Эльфийская летопись. Арка 4

Глава 1

Нервно оглядываясь по сторонам, я то и дело одергивал полы своего нового кафтана, в бело-голубых цветах Дистрайка. Он был достаточно жарким и от этого, а также от волнения я начинал потеть. Но это было еще пол беды, мои новые штаны, насыщенного темно-бордового цвета, при малейшем с моей стороны движении так и норовили сползти с меня. И проблема была даже не в том, что никаких мерок с меня при их пошитии не брали, а просто сделали их на глазок, размера на два больше – при местных понятиях моды и приличий так и было нужно. Проблема была в том, что я настойчиво отказывался от предложений Россы завязать мне эти дурацкие веревочные тесемки в районе паха, и сделал это самостоятельно. Разумеется неправильно. Так что стоял я, стараясь не делать резких движений нижней частью тела и регулярно пытаясь немного подтянуть их вверх. Просто придерживать их рукой или засунуть руки в широкие карманы я не мог – на меня пялился весь чертов дворец.

–…И благодаря жертве этих доблестных воинов коварные планы эмирата по захвату севера были предотвращены. Враги понесли тяжелые потери, их боевой дух сломлен и потеряв драгоценное время, Афир-хан отступил. И хотя эта победа может казаться лишь небольшой стычкой, сложно переоценить ее вес, – возвышаясь над всеми нами вела речь царица Матрина. В такие моменты, когда ее фигура была скрыта за широкой, подбитой мехами мантией, а на виду оставалось только лицо, круглое, с мягкими плавными чертами, обрамленное огненно-рыжими волосами, она даже казалась милашкой. В ее синих глазах сиял огонек, а зычный голос разлетался по всему, не маленькому залу, размером с теннисный корт. Вот только затем я вспоминал, что даже сойдя с трибуны, за которой она стояла, она все равно была выше меня, а ее телосложение не затерялось бы на любительском конкурсе по бодибилдингу. На любительском, потому что земные профессионалы сидели на специальной диете и занимались с дорогими инструкторами ради своего тела, не говоря уже о всяких стероидах. Царица же жила в средневековой эпохе, с куда более скромной кухней и возможностями тренировки и намерений превращать себя в груду мышц не имела. И это само по себе впечатляло.

–…И сегодня, в первый день весны, когда мы празднуем торжество света и тепла над холодом и тьмой, мы отмечаем рождение новых героев эльфийского народа, – снова донесся до меня ее голос, – и приветствует их сам царь Вышан, наш правитель и воевода.

Произнеся это, царица сошла с трибуны и вернулась на свое место – один из двух резных парных тронов из красного дерева, составлявших вместе шестиконечную звезду – герб Дистрайка. На втором все еще сидел, скучающе рассматривая потолок, царь Вышан. Со стороны казалось, что он едва уместил свою крупную фигуру в этот маленький для него трон. В своей руке он держал скипетр с шестиконечной звездой, а его голову венчала золотая, усыпанная сапфирами корона. Справа он него, с выражением вселенской скорби на лице стоял как обычно помятый, будто только из запоя, Годлиб, одетый во все черное, окончательно создавая образ будто у него умер кто-то близкий. Слева от царицы стояла Устина в своей темно-бордовой юбке, держа за плечи Елиану. Гордо выпрямив спину, девочка аж сияла от того, что ее допустили на столь важное мероприятие. Еще левее их возвышался огромный Древель, командир гвардии и заместитель царя в плане командования армией. Слово “шкаф” описывало его идеально, и не потому что он был за два метра ростом и в плечах под метр, а еще и потому, что вся его одежда была мягкого светло-коричневого цвета.

Дальше, вдоль стен, стоял один из отрядов гвардии, которым командовал забавный низкорослый эльф. Его длинные, спутанные волосы грязно-белого цвета спадали ему на глаза, делая его похожим на комичного персонажа из мультфильмов. Еще больше усиливало это впечатление нескладная фигура парня. Не смотря на невысокий рост, его руки и ноги казались слишком длинными и перекачанными для него, а туловище наоборот – было коротким и узкоплечим. Дополняла карикатурный облик большая голова, широкий круглый нос картошкой и вечная полуулыбка. Но странным мне это не показалось, Устина уже говорила мне, что гвардейцы должны быть харизматичными, уметь сражаться в черте города, а в мирное время исполнять роль полиции. Думаю для этого богатырского телосложения не нужно было.

В другой стороне, правее Годлиба, стояла Ариана, которая, казалось, украла у кого-то свитер. Не потому, что он ей не подходил, а потому что он был ей очень, очень тесен. Думаю благодаря ей вообще мало кто обращал внимание на мои штаны. Да честно говоря и на царя с царицей внимания обращали меньше чем на эту красотку. Но, чтобы ранить всех в самое сердце, рядом с Арианой, нагло держа руку на ее талии стоял Нискит. Короткий, лысеющий и полноватый канцлер ехидно улыбался, глядя на всех остальных, явно наслаждаясь вниманием, которое вызывала его жена. Да, именно так, они были женаты. Кроме того, вторая рука Нискита лежала на плечах угрюмого мальчика, ровесника Елианы, волосы которого были щедро усыпаны блестками и сияли так ярко, что пускали солнечных зайчиков, когда на них падали лучи солнца. К счастью погода выдалась пасмурной, все небо за огромным панорамным окном занимали облака, сквозь которые лишь иногда пробивалось солнце.

Еще правее, облокотившись на стену и скрестив руки на груди, стоял князь Боян Левен. Его янтарные глаза, как и обычно, смотрели куда-то сквозь присутствующих, все мы были лишь мошками, недостойными внимания самого верховного мага. Дальше, как и в той стороне, свои места вдоль стены занимали гвардейцы, эти под командованием Сколда. А как же, он же такой замечательный парень. И этикет знает, и авторитетом пользуется. Ну да ладно.

Когда царица заняла свое место, ее муж поднялся на ноги и размяв свои широкие плечи двинулся прямо к нам, стоящим в линию перед ним героям. Сзади, где стояли все остальные гости церемонии зазвучали смешки и вздохи – как мне объясняли перед церемонией, царь должен был стать за трибуной и вызывать нас по одному. Этого момента я очень опасался, исходя из ситуации со штанами, но царь меня выручил, сам подойдя к нам. Я успел увидеть как закатила глаза Матрина, а обернувшись, увидел ехидные улыбки на лицах остальной знати. Но царя это все волновало мало, он уже хлопал по плечу первого из нас, Виря, одетого в серую, с оранжевыми узорами мантию. Его белые волосы были связаны в короткий пучок на затылке, а в правом ухе блестела не одна, а сразу четыре серьги.

– Маг четвертой категории Веремей, – разлился по залу его звучный голос, – в момент наибольшей опасности ты проявил решительность, стойкость и преданность делу. Такие как ты нужны мне на севере, куда вскоре вторгнутся аклийцы. Поэтому, пользуясь своим правом, я назначаю тебя комендантом крепости Полушье вместо погибшего Браяра. Ты местный, довольно долго входил в руководство крепости и доказал свою рассудительность и эффективность – именно такие обитатели мне и нужны на самом опасном участке боевых действий. Уверен, князь Славомир не будет иметь причин не утвердить это решение.

– Благодарю тебя, царь, – ни одна мышца его лица не дрогнула, когда он произнес это, голос его тоже оставался ровным и безжизненным. А Вышан тем временем уже возвышался надо мной, но обращался он к тому, кто стоял левее меня – Молу. Он тоже завязал свои длинные черные волосы, обычно свободно свисающие по сторонам, в эльфийскую косу. Вот только если другие эльфы при этом волосами закрывали заостренные кончики ушей, то Мол оставил их на показ, подчеркивая свою принадлежность к эльфам.

– Перемол, – вновь загремел голос царя и обладавший более чутким слухом Мол дернулся. Я почувствовал как мне по руке ударил его пустой правый рукав. После прибытия в столицу, Мол почти не выходил из своей комнаты, закопавшись в грудах книг по магии, пытаясь за ее счет компенсировать потерю конечности.

– Перед лицом опасности ты проявил стойкость и преданность. Ты доказал, что достоин командовать отрядом. И хотя в бою ты потерял руку, я перевожу тебя из своей охраны в действующую армию в звании капитана. Позднее подберем тебе подчиненных. Не нервничай, там главное не руки, а голову на плечах иметь, – улыбнулся царь, глядя на бледного как смерть Мола. Да кстати, военная иерархия в Дистрайке выглядела так: десятник – сотник – капитан – кош – воевода. Так что выше Мола были только Древель и Вышан. Кисло улыбнувшись неуверенной улыбкой, Мол неаккуратно пожал левую руку царя своей. Настала моя очередь.

– Человек Елисей, – зазвучало в зале а мне на плечо упала тяжелая рука из-за чего я покачнулся и едва не упал, сбивая по цепочке остальных. Но сильная рука Вышана удержала меня. Выровнявшись, я поднял голову, чтобы взглянуть ему в глаза, но взгляд Вышана прошелся по мне с таким безразличием, что я опустил голову.

– Из-за тебя Дистрайк лишился звания единственной страны в мире, где не было попаданцев. Но ты искупил вину за это, доставив ценные сведения, добытые князем Таяном. И хотя ты слабый, странный, не разбираешься в наших традициях, законах, культуре, истории… – остановило царя только покашливание, донесшееся из-за его спины, а зал за моей спиной накрыло смешками, – я объявляю тебя подданным Дистрайка, со всеми надлежащими правами. Живи и приноси нам пользу.

– Ам…э…да, мой царь, – замешкавшись, ответил я с опозданием, после чего неуклюже склонил голову, придержав штаны. Мне даже показалось, что он закатил глаза, прежде чем перейти к следующему награждаемому.

– Одир, – наконец-то Вышан мог при разговоре не наклоняться, для того чтобы смотреть собеседнику в глаза.

– Да, мой царь, – Одир старался придать голосу ту же звучность, что и у царя, но он явно еще не успел оправится от ран.

– Я знаю, что именно благодаря твоей стойкости и знанию некоторых старых заклинаний вам удалось вырваться из леса. А также то, что ты едва не умер от последствий ранения. Уверен, твой поступок вдохновит многих эльфов, но даже так тебе еще рано умирать. Поэтому возьми.

Царь протянул Одиру ладонь, на которой лежало белое, покрытое черными письменами кольцо. Не перстень, как носил я.

– В этом кольце заряд заклинания “Тревога”. Оно может спасти тебя, если ты окажешься в смертельной опасности; подскажет верное решение, поможет заметить врага, придаст телу дополнительных сил. В общем оно подстроиться под ситуацию, главное объясни ему что понимать под понятием “опасность”. Уверен, ты распорядишься им с умом.

– Благодарю, мой царь, – произнес Одир и Вышан перешел к стоявшему за ним Даиносу. Вместо зеленой косынки, которую он носил в походе, его голову украшала налобная лента того же брезентового цвета, не скрывающая волосы серебряного цвета, завязанные в три пучка на затылке.

– Соболезную о твоем брате, – произнес царь.

– Таков его выбор, – твердо ответил Даинос.

– Что ж, пусть так, – согласился Вышан, протянув Даиносу какую-то бумагу, – предъявитель этой бумаги имеет право взять из казны пятьсот кривен. Глядя на твою повязку, мне кажется я знаю на что ты потратишь эти деньги.

– Ты действительно прав, царь, – слегка опустил голову Даинос, взяв бумагу.

– Я посодействую в твоем желании. А ты сделай все, чтобы оно не оказалось напрасным.

– Жизнь отдам, – решительно произнес Даинос.

– Осмор, – перешел царь к следующему из нас, – соболезную о Браяре.

– Благодарю, – мрачно ответил он, безжизненно глядя куда-то сквозь царя.

– Ты был лучшим в академии и проявил себя на поле боя, Осмор. У тебя большое будущее и моя задача – обеспечить его. В сорока километрах к востоку от Дола есть деревня Гаржа. Сама деревня и прилегающие к ней поселения передаются в полноценное владение тебе и твоей семье, а ты, согласно закону, получаешь титул лода́ря.

Наконец-то уголки рта Осмора слегка дернулись вверх, но тут же приняли прежнее положение.

– Да, мой царь. Благодарю, – добавил он с некоторой задержкой, будто спохватившись. Едва заметно качнув головой, царь перешел к последнему из награждаемых.

– Елиир, ты единственный кто смог выжить из отряда Таяна, хоть и попав в плен. Однако в плену ты не выдал важных данных врагу, не участвовал в истязаниях других пленных и не знал о том, что случиться с Таяном Сервеном, это подтвердилось на дознании. Зная повадки аклийцев большего от тебя просить было бы наивностью. Кроме того, именно благодаря тебе Перемол всего лишь лишился руки, а Одир протянул достаточно, чтобы попасть в Дол. Принимая это во внимание, я подтверждаю получение тобой статуса мага третьей категории и, беря во внимание твою собственную просьбу, ты будешь переведен из корпуса боевых магов в маги лечебные, если конечно сдашь необходимый экзамен.

– Да, благодарю вас, господин, – радо вскрикнул Елиир. При этом все, чьи лица я мог видеть поморщились, услышав образ речи, который сероволосый эльф перенял у людей.

– Не стоит также забывать, что на каждого вернувшегося пришлось по семь отважных герое, павших в бою во имя нашей страны. И хотя сегодня, в первый день весны, в праздник жизни, мы чествуем победителей, я прошу вас не забывать про павших. Ибо скоро грянет решающая война, и на их месте можем оказаться и мы, – подвел мрачный итог Вышан, стерев улыбки с лиц всех остальных.

На этом церемония подошла к концу. Не успели мы и шагу ступить, как к Осмору подошла широко улыбающаяся девушка. Высокая, чуть выше меня, с такими же как у Осмора вьющимися золотыми волосами, свободно спадающими на плечи, янтарными глазами и чуть более темной кожей чем у других эльфов. Ее движения были резкими, четкими и методичными, в них чувствовалась мощь и выправка. Но все это перекрывала искренняя широкая улыбка.

На секунду замешкавшись, она схватила Осмора и крепко обняла его.

– Ура! Молодец, Ос. Теперь у нас наконец-то есть собственный дом. Но больше не лезь в неприятности, – вторую часть фразы она сказала строгим тоном, взглянув прямо в глаза Осмору.

– Да-да. Не буду. Пусти, Аза, – пручался он, при упорно сохраняя кислое выражение.

– Что с тобой, брат? – смутившись на мгновение спросила девушка.

– Он винит себя в смерти Браяра, – произнес Мол.

– Даже так? – вздохнула она.

– Удивительно, что никто из вас себя в этом не винит, – отрезал парень, отворачиваясь.

– Он погиб в бою не успев увернуться. Ничьей вины здесь нет, – попытался играть роль логики Вирь.

– Он сорок лет сражался с аклийцами. Он мог увернуться от того удара! Но навоображал себе многого о геройской смерти.

Вот блин, это именно я пару дней назад рассказал ему те слова Браяра о желании погибнуть на миссии.

– И в этом ты виноват не больше чем я, – заявила сестра Осмора. Вот только услышав это, его лицо потемнело и секунду помедлив, подбирая слова он выпалил:

– Ты в этом действительно виновата. Из-за тебя он хотел умереть!

Все буквально потеряли дар речи. Девушка несколько раз открыла и закрыла рот, так и не выдавив из себя ни звука. В ее глазах заблестели слезы.

– Я не знаю о чем вы, но каждый из нас идет по своему пути, и если он желал умереть, это лишь его выбор и только, – теперь уже попытался примирить всех Даинос.

– Тебя никто не просил выражать свое мнение, еретик.

– Осмор! – попыталась вразумить его сестра.

– Что ж, тогда я пойду. У меня еще дела, – ровным голосом ответил Даинос, и не мешкая, развернулся и ушел. Одир проделал тот же трюк, но только молчаливо, пойдя на встречу к симпатичной светло-русой девушке. Это была его врач, Фриса с которой я один раз виделся в госпитале, куда ходил проведать Одира по просьбе сидевшего в подвале Даиноса.

– Все равно никто не может жить вечно, ну разве что на мертвых землях, – услышал я слова Виря.

– Мертвые земли? – машинально переспросил я. Почему-то все тут же посмотрели на меня причем весьма недружелюбно. Особенно Осмор и его сестра. Я понял, что хотя и получаю тут с ними на равных награды, но пока что мой статус среди эльфов как у того парня, которого твой друг приводит на тою вечеринку а потом отходит по делам. То есть, вроде у вас есть общие знакомые, но говорить вам не о чем.

– Да, мертвые земли на севере. Там находится камень смерти. Кто прикоснется к нему станет нежитью.

– Пообсуждайте это в другом месте, – прошипел нам Мол, а Осмор круто развернулся и поспешил куда-то. Его сестра поспешила за ним.

– Обвинять сестру было верхов наглости. В конце концов она не виновата что не влюбилась в Браяра.

– Да не винит он ее, – вздохнул Мол, – он винит себя, а так как ему не нравиться быть виноватым он пытается обвинить других. Сестру, его вот, – кивнул он в мою сторону.

– Эй, а меня то за что?

– А чего на нас шамал напал? Тебя убить хотел.

– А как ты думаешь, Мол, у Браяра был шанс уклониться от удара? – задал поникшим голосом вопрос Вирь.

– Я не знаю. Он стоял ко мне спиной.

– Значит с той же долей я могу быть виноват. Это ведь на мое ранение он отвлекся, – вздохнул маг.

– Во имя Вектора, почему вы все такие нытики, – простонал Мол, – возьми Осмора с Елисеем, и все вместе с Даиносом сходите в храм путеходов, может там вас упокоят.

– О, а что это за церковь? – спросил я, действительно заинтересовавшись.

– Церковь Смежных Путей, они верят что жизнь состоит из череды переходов между возможностями, спровоцированными субъективными факторами, – начал объяснять Вирь.

– А на человеческом? – да, у этой фразы было двойное дно но в данный момент оно было к месту.

– Ох, давай объясню проще, – сказал Мол, – есть у нас некто. И этот некто однажды украл, вместо того, чтобы заработать. После этого он решил стать вором, хотя за это полагалась смертная казнь…

– У вас смертна казнь за воровство? – не удержался я.

– Нет. Это абстрактный пример, – отмахнулся Мол и продолжил, – так вот, путь вора сопряжен с риском и рано или поздно его поймали и казнили. С точки зрения Церкви Вектора, его участь была решена когда он решил встать на путь вора. С точки зрения Церкви Смежных Путей, он мог в любой момент сойти с пути вора, но всякий раз делал выбор в пользу кражи.

– Все еще не понял в чем разница, – недоумевал я. Мол тяжело вздохнул.

