Эльфийская летопись. Арка 3

Глава 1

Первое, о чем я подумал, очнувшись в снегу: “Я все еще в Твери, умираю в том лесу”. Да, в Твери снега не было, но судя по тому, что уже наступила ночь, я решил что провалялся весь день в бреду про эльфов. Лишь перевернувшись, и не почувствовав адской боли в ноге, я понял, что все это было не сном. Цепляясь за ствол дерева, я принял сидячее положение и оглянулся.

Место, где аклийцы стояли лагерем, было в пятидесяти метрах левее, и с того места где я находился мне было видно лишь кусочек поляны и несколько темных точек. Я прекрасно понимал, что это тела, но очень не хотел зацикливаться на этом. Поэтому решил убедится, что со мной все в порядке.

Удивительно, но пролежав минимум пару часов в снегу, я не окоченел, и чувствовал себя, будто нахожусь в комнате с сильным кондиционером. Одежда на мне осталась прежней – коричневое пальто, в котором я “сбегал от злых эльфов”, и джинсы, промокшие от снега. И снова-таки никакого дискомфорта я не чувствовал. На какой-то страшный момент я решил, что отморозил ноги до той степени, что не чувствую их.

Рывком вскочив, я ударился головой о ствол дерева, и обрушил на себя облако снега с ветвей. Рефлекторно отступив в сторону я задел какой-то предмет, и тот с глухим стуком отскочил немного дальше вглубь леса.

Следующие десять минут я шарил руками в снегу, в полной темноте, выискивая что это было. Ну не на поляну же с трупами идти. И когда я был уверен, что ничего не найду, я заметил бледно-зеленый блеск под снегом. Это был стеклянный шар, который упал в ямку под выступающими корнями деревьев. Светящийся цветом эльфийской магии.

Схватив шар и поднеся его к лицу, я увидел на нем надпись “Сломай меня”. Легко сказать, как я не бил им об дерево, шар оказался достаточно прочным. Вот бы мне что-то вроде молотка, или...

Разозлившись, я упустил шар, и он звякнул, отскочив от моей руки и упал на землю. Нет, теперь я мог с легкостью его найти, он все-таки светился, но почему он издал звук, будто моя рука из метала?

Да собственно потому, что она и была из метала. По крайне мере в первый момент после того, как я закатил рукав, я подумал именно так. И только потом я понял, что на мне золотой, с сапфиром браслет, которым Таян уничтожил те бумаги, которые ему показывали в лагере аклийцев. А значит он был волшебный. Тогда, да будет магия.

С этим мысленным криком я применил заклинание разрушения 1 уровня – лупанул сапфиром прямо по стеклянному шару. Да, это максимум магии, который я мог выжать из этого браслета, я же не эльф, чтобы уметь им пользоваться. Ну и наконец-то, дурацкий кусок стекла, или из чего он был изготовлен, треснул. С победным возгласом я раздавил шар ногой, и едва не подпрыгнул, когда откуда-то из-под моего ботинка зазвучал голос Таяна.

“В аклийском лагере мы обнаружили карты, где были отмечены планы их дальнейшей кампании. Это все в корне меняет, нужно доставить их в Полушье и Дол. За нами они погонятся, стянут против нас лучшие силы, и, хотя я попытаюсь сделать все, что в моих силах, думаю мы обречены. У тебя тоже очень мало шансов выбраться, но они все-таки есть. Благодаря жертве Вирона люди могут не хватится тебя, и это твоя единственная надежда. Ступай на юго-запад, там должны быть эльфийские отряды. Только эльф сможет увидеть копии карт, запечатленные браслетом. Если встретишь людей, скажи что ты попаданец, и был в плену у эльфов, которые промыли тебе мозги и заставили им служить. Можешь даже сразу отдать им браслет, в таком случае, боюсь Дистрайку будет очень плохо, но видно такова воля Вектора. Как бы ни сложилась твоя судьба, удачи, и не снимай красную нить с шеи, на ней заклятие, защищающее от холода. Правда длится оно будет не долго, так что поспеши”.

Ага, удачи. Мог бы сразу сказать, или метнись через ночной зимний лес неведомо куда, в надежде что союзник-эльф не пристрелит, или попади к людям, язык которых ты не понимаешь и среди которых мстительный парень, которому ты пол-уха отчекрыжил, гарантирую, он захочет со мной дружить.

Ладно, в любом случае дорога лежала на юго-запад. И нужно было пошевеливаться, пока действовала магия этой нитки, которую я действительно обнаружил. Осмотрев всего себя с головы до ног, я нашел свой складной ножик, в кармашке в глубине рукава. Убедившись, что больше сюрпризов не будет, я вышел на поляну. Нужно же мне было увидеть звезды, и понять, где тут юго-запад.

Мне повезло, что ночь была безоблачной. Тысячи ярких белых точек освещали лес чуть более чем никак. Примерно столько же света давал жалкий огрызок луны, болтающийся в небе. Осмотрев поляну, мой взгляд зацепился за тело в эльфийском кожухе, лежащее примерно там, где в последний раз стоял я. Чувствуя необъяснимую тягу, я подошел поближе. Это был однозначно человек. И тут меня осенило – этот же тот, кого я называл Капюшон! Как-там его звали? Вирон! Когда я подумал, что он умер вместо меня, чтобы я смог добраться до других эльфов у меня прям оборвалось что-то в груди. Упав перед телом на колени, не смотря на темноту, я начал отчаянно искать на нем какие-то раны. Как в случае с моим отцом, мне нужно было зацепится за что-то, что отменяло бы мою вину. И когда я нашел ножевую рану на теле, я выдохнул с облегчением. Эльфам нужно было быстро отступать, а раненый, даже если эльфийская магия творит чудеса, мог их замедлить. Ну а учитывая мои боевые навыки и умения верховой езды, было логично, что меня отправили другим, пешим, более удобным мне маршрутом.

В этой версии были логичные дыры, но я не акцентировался на них, ведь только убедив себя в верности этой теории, я смог подняться и продолжить свой путь. Если бы мне сказали, что Вирона убили только для того, чтобы дать мне шанс спастись, я бы физически не смог даже подняться на ноги. Вот такая я тряпка.

Ну а тем временем, стараясь не думать о мертвом парне у себя за спиной, я сосредоточено высматривал пояс из трех звезд, которые указывали дорогу на юг, юго-запад и иго-восток. Нашел. Дальше медлить было глупо, сюда в любой момент могли наведаться аклийцы. Не мешкая, я отправился на юг.

Всю ночь, буквально утопая в снегу, я лез напролом через лес, держась, примерно, юго-запада. Жаль, что убедится я в этом не мог, ведь в чаще деревья закрывали все небо. К тому же становилось все холоднее, хотя это скорее действие заговоренной нитки проходило. Несколько раз я натыкался на удобные для передвижения просеки, но от них я старался держатся как можно дальше, ведь их могли создать лишь аклийцы.

Когда начало немного светать, я выбрался на достаточно высокое дерево, чтобы осмотреться, и понять, что раз солнце встает почти что ровно позади меня, то я взял слишком на запад, и нужно сворачивать южнее. Жаль, что я все еще находился в чаще, и каким бы высоким не было это дерево, бывшее кстати ольхой, из него я не мог осмотреть окрестности. Ну и ладно, так как передвигаться днем было опасно, я решил переденевать в ветвях дерева, искренне стараясь не думать о еде. Магия нитки еще действовала, мне было достаточно холодно, но замерзание насмерть, обморожение или воспаление мне еще не грозило. Нужно собраться, не думать о холоде, еде, смерти, а сконцентрироваться на чем-то другом.

Следующие два часа я изучал шершавые ольховые ветви, среди которых я постарался устроится поудобнее, и с удивлением обнаружил на них маленькие бордовые зачатки-сережки, что означало, что скоро дерево должно зацвести. И если до сих пор, не интересуясь, какой сейчас месяц, я был уверен что на дворе середина-конец декабря, увидев готовящееся к цветению дерево я осознал, что сейчас уже конец февраля и скоро должна наступить весна. Ну это при условии, что в этом мире работает наш календарь, а это дерево – не какой-то ненормальный иномирский клон ольхи, зацветающий в январе.

Убивая время я изучал все эти сережки – я считал их, вскрывал, изучал цвет, даже разжевать эту горечь пытался с голодухи. Наконец мне все наскучило, и откинувшись на ствол дерева, я повернул голову...

На меня с интересом пялился висящий в воздухе эльф. Обычно, когда ты сидишь на высоте двух этажей, ты не ожидаешь увидеть чье-то лицо, и вскрикнув, я свалился с ветки. К счастью, эльф схватил меня одной рукой, почти упав на ветки, а другой закрутил подо мной воздух, благодаря чему я завис на месте.

