей победе, как участок земли под ним пошел буграми, вздыбился, и крупные острые земляные шипы на высокой скорости устремились ему в спину.

Мысль того, что эльфийка украдет его победу над столь именитым соперником сперва огорчила шамала, но затем он решил этим воспользоваться. Слово тут, намек там – и все будут уверенны в том, что победа стала возможной благодаря слаженной работе шамала и зелянки. Люди перестанут считать что он может лишь прятаться за чужими трупами, а девушка глядишь и будет ему признательна за славу и успех. Она была бы довольно приятным трофеем с этой войны.

Мысль, что эльф выживет даже не промелькнула в голове Салхи. Он видел направление его взгляда, чувствовал скорость шипов и понимал, что отразить их или увернутся эльф не сможет. И вот, спустя длившуюся вечность секунду ожиданий, шипы таки достигли спины Виря...и рассыпались песком соприкоснувшись с ней. Он отбил атаку одной силой мысли даже не глядя? Но ведь это было...воистину сложно.

Зрительный контакт, взмахи руками – все это хотя и было не обязательным, облегчало использование магии, и облегчало значительно: без всей этой мишуры заклинания Салхи были бы вдвое слабее и активировались вдвое дольше. А ведь у эльфов в телах нет помощников-элементалов, а значит им использовать магию еще сложнее чем ему.

После осознания пришла ярость. Почему он так силен?! Нечестно! Ну так ли уж сложно наконец упокоиться с миром? В бешенстве Салхи забыл и об обороне, и о стратегии, он просто хотел обрушить все что мог на этого мерзкого непокорного эльфа. Стремительно снизившись, он вновь вложил все силы в ураган, и измотанный, не ожидавший столь прямолинейной и яростной атаки Вирь таки был вбит в почву.

На лице союзной эльфийки, выражавшем ярость, страх и боль, органично все это дополнив, расцвела кривая улыбка. Ее правая рука безжизненно висела вдоль туловища, так что она подняла левую и сжала. Земля вокруг придавленного эльфа начала темнеть, размокать, и вскоре воздушный поток Салхи вдавливал врага не в твердую сухую летнюю землю, а в жидкую, податливую грязь. Тело эльфа стало медленно уходить в глубину, но просто так тот все еще не желал сдаваться. Из грязевой ловушки явственно повеяло холодом, а поверхность грязи покрылась тонким, едва уловимым белым узором. Иней.

Сколько бы сил не прикладывала зелянка, но созданное ей мини-болото неотвратимо покрывалось льдом. Сантиметр за сантиметром, секунда за секундой. Понимая что игра проиграна, и вернув себе возможность ясно мыслить, Салхи понял что нужно бежать. Установив над утонувшим уже по шею эльфом воздушный барьер, он снизился, подхватил эльфийку и бросился прочь. Пять метров. До их ушей донесся сухой треск крошащегося льда. Десять метров. Судя по всему, Вирь весьма вымотался, а значит преследовать не будет. Двадцать метров. Раздавшийся за спиной взрыв дал понять что Вирь выбрался из замороженной грязи. Сорок метров. Чудовищно яркая вспышка позади заставила зелянку с криком закрыть глаза. Даже Салхи, находившийся к вспышке спиной, едва не ослеп, уловив свет самым краешком бокового зрения. Эльф буквально сжег воздушный барьер, которым его окружил Салхи, но укрывший себя и свою стонущую от боли спутницу иллюзиями, шамал успел отлететь достаточно далеко. Проклятые эльфы. Ничего, он еще отомстит, он сожжет вашу бесценную крепость, сам откроет врата к сердцу Дистрайка.

Глава 3

Впереди, сзади, да и вообще все вокруг лица эльфов были мрачными и подавленными. Утреннее выступление задержалось на час, хмурые и раздраженные командиры прекрасно понимали и разделяли чувства своих солдат, нехотя собиравшихся на марш. Разведчики теперь никуда не спешили, а наоборот, ехали по флангам тысячи, Вирь улетел на разведку, но не на север, а на юг.

В центре колонны, бледный и с мрачным решительным выражением лица ехал Славомир, глядя только вперед, видимо избегая косых исподлобных взглядов своих, едва волочащих ноги солдат. Если бы какой попаданец увидел эту медленно двигающуюся в гнетущем молчании колонну, он бы принял ее за армию мертвецов, во главе с не совсем живым предводителем.

За час пути мы едва продвинулись километра на 3-4, и такими темпами лишь к ночи бы вышли на Сеннийскую равнину. Оказаться перед лицом конного врага во тьме, на открытой местности, изнуренными долгим переходом да еще и с перспективами не спать всю ночь, дабы не дать врагу возможность атаковать спящих – худшая перспектива из всех возможных, но армии было все равно. Эльфы не понимали куда и почему их ведут, но они знали что оставшиеся в тылу враги сотрут их дом с лица земли, и от этого их настроение ухудшалось с каждой секундой.

На исходе показавшегося мне вечностью часа этого похода, с неба спикировал яростный Вирь, покрытый грязью и ссадинами. При виде его между рядов эльфов пошли шепотки, воины быстро связали состояние мага с врагами в тылу. Шепотки становились все сильнее, да и Вирь не расположен был молчать.

– Снова он, – не обращаясь ни к кому конкретно заявил он, но было понятно что говорит он это Славомиру, – тот шамал что прячется за иллюзиями, Салхи.

Как только он открыл рот все войска снова смолкли, а сразу же после того как договорил шум поднялся с удвоенной силой. Плохая репутация Салхи уже была хорошо известно полушцам, как и его навыки. Он был одним из четырех великих шамалов, то есть на бумаге он был равен по силам эльфийской дюжине магов пятого уровня и превосходил и Виря, и Славомира. Поодиночке.

– Судя по-всему он сейчас докладывает, что все мы ушли на север, а значит скоро людское войско у нас в тылу выдвинется и ударит по Полушью. Мы могли бы повернуть и напасть на них с тыла.

Теперь колонна эльфов загудела как пчелиный улей. Резкие негативные голоса слышались отовсюду, многие открыто, с недоумением, надеждой или неприязнью смотрели на князя Славомира, но тот глядел поверх голов солдат строго на север.

– Все идет согласно плану. Продолжаем движение на север! – прозвучал усиленный магией голос князя. В ответ поднялся чудовищный грохот. И без того едва плетущееся войско встало, а каждый солдат в открытую кричал оскорбления в адрес князя. “Предательство”, “Уходим”, “Воюй один”, “Всех не перебьешь” звучало отовсюду.

– Мы пойдем на Сеннийскую равнину, уничтожим там войско Акли и вернемся. В Полушье осталось ополчение, кроме того я попросил мага Клава прийти к нам на помощь. Крепость продержится несколько дней, этого вполне достаточно для того чтобы мы, зачистив тылы, пришли бы им на помощь.

Холодный, уверенный и властный голос князя сделал свое дело и знатно остудил эльфов. Самые резкие голоса поутихли, многие признавали логичность данного плана. Некоторые все еще по инерции настаивали на том чтобы развернутся, но часть взялась защищать княжий план. Постепенно наиактивнейшие заводилы стали осознавать что теперь для поддержания порядка Славомиру не нужно “убить всех”, достаточно будет голов трех-пяти главных смутьянов, и остальное войско без лишних нареканий бодро промарширует на Сеннийскую равнину. Постепенно ряды несогласных начали таять, и вот, когда шум почти прекратился, в редкий момент тишины раздалось:

– Может мы просто разделимся? – предложил я.

Немая пауза, все взгляды устремлены на меня. В некоторых удивление что человек подал голос, в некоторых враждебность вызванная тем, что я выступил против плана князя в момент, когда уже все почти успокоилось. Ну а в некоторых был интерес.

– Чтобы нас разгромили и там, и там? – недовольно, и с некоторыми нотками нетерпения спросил князь.

– Ну отчего, мысль ведь интересная, если подобрать правильную стратегию… – начал было Осмор.

– Довольно! – рявкнул князь, и вокруг нас, то есть меня, Виря, Осмора, Мола и самого Славомира вырос бледно-зеленый купол. Судя по тому, что сразу же наступила идеальная тишина его главной функцией была звукоизоляция.

– Ну чего вам нужно? – он пытался сделать свой голос вновь угрожающим, но вместо этого в нем слышалась мольба, – вам так нужно все испортить?

– Но, подожди, княже... – попытался было вставить Осмор, но Славомир обрушился на него.

– Подождать чего? Я ведь сказал, Полушье выстоит, мы разгромим врага, что тут еще обсуждать? Вы только вносите среди бойцов сомнения, вот и все, обсуждать нечего.

– А что если Полушье не выстоит? – единственным, кому достало силы воли продолжить спор стал Мол, – если его просто разнесут?

– Там будет Клав!

– Один. Стоит врагу напасть со всех сторон и его просто задавят числом.

– Ну и хорошо! – сорвался в крик князь, – так тому и быть! Разве все ваши планы в столице не предполагают потерю крепости? Вот и получите! В Полуе сильный гарнизон, да и мы поспеем на выручку с Сеннийской равнины. Так что если таков ее вектор, пусть Полушская крепость падет.

– Княже, – после некоторой паузы удивленно произнес Вирь, – ты ведь столько оборонял ее. Что же теперь стало для тебя важнее Полушья?

– Мой не рожденный внук, – воровато оглядевшись по сторонам тихо выдохнул Славомир, – сын Таяна, зачатый им во время пребывания в плену.

Я молчал, остальные тоже безмолвно уставились на старика, и с какой-то поспешностью, может быть радуясь возможности выговорится, Славомир продолжил:

– Да, аклийцы его вынудили, чтобы иметь козырь против меня, и я пообещал им, поклялся жизнью не рожденного ребенка, скрепив клятву магией... тысяча эльфов станет против их тысячи в месте, что люди выберут сами.

– И они выбрали Сеннийскую равнину? Всмысле? – начал было понимать Мол, но когда в ответ на его первый вопрос князь лишь отрицательно замотал головой, полу-эльф совсем растерялся.

– Место не было сообщено. А значит, оно могло быть любым, – сориентировался Вирь, – а ведь учитывая возможности самоусложнения...

– Я знаю, – отрезал князь, снова становясь раздражительным, – но я предпочту действовать наверняка. И если для этого нужно стать предателем в глазах царя, потерять свой дом и обречь несколько сотен эльфов на гибель, ради последнего из Сервенов я пойду на это. Наш род не может пресечься...

– Таян так не считал, – почему-то вырвалось у меня. Они все настолько резко повернули головы в мою сторону, что едва шеи не сломали. Я сам не знаю, зачем я это сказал, но эти слова будто сами всплыли у меня перед глазами. Ну что ж, раз уж начал, изволь докончить. Вздохнув и собравшись с мыслями я продолжил:

– Он как-то сказал, что готов погибнуть ради защиты своих земель, что территориям без правителя могут назначить нового, а правитель оставшийся без территории – никто.

Надеюсь он действительно говорил что-то такое, во всяком случае мне казалось что подобное имело место быть несколько месяцев назад. Я не знаю, к чему я решил все это пересказать, но видимо это остудило пыл князя, упорно настаивавшем на своем плане со сражением на Сеннийской равнине, чем решил воспользоваться Вирь.

– А в этом есть смысл, князь. Я считаю, что Полушье в ближайшие месяцы станет ключевой точкой в решающей войне, а твой поступок может вызвать раскол в наших рядах. Царь осудит тебя, некоторые поддержат, в критический момент единство Дистрайка окажется под угрозой.

– Я понял, Вирь. И что ты хочешь от меня, чтобы я разделил войско на две части, чтобы их уничтожили наверняка? Или мне развернуть всю тысячу сразу?

– Поворачивать все войско опасно, – нахмурился Вирь, – исход боя решат маги, и сейчас, твердо убедившись что мы идем на Сеннийскую равнину, аклийцы перебрасывают всех магов туда. Но стоит нам повернуть, и отряды зелян ударят нам в тыл.

– Значит считаешь что лучше всего разделится? – перешел к сути Мол.

– Это смотря что скажет наш стратег, – указал на Осмора Вирь, – ну и может Елисей чего добавит из арсенала приемов ведения войны другого мира.

Я честно пытался. Раз уж я призванный герой то должен спасти эту страну от гибели, так? Но все мои попытки придумать революционную стратегию разбивались о стену недостатка компетенции в данной теме. И это при отце военном инструкторе. Все, до чего я смог дойти – провести аналогию между лазерными лучами эльфов и огнестрелом, перевернувшим военное дело в Новое время. Вот только при попытке перевести эльфов на линейную тактику XVII-XVIII веков, когда две шеренги солдат сходились и просто стреляли друг в друга, я столкнулся бы с наличием у врага бойцов способных летать, и привет аналоги ковровых бомбардировок Второй Мировой. То что дальность выпускаемых эльфами лучей не достигала и километра делу тоже особо не помогало – использовать лазерную магию в качестве аналога дальнобойной артиллерии у меня тоже не вышло бы. И я честно поведал об этом еще весной, а сейчас просто повторил все что знал о применении огнестрельного оружия и линейном построении.