– С точки зрения Вектора, жизнь Браяра – линия, которая образовалась после того, как Озария его отвергла и он решил посвятить всего себя войне. Путеходы же скажут, что в каждый конкретный момент жизни Браяр делал выбор – жить или умереть, и никакая неразделенная любовь не может стать поводом к самоубийству. Им может стать собственный выбор. Который в любой момент можно изменить – было бы желание.

– То есть, с точки зрения Вектора все предрешено? – уточнил я.

– Не совсем так, – теперь уже Вирь взялся лечить мою несообразительность, – когда город в котором я жил был уничтожен аклийцами, передо мной встал выбор. Или я посвящу свою жизнь войне с ними, или я буду спокойно жить в столице. Я выбрал путь воина.

– И можешь прекратить в любой момент, – бросил Мол.

– Нет не могу. Потому что у меня есть совесть и ответственность.

– А у путеходов их нет? – поинтересовался я.

– А путеходы верят, что в мире в центре звезды стоят желания. Как ты пожелаешь, так оно и будет.

– В то время как векториане считают, что обстоятельства имеют в мире больший вес, ведь именно они формируют желания.

– Я не понимаю которая из них лучше – сдался я.

– Ну, это уже не наша проблема. Мы не богословы, да и оба векториане, – пожал плечами Мол.

– Ну да, векториане, – усмехнулся Вирь, – ты там еще веришь в существование богини жизни и плодородия Мумхи?

– Хах, само собой она существует. Даже больше, именно породила Вектора и вскормила своим молоком.

– Да ну?! А откуда взялась сама Мумхи? Если она возникла из небытия, то таков был ее путь, а это сила Вектора.

– Вот только, уважаемый коллега, должна же была откуда-то появиться первозданная пустота. Разве не мать всего живого породила ее, – продолжая нести эту абсурдную для меня чушь, оба эльфа постепенно удалились по своим делам, перешучиваясь о своих конфесиях.

Я остался один. Устина была сегодня занята важными переговорами с послами Хельстанда о возможном союзе в войне с Аклийским эмиратом, а других знакомых у меня на было. Скучая, я направился к себе в комнату, однако свернув в один из боковых коридоров увидел в нем Россу, очевидно ждавшую меня.

Глава 2

В сущности, следующие три месяца прошли спокойно. Кстати, у меня появился не разрешаемый вопрос – сколько мне лет? Я ведь родился двадцать первого декабря, на зимнее солнцестояние. Попал в этот мир я в конце октября, а здесь была середина февраля. Так что получается, мне уже двадцать семь, хотя моего дна рождения и не случилось. В любом случае я решил проигнорировать это несоответствие и спокойно подождать здешнего декабря чтобы отметить свое двадцати восьмилетие. Спешить мне все еще было некуда – я по-прежнему чувствовал себя слегка чужим здесь.

Мой очередной день в Доле начался с подъема. Едва разлепив глаза я бросил взгляд на висящие на стене передо мной настенные часы, работающие от местных заряженных магией камней, игравших роль батареек. Пол десятого. Все-таки в прошлой жизни, давай называть это так, я был профессиональным безработным и вне путешествий привычки просыпаться раньше десяти у меня не было. Зевнув, я поднялся и набросив на себя халат из меха бледно-голубого цвета, побрел в смежную комнату, игравшую роль ванной. Вообще северное крыло дворца, где отныне я проживал сильно напоминало гостиницу своими порядками и внешним видом. Вот только чтобы снять здесь номер нужно было быть близким к царской семье или иметь большой вес в Дистрайке.

Само помещение ванной являло собой прямоугольник в три метра шириной и около десяти в длину и условно делилась на две части. Аккуратно шагая по слегка наклонному вперед полу я подошел к большому зеркалу, под которым была деревянная полка, на которой, как на выставке, размещались все достижения моих современников-попаданцев этого мира.

Так из загадочной республики Исекая на западе к эльфам попала технология изготовления зубных щеток из кости и конского волоса, а также рецепты зубного порошка. Под большим зеркалом, на полочке стояла также бутылка травяного раствора для полоскания рта. Соседствовали с ней глиняная кружка, предназначенная для зачерпывания воды из деревянной бочки, которая при желании могла сыграть и роль ванной, резной гребень и даже рулон туалетной бумаги. Хотя, для того кто жил в ХХІ веке это была обычная бумага. Но спасибо и на этом.

Почистив зубы я выплюнул воду прямо на наклонный пол, ведущий к ряду отверстий диаметром 1-2 сантиметра, расположенных у самой стены, и полоща горло прошел в другую часть комнаты. Как не сложно было догадаться, предназначалась она для справления нужды и единственным предметом здесь была, занимающая все пространство вдоль стены, широкая скамья с дырой посередине. Кроме того, чуть выше находилось большое окно из которого открывался вид город. Через него можно был разглядеть опоясывающую дворец стену и прилегающие к ней кварталы.

Закончив свои дела, я ожидал завтрак, который прямо мне в комнату приносила горничная. Как мне сказали, все остальные обитатели дворца завтракали в восемь, и только я изволил принимать пищу к десяти. В оправдание свое хочу сказать что обитатели дворца имели право сами выбирать время завтрака сообразно своему удобству. Я просто этим правом воспользовался.

После приема пищи до часу дня у меня было свободное время. И хотя звучит так, будто у меня было море возможностей, на самом деле вариантов, чем заняться у меня было не так уже и много. Один из них – чтение книг и изучение истории и политической карты мира, в который я попал и который местные называли Обитель.

Север единственного известного континента Обители являл собой слегка суженый пустынный полуостров, западную часть которого и занимали те самые Мертвые земли – государство нежитей. Лишь мои бесстрашные соотечественники контактировали с мертвецами, закупая у них магические камни и артефакты взамен защищая нежить от посягательств со стороны других стран. Восточную часть занимал собственно главный посягатель – Брихарский орден. Типичный рыцарский орден, верящий в некую богиню света и считающий делом чести уничтожить всех мертвецов.

Вдоль всего западного побережья, занимая седьмую часть континента, лежала Республика Исекай, созданная попаданцами четыреста лет назад. В эльфийских книгах о этой стране было мало информации и сводилась она к тому, что правящий ей Сенат мечтал поработить все остальные народы и заселить их в “огромные башни из камня и стекла”. В многоэтажки, короче говоря.

Как Республика вдоль западного, так вдоль восточного побережья тянулись земли эльфов, составляющие Эльфийскую конфедерацию из числа девяти эльфийских племен. Северную часть центра континента занимала Ремейская империя – местная версия Священной Римской империи, она же Германия – более сотни полунезависимых территорий разного политического устройства и населенные самыми разными расами. Южнее когда-то находилось могущественное королевство Фуеза, главный противник Исекая в его попытках расширить сферу своего влияния. Однако двести лет назад местный король пожелал избавиться от опеки местных сильнейших в мире магов, и обратился за помощью в Республику и та с радостью прислала ему солдат с огнестрельным оружием. По итогам скоротечной гражданской войны, королю Фуезы удалось закрепить за собой северо-западные провинции включая столицу. На данный момент, спустя две сотни лет, Фуеза так и представляла собой жалкий огрызок, жалостливо теснящийся между Ремеем и Исекаем. Сами маги же, возмущенные предательством короля, сосредоточили силы на захвате стратегически важных точек, постепенно беря под контроль северо-восточные и центральные регионы. Так и возникла магократия Хельстанда – одно из двух сильнейших государств Обители.

Понимая, что длительная прямая война с магами может привести к ужасным последствиям, Республика сосредоточилась на создании буферного государства на своей с магами границе. Для этого одному из местных аристократов, чьи земли, по причине их бедности интересовали магов в последнюю очередь, был выдан целый арсенал ружей. И нужно сказать республиканцы не прогадали – молодой герцог Оджест ди Рипар оказался достаточно умен, чтобы грамотно применить подарок, харизматичен, чтобы повести народ за собой и талантлив, чтобы удержать свою власть. Пожав плечами маги посчитали его территории, преобразованные в Великое герцогство Инолт, слишком мелкими и незначительными, чтобы вступать за них в противостояние.

Тем более, что несмотря на все усилия, часть пограничных земель все-таки отошла магам. Причем как раз та, что прилегала к прямой дороге на Нихай – столицу республики. Обеспокоенные этим, попаданцы полтора века держали в том месте половину своих войск, бесконечно укрепляя свою часть границы, пока в том месте не возникла самая неприступная крепость в мире – Фрур. Напряжение между двумя странами спало пятьдесят три года назад, когда они подписали договор о неиспользовании оружия массового поражения. Вот только не успели, как говориться, чернила на договоре высохнуть, как республиканцы свезли в Фрур едва ли не ядерные боеголовки, сворованые в нашем мире, после чего объявили город независимым государством. Таким образом прямая граница между республикой и магократией исчезла, а в случае попытки нападения со стороны Хельстанда Фрурское коменданство, не подписывавшее никаких договоров, грозило устроить Армагеддон на подходах к городу.

Еще более эпичным провалом стало отношение магов к южным провинциям. По какой-то причине магические каналы там были гораздо слабее чем в других местах, а сам край был в первую очередь земледельческим. “Наши земли и без того достаточно родючи” – решили маги, и в чем-то они были правы. Вот только именно юг был лидером по выращиванию злаков. Нет, маги это тоже понимали но решили, что “есть можно и без хлеба, а если что, хлеб можно закупить за границей”. Не учли уважаемые маги о, что их крестьянство поголовно нищее и хлеб составлял львиную долю их пищи. “Без хлеба крохи еды стало совсем трохи” – эта пословица возникла как раз из-за этой ситуации.

Ну а когда маги осознали свою ошибку, южные провинции были наводнены войсками республики. В результате между Хельстандом, Исекаем и местными графами был подписан договор, согласно которому магократия признала независимость Волунтской марки, а местные земледельцы поставляли хлеб оптом и со скидками. Кроме того, Волунт уступил Хельстанду часть своих восточных областей, из-за чего любой караван с зерном, отправленный в ту сторону света, обязан был пройти через таможню Хельстанда и заплатить пошлину.

Восточная граница Хельстанда упиралась в горную гряду Монтас, восточнее которой находилась голая, практически необжитая степь. Там не было много ресурсов, и сильных магических каналов тоже, так что ни Ремейской империи, ни Хельстанду эти земли не были интересны пока сто пятьдесят лет назад Рамзан ал-Малик не привел туда аклийцев и не создал свой эмират.

Южнее Акли лежала наша страна – аппендикс эльфийских земель, если можно так выразиться. По своей форме, земли эльфов напоминали перевернутую единицу, и Дистрайк был тем самым ее хвостиком. На западе мы упирались прямиком в ту узкую полосу земель, что Волунт отдал Хельстанду, на востоке лежали земли Конфедерации, с севера вечно нападали аклийцы, а весь юг континента занимал Обирский султанат – некогда крупная и агрессивная страна, сейчас он переживал кризис и едва удерживал сам себя от распада.

Вот примерно это являл собой мир, в котором я очутился. Что касается других моих дообеденных занятий, то я гулял по городу в компании Гриши, который тоже рассказывал мне много интересного, например о деньгах.

– Когда-то эльфы пользовались металлическими деньгами – рассказывал он, – такими маленькими серебряными кружочками с крохотными рубинами внутри. Однако часто случалось, что нужно было купить что-то, чья стоимость гораздо превышала одну монету.

– Так можно же просто делать серебряные монеты, без рубинов, – сказал я.

– Ага, безусловно, – кивнул купец, – только попроси при этом половину населения не мешать оземьский никель с медью. Сплав получается – один в один серебро.

– Так делали бы из него монеты.

– Ооо, вы, молодой человек явно незнакомы с концепцией денег. Валютой может быть только то, что не годно в другое применение. А никелевая руда у нас на ковку стали идет между прочем. Тебя послушать, так мечи деньгами станут.

– Ну понял я, понял, – подняв руки я продемонстрировал свою капитуляцию, – так что там дальше?

– А дальше с появлением попаданцев широкое распространение получила бумага и эльфы стали писать друг другу расписки. Постепенно, вместо того, чтобы менять расписки на монеты, они начали меняться расписками. А там появились и первые банки, и первые бумажные деньги – кривны.

С этими словами он продемонстрировал мне пачку кроваво-красных бумаг.

– Ну и, обычная красная бумага? Бумаги то в мире много и ее не только на деньги используют. И как здесь работает твоя концепция?

– Ну во-первых, в них запечатан магический символ, предотвращающий подделывание, так что она не обычная, а во-вторых эта бумага пронизана рубиновыми нитями. На такой особо не распишешься.

– А как можно создать нити из рубина? – удивился я.

– С их, эльфийской магией, возможно практически все, – пожал плечами Гриша.

О магии подробнее мы поговорили в другой раз, прогуливаясь по рынку и задержавшись у прилавка с магическими кольцами.

– На пальцах объясняю в чем разница, – ворчал Гриша, – итак, если ты возьмешь кольцо, это которое гладкий кружочек, и загрузишь в него свиток с заклинанием, который стоит бешеных денег, например огненный шар – кольцо один раз выстрелит огненным шаром после чего будет просто куском метала, пока ты не загрузишь в него новый свиток. Перстень, который с камнем, если в него загрузить заклинание огненного шара, выдаст залп из десятка шаров. Вот только силы для этого он будет забирать из твоего духа, как последствия, если ты вообще выживешь после такого залпа, психологические изменения будут очень тяжелыми и скорее всего, необратимыми.

– А человек может стать магом? – спросил я, поглощенный воспоминаниями о классовском перстне, из-за которого я потерял сознание.

– Легко. Только я не знаю как, – улыбнулся ослепительно-белыми зубами Гриша, – в академиях не учился.

– А без академии никак? А то учиться мне вроде как уже поздно.

– Никак. В академиях тренируют дух, учат как правильно черпать из него силу и объясняют какие магические формулы следует использовать в том или ином заклинании. Маги-самоучки – крайне редкое явление.

– А без духа колдовать никак? – продолжал спрашивать я.

– Как же никак? Ведьмачи и ведьмачки вместо воли и духа используют чувства и эмоции. Вот только выгорают они быстро, старятся и умирают. Да и не всякий сможет стать ведьмачем, а если и сможет, опять же, без наставника в таком деле – никуда. Если сила нужна сейчас и позарез – можно поймать и заточить в себя элементала, как делают в Обире и Акли. В итоге указываешь ты, а колдует он. Либо попросить богиню света, что делают в Брихарском ордене. Ну и не стоит забывать, что у каждой расы свои магические умения. Например, если классическая магия создает или разрушает, то эльфийская векторная магия преображает и меняет материю, вмешиваясь в саму ее структуру. Если что, это была цитата, я сам не понимаю как это работает.

Помимо экскурса в различные виды магии, с пониманием, что мне их не осилить, за эти месяцы я также посетил обе эльфийские церкви и поговорил с местными священниками о моем убийстве других людей. И если представители здешней официальной религии ограничились фразами “таков путь воина-защитника Дистрайка, побеждать или погибать, смерть тех людей была предопределена, когда они взяли в руки оружие и сражаться”, и т.д., то ответ служителя Церкви Смежных Путей мне понравился больше.

– Ты можешь винить в этом себя, если пожелаешь, – сказал мне невысокий пожилой эльф, – но зачем? Наша жизнь – череда выборов, и слишком надменным было бы считать что твой путь может оказать решающую роль в чьем-то другом выборе. Каждый из этих аклийцев мог бросить оружие и сдаться, либо попытаться убежать. Каждый мог, по тем или иным причинам остаться в Акли. Но они выбрали прийти в Дистрайк и сражаться. Ты тоже мог отказаться от путешествия на север, но тогда тебя ждала бы смерть, или изгнание. Ты выбрал доказать царству свою пользу, они выбрали сражение, ты выбрал жизнь, хотя мог отказаться от сопротивления и умереть.

Такая расстановка акцентов мне понравилась, и с того момента я стал иногда заглядывать в эту церковь. Ну а что, мне ясно разъяснили, что моей вины в смерти двух человек нет и они сами виноваты. Знаю, я тряпка, не умеющая брать на себя вину. Осознание – первый путь к исправлению.

Ну примерно вот так развлекал я себя до обеда, после него, по вторникам, средам, пятницам и субботам я занимался фехтованием, поднимал уровень мастерства, так сказать.

А если серьезно, то признав мою полную неспособность забыть, пусть и плохо но все-таки заученные, навыки фехтования рапирой, царский двор подарил мне специально выкованный для меня особый меч. Я думал назвать его Игла, но все равно отсылки бы никто не понял. Ну а дальше некий смуглокожий невысокий и коренастый парень с раскосыми глазами и длинными блестящими черными волосами начал учить меня этой иглой фехтовать.

Звали моего учителя Бунан, и был он эльфом-полукровкой, в свое время попутешествовавшим по многим странам, а сейчас осевший в Доле и преподавая уроки ведения боя. Да, хотя я называл это фехтование, термин не совсем корректный, так как первым заданием учителя было обучить выживанию и победе в бою. В ход шли все возможные гадкие приемы и ухищрения. Например в моем случае Бунан решил использовать мою, как он выразился “самоубийственную привычку бить в направлении головы широким выпадом”. Он имел в виду, что попасть в голову сложно и при попытке ударить таким образом я слишком открываюсь. Ну а что поделать, если в московских школах рапира была тупой, на нас были глухие маски, а целью было просто касаться друг друга ее кончиком.

Но это все было там, здесь же мой учитель немилосердно гонял меня, заставляя развивать дыхание и делать бесчисленные взмахи, отчего я потянул локоть. Но он просто вылечил меня магией и заставил и дальше махать рукой. Ну а чтобы я не умер, Бунан экипировал меня еще и деревянным щитом, после чего я еще несколько недель таскал левой рукой тяжести и учился на реакции отражать удары. Кроме того, щит был особым, он надевался на руку полностью, оставляя левую кисть свободной для чего-то. Например, для коварного удара длинным острым ножом, что покоился в ножнах, приделанных к внутренней поверхности щита. Ну а чтобы я сумел выхватить этот нож и сделать выпад, пока враг занят отражением моего меча, снова последовали тренировки на скоростное умение выбросить руку, но при этом держа на весу щит.

В результате таких тренировок я даже есть нормально не мог – правая рука рефлекторно делала резкий диагональный выпад снизу-вверх под углом сорок пять градусов, целясь противнику в голову, даже когда ладонь сжимала всего лишь ложку с супом, как итог суп расплескивался во все стороны. Ну а левая, после силовых тренировок, без утяжелителей двигалась настолько быстро, что я не успевал затормозить ее на подходах ко рту.