– Зог. Дуйне. Мен сени айлахгуй, сен мени айлахгуй – забормотал он, судя по всему, на аклийском.

– А на нормальном можно? – попросил я.

– Ты понимаешь эльфийский? – поползли вверх тонкие светлые брови эльфа.

– Будешь смеяться, но я понимаю только эльфийский.

– Тогда пойми, если нападешь на меня, я просто тебя уроню. Даже если ты ничего не сломаешь, ногу повредишь знатно. А здесь рядом моих соплеменников больше чем твоих.

– Ну так и отлично, у меня для них важные известия.

– Ну хорошо, – он мягко опустил меня на землю, и держась в отдалении, попросил вытянуть руки. Стоило мне подчинится, как сугробы вокруг меня растаяли, вода, в которую они превратились взмыла в воздух, окружила мои запястья, и через секунду превратилась в чистый лед.

– Ступай за мной, – хотя он так сказал, сам эльф шагал позади меня, ни на секунду не расслабляясь. А ведь он был еще ребенок. Ну ладно, я понимаю что тридцати- и семидесятилетний эльф выглядят примерно одинаково, но этому, я был уверен, было около двадцати. Вот так и рождается раса параноиков, если уже в таком возрасте парень воюет и ходит в разведку. Спустя минут сорок, шагая на северо-запад, мы натолкнулись на лагерь, в котором находилось около тридцати эльфов. Незадолго до этого, эльф ускорил шаг, обогнав меня.

– Осмор, ты с ума сошел! Кто разрешил тебе уходить из лагеря?! – радушно встретил нас эльф. Его нельзя было назвать тощим, но и мощным он не был. Гибкий, “гибкий как ивовый прут” – может претенциозно, но других слов мне найти не удалось. Еще больше в глаза бросалось то, что у него так же были вьющиеся волосы, что для этого народа не совсем характерно. Вот только в отличии от моего конвоира его кудри были молочно-белыми с единственной нежно-голубой прядью.

– Если сам смерти ищешь, хоть бы о старике позаботился, – продолжал возмущаться эльф, выглядящий на двадцать пять-тридцать, – ты знаешь, что со мной сделает твоя сестра если ты умрешь. Я всех кого мог отправил на твои поиски, хорошо что...

Тут до него наконец дошло, что я не его подчиненный, отправленный на поиски самоуверенного паренька, ну цветом кожи я в эльфы не вышел. Приглядевшись внимательней, он еще и ледяные кандалы заметил.

– Я обнаружил человека в чуть менее чем трех километрах на юго-востоке от нас. Он знает эльфийский и вел себя смирно.

– И зачем ты привел его сюда? Вдруг он опасен, или может выдать наше местоположение? А что будет, когда его пропажу обнаружат. Если люди зайдут к нам с тыла, это будет ужасно. Нужно скорректировать планы и...

– Браяр, мы его не нашли, – загромыхал вдали чей-то голос. Знакомый голос. А спустя секунду я увидел и его обладателя.

– Эй, Одир! Привет, дружище! – аж подпрыгивал я от радости.

Верзила оглянулся, уставился на меня своими зелеными глазами, тяжело вздохнул и направился к нам.

– Ты его знаешь? – удивился тот, который с голубой прядью, Браяр.

– Его где-то две недели назад нашли под Полушьем. Он утверждает, что иномирец, княжна и Таян увезли его в столицу, а дальше я уже не знаю.

– А дальше у меня важное послание, еле пробился к вам, – формально я даже не соврал.

– Отведите его к Молу, – пожал плечами Одир. Браяр слегка кивнул, и двое эльфов, почетным караулом встав у меня за спиной, легонько пнули меня в направлении одной из легких тканевых палаток, внутри которой находился знакомый мне черноволосый эльф. Чуть менее вытянутое чем у остальных лицо, широкий лоб, приплюснутый нос, желто-зеленые глаза, выступающий овальный подбородок – это точно был Перемол.

– Что ты здесь делаешь, где Таян? – вскочил на ноги черноволосый эльф. Я коротко пересказал ему все события, от момента выезда из столицы до момента, когда я пришел в себя рядом с лагерем аклийцев.

– Ну и вот, – закатав рукав, показал я браслет, – тут должно быть что-то важное, какие-то карты...

– Это же фамильный браслет Сервенов, – угрюмо пробормотал Мол, сделал над ним несколько движений и сапфир засиял.

– Круто, а с моими руками ты что-то сделаешь? – кстати говоря ледяные наручники с меня так и не сняли, но я по-прежнему ощущал их как просто холодный метал, а не лед. Наверное все еще нитка действовала.

Даже не сказав ни слова, Мол посмотрел в мою сторону, и воздух вокруг моих запястий нагрелся до того, что я аж обжегся. Зато лед быстро растаял. И он ведь даже не был профессиональным магом, так, любителем. Тем временем, перевернув весь столик с бумагами перед собой, Перемол вытащил оттуда большой чистый лист бумаги, положил руку на него, другую положил на браслет и напряженно замер. К моему удивлению, а я успел повидать здесь многое, из сапфира в центре браслета выстрелил луч, и на листке начали расползаться линии. Это я впервые увидел в работе эльфийский ксерокс. Таян сделал визуальный слепок, фотографию если хотите, с помощью браслета, а сейчас Мол проявлял ее, перенося изображение на бумагу. Да! Это было именно то что надо. Магический фотоаппарат и волшебный ксерокс – именно такие штуки я хотел увидеть на земле, да и фэнтези тоже. И теперь он существуют!

– Я распоряжусь, чтобы тебе дали перекусить, а затем иди в палатку Браяра. Она большая и голубая, не пропустишь, – на контрасте с моей радостью, лицо Мола буквально потемнело. Видимо карты ему не понравились. Хотя, будь там что-то хорошее Таян не бросался бы в столь отчаянный прорыв ради них. Интересно, он выжил? Судя по всему, он должен был стянуть на себя всех в округе солдат Акли.

Как бы там ни было, подкрепившись безвкусными полосками какого-то вяленого мяса, я отправился в палатку Браяра, командира всего этого отряда. Там уже собралось много знакомых лиц: Мол, Одир, тот парнишка, среднего роста, худой, с соломенными волосами и желтыми глазами, который меня сюда привел. Осмор! Еле вспомнил. Ну а пятым был еще один знакомый мне эльф – Вирь.

– Привет, – я радушно им улыбнулся. В ответ мне улыбнулся только Осмор. Хотя это у него было естественное состояние, его уголки рта всегда были приподняты, казалось он только и ждал возможности рассмеяться. Исключительно позитивная личность.

Все остальные сидели со злобными и унылыми лицами. Мол стоял в центре. Едва кивнув мне, он указал на расстеленную перед всеми собравшимися карту.

– Итак, раз все с картой ознакомились, я возьму на себя смелость описать, насколько ситуация плоха, – вздохнул он, расхаживая туда-сюда.

– Как мы все знаем, – здесь последовал выразительный взгляд в мою сторону, мол это только для тебя рассказываю, – Аклийский эмират захватывает нас по кусочку. Тут, там, еще где. Мы ожидали, что цель зимней кампании – Слакийский лес, это тот, который возле одноименного болота. Захватив его, люди отобрали бы у нас последнее естественное прикрытие Полушской крепости, и летом ударили бы по ней. Гарнизон запросил бы помощь из столицы, и через неделю под крепостью прогремела бы крупная битва. Но, исходя из карт кампании, добытых Таяном Сервеном, и доставленными Елисеем, крупное войско людей собралось в долине за Каймскими холмами, и в случае нашей атаки на лес ударило бы нам во фланг и разгромило. А там нас ждут и атака на неготовую к обороне крепость, падение Полушья, полный разгром всей армии, если Вышан решится-таки спешно собрать ее и бросить на север. А теперь просто представьте ситуацию: Полушье захвачено, Полуй пал, аклийцы атакуют двумя направлениями – восточным на Почат, прикрывающий наш фланг, и южным. Наши рубежи на реке Топлица не всесильны, и рано или поздно обе армии сойдутся у Дола. Нашей стране придет конец, а затем настанет черед Конфедерации.

– Но разве наши силы в Оземье, Застимье или Прибеге не должны нам помочь? – спросил Осмор. Мне вот тоже было интересно, чем все это время должны были заниматься крупнейшие регионы страны, когда их родину уничтожают.

– Князь Трим может и удержит Застимье, а может даже и отобьет Дол, вот регион обречен, сколько бы у него не было магов или денег, я видел его сына Избора. Князь Трияр вряд ли будет иметь желание вмешаться, думаю он только и ждет подобную возможность. Ну а что касается князя Боривоя...как говорят при дворе, чем меньше мы про него вспоминаем, тем лучше. Полагаю, он просто присоединит Прибег к Хельстандской магократии и дело с концом. Так что парадоксально, но от нашего сражения сейчас будет зависеть судьба всей страны.