В какой-то момент я понял что Осмор улыбается. Холодной, мрачной улыбкой триумфатора, находящегося на пороге своей величайшей победы.

– Есть у меня один план, думаю пяти сотен бойцов мне хватит, чтобы победить на Сеннийской равнине. Мне понадобятся Вирь, Мол, Елисей и все лошади вместе с ездоками.

– А ты уверен в своей победе? Ведь в случае неудачи на севере вообще не останется войск, способных дать отпор, – сжав губы и какое-то время подумав, спросил князь. Он явно колебался.

– Да, не переживай, князь. Я с пятью сотнями уничтожу их тысячу, ты тем временем удержишь их от активной осады Полушья. И даже если я проиграю, – в этом моменте самодовольства на лице Осмора стало меньше, – ты сможешь пробиться к крепости и отразить атаку на нее. Пяти сотен тебе для этого хватит, да и клятва твоя будет соблюдена.

– Клятва, – ворчливо хмыкнул Славомир, – учитывая как этот идиот из эмирата ее заключил, я мог бы просто отправить пару десятков эльфов на верную смерть и продолжать сидеть в крепости. Но я этого не желал.

– Хотел заплатить кровью, – не то спросил, не то утвердительно произнес Мол, – не дожидаться, когда Полушье обступят аклийцы, а разбить их в поле поодиночке, поставив на кон все, включая свою жизнь.

– Вроде того. Они все так жаждут захватить Полушье, хотя настоящий щит, что сдерживает их – это мы. Мы бы сразили их и под Полуем, и на Сеннийской равнине, потеряв лишь старую крепость. Да, она мне дорога, – предупредил он возможные возражения, – но моя эпоха проходит, как и эпоха Полушских равнин. Скоро грянет решающая война, и наша задача – подготовить страну к этому моменту.

– Хорошо сказано, Славомир, – поддержал речь Мол.

– Мы сделаем что сможем, – добавил Вирь.

– Так значит применим мой план? – снова ехидно улыбнулся Осмор.

– Хорошо. Слушайте все, – сняв магический барьер, обратился к своему войску Славомир, – после совещания с моими доверенными и приближенными помощниками, и Елисеем, – ха-ха, как смешно, – нами, с учетом ваших чаяний, было принято решение разделится. Пять сотен вместе со мной повернут назад и не дадут людским ублюдкам даже приблизится к нашему дому. Вторая половина пойдет на север, и на Сеннийской равнине покажет, что один эльф стоит даже не двух, а всех пяти аклийских воинов!

Ответом ему были восторженные крики, быстро сменившиеся спорами и обсуждением кто в какой отряд попадет. Времени это отняло не много, и менее чем час спустя пять сотен эльфов продолжили свой марш на север, двигаясь с утроенной скоростью и время от времени поглядывая назад, где в клубах пыли исчезали их товарищи, понимавшие, что грядущий бой может стать для них последним, но все равно твердо намеренных удерживать врагов столько, сколько можно.

Когда наш отряд, включавший в себя три сотни пеших воинов из числа самых молодых, сильных, а значит и самых выносливых полушских бойцов, сотню разведчиков и еще сотню посаженых на запасных лошадей эльфов ступил на Сеннийскую равнину, уже наступил вечер. Это был долгий и тяжелый переход. Чтобы успеть к ночи попасть на равнину, солдаты весь день шли не останавливаясь, даже перекусывая на ходу. Но боевой дух их был высок, и даже волоча ноги сквозь длинные, почти достигавшие колен, спутанные стебли какой-то травы бледного желто-зеленого цвета, эльфы были настроены лишь на победу.

– Стоять! Вот здесь мы и примем бой, – дал команду Осмор, и мы остановились где-то в километре от единственного на всю равнину возвышения, на котором естественно укрепился враг.

– Передовой отряд на позицию, кавалерия вдоль флангов, остальным встать убывающей луной, Вирь, не забудь про свою ограду, – отдал заранее приготовленные указы Мол. Устало опираясь на копья, солдаты стали выстраиваться в заданное построение.

– Началось, – в золотых глазах Осмора горел радостный огонек, а его бледные тонкие губы сложились в холодную улыбку, от которой у меня дрожь пошла по спине. Мы с ним, как наиболее ценный и наимение полезный во всем отряде, находились на повозке, предоставлявшей нам хоть и не большое, но возвышение, из которого можно было удобно наблюдать за полем боя.

Отвернувшись от Осмора, и вглядываясь в направлении холма, через пару секунд я, своим менее острым взглядом, наконец заметил, что от вражеского войска отделилась крупная группа, и она движется в нашу сторону.

– Две сотни легкой кавалерии, – обратился Осмор к воину, выполнявшему так же роль гонца и посыльного, – идут сюда, думают разбить нас, не готовых к бою. Лучше и быть не могло. Передай вперед, что действуем как ранее и обсуждали. И дай сигнал коннице, пусть сделают широкий полукруг и тайно возвращаются к нам сзади.

Кивнув, парень устремился выполнять приказ, а я стал наблюдать, пытаясь понять, что я чувствую по отношению к тому, что на моих глазах вот-вот погибнут многие.

Расстояние стремительно сокращалось, и до наших позиций оставалось не более полукилометра, когда эльфы дали первый залп. Пятьдесят воинов, отобранных на роль нашей артиллерии, под командованием Даиноса, составлявшие наш передовой отряд, вскинули руки, и пять десятков лазерных, или как их здесь называли, энергетических, лучей, сорвались с их ладоней и устремились на движущихся на нас всадников.

Белые, подозреваю что неимоверно раскаленные, лучи, словно выползшие из научной фантастики, пробивали за раз по несколько человек, а остальные натыкались на своих мертвых товарищей и выпадали из седел. Строй аклийцев сломался, но их наступление не остановилась. То тут, то там целые группы всадников, избежавших попадания лучей объединялись и продолжали атаку, неистово подгоняя своих лошадей. Они понимали что умрут, если не успеют достичь эльфов, собирающихся с силами для нового залпа.

Возможно от того, что крови не было, но глядя на творившуюся бойню я не чувствовал ничего.В самом деле, мне было безразлично, сколько людей, или эльфов умрет. Возможно это вновь активировалась моя психологическая защита, а может я просто зачерствел. Не испытывая абсолютно никаких эмоций, я продолжал наблюдать за битвой.

Тем временем, в соревновании скорости победителями вышли эльфы. Как не старались аклийские всадники, но когда их от эльфов отделяли жалкие сотня метров, те таки смогли дать второй залп. Ни один из всадников не выжил.

Вот только это был лишь авангард. Собранные неким усердным командиром, аклийцы, затормозившие после первого залпа, уже вновь были верхом, и во весь опор мчали на горстку эльфов, нанесшую им такой урон, использовав погибших во второй волне в качестве живого щита. Теперь их от эльфов отделяло всего метров двести, и передовой отряд не успевал сделать третий залп.

У меня в животе все сжалось – все-таки полностью эмоции меня не покинули. Всадникам оставалось сто метров, пятьдесят, двадцать, десять...

– Давай, – крикнул кто-то, и Вирь махнул рукой. Неаккуратное заграждение из грубо вытесанных заостренных кольев в метр высотой, поднялось из густой травы перед эльфами, нацелившись в мчащих вперед аклийцев.

В животе все будто перевернулось, и пошатнувшись я с силой за что-то схватился чтобы не упасть. Все поле боя заполонило отчаянное ржание лошадей с распоротым брюхом и не менее отчаянные крики их всадников, понимавших что им вот-вот придет конец, ибо эльфы уже подготовили третий залп.

Инстинктивно слегка отступив назад при виде нового белого сполоха, я задел стоящую на борту повозки флягу с водой, и она с шумом перевернулась. Повернув ко мне голову и поглядев на мое белое почти по-эльфийски лицо и остекленевший взгляд (мне даже зеркала не нужно было чтобы понимать, как я выглядел в тот момент), он естественно задал вопрос:

– Ты в порядке?

Вообще мне стоило ответить да, но видимо я явно был не в порядке, а потому, не отрывая взгляд от спасающейся горстки аклийцев, пережившей и этот залп, и теперь изо всех сил гнавших своих лошадей назад, к своим позициям, пытаясь сбежать подальше от готовящих новую атаку эльфов, мрачно произнес:

– Лошади гибли, я стоял чуть не плача, но дела эльфов превыше всего, это значит…

Последние два слова я произнес с вопросительной интонацией, после чего слегка повернул голову в сторону Осмора, будто ожидая что он закончит строки за меня, даст ответ на вопрос “Что это значит?” Разумеется, я знал что он не понимает о чем я, и от осознания того, как странно я должно быть выгляжу, я чуть улыбнулся.

Это был единственный раз, когда я увидел на лице Осмора страх. Нервно сглотнув и дергано осмотревшись по сторонам, он медленно сделал несколько шагов в направлении подальше от меня, и практически вжавшись в повозку, продолжил наблюдать за сражением.

Четвертый залп уже почти никому не причинил вреда – большая часть выживших всадников успела сбежать достаточно далеко, чтобы иметь возможность уклонится от лучей, но некоторые все-таки упали.

– Отличный результат, – крикнул Осмор, – из двух сотен выжило примерно человек тридцать-сорок. Теперь нас не пятьсот против тысячи, а пятьсот против восьмисот.

– Но теперь-то враги будут осторожнее, и не станут бездумно атаковать, надеясь застать нас врасплох, – заметил кто-то, чем изрядно повеселил Осмора. Все еще нервно поглядывая на хихикающего с прошлого недопонимания меня, он обратился к Вирю:

– Ну что, станет у тебя сил провернуть тот трюк?

– Может и нет, учитывая, что мне еще с их магами драться, – ворчливо буркнул Вирь и сосредоточился. К тому моменту всадники уже вернулись на холм, а их командир взялся что-то говорить видимо командующему всей тысячей. По команде Даиноса, из поднятых ладоней стреляющих эльфов вырвались новые, пятые по счету, белые лучи, взлетая чуть по дуге в темнеющее небо. Пристально, не моргая, Вирь принялся вглядываться в летящие лучи, и вот они внезапно превратились в белые длинные полосы, становясь похожими на звезды во время активации сверхсветового двигателя во всех фильмах про космос, а еще спустя секунду очутились прямо над лагерем аклийцев, градом обрушившись на уверенных в своей безопасности людей. Один из лучей пробил грудь командира выживших кавалеристов, и он рухнул прямо под ноги аклийскому тысячнику, хорошо видному на форе окружившего его бледно-розового зарева, по-видимому отвернувшему лучи от него.

– Вирь немного ужал пространство, тем самым на треть увеличив дальность полета энергетического луча, – объяснил Осмор, когда я шокировано уставился на него, – теперь они точно не решат отсиживаться на холме до утра, а атакуют сейчас. Без подготовки и впопыхах. То что нужно.

Глава 4

– Мерзкие эльфийские ублюдки, проклятый людской попаданец, – бесился Оюн, когда человек, сорок лет воевавший с эльфами, и который в детстве обучал его искусству владения клинком погиб у него на глазах, – я их всех уничтожу. Цулан!

– Эльфов никак не более пяти сотен, – доложил возникнувший из ниоткуда Цулан-шамал, две сотни конных и три – пеших. Подкреплений не наблюдается.

– Хорошо. Оставаться здесь нельзя, – оглянувшись, произнес Оюн, будто ожидая что кто-нибудь возразит ему, но таковых не нашлось, – всем заправляет мерзкий попаданец, ибо тактика эльфов схожа с тем, что в Яссаке показывал республиканский легион, только вместо пороховых ружей – магия. Но ничего, меня этим не удивить. Пехота, готовсь. Выступайте немедленно, двигайтесь врассыпную, рассредоточтесь по всему полю, и тогда они не смогут убить слишком многих. Тяжелая пехота – сбросьте доспехи, оставьте только кольчуги или кожаные куртки и за ними. Лучники, составьте третью волну. И пусть сотня легких всадников спешится и тоже атакует в общей массе, сейчас главное как можно быстрее добраться до их позиций. Как только мы достигнем их, просто задавим числом. Цулан, лети вверх и продолжай докладывать обо всех перемещениях в их лагере, маги и двести тяжело вооруженных всадников остаются со мной в резерве.

– Ах, резерв, это так скучно, – когда все бросились выполнять команды мурзы, проворчал Селкин-шамал, – когда я уже смогу убить Славомира?

– Как только он вылезет из тыла и вступит в бой, – устало бросил ему Оюн.

– Он будет обязан сделать это, когда его людям придет конец, – проговаривая это, Селкин пританцовывал на месте, при этом на несколько сантиметров оторвавшись от земли, – и тогда я докажу что достоин звания великого шамала.