В остальные дни, когда я не фехтовал, я занимался прогрессорством. Хотя, учитывая что на тринадцать стран на континенте приходилось более тысячи попаданцев, особо прогресничать у меня не было возможности. Но, так как в Дистрайке попаданцев не было ни разу с момента основания, чем-то новым я смог с ними поделиться.

Так Устине я рассказывал про республиканскую форму правления, чем не мало ее удивил. Ну хотя бы тем, что здешняя республика, основанная моими согражданами, по факту таковой не являлась и напоминала больше аристократию, где у власти стояла пара тысяч избранных. Дальше мы беседовали о гражданских правах, трудовом законодательстве и конституциях. С Гришей о пружинах и печатной машинке. Но особенно им обоим понравилась идея…шариковой ручки.

Разуметься, вездесущие попаданцы из Республики Исекай во всю пользовались ручками, сами их создавали и даже поставляли в другие страны. Вот только это были гелиевые ручки. Ведь гель местные жители не могли изготовить, а местные чернила на основе сажи не годились для гелиевой ручки. Куда все это время смотрели попаданцы, живущие в остальных странах, включая Эльфийскую Конфедерацию и Хельстанд я не знал. Но благодаря моему совету монополия Исекая на производство ручек могла рухнуть. Оставалось сделать так, чтобы Дистрайк не рухнул раньше. И кстати об этом, в тот день, одиннадцатого мая, после урока фехтования ко мне подошел один из слуг и передал, что меня хочет видеть царь. Искренне недоумевая зачем я мог ему понадобиться, я проследовал в царскую приемную.

Глава 3

– О, и ты здесь, – подняв бровь удивился Даинос. Кроме нас к царю прибыли также Мол, Вирь, Одир, Осмор и Елиир. Новая миссия для отряда героев – насмешливо подумал я.

– Отлично, рад что все в сборе, – проворчал сидящий за столом Вышан, поглядывая на нас.

– Что-то случилось, мой царь, – после короткого молчания задал вопрос Вирь. Вышан в ответ пронзил его мрачным взглядом.

– Это я хотел бы спросить у тебя. Напомни мне, Вирь, кто главный в Полушье?

– Ты, царь, как глава государства, князь Славомир как правитель тех земель и… – враз осекся маг.

– И ты, в качестве коменданта. А теперь скажи мне, комендант, как дела в вверенной тебе крепости?

– Я оставил вместо себя первого заместителя, а сам по важным причинам прибыл в столицу пройти переподготовку.

– И как, твоему первому заместителю, Глежу, доверять можно? – продолжал расспрос царь.

– Я уверен что можно.

– Вот как, – совсем помрачнел царь, – ну тогда слушай: сегодня из Полушья пришло послание, в крепости эпидемия. За две недели скончалось двести восемнадцать эльфов.

– Эпидемия, – раскрыв рот проговорил Вирь, – как…ка та…

– Да, – резко отчеканил царь, – как та, в Гарде двенадцать лет назад.

Закрыв рот, Вирь тяжело замолчал, свесив голову. Слово взял Мол.

– Снова проделки Хаббибуллы? О нем есть какая-то информация?

– Увы, – покачал головой Вышан, – мы все еще даже не можем установить, существует ли Хаббибулла вообще или это легенда. Но несколько отрядов диверсантов, направленных на его поиски пропали, так что давайте пока считать, что он реален.

– Ну и кто такой Хаббибулла, – ну должен же был я это спросить? Все-таки знание – сила.

– Если верить слухам, Мустафа Хаббибулла аль-Вахид – периш, то есть избранный мессия аклийского бога Арстана, наделенный могуществом творить жизнь и сеять смерть. Лишь с помощью наших лучших врачей нам удалось подавить распространение эпидемии после падения Гарды. Мы до конца не уверены, но возможно он могущественный колдун, наделенный способностью создавать болезни.

Так, понятненько. Судя по имени, попаданец, возможно с образованием биолога или медика. Ну что-то вроде того. Тем временем, не дожидаясь моей реакции слово держал уже Одир.

– Так полагаю, нужно ждать в гости армию эмирата?

– Скорее небольшой отряд. Поэтому, я отправлю для прикрытия Полушья один полк гвардии – четыре сотни эльфов должно хватить. В случае чего можете доукомплектоваться воинами гарнизона, прошедшими несколько дней изоляции. Веремей!

Вирь вздрогнул и вышел из какого-то своего транса, широко открыв глаза глянув на царя. Но Вышан обращался не к нему.

– Ага, – лениво протянув, вышел из тени за троном угрюмый возрастной эльф. Морщинистое вытянутое бледное лицо, острый выступающий нос, кустистые брови, оттопыренные уши, глубоко посаженые мутно-зеленые глаза, а главное темная щетина на подбородке – я вспомнил этого типа. Он в свое время сделал все, чтобы никто не помешал Сколду издеваться над Одиром и Даиносом. За все это время я ни разу не обсуждал с ними эту ситуацию, все-таки это было явно не мое дело.

– Один из пяти капитанов гвардии Веремей, – представил его царь.

– Ага, наслышан. Веремей, палач надежд, – холодно произнес Осмор.

– Палач надежд, – пробормотал Вышан задумавшись, – а ты с ними не слишком суров?

– А, юные максималисты, – тягучим ленивым голосом отмахнулся Веремей, – я лишь прививаю им дисциплину.

– Ну а сражаться твои еще могут?

– Сделают все, что будет приказано, – пожал плечами капитан гвардии.

– Славно. Собери свой отряд, завтра на рассвете выступаете.

– Да, мой царь.

– Вы тоже едете, – обратился к нам Вышан, – Вирь, займись своими прямыми обязанностями, заодно узнай, как там Славомир. После гибели племянника от него можно ожидать всякого. Действуй по обстоятельствам, во благо Дистрайка.

– Как прикажешь, мой царь, – слегка поклонился Вирь.

– Ты, Мол, будешь исполнять обязанности командующего. Хотя Веремей и сам ветеран и прошел через многое, но две головы лучше чем одна.

– Прости, царь, но кто будет главным? – вмешался Веремей, из-подо лба поглядывая на Мола.

– Прямое командование осуществляет Веремей, но за Молом решающее слово по поводу одобрения стратегии.

– Понятно, – кивнул Мол. Цокнув языком, Веремей лишь закатил глаза.

– Одир, если хочешь – можешь остаться, – пожал плечами царь.

– Я иду, – безапелляционно заявил здоровяк.

– Куда он туда и я, – тут же выпалил Даинос.

– Да я и не сомневался, – снисходительно сказал царь, – Елиир, будешь демонстрировать свои медицинские навыки на практике, все таки ты почти безупречно сдал тот экзамен.

– Как прикажете, господин, – глубоко поклонился он.

– Ты тоже едешь, Елисей, если это болезнь Хаббибуллы, то скорее всего для людей она безопасна.

– У вас что, других людей нет? – пробормотал я.

– Целых шесть штук. Ты будешь седьмым добровольцем, – подчеркнул последнее слово Вышан. Ладно, не мне спорить с коронованной особой, и кивнув, я согласился с приказом царя.

– Ну а я остаюсь в Доле, – не дожидаясь обращения к себе огрызнулся Осмор.

– Ты тоже едешь, опыта набираться, – возразил царь.

– От меня все равно толку никакого и вообще, я не хочу в войско, – надулся парень.

– Ну а мне плевать, такой мой приказ.

– Я сестре пожалуюсь!

– Твоя сестра вообще-то моя подданная, да и вообще, это ее идея, – хмыкнул царь.

– Хорошо. Как прикажешь, царь, – зло бросив, вылетел из комнаты Осмор. Остальные немного замешкались.

– А и в самом деле, царь, не слишком ли жестко? Он еще не отошел от смерти Браяра… - осторожно произнес Мол, накручивая на палец свои длинные волосы.

– Прошло три месяца, и если он все еще не пришел в норму – нужно его подтолкнуть. Пусть увидит, что вне зависимости от его действий или бездействия эльфы…и люди, все будут умирать на войне. Пусть примет это, возьмется за голову и постарается что-то сделать, может это его хоть как-то расшевелит.

– Или вгонит в уныние еще сильнее, – вздохнул Вирь.

– Он был лучшим в академии и не только по части тактики ведения боя. Помимо высоких оценок за теоретический материал, у Осмора хорошие баллы на психологическом тесте. Он три года готовился к вступлению в бунч, к своей сестре, понимал, что будет отправлять эльфов на смерть и видел кровь и поле боя своими глазами, – на этом моменте речи царя я вспомнил как хладнокровно он говорил о размене Мола на Саливата.

– И сломался после этого, – сочувственно пробормотал Елиир.

– Он “сломался”, – презрительно перекривил его царь, – из-за ряда причин: погиб тот, кто воспитывал его все детство вместо покойного отца, погиб он странным образом, плодя слухи о самоубийстве, в этом Осмор винит себя, ведь… а вот это уже я, наверное, не должен говорить без его сестры. Но суть в том, что парень винит себя.

– А в бою он поймет, что вместо сожалений должен выложиться на полную, чтобы предотвратить подобные трагедии, понимаю, – медленно кивнул Одир.

– А вот Сколд не понимает, – хмыкнул Даинос.

– У него тоже свои обстоятельства, – грустно вздохнул Одир. Наступила тишина.

– Так, ладно, устроили тут…– заворчал Вышан, – свободны. Выступаете, как я и сказал, завтра на рассвете, можете не спешить, пока враги доберутся до крепости, у вас еще будет дня два-три в запасе. В само Полушье ни ногой. Ступайте.

Кивнув, мы вышли из кабинета царя отправились каждый в разные стороны, подготовиться к завтрашнему выезду. Хотя если точнее, готовились все остальные, у меня то особо ничего и не было. Но когда я вошел в свою комнату то увидел там Устину, стоящую перед столом, почему-то оказавшимся поперек комнаты.

– Привет, а я с подарками, – улыбнулась она и помолчав секунду добавила, – к дню рождения.

– Ну лучше поздно чем никогда, – широко улыбнувшись, я подошел к ней. На секунду у нее промелькнуло странное выражение, будто она и не хочет здесь быть, но нужно. Да и вообще в последнее время она выглядела достаточно подавлено, была немногословной и иногда резко огрызалась на безобидные вещи. Я предполагал, что это у нее из-за важных переговоров и потому спросил:

– Как дела? – в ответ она лишь отрешенно пожала плесами и мне пришлось уточнить запрос, – с переговорами все нормально?

– Все хуже некуда, – удивительно, но в этом моменте в ее голосе просквозило облегчение. Я решил, что после изнурительных встреч дипломатов даже плохой, но конец, стал для нее облегчением.

– В Акли прибыл пятитысячный Республиканский Легион. И если раньше мы могли сражаться с эмиратом за счет того, что их сильнейшая часть войска – конница, то сейчас к ним на подмогу подошла лучшая пехота Исекая, а значит и одна из лучших в мире. Ну а с учетом этого, Хельстанд отказался нам помочь, маги Башта не желают сейчас воевать с Нихаем.

– Так, подожди, – разгоняя мозги я вспомнил что Башт – столица Хельстанда, а Нихай – Исекая, – так ведь они же не могли попасть из республики в эмират, их бы никто не пропустил.

В самом деле, и Ремейская империя, и Брихарский орден были союзниками Хельстанда и не могли припустить через свои территории армию ненавистных им республиканцев.

– Они телепортировались в полном составе.

– А… а так можно было? – выдавил из себя я отходя от шока.

– Нет, – печально улыбнулась княжна, – чтобы нанять легион и оплатить затраты, эмир Тилляль Ахтафаз поднял налоги, выгреб всю казну, продал часть своих резиденций и даже отнял имущество у духовенства, казнив первого суума, главу церкви.

– А, но ведь так же нельзя, – все еще был ошеломлен я.

– Именно. Эмирату не избежать краха, но этот старый безумец готов на все, ради “уничтожения нечистых по завету Арстана”, – зло передразнила она чей-то голос, после чего посмотрела на меня, – так, а теперь к твоим подаркам.

Встряхнув головой, я снова перевел взгляд на стол, где в ряд лежали пять предметов.

– Нет, только не он, никогда не надену, – кончиком рукава, будто касаюсь опасное и ядовитое насекомое, я оттолкнул от себя серебряный перстень с квадратным черным камнем, – в прошлый раз от ношения такого я сознание потерял.

– Знаю, – тоном, будто говорит с маленьким ребенком сказала Устина, – но только в том перстне было заклинание согрева, которое активировано всегда, стоит только надеть его. В этом запечатано заклинание ускорения, и оно будет работать только в тот момент, когда ты ему прикажешь. Да, после применения возможны тошнота, головокружение, дезориентация и чувство пустоты, – мило улыбаясь, она зачитывала список побочек, отчего у меня по спине пробежали мурашки, – но думаю ты справишься. Надень на руку, которой держишь меч, и при активации твой выпад будет молниеносным.

– Ну допустим, – все еще настроенный скептически, я однако надел перстень, – а зачем дарить мне мой же щит?

Да, вторым предметом на столе был прямоугольный щит из темного дерева, метр в длину и полметра в ширину, с металлическим полукруглым выступом по центру.

– А это не твой щит, – коварно улыбнувшись, княжна что-то сделала, и упомянутый металлический выступ стремительно рванул в мою сторону, больно ударив в живот. Скорчившись от боли, я схватился за край стола, чтобы не упасть. Перестав улыбаться, княжна тут же подскочила ко мне.

– Ой, прости-прости, пожалуйста. Я случайно, не думала, что оно бьет так далеко.

– Да ничего…вроде не повреждено. Жить буду.

Покачав головой Устина взмахнула рукой, вокруг ее пальцев закружили зеленые огоньки, которые затем полетели в мою сторону. И как только они коснулись меня, боль прошла.

– Спасибо.

– Не за что. Как ты понял, этим щитом ты сможешь выбить равновесие у врага и быстро пронзить его мечем.

– Круто, бедные враги, – пожалел я их, мысленно умоляя, чтобы мне никогда не пришлось использовать и меч, и этот прием.

– Ну вот, пружина показала себя хорошо. Но кроме того, здесь, как и в предыдущем щите, есть футляр для ножа. Повернув щит к себе внутренней стороной я на какое-то время снова потерял дар речи, молча перевел взгляд на короткий меч с широким лезвием, лежавший тут же на столе, а затем снова на щит. Наконец, я задал вопрос:

– Это ты вот это называешь нож? – поднял я в руке этот мини-меч с лезвием длинной сантиметров пятнадцать и шириной в пять сантиметров. Взявшись за резную деревянную ручку и взмахнув им для пробы, я вставил нож в ножны на щите.

– Он удобен и эффективен, – тут же принялась объяснять Устина, становясь похожей на телерекламщика, впаривающего очередной товар, – ребристая поверхность ручки не позволит пальцам скользить, а широким лезвием можно отразить вражеский удар.

– Ладно-ладно, покупаю, – пырхнул я, представив княжну эльфов продавцом в супермаркете. Вот только потом пришлось объяснять ей в деталях, что такое супермаркет, принципы его работы, азы поведения продавца и что же конкретно меня насмешило. В пятнадцать минут я где-то вложился.

– Понятно. Тогда позволь тебе впарить еще кое-что, – мда, немного пообщался с княжной и эффект налицо, она уже такими словечками кидается…стоп, какими еще словечками?

Напрягшись, я снова повторил “впарить”, пытаясь услышать не то, что звучит в голове, а то, что произносит рот. В конце концов, здесь же другой язык и ни один эльф чисто физически не способен понять слово впарить, ну либо я занес в эльфийский неологизм русского происхождения. Хотя нет, не занес. Сручить – вот что вырывалась у меня изо рта, когда я говорил слово впарить. Видимо местный заменитель.

– Вот, примерь, – подозрительно косясь на бормочущего меня, Устина протянула мне новый плотный кафтан серого цвета, подшитый изнутри мелкой кольчужной сеткой. В другой ее руке был…мой складной швейцарский нож. Честно говоря, я не особо по ему скучал, ведь это его лезвие пронзило и Симала, и, как выяснилось, в Салхи я вонзил тоже именно этот нож. Почему-то глядя на него, мне казалось, будто его метал желает еще крови, еще смертей.

– Вы точно никаких кровавых наговоров над ним не проводили? – проворчал я, примеряя сидящий на мне как влитой кафтан и засовывая ножик в карман в левом рукаве. Ну а что, полезный все-таки инструмент: нож, пилка, ножницы, открывалка, шило и пинцет – все в одном. В условиях местного псевдо-средневековья, с мечами и настенными часами, работающими от магической версии батарейки, может очень пригодиться.

Еще немного поболтав со мной, Устина ушла к себе. Честно говоря, выглядела она достаточно странно, будто ее насильно заставляли делать что-то неприятное, что причиняет ей. Это общение со мной что ли? Не особо задумываясь, я лег спать.

В ту ночь меня мучил кошмар. Кровь, призраки, смерть – деталей я не запомнил, но Устина там тоже вроде бы была. И Таян, который что-то говорил.

Так что, когда я поднялся ранним утром, чтобы собираться в дорогу, я даже был этому рад. Вылив на себя с литр холодной воды и окончательно пробудившись, я оделся, и взялся собираться в дорогу. Тяжелый щит, прицепленный с помощью кожаны ремней на спину словно панцирь, тянул меня вниз, а эти самые ремни больно сдавливали грудь. Длинные узкие ножны для моего меча, прикрепленные к новому кожаному поясу с левой стороны, так и норовили запутаться между ног и заставить меня споткнутся. С правой стороны пояс весьма ощутимо оттягивал длинный массивный нож, который я собирался переложить в ножны на щите перед возможным боем. Свой новый магический перстень не забыл, сумки с трехдневным запасом мяса и сухарей, а также четыре литра воды, причем два из них были в магической посуде, игравшей роль термоса, так же били сложены, вместе с комплектом запасной одежды. Я был готов выдвигаться.

А вот полк гвардейцев, числом в четыре сотни был не готов. Молодые еще новобранцы, не выбиравшиеся дальше окрестностей столицы, бегали внутри дворцовых стен, своими коричневыми мундирами напоминая муравьев-переростков. В ярости между ними сновал Веремей, покрывая каждого солдата в отдельности неисчерпаем потоком проклятий и угроз.

Погрузив все свои вещи на специально предназначенную для меня лошадь, ту, у которой седло мягче, я сложил себе сэндвич из двух кусков хлеба, вяленого мяса, сыра и листьев салата. Прислонившись к стене, стремясь находиться подальше от всей этой суматохи, я спокойно завтракал, когда заметил…людей.