– Значит, нужно отступать как можно быстрее, – подытожил Одир.

– Нельзя, мы не можем бросить наших братьев и сестер, – неожиданно горячо запротестовал Вирь.

– Сотня там, сорок тут, страна важнее, – продолжал стоять на позиции рационализма Одир.

– Значит и твоя дочь – расходный материал. Ты пожертвовал бы ей ради...

– Страны? Да! Будь она жива, и в том плену, я бы отступил. Наш смысл жизни – защита Дистрайка.

– Говоришь как человек, Одир, – мне вот даже стало интересно, это у них оскорбление такое, или как? – Ну а ты что скажешь, Елисер.

– Елисей, – хмуро поправил я Браяра. Он специально исказил мое имя, давая понять, как относится ко мне. Сер – в эльфийском означало мрачные темные глубины, в переносном смысле ад. Ну а ели – начало. То есть, он меня началом конца света назвал!

– Так что, Елисей, встречал ты людей по дороге сюда?

– Нет.

– Тогда, тылы нам еще не перекрыли. Одир, отдохни часик, и на разведку. На рассвете уничтожим лагерь людей в двух километрах к северу, а затем отступление полным ходом не смотря на потери.

– Ага, особенно удобно отступать, если 2/3 отряда будут пленными беженцами.

– Я верю, что они будут сражаться за свою жизнь, Одир. А если нет, таков уж их вектор. Ты слышал приказ.

Здоровяк хмуро кивнул и вышел из палатки. Мол отправился следом, кинув мне, чтобы я шел за ним.

– Цель нашего отряда была спасти больше сотни пленных эльфов, так что запасных палаток у нас достаточно. Вроде ты умеешь их ставить.

Кивнув, я отправился к саням, взял себе палатку, которую следовало бы назвать спальный мешок с крышей, и разбил ее, держась ближе к другим, чтобы не промахнутся мимо барьера и не замерзнуть ночью. Завтра нам предстоял тяжелый день.

Глава 2

Когда я проснулся, на улице была практически непроглядная тьма. Тяжелые тучи покрывали черное небо, ледяной ветер дул и завывал изо всех сил, от чего казалось, что температура приближалась к нулю. Абсолютному.

Глядя на мельтешащие во мраке белые фигуры, я пытался себя подбодрить:” Давай, раз они могут передвигаться в таком холоде, то и ты сможешь. Ты же почти покорил Эверест”.

На самом деле, попав на той горе в подобную ситуацию, я повернул назад. Ну не мое это – горы. Зато я Гоби на арендованном джипе пересек. Хотя ладно, речь не об этом. Тем временем, закатывая глаза и издавая страдальческие стоны, ко мне подошел Осмор.

– Ох-ох-ох, суровая погодка. А ведь у тебя нету ни заклинания “Ночное зрение”, ни “Согрева”. И как ты выживаешь?

– Нормально, – может немного резко ответил я, но от холода у меня просто зуб на зуб не попадал. Но эльф не обиделся и только хмыкнул.

– Так значит тебе это не нужно? – в руке он держал какой-то маленький круглый предмет, который, когда я поднес его почти вплотную к лицу, оказался перстнем с каким-то черным камнем.

– Я ведь не знаю что это, – новый порыв ветра заставил меня задрожать.

– Ну смотри, – кивнув в направлении других эльфов, взялся объяснять мне Осмор, – есть кольца Венса, в них запечатываешь одно заклинание, а потом можешь использовать его в любой момент, но только один раз. А это – классовский перстень, он способен давать длительный постоянный эффект, в данном случае тепла.

Услышав это, я мигом вытащил руку из кармана, взял кольцо и надел его. По моему телу тут же разлилось чувство, будто я принял ванну из кипятка, а дальше наступило приятное тепло.

– Вот только долго носить не рекомендуется, – не дождавшись моей словесной реакции, через минуту произнес Осмор. Остальные эльфы уже вовсю выдвигались на север, но до нас им не было никакого дела, что я, что Осмор – оба считались не особо полезными в сражении, по разным причинам нас старались сохранить живыми. Меня – как пример героического человека на службе эльфов, Осмора – потому что у него была сестра, которая уничтожила бы всех в случае смерти единственного брата. Поэтому никто не торопил нас, плетущихся в хвосте колонны, обсуждающих магические штуки.

– Он питается силой духа носителя, – продолжал Осмор, – так что настроение у тебя будет паршивое. Тяжесть, депрессия и все такое. Поэтому я такие штуки не люблю, так что если рискнешь – носи.

Ага, если рискнешь. Сам попробуй побегать ночью, по зимнему лесу в одних джинсах. Его то штаны были толстыми, из плотной кожи и с меховой подкладкой. Вот если бы он мне их дал, то и никакого согревающего перстня не надо было бы.

– А тебе самому не холодно, – честно говоря, спросил я это из вежливости, надеясь, что ему нормально. Но он пожал плечами.

– Да есть такое. Если позволишь... – протянув руку, он одним плавным движением снял с меня красную нитку, про которую я и думать забыл, – вот это наша исконная эльфийская волшба.

Крепко сжав в руке нитку, он постоял с минуту, прежде чем повязать ее себе на шею.

– Работает так же, как перстень, только тот будет выдавливать из тебя душевные силы, пока они есть, а в нить один раз вложил силу и на ней она и работает.

Ну в общем, перстень работает, используя носителя в качестве розетки, а нить – как аккумулятор.

Наконец начало светать. К тому моменту мы часа два брели через самую чащу, медленно, стараясь молчать. Кстати говоря, когда я оценил отряд эльфов в тридцать воинов, я ошибся – их было около пятидесяти. Просто остальные были в разведке, а теперь собрались все вместе. Значит люди близко. Боже, я же сам человек, вот что значит жизнь с эльфами.

– Значит так, – лихо командовал Браяр, – вы все профессионалы, и после стольких тренировок мне не нужно разъяснять вам тонкости окружения. Просто помните, людей около двух сотен, возможно там есть зеляне. Но так же там полно наших пленных товарищей, и мы обязаны им помочь. Но! Мы так же знаем очень важную тайну о расположении вражеских войск и мы обязаны рассказать это Славомиру и царю. Не давайте им сбежать, используйте тактику плавного истребления. Многие из нас умрут, но таков наш вектор.

На лицах эльфов горела мрачная решительность, никто не сказал ни слова, лишь слегка кивнули, прежде чем рассыпаться в разные стороны. Вирь, с тремя другими лучшими магами, взлетел в воздух, видимо ставить барьер, чтобы никто из аклийцев не сбежал. Ну а Браяр заметил нас с Осмором.

– Так, вы двое, стоите на месте! Не знаю за человека, но ты, Осмор, фехтовать не умеешь, да и вообще мы взяли тебя только как картографа и стратега. Один раз ты сбежал...

– И нашел ценные сведения...

– А мог бы и умереть. Поверь старику, который уже семьдесят три года живет в мире, – блин, мне бы выглядеть так в семьдесят, одно слово – эльф.

– А если ты будешь спорить, я оставлю рядом с тобой охрану. И когда наши братья будут умирать, двое солдат будут смотреть на это, вынужденные защищать взбалмошного юношу, которому едва исполнился двадцать один. Все ясно?

– Да, – угрюмо кивнул эльф.

– Ну а ты, человек, даже если бы и хотел лезть в драку, мы не гарантируем, что не убьем тебя чисто случайно. Так что просто не попадай под горячую руку.

Ну и ладно, я же все-таки не военный, в средневековых схватках на мечах рубаться, все равно я не умею. Хотя, я же ходил на фехтование в Москве, после открытия магии и иных миров это было так же популярно, как карате и тхэквондо в девяностые. И даже там я регулярно занимал последнее место. Да и фехтовал я тонкой рапирой, а не тяжелым мечем.

В итоге рядом с нами остался только Браяр и четверо эльфов-охранников. И нет, они собирались не отсиживаться, а нанести решающий удар, в случае серьезного сопротивления. А это, с гарантией, была практически верная смерть.

Аккуратно следуя за командиром, мы вскоре вышли к крупному лагерю, защищенному рвом и стеной. В один рывок четверо лучших магов взмыли вверх, установив над лагерем барьер и разрушив деревянную стену. Еще несколько магов, связав части частокола магией, превратили их в мосты, перебросив их надо рвом. К которому уже мчались отряды эльфов, проходившие сквозь тонкую, бледно-зеленую прозрачную стену, как сквозь воздух. Последними внутрь зашли мы.