Оюн лишь молча хмыкнул, после чего осознал, что и сам желает на этой равнине доказать всем, что он достойный потомок рода аль-Каххар, и что он сможет уничтожать эльфов не хуже его дяди, или деда. На какой-то момент он перестал следить за боем, но внезапно раздавшийся голос вновь вернул его в реальность.

– Господин, – голос Цулан-шамала звучал прямиком в его голове, – эльфийская кавалерия обходит своих по флангу, видимо…

– Ясно, – коротко кивнул Оюн. Будучи опытным стратегом он не мог не понять цели передвижения вражеской кавалерии.

– Они хотят ударить нам во фланг, пока наши бойцы рассыпаны по всему полю, – прием был хоть и грубый, но верный. Если он ничего не предпримет, его пехота будет попросту истреблена, вне зависимости от какого бы ни было численного превосходства.

– Собирайтесь, ваш выход, – обернувшись, бросил Оюн группе из восьми эльфов в зеленых плащах, – по четыре на каждое крыло. Убейте все, что движется на лошадях.

– Ну а я? – никогда не желавший принимать участие в боях, и готовый на все, чтобы оказаться сейчас у постели своего маленького сына, Оюн не мог понять ту надежду и нетерпение, что звучала в вопросе Селкин-шамала.

– А ты пойдешь и убьешь то, что убьет этих зелян, – относительно судьбы эльфов-перебежчиков Оюн не питал иллюзий – этим отрядом должен командовать Славомир, он разорвет восьмерых средних зелян и не вспотеет. А ведь еще есть этот Вирь, полушский комендант, о котором утром докладывал Салхи. Этот, судя по всему, ни в чем не уступал старому князю по магической силе. Зеляне обречены, вот только и тот, кто лишит их жизни падет. Не важно сколь ты хороший маг – против Селкина это не сильно поможет, учитывая его специфическую манеру боя.

– Наших режут как скот, – заметил тем временем Селкин, указывая на аклийские фланги. Зеляне преодолели лишь половину пути, и эльфийская кавалерия первой нанесла удар, врубаясь в бегущих вдоль всего поля, беззащитных перед всадниками, людей. Практически не встречая сопротивления, вражеская конница буквально выкашивала его бойцов, больше сотни погибло всего за минуту. Вот только командовали пехотой его проверенные командиры, которые лишь увидев лошадей, стали формировать ближе к центру ощетиненные короткими копьями построения, называемые кулаки. Такое построение кавалерии было не пробить и понимая это эльфы отвернули от них, охотясь за оказавшимися ближе к краям воинами-одиночками. Вот-вот зеляне должны были достигнуть своих позиций и тогда эльфийской коннице придет конец…

Две белых вспышки по бокам эльфийского построения привели его в смятение. Несколько десятков начинавших его неимоверно раздражать лучей врезались в крайние на левом и правом флангах кулаки, выбив большое количество людей. Формация тут же стала рыхлой, полой, неровной. Скорее всего ожидавшая этого кавалерия, только что было развернувшаяся для отступления, стремительным рывков бросилась на растерянных аклийцев. Первые ряды всадников естественно погибли, но на место одного эльфа вставал другой, а среди людей медленно расползались паника и страх. К тому же в построении появились крупные дыры, и к тому моменту как зеляне таки добрались, он потерял оба кулака, то есть еще примерно сотню воинов.

От начала битвы прошло едва минут пятнадцать, а он потерял уже четыре сотни воинов, почти половину своих людей, и это лишь только чтобы добраться до эльфов. Ну ничего, в центре аклийцам уже удалось относительно в целости добраться до эльфов и сейчас там разворачивалась жаркая схватка в которой у людей было хотя и небольшое, но численное преимущество за счет того, что часть бойцов с флангов понимая опасность ситуации в которой оказались, поспешила уйти в центр.

– Цулан, где те их стрельцы? – задал вслух вопрос Оюн-мурза, зная что шамал его услышит.

– Так как у них нет флагов, я не заметил как они разделились, – зазвучал у него в голове виноватый голос, – но сейчас я вижу как пара десятков пеших эльфов смещается с левого фланга на правый. То есть от нас с вами с левого, а у них с правого на левый.

– Ясно. Значит справа у них стрельцов не осталось?

– Да, господин.

– Тогда пусть половина нашей левой пехоты переходит в центр и присоединяется к бою. А все лучники, которые только есть, пусть идут налево и под прикрытием одного кулака и зелян, создадут стрелковую точку, откуда будут осыпать тыл эльфов стрелами.

– Есть!

– Ну а с права…

Оюн задумался. После того, как все стрельцы сместились в эльфийское лево, пехота его правого фланга оказалась в смертельной ловушке. Несмотря на прибытие зелян, обрушивших на конницу эльфов лед, молнии и заостренные куски метала, всадников еще хватало чтобы уничтожить рассыпающуюся пехоту. Строй же, под ливнем энергетических лучей держать было бессмысленно, и командир правого фланга просто увел всех своих подчиненных в центр, создавая там дополнительное численное преимущество. Сейчас там было по его подсчетам триста пятьдесят аклийцев, противостояло которым менее трехсот эльфов. А тут еще первые стрелы лучников, защищенных зелянами и десятками солдат, полетели на задние ряды эльфов, заставив их дрогнуть. Победа была уже почти у него в руках, и на правый фланг можно было не обращать внимания, тем более что к этому моменту его составляли всего лишь четверо зелян, обрушивающих все что только могли на мечущихся полем всадников эльфов.

В какой-то момент Оюн решил, что кавалерия сейчас бросится на него, но в следующую секунду осознал, насколько это нелепо. Эльфов было меньше чем две сотни его охраны и они были хуже вооружены. Кроме того, им пришлось бы скакать вверх по холму, под огнем зелян. Эта идея была исключена, вялые залпы стрельцов тоже не достигали эффекта – четверо эльфийских магов с легкостью уворачивались от них. Нет, у эльфов оставался лишь один вариант.

Когда странное пылевое облако затянуло участок поля, Оюн понял – маг вылез из своего укрытия. Пользуясь завесой пыли, недобитая кавалерия поспешила в тыл, а четверо зелян отступили так, чтобы видеть друг друга, предполагая что враг собрался сражаться внутри облака. Они ошибались.

Дрогнув, туча пыли бросилась на одного из эльфов, и он даже не успел опомниться, как частички земли ворвались в его нос и забили легкие. Немного потрепыхавшись, он бездыханный рухнул вниз. Остальные трое бросились в разные стороны, окружая себя огнем, ветром и мерцающим полем, после чего обрушили все свои атаки на эльфа. Точнее на то место где он должен был быть. На секунду казалось, что эльф пропал в никуда, но уже в следующий момент от появился за спиной зелянина, чьи руки покрывало оранжево-красное пламя. Еще миг – и пламя погасло, а безголовое тело эльфа в зеленом рухнуло вниз. Это был явно не Славомир, видимо его комендант.

Движимый скорее страхом чем расчетом, третий зелянин нырнул вниз, и когда он оказался под врагом от окружавшего его тело мини-урагана отделились будто бы воздушные руки, охватив Виря и удерживая его на месте. Пытаясь вырваться, эльф стал метаться из стороны в сторону, и вскоре ему удалось избавится от удерживавших его рук, но было слишком поздно.

Последний зелянин, воздух вокруг которого переливался и шел рябью, набрал высоту и обрушил свою атаку. Казалось, посреди равнин появился огромный купол, сделанный из драгоценных камней, так ярко переливались последние лучи закатного солнца в мерцающем и дрожащем воздухе. Посреди этого купола и оказался эльф, его развернуло горизонтально, и он медленно сползал вниз, пытаясь цепляться за воздух. Глянув вниз, Оюн увидел, что земля внизу просела и все понял. “Он увеличил силу притяжения в том участке. Силен маг, мог бы сделать в Дистрайке неплохую карьеру”.

Отчаянно сопротивлявшийся эльф внезапно расслабился и камнем рухнул вниз, махая руками. Надеясь что с ним покончено, Оюн поднял глаза на зелянского мага…Там где у него должно было быть лицо оказался затылок. Покачнувшись в воздухе и завалившись набок, уже мертвое тело следом за своим убийцей полетело вниз.

Вой поднятый последним оставшимся зелянином с ураганом можно было услышать и в Яссаке. Он завертелся в воздухе и замахал руками так, будто был марионеткой, попавшей к неопытному кукловоду. Тем не менее, море пожелтевшей травы откликнулось на его призыв, пошло волнами, и каждый росток потянулся к распластанному на земле эльфу, желая его задушить, изрезать, истерзать. Но и на этом зелянин не останавливался – вслед за травой сама земля поползла к эльфу, создавая новый холм, нет, курган, для его врага. Но и этого магу в зеленом плаще было мало, призвав откуда-то крупный камень, он вырвал из плена травы и почвы тело эльфа и обрушил булыжник на него, желая, видимо, превратить убийцу своих товарищей в кровавое месиво.

От столкновения с камнем тело эльфа действительно раскрошилось в порошок, ведь оно было из земли. А следом за этим Вирь, весь в крови и грязи, вырвался из-под земли в совсем другом месте. Ошарашено глядя на него, зелянин на свою беду не заметил что от его камня откололся маленький кусочек и полетел по низкой дуге, держась вне периферийного зрения зелянина. Оюн хорошо видел как маленький камушек, крохотная точка на фоне садящегося солнца, на огромной скорости развернулся и снес неосторожному зелянину заднюю половину черепа, и тот рухнул к своим мертвым товарищам. Правый фланг войска Акли перестал существовать.

На левом фланге все было спокойно, его лучники, окруженные пехотой и магами, произвели очередной залп, вероятно попав также и в собственных людей, вот только на них ему было плевать. В данный момент стрелы расшатывали и без того просевшую эльфийскую оборону, а значит будь у Дистрайка еще один маг, он бы уже напал. Конечно, это могла быть очень сложная и коварная ловушка, но выбора у него не было, ведь если Вирь сейчас нападет на холм…

– Ступай туда Селкин, – обратился он к шамалу, нервно сжимавшему ладонь на рукояти тонкого как игла узкого меча, – убей этого мага, а после убей всех их командиров.

– Ясно, – веселого нетерпения, как и самоуверенности в голосе Селкина поубавилось, он оценил степень опасности эльфа. Сконцентрировав взгляд на эльфе, шамал стал быстро переступать с ноги на ногу. Движения его все ускорялись и вот он уже умчал вперед, двигаясь быстрее лошади. Постепенно он стал набирать высоту, делая при этом такие быстрые шаги со стороны в сторону, что стороннему наблюдателю казалось что эльфа атакуют три Селкина.

– Цулан, что со стрельцами? – пока один шамал делал свою работу, второй делал свою.

– Они перемещаются на правый фланг. Свой правый, господин.

– Ясно. Значит нацелились на наших лучников.

– Господин, половина их кавалерии собралась на левом фланге и готовится атаковать. Вторая половина выжидает того же на правом.

– Понятно. Это их последняя жалкая попытка спастись. Ну ничего, скоро Селкин убьет мага, а затем и все командование, ну а мы тем временем покончим со стрельцами. Воины! – как можно более воинственно проорал он двум сотням тяжело вооруженных всадников, элитным воинам Афир-хана, ныне прислуживавшим ему, – пришло наше время покончить с проклятыми эльфами, сейчас их стрельцы-маги собираются занять позиции справа и уничтожить наших лучников, после чего они совершат охват нашей пехоты своей кавалерией с двух сторон. Мы помешаем им! Под прикрытием зелян, мы прорвемся через эльфов и на корню уничтожим эту заразу, забрасывающую нас лучами. И тем самым…

– Плохие новости, господин. Зеляне на левом фланге мертвы, – вмешался в его речь не слышимый другими голос Цулан-шамала.

– Как погибли? – оторопело произнес Оюн, немало удивив всадников и стал вглядываться в темно-синее небо, – но ведь не было видно ни следов схватки, ни…

– Они просто упали замертво, господин. Они кричали и размахивали руками, будто их что-то душит, а затем их тела просто раздавило.

В голосе шамала явно звучал страх, но не Оюну его винить, в такой ситуации испугался бы всякий.

– А что Селкин? – коротко и с надеждой спросил мурза.

– Он гонит мага назад, но тот все еще сопротивляется.

“Славомир бы уже умер, фехтовать он не умеет. Интересно, это старик где то спрятался и убил тех зелян? Неважно”.

– Стрельцы уже заняли позиции, зеляне мертвы, – подобрал он наиболее подходящую версию, избегая говорить воинам, в преданности которых сомневался, что некая неведомая сила убила их магов одной атакой, – мы ударим справа, разнесем их конницу, что сейчас заходит нашей пехоте во фланг, выйдем им в тыл и уничтожим и эльфийское командование, и проклятых стрельцов.