Видимо это были те самые шесть добровольцев, трое парней и трое девушек, необходимые для прямых контактов с больными. Дожевав свой сэндвич, я подошел к ним, пообщаться, познакомиться.

Увы, ни попаданцев, или хотя бы их родственников или знакомых, ни выходцев из Республики Исекай среди них не было. Двое из них, смуглые и темноволосые, с черными примружеными глазами очевидно были аклийцами. Как я узнал из разговора с ними, брат и сестра, Евел и Хавари, были сиротами и влачили тяжелое существование слуг в эмирате, пока однажды, находясь на грани голодной смерти, не плюнули на россказни о жестоких кровожадны бледнокожих дикарях полуобезьянах, живущих на деревьях (это если что, аклийцы так эльфов называли) и не перебрались через границу, в Дистрайк. Ну а эльфы, будучи толерантными до того, что не считали всех людей злом, выходили тогда еще малышей, и теперь Евел и Хавари были абсолютно преданы Долу.

Другая девушка поздоровалась со мной лучезарно улыбалась. Ее звали Бютти, и она была родом из одного из княжеств Ремейской империи. И даже более того, она была той, кого Гриша называл ведьмачами, точнее, в данном случае ведьмачкой, то есть она могла преобразовывать в магию не свой дух, а свои эмоции. И даже больше, Бютти была одной из редких ведьмачек, чьи эмоции, и творимая ими магия были положительными. Но меня все время интересовал вопрос, который я не мог ей не задать:

– Почему ваши парни называются ведьмачи, а не ведьмаки?

– Основатель школы ведьмачей сказал, что он чтит великого “белого волка”, своего учителя, и проклянет всякого, кто назовется ведьмаком.

Мда, до чего интересные здесь попаданцы. Жаль только этот основатель был уже больше века как мертв, думаю с ним было бы интересно поговорить.

Ну а последнюю из девушек звали Ама. Она была сильно смуглой девушкой среднего роста, достаточно худой и при этом гибкой, в руках вертела легкие кривые кинжалы. По ее словам, ее достал суровый патриархальный устой Брахарского ордена, где она выросла, и она сбежала. Сначала на юг, в Конфедерацию, затем в Дистрайк, где и женщина могла вступить в войско и сделать там карьеру.

Что же касается оставшихся парней, то один из них был невысоким, слегка полноватым, его длинные светло-русые волосы спадали на голубые глаза. Звали его Стреч, и он был на четверть эльфом. С болезнью Хаббибуллы он уже сталкивался, живя в небольшой деревне на севере, когда после падения Гарды, аклийцы наступали на юг. Однако Стреч смог выжить и побороть болезнь и теперь готов был снова с ней столкнутся.

Ну а последний был высоким и рослым громилой по имени Карай, и глядя на его платиновые волосы, голубые глаза и едва тронутую загаром кожу, я сделав вывод что он приехал с севера.

– Нет, с юга, – улыбнувшись, произнес Карай, – но да, такая внешность чрезвычайно редко встречается среди жителей Эрдена, на таких как я там смотрят косо, считая нас за потомков некоторых покоренных народов. Из-за такого отношения я и ушел, искать справедливости.

– И как тебе здесь? – автоматически спросил я, задумавшись о чем-то своем.

– Хорошо, тебя ценят по заслугам. И еще тут тепло, нету противной холодной пустыни.

Какое-то время я пытался понять смысл сказанной фразы. Не получалось. Ну и ладно, я решил порассуждать об этом в другой раз – к тому моменту Веремей все же смог собрать свой отряд, и попрощавшись с ребятами, я оседлал лошадь и пристроился рядом с Молом и Осмором. Да, я мог бы остаться и с людьми, но не захотел. Ведь как они рассказывали мне про себя, так и я рассказывал им о своем мире. И Боже, как же мне это надоело. Я едва Уститнины расспросы выдерживал, но тут…их было шестеро, и каждого интересовало что-то одно, и все время кто-то что-то не понимал. Все, не хочу, нет меня, в домике. Вон уже выступать пора, некогда мне, в Полушье надо.

Глава 4

О решении присоединится в дороге к эльфам я пожалел часа через два. Так как большая часть отряда была пешей, двигались мы крайне медленно и только-только покинули пределы столичного округа, усеянного маленькими деревеньками, и сейчас шли через поля, тянущиеся до самого горизонта. Еще больше двух часов этого путешествия – и мы выйдем к Сею, укрепленному городу, считавшемуся последней преградой для врагов на пути к Долу.

Все это время среди эльфов царило гробовое молчание. Среди тех эльфов, с которыми я ехал, само собой, ведь обычные гвардейцы очень живо общались, вечно жалуясь на что-то или наоборот, восхищаясь перспективами вступить в первую в жизни битву. Еще громче звучали крики Веремея, который обещал ускорить темп, заставить самых шумных бежать до самого Полушья и угрожал устроить такую жизнь после возвращения, что я уверен, многие были бы за то, чтобы умереть в бою.

Эх, жаль я не мог весело спросить “эй народ, чего такие унылые”? В компании людей я это сделать мог, а здесь это бы не так поняли – все-таки мы были еще не то чтобы друзья. Повернув голову, я мог, хоть и с трудом, разглядеть людскую компанию, и кажется им было не так уныло как мне. Жаль мои правила приличия не позволяли мне просто развернутся и поехать к ним. Приходилось терпеть тишину.

Когда мимо меня в очередной раз проехал Веремей, шипя ругательствами в адрес своих солдат я все-таки не выдержал. Натужно хмыкнув, я пробормотал, глядя куда-то в пустоту:

– Интересно, почему его зовут палач надежд?

Я не особо ожидал, что кто-то мне ответит. В таком случае я просто бы замолчал и продолжил себе ехать дальше. Но ответ все же пришел.

– В его полк попадают те, кто громче всего требует повести гвардию в бой, на север. Или бывшие воины, которые считают, что им никто не указ. Самые честолюбивые, желающие пробиться на самый верх, и самые правильные, чем-либо мешающие своим офицерам – всех их ссылают в отряд Веремея, где их ждет жестокая муштра, а им самим прививается механическая точность и абсолютная покорность приказам.

На мгновение растерявшись, я глянул сначала на Веремея и его солдат, которые если и слышали это то никак не отреагировали, а потом повернулся к произнесшему это Осмору. Немного поколебавшись, я, вместо того чтобы попросить его быть тише, высказал свое искреннее недоумение.

– И как он дорос до капитана гвардии? – вздохнув я, припоминая Сколда.

– Как и всякая сволочь и падлюка, – ядовито произнес Осмор, – по трупам прошагал.

– Ладно тебе, не спеши ты так, – проворчал Мол, – я изучил его прошлое вчера вечером, у него за плечами внушительный список достижений. Участие в походах на эмират, битва на Зельском холме, оборона Межи, а также он внес вклад в предотвращение распространения эпидемии из Гарды, истребление преступности в южной части столицы и сыграл ключевую роль в бескровном подавлении бунта Ратибора шесть лет назад. Внушительный список, – прокашлявшись, перечислил Мол.

– О, правда, – хмыкнул Осмор, – а ты знаешь что Ратибор, после провала буна был сослан в Полушье, и служил вместе с Браяром? И хотя Ратибор погиб через полтора года, он многое успел рассказать.

– Что же? – заинтересовано спросил Мол, – чем больше у меня информации, тем успешнее будет осуществлено командование. Да и не забывай, я живу здесь только пять лет.

– Ну хорошо, слушай. Все тобой перечисленное само собой было, но думаю ты и сам согласишься, истреблять мирное население не особо трудно, а именно за это рядович Веремей получил десятника от князя Даяна Сервена, отца Таяна.

Немного подумав, Мол кивнул, и обрадовавшись этому, Осмор продолжил.

– Затем Зельский холм. Сотня эльфов отражала там наступление семи сотен аклийцев, которые в другом случае, могли бы выйти всему нашему войску в тыл, – выразительно глянув на меня, произнес он, – из всей сотни выжил только заместитель командира да тяжело раненый Веремей. Разумееться Веремея повысили до сотника и признали героем, а сбежавшего с поля боя заместителя понизили в должности. Вот только он,во время разбирательства клялся, что именно неграмотное командование десятника Веремея и неумение его солдат держать строй привело к тому, что оборонительные порядки эльфов были нарушены и бой превратился в сечу.

– А ты откуда знаешь такие подробности? – удивился Мол.

– Так у меня же сестра – глава бунча, – улыбнулся Осмор и снова глянул на меня, – она главная в разработке стратегий, сборе информации, разведке и логистике. Круче нее только царь и кош.

– И вообще-то она не должна тебе такое рассказывать, – проворчал Перемол, но его никто не слушал.

– Ну так вот, Веремея повысили до сотника и перевели в крепость Межу. Спустя несколько лет, трехтысячная армия эмирата окружила Межу, где было всего пятьсот эльфов. По словам немногочисленных, переживших ту бойню, Веремей позволил аклийцам прорваться внутрь, подождал пока они увязнут в уличных боях, после чего убедил магов атаковать самыми разрушительными заклинаниями по площади. Ни эльфам, ни людям было некуда деваться, и многие погибли. И только после этого Веремей организовал контрнаступление, разгромив аклийцев.

Замолчав, Осмор поглядел на меня, на Мола, но так как возражений не последовало продолжил снова.

– Примерно столько же, сколько людей, Веремей во время эпидемии по малейшему подозрению убил эльфов, внеся свой “героический вклад в борьбу с болезнью”. Ну а затем, когда все порядочные эльфы вышли из гвардии и отправились на север, в долину Газды, он наоборот, перебрался на юг, благодаря чему смог вступить в гвардию, сохранив звание сотника – слишком много там было свободных мест.

– Ну а борьба с преступностью и подавления мятежа?

– Все было. Южные районы всегда считались опасными, говорили что каждый десятый там – преступник. Вот только Веремей, без особых разбирательств, казил каждого двадцатого жителя, уличенного в каких-либо нарушениях. Стоит ли говорить, что преступность после такого значительно упала? То же и с мятежом – солдаты слишком боялись своего сотника, он в свою очередь не желал возвращатся на север, а Ратибор, по его словам, просто не мог и подумать, что не всем эльфам не нравится сидеть за стенами пока их братья гибнут на севере. Он искренне верил, что все эльфы мечтают схлестнутся с врагами. Вышан тогда только вступил на трон, ситуация была сложной и он щедро наградил Веремея званием капитана и ролью жестокого надсмотрщика, выбивающего из гвардии любое неподчинение.

– Занятно, – крепко задумался Мол.

– Но ведь в любом случае, он побеждал, страна от его действий только выигрывала. Ты-то чего на него как зол, Осмор? – непонятно зачем спросил я.

– Когда Браяр мне все это рассказывал, почти шесть лет назад, он желал донести до пятнадцатилетнего меня простую мысль: ”Как бы высоко ты не поднялся, ты останешься тем кем ты есть, просто твои недостатки будет видеть больше народа” , – помрачнев, заговорил Осмор, – а я ответил ему, что после смерти о недостатках все равно все забудут, а вот достоинства будут лишь подчеркивается. Боюсь именно после этого он вбил себе в голову эти идеи о геройской смерти, желая вечной славы.

На этих словах голос Осмора дрогнул, и резко замолчав, он, подавляя слезы, ускорился и вырвался вперед.

– Он винит себя но пытается переложить эту вину на ого-то другого, – уж мне то эти чувства были знакомы.

– Недавно он сдал выпускной экзамен, – куда-то в пространство произнес Мол, – и сдал с блеском.

– Так это же хорошо, – неуверенно пробормотал я.

– На этом экзамене он должен был командовать армией, и соответственно посылать своих воинов на смерть. Он выиграл все сражения, ошеломив всех своей сверх жестокой тактикой, теряя в каждом сражении как минимум половину войска. Это явно плохой признак.

– Да, ему нужен психолог, – призадумался я.

– Так вот я и выполняю эту роль. У котов всегда был талант к успокаиванию нервов, а я еще и на половину эльф. Так что это задание как раз для меня, – он попытался развести руки, но лишь неловко покачнулся в седле.

– Как рука? – спросил я.

– Нормально. Я уже почти научился быть левшей. Да и свои навыки магии я значительно улучшил, и сейчас почти не чувствую, что у меня лишь одна рука.

– Ну поздравляю, – улыбнулся я, – не было бы счастья, да несчастье помогло.

Спустя час, наполненный вялотекущей беседой о поговорках и присказках обоих миров, мы все же достигли Сея, небольшого городка в почти тридцати километрах от Дола. В прошлые разы я пересекал это расстояние от силы за час, а сейчас мы к нему тащились пол дня. Хотя, если посмотреть под другим углом, хуже обученные, в сравнении с профессиональными солдатами, гвардейцы, чья служба не предполагает никаких переходов, всего за пол дня прошагали тридцать километров, и готовились, после обеда, сделать еще один такой-же рывок.

Сам город представлял из себя небольшую крепость, огороженную простым валом, наверху которого красовалась серая побитая стена. Как это могло быть последним рубежом обороны я искренне не понимал, пока к нашему отряду, расположившемуся лагерем у стен, не спикировало трое эльфов.

– Учитель Лад, учитель Зореслав, учитель Ялада, – приветствовал Вирь крепкого лысого мужчину, длинного тощего парня с развевающимися золотыми волосами и невысокую, строго одетую седую старушку.

– Это трое из двенадцати великих магов пятого уровня – сильнейших магов Дистрайка, – торопливо объяснил мне Елиир.

– О, Вирь, давно не виделись. Да у тебя уже четыре серьги, скоро займешь место одного из нас, – радостно приветствовал его лысый, судя по всему Лад, демонстрируя свое длинное ухо, сверкавшее пятью блестящими серьгами.

– Ага, старика Клава, – хмыкнул Зореслав.

– Тише, Зор, – шикнула на него старушка и тощий мигом замолк, – куда путь держите, вместе с отрядом гвардии? – хитро прищурилась она.

– В Полушье эпидемия, вероятно той же, что охватила Гарду двенадцать лет назад. Есть большая вероятность, что аклийцы попытаются использовать это и ударить по нам.

– Ох, какой кошмар, – жалостливо протянул Зореслав, – я туда не пойду.

– А тебе и не нужно идти, наше место здесь. Если царь не приказал обратного, – сурово произнесла старушка.

– Я надеюсь царь вам дал какой-то такой приказ, – с надеждой произнес Лад, – я разумеется не Ясен, но мог бы и помочь в лечении, и под корень извести всех аклийцев что сунутся.

– Учитель, ты же понимаешь что правила... – ответил Вирь. Лад лишь кивнул и опустил свои голубые глаза.

– Что за правила? И кто такой Ясен? – шепотом спросил я Елиира. Недостаточно тихим шепотом.

– О, человек, – удивился Лад увидев меня, – что он тут делает?

– Так ведь людей болезнь Хаббибуллы не берет, – ответил Мол, – вот и взяли сколько могли. Самых надежных.

– Ясно. Что за правила, человек? Ну смотри, если ты отправишь вместо войска двух-трех магов, то и аклийцы в следующий раз просто отправят четверых шамалов, которые пролетят над всей страной, приземлятся в Доле и убьют царя, либо будут уничтожать деревню за деревней где-нибудь в мирном регионе. Война превратится в хаос и стычки магов по всем двум странам. Так что и воевать нужно правильно – простыми солдатами, – снисходительно объяснил Лад.

– Мы окажем всю необходимую помощь, – учтиво произнесла Ялада. Зореслав только хмыкнул.

Спустя полтора часа, когда отдохнувшие гвардейцы нехотя зашевелились, собираясь продолжить поход, несколько десятков новых повозок, управляемый сотней сейских эльфов присоединился к нам, и, под несмолкающую брань Веремея, мы двинулись дальше на север, в направлении крепости Толочь. Несмотря на все увещевания капитана гвардии, его воины то и дело падали на обочины от усталости и темп похода пришлось снизить, из-за чего в Толочь, мы прибыли уже затемно. Хотя, на самом деле, было достаточно светло. Исходил этот свет из десятков круглых белых сфер, висевших в воздухе в трех метрах над дорогой.

– Не прикасайтесь, дурни! – рявкнул Вирь в адрес нескольких любопытных магов, вспаривших над строем и протянувших руки к шарам.

– Это что, заточенная молния? – с выражением ужаса и почтения спросил один из них.

– Они самые. Вот же старый клюв, – вторую часть Вирь пробормотал тише, а затем покосился на нас и произнес уже громче, – я имел ввиду учитель Клав.

Не успел он договорить, как земля вокруг крепости задрожала и начала оседать, однако делала она это неровно, с большими перепадами. К еще большему удивлению, часть земли поползла вверх, формируя собой надежную земляную стену, очерчивавшую квадрат метров в пятьсот в каждую сторону. Внутри этого квадрата земля просела метра на два, оставив однако нетронутыми небольшие холмики. Тряска продолжилась, и вот эти холмики стали принимать очертания ровных квадратов, в которых начали формироватся длинные прямоугольные отверстия.

“Так это же двери…в жилища”, дошло до меня спустя некоторое время. Вот так запросто, за две минуты, в чистом поле возник городок, рассчитанный на пять сотен эльфов. И еще оставалось место. А впрочем не оставалось, посредине импровизированного поселения возник фонтан с чистой, прозрачной водой, освещенной десятком шаров-молний.

– Нравиться? – подлетая из темноты ехидно поинтересовался невысокий крепкий эльф с тонким длинным носом.

– В восторге, учитель, – почтительно произнес Вирь.

– Чего встали, недоумки? – удивительно, как Веремей не охрип, – ну-ка вещи в зубы и вперед на расселение. В строгом порядке, чтобы никто пол ночи не бегал и не искал свободное место. Пошевеливайтесь, сами же воевать хотели. Ничего, вот придем мы в зараженный город, и как нападут аклийцы – я вмиг расчищу гвардию от таких ничтожеств как вы!

– Кстати, ничего не слышно о Полушье? – поинтересовался Мол, стараясь перекричать шум проходящей мимо толпы.

– Нет. Ни единой вести оттуда не приходило, – сухо ответил маг. Какое-то мгновения стояла тишина, а затем, шумно зевнув, Елиир направился спать. Предоставив остальным беседовать о важных темах, я последовал его примеру.

На следующее утро мы, как я полагаю исключительно из вредности капитана Веремея, поднялись на самом рассвете, чтобы сразу же после скоротечного завтрака двинутся в путь. Учитывая то, что спешить нам пока что было не нужно, до Полушья было менее сорока километров, которые мы должны были преодолеть где-то за четверть суток, иного объяснения столь ранней побудке у меня не нашлось. Да и не требовал от меня никто ничего объяснять.