Посреди складных шатров аклийцев кипело сражение. На моих глазах один эльф попал в окружение четверых, но ему на помощь пришел маг, и вместе они убили людей. В следующий момент маг получил арбалетный болт в ключицу, и рухнул вниз, где его окружило еще трое аклийцев. Двое эльфов бросились на помощь колдуну, но люди, не обратив на них ни малейшего внимания разом пронзили мага, а через мгновения, попав под горячую руку эльфов, были буквально разорваны ими на куски. На одном этом участке потери составили один эльф к семи людям, но аклийцев, судя по всему, это устраивало.

На противоположном от нас конце лагеря самая большая группа эльфов, под руководством Мола, рассыпаясь на малые отряды, методично зачищала людей. Вот только в другой, дальней части, люди стали собираться в организованные отряды под командованием того самого Ворона, с которым я уже был знаком. Симал-мурза, так его звали. Переглянувшись со своей охраной, Браяр ухмыльнулся. Зайти во фланг или тыл самому крупному отряду организованного сопротивления, внести хаос, расстроить ряды, возможно погибнуть – именно для такой ситуации они и остались в резерве.

Вскинув руку, Браяр выстрелил вверх белым лучом, и на организовавшийся было отряд сопротивления спикировали четверо магов во главе с Вирем, в тот же момент Мол с одной стороны и Браяр с другой, бросились на людей. А в дальней стороне, где был небольшой овраг, Одир и пара эльфов, неотступно следовавших за ним, снайперскими выстрелами сняли людей, охранявших пленных эльфов. В ту же секунду, как Вирь пошел в атаку барьер пал и получив возможность сбежать, многие люди воспользовались ей, вот только несколько засевших в лесу эльфов уничтожили большинство из них. Но части все же удалось уйти. Понимая, что он окружен, Симал бросился туда, где линия обороны была тоньше всего, а именно туда, где стояли я, Осмор, и сражались Браяр с товарищами. Часть аклийцев остались, осыпая висящих в воздухе магов стрелами и прикрывая отход господина. По большей части маги успешно отбивались, но вот один из них упал с разбитой головой, а из земли в небо взмыл бледно-зеленый след, уходя далеко к лесу. Это Саливат лишил жизни еще одного из своих собратьев и, бросив на меня полный ненависти взгляд, сбежал, как и в тот раз. В любом случае, воспользовавшись брешью в строю магов, люди удвоили натиск.

Храбро бросившийся перекрыть отступление вражескому командиру эльф успел положить двоих, прежде чем Симал-мурза одним взмахом скосил храбреца, устремившись в брешь. Фантастически преданная господину охрана тут же насела на остальных эльфов, а вот взгляд Симала остановился на мне. А я же стоял вдали от битвы, можно же было пройти мимо. Но увы, он меня узнал и бросился на меня с мечем. Подскочив рядом со мной, Осмор выстрелил в аклийца магией, но тот увернулся. Паникуя, я оглянулся по сторонам и оттолкнув Осмора, выхватил его меч, заблокировав удар. Ну вот беги прямо, что же тебе мешало. Нет, нужно же атаковать меня, будто убить желаешь. Хотя чего будто, он реально хотел меня убить.

Спасла меня целая совокупность факторов, или, как говорят эльфы, удачный вектор. Во-первых, меч физически слабого Осмора был легче обычного, благодаря чему мне было не очень тяжело им махать. Во-вторых, мой “стиль”, состоящий из резких и глупых выпадов просто ошеломил не ожидавшего таких столь самоубийственных техник Симала. Ну а что, меня готовили к дуэлям с ребятами в шлемах затупленными шпагами, а не к бою на выживание. Но, спустя удара три-четыре, Симал раскусил мое отсутствие стиля, и сделав резкий ложный замах, стремительно ударил, целясь мне в горло. Так, ладно, я понимаю что на курсах я был худшим, но я их хотя бы вообще посещал, и от такой атаки на инстинктах уклонился. После чего сделал-таки свой пристойный выпад. Вялый и медленный. Симал аж улыбнулся, и сделав полуповорот, рубанул меня по руке, так же, как это делал Сулла-бей в прошлом сражении с эльфами. Вот только он тоже не подозревал о браслете на моей руке, от которого, издав жалобный звон, его клинок и отскочил. Не тратя времени, я выхватил свободной левой рукой нож из рукава и с силой вогнал его Сималу в шею.

Как робот, у которого закончился заряд, Симал застыл на месте, кряхтя и булькая наполняющимся кровью ртом. Пока он непонимающе смотрел на меня, застыв от шока, я на всю длину вогнал острый меч Осмора в его мягкий живот. Пошатнувшись, Симал-мурза в последний раз взглянул на меня своими широко открытыми глазами, после чего упал на бок, вырвав из моих рук и меч, и нож.

Сделав неуклюжий шаг назад, я замер, ужасаясь своему поступку. Я убил человека. Такого же как я. На моей одежде, да даже на щеке была его кровь. Я смотрел в одну точку, не видя ничего, в ушах гудел шум, ладонь горела, все еще ощущая шершавую рукоять меча. Внезапно на меня хлынуло еще больше крови, она залила мне глаза, попала в рот и нос, что-то тяжелое придавило меня к земле, сбив дыхание. Позже я узнал, что в момент гибели господина все его охранники, бросив эльфов, ринулись на меня. Одному Осмор пробил голову белым лучом, второго снесло чьей-то стрелой, третьему Браяр отсек голову, а четвертый успел добежать до меня, вот только я упал, придавленный телом первого, что и спасло меня. Через секунду четвертый разлетелся на части, сраженный сразу пачкой белых лучей.

Битва была окончена. Пока я отлеживался в одном из шатров, были подведены итоги. Сто восемьдесят аклийцев и двадцать три эльфа расстались с жизнью в этот день. Из плена было спасено семьдесят эльфов, пятнадцать из которых были достаточно физически сильными, чтобы взять в руки оружие павших и занять их место, а двое оказались даже сносными магами. Сносными – это по меркам эльфом, как по мне эльф, способный создать этот белый луч смерти уже был крутым. А ведь его был способен создать каждый эльф.

Однако слишком много аклийцев сбежало, да и Саливат узнал того, кто отрезал ему половину уха и вполне мог быть в курсе всех аклийских планов чтобы понимать, какую мы несли угрозу его хозяевам. А если еще учесть, кого я убил...

После боя я пребывал будто в бреду. Снова и снова я ощущал, как горячая кровь брызжет мне на щеку, перед взором стояли его карие глаза, в которых затухала жизнь, закрывая глаза я слышал его предсмертный хрип, рука в конвульсиях дергалась, снова и снова нанося удар мечем. Я понимаю, как это все глупо звучит, это была война, передо мной был враг, я защищался, но...Но он был человеком. Ну не слишком естественно для человека убивать других людей, я чувствовал, будто во мне что-то оборвалось. Я даже не заметил, как возле меня собрались Вирь, Мол, Браяр и Осмор.

– Ну ты и молодец. Первое сражение – и тут же убил вражеского командира. Да еще какого. Судя по знаку ворона на груди, он принадлежит к роду аль-Каххар, – почему-то восхищался Осмор.

– Симал. Его звали Симал-мурза. Мы виделись в лагере Акли. Другом лагере.

– Мурза Симал ульд Амир-а-Куррат бинт Кадир ар-Зухейр аль-Каххар, племянник главы рода аль-Каххар Оюн-мурзы, – пробормотал Вирь.

– Кошмар, как ты это запомнил? – вздохнул Браяр.

– Очень легко, если понимать, о чем говоришь. Мурза Симал, сын Амира и Куррат, дочери Кадира, потомка Зухейра, из рода аль-Каххар. Для такого знатного человека это еще очень короткое имя – ничего лишнего.

– В любом случае, за смерть единственного племянника Оюн-мурза будет мстить.

– А еще там был Саливат. Эльф, который сбежал тогда от...нас. Он узнал меня.

– Аа, припоминаю. Он под моим началом служил восемь лет назад. Помнишь, Вирь? Он еще магом неплохим был, – нахмурился Браяр.

– Зато обитателем он был гнилым. Ну теперь выбился в люди.

Из их уст эта фраза несла в себе совсем иной смысл, и оба хрипло рассмеялись.

– В любом случае, он обычный предатель. А вот Симал был важным человеком, туда ему и дорога. Эх, за такое достижение тебя наградят...

– Прекрати, Осмор. Да и вы двое не лучше, расшумелись как коты по весне. Ладно Ос, он еще слишком тупой, но может вы, которым на двоих сто двадцать, поймете наконец, что тот, кого вы хвалите – тоже человек?! Не думаю что ему приятно слушать, как вы оскорбляете его вид, а ведь мы сюда пришли за другим.

– Я не уверен, что он так уж переживает из-за смерти аклийцев, Мол. Люди слишком эгоистичны для того, чтобы соотносить себя с представителями других людских народов. Ему сейчас плохо то того, что он нарушил свои собственные нормы...

– И? – нетерпеливо перебил его Мол.