В этих словах задора было гораздо меньше, и вряд ли они бы вдохновили отряд, но Оюну было плевать. С мрачной решительностью мурза развернул свою лошадь и пустился в галоп, с облегчением услышав что его люди последовали за ним.

– Господин, часть их всадников на левом фланге спешно выступила в подкрепление на правый фланг, их около пятидесяти, – предупредил Цулан, – остальные нацелились на стрелковую точку.

“Бьюсь об заклад, атака будет успешной” – хмуро подумал Оюн, – ”вот только это уже ничего не решит. Ни лучники, ни Селкин, и даже не стрельцы, я, вот кто определит исход сражения”.

Эльфийская пехота шаг за шагом отступала, оставляя тела своих собратьев, но все, чем командир эльфийской кавалерии на левом крыле смог им помочь - отправить людям во фланг десять-пятнадцать своих эльфов. Однако после этого у него осталось менее сотни легко вооруженных всадников, которые тем не менее, с отчаянием в глазах, готовы были сколько хватит сил сдерживать мчащие на них две сотни тяжел бронированных аклийцев.

Оюн даже слегка зауважал вражеского командира за мужество, вот только мурза никак не мог понять на что эльфы рассчитывают. Намереваються убить командира, то есть его? Ждут подкрепления справа, веря что пол сотни бойцов переломят ход битвы? Или просто хотят умереть в бою?

Отбросив бесполезные гадания, Оюн активировал свои многочисленные защитные обереги, отступил в середину строя всадников и приказал своему охраннику держатся поближе к нему. Он был его тайным оружием на крайний случай, и кучка эльфов на лошадях явно не была такой угрозой, чтобы использовать этот трюк.

Схватка была жаркой, но короткой. Отчаянно сражаясь, эльфы попытались нападать вдвоем и втроем на одного, что поначалу приносило им некий успех, но численное преимущество аклийцев сделало свое дело. Один за другим эльфы падали из своих седел. Однако даже перед лицом смерти их командир отказался сдаваться. Издав настоящий рев, он отшвырнул своим мерзким лучом одного из аклийцев, перерезал шею другому и вонзил меч в тело третьего, после чего вытащил из-за пояса длинный нож и бросился на Оюна, выстрелив еще одним лучем.

– Значит все же за моей головой, – пробормотал Оюн, когда слепяще-белый луч раскаленной энергии растворился в розовых, зеленых и белых вспышках его оберегов. Удобнее перехватив рукой свое длинное копье, Оюн-мурза вложил все силы в удар. Пронзенный копьем, эльф рухнул вниз, едва не прихватив с собой и копье, и его хозяина.

Все-таки удержавшись и выровнявшись в седле, Оюн улыбнулся, глядя на окровавленное копье в руке. “Больше меня не смогут называть тыловым головастиком, я выиграл битву лично поведя конницу в атаку и убив вражеского командира”.

Солнце уже почти село, в небе было больше черного чем синего, а в одном месте уже засияла звезда. Они возились больше часа и настало время покончить с этим. Он перестроил свой отряд, потерявший всего дюжину человек. “Какая глупая смерть для таких воинов – умереть в такой жалкой стычке”, – мрачно подумал мурза и повел свой отряд вперед.

– Цулан?

– Ставка их командира в паре сотен метров. Его охраняют пятьдесят пехотинцев.

“Стрельцы”.

– А еще вам слева заходит пол сотни всадников.

“Так и не поспевшее подкрепление с эльфийского правого фланга”.

– Наших воинов в центре теснят, кавалерия ударила их справа.

– Да, это лишь мелкий отряд, где-то около десяти эльфов. Пусть сами с ним справятся, у меня дела поважнее.

– Кроме того, мой господин, нас теснят на левом фланге, их кавалерия практически уничтожила наших лучников.

– И что с того? Предупреди командиров пехоты что ближе к краям, пусть встретят конницу, а я займусь их главным.

– Есть!

– Про Селкина что-то знаешь?

– На него насели двое, Вирь и другой, с мечем и узким клинком. Все слишком быстро, чтобы я мог определить кто побеждает.

– Ясно, – значит второй маг тоже там, отлично.

Эльфийские всадники уже появились в поле зрения, но до них Оюну не было никакого дела. Он уже увидел свою цель. На фоне темного неба вдали выделялась тонкая фигура, стоящая на повозке. А перед ним стояло пол сотни солдат.

Подъехав ближе, Оюн притормозил, намереваясь перебросится с эльфом парой слов. Преследовавшие его всадники сделали тоже самое, остановившись в сотне метров позади его отряда.

– Твои стрельцы тебя не спасут эльф, – лениво произнес Оюн, прикидывая как удобнее взять его в плен.

– Стрельцы? Красивое слово, думаю приживется. А вот ты проиграл, человек, твои солдаты бегут, окруженные с трех сторон, и лишь темнота спасет их от полного истребления.

– Значит они не смогли выдержать удар, бесполезные ничтожества. Впрочем, неважно. Сначала покончу с тобой, твоими магами, а после перебью твою клятую пехоту.

– Хочу на это посмотреть, – насмешничал эльф, – давай залп, командир!

– Давай, Доод-усса, – применил свое тайное оружие Оюн, – отряд, вперед!

Длинный и тощий усса, один из друзей Накаб-бея, взмахнул руками и несколько литров темной жидкости вырвалось из фляг что висели у него по всему телу. Эльфы, охранявшие командира, вскинули руки. Водопад кислоты, привезенной из республики обрушился на их первый ряд и многие умерли в муках. Жаль что этим Доод подписал себе смертный приговор. С дюжину стрел вонзились в него и он упал мертвый. Еще одна вонзилась в наплечник Оюна, а вторая чиркнула по боку его доспеха. Стоп, стрела? А как же…

Сумерки за его спиной внезапно стали днем. Повернувшись узнать что произошло, Оюн-мурза с ужасом увидел, что задние ряды его отряда в один миг были превращены в груду мертвецов. А за ней стояли те самые всадники, на которых он махнул рукой едва увидев ставку командующего. Они были безоружны, со вскинутыми руками.

– Ах, мои…стрельцы устали на столько, что пришлось садить их на лошадей, – наигранно вздохнул командующий эльфов, – не каждый выдержит целый час концентрировать энергию и стрелять в тех, кто на полной скорости мчится тебя убивать. Да, здесь нужна стойкость.

Оюн затравлено оглянулся. Половина эльфов-пехотинцев, к рукам которых были приделаны небольшие гномьи самострелы, погибла, другая отступила и достав короткие копья и мечи обступила повозку с командиром, намереваясь защищать его любой ценой.

– Убить всадников, – сдавлено не то прокричал, не то просипел Оюн. Медленно, с запинками, его воины развернулись и бросились на врагов. Первые ряды аклийцев уже занесли сабли, когда эльфы рассыпались по полю и собрались вновь, вне досягаемости людских клинков. Будто издеваясь, эльфы кружили вокруг них, ловко в последний момент ускользая от ударов, а затем вспыхнул белый. Ослепленный им, а также заревом своих оберегов Оюн застыл на месте, а как возможность видеть вернулась к нему ужаснулся. Он остался единственным, весь его отряд погиб.

– Знаешь, думаю мы еще не доросли до линейной пехоты, артиллерии или авиации, а вот легкая и мобильная стрелковая кавалерия может нам существенно помочь. Скажем так, испытание прошло успешно. Ну так что, сдаешься, Оюн-мурза?

В панике сжав копье, Оюн бросился на командира, понимая что его просто заколют пешие эльфы. Но лучше так чем плен!

– Огонь! – и эльфы дали третий залп, десятки лучей полетели в него. В следующую секунду он обнаружил себя лежащим на земле. А затем пришла чудовищная боль в правой ноге, придавленной трупом его лошади.

– Селкин, – простонал Оюн, но эльф лишь покачал головой.

– Твой шамал бежал, стоило нам лишь немножко его поцарапать. Битва закончилась, вы проиграли.

– Спаси меня, вытащи меня отсюда, – будто не слыша его бормотал мурза.

– Да о чем ты… – начал было эльф, но сильный порыв ветра отбросил в сторону и его, и его охрану. Это Цулан спустился вниз, отшвырнул тело лошади, подхватил Оюна и так же быстро поднялся вверх.

– Убейте его! – завопил эльф, и новый залп лучей осветил небо. Но молодой Цулан играючи увернулся от них.

– Куда летим? – спросил он.

– В Газдар, – мрачно ответил Оюн, – наша война окончена, но у меня еще остались дела.

Глава 5

– В СМЫСЛЕ ЭЛЬФЫ В ТЫЛУ?! – второй раз за день необъяснимые маневры эльфов заставили Салхи заорать, – я ведь сам видел...

Не договаривая, он взлетел вверх и направился на север. Долго ему лететь не пришлось, эльфийский отряд он заметил километрах в трех от последней телеги обоза войска Афир-хана. “Во имя всех шайтанов, что же вам трудно было напасть когда я подготовил на вас ловушку? Ну почему всегда так, почему все против меня. Нечестно!” – про себя рыдал Салхи, не забывая при этом внимательно изучать темную на фоне закатного солнца и желтеющей травы полосу, бывшую эльфийским отрядом.

“Так ведь вас не более пяти сотен” – облегченно понял он, когда необъяснимо откуда взявшийся вихрь подхватил его и стал закручивать. Резко дернувшись и заставив всех элементалов своего тела напрячься, Салхи рванул в другую сторону, прорвал сопротивление ветра и не оборачиваясь помчал назад. Только что он едва избежал хорошей ловушки, рассчитанной правда на кого-то послабее. Так вот куда делось несколько зелян, пропавших днем в карауле. Салхи все это очень не нравилось и он знал что Афир-хану не понравится еще больше, но другого выхода у него не было. На секунду подумав, не вернутся ли в плен к эльфам, шамал приземлился у шатра хана, кивнул его охранникам и вошел с озабоченным выражением лица.

– Эльфы менее чем в трех километрах от нас, мой хан, – убито произнес он, понимая что за этим последует.

Невысокий, плотный человек, к которому он обратился, издал тяжелый вздох и с такой силой сжал кубок с вином, что почти смял его. Впечатляло, если не знать что кубок был из чистейшего, а значит мягкого и податливого золота. Но это уже красноречиво говорило о том, как хан воспринял новость.

– Ты же уверял меня что эльфов не будет, говорил, что все они ушли на равнину!

– Так и есть мой хан, – так быстро закивал Салхи, что аж голова заболела, – эльфов тут не более пятисот.

Афир на мгновение замолчал, пытаясь понять хорошая это новость или нет, и пользуясь этим Салхи продолжил:

– Все идет как мы и хотели, Полушье пустое, половина гарнизона далеко и сражается с Оюном, а у нас численное преимущество один к пяти. Мы уничтожим этих эльфов, а затем мой агент без боя сдаст нам крепость, обещаю.

Хан наморщил лоб и стал думать, пытаясь выискать какой-то недостаток в словах шамала, но судя по всему не нашел его и лишь устало кивнул, отшвырнул смятый кубок и приказал своему телохранителю, Сияд-пураку, принести новый.

– А что у них с магами? – пробасил крупный, широкоплечий Сияд, выполнив указание господина, – сколько их, один или два?

– Я не знаю, – внезапно Салхи осекся. Легкий ветерок отбросил полы шатра и ворвался внутрь, обернулся вокруг Салхи, а затем шамал услышал голос.

– Ну что еще? – отбросив с широкого лба потные волосы устало спросил Афир, откинувшись на спинку своего деревянного кресла.

– Оюн разгромлен, почти все его воины мертвы. За эльфов сражался один маг, не Славомир, значит старый князь здесь.

– И это не особо хорошо, – вздохнул Афир, – если его не убить, численный перевес нам не поможет. А кто будет его убивать? Ты, Сияд и Джабир, других магов у меня нет.

– Есть зеляне.

– Они годятся разве что на отвлекающий маневр. Так что слушай внимательнее, Салхи: либо вы втроем прикончите князя, либо вас прикончу я!

– Раз ты такой могущественный, прикончи Славомира, – зачем-то произнес Салхи.

– Услышу еще одно слово и вырву тебе язык. Думаешь что неприкасаемый пока мы не выиграли битву? Так знай, язык тебе в ней не нужен. Понял?

Молча кивнув и скрежетнув зубами, Салхи вышел из шатра, но не смог отказать себе в удовольствии удаленно подслушать. Глава ордена мог бы услышать разговор Афира и Сияда сидя в своем имении под Яссаком. Ему же это давалось крайне тяжело, уже отойдя на тридцать метров ему пришлось приложить все силы, но он достиг успеха.

– Может нам напасть на них под покровом ночи? – спрашивал Сияд.