Выехав из Толочи, мы оказались в центре того, что эльфы называли Клин – сети крепостей, вытянутой вдоль правого, южного берега медленно катящей свои грязно-зеленые воды широкой реки Топлицы. Как мне среди всего прочего пояснил Елиир, аклийцы не могли ни сковать ее воды льдом, ни испарить, ни развести воздушной стеной, ни построить собственный каменный мост, так что переправится через реку можно было лишь в трех местах, и все три были, разумеется, надежно защищены.

Так однажды, когда маги эмирата действительно попытались вскипятить и испарить участок реки, они не учли того, что всяческая грязь и ил составляли солидный процент топлицкой воды, в результате чего данный участок реки превратился в Гливнецкую топь – болото из зыбкой грязи и скрывающихся под ней подземных ручьев, мешавших магам огня иссушить грязь, превратив ее в твердую дорогу. И хотя топь сама по себе, учитывая все вышесказанное, была практически непреодолимой, эльфы дополнительно исхитрились усилить этот участок, построив на небольшом сухом островке среди топи крепость Гливу.

Вторым, гораздо более удобным для переправы местом был брод. Единственный на все три сотни километров, на которые тянулась эта река по территории Дистрайка. Разумеется брод прикрывала небольшая крепость, так же названая Брод. Но даже возьми ее Аклийский эмират и переправься в том месте через реку, войско людей столкнулось бы со значительными трудностями. Так справа, на западе, лежал густой лес, затруднявший наступление для эмирской кавалерии, на востоке находился изобилующий реками, озерами и холмами регион Почат, жители которого настолько дорожили своим полунезависимым статусом и налоговыми льготами что исправно, без любой помощи Дола, изживали имеющих несчастье попасть в этот сложно проходимый регион аклийцев. Так что единственным вариантом наступления людей в случае захвата Брода был маршрут на юг, вдоль сильно извивающейся реки Ужица. Вот только в шести километрах на юг, на обоих берегах Ужицы, раскинулся стратегически важный город Матьюж, столица деревообработки царства. Так как усса, аклийские маги воды, не могли замораживать воду, то и перекрыть реку, а следствие и остановить подвоз продовольствия в Матьюж они не могли. В результате люди были вынуждены или разделять свое войско и наступать по обоим берегам Ужицы, либо скучиваться на одном из них, представляя собой идеальную мишень для внезапной атаки.

Мы же следовали по единственному каменному мосту через реку, достаточно широкому, чтобы на нем в ряд, не касаясь друг друга могли протиснуться три повозки. Метров девять – десять в ширину он был, короче говоря. Именно этот единый мост, помимо расположенной на нем заставы, и охраняла расположенная в десяти километрах от него Толочь.

Переправившись через реку, мы продолжили неуклонное движение на север, и к часу дня вышли к последнему крупному городу эльфов на севере – Полую, расположенному более чем в ста километрах от Дола. Будто чувствуя витающую в воздухе смерть, эльфы стали гораздо тише, и в гнетущем молчании, не останавливаясь, миновали Полуй, заперший и не пожелавший открывать нам ворота.

Стоило нам совсем немного отойти от Полуя, как на горизонте замаячили очертания крупного холма или же небольшой горы, вершину которого, будто корона из земли и дерева венчало Полушье – небольшая, рассчитанная на пару тысяч жителей крепость, самый северный форпост эльфов и первая линия обороны Дистрайка.

Постепенно, с каждым нашим шагом, силуэт крепости вырисовывался все яснее. Сначала проступили очертания крепкой деревянной стены, затем вырисовались и земляные валы, на которых она стояла, и которые выглядели настолько естественно, что лишь приблизившись почти вплотную можно было заметить, что широкая утоптанная дорога, идущая по пологому склону холма, становилась гораздо круча, а деревянные башни и парапет стен внезапно нависали прямо над головой.

Пройдя еще, мы увидели ворота, наглухо закрытые и завешенные огромным куском черной ткани, предупреждая желающих войти об угрожающей им опасности. Передние ряды облаченных в коричневый гвардейцев в нерешительности остановились, отказываясь пройти последние сотни метров, отделяющие их от места, где бушевала смертельная болезнь.

Обойдя своих солдат, Веремей вплотную приблизился к крепости, когда под ногами его лошади вспыхнула длинная линия магического огня, заставив животное с диким ржанием встать на дыбы. Вирь тут-же взмыл в воздух. Над стенами крепости также взлетела фигура, окруженная ореолом пламени.

– Дальше ходу нет, болезнь бушует, – прокричал высокий худой эльф с длинными темно-русыми волосами, как флаг развевающимися за его спиной.

– Я комендант этой крепости, Проскур. Мы прибыли по указанию царя.

– Да хоть самого Вектора. По указу князя Славомира вход и выход из крепости запрещен, – слегка самодовольно ответил эльф.

– Так позови его сюда. И моего заместителя, Глежа, – в голосе Виря слышалось явное нетерпение.

– Наш князь занемог, его организм ослаб, и сейчас он соблюдает постельный режим и не впускает к себе никого кроме меня, ведь если он в таком состоянии заразиться болезнью Хаббибуллы, он умрет.

– Почему только тебя? И где Глеж? – срывался на крик Вирь.

– Первый заместитель коменданта тяжело болен и жить ему осталось недолго. Его решением я, полушский писарь, как единственный преодолевший болезнь член правления крепости, назначен вторым помощником коменданта и выполняю его обязаности с момента эпидемии – уже две недели, – ослепительно улыбаясь, радостно пустился объяснять Проскур.

– Я комендант, и я приказываю тебе пустить меня к князю, – орал Вирь.

– Не положено, – чем злее становился Вирь, тем больше потешался Проскор, – вдруг ты подхватишь болезнь по пути и наш любимый князь скончается. Это будет ужасной потерей…

– Тогда почему о болезни стало известно только сейчас… – продолжал свои расспросы Вирь, но его перебил Елиир.

– Скажите, господин, вы перенесли болезнь и выжили. Это же невероятно. Ни один гардиец этого не смог, мне нужно взять у вас образцы крови и провести пару исследований.

– Нет, я слишком занят, но я пришлю кого другого ради твоих экспериментов, – упивался своей важностью эльф, – Люта, например, нашего мясника. Он тоже выздоровел.

– Двое выздоровевших? Это же…

– Больше десятка, – перебил Елиира Проскур, – похоже наш травник Фавр сумел найти действенную смесь от этой болезни.

– И все же я жду ответов на вопросы: почему известие о болезни пришло в Дол спустя две недели? Что говорит князь Славомир? Каково точное количество заболевших и выздоровевших? – методично взялся перечислять Вирь.

– Что думает Славомир? – практически рыча переспросил Проскур, – вот и слушай приказ князя: врачи и обоз ставят лагерь на восточном склоне, – проорав это так, что слышали наверное и в Доле, Проскур махнул правой рукой, – первые отряды больных прибудут в ваш лагерь уже вечером. Воины переходят через реку Крицу и разбивают лагерь на том холме, – теперь он указал себе за спину, в направлении той вершины у которой меня избил Одир, – там неподалеку разъезд тех наших, кто точно здоров, они выполняют роль разведки. Несколько переболевших и подробный отчет о делах за последние две недели я передам с ними, завтра на рассвете, вместе с несколькими переболевшими.

Вирь открыл было рот, чтобы уточнить еще что-то, но его заглушило громогласное: “Приказ исполнять”, и впервые эльфы с радостью послушали Веремея и бросились прочь от переполненной смертью крепости.

– Благодарю, господин, – вскрикнул Елиир и помчал в тыл, помочь своим коллегам-лекарям развернуть полевой госпиталь.

Вирь открыл было рот, закрыл, и глянул на Мола. Тот в ответ лишь поморщился и помахал головой из стороны в сторону, что должно было означать: “Оставь. Потом разберемся”.

– Вы слышали приказ, – устало бросил маг, хотя необходимости в этом не было – все и так уже исполняли команды Проскура.

Глава 5

Намочить тряпку холодной водой, протереть пот больного, перестелить постель, промыть руки специальным снадобьем убивающим микробов, дать больному выпить лекарство, расспросить о самочувствии, отметить, стал ли их голос тверже. Десяток дежурных вопросов, ответы на которые нужно записать. И все это повторить десяток-другой раз с каждым пациентом, находясь в душном, темном, почти герметично запечатанном магией больничном шатре, освещенном десятками ароматических свечей, из-за чего дышать становилось все труднее. Может те травы, что входили в их состав и помогали прочистить легкие, но мои то не нуждались в таком оздоровлении.

Выбравшись из душного помещения я раздался могучим кашлем, из-за чего все эльфы в районе двадцати метров отпрянули от меня как от прокаженного. Хотя собственно именно так они и считали. Но мне было все равно, говоря что я раздался кашлем я немного лукавлю. Кашлем разражалось мое тело, пока мои ноги волочили его к шатру для отдыха, где мои руки самостоятельно ополаскивали себя в очередном обеззараживающем растворе на основе спирта, а рот после этого жевал еду, заброшенную туда чистенькими руками. Сознание во всех эти процессы не вмешивалось, предпочитая отключится и бездействовать, да и изнуренное тело, сразу после того как дожевывало последний кусок еды, падало на койку, проваливаясь в сон в тот же миг, как закрывались глаза.

Проспав половину дня и проснувшись вечером, я делал все то же, но наоборот, будто в фильме, пущенном назад. Подъем, еда, ополаскивание рук, и вот уже ноги самостоятельно тащат меня к шатрам с больными, которых в лагерь врачей прибыло более восьми десятков.

Однако с этого момента все менялось. Если в первой половине дня я был санитаром, то вечером становился лаборантом. Сперва я, вместе с кем-то еще, вроде с Караем и Стречем, тащил новые шесть тел скончавшихся за сегодня эльфов в общую могилу, на северном склоне холма, где уже покоилось почти три десятка эльфов. Столько умерло за неполные три дня, и только в лагере. В самой крепости, я был уверен, смертей было гораздо больше.

Оттащив тела, мы возвращались в больничные шатры, где нас ждали так называемые эльфийские врачи. Так называемые – потому что к своим больным пациентам они не заглядывали, общаясь только с четырьмя выздоровевшими в лагере да тройкой, присланных из Полушья, занимаясь “поиском лекарства”. Моя робота выглядела так: простерилизовать руки, простерилизовать нож, взять пробирку, тщательно простерилизовать ее, сделать надрез на руке выздоровевшего эльфа, собрать образец его крови, плотно закупорить пробирку, снова простерилизовать руки и внешнюю поверхность пробирки, отдать “лекарям”, которые одним небрежным движением исцеляли порез и быстро прятались в своей палатке-лаборатории, спеша проводить всевозможные исследования. Я же просто шел спать.

В тот день, проснувшись, я выглянул из своей палатки и взглядом разбуженной в полдень совы оглянулся, судорожно пытаясь понять, почему на улице светло, хотя солнца посреди идеально чистого синего неба нигде не наблюдалось. Спустя минуту мой сонный мозг осознал, что солнце лишь только высунулось из-за горизонта и сейчас скрыто от меня склоном, что означало, что я проснулся где-то на пол часа раньше необходимого. Так как смысла ложиться снова не было, раз уже все равно вставать, я поднял свое тело и отправился в соседний шатер, где можно было отдохнуть, по-быстрому перекусить и поспать, а также именно там нам давали задания.

Войдя внутрь, я с сожалением глянул на старую кушетку, на которой мог бы немного поспать и подошел к столу, на котором стояла глиняная кружка, наполненная водой. Все еще засыпая на ходу, я взял ее и брызнул водой в лицо. К моему удивлению, жидкость в кружке была теплой и более густой, чем обычная вода. Кожа на лице тут же стала липкой, а внос мне ударил сильный запах.

– Это экстракт яблочного сока, эхинацеи и облепихи, идеально, если нужно продержатся ночь без сна, – зевая, произнес сидевший за этим столом Вирь, которого я вообще не заметил.

– Извини, – машинально сказал я и лишь потом осознал кое-что, – а что ты тут делаешь?

В отличии от остальных моих знакомых, расположившихся на другом берегу реки, Вирь, как и я, жил в лагере врачей, чтобы быть ближе к крепости, в охватившей которую беде он винил себя.

– Это я бы хотел тебя об этом спросить. Ты зашел сюда вчера вечером и принялся есть мой ужин, не замечая меня и не реагируя на мои слова. А затем, словно передвигаясь во сне, ты пошел в соседнюю палатку и уснул там.

– Ой, извини, – снова повторил я, – как неудобно перед хозяином.

– Да ничего, это тоже моя палатка, – пожал плечами эльф. Я уже было открыл рот, чтобы извиниться снова, но решил что это перебор и закрыл его.

– Не знаешь зачем ты сюда пришел? – ехидно поинтересовался Вирь. Я одновременно хотел и сказать да, и нет, и растерялся, и смутился, и многое другое, поэтому вместо ответа лишь неуклюже мотнул головой.

– Ладно, вижу ты слишком перетруждаешься. Если так пойдет и дальше, у нас закончатся люди. Но раз уж ты пришел у меня к тебе дело, – широко зевнул Вирь и вытащил из кармана плоскую металлическую флягу.

– Какое? – хрипло спросил я, пока Вирь опустошал содержимое фляжки одним глотком.

– Мусор вынеси, – серьезно глядя мне прямо в глаза указал он на корзину в углу, швырнув туда флягу.

– Ты сейчас издеваешься, – мои брови взметнулись вверх. Но маг продолжал оставаться убойно серьезным, и такая клоунада была отнюдь не в его стиле.

– Нет, – медленно и внятно, будто разговаривая с несмышленым ребенком сказал он, – это действительно очень важно.

Но скептицизма у меня не убавилось. Поняв это, Вирь затравлено оглянулся и сквозь силу выдавил в пол голоса.

– Я был в Полушье. Сегодня ночью, – добавил он немного погодя, увидев мое застывшее лицо.

– Мне нужно было поговорить с Глежем, Славомиром и тем травником, что сумел изобрести действенное снадобье от болезни Хаббибуллы. Даже после отчета Проскура, – покосился он на бумагу на столе перед собой, – у меня было очень много вопросов.

– Каких? – удивленно спросил я, медленно приходя в себя.

– Что с князем Славомиром? Чем он болен в месте где свирепствует смертельная для всех эльфов эпидемия? Почему известия о ней пришли в Дол спустя две недели? Почему их передал Глеж? Почему некоторые эльфы смогли преодолеть болезнь? Многие из них никогда ведь не отличались таким уж крепким здоровьем? И почему среди них почти все – воины-рядовичи и десятники, тогда как высшее командование и маги слегло почти в полном составе? А рецепт действенного средства изобрел молодой знахарь-недоучка?

– Тише, я и половины не запомню, – осадил его я, – и что узнал?

– С князем мне не удалось увидеться, а следовательно и убедится что он жив, – по блеску в его глазах я понял что пока он строит подозрения он в своей стихии, – но несколько эльфов, независимо друг от друга, находясь под моим внушением, подтвердили что он заходил в комнату, в которой находиться оборудование, способное усилить магию телепатии и с помощью которого он должен был передать вести в Дол. Никто другой не имеет полномочий заходить в это помещение, а значит и не мог снять магическую защиту с двери. По крайней мере те с кем я общался так считают.

Резко прервавшись, Вирь зашелся сухим кашлем, после чего испуганно глянул на меня, а затем на рукав сорочки, которой он закрыл рот. В следующую секунду сорочка полетела в мусор, где уже лежала другая его одежда.

– Зато я встретился с Глежем, – рассеяно продолжил эльф, переодеваясь в запасной комплект одежды, – увы он не видел как Славомир заходил в ту комнату, и не знает чем князь болен и жив ли вообще. Но он действительно сделал Проскура своим помощником, а еще рассказал мне, что когда разведка из числа абсолютно точно здоровых эльфов передала в Полушье что у границы собрались аклийцы, а от царя не было никаких новостей, он собрал всех магов крепости и объединив свои силы, они смогли отправить телепатическое сообщение в Полуй. Как выяснилось, лишь благодаря этому мы узнали о происходящем, но один из магов уже был заражен на тот момент и сейчас все они при смерти. Включая Глежа, – тяжело вздохнув, Вирь протер слипающиеся после бессонной ночи блестящие глаза.

– И это хорошо? – переспросил я, вежливо слушая этот поток информации.

– Это опровергает мою теорию, что в крепости, на фоне эпидемии произошел переворот, князь убит а власть захватил предатель, который сам и распространил болезнь, получив от своих хозяев из Акли противоядие, став первым эльфом победившим Хаббибуллу.

– Думаю все-таки это хорошо, – улыбнулся я.

– А ты, Елисей, лучше слушай внимательно. Если меня не станет, ты будешь в курсе всех моих подозрений и сможешь передать их другим.

– Не станет? – я застыл на середине шага.

– Ты же слышал этот кашель. Скоро он станет кровавым, мои легкие разъест изнутри и я захлебнусь собственной кровью. За три дня скончалось уже тридцать семь эльфов, выздоровело четверо. Как думаешь, большие ли у меня шансы пережить болезнь?

– Где-то один к десяти.

– Поэтому, раз ты подвернулся под руку я и рассказал тебе о ночной вылазке и прошу унести мои вещи. Увы, но заразится от вещей больного лишь ненамного сложнее чем от самого больного. И даже дым от их сожжения может нести болезнь с собой. Так что ты отнесешь эту коробку к дальнему западному склону, спустишься к подножью, отойдешь от воды и найдешь там огромную свалку, окруженную земляной стеной. Туда и выброси.

– Ясно, – все что я смог ответить, – может ты покажешься врачам?

– А смысл? Лекарства все равно еще не создали, а сушенные травы, которыми они прочищают легкие больным и у меня есть. Буду безвылазно сидеть тут.

– Жаль нельзя вылечить всех магией, – вздохнул я, взяв коробку с вещами.

– Учитель Ясен смог бы. Он один из дюжины магов пятой категории, единственный из них, кто специализируется на магии лечения.

Я выронил коробку.

– Так какого хрена он не здесь? – почти проорал я.

– Как я сказал ему и царю, вся эта ситуация может быть ловушкой с целью выманить Ясена и убить, после чего устроить очаги болезни по всему царству.

Я был в шоке.

– То есть, ты убедил всех не брать в место где свирепствует смертельная болезнь лучшего врача?

– Иронично? – горько улыбнулся Вирь и тут же его сотряс новый приступ кашля.

– А ведь тогда, в лесах, именно ты убеждал нас что нужно спасти тех эльфов из плена. А Одир тебе возражал.