– И я должен извинится. Он нам очень помог, а совершить первое убийство крайне тяжело, особенно без подготовки.

– Я тоже прошу прощения за свои глупые слова, – жалостливо произнес Осмор.

– Кгхм, в общем, приходи в себя, парень. У тебя еще есть час-полтора, а потом нужно уносить отсюда ноги, и как можно быстрее. У Оюна есть куча веских поводов убить нас всех. А ты нам нужен в форме, тебя ждет торжественный прием, вот... – запинаясь, неуклюже проговорил Браяр, после чего все четверо покинули шатер.

Оставшись в одиночестве, я подхватился на ноги и стал нарезать круги по шатру, будто стараясь убежать от самого себя и от дурных мыслей. Продолжалось это примерно пол часа, после чего я рухнул на кровать и заснул.

Как и говорил Браяр, спустя час меня буквально вырвали из тяжелого гнетущего сна, подробности которого, к счастью для меня, выветрились из моей памяти в тот же момент, как я открыл глаза. Чувствуя тяжесть и страдая от духоты, я поспешил выбраться наружу, полной грудью вдыхая холодный воздух. Большая часть эльфов, на трофейных аклийских лошадях, уже стояла у южных ворот лагеря, готовясь как можно скорее выбираться из этого леса. И я поспешил присоединиться к ним.

От идеи перекусить я решительно отказался, меня и без того тошнило. Я плохо понимал куда мы скачем, благо мой конь отлично умел держатся в строю. Я даже почти не обращал внимания на натирающее зад седло – как рыба выброшенная на берег, я жадно глотал воздух пока мне не стало плохо. Тем временем, проскакав несколько часов, мы остановились на небольшой привал. Вирь и трое магов отправились на разведку, разлетевшись в разные стороны. Немного придя в себя, я просто расхаживал туда-сюда, давая волю скопившемуся адреналину.

Когда маги вернулись в расположение отряда, солнце почти скрылось за горизонтом, но судя по выражению лиц, лагерь разбивать они явно не планировали. Заинтересовавшись, я поспешил в центр, к Брияру, столкнувшись по пути с симпатичной девушкой.

Она была одной из тех двоих пленников, что были хорошими магами. Короткие, серебряные с зеленоватым отливом волосы, ясные синие глаза, бледные, ровные тонкие губы, почти белая кожа и классические острые черты лица – она действительно была просто красавицей, вот только если обычно красивых девушек принято называть горячими, то эта была холодна как лед. От ее безжизненного взгляда мурашки шли по коже даже посреди зимнего леса, настоящая зимняя королева, будто выточенная изо льда.

Вместе, не обмениваясь ни словом, мы подошли к центру лагеря, где четверо магов стояли перед Браяром и Молом, что-то им рассказывая.

– Плохая новость заключается в том, что нам на пятки наступает новый крупный отряд.

– Крупнее того, что мы разбили?

– Нет. Но человек сто там будет, а у нас осталось двадцать семь обученных солдат, пятнадцать новобранцев и шестеро магов, не считая тех, кто сражаться не может.

– Есть и хорошая новость, – улыбнулся другой маг, – перед нами только один небольшой отряд, в тридцать-сорок человек, далеко на юго-западе, возможно, мы сумеем проскочить мимо.

– Простите, у того отряда не было зубьев на флаге? – неожиданно подала голос девушка-маг.

– Были.

– Это отряд рейдеров-разведчиков. Это они взяли меня в плен, – печально произнесла она.

– В любом случае, даже если мы проскочим мимо рейдеров, основная задача которых – атака, а не защита, нам нужно стряхнуть с хвоста отряд в тылу.

– Думаю, я выскажу самую очевидную и непопулярную мысль – нужно оставить часть из нас задержать людей. Вряд ли кто-то из этого отряда выживет, – произнес Вирь.

– Я согласен остаться, – произнес второй маг из числа освобожденных. После удивительно непродолжительного спора, ведь почти каждый эльф был готов радо умереть за свою страну, прихватив на тот свет пару людей, в засаде остались пятнадцать человек из гарнизона Полушья, пятеро самых умелых воинов из числа пленных, все три помощника Виря и маг из числа пленных. Никого из них по имени я не знал.

На юг, таким образом, оставалось отступать, прикрывая беженцев, два десятка эльфов, в число которых вошли: Мол, Вирь, Браяр, Осмор, Одир, двое его учеников-разведчиков неотступно следовавших за ним по пятам, неплохо понимавший в магии эльф, оставшийся по личной просьбе Виря, десяток экс-пленников, взявших в руки оружие, эльф, занимавший в Полушье должность десятника, поставленный ими командовать, ну и Сиала. Та самая “ледяная королева”, занявшая слот второго мага. А также я, само собой разумеется.

Даже не оставаясь ночевать, мы на всех парах помчали на юг, чуть отклонившись на восток, надеясь избежать встречи с рейдерами с зубьями на знаменах. Из того что я понял, такие отряды состояли из небольшого числа обученных воинов, прекрасно умевших маскироваться и стремительно нападать в самый неподходящий момент.

Жаль, что хотя мы были всего в дне пути от Полушья, мы не могли связаться с крепостью как-то телепатически. Вернее заклинание такое существовало и в другой ситуации Вирю может и хватило бы сил для его применения, но эльфы-зеляне, служащие Акли, создавали помехи и глушили наш сигнал. Так что все что нам оставалось – спешить изо всех сил сквозь ночной лес. Хотя спешить тут было явно преувеличением, скорее мы старались держать оптимальный темп и не свернуть шеи в ночной темноте. Думаю, только благодаря Сиале и Вирю мы прошли путь без ранений и потерь.

За несколько часов до рассвета мы все же сделали привал. Вирь установил над нами барьер, а остальные эльфы улеглись спать просто поверх своих спальных мешков-палаток, даже не разворачивая их. После почти суток скачки я был настолько измотан, что времени на тягостные размышления о моральном аспекте лишения кого-либо жизни у меня не было, и наскоро перекусив, я последовал примеру эльфов, упав на тугой сверток. Благо ночь была не слишком холодной, плюс барьер поднимал температуру внутри себя, плюс я был одет довольно тепло, да еще и кольцо Класса, греющее меня, все еще оставалось на мне.

За секунду до того, как мои глаза закрылись и я провалился в сон, небо озарилось белой вспышкой. Это последний выживший из отряда прикрытия дал понять, что их бой окончен. Почти всю ночь они сдерживали натиск превосходящих сил Акли.

Спустя час после рассвета Браяр, Мол и Вирь растолкали нас, и спешно позавтракав сухарями и каким-то горячим напитком, мы спешно выступили в путь. Лица всех троих наших командиров выражали озабоченность, да и моих навыков ориентирования хватало, чтобы понять, что мы практически полностью сменили направление, и движемся на юго-запад, причем очень медленно. Соотнеся это, можно было сделать только один вывод – рейдеры нагнали нас, и сейчас мы пытаемся аккуратно их обойти. И следующие несколько часов такая тактика работала, после чего где-то вдали послышались крики, а затем прилетел Вирь, который все утро провел в разведке.

– Они в полукилометре к юго-востоку. Недавно к ним прибыл маг-зелянин, и они развернулись прямо на нас, обойти их у нас уже нет шансов, так что я убил предателя и вернулся. Готовьтесь к бою!

Глава 3

– Воины, – произносил мотивационную речь перед выстроившимся в боевой порядок эльфами Браяр, – люди, стоящие перед нами – последняя преграда, отделяющая нас от Полушья. Наши братья отдали жизни для того, чтобы мы смогли вернутся, и мы не можем подвести их. Наших врагов всего три десятка, а мы знаем, что каждый эльф стоит четверых людей. Минимум! Кроме того, мы должны принести Славомиру важные сведения, от которых зависит судьба всей страны. Вперед!

– Вперед! – вторили ему два десятка солдат. А вот пол сотни беженцев лишь жались друг к другу с испуганными глазами. Сначала я подумал, что используй каждый из них те белые лучи – и от рейдеров врага не осталось бы никого, но потом представил нечто подобное в своем мире. Даже если вооружить горстку гражданских ружьями, толку от этого против маленького профессионального отряда солдат будет не много.

Выдвинувшись навстречу к врагу, мы медленным шагом прошли мимо небольшой балки, недоумевая, почему враги не попытались остановить нас здесь и уничтожить, окружив с флангов. Миновав ее, мы вышли на ровный участок практически на самой опушке леса, где между редких деревьев нас уже ждали аклийские всадники, выстроившиеся клином.

Первую линию обороны эльфов составил десяток экс-пленников, под командованием десятника. За ними резервом расположились Браяр, Одир, двое его парней и Мол. Тот друг Виря и Сиала расположились по бокам отряда, рассчитывая косить врагов магией. Сам Вирь, по предложению Сиалы, остался охранять беженцев, меня и Осмора, которого едва запихнули в тыл.