– Мышь, находясь в другом конце лабиринта, скорее найдет сыр чем кот, сидящий от него в сотне метров, – глубокомысленно промолвил Афир, цитируя старую поговорку, что означала “не пытайся подловить другого в том, чем он хорош, а ты нет”. И в сущности Салхи не мог не согласится. Это эльфы, будучи более организованными и находясь в меньшинстве, могут попытать счастья в ночной атаке. Крупной и хуже организованной армии Акли имело смысл дождется утра и просто, без затейливо задавить эльфов числом.

– Скажи, – тем временем произнес Афир, – тебе не кажется что Салхи ведет свою игру?

– Все ведут свою игру, – ответил ему ворчливый голос.

– Я к тому, не подставит ли он нас под Славомира и его эльфов? Чтобы потом в одиночку выиграть сражение и пожать все лавры.

– Хм, не думаю. Вряд-ли он считает, что сможет справится с эльфами и Славомиром сам, – аккуратно подбирая слова ответил пурак.

– А после битвы?

– Кто знает, – Салхи готов был поклясться что Сияд пожал плечами.

– Пристальнее наблюдай за ним.

Прекратив подслушивать, Салхи лишь хмыкнул. Подставить их в битве? Убить после? Он не настолько глуп. Стоит ему саботировать военную кампанию или покуситься на жизнь хана, как его голова слетит с плеч. Нет, эти дураки не понимают, они нужны ему живыми. Их руками он возьмет Полушье, прославится и будет жить спокойно, в богатстве и почете. На пути исполнения его мечты сейчас стоит лишь малый отряд эльфов, но завтра не станет и его, а новых врагов он заводить не собирается.

На следующее утро эльфийский отряд никуда не исчез, а так и продолжал стоять лагерем в паре километров от них. “Умереть собираетесь?” – ехидно подумал Салхи... “Или ждете подмоги”?

Последняя мысль ему не понравилась, и он поспешил выложить ее Афир-хану. Он тоже более чем разделял опасения Салхи, а потому немедленно приказал двум тысячам своих пехотинцев развертываться. Пятьсот легко вооруженных всадников-рейдеров он оставил в тылу.

Растянувшись длинной дугой, аклийцы стали осторожно приближаться, пытаясь окружить эльфов с трех сторон, но те умело отступали, время от времени делая наскок на ту или иную группу людей, проявивших излишнюю прыть и отколовшихся от основной массы бойцов. Иногда людям даже удавалось сковать боем эльфийские сотни, и тогда все воины эмирата устремлялись вперед, надеясь покончить с врагом. Наблюдавшему это сверху Салхи казалось, будто трое гиен окружили льва, и каждая пытается напасть на него сзади. Вот только сравнение было не совсем правильным, ведь у эльфов был еще Славомир. В моменты, когда аклийцам удавалось навязать бой, а кольцо окружения неумолимо сжималось, он появлялся неведомо откуда, обрушивал на людей смертоносный град, молнии или разверзал перед ними землю, и отступал обратно.

Эльфы однозначно тянули время, а значит либо они были дураками, готовыми ввязаться в бессмысленный бой просто так, либо они чего-то ждали, а значит у них был какой-то план. В таком случае рассчитывать, что через пару часов на солнцепеке эльфы устанут и совершат ошибку было нельзя, да и аклийцы к тому времени так же вымотались бы. Нужно было что-то делать со Славомиром и немедленно.

– Вот и сделай, – грубо бросил ему Сияд, когда Салхи рассказал ему об этом, – чего же ты медлишь, великий шамал?

– Да вот хотел оставить старика Джабиру, он ведь еще обидеться если я закончу со Славомиром без него.

Взгляд зеленых глаз Сияда на секунду задержался на Салхи, будто укоряя его, но как раз в этот момент по склону небольшого возвышения, созданного пураком поднялся Джабир-гал. Высокий и худой, он был голый по пояс, а торс его охватывало ослепительно-яркое, почти чисто-белого цвета пламя.

– Свершилось. Солнце даровало мне свои силы и цель для их применения, – в подобные моменты, в преддверье сражения, или когда бой был только окончен, в нездоровой, как и у многих галов, голове Джабира прояснялось, хотя он и продолжал олицетворять Творца и его дар – Солнце.

– Ага, свершилось, – вместо этого проворчал Салхи, – погоди когда он отвернется и бей в скопление эльфов это выманит его на нас.

Сияд скептически посмотрел на него, но оставался безмолвным. В отличие от Джабира и Салхи, в своем ордене он едва входил в сотню лучших заклинателей, но отличался стойкостью, упорством и готовностью перенимать новое.

Тем временем лучники, частично окружившие эльфов дали залп, и Славомир отвлекся на него. Ядовито улыбнувшись, Джабир немедленно атаковал, швырнув в эльфов плотный сгусток чистого огня, размером с человеческую голову. От полутора десятков эльфов остался лишь пепел, еще штук двадцать загорелись и запаниковали. Услышав это, Славомир вернулся назад, потушил огонь и оглянулся выискивая мага. Не теряя времени, Джабир метнул в него еще один ком огня, но небрежным движением Славомир его отразил. Вот только за последовавшей за этим вспышкой он не заметил каменный диск, брошенный в него Сиядом. Он угодил прямо в живот, и вскрикнув от боли князь практически рухнул вниз, лишь у самой земли успев вернуть равновесие и взлететь снова.

Как раз вовремя для того, чтобы отбить третий огненный шар, причем на этот раз он отбил его в сторону скопления аклийцев, и лишь вовремя спохватившись, Сияд смог защитить пехотинцев. Раздраженно прицокнув языком, Салхи переместился за спину эльфа и атаковал его режущим ветром. Старика снесло в сторону, а тело его покрылось почти десятком порезов, но он вновь удержался в воздухе и резко повернулся к Салхи. Тот сразу почувствовал, что воздух вокруг него дрожит он злости и становится густым, как желе. Двигаться было сложно, дышать не легче. От возможной смерти шамала спасли лучники. Пользуясь тем, что эльфы увязли в очередной стычке, отряд аклийских стрелков оторвался от своих товарищей и принялся осыпать эльфов стрелами. Славомир отвлекся лишь на мгновение, расколов почву у них под ногами и превратив сотню людей в месиво из костей и крови, но этого мгновения хватило Салхи чтобы вырваться из ловушки. “Довольно играть!” – подумал он, уходя в иллюзию. Осознав что упустил шамала, Славомир сосредоточился на том чтобы создать своим эльфам некое подобие укрепления – с земляными стенами и козырьком от стрел. Ну это уже был перебор! Собравшись с силами, Салхи создал мощный ураган, отшвырнувший эльфийского князя в направлении Джабира и Сияда, подальше от сражения обычных солдат.

Салхи также было устремился туда, но вынужден был снизить скорость, ведь яркая вспышка перед ним едва его не ослепила. Стараясь не смотреть туда, Салхи медленно приблизился к эпицентру вспышки.

Воздух в полукилометре от Джабира дрожал и слегка светился от жара, а земля под ним растекалась, кипела и булькала, превратившись в лаву. И все-же Славомир стоял в метрах двадцати от Джабира, окруженный густым туманом, и даже виду не подавал что находится буквально посреди огненного ада.

Несмотря на стойкость князя, Салхи решил что бой эльфом уже проигран и рано или поздно Джабир выжжет все, но он ошибся. Сначала повеяло холодом, затем лава остыла и затвердела, превратившись в черную корку, а потом послышался негромкий свист и три тонких сосульки вонзились в руку, ногу и живот Джабира.

Сосульки тут же растеклись водой, а выступившая кровь обратилась в бурую корку, но сам факт того, что Джабира ранили, причем льдом, показывал насколько опасен Славомир. Понял это и Сияд, после чего под ногами эльфа забурлил фонтан лавы, выстрелил вверх… и застыл, превратившись прямо в полете в башню из темной породы. А секундой спустя эта башня треснула, из нее вышел Славомир, весь перепачканный черным, после чего рассыпающаяся башня рухнула прямиком на Сияда, погребая его под собой.

Новый столб пламени озарил и без того выжженную землю, окружая Славомира. На сей раз пылал сам воздух, а Салхи параллельно старался этот раскаленный воздух отправить прямиком в легкие эльфа. Вот только вновь задул ледяной ветер, с небес хлынул дождь, моментально размочив сухую и растресканную землю, а Славомир в один миг переместился вплотную к Джабур-галу. Неистового мага огня тут же начал покрывать иней, вскоре превратившийся в толстую ледяную корку. На месте мага теперь стояла его ледяная статуя.

– Ну и где же ты, Салхи? – усталым голосом произнес Славомир, оглядевшись по сторонам. Его эльфы все еще удерживали земляное укрепление, что он создал им, а оттого в бой он не спешил.

– Я здесь, я здесь, я здесь. Здесь, здесь, здесь, – из-за дождя Салхи просто не мог стать невидимым, а потому создал пять плотных двойников, рассредоточенных по всему небу.

– Старый трюк, – князь свел вместе ладони и все двойники исчезли, были уничтожены. Настоящий Салхи находился с самого краю, а оттого смог улизнуть из воздушных тисков. Сделав быстрый рывок, он переместился за спину Славомиру, но гравитация внезапно стала сильнее и его бросило на землю, прямиком в грязь у ног ледяной статуи.

С трудом превозмогая давление, он поднялся на одном колене. Потоки дождя застилали глаза, но он видел как дождевая вода консолидируется в руке Славомира, превращаясь в изящный ледяной меч. Сделав полуоборот и небрежно взмахнув им, князь надвое рассек стальной кинжал, который, Салхи укрыл иллюзией и по дуге отправил в спину эльфа.

Вдавив обломки кинжала в грязь, старик осмотрел правую руку Салхи и убедился что она настоящая, после чего сделал в направлении шамала несколько шагов. “Бежать, срочно”, – пронеслось в голове Салхи, –”сделать горизонтальный рывок, вырваться из поля давления, а там…” .Тут давление внезапно ослабло и Салхи резко подскочил на ноги. В голове у него закружилось, ему было нечем дышать. Покачнувшись он снова упал, на этот раз полностью распластавшись в грязи. Воздуха! Подняв голову, он с мольбой взглянул на возвышавшегося над ним Славомира. Грязь, кровь и дождевая вода стекала по его бледному лицу и остаткам обгоревшей одежды, при ходьбе он подволакивал ногу. Но в его глазах четко было видно решительности и какое-то удовлетворение.

– Я заменил весь кислород в паре метров от тебя углекислым газом, – удовлетворенно произнес Славомир, – теперь, когда ты не можешь задействовать своих бесов, ты не опасен. Ну, куда ты уползаешь? Зона газа будет преследовать тебя, так что не старайся.

Пытавшийся было подняться на локте и отползти в сторону Салхи замер. Запасы кислорода в его легких были на исходе, в теле скопилось слишком много углекислого газа.

Дождь усилился, хотя казалось что сильнее уже некуда. В блеске молний было четко видно как эльфы, практически утопая в грязи, в которую на глазах превращались их земляные укрепления, из последних сил отражают натиск Акли. Но на место каждого павшего человека вставало трое новых, а гибель любого эльфа заставляла его братьев все теснее сжимать ряды. Окинув это мрачным взглядом, Славомир повернулся и произнес упавшим голосом:

– Вижу мне пора поспешить. Жаль, а мне хотелось так много обсудить с тобой, Салхи. Например последние часы жизни моего племянника, Таяна. Помнишь его?

С этими словами будто петля сжалась не горле Салхи и закатив глаза он захрипел, лежа у ног Славомира Сервена.

– Ладно, прощай, – тяжело вздыхая, будто нанося удар милосердия близкому другу произнес князь, занося меч.

– Прощай, – прохрипел Салхи, вложив все свое дыхание в это слово.

Казалось само пространство пошло трещинами, но это рухнула лишь еще одна из иллюзий Салхи, а за ней показалась реальность. Шамал все так же лежал в грязи задыхаясь, дождь все так же орошал равнину, а эльфы и люди вели свой смертельный поединок. Лишь ледяная статуя Джабира пропала…А сам гал стоял в шаге от Славомира и радостно улыбался. Его руки светились ровным белым светом, с подавшись вперед он словно в воду, погрузил их в грудную клетку старого князя. Плоть, кровь, кости – все шипело и плавилось от прикосновения раскаленных рук. А когда Джабир их вынул, в его, уже более не раскаленной, ладони лежало еще бившееся сердце главы рода Сервенов.

Тело князя все еще стояло и даже хрипело, когда его объяло пламя. Чистое и ровное, из тех, которым не страшен ни один дождь. Воздух пропитывался запахом паленой плоти, но Салхи, вдохнувшему его полной грудью он показался самым чистым и свежим из всех. На мгновение он испытал настоящее счастье и поднял голову, глядя на вчерашнюю зелянку, умело поддерживавшую его иллюзию. Но как только он улыбнулся ей она рухнула в грязь, рассеченная на две половинки в районе талии. Белая вспышка пронеслась между Салхи и Джабуром, и на фоне пылающего тела Славомира появилась фигура.