– Тогда Дистрайк ничем не рисковал! Даже если бы нас окружили и всех истребили, я бы вырвался и смог передать аклийские планы в Полушье. А раз мы не рисковали ничем кроме жизней, которые мы и без того поклялись отдать за эльфийский народ, почему бы вместе с тем не спасти других эльфов. Сейчас риск есть и он огромен. Я чувствую что среди нас есть предатель. Без его помощи людям было бы сложно распространить болезнь, тем более что первым больным стал тот, кто не нес дежурства снаружи крепости.

– Ясно. Я понял, – бесцветно произнес я, взяв коробку, – постарайся не помереть тут, раз других магов кот наплакал.

– Постараюсь. В худшем случае я отправлю весть Клаву и он прибудет менее чем за час.

Кивнув, я вышел и направился через лагерь, следя чтобы никто не подходил ко мне достаточно близко. Внезапно что-то шевельнулось в моем мозгу, и застыв я задумался, а собственно почему я пришел в эту часть лагеря? Затем я задал себе иной вопрос – почему эта мысль пришла мне в голову сейчас. Внимательно оглядевшись по сторонам я таки нашел ответ! В проходе между палатками стояли Елиир, одна из его медсестер и Стреч. Наши с четверть-эльфом палатки находились по соседству, так что вчера я видимо не разбирая из-за темноты и усталости дороги, автоматически пошел за ним.

– Эй, привет, – поздоровался я с ними, и видимо зря. Глаза Елиира округлились а сам он застыл на месте, будто видел меня впервые в жизни. Стреч подскочил на месте и резко развернувшись, выронил целую коробку из которой послышался звон разбитого стекла, а земля под ней стала пропитываться влагой.

– Ой, простите, – извиняться у меня начинало входить в привычку.

– Да ничего, сами виноваты, – глядя куда-то вбок ответил Елиир.

– Что там было? – указал я на коробку, из которой медсестра осторожно доставала редкие уцелевшие флаконы из синего стекла.

– Что там было? – переспросил Елиир, непонимающим взглядом уставившись на Стреча.

– Настойка ветреницы и четырехлистника, – ответил Стреч.

– Успокаивает и укрепляет ткани, – специально для меня прояснил Елиир.

– Это очень плохо? – так я хотел спросить причинил ли я серьезный урон нашим лекарствам.

– Нет, этой травы повсюду валом, да и используем мы это как вспомогательное средство. А вот флаконы жаль, редко когда к нам попадает такое качественное стекло. Это все твоя вина, – произнес Стреч.

– Моя? – поперхнулся я слюной, – я вообще за тобой сюда шел. И кстати, что ты делал тут ночью?

– Ну, понимаешь, – от резкости в речи Стречаа не осталось ни следа, – коробки вчера помог дотащить, а потом тут и лег спать. Елиир разрешил.

С этими словами четверть-эльф бросил на врача странный взгляд и тот тут же утвердительно кивнул.

– Да, понимаю, сам уснул где не надо, – сочувственно произнес я.

– Возьми это и отнеси куда договаривались, – закончив перекладывать оставшиеся целыми флаконы в другую коробку, где лежали пакеты с каким-то порошком, медсестра обратилась к Стречу. Тот без лишних разговоров кивнул и подхватив ношу удалился.

Я же попытался рассмотреть медсестру, но ее длинные белые волосы спадали ей прямо на глаза, а нижнюю половину лица закрывала марлевая маска. Сама же девушка что-то прошептала Елииру ткнув в меня пальцами. Он что-то возразил, так тихо, что я не разобрал ни звука а затем обреченно кивнул и указал ей на вход в палатку справа. Медсестра тут же юркнула в него.

– А ну погоди, не убегай, – сказал он мне, когда я подхватил свою коробку и готовился уйти.

– Что? – удивился я. Без всяких объяснений врач быстро, но одновременно и осторожно подошел ко мне и стал пристально рассматривать.

– Да что там? – пытался выспросить я. Тут из палатки вышла медсестра.

– Всего лишь родинка, никакой язвы, – произнес он ей, но медсестра, не слушая, проскочила мимо меня, стараясь не приближаться ко мне менее чем на метр, что было сделать достаточно сложно в двухметровом проходе между палатками.

– Ей показалось что у тебя язва, – достаточно громко произнес Елиир. Оглянувшись я увидел, что девушка отошла на безопасное расстояние и сейчас активно обрабатывает себя обеззараживающим раствором на основе спирта.

– А я вот и говорю что просто родинка, – все еще говоря громче чем нужно чтобы она услышала, произнес он.

– Есть успехи с лекарством? – повернувшись к нему, спросил я у Елиира.

– Да, – радостно улыбнулся он, – информация о “вакцине” нам очень помогла. Фриса сказала что на ее основе мы сможем создать лекарство. Если последние эксперименты с образцами крови пройдут успешно, лекарство будет готово в ближайшие дни.

– Круто! Но откуда ты знаешь о вакцинах? – удивился я.

– Так ведь ты же рассказывал, – в свою очередь удивился эльф.

– Да? Не помню такого.

– Думаю ты просто забыл. Ведь больше некому было, так ведь? – склонив голову, будто серьезно задумавшись кто еще мог сообщить ему о земной вакцине протянул лекарь.

– Скорее всего так и есть, – кивнул я. Я вон спал в чужих палатках, так что сказать мог вообще что угодно.

– Ладно, пойду я, – вновь кивнув, я медленно отправился к подножью у западного склона. Медленно – потому что чем дольше меня нет тем меньше на меня повесят работы. Может так было и не красиво, но я смертельно устал. И потом, уже к одиннадцати я снова был в строю. И там узнал, что сегодня моя очередь выносить за больными горшки. Спасибо хоть чистить их не пришлось – это работа тех, кто владеет магией.

Вечером ко мне зашел молодой эльф и передал приказ Виря явиться к нему.

– Думаю ты прав, нужно сообщить другим о моем состоянии, – сквозь кашель произнес он, повернув ко мне изъеденное кровоточащими язвами лицо, – ты будешь охранять. Их от меня, – уточнил он.

– Понятно, – мне стало его жаль. Замотав голову в кусок ткани, Вирь в моем сопровождении отправился в крупный шатер где на общий ужин собрались все, кого я знал по именам, кроме Одира.

– О, господин Вирь и господин Елисей, мы здесь как раз отмечаем успех последних тестов. К завтра Фриса создаст первые дозы экспериментального лекарства.

– Вирь, это правда ты? – удивился Осмор.

– Ага. И боюсь Елиир, испытывать ваше лекарство придется на мне, – произнеся это, Вирь театрально сдернул с лица ткань. Все моментально дрогнули и отсунулись от больного как можно дальше. Кроме Мола.

– Ты как узнал меня, Елиир, – спросил Вирь, как ни в чем не бывало сев за стол. От жареной курицы в центре стола отделился крупный кусок и прилетел прямо ему в рот. Вот они, преимущества магии.

– Не знаю, по волосам наверное, – ну да, Вирь был единственным, кто носил длинную косу а не изящный хвостик.

– И как ты умудрился? – поинтересовался Мол, пока остальные мучительно размышляли, не заражена ли курица, от которой Вирь силой мысли оторвал кусок.

– В крепость ночью летал, – тут же все взгляды сконцентрировалось на нем, и в них явно читалось недоумение, – искал предателя что распространил болезнь.

– И как? – ехидно спросил Даинос.

– Да так, – начал было Вирь, вдруг запнувшись, – это что, моя фляга?!

Проследив за его взглядом, я увидел такую же простую металлическую флягу из которой он пил утром.

– Да тут все напитки преимущественно в таких хранят, – больше пытаясь успокоить себя пробормотал Даинос.

– А вот эта вмятина была только на моей! – крикнул Вирь, указав на левый нижний уголок посудины, где действительно была набольшая вмятина.

– Ты что, не выбросил мусор, Елисей?! – он повернулся ко мне. В его голубых глазах горел огонь. И не успел я и отреагировать как его глаза покраснели, моя голова потяжелела и закружилась, а рот сам начал произносить слова:

– Донес в целости и бросил к другим вещам в месте у западного склона, окруженном земляной стеной мне по пояс. Фляга все время была на самом верху поэтому я точно ее донес, – медленно и равномерно звучал мой голос. Наконец меня отпустило.

– А ты уверен что стоило так жестоко? – осторожно поинтересовался Мол.

– Уверен. Ведь кто-то достал флягу не побоявшись заразится и подбросил нам. Что в ней?

– Вода. Мы ей вино разбавляли, – сказал Мол, выразительно показав глазами на пустые или полупустые чаши с вином, стоящие возле каждого из тех, кто сидел за столом.

– Ясно, это значит что предатель где-то здесь. А еще…

Но договорить он не успел ведь в шатер вломился незнакомый эльф.

– Вести от сотника Горияна из разведки. Крупный отряд Акли в полу дне пути от сюда. Завтра с утра они будут тут.

Глава 6

То и дело кося на нас полные недоумения и страха глаза, трое лучших врачебных магов лагеря продолжали горячо что-то обсуждать. Учитывая что их задачей было просто сообщить эльфам что они больны и прописать стандартные методы лечения, вроде вдыхания паров каких-то трав и настоек для очищения крови, их пауза должна была означать нечто плохое. Наконец все трое перевели взгляд в нашу сторону.

– Что ж, после множества проверок мы убеждены в достоверности этих результатов, – медленно, словно звук его голоса должен был нас успокоить начал говорить сидевший справа тощий старик, с овальной головы которого хаотично свисали седые патлы.

– Как и следовало ожидать, – вел он дальше, – вы уже заражены. Вирь, скрывавший свое состояние почти сутки, уже находится под надзором наших врачей. У остальных болезнь еще не успела так сильно ударить по организму и для вас подготовят отдельный шатер.

– Ну и исключения, – когда эльф замолчал, слово взяла Фриса – светло-русая девушка, лечившая в Доле Одира. Среди всех врачей, кто был здесь она считалась самой способной, – как и ожидалось, Мол и Елисей здоровы.

– Здорово, – не особо радостно изрек жмущийся к самой дальней стене Веремей. Судя по всему, он явился сюда чтобы услышать что Мол не сможет осуществлять командование и записать победу себе в актив, – но ты все равно не перенапрягайся, отдохни, а для победы и одного меня хватит.

– Я вам больше скажу, аклийцев точно не более полутора сотен. Я лично их уничтожу, – вспыльчиво пообещал стоящий рядом с ним молодой шатен. Это был глава разведки, сотник собранной из не успевших заболеть полушских эльфов Гориян.

В ответ на такое самоуверенное предложение Веремей лишь закрыл рот и прислонился к одной из подпорок шатра, сложив руки на груди. Неприятно оказаться на месте того, над кем насмехался сам. Мол же эту возню и вовсе проигнорировал, пристально вглядываясь в тройку врачей.

– Но кроме того, есть еще кое-кто, кого заболевание обошло стороной, – произнес третий эльф, чем-то похожий на снеговика – маленькая круглая голова на чуть большем, но не крупном круглом теле, – у тебя есть что сказать нам, Елиир?

После несколько-секундного замешательства все уставились на сероволосого в немом исступлении. Он же в свою очередь опустил взгляд в землю и тихо произнес:

– Я работал над лекарством самостоятельно, – и увидев, что его объяснение ничего не объяснило добавил, – и испытал препарат на себе.

– Постой, – первой отошла от шока Фриса, – ты ведь не о той безумной идее вколоть себе ослабленный вариант вируса? – на последних словах она выразительно глянула в мою сторону, явно порицая за такую идею, которую я, видимо и правда подал Елииру.

– Ты – сумасшедший?! – ввизгнул седоволосый, – а если бы ты заразился и заразил других. Это ведь не обычный вирус, он создан специально чтобы убивать эльфов!

– Да Вектор с ним, – вторил ему круглолицый, – а если бы он породил новую мутацию, которая поражала бы не легкие, а скажем, сердце. Без наработок и неподготовленные умерли бы все!

– Но я регулярно следил за своим здоровьем и делал анализы… – жалостливо оправдывался он.

– Делал он. Недоучка…

– Хватит, – резко оборвал ссору Веремей, – он не заразный? Отлично, – выдохнул он когда все трое врачей кивнули, – тогда используйте его и создайте нормальное лекарство, а то так и я еще заражусь. Кто тогда поведет войско?

Если я еще было удивлялся, почему воплощением здравого смысла решил выступить Веремей, то его последние слова все объяснили. Чего не сделаешь ради себя.

– В любом случае, нас это уже не касается, – проговорил Мол, – Веремей, Гориян, наша задача сейчас продумать план завтрашней, а точнее уже сегодняшней битвы.

Оставив таким образом Даиноса, Осмора и Елиира врачам, мы вчетвером покинули шатер.

– Я предлагаю разделить мои четыреста на при отряда и окружить их, – взялся излагать Веремей, но Мол перебил его.

– Что будешь делать, Елисей?

– Я? Собираюсь выяснить, кто же подбросил флягу, – твердо ответил я. Такого Мол явно не ждал. Он уже собирался возразить, когда я поторопился его перебить.

– А кто еще? Все остальные либо экстренно разрабатывают лекарство, либо готовятся к битве. Да и есть у меня пару идей.

Идеи у меня действительно были, и видимо поняв это Мол коротко кивнул мне и удалился в направлении северного холма, где располагался штаб гвардейцев. Итак, судьба всех эльфов зависела от меня, поэтому я прежде всего сбегал к себе и как следует экипировался ножами, после чего решительно двинулся в направлении палатки, которую я называл ординаторской. Вроде в сериалах про больницы этим словом называли место, где врачи отдыхали и кушали. Я не врач но в остальном подходило идеально.

Как я и надеялся, Стреч был там, причем один. С закрытыми глазами лежа на кушетке, он механически жевал бутерброд.

– Привет, чего не спишь? – начал я диалог с дежурной фразы, лихорадочно думая как мне спросить у него то что мне было нужно.

– А, это ты, – как-то разочаровано произнес он, – представляешь, я вчера весь день пахал, кошечкой бегал за той медсестричкой, надеялся что она меня “отблагодарит” … а она просто сказала “спасибо”. Сволочь самовлюбленная, вечно вся такая отрешенная, глаза – как лед, а от чувства превосходства в голосе дрожь по спине.

– И где она сейчас? – возможно слишком резко переспросил я. Хитро улыбнувшись и подумав явно о чем-то не о том, Стреч неопределенно махнул головой.

– Она вместе с Караем ушла туда, где ящики со всякими травками хранят, – ехидно произнес он, – только ему тоже не обломиться. Но я уже не слушал, пулей выскочив из палатки, я мчался через проход к крупному шатру-складу. Слова Стреча подбросили мне пищу для размышлений…

И я не ошибся. Ворвавшись в шатер я ее на горячем. Сиалу, сестру Саливата, которая что-то активно переливала в пузырьки из синего стекла. Не тратя времени на такие глупости как речь или тому подобное, я быстро подскочил к ней и взмахнул ножом, целясь ей в грудь. Вот только что-то дернуло мою руку и я со всей силы ударил в деревянный ящик справа. Резко обернувшись, эльфийка широко открыла глаза и поднырнула под мою руку, взмахнув своей. В следующий момент моя правая щека загорелась от боли, а на рукав закапали пятна крови. Обернувшись, я увидел что Сиала, безмолвно улыбаясь, с досадой смотрела на свои длинные, покрытые моей кровью ногти, а позади нее стоит запыхавшийся Стреч. Я попытался сделать шаг в их направлении, но земля вдруг стала ускользать из-под ног и теряя равновесие я схватился за ящики, чтобы не упасть. Издевательски усмехнувшись, Сиала перевела взгляд на четверть-эльфа и властно произнесла:

– Пошевеливайся. Нужно помочь девушке донести это на тот большой холм.

– А он...– предатель быстро глянул на меня, и на ящик за моей спиной.

– Сейчас сознание потеряет. Да и вообще, он еле на ногах стоит, а времени у нас мало, так что пошевеливайся!

Меня переполнила смесь ужаса и ярости. Что бы ни было в ящике, это явно было предназначено для того, чтобы нанести урон командованию на холме посреди сражения. Поддавшись своей ярости я склонился вперед, потом еще, видимо пытаясь дотянутся до стоявшей неподвижно Сиалы и попятившегося Стреча. Я не ощущал своего тела, меня тошнило а голова шла кругом. Окончательно потерявшись в пространстве я и не заметил как полетел вниз, опрокинув на себя деревянные ящики за которые держался.

– Осторожнее, не побей больше ничего, и так каждый пузырек на счету, – услышал я голос Сиалы и торопливые шаги. А затем стемнело.

...

– И как тебя так угораздило? – пробился в мое сознание чей-то голос. Со стоном шевельнувшись, я с трудом открыл глаза. Свет! Яркие лучи восходящего солнца заслепили меня и вскрикнув, я подхватился на ноги, оттолкнув того, кто мне помог.

Если во время моего столкновения с Сиалой ночная тьма лишь только начинала светлеть, а сейчас я мог наблюдать до половины показавшееся из-за горизонта светило, значит я пролежал по меньшей мере час. Осознав это я бросился было бежать к холму, но тело будто не отреагировало на команду, застыв у самого выхода из шатра. И лишь теперь я осознал что мне ведь кто-то помог.

– Извини, я… – бросил я Елииру, отряхивавшему свои штаны и ворчливо бормотавшему что-то о неблагодарных людях.

– Та медсестра! С которой ты вчера разговаривал. Она – предатель! – лихорадочно носились в моей голове мысли. Замолкнув на полуслове, Елиир оторопело взглянул на меня, в глазах его стоял ужас, а губы дергались, будто пытаясь что-то сказать.

– Ах точно, ты же не видел ее лицо, – устыдился я, вспомнив, что во время схватки Сиалы и Саливата с Вирем. На лице Елиира читалось явное облегчение.

– Нужно торопиться. На холм, она что-то задумала, – спешка и желание объяснить все подробно в куче с нерасторопностью Елиира делали свое дело и мы продолжали топтаться на месте. И лишь сейчас до эльфа наконец дошла опасность положения и мы вместе выскочили из шатра и бросились на север.

– Судя по звуковому сигналу, битва началась минут двадцать назад, – сообщил Елиир, – вроде бы нет никаких признаков что что-то идет не по плану.

– Значит мы успеваем. Что там с лекарством? – отрывисто бросил я на бегу.

– Смешивание моего препарата и экспериментального лекарства Фрисы дало результат. Думаю сейчас первые больные уже принимают его.

Мне пришлось ограничиться кивком, ведь на нормальный ответ не хватало дыхания. На крейсерской скорости мы мчались по северному склону, едва затормозив перед водами реки Крица, на противоположном берегу которой закипало сражение.