С дикими криками, едва удерживая строй, все, кроме одного аклийцы бросились на ряды эльфов. Почти дюжина погибла от стрел и лучей смерти, но остальные на полном скаку врубились в линию эльфов, прорвав ее в нескольких местах. Буквально отшвырнув десятника и убив двоих эльфов рядом с ним, люди попытались прорваться по центру, но были сметены магией Сиалы, превратившись в кровавые фонтаны. Друг Виря же, наверняка с помощью магии, бушевал среди людей, уничтожая их пачками, как какой-нибудь неуязвимый герой боевиков. С бешеным ревом Браяр также прыгнул в направлении врагов, прикрываемый стрелами Мола, Одира и его парней. К моему удивлению, находившийся в пятидесяти метрах от сражения командир аклийцев просто стоял в гордом одиночестве, бесстрастно следя за сражением. А вот ряды его отряда стремительно редели, и спустя минут пятнадцать все было кончено.

Потери эльфов составили восемь солдат из числа пленников, компанию в смерти им составили двадцать семь людей. Увидев результаты, командир людей зашелся диким смехом.

– Ялахгуй сен Накаб-бей! – орал он во весь голос, заливаясь безумным хохотом.

– Он говорит, вам не победить Накаб-бея, – перевел остававшийся на всякий случай в тылу Вирь, – пойду убью его. Пленники нам не нужны.

– Слышал я, что Аклийский эмират комплектует некоторые свои отряды из должников, рабов и заключенных, которым обещают свободу, а командиром ставят кого-то из самых жестоких и безжалостных представителей мелкой знати. Видимо, это именно такой случай.

– Алеф, сис менен туруп калши байна геж та тоохгуй?

Услышав голос Накаба, Вирь резко повернулся и глянув на нас помчался обратно, выпустив в аклийца дождь ледяных стрел.

– Осторожнее! – заорал он. Как обычно поздно.

Шестеро мертвецов, лежащих на земле поднялись на ноги, и напали на одного из двоих оставшихся солдат, разорвав его на кусочки. Спустя момент, все семеро исчезли в огненном шаре, который обрушил на них Вирь. А вот ледяные иглы, которые он выпустил в Накаб-бея, разбились в крошки, столкнувшись с мерцающим барьером бледно-зеленого цвета. А от верхушки одного из деревьев отделилась темная фигура, и раскинув руки зависла над Накабом. Ну само собой это был Саливат.

Взмыв вверх, оставляя за собой след из белого дыма, Сиала ненадолго сосредоточилась, и в безоблачном небе сверкнула молния, поразив...нашего десятника. Тем временем новая волна поднятых мертвецов была сожжена Вирем, успев при этом, буквально шагая по трупам, убить последнего воина из освобожденных. Количество боеспособных эльфов сократилось более чем вдвое, а опасность возросла.

– Рад тебя видеть, Сиала, несущая нам блага.

Это если что, Саливат сделал отсылку на значении имени Сиалы, которое было сложной игрой слов, которая означала “приносящая материальные блага”.

– Удивлена, что ты смог выжить во всей этой бойне, дорогой брат, – своим холодным беземоциональным голосом произнесла девушка.

– Удивлен, что тебя не стошнило от пребывания в компании с этими вот, сестричка – широко улыбаясь, презрительным тоном сказал Саливат.

– Мина хуч чадал усхен, Накаб-усса-бей! – продолжал кричать раздражающий аклиец, а тела его солдат, погибших до того, как достигнуть рядов эльфов, уже поднялись и живым щитом стали перед колдуном. Всех остальных мертвецов Вирь уже сжег.

– Тц, он себя повелителем мертвых назвал, – скривился Осмор рядом со мной.

– Ну, он же ими повелевает, – пожал плечами я.

– Он усса, людской маг воды, и повелевает только кровью в телах. И только мертвых телах, живые взять под контроль никому не под силу.

– Как по мне нормальная способность, – сказал я, но Браяр и тот парень-маг взялись активно доказывать мою неправоту, вдвоем круша дюжину вставших. Правда первый был профессиональным тренированным воином с полувеком практики, а второй, используя на себе магию усиления, становился суперсолдатом. Но вот мертвецам, чьи конечности летели во все стороны от того было не легче.

В воздухе тем временем завязалась отчаянная схватка. Сам по себе, Вирь на голову превосходил Саливата и Сиалу по отдельности, но те нападали вместе, с разных сторон. Стоило Вирю только застыть на месте, отправив огненный шар в Сиалу, как дождь ледяных игл Саливата уже обрушивался на него, а как только он пытался добраться до него, молнии Сиалы настигали его со снайперской точностью.

– Нужно их разделить, – таки бросился в бой Осмор. Тут же забыв про всяких мертвецов, к нему подскочил Браяр, но перебросившись с ним парой фраз кивнул и скомандовал парням Одира помочь. Выждав момент, когда Сиала оказалась рядом с ними, все четверо запустили в нее мерцающие лучи голубого оттенка. К тому, что ее пытаются сбить с земли Сиала привыкла настолько, что даже не глядя выстроила ледяной щит. Вот только лучи пролетели мимо, как и задумывалось, а потом столкнулись, опять же, как и задумывалось, в полуметре од предательницы, породив нешуточную взрывную волну, отбросившую Сиалу далеко в сторону.

Воспользовавшись отсутствием угрозы в тылу, Вирь обрушил целый поток огня на Саливата, а затем просто взял меч, отколол от него кусок, и со скоростью пули отправил его в эльфа-предателя. Тяжело вскрикнув, Саливат полетел вниз, лишь у самой земли затормозив свое падение. Однако и у нас случилась потеря. В пылу сражения эльфов-магов мы забыли о Накабе, которого сочли неопасным. Вот только из фляг на поясах его мертвых солдат вылетела темная фиолетово-горчичная жидкость, со всех сторон окружившая нашего суперсолдата. Она лезла ему в глаза, уши, нос, и наконец, когда он пытался крикнуть о помощи, попала в рот, рефлекторно заставив сделать глоток.

Тут же эльф согнулся, сдавлено прохрипел что-то об отраве, и был атакован остатками мертвецов, буквально разорвавшими его на части. Уже через секунду все это месиво утонуло в огне Виря.

– Сал, – в воплем промчавшись мимо Виря, даже не подумав его атаковать, Сиала подхватила брата на руки, возведя между выжившими пульсирующий бледно-зеленый барьер.

– Вот вроде вместе в поход ходили, а про сестру ты мне не говорил, Саливат. Хотя тогда тебя и звали Суллик.

– Да живой я, Си, не смертельный удар, – с долей ехидства обратился он к сестре.

– Эх, зеляне. Вам бы все убивать. Но моей целью было не это, – Вирь пытался говорить размеренно, но его накрывала отдышка, он был чудовищно измотан, даже немного побледнел, хотя он и так всегда был почти темно-белого цвета.

– Ха, и что ты хо... – начал было Саливат, но сестра легко толкнула его, указав на Одира. Стоя на коленях в мокром снегу, здоровяк держал перед собой на вытянутых руках стрелу, нашептывая над ней что-то.

– Накаб! – властно скомандовала Сиала, и из-под снега появилась чья-то отрезанная кисть, спасшаяся от огня Виря. Сжимая нож, кисть метнулась к Одиру и вонзила оружие ему в живот. Но огромный эльф даже не думал прерывать свой ритуал, и даже сунул пальцы в рану, чтобы окропить стрелу своей кровью, после чего передал ее Молу и упал на руки своих парней, к тому моменту вморозившим магией агрессивную конечность в лед.

– Я займусь этим, – процедил Мол, взяв заговоренную стрелу и покрутив ее в руке.

– Рова ог мутун мирига, – произнес на непонятном языке Браяр. Мол только улыбнулся и коротко кивнул.

– Позволь мне, сестренка. Только подержи меня, – приняв с помощью магии Сиалы более-менее устойчивое положение, Саливат повернулся к Накабу. При этом его волосы слегка зацепились за воротник, представив на всеобщее обозрение обрубок его уха. Моих рук дело!

– Надад енгет ус мага тустуу, Накаб-бей, – обратился он к аклийцу, и из фляги мага к Саливату подлетел шар из все той-же фиолетово-горчичной жидкости. Зло улыбаясь, эльф заставил воду заледенеть, превратив ее в ледяную стрелу.

– Так, что тут происходит, – спросил я, подойдя к Осмору. Да, я все еще здесь был!

– Мне кажется, размен, – торопливо произнес эльф, не отрывая взгляда от соперников, – наша стрела пробьет барьер, и Вирь обрушит на Саливата всю свою магию. Вот только тот успеет метнуть свой ядовитый шип в Мола. Если получится, мы обменяем Мола на Саливата.