Мужчина, напряженный, эльф, судя по серебряным волосам. Наконец когда он, сжав кулаки обернулся, Салхи обратил внимание на странный отсвет. Это четыре золотых серьги в правом ухе блестели в свете огня.

– Ох, еще одно полено для славного костра в честь великого солнца, – радостно объявил Джабир, обрушивая на Виря новый огненный вихрь.

“Нужно не забыть потом поблагодарить великое солнце за то, что лишает своих последователей мозгов. И самосохранения тоже”, – презрительно подумал Салхи отскочив в сторону. Здесь он едва не споткнулся об откопавшего себя Сияда. Судя по ожогам на его коже, порода, которой швырнул в него Славомир была все еще очень горяча и он потерял сознание от ожогов.

– Беги, – торопливо посоветовал ему Салхи, – беги если жизнь дорога.

И не дожидаясь ответа шамал взлетел вверх, откуда с опаской, укрывшись иллюзией, продолжил следить за битвой. Недовольный Сияд видимо хотел ему что-то сказать, но его прервало шипение.

Волны огня одна за другой вырывались из рук Джабира, и все они разбивались о тело медленно но неотвратимо надвигавшегося на него эльфа, даже не закоптив его одежды. Остановившись перед галом, Вирь поднял руки, обхватил голову человека и слегка сдавил. Даже сквозь шум сражения и грохот дождя было отчетливо слышно вопль Джабура. А те, кому хваило смелости взглянуть на него могли увидеть как плавится кожа на его черепе. На мгновение настала абсолютная тишина, а потом, тихо хлюптув, тело Джабир-гала упало в лужу. Оно было совершенно нетронутым, вот только вместо головы на конце его шеи находился белоснежный на фоне грязи череп.

Затаив дыхание, Салхи медленно стал двигаться как можно дальше от эльфа, стараясь тем не менее подслушать все, что случится дальше. А дальше, не найдя ненавистного шамала, эльф повернулся к неморгающе смотревшему на это все Сияду. На его глазах этот эльф убил одного из пяти сильнейших бойцов ордена галлов, и сейчас он шел за ним.

Вирь не спеша поднял руку и Сияд стал подниматься вверх, отчаянно молотя ногами, хрипя и хватаясь за горло.

– Убей…меня, или…их спаси, – прохрипел пурак, указав правой рукой в направлении основного сражения. Какое-то мгновение эльф колебался, но все же отбросил Сияда в сторону и помчал на помощь своим собраться, по счастью находясь достаточно далеко от Салхи.

Внезапно ударил гром, да такой силы, будто дрожали и падали сами небеса. А вслед за ним вспыхнула молния. Она извиваясь ползла по темному серому небу, разделяясь на трое, семеро, десятеро. А потом все они, словно стрелы исполинского монстра, обрушились на аклийских воинов, сея огонь, хаос и смерть. Израненные, смертельно уставшие эльфы будто обрели второе дыхание, но на каждого убитого ими человека приходилось трое, павших от заклинаний Виря.

Обернувшись, Салхи увидел как Сияд ввинчивается в землю. Шамалу не требовалось долго гадать чтобы понять куда он так спешил – спасать своего господина, хана Афира. Ну а у Салхи своя роль. Спустившись на землю глубоко в тылу, он обнаружил пол тысячи легких всадников, спешно седлающих лошадей, и подошел к их лидеру.

– Как тебя зовут?

– Каси, – настороженно ответил тот, а все его воины поблизости прекратили сборы и уставились на Салхи.

– Жить хочешь? – все так же грубо и бесстрашно спросил Салхи. Некоторые из рейдеров, а если обойтись без красивых слов, бандитов, стали обходить его, невзначай хватаясь за оружие.

– А кто же не хочет? – кривозубо ухмыльнулся Каси, но и от его взгляда, и от улыбки веяло смертельным холодом.

– В таком случае предлагаю поторопится покинуть эту бойню, и под прикрытием моих иллюзий пообщаться в более спокойном месте. Например, на развалинах Полушья.

Рейдеры недовольно нахмурились. Перспектива продолжить войну им очень не нравилась. Салхи это понимал, а по этому сразу выложил все что имел.

– Отступить у вас не выйдет, на севере крупный отряд эльфов, только вчера уничтоживший тысячу бойцов Оюн-мурзы. Думаете справитесь с ними? И это не говоря уже о этом чудовище что крошит там нашу пехоту.

Новая вспышка молнии, сполохи костров, в которые превращались люди и крики боли пришлись как раз кстати, лишь подтверждая его правоту.

– Удачи вам убежать от него без моей помощи. Ну или пойдем со мной, успеем достигнуть Полушья, пока маги еще в пути, сожжем крепость и вернемся назад под моей защитой. Я получу славу, вы – добычу, а ты, Каси, может даже станешь мурзой.

Бесчестные разбойники соображали быстро. В отличии от обычного человека, учитывавшего как моральный аспект, так и личную выгоду, первое их не интересовало.

– Мы согласны, – твердо кивнул Каси, а остальные заулыбались, – идем на Полушье, шамал!

Глава 6

С юга приближалась колонна всадников. Все на разномастных лошадях, а их головы прикрывали капюшоны. Кто они, люди ил эльфы?

“А хотя какая мне разница? И тем, и тем открою”, – попытался подбодрить себя Проскур, отдав команду открыть ворота.

– Так ведь не положено, вдруг враги идут? – проворчал Анихей, один из оставшихся немногочисленных защитников Полушья. По эльфийским меркам он был еще не стар – ему было лишь восемьдесят четыре года, но он уже был одной ногой в могиле. Болезнь Хабиббуллы далась ему тяжело, и хотя он выжил, он постоянно тяжело кашлял, иногда не мог встать с постели и чувствовал отдышку уже после ста пройденных метров. Поэтому воин почти все дни проводил на стене у ворот, вдыхая чистый высотный воздух и греясь на солнце.

– Ты видать перегрелся на солнышке, дурья башка, как бы враг реку Крицу перешел? – мрачно возразил Проскур.

– Крица не Топлица, ее и переплыть можно, – стоял на своем воротничий.

– Это верно, нужно сперва узнать, не враг ли идет, – вставил доселе игравший в шахматы Фетор, ушедший в отставку по ранению сто десяти летний воин, – не видишь чего, Парфир?

– Не, никаких знаков не видать, – прошамкал древний лысый старик, сидящий у окна внутри небольшой башенки над воротами. При том, что продолжительность жизни эльфа составляла сто двадцать лет, этому пню было уже сто двадцать четыре, однако умирать он не спешил. При этом его зрение было самым острым во всем Полушье, он способен был видеть все до самого горизонта, кроме участка в двух метрах в радиусе от себя.

– Значит мы их окликнем, и спросим, – загудел партнер Фетора по шахматам, плотник Евлей. Эпидемию этому здоровяку пережить и удалось без последствий, а вот падение огромных бревен сделало его одноногим инвалидом. Правда глядя на его огромные мощные руки о отсутствовавшей ноге можно было и забыть.

– Давайте я, дядя. Я выучил один трюк как раз на такой случай, – радостно спросил юный, девятнадцатилетний Вересвет, откровенно скучавший в компании стариков.

От созерцания этой картины Проскуру поплохело. “Хоть бы это были люди, тогда я уничтожу эту старость”, – подумал он. Возраст всех защитников ворот намного превосходил не то что само Полушье, но и вообще весь Дистрайк.

Колонна всадников тем временем, никак не реагируя на возникавшие в воздухе цветастые надписи создаваемые Вересветом, остановилась у закрытых ворот. Легко соскользнув со своего седла, всадник, бывший во главе, взлетел вверх, и через секунду оказался на стене.

– Вижу меня здесь прохладно встречают, здается мне это невежливо с твоей стороны, – прошелестел он бесцветным голосом, после чего повернулся к Проскуру. Под его капюшоном не было видно ничего, одна лишь тьма.

– Да кто ты? Назовись, – требовал Анихей, но пришелец проигнорировал его, продолжая смотреть на Проскура.

– Знаешь, я надеялся встретить здесь благоразумного командира, уважительнее относящегося к тем, кто проделал столь трудный путь. Но я вижу что придется мне поискать кого-то другого.

– Нет, – поспешно взвизгнул Проскур, – открывайте ворота, старичье. Немедленно!

– Пусть сперва покажется нам, – ответил Фетор, обнажая меч.

– Гляжу крепость у тебя под полным контролем, – насмешливо прошелестел неизвестный.

– Сейчас все будет. Сейчас, – заверил его Проскур, и из проема воротной башенки выскочило пять воинов в полном доспехе. Одни скрутил Вересвета, второй взял под охрану Евлея. Двое насели на Фетора и выбили у него меч, а последний переломил копье Анихея.

– А ну стой, а то выстрелю, – крикнул сверху Парфир, подняв гномий арбалет. Пришелец повернул свою голову к Проскуру.

– Ой, ну выстрелишь ты раз, а потом будешь своими дрожащими руками перезаряжать еще минут десять. Ну ладно, пусть кто-нибудь сходит и отберет у него арбалет. А если выстрелишь, я сброшу твоих дружков со стены.

Услышав угрозы старик сдался, и Проскур глянул на пришельца.

– Еще пятеро моих воинов держат лестницу, мы в безопасности. Ну, открывайте ворота, – прикрикнул он на остальных эльфов, но те лишь мрачно глядели на предателя.

– Без лишней крови, мне нужно больше пленников, – все так же бесцветно произнес тип в капюшоне.

– Да, господин Салхи. Я сам их открою.

Проскур сделал шаг вперед, но Фетор встал перед ним. На мгновение растерявшись, предатель ударил ногой и воин полетел вниз.

– Ну я же просил, – вздохнул неизвестный, протянув руку. Фетор, летевший вниз, внезапно замер, а затем поднялся назад на стену. А за тем ворот, поднимающий решетку завертелся сам собой. Точнее, его подхватил шквальный ветер, заставляя вращаться в нужную сторону.

– Ну а теперь разберемся с тобой, – холодно произнес он, откинув капюшон. Невысокий, лысый, с заостренными ушами и длинным носом, – Я Клавий, один из эльфийской дюжины. Нужно объяснять что это значит?

Парализованный от страха Проскур смог лишь едва помотать головой. Каждый эльф знает о существовании двенадцать сильнейших магов страны, способных в одиночку уничтожить тысячи. И теперь один из них смотрел на него угрюмым взглядом своих глубоко посаженых глаз.

– А теперь будьте любезны, отпустите этих доблестных воинов и ступайте вниз. Моя охрана о вас позаботится, – обратился Клавий к бойцам Проскура и они подчинились, не промолвив ни слова. Проскур остался один.

– А теперь, я бы хотел побольше узнать о ”господине Салхи”. Как вы познакомились, что он тебе обещал, что говорил и в чем была твоя роль?

– Я распространил эпидемию в крепости, – от страха слова сами полились изо рта эльфа, – и ослаблял Славомира сильными успокаивающими настойками. Подбросил якобы старый рецепт с действенным снадобьем нашему травнику, а потом убил его. После мне было приказано открыть ворота, вот и все. Я делал только то что мне говорили и не задавал вопросов.

– И зачем тебе все это? – печально спросил Клав.

– Он обещал мне власть на покоренных землях, деньги, статус.

– На покоренных землях? Если знаешь что-то об их планах, говори, и я сделаю так что тебя не казнят.

Воодушевленный, Проскур крепко задумался, после чего глаза его заблестели, а рот приоткрылся в счастливой полуулыбке.

– Он говорил, что у них есть свои люди всюду в Дистрайке и даже во дворце, среди ближайших приближенных царя. И что когда Полушье падет я стану править северными пустошами, а то и половиной страны, если с “нашим другом что-то случится”. Я не знаю кто этот друг, но думаю у него высокое положение. Ах, еще Салхи добавил: “Кто-то вроде тебя нам очень пригодится. К примеру в качестве шпиона. Он слишком горделив, а это значит что с ним могут возникнуть проблемы”.

– А можно сократить эту часть и перейти к чему-то полезному? Чему-то, что поможет нам его вычислить, – проворчал Клав. Проскур напрягался изо всех сил, стимулируя память магией и через еще секунд десять заговорил снова.

“Наблюдай за ним, войди к нему в доверие. Хвали его мудрость и предусмотрительность, ему это понравится. Расскажи свою слезливую историю о несчастной любви”... Понимаете, мне нравилась дочь нашего мясника...

– Неинтересно, – махнул рукой Клав.

“Он обязательно проникнется, ведь и сам”...

Голос Проскура оборвался, переходя в хрип. На его голове проступили вены, свидетельствовавшие о сильном напряжении, а затем она с сухим щелчком повернулась вправо и мертвое тело предателя со сломанной шеей полетело со стены вниз.

Клав поднял голову и увидел парящую в небе тень и бросился к ней. Мрачный, с кислым выражением лица, Салхи наблюдал за ним какое-то время, а потом бросился бежать. Клаву потребовалась секунда чтобы сосредоточится и тело шамала полетело вниз, ударилось о землю и растаяло.