К счастью искать скрытую где-то под водой переправу нам не пришлось, ведь Елиир просто подхватил меня под подмышки и взмыл вверх, перелетев через реку и поднявшись на вершину холма.

Приземлившись, мы несколько минут тяжело дышали – я от отдышки после бега, Елиир слишком активно пользовался своими силами. Наконец, восстановившись, мы двинулись вперед.

Первое что смутило нас – отсутствие кого-либо. В месте, где находилось командование отрядом почти в пол тысячи эльфов было абсолютно тихо. Предчувствуя нехорошее, мы с Елииром двинулись к земляному строению, которое должно было выполнять роль караульного помещения. Из него так же не доносилось ни звука, а рядом со входом лежала смятая коробка. Переглянувшись, мы с Елииром зашли внутрь.

Два десятка эльфов, среди которых был и Одир, неподвижно сидели за столом, подложив руки под голову. В помещении была абсолютная тишина, так что утверждать что они спали я не мог. Лишь когда Елиир прощупал у нескольких из них пульс и проверил дыхание, я убедился что все они не мертвы.

– На это пошли все мои запасы сон-травы, – пробормотал Елиир когда мы вышли на улицу.

Я вроде собирался ему ответить, но затем скосил взгляд на противоположную стену и заметил цепочку кровавых следов, уходившую на запад. Мы с Елииром снова переглянулись.

– Иди приведи помощь, я пойду по следам, – твердо произнес эльф.

– А ты справишься? – с недоверием осмотрел я все еще дышащего с отдышкой после подъема эльфа, и особенно критично глянул на его ухо, в котором блестели две золотые серьги, – Сиала вместе с братом едва не победила Виря.

– Я справлюсь, – преисполненный уверенности в себе Елиир бросился по кровавым следам и мне ничего не оставалось как побежать в другую сторону – в направлении точки, где должны были находится командующие. Наконец я услышал хоть какие-то звуки. Постепенно шум нарастал, и вскоре я обнаружил их.

Окруженные кольцом из десятка охранников, они стояли у самого края резко уходящего вниз склона, по которому я с таким трудом поднимался в свой первый день в этом мире. Веремей и Перемол напряженно вглядывались в равнину у подножья, где активно завязывалось сражение.

На самом же поле боя три эльфийских отряда расположились в форме буквы Y, окружая облаченных в черное всадников Акли, чей клин уже основательно вгрызался в южное подразделение эльфов, пока северо-западное и северо-восточное спешили ударить воинам эмирата в тыл.

– В рассыпную. От строя в такой ситуации только хуже, – освещенный легким бледно-розовым свечением кричал Мол. Судя по всему он осуществлял прямое командование армией с помощью магии, так как от его свечения отделилась лента, устремляясь к сражающимся.

– Издеваешься, киса, это тебе не войска, они не умеют драться вне строя, – отрезал Веремей, отменяя предыдущий приказ Мола.

– Это ты издеваешься. Их линию вот-вот прорвут, враг, за счет поднимающего мертвых колдуна практически не несет потерь, а мы из-за тебя потеряли треть магов.

– Из-за меня? – взвыл капитан, – это была отличная и хорошо отработанная тактика: маги дают залп и отступают вглубь строя чтобы дать новый залп. Разве моя вина что они готовились к уличным боям, где такого мощного кавалерийского удара быть не может, а следовательно, враг будет неспособен за пол минуты прорвать две наших линии обороны и уничтожить магов. Они сами виноваты!

– Отряды четыре, шесть и семь, выйти из строя и помочь пятому в отражении удара, – пока Мол не успел как-либо отреагировать на оправдания или вмешается в командование приказал Веремей. Тут же часть солдат из последней линии организовано отступила назад и ударила снова, целясь в точку, где всадники эмирата уже почти прорвали строй. Наступление аклийцев затормозило, а затем уже эльфы стали теснить врага.

– Мы понесли слишком большие потери, – с упреком произнес Мол, но не отменив все же приказ Веремея.

– Это их работа – умирать за Дистрайк. Что хотели то и получили, – ехидно прокомментировал Веремей.

– Мол! – позвал только подбежавший я, проскочив мимо кольца оторопевшей охраны, – срочно. Охрану на холме отравили. Здесь Сиала. Елиир пошел за ней, – попытался я максимально емко выразить все происходящее.

– Елисей…Что? Отставить, – это он страже, схватившей меня под руки, – ясно. Командир, половина солдат со мной, Веремей – командуй. Но постарайся без лишних потерь, – особо нажал он на последние слова.

– Как получится, – отмахнулся капитан, – спеши киса, а то дела в тылу видимо совсем плохи.

Я уже не особо задумывался над смыслом его фразы, ведь в компании Мола и полудюжины эльфов я бежал на юго-запад, туда куда ушел Елиир.

– Туда, – время от времени бегущий впереди Мол менял направление, будто чуял врага. Хотя как раз сейчас он действительно был похож на хищника, загоняющего добычу. Особенно пугала холодная мстительная улыбка игравшая на его лица.

В очередной раз сменив направление, он дал своей охране беззвучный сигнал, и пол дюжины эльфов рассыпались цепью, со всех сторон окружая небольшой овраг метрах в ста ниже вершины со стороны западного склона.

Оставшись рядом с Молом, я последовал за ним, и подойдя к оврагу заглянул внутрь. Около шести тел включая Стреча лежали на его дне в луже крови. А в разных его сторонах, друг напротив друга стояли Елиир и Сиала.

Неосторожно подойдя слишком близко, я наступил на самый край оврага, земля под моей ногой осыпалась и с криком я полетел вниз. Повернув голову в мою сторону, Сиала бросила в меня смертельный луч, но в ту же секунду свое заклинание навстречу белому лучу Сиалы послал Елиир. Два луча света столкнулись в сантиметрах десяти от моей головы.

Воспользовавшись тем, что эльфийка отвлеклась, стража Мола, обойдя овраг со всех сторон, атаковала. Пол дюжины ремней из коричневого цвета кожи метнулись к девушке но она резко ушла от атаки и взмахнула руками. Пучок молний ударил с небес, рассыпаясь, метя в стражников. В едином движении они сделали шаг назад, и крупный магический щит, мерцая всеми оттенками зеленого, накрыл всех полдюжины эльфов. Казалось стычка зашла в тупик, но тут в дело вступил Мол. Еще один ремень коричневого цвета вылез у него из-под кафтана и самостоятельно метнулся к стоявшей спиной к Молу Сиале. Управляемый Молом, ремень поднырнул вниз, уходя из ее периферийного зрения, а затем, будто змея, бросился к запястьям эльфийки, овившись вокруг них. Даже не сопротивляясь, она сдалась.

– Эти ремни были закляты кое-кем посильнее Сиалы, оны будут подавлять ее магию, – ровным голосом объявил Мол.

Стараясь не обращать внимания на тела, мы с Молом подошли к связанной Сиале, неспособной сопротивляться. Взгляд ее синих глаз безразлично пробежал по нам, а сама она лишь ехидно улыбнулась.

– Так-так, посмотрите кто пришел в гости, – она не выказывала никакого страха и разочарования чем сильно смутила Мола.

– Так-так, поглядите какой улов, – передразнил ее Мол, – чти думаешь, казнить тебя или поторговать с зелянами?

– Жаль вы так рано, но не переживайте, вот-вот начнется, – чуть разочаровано, но все так же самоуверенно произнесла эльфийка.

Больше она не произнесла ни слова, упорно игнорируя все вопросы и замечания Мола. Его стража к тому моменту выволокла из оврага все тела, включая Стреча. На лице четверть-эльфа застыло выражение ужаса, а его труп с сквозной раной в груди все еще истекал кровью, видимо убитый совсем недавно.

Затем наверх поднялась Сиала, которую я, на всякий случай, держал под локоть. Она не сопротивлялась, а только все время косилась куда-то в сторону, вдаль, туда, где виднелся голубой изгиб реки Крица.

– А вот теперь началось, – радостно объявила она кивнув вниз. Приглядевшись, я и эльфы заметили, что река чуть вышла из берегов. Водная гладь бурлила, волны наталкивались одна на другую, а затем резко схлынули, будто пробив невидимую стену мешавшую им течь.

– Накаб! – выкрикнул Мол и дал знак своим стражникам мчать вперед, – двигай за нами, не торопись, – это он приказал мне, помчавшись назад на командирскую площадку. Я хотел было поспешить за ними, но с едва идущей на поводу эльфийкой получалось это плохо.

– Давай, топай, – тянул я упорно не слушающуюся меня Сиалу, – неужели тот псих, поднимающий мертвых выжил после стрелы в глаз?

Она все еще продолжала молчать, буравя меня полным ненависти взглядом.

– Мы так все пропустим. Давай помогу, – вздохнул Елиир и мы с Сиалой поднялись в воздух, полетев вперед.

Оказавшись на хоть и небольшой но высоте, мне удалось разглядеть что присходило на поле боя, и картина действительно изменилась за те минут двадцать-двадцать пять, что мы потратили на поимку Сиалы.

Больше не было никакого построения Y, теперь три отряда эльфов теснили спешенных аклийцев к реке, встав полукругом перед ними. Время от времени огромные волны, высотой в двухэтажные дома, поднимались со спокойной речной поверхности и обрушивались на эльфов, всякий раз разбиваясь о защитные барьеры и стены огня, создаваемые висящими в воздухе эльфийскими магами. Во время одной из таких атак несколько из них нарушили строй и ударили огненным залпом по аклийцам. Многие из них вспыхнули как факелы, а в следующую секунду упали замертво. Огонь тут же погасила вода, но в рядах врагов образовалась крупная брешь, в которой виднелся окруженный охраной безоружный человек, вскинувший руки.

– Вперед! Клином и в атаку! Убейте гада! – орал с командирской площадки Веремей.

– Нет! – успел подскочить к нему Мол, схватив за грудки, – отступайте. Не смешивайтесь с ними. Пусть маги продолжают атаковать!

– Ты издеваешься, – повернул он наполненное яростью лицо к Веремею, – зачем ты оттеснил их к воде?

– Я их никуда не теснил, они сами прорвали строй, – как-то обижено произнес Веремей.

– Разберемся, – раздраженно бросил Мол, одной рукой швырнув капитана гвардии на землю.

– Может мне уже кто-то поможет? – обведя всех глазами крикнул Веремей.

Я еще не успел осознать его слова, как поставивший на с Сиалой Елиир дернулся. Тут же из-под земли вырвалась длинная ржавая цепь, с которой, будто с линяющей змеи чешуя, обсыпались комья земли. Овившись вокруг руки Мола, она повалила его на землю, а после, обмотавшись еще и вокруг туловища, бросилась на остальных.

В мгновение тела пяти человек были нанизаны на цепь словно кусочки мяса на шампур, после чего окровавленный конец цепи метнулся в мою сторону. Отступив назад, я споткнулся и упал, цепь намоталась на мою ногу, связала руки и связалась в кольцо, этакую нитку на которой вешают бублики, но вместо бубликов были я, Мол и пятеро мертвых стражников.

Остальные попытались было дать отпор, но двое из них упали, пронзенные коротким мечем Веремея, третий упал с дырой в груди, в которую попал белый луч, тело четвертого было пробито каменными шипами, выскочившими из земли, а голова пятого отделилась от тела и покатилась по земле, оставляя за собой кровавую дорожку.

– Помогите, – сдавлено прошипел Елиир, пристально смотря на сковывающую меня окровавленную цепь. Оцепенело повернув голову, я увидел что ее участок возле Мола почернел и дрожит.

– Так может мне кто-нибудь поможет? – саркастично спросила все еще связанная Сиала.

– Один момент, – подскочив к ней, Веремей разрубил связывавший ее ремень обагренным кровью эльфов мечем.

– Я справлюсь, – произнесла она, и тяжело дыша, Елиир отвел пристальный взгляд, – ну и каково поменяться местами? – ядовито поинтересовалась она, судя по всему подавляя магию Мола, как его ремень только что подавлял ее.

– Вы опоздали, я уже отправил сообщение в крепость и в войска, – прохрипел он.

– Ошибаешься, по непонятной причине сигналы отсюда не поступают.

– Да и в крепости на это сражение смотрят под немного другим углом.

Сверху на площадку приземлились двое мужчин. Когда ноги первого коснулись земли его волосы взметнулись, демонстрируя отрезанное наполовину ухо. Второй, переведя взгляд на меня нервно одернул воротник, демонстрируя длинный продольный шрам на шее.

– Ты! Какая удача, – в один голос произнесли Саливат и Салхи, а на лицах их расцвели улыбки.

Глава 7

– Ты выжил? – задал я вопрос безжизненным голосом. Я сидел, обмотанный окровавленной цепью, на которую были нанизаны пять мертвецов. И каждый раз как я чувствовал прикосновения влажного ржавого метала, или вдыхал воздух пропитанный резким запахом крови, мне становилось дурно. Уйти в себя, не реагировать и не воспринимать ничего – начал включатся мой механизм самозащиты.

– Выжил, и что? Даже не начнешь ругаться или спрашивать как? – разочаровано произнес Салхи, – а ты знаешь как сложно было за пару секунд создать крохотный воздушный микро-барьер между стенками сосудов и потоками крови? Заблокировать доступ крови к коже? Создать иллюзию немигающих глаз? И при этом гонять кислород по телу! Знаешь что я с тобой сделаю, урод?

– Пехота, уйти из-под удара, маги – атакуйте залпом, – как ни в чем не бывало отдал приказ сражающимся у подножья холма Веремей и довольно повернулся к остальным, – они на идеальной позиции, можно атаковать.

– Предатель! – возмутился Мол.

– Не правда, – поджал губы капитан, – он меня отравил. Я был вынужден...

– Вынужден умереть, – выплюнул в него Мол.

– Ну, я выбираю жизнь, а вот вас ждет смерть, – пожав плечами философски рассудил Веремей, повернувшись к Елииру. Тот бросил ему маленький пузырек.

– Еще одна доза, и яд рассосется окончательно, – пробормотал сероволосый.

– Кстати о ядах, там невдалеке спят десяток-полтора эльфов, может кто сходить убить их? – тяжело произнесла Сиала.

– Я могу, – хищно улыбнулся Салхи.

– Чтобы записать себе еще полтора десятка убитых? – хмыкнул Саливат.

– Ага.

Тем временем на поле боя эльфы организовано отступили, пятясь от огромной волны поднимающейся с реки. Зависнув в линию в пяти-шести метрах над землей, десяток эльфийских магов готовились отразить ее и обрушить ответный огненный шквал на ряды готовых аклийцев, готовых ценой своей жизни защитить Накаб-бея.

И вот, когда волна уже тронулась, линия эльфов дрогнула, и все маги Дистрайка рухнули на землю замертво, пропуская волну, захлестнувшую пытавшееся отступить основное войско. Выжившие стали убегать вразнобой, но сверху на них спикировали эльфы. Такие же как они но другие. В зеленых мантиях.

– Ну вот, со сражением покончено, – усмехнулся Саливат, кивнув на умирающих эльфов, – проблем с крепостью не будет?

– Нет, – облизнувшись, протянул Салхи, – я хорошо натаскал эту партию. Сейчас в крепости видят как эльфы уничтожают нас и скоро они триумфально откроют ворота своим героям.

Повернув голову и взглянув в сторону крепости я увидел что над земляными валами виднелись черные, едва различимыми точки.

– Лекарство так же создано согласно плану на основе ваших инструкций, – отрапортовал Елиир.

– Отлично. Жаль против стали лекарства нет. Пойду разберусь с теми спящими эльфами.

Бахвалясь, Салхи взлетел в воздух, и внезапно его охватил ветер, а сам он с криком упал на землю. Секундой позднее место где он только что был пронзил смертельный белый луч.

В один момент все резко обернулись и увидели стоящего позади Одира, неожиданно появившегося там, где только что был крутой склон. На его лице была смесь боли и гнева, а на его руке сияло черным цветом некогда белое кольцо, подаренное царем три месяца назад. От этого кольца, вдоль правой разбегались черные прожилки, исчезали под рукавом и вновь появлялись на лице и кисти левой руки из чего можно было сделать вывод что они покрывали все тело.

В то мгновение, пока все молча и с недоумением смотрели на здоровяка, Одир даже не попытался найти какое-либо прикрытие, отступить или занять позицию поудобнее. Вместо этого он вновь выстрелил и луч врезался точно в центр груди застывшей от удивления Сиалы.

А дальше все будто взорвалось. Разорвав одной левой рассыпающуюся под его взглядом цепь, Мол схватился на ноги и подхватив валяющийся на земле меч, бросился на перехват Саливата, с безумным криком бросившегося на убийцу сестры.

– Си! – орал он, обрушив на Одира шквал белых лучей. Значительно потускневшие черные прожилки ярко вспыхнули вновь и с удивительной для такого большого парня прытью, Одир увернулся от них, в свою очередь атакуя Саливата.

Земля разверзлась под ногами эльфа-предателя, но в последний миг тот успел отскочить в сторону и снова вскинул руку. Однако точно прицелится ему помешал Мол, создав поток ветра, подтолкнувший руку Саливата, после чего полу-эльф бросился на врага с мечом. Но вопреки здравому смыслу, Саливат и не подумал отступать, а сделав шаг сам напоролся на меч Мола. На секунду все трое остолбенели, а затем, левой рукой схватив Мола за плечо, Саливат вскинул правую и выстрелил лучом. Не успевший понять что происходит Одир завалился вбок, пытаясь уйти от удара, но не сумел. Его правая рука перекрутилась в воздухе, и оставляя за собой кровавый след упала на землю. Рядом упал и Одир. Вырвав свой меч из тела Саливата, Мол мельком глянул в его обезображенное слезами и безумной улыбкой лицо, после чего, не дав ему выстрелить снова, ударил рукоятью меча по голове.

– Браво-браво, – лениво похлопал поднявшийся с земли и отряхнувшийся Салхи, в самом начале было дернувшийся, думая прийти на помощь Саливату, но видимо отбросивший эту мысль.

– К-как? – прошептал Елиир, – это кольцо должно защищать владельца в случае опасности. Но ведь он лишь спал, его жизни ничего не угрожало.

– Зато в опасности были другие, и этого было достаточно. Бездействовать, когда другие умирают – вот настоящая для него опасность.

– Ну и пусть, – грубо отрезал Салхи, – это ничего не меняет, одного меня вполне достаточно, чтобы убить вас.

– Вот только ты сейчас будешь панически убегать, шамал. Обернись, – оскалился Мол.

– Ха, ты серьезно веришь, что я...

– Вы бы действительно обернулись, господин, – пискнул Елиир.

Почувствовав что-то, Салхи действительно обернулся и увиденное ему не понравилось.