– Эй, мы тут не в шахматы играем, размены они устроили, – мне аж тошно стало, меня вообще то до сих пор корежило от смерти Симала, а они тут думают какую фигуру на какую разменять.

– Да и не думаю я, что Сиала так просто бы дала убить своего брата. И вообще, что мы выиграем от такого размена?

– У Сиалы никто и не спрашивает разрешения. Ну а что касается твоего вопроса, – тут Осмор повернулся ко мне, улыбнувшись гордой улыбкой. Ведь по своей специализации он был именно что стратегом и в таких вещах разбирался хорошо.

– Смотри, заговоренная стрела разрушит барьер. Сиала попытается защитить брата, но тут в дело вступит Вирь, и от полуухого останется только пепел. Но скорее всего он успеет бросить отравленную ледышку в Мола. Итог: даже в таком состоянии, Вирь сможет убить, или тяжело ранить Сиалу, ну а Накаб и так не очень опасен. Маги воды вообще слабы в бою.

Я хотел было что-то добавить, но процесс, который готовили обе стороны начался. Все произошло как в замедленной сьемке. Мол отпускает пальцы, и его стрела, срываясь с тетивы, мчит к барьеру. В то же мгновение Вирь, вместо магии, бросает Молу другую стрелу, и тот мигом натягивает лук снова. Первая стрела уже достигла барьера Сиалы и проломила в нем дыру, при этом сгорев. Вспыхнули зеленые искры – это Сиала ставила новую защиту вокруг себя и брата. А сам Саливат метнул в Мола свою ядовитую сосульку, лишь мгновениями раньше, чем черноволосый эльф выпустил стрелу во второй раз.

Буквально потершись друг о друга боками, стрела и ледяной шип попали точно туда, куда их и посылали стрелки. Пролетев в единственною непокрытую барьерами Сиалы точку, стрела чиркнула по волосам Саливата и попала точно в голову Накаба, с криком рухнувшего на землю. Сверкающий в лучах солнца, шип летел точно в голову Молу, и насквозь пробил правую руку эльфа, которой тот закрыл лицо. С тихим стоном, Мол опустился на колени, обхватив раненую руку.

– Ха, вам не у... – начала было Сиала, но ее перебил брат.

– Уходив, быстро!

– Но мы можем их перебить!

– Ты знаешь кто его сестра? – указал он на Накаба, – если мы вернемся, а все аклийцы погибнут, нас могут казнить.

– Оюн-мурза никогда...

– Да причем здесь он?! Афир-хан, вот кто командует войском. А он твоего Оюна не очень любит. Так что вытащи этого идиота и уходим.

Вздохнув, Сиала подхватила Накаба и, окружив их туманом, исчезла. Саливат последовал за ней.

– Эх, жаль ушли, – разочаровано произнес Осмор.

– Прошу прощения, мне за ними не угнаться, – тяжело вздохнул Вирь.

– Ничего, рано или поздно свидимся. А пока нужно подумать о раненых, – указал Браяр на Мола и Одира. Осмор и двое охотников занялись оказанием первой помощи раненым, а измотанный Вирь взмыл в небо и отбыл куда-то в сторону юга. Вот бы и мне так. Тем временем, Браяр, перекинувшись несколькими словами с беженцами, подошел ко мне.

– Человек, тут такое дело, – вкрадчиво начал он, – ты нам сильно помог. Правда. Ты доставил нам карты, а также убил Симал-мурзу. Но сейчас, в крупных сражениях, пользы от тебя немного.

С этими словами он посмотрел на Осмора. Даже этот парень, еще моложе меня, уже вовсю помогал, лечил и использовал пусть слабые, но заклинания.

– В общем, Вирь вылетел за пределы досягаемости зелянской магии и должен передать сообщение в Полушье, – продолжил эльф.

– А разве это не выдаст наше местоположение?

– Не более чем те трое крыс, – угрюмо улыбнулся Браяр, – я переговорил с беженцами, они готовы двигаться вперед. Ценности они не представляют, защитить мы их не сможем, а пока не вылечим Одира и Мола двинутся не сможем. Понимаешь, Акли еще может прислать сюда своих магов и убить нас, но информация о их позициях уже в Полушье, мы свою миссию исполнили. А вот ты еще можешь послужить Дистрайку. Символом. Человек – друг эльфов. Тебя наградят, возведут в гражданство, будешь неплохо жить. А здесь тебя ждет лишь смерть. Уходи.

– Эй, так же нельзя. Нет, – у меня дыхание перехватило от таких перспектив, – а как же вы все?

–Я мог бы ударить этого недоумка Осмора, связать его, сесть на коня и сбежать, но не хочу. А без него не вернусь. Да и не хочу я возвращаться. Меня никто не ждет... Да и, по правде говоря, я боюсь смерти. Умереть в тесных коридорах Полушья? Скончаться под стенами крепости, погребенный под телами собратьев? Или умереть от старости? Не хочу я так. А умерев здесь, я хоть оставлю по себе воспоминание. Сражался и умер, выполняя важную миссию. Вот так я и стану бессмертным. Фух, хоть выговорился и на том спасибо.

Я вообще стоял с раскрытым ртом. Ну здравствуйте еще месяцы выхода из депрессии и пачка новых фобий. А он носил это в себе...думаю достаточно долго.

– Как я уже сказал – уходи или оставайся, дело твое.

Мда, и почему бы мне было не уйти? Нет, правда, все сказанное Браяром было весьма логичным и было бы лучше, если бы я сбежал. Но я не смог. Я не знаю почему – либо я великий герой, либо дурак, либо просто трус, испугавшийся что одного меня в пустоши найдут и убьют аклийцы. Вот так я и реши остаться.

После того, как Мола и Одира немного подлатали, мы, все семеро, вышли-таки из леса. Всего в полудне пути на юг, лежала Полушская крепость – крайний северный бастион Дистрайка. И пока на нас никто не нападал, хотя времени уже перевалило за полдень. Двигались мы медленно, дабы не помешать раненым выздоравливать. С Одиром все было нормально, и если в дороге его не будет трясти, рана на животе затянется. Что касалось Мола, то все сходились на том, что руку он потеряет. Слишком уж ядовитую жидкость использовал Накаб.

Медленно тащась по ровной, как ладонь пустоши, мы понимали, что мы тут как...собственно на ладони. Вирь каждые несколько минут взлетал и осматривал окрестности. Около трех часов дня в небе показался силуэт, летящий к нам, оставляя за собой зеленую дымку. Все способные оказать сопротивление, то есть четверо эльфов и я, напряглись, созерцая фигуру. Это точно был эльф, и опасливо глядя в нашу сторону, он приземлился шагах в десяти от нас. Что-то мне в нем показалось знакомым. Серые волосы!

– Я – Елиир, состоял в отряде князя Таяна, был взят в плен аклийцами, – все еще осторожничая сказал эльф, – сейчас меня отпустили для того, чтобы передать вам великодушное предложение Салхи-шамала, Оюн-мурзы и самого...Афир-хана.

– Да плевать нам на их предложения, – огрызнулся Вирь, отчего Елиира пробила мелкая дрожь а на глаза навернулись слезы.

– Не горячись, Вирь, дай ему сказать. А то ведь аклийцы с него шкуру сдерут, – пожал плечами Браяр.

– Вместе со мной, в плен попал князь Таян, – жалобно произнес сероволосый, – и Салхи-шамал, понимая, что данные о местоположении аклийской армии уже ракрыты, готов предложить перемирие и прекращение кровопролития, в знак чего готов вернуть вам Таяна Сервена. Все, что требуется от стороны эльфов – выдать Акли человека по имени Елисей.

И тут у меня почему-то в глазах потемнело и я свалился с лошади.

Глава 4

Взмах руками – и двое эльфов упали замертво. Остальные пустили в него лучи, но куда им до короля иллюзий Салхи-шамала. Укрывая себя мраком, он создал вакуум вокруг головы и кистей молодого эльфийского мага. Оставшиеся двое эльфов стали колдовать что-то совместное, но голову одного из них пробил деревянный кол. Второй успел вскинуть руку вверх и выпустить белый луч в небо, прежде чем Саливат пронзил его мечем. Дав эльфийскому магу вдоволь насмотреться на гибель товарищей, Салхи оборвал и его жизнь.

– Фух, и как эти слабаки могли нас так потрепать? – устало вздохнул Саливат. Салхи лишь хмыкнул в ответ.