Так вот что значит: длинный язык за что-то зацепится.

На большой скорости улепетывая на восток, туда где его какое-то время не станут искать, Салхи раз за разом укорял себя. А если бы он не проследил за тем, кто за пару минут утопил весь его отряд в реке, а решил благоразумно отступить? Вся выстраиваемая годами шпионская сеть эмирата рухнула бы, а виновным стал бы он. Хотя сейчас он не в особо лучшем положении. Полностью организованная им кампания провалилась, Полушье выстояло, а тысячи аклийских воинов мертвы как раз в преддверье великой войны.

Петляя над эльфийскими территориями, к вечеру он достиг Газдара, южного бастиона эмирата. И стоило ему только перелететь стены, как по обе стороны от него появились еще шамалы. В белой и лазурной одежде, выстроенные в ровную линию, это были не обычные бойцы ордена шамалов, а представители специального корпуса шиненджами, личной охраны эмира, отобранной из сильнейших магов.

Сообщив Салхи, что хан его ожидает, они сопроводили его во дворец. Это показалось ему странным ведь Газдар был уделом короны, а не южного наместника. Да и с чего бы шиненджами подчинялись Афир-хану? А будь здесь эмир, они бы так и сказали, “проследуй к эмиру”.

Ничего не понимая, Салхи вошел в зал для приемов, где кроме него уже были Афир, обожженный Сияд, Оюн-мурза и Иллинь-усса.

– Ах ты степной уж, – набросился на шамала Афир, – это все ты, это твоя вина! Ты завел всю нашу армию в ловушку.

Сияд опустил ему руку на плечо и хан успокоился. Довольно странно было наблюдать такую сцену между знатным ханом и низкорожденным магом среднего уровня. Салхи даже стало интересно уж не с лысым верзилой развлекается Афир, а не с его сестрой? А то мало ли, вон Оюн...

– Вините Оюн-мурзу! Это он потерпел поражение из-за чего Вирь напал на нас. А мне уже удалось одолеть самого Славомира!

– Его убил Джабир-гал, – неумолимо отрубал Сияд.

– Благодаря тому что я заманил Славомира прямо под удар с помощью своей иллюзии.

– Вот только ее держала девчонка а не ты, Салхи.

– Ах ты ж... Я ее создал, я заманил Славомира, с их задачей справился бы кто угодно! – Салхи уже практически кричал, и его голос звучно разносился среди белых каменных стен.

– Что ж ты и Виря не убил заодно, могущественный шамал? – съязвил хан.

– По той же причине, по которой этого не сделали Джабир и Сияд, – чуть сбавив градус огрызнулся Салхи, но Сияд вновь выступил с возражениями.

– Я спасал одного из Избранных Пророка, а Джабир был мертв. Так что же в это время делал ты?

– Я захватывал Полушье.

– Удачно? – мрачно поинтересовался Оюн. И хотя тон его был отрешенным, Салхи услышал в нем яд.

– Туда явился один из дюжины! Он убил всех моих людей.

– Так что тебе мешало убить его? – вот кто-кто, а Иллинь говорить не должна была. Это она убедила его отдать эльфийку и лекарство эльфам, а теперь пытается отделится от этого?

– Поглядел бы я как ты...

– Довольно! – резко оборвал его властный голос. Из дверей в дальнюю, предназначенную для личных нужд правителя, часть дворца вышел человек. Газдарскому наместнику было не положено жить в тех комнатах, они предназначались для кого-то статусом несравнимо выше его.

Вошедший был высоким и худым, с длинным, туго обтянутым смуглой кожей черепом, острыми чертами лица, черными, слегка седеющими волосами и впалыми янтарными глазами. В руке он держал посох из черной яшмы, украшенный алмазами и лазурью, и увенчанный сверху крупной, с кулак ребенка, жемчужиной, столь редкой вещью в степном Акли. Это был Лунный посох, а луна светит тогда, когда ложится спать белеги алыс, Солнечный дар, как называли венец, что возлагали на себя эмиры в день коронации.

– Мой хан, – рухнули на пол, прикасаясь головой к полу все кроме Афира.

– Хан Акбар, – с трудом поклонившись в пояс приветствовал Афир первого визиря, бедсипхака, то есть командующего всей армии Аклийского эмирата и Алтын ам Асмана – Золотое небо, прямого наследника Пророка.

– Наконец-то тишина, – немного помедлив негромко произнес Акбар-хан и дал знак, позволяющий подняться. Лишь Афиру хватало смелости заговорить.

– Акбар-хан, какими судьбами?

– Два месяца назад эмир назначил меня наместником Газдара, откуда я вскоре выступлю походом на Дистрайк.

– Рад это слышать, – Акбар пренебрежительно махнул рукой и Афир умолк.

– Итак, помниться мне, я предоставил вам вирус, доступ к шпионам, и попросил всего лишь захватить деревянную крепость, в которой и двух тысяч жителей нет. Это меньше чем количество воинов у вас под командованием, – он говорил тих, почти ласково, и от того становилось еще страшнее.

– Леонидус, Егор, – позвал он и за его спиной как по волшебству появилось двое мужчин. Один был старше, лет под тридцать, невысокий, поджарый, с короткими светлыми волосами, одетый в облегающую одежду из красного шелка. Второй был круглолицым толстяком с копной слипшихся от пота рыжих волос и такой же щетины, окаймлявшей его теряющийся под слоями кожи подбородок. Но что самое худшее, одет он был в тяжелый черный балахон, на котором был вышитый золотом глаз. Такие носили только республиканские техномаги.

– Вы позорно проиграли войну и бежали, поджав хвост, в мои земли и я, как наместник эмира имею право и полномочия судить вас, – холодно сказал Акбар.

– Судить? Но это же смешно, там была битва, в ней должен кто-то проиграть, – возмутился Афир.

– Мааха? Апхосотос рядо кахомо скотокхан, ено то якунитай леже, – хрипло засмеялся толстяк, достал из-за пазухи темную прямоугольную пластину и стал на ней что-то показывать светловолосому. Тот вполголоса задал вопрос и толстяк стал производить с пластиной какие-то манипуляции.

– Моим советникам уже что-то не нравится, – скупо улыбнулся Акбар.

– Советникам? Это всего лишь неверные.

– Пока ты не успел зарыть сам себя, Афир-хан, я представлю тебе моих друзей. Леонидус, – указал он на светловолосого, – полковник республиканского легиона, а Егор – техномаг и гость из другого мира.

Лицо Афира перекосилось, будто он выпил чашу горького кофе, но он смолчал. Оскорбить попаданца – страшное преступление в глазах республики Исекай, а Аклийский эмират и без того потратил почти полугодовой бюджет для найма их войска для предстоящего похода.

– Он говорит что хан Афир лишь сидел и ничего не делал, пока его войска убивали, – сказал Леонидус, – и я полностью согласен с этим выводом.

– Что ж, полководец бросивший своих воинов умирать нам не нужен. Или все было не так, хан Афир? – издевательски спросил Акбар, но Афир смолчал, ведь его шатер действительно находился в более чем километре от поля боя, – в таком случае я отстраняю тебя от командования. Ты не примешь участия в Великой войне.

– Нет же, так нельзя. Я хорошо знаю местность, я ходил туда походами…

– Слишком часто и безрезультатно. Если ты не согласен с моим решением можешь пожаловаться эмиру.

Разумеется никто не стал бы жаловаться эмиру на действия его избранного фаворита и героя страны. Двое республиканцев тем временем продолжили переговариваться.

– Кристо просопо, – хохотал Егор, тыкая в свой прямоугольник. Леонидус с серьезным лицом кивал, – пхос чар, пхос киритсу, гуанду аруес.

– Госпожа Иллинь, как дела у вашего брата? – учтиво поинтересовался хан.

– П-плохо, – явно застигнутая врасплох подобным вопросом ответила она, – его почки периодически отказывают, лучшие усса занимаются его лечением.

– Но он еще жив, ведь так? – уточнил хан и Иллинь кивнула, – ах, как талантливы маги воды. Они такие умельцы, во всем. Кроме сражения. Стадо баранов справилось бы лучше. Так и передайте своему брату, вместе с моим распоряжением убираться из моей армии.

Иллинь всхлипнула, едва сдерживая слезы. Ее брат был для нее всем, и в один миг он лишился того о чем мечтал всю жизнь – доказать что усса такие же воины как шамалы, галы или пураки. Как бы такая новость не добила его окончательно. На секунду Салхи стало ее жаль, но затем он услышал очередные переговоры республиканцев, хищно поглядывавших на Оюн-мурзу.

– Посо атето-теки, – сокрушенно покачал головой Леонидус.

– Вот, осо ккенна эпикинвинос, – поддакнул Егор, – мальгори хоте асобу де ироас.

– Мда, – цокнул языком хан Акбар, – Оюн-мурза, не объясните ли мне, зачем вы перешли в атаку?

– Вомбада реза магика, – вместо него произнес Леонидус, не дав Оюну и рот открыть.

– Ну это да. А вот зачем он атаковал первым? Почему не помог центру? Что это была за нелепая кавалерийская атака? – взяв у техномага прямоугольник, хан повернул его и все увидели как отряд всадников скакал к позициям эльфом. Проклятое колдовство Республики.

– Но как? – отвисла челюсть у Оюна.

– Вот и мне интересно, как тебе пришло в голову атаковать тыл, когда твоя основная армия разваливалась? – повысив голос злобно спросил Акбар.

– Я опасался что враг сбежит, я был уверен что центр выстоит, – Оюн был еще молодым и мягкотелым человеком, а потому явно стушевался от такого давления.

– Неолиапа муто максима, – вздохнул Леонидус.

– Может и так, – согласился с ним Акбар-хан, – но с этим нужно что-то сделать. Знаю, Оюн аль-Каххар потеряет половину своих земель, возможно нужда подстегнет его быль более зрелым в принятии решений. И ах да, его ребенок, – выдержав паузу, выждав когда Оюн успокоится, нанес удар в самое больное место Акбар, – род аль-Каххар знатен и влиятелен, и я не могу позволить чтобы он породил еще одного главу, не соответствующего своему имени. По этому я возьму мальчика в столицу, на воспитание.

Глаза Оюн-мурзы округлились, а рот то открывался то закрывался. Наконец, едва держась на ногах он выдавил из себя: “Да. Мой. Хан.”, после чего ноги его подкосились и он упал, чего, кажется, он даже не заметил.

“Моя очередь” – напряженно подумал Салхи, неотрывно глядя на исекайцев.

– Алазон гока, – покачал головой Леонидус.

– Омонзо егостико, – фыркнул Егор, – мофу охипа травета.

– Кафто энаи хонтоодо, – судя по всему согласился с ним Леонидус.

– Додзи энтатра энос делиас, – подбил итоги попаданец-техномаг.

– Вот как, – гневно взглянул на Салхи хан Акбар.

“Да что же я вам такого сделал? Я ведь почти победил”.

– Ты думаешь только о себе и озабочен только тем как бы сбежать, – сурово произнес ему хан, – и за это тебя следовало бы казнить.

Салхи будто в живот ударили и он лишь опустил голову, не в силах вымолвить ни слова.

– Ты должен быть равным по силе магам эльфийской дюжины, но едва справился со стариком, слабее каждого из них, да и к тому же с помощью трех магов. В бою один-на-один ты лишь сбегать и умеешь, но все же, – хан сделал паузу и слегка вздохнул, видимо ожидая пока бешено скачущее сердце Салхи выпрыгнет из груди, – не все шамалы столь никчемны, и мне не хотелось бы портить отношения с вашим магистром убив тебя. Но на войну ты с нами более не пойдешь.

“Ура! Я и так не собирался на вашу якобы великую войну, там враги посильнее полушского гарнизона”. Кончики его губ слегка приподнялись и это не укрылось от Акбар-хана.

– Вижу мое наказание тебя не слишком печалит. Нет-нет, я не удивлен, трус не стремится в кровавую битву. Но не страшно, у меня для тебя будет еще одно задание.

Так как Салхи предусмотрительно молчал, Акбар продолжал говорить.

– Ты переводишься в личную охрану Хабиббуллы и будешь следить чтобы его ничего не отвлекало.

На этот раз Салхи взглянул на хана откровенно непонимающим взглядом, что чрезвычайно потешило Акбара.

– Не понимаешь что в этом страшного? Позволь объясню: наш друг перестает быть полезным. Он лишь пьет харам, дышит дурманящими травами да развлекается с самыми разными девушками. Твоя робота, помимо сохранения его жизни, будет заключатся в том, чтобы вытаскивать его из гарема и заставлять работать. О, он будет сопротивляться; кричать, плакать, умолять. Он будет предлагать тебе прекрасных девиц, угощать сладостями и вином и давать дурман, но ты не станешь на это вестись. Ты будешь проявлять чудеса твердости духа и силы воли. Еще бы, ведь если ты не заставишь его работать, я отсеку головы вам обоим.