– Мои шамалы, – закричал он, глядя как темные фигуры, висевшие над Полушьем, гроздьями полетели вниз. На их месте появилась одна, крупная точка, бывшая старым, весьма полным эльфом.

– Славомир, – выдавил из себя Салхи, глядя как точка мчит к полю боя. Увлеченные убийством почти беззащитных гвардейцев, маги-зеляне не заметили его и эта оплошность стоила им слишком дорого. Один за другим они падали вниз, пронзенные каменными шипами, град которых обрушил на них старый князь.

– Ну нет, на такое я не соглашался, – выдохнул Салхи и взмыв вверх на всей доступной скорости помчал на север.

– Пожалуй мне тоже пора, – глядя на нас из-подо лба произнес Елиир и попытался сбежать, но кулак Веремея врезался ему под дых.

– Где моя последняя доза лекарства, – взревел капитан и нанес магу еще удар. Пошатнувшись, маг достал из-за пазухи пузырек и бросил его в сторону, надеясь убежать пока Веремей пьет лекарство. Но приоритеты гвардейского капитана были иными.

Полоснув мечем по руке Елиира, Веремей повалил его на землю, и повернувшись к Молу, торжественно произнес:

– Я его поймал, я не предатель, – поспешно опустошив пузырек, встал он перед Молом.

– Ты именно что предатель, царь узнает об этом, – холодно произнес черноволосый. Полная надежды улыбка расцвела на лице Веремея.

– Я слишком нужен, за мной большие связи, я всем удобен, – затараторил он, убеждая в первую очередь самого себя, – мне ничего не сделают.

– Истина станет известна всем и твое имя будет опозорено. А это тебе, на память, – подойдя к Веремею, Мол взмахнул мечем и предатель, хватаясь за лицо сделал шаг назад. Он уже стоял на самом краю и после неосторожного движения заточился на краю и не удержав равновесия полетел вниз.

– Не умрешь, – хмыкнул Перемол и подняв Елиира швырнул его в другую сторону, – лечи.

– Но он мертв, – жалобно пропищал сероволосый, повернув ко мне тело Одира. Увидев торчащие из его разорванного бока ребра меня стошнило.

– Лечи своего друга, – мрачно бросил Мол, – судя по всему он нам еще понадобится.

Я не спрашивал зачем, и почему Мол его не убил, я просто жалел что не могу потерять сознание. Меня бил озноб, в голове стояли картины разорванных тел и луж крови. Я не был готов к такому. Вся эта боль, кровь, смерти, жестокость – всего этого быть не должно. Отвернувшись от залитой кровью вершины, и часто моргая, чтобы стряхнуть слезы, я стал смотреть в сторону поля боя.

После потери зелян, аклийцы на мгновение замерли, дрогнули и стушевались, давая остаткам гвардейцев отступить. На их месте появилась всадники верхом на белых лошадях – кавалерийская сотня разведки под командованием Горияна. Их строй врезался в скучившихся аклийцев и расшвырял по всему полю. Спешно бросившись бежать, они что-то кричали, возможно призывая на помощь своего колдуна.

Вот только Накаб-бей оказался занят. Новое созданное им цунами обрушилось на Славомира, но эльф даже без каких-либо видимых усилий отразил волну и атаковал сам. Водой.

Две крупных волны, как две руки накрыли стоявшего на берегу Накаба и утащили на самое дно, намереваясь позорно утопить мага воды. Поверхность реки вспенилась, воды ее заметались в разные стороны и аклиец, стоя на гребне новой волны, вырвался из пучины, готовя свой новый, решающий удар.

Вся река, будто огромная водная змея, поднялась из берегов и ринулась к неподвижному Славомиру. Одно мимолетное движение – и участок земли, размером с футбольное поле вырвался из почвы и врезался в центр голубой ленты, рассекая ее надвое. Нижняя часть немедленно рухнула назад вниз, заливая все, до чего могла дотянутся, а верхняя еще какое-то время продолжала набирать высоту, но стоящий прямиком на воде Накаб очевидно начал терять над ней контроль. Он зашатался, размахнул руками и упал, а следом за ним вниз полетел и остаток его воды. Увидев это Славомир сделал другое движение – и падение аклийского мага ускорилось с такой силой, будто гравитация внезапно возросла в десятки раз. Потоки же воды рядом с ним вновь устремились к нему и обернули в кокон.

В последний раз раздался всплеск, а затем вода пошла рябью и затихла. На поверхности реки мерно покачивалась крупная глыба льда с вмороженным в нее человеком, тянувшим руки вверх. Недолго полюбовавшись своим творением, эльфийский князь подлетел на вершину, встав прямо посреди луж крови. Ветер, созданный им при приземлении подхватил отрезанную голову одного из стражей и подкатил ее прямо ко мне. Я попытался было отступить, но слабеющие ноги подкосились и я едва не сорвался с края как Веремей. А попытавшись отползти ближе к центру вмазался в очередное кровавое пятно.

“Не хочу. Я не хочу этого” – мысленно кричал я, сжавшись в комок и плотно закрыв стремительно увлажняющиеся глаза. Всю жизнь я явно или тайно, но мечтал попасть в иной мир. Моя семья стала жертвой этого стремления. И вот куда оно меня привело – в море крови. Я хотел назад, в квартиру дяди, хотел проснутся, включить свет, разогреть пиццу и продолжать восхищаться красивыми магическими мирами, а не лежать в крови посреди трупов.

– Чего это с ним? – услышал я позади.

– Видимо в его мире не часто устраивают такие бойни, – флегматично отвечал Мол.

– Ааа, ну справишься сам, Мол?

– Ну разумеется, чуть что сразу Мол, – проворчал тот, – ладно, бери этих двоих предателей, они нам еще пригодятся. И Веремея где-то внизу подхвати. Это местный гвардейский капитан.

– Я не предатель, вы не понимаете, просто госпожа Иллинь...

– Ну это ты уже в крепости мне расскажешь, с чувством, толком и тщетными мольбами не пытать тебя. Все равно ведь будут, – пообещал Славомир.

– Вставай, Елисей. Вот так, пойдем, – я почувствовал чью-то руку и приложил все усилия чтобы встать и открыть глаза.

На поле боя под холмом всадники Горияна с веселым криком преследовали оставшихся в живых аклийцев. Никто из вторженцев не смог бежать дальше полукилометра, все погибли.

– Это кат-сцена в игре и ничего больше, – до этого, в Слакийском лесу, я автоматически воспринимал поля, где кипели бои примерно в таком ключе, но сейчас даже проговаривание вслух не сработало.

– Да-да, кастцена, чтобы это ни было, – проворчал Мол, с жалостью поглядев на меня. Как же я желал потерять сознание. Но желанная тьма все не приходила, и отбросив руку Мола я в его компании спустился с холма, пройдя сквозь весь этот кровавый ад. Хорошо что больше мне было нечем тошнить.

Глава 8

– Прошу, Салхи, помоги мне, – громко рыдала Иллинь-усса, едва-ли не валяясь у него в коленях.

– И забрать козыри нашей армии, которые в критический момент могут спасти нас? Чтобы выручить твоего брата, провалившего всю кампанию? – искренне удивился Салхи, поежившись, представив, что с ним сделает Афир-хан.

– Я сделаю для тебя все.

Салхи оценивающе окинул маленькую подтянутую смуглую женщину, чуть моложе сорока. Не его стиль. Но вот ее плачь, он подал шамалу идею.

– Я люблю золото, – расплылся он в такой пугающей улыбке, что глава ордена усса на мгновение вздрогнула, – жди здесь, я скоро буду.

Не особо вслушиваясь в благодарные рыдания за спиной, Салхи отправился выполнять самую сложную часть плана. И если в лаборатории ему без труда отдали то, что ему было нужно, то вот на входе в тюрьму его остановил чудовищно дотошный стражник, отказывающийся пропустить его без пропуска с печатью Афир-хана. А созданная специально для этого иллюзия оказалась бесполезной, ведь охранник захотел еще и пощупать печать. Каково же было его удивление, когда его пальцы вместо ярко-красного бугристого воска почувствовали лишь бесконечную гладь бумажного листа. Он удивленно уставился на шамала.

“Жаль убивать, полезный парень, умный” – решил Салхи, лишив стражника сознания, перекрыв ему на мгновение пару артерий. У Ухиил-шамала получалось гораздо лучше, но и так вышло неплохо. Оттащив парня в сторону, и создав на его месте иллюзию, Салхи вошел внутрь, став невидимым.

Прокравшись мимо патрулей, он остановился перед одной из дверей и сняв невидимость, вошел внутрь. На соломенной постели в углу небольшого каменного помещения, сидела невысокая, чуть полная эльфийская девушка в легком зеленом платье до колен. Подняв на него заплаканные зеленые глаза, она с надежной и страхом смотрела на него.

– Собирайся, ты возвращаешься в Дистрайк, – бросил он ей и протянул заговоренную Саливатом нить, подавляющую магические способности, – повяжи на запястье.

Двигаясь осторожно, видимо не веря в свою удачу, эльфийка повязала нить и молча встала перед шамалом.

– Двигайся, – он обнял ее за талию, от чего она вздрогнула и замерла, и лишь когда он ее снова пнул она начала медленно идти за ним, держась к Салхи вплотную.

– Ни звука, – предупредил он ее, укрывая обоих иллюзиями. Миновав коридоры тюрьмы, они вышли на улицу и Салхи взлетел, сильнее прижав к себе вскрикнувшую и уцепившуюся в него достаточно тяжелую девушку. Где-то позади зазвучали голоса.

– Быстрее, Иллинь, –приземлившись в условленном месте коротко произнес Салхи, и женщина резво юркнула ему под левую руку, привычным движением ухватив за шею и позволяя ему обхватить свою талию. В небе уже показались точки брошенных на их преследование шамалов.

– Ничего, мои ребята нам помогут, – произнесла Иллинь, вглядевшись в крепостную стену Газир-дарья, или Газдара, как называли эту крепость эльфы. Вдоль всего парапета стояли бочки воды, а за ними – крепкие парни. Пролетев над ними, Иллинь кивнула, и когда у стены замаячили преследователи, фонтаны воды врезались в них и сбили с курса. Пока маги воздуха пытались перестроится и отступить на безопасное расстояние, плотные шары воды немилосердно били их, оставляя синяки на телах, а главный среди стоящих на парапете усса, высокий мускулистый мужчина подхватил и вскрыл самый маленький бочонок, вода в котором была пропитана элементалями. При попадании таковой в организм, маг воды со скрипом, но мог управлять телом другого человека.

Десять полос воды сверкнули среди плотных струй воды обычной, и все попали точно в приоткрытые от боли рты шамалов. Усса триумфовали, по велению их лидера десяток врагов выстроился в линию перед стеной, где их аккуратно связали. Ничто не должно было помешать их госпоже.

Сама же Иллинь в это время неслась в направлении Полушской пустоши, бросая настороженные взгляды на лицо Салхи и на девушку, что он держал правой рукой. Салхи же скользнул взглядом по эльфийке.

Она была молода, лет восемнадцать, не крупная, с большой грудью. Если бы не Иллинь, он бы сделал по пути остановку и поиграл бы с ней. Вот только эта омерзительная полнота, она все портила. К шайтану, пусть с ней Славомир разбирается.

– Вот девчонка, стой здесь, – снизившись, он оставил эльфийку в полутора километрах от Полушья и взлетел вновь, – если никуда не уйдешь тебя заберут.

Практически не обратив внимания на ее кивок, Салхи вместе с Иллинь направился дальше, прямиком в Полушье, неприступное эльфийское логово, где вновь погибло множество аклийцев. Разумеется их уже засекли и всю последнюю часть дороги их провожали эльфы. Когда же они влетели во двор крепости их окружила целая толпа во главе со Славомиром.

– И хватило же тебе глупости явится сюда, – улыбнулся старый эльф, – назад ты не вернешься.

– Да неужели, разве ты не заметил ничего странного – ни малость не смутился человек, он был уверен в своей безопасности.

К уху князя склонилась симпатичная эльфийка, ничем не уступавшая оставленной им девчонке в бюсте, но бывшая куда подтянутее ее. Вот только шептать, когда перед тобой повелитель воздуха было глупо и он все услышал.

“У нашего лекарства обнаружились побочные эффекты...эльфы болеют...сниженный иммунитет”.

– Именно так. Ясно же что лекарство, к которому приложил руку Елиир не могло быть настоящим. А вот это действительно настоящее, – вытащил он из внутреннего кармана склянку с серой жидкостью. Меняю на наших пленных.

– Приведите, – буркнул князь и снова повернулся к Салхи, – может мне просто убить тебя и забрать лекарство?

– Возможно, – равнодушно ответил шамал.

На этом они замолчали, ожидая, пока приведут Накаба. Состояние бея было удручающим, кожа его посинела, а самого его трясло.

– Накаб, – бросилась на него Иллинь, обнимая брата. Салхи сжал кулаки, за него никто так не беспокоился и его это раздражало. Ничего, скоро он получит достойную награду.

– Х-холодно, – цокая зубами иступлено произнес Накаб, смотря куда-то сквозь сестру, – холодно.

– Пророк, он умирает, – вскрикнула Илинь, – где тот лекарь-эльф?

– Верни еще и Саливата с Елииром, – кивнул Славомиру Салхи.

– Это наше внутреннее дело, – нахмурился Саливат, а кольцо эльфов вокруг него угрожающе задрожало, готовясь аккуратно разорвать Салхи на части, чтобы не повредить склянку с образцами лекарства.

– Хорошо, ты умеешь торговаться, вот мое новое предложение, – усмехнулся шамал, зашептав в кулак. Сформировавшись в шар, плотный ком воздуха содержащий слова Салхи медленно подплыл к Славомиру и окружил его. С улыбкой Салхи наблюдал за тем, как менялось лицо старика.

– Но просто выдачей пленных ты не отделаешься, – он зашептал снова и новый шар подлетел к эльфу. На сей раз лицо его побагровело.

– Я никогда...нет, сначала докажи, – растеряно произнес Славомир.

– Упомянутый...объект находится в полутора километрах к северу, можешь забрать его вместе с этим, – бросил он эльфийской девушке лекарство, – так что, мы договорились?

– Хорошо. Приведите и их, – угрюмо кивнул эльф, и вскоре Елиир и Саливат в сопровождении конвоя. Увидев Илинь, Елиир закричал:

– Госпожа Иллинь, я знал что вы придете мне на помощь.

– Замолкни и займись лечением моего брата, а не то тебе самому понадобится врач, – отрезала усса.

– Холодно, – тупо продолжал повторять Накаб.

– Саливат, – скомандовал Салхи, – бери Иллинь, Елиир займись Накабом. Мы с Славомиром должны еще кое-что уладить.

– Оставайтесь на месте, – отдал своим эльфам приказ Саливат и они с Салхи взмыли в небо.

Девушка все еще стояла там, где Салхи ее и оставил. Увидев эльфа, в ее глазах блеснула осторожная надежда. Быстро приземлившись рядом с ней, Саливат прикоснулся к ее животу, немало удивив ее.

– Ну что, чувствуешь это? Ее кровь? Тебе нужно лишь сдержать слово.

– Я свое слово сдержу, клянусь именем, – твердо произнес старик, загораживая девушку спиной, – но помни, все должно быть честно.

– Да-да, все произойдет в лучших традициях Акли, – это означало что обман неизбежен, – вскоре встретимся, старик.

Теперь оставалась самая опасная часть – предстать перед Афиром. На короткий момент Салхи решил было вообще не возвращаться в Газир-дарья, но здравый смысл все же перевесил. Ему оставалось лишь надеяться, что хан проявит рассудительность.

...

– Да как ты посмел?! – взбешенный, орал Афир, сразу же ударив Салхи в живот, – Сияд, готовься раздавить это насекомое.

Стоявший за спиной хана Сияд-пурак лишь улыбнулся и слегка пожал плечами, но Салхи чувствовал как земля под ним слегка дрожит. Одна мысль этого лысого громилы – и здоровенный камень размажет Салхи. Настало самое время объяснить свое поведение.

– Послушайте меня, мой хан, – вкрадчиво заговорил шамал, – я не просто отдал Славомиру девчонку, я заключил с ним выгодную сделку.

Афир просто молча смотрел на него, что по мнению Салхи было разрешением продолжить речь, чем он поспешил воспользоваться.

– Пока эльфы сидят за столь обманчиво слабыми полушскими стенами, крепость нам не взять. Но если Славомир выведет, скажем тысячу человек в поле, чтобы сразится с нами вне стен...

– Мы понесем чудовищные потери, – заинтересованность сошла с лица Афир-хана, уступив место угрюмости. На лице же Салхи радостная улыбка лишь расцвела.

– Не мы, мой хан, а Оюн, – медленно, будто рассасывая сладость, произнес Салхи и выждав легкую паузу, дабы хан переварил эти слова, продолжил:

– Мы договорились о сражении тысяча на тысячу. Разве великий Оюн-мурза, умнейший стратег юга, не сможет в равной борьбе победить тысячу эльфов, пусть и с одним хорошим магом. Отдадим ему Саливата, вдруг бешеный пес покусает Славомира. Если Оюн победит – слава отойдет вам, мой хан, если же проиграет, вернее когда проиграет, ваше войско обойдет эльфов и захватит беззащитную крепость.

– Красиво говоришь, Салхи, – на мгновение искра интереса снова вспыхнула на лице хана, чтобы тут же пропасть, – вот только Славомир – не идиот, и в крепости останется гарнизон.

– После вспышки болезни и исхода тысячи солдат, в гарнизоне останеться лишь пара десятков воинов, и среди них будет мой шпион. Он откроет нам ворота и мы возьмем город без единого усилия.

Он так убедительно говорил, что Афир уже серьезно задумался о подобной перспективе.

– А если с юга придет подмога, – все же последние очаги нерешительности тлели в душе хана, но очередной поток слов Салхи погасил их.

– Никто не придет на помощь Полушью, их царь считает это неоправданным, а у Славомира плохая репутация среди двора, – объяснял он голосом умудренного учителя. Наконец, после недолгого колебания Афир-хан вынес свой вердикт.

– Хорошо, мы поступим так, как ты сказал. Но если план провалится – ответишь головой.

– Да мой хан, – раскланявшись, Салхи поспешил прочь, бормоча себе под нос:

– Вот только это я убью тебя раньше, если не будешь вписываться в мои планы, жирная крыса.

Он понимал что и Афир-хан обречен. Да впрочем ни он, ни Оюн эмирату были не нужны, скоро взойдет новая луна – луна Салхи-шамала, Грозы эльфов. Нужен лишь толковый, а точнее бестолковый помощник.