Салхи сглотнул когда до него дошел смысл сказанного. Он должен оказаться в месте полном искушений, без права насладится ими. Но ведь ничего страшного, возможно этот попаданец сможет пошевелить своими одурманенными мозгами и понять что если он ничего не сделает, его убьют.

– Ах, мне даже тебя жаль, – жалостливо улыбнулся Акбар, – видишь ли, четверо твоих предшественников говорили ему то же самое, но топор палача упал только на их шеи, а не на его. Так что удачи тебе убедить его что в этот раз все будет по-другому.

У Салхи потемнело в глазах и никак не ответив, он вышел из зала. Это было грубым нарушением этикета, но хан спустил ему это с рук. В самом деле, зачем что-то требовать с покойника?

Глава 7

– Ну и что мне с тобой делать, Клав? – вздохнув и помассировав виски спросил Вышан.

– Я приму любое наказание, какое мой царь сочтет нужным, – со всей смиренностью ответил маг.

– Вот же какой смиренный. Напомни, почему маги дюжины без особого распоряжения царя не могут покидать свои базы?

– Если враг заманит нас в засаду и убьет, урон по стране будет огромен, а если мы самовольно нападем на врага, его маги на следующий день сотрут Дол с лица земли.

– Именно. Рад что ты это понимаешь, – устало произнес царь, – ох, ладно, когда большая война на носу одного из лучших воинов не карают, тем более что все обошлось. Но в предстоящем бою ты будешь на передовой.

– Я всегда готов умереть ради страны, – угрюмо хмыкнул маг.

– Вот и славно, тем более у меня и других проблем валом, – наморщившись, царь стал вглядываться в бумаги, – мы потеряли сто восемьдесят шесть эльфов на Сеннийской равнине и триста девятнадцать в пустоши, добавить сюда урон от эпидемии и получается почти две трети гарнизона, и все по вине Славомира, ныне покойного.

– Его смерть здорово все упростила, – успокаивающе взяла его за руку жена.

– Это верно, с одной стороны он потомок одного из родов-основателей нашего народа, а с другой – мятежник, открыто отказавшийся выполнять мой приказ. Его героическая смерть позволит мне закрыть глаза на его действия, но нужно что-то сделать с уроном, который они нам нанесли.

– Мда, – невесело почесал голову Мол, – мы потеряли практически все командование и магов, а новый глава рода Сервенов – еще не рожденный ребенок.

– Да, проблем хватает, – так же безрадостно согласился царь, – думаю нам стоит пересмотреть наши планы на ближайшие сражения.

– В какую сторону? – с интересом спросила царица.

– Думаю стоит встретить их уже у Полушья, а не принимать бой у стен Полуя, как планировалось изначально. Но для этого Полушский гарнизон следует увеличить. Может перевести туда полуйский гарнизон, или его часть?

– Вышан, – укоризненно ответила ему жена, – во-первых даже если мы перебросим в Полушье всего две тысячи, им там будет тесно, во-вторых это может размыть ветеранов, превратить их в чудаковатое меньшинство. Да и в-третьих, полуйцы привыкли больше маршировать по городу и поддерживать дисциплину, прямо как наша столичная гвардия. Думаешь местные Веремеи будут эффективно защищать крепость, не имея для этого навыков?

– Ну а что ты предлагаешь?

– Позволь мне, царь, – сказал Мол, – я бы предложил полуйцам, воинам или обычным горожанам, дополнительное жалование за переезд в Полушье и уплату от налога.

– А что им твои деньги, раз их там все равно убьют?

– Кто поверит что выживет, кому семью кормить, а кто просто не знает своего пути и решит “а почему бы и нет”? Авось из пятидесяти тысяч полуйцев сотен пять и пойдет к нам. А Вирь их там и обучит. Он же остается комендантом.

– Остается, – все еще безрадостно сказал царь, – рад бы его сместить, глядя на его состояние, да неким менять.

Подтянув к себе лист бумаги он подписал два указа: о подтверждении прав на северные пустоши ребенку, которого должна была родить эльфийка Ариа и о утверждении эльфа Веремея известного как Вирь, царским наместником в Полушье до совершеннолетия ребенка, и стал писать третий, о предоставлении льгот и материальной или иной помощи жителям Полуй-города, согласившимся вступить в гарнизон Полушья. Облегченно вздохнув, Мол переменил тему.

– Кстати о Веремеях, как там наш предатель?

– Я встретился с ним в Толочи, где Клав придержал его для меня. Мы серьезно поговорили и вот.

Не поднимая глаз от бумаги, Вышан выудил еще один лист и передал его Молу. Эльф взял его, перечитал, перечитал снова, протер глаза рукой и положил лист на стол.

– У меня видать с глазами что-то не так, мне померещилось что его наградили сапфировым орденом доблести.

– Это именно так, – сказала царица, а царь лишь продолжил писать.

– А что, теперь то что он меня едва не убил и сговорившись с людьми специально бездарно командовал войском, чем обрек на смерть многих эльфов, награждают?

– Нет, – сухо ответил царь, закончил писать и подняв голову продолжил, – видишь ли, будь у меня возможность, я бы казнил его, но он мне нужен.

– Зачем? – недоумевал Мол.

– Потому что мне нужен такой отстойник, куда я могу сбрасывать мусор. Мятежники, трусы, неумехи, сыновья богачей. И Веремей весь этот сброд контролирует, более того он эффективно поддерживает стабильность в южных трущобах, одновременно и удовлетворяя “высокие роды” местных преступников, и поддерживая на улицах безопасность. Кроме того, под его началом его часть идет на равных с остальными в выучке и боевом мастерстве. Стабильность в гвардии рухнет если его снять, совет капитанов передерется за влияние. Да и из всех кандидатур Веремей наиболее…лоялен что ли.

– Лоялен?! – едва не подавился Мол, но царь продолжил.

– В сущности он не предатель, а трус, выдавший врагу все, когда к его горлу приставили меч. И я позаботился, чтобы в будущем эта ситуация не повторилась.

– Наградив его?

– Помимо награды мы так же пустили слух о том, что капитан Веремей превосходно сыграл роль двойного агента и заманил аклийцев в ловушку под Полушьем, – улыбнулась царица.

– Но ведь это не так.

– Но люди-то этого не знают. И теперь, если Веремей к ним приблизится, они его казнят за якобы предательство и двойную игру.

– Да и он сам по натуре не столько предатель, сколько ему нет разницы кому служить, – добавил царь. Понимая что дело решенное, Мол решил не спорить.

– Кстати говоря, Мол, а как ты убил тех четверых зелян? – спросила царица, – ты же даже не маг в полном смысле слова.

– Ну, видите ли, после потери руки мне пришлось учится бытовой магии. И оказывается, что если применить заклинание сворачивание одежды, когда она одета на ком-то, она просто сдавит хозяина. Насмерть. Особенно если одежда - кольчуга или кожаный доспех.

Все присутствующие переглянулись, на их лицах был ужас.

– Нужно бы убрать это заклинание из общего руководства, – нарушил тишину Клав и все закивали.

– Ну, а вообще битва прошла более чем успешно, – но тут раздался возмущенный возглас:

– В смысле успешно, а что там с Елисеем? – как-то обиженно произнесла Устина.

– Ах, Елисей, ну, он… он уже перестал говорить стихами. Уже прогресс, – невинно улыбнулся Мол, но Устина была иного мнения.

– Он едва отошел от шока, а вы тащите его на новое поле сражение! Хорошо что он вообще говорит. А если бы вы бесповоротно сломали ему психику?

– Да ладно тебе, это его только закалит.

– Если я правильно помню, мечи, которые выковывают, либо закаляются, либо ломаются.

– Тут она права, Мол, – встал на сторону сестры царь, – вы могли бы отослать его на юг вместе с Веремеем. Он бы ему ничего не сделал, он слишком хитер чтобы понимать что он и так на грани, а если что-то случится с почетным…гостем моей сестры, ему конец.

– Что еще за почетный гость? – возмутилась формулировке Устина.

– А как мне его назвать? Это же ты все возишься с ним.

– Вот именно! Могли бы и сами больше времени уделять пришельцу из иного мира, который желает помочь нашей стране.

– Ну, в чем-то ты и права, – буркнул царь, – кстати, на счет помощи, вам не кажется что мы его слишком захваливаем? Я понимаю, репутация, человек борется с эльфами против людей, все такое, но мы и так навесили на него все лавры за предотвращение эпидемии и победу над Накабом. А теперь он еще и выиграл Сеннийскую равнину, спас Полушье и сразил одного из великих шамалов. Снова! Не перебор ли?

– Будешь смеяться, царь, но на этот раз ни слова лжи. Это он подал идею использовать заклинание Луч Энергии таким образом, а уже Осмор пересадил их на лошадей и создал “стрельцов”, он предложил разделится и шамала побил тоже он.

– Ну и кто говорил что идеи попаданца бесполезны для военного применения?

– Она, – перевела Устина стрелки на Матрину, – я говорила тебе что его идеи для бытового применения очень интересны.

– А я говорю что с этим тебе к Годлибу, либо к, – он сделал протяжный вздох, – Трияру. Ну а ты что скажешь, дорогая?

– Мы с Азарией изучили все что он говорил и никак не смогли применить это на практике, – виновато сказала она.

– А вот Осмор смог. Может его наградить, чтобы не выпячивать Елисея слишком сильно?

– Увы не выйдет, – пожал плечами Мол, – слишком много у нас свидетелей того, что это все идеи Елисея. А как он дрался с тем шамалом. Признаюсь, я поначалу смеялся с той зубочистки что у него вместо меча. Но когда увидел такую же у того аклийца… Просто представьте, в один момент Елисей смотрит в пустоту и в стихах бормочет что-то о том, как производство пальто вредит окружающей среде, а в следующий миг он заблокировал выпад, который даже я не заметил. А затем схватка. Скорость была такой, что я видел только серебристые линии в воздухе. А потом клинок бесовода отскочил от его перевязи, и тут парень этому аклийцу такой шрам на щеке прочертил... Ну а Вирь уже доделал работу.

– Что ж, тогда давайте сделаем его приманкой, – заявил Клав, – пусть враги охотятся на него, а мы поохотимся на них.

– Нельзя рисковать жизнью одного из нас, – горячо возразила Устина.

– Да-да, нельзя, – закряхтел маг, все время потирая ухо. Вышан вздохнул.

– Да понял я, понял, он не эльф, а значит им можно рисковать. Что бы ты еще посоветовал. Но мы так делать не будем, он нам важен.

– Хорошо, не будем. А чем он важен? – вкрадчиво уточнил Клав.

– Хороший вопрос. Мы берем его с собой в столицу, там и подумаем, как нам использовать Елисея наиболее эффективно.

– Использовать? Эффективно? – разъярилась Устина, – он выкладывается на грани возможного, ради нас, а вы… У вас совесть вообще есть?

– Не переживай, княжна. Сейчас ты с ним посидишь вечерок и он сразу встанет и, кгхм, будет как и все, в норме то есть – подмигнул Мол. В ответ она потемнела от гнева.

– Ну вот так и сделаю! – практически крикнула она и вылетела из комнаты.

– Перемол, – Вышан тяжело глянул на него, а кулак его так сжался что дорогая ручка, которой он писал раскрошилась, – я ценю то, что ты многие годы был хорошим телохранителем нашей семьи и моей сестры, но если ты сделаешь еще хоть один подобный намек, я сошлю тебя к князю Триму на юг. Или к Боривою.

– Но я же ничего такого. Просто невинная шутка. В конце концов почему бы и нет? – мямлил Мол.

– Секрет, – не моргая буравил его глазами царь.

– В смысле? Чей? Ох, – до него внезапно дошло, – ты про Устинин секрет?

– Какие мы догадливые, – ядовито произнес Вышан, – раз понял то позаботься чтобы ни я, ни она не слышали ничего подобного.

– Но ведь я даже не знаю в чем он заключается, – из последних сил защищался Мол.

– Поверь, все те, кто о нем упоминает тоже этого не понимают, но это не мешает им придумывать теории, одна другой оскорбительнее.

– Но я же ничего подобного не сказал.

– И впредь ничего по данной теме не скажешь. Ясно?

– Да, мой царь.

– А теперь ступай, и до начала войны будешь оставаться здесь, в Полушье, помогать Вирю. А мы отправляемся в Дол.

На это темноволосый эльф лишь кивнул, и вышел из комнаты.

– Так а в чем действительно заключается Устинин секрет? – оставшись с мужем наедине, аккуратно спросила царица.

– Так ведь я и сам не знаю, – пожал плечами Вышан, – но услышав несколько версий могу утверждать одно – все это полная чушь. Никто не может быть таким ужасным существом, тем более моя сестра.