– У них было превосходство в позиции, внезапности, выучке и магии, – констатировал он очевидные вещи. Настроение его и так было хуже некуда. Мало того, что ему снова пришлось работать, так еще и все пленники сбежали. А ведь он не просил многого! Еще сам Рамзан аль-Малик сказал, что эльфы-слуги должны быть в каждом доме. Но их ужасно не хватало, предпочитали умирать на поле боя. Собственно именно ради рабыни-эльфийки он, второй заместитель эмирских шамалов, уже почитай старик, в этом году будет сорок шесть, и подписался принять участие в этом авантюрном походе Афир-хана. Да, летом, когда армию Акли на Дистрайк поведет сам Акбар-хан, добычи будет больше. Но ведь и бои будут жарче, и конкуренции больше. А сейчас и без того скудная добыча разбежалась. И виноват в этом был один из гонцов, которого он упустил в прошлый раз. И плевать Оюн-мурзе было на то, что было темно, что он в одиночку убил около дюжины эльфов, а двоих взял в плен живыми.

Хорошо что племянника этой заносчивой крысы таки убили, видя подавленное лицо Оюна, Салхи едва сдерживал себя, чтобы не засмеяться в голос. Вот бы еще мелкий новорожденный ублюдок Оюна тоже помер, и весь род аль-Каххар вместе с ним.

– Если бы у Адад-бея был в отряде штатный зелянский маг, он бы избежал ловушки, – продолжал бубнить Саливат. В этом он был прав, заносчивый и богатый, Адад-бей слишком сильно верил в превосходство людской расы над эльфийской. И взгляните, чем это обернулось? Не стоит так буквально понимать слова пророка, люди сильны своей слабостью, это Салхи давно уяснил. Их было больше, их магия – быстрее и смертоноснее, их обмундирование превосходило эльфийское...в некоторых случаях. Например, когда кампанию готовят долго, и планируют во дворцах Яссака, а не когда пограничный правитель на скорую руку решает украсть славу у своего соперника.

Наконец-то Саливат заткнулся, и вдвоем они пробирались через лес к своему лагерю. Салхи не желал лететь в такую темноту, да и ему хотелось пройтись. Шансов заблудится у него не было, ведь он чувствовал запах дыма.

Эх, как же хорошо в родном равнинном теплом Акли. Ну ладно, сейчас там, наверное, еще холоднее чем в этих промозглых лесах да болотах, которые эльфы с непонятно откуда взявшейся гордостью называли домом. Эх, Яссак, там он и оставит все свое трехмесячное жалование в первые пару недель, посетив все эльфийские бордели. А ведь какая была бы экономия, будь у него персональная эльфийка. Нет, наверняка глупый Адад никогда не спал с “грязными эльфами”, а ведь ушастые наложницы были у самого Рамзана. Да, пророк знал толк в девушках. Эх, придется еще и летом соваться в эту дыру. А ведь и убить могут.

– Может отправитесь со мной? Отобьете пленников, – вкрадчиво спросил Саливат, когда они таки вышли к костру, чудом не переломав ноги в этом скользком месиве.

“Ты что же, мысли читать умеешь? Тогда даже не смей!” – мысленно огрызнулся Салхи на всякий случай, если эльф и правда мог подслушать его мысли. Вслух же он произнес совсем другое:

– Оюн-мурза считает, что есть вещи, поважнее пленников.

Ну разумеется, Оюн-мурза считает. У самого то под боком эльфийская красотка, сестра Саливата между прочим. Уголки губ шамала поползли вверх, когда он представил, как эта ледяная королева, рядом с которой даже стоять было холодно, стонет под таким же бледным, болезненным Оюном. Нет, она скорее всего просто молчит! Интересно, не она ли ему ребенка заделала?

Однако же Салхи быстро себя осадил. Смеяться можно было над Афиром, стариком эмиром с его набожностью, даже над пророком, ведь Великий стоит гораздо выше подобных пересудов. Но шутить над хилым и болезненным Оюном себе дороже, тем более на тему его единственного, столь долгожданного сына. А ведь если в нем будет хоть немного эльфийской крови, малыш будет признан проклятым и потеряет все права на фамилию аль-Каххар. Даже Пророк в свое время изгнал своего сына, родженого от эльфийки, запретив тому наследовать аклийский престол.

На следующее утро он проснулся в плохом настроении. Он не для того ехал на войну, чтобы спать на земле. Да и вообще, сегодня ему снова работать, в смысле убивать активно сопротивлявшихся этому эльфов. Ну да ладно, сейчас ему оставалось только сидеть посреди леса в ожидании дальнейших указаний. На секунду он даже пожалел, что здесь нет Саливата, но эта жалость быстро прошла. Этот ненормальный ему никогда не нравился.

Насадив хлеб и колбасу на ветку, Салхи стал жарить еду на костре. Эх, а ведь где-то на юге кипело сражение, умирали эльфы, а также отбросы Накаб-бея. Вот бы он победил, тогда Салхи даже делать ничего не надо было бы. Вот только как обычно, его желания были проигнорированы.

Ближе к полудню у его костра в зеленом вихре появились Сиала и Саливат, держа под руки Накаб-бея, из глаза которого торчала стрела. Ну разумеется, новые осложнения жизни. Вздохнув, он использовал свои силы, чтобы остановить кровь в поврежденной зоне, перекрыв ей доступ к глазу. В этом у него был огромный опыт – с помощью силы воздуха он связал воедино разорванные нервы и сосуды и разломанные кости, благодаря чему мог пользоваться отрезанной правой рукой, будто она все еще часть его. Остальное лечение он предоставил эльфам, лениво наблюдая за их мельтешением, особенно часто останавливая взгляд на лице и фигуре Сиалы.

Ну не могла она полтора месяца назад родить ребенка, слишком хороша она была для этого. Ему всегда казалось, что рожавшие девушки – отвратительны. Хотя возможно на эльфиек это не распространялось. Может ну его, этот Акли? Отправится в Конфедерацию, похитить девушек и начать карьеру работорговца в Ремейской империи? Так ведь засмеют, да и куда же без политики, вдруг он там своими выходками нарушит сложный баланс сил... Не то, чтобы его это волновало, но Яссак за такое отомстил бы ему. И это еще не говоря о том, что ремейский нужно было учить. Он и так тридцать лет жизни на эльфийский потратил, а его тут не ценят. Даже у этого надменного идиота Хабибуллы есть эльфийская рабыня, а ему, второму заместителю...Может магистр ордена помрет на войне? Тогда он станет первым заместителем, если вообще не главой. Вот только старик магистр был слишком осторожным, не даром восьмой десяток разменял.

К тому времени эльфы таки спасли жизнь Накабу, теперь правда ставшему одноглазым. Эх, жаль что Накаб не скончался как Адад, вот это был бы настоящий праздник. А эльфы еще и Симал-мурзу на тот свет отправили, вместе с его собаченокй Сулла-беем. Все они ужас как раздражали Салхи своей активностью, самоуверенностью и надменностью. Особенно Накаб, вбивший себе в голову, что он великий усса, маг воды. Ведь говорили ему, маги воды – врачи или ученые, нечего вам делать на поле боя. Вот и ходи теперь с одним глазом, недоумок.

Он снова остался один у костра. Как же скучно. Ему уже даже хотелось убить каких-либо эльфов, но только что-то делать. Наконец, в очередном мерзотно-зеленом вихре перед ним появился эльф. Знакомый эльф с серыми волосами. На руках он держал еще одного, связанного, измученного и истекающего кровью эльфа. Ах да, та парочка пленных, которых он отдал Иллинь-уссе. Видимо повеселилась она с ними отменно, особенно с этим, лысым.

– Ну и чего ты тут забыл? – недовольно спросил он, сгустив вокруг себя иллюзии. Если сероволосый маг нападет, Салхи сможет подставить под удар двойника и убьет эльфов.

– У меня пропуск, подписанный госпожой Иллинь, и господином Оюном, – протянул ему бумажку эльф. На ней действительно стояли печати главы магов воды и командующего авангарда, а также печать самого Афир-хана.

– Занятную бумажку ты украл, – пробежал по ней глазами Салхи. Однако как только он прочитал ее, улыбка сползла с его лица. Хорошо что на лице двойника, собственно и говорившего с эльфом, она осталась.

– Мне ее дала госпожа, – с каким-то вызовом ответил эльф.

– А она тебе что-то говорила? Ты читал бумагу?

– Я не понимаю аклийский. А госпожа Иллинь сказала, что мы с князем Таяном можем вернутся в Дистрайк, если переговоры завершатся удачно. И вот мы здесь.

– Без охраны?

– Зачем нас охранять, если мы сами выполним все, что от нас требуется, чтобы вернутся?

– Тогда он почему связан?

– Князь Таян предлагал сбежать. Я убеждал его, что нас поймают и запытают в застенках. Говорил, что нужно быть хорошими, но он меня не слушал. Надеюсь, когда мы вернемся в Дол, он скажет мне спасибо.

– Ага, вернемся в Дол, – хмуро пробормотал Салхи, перечитывая записку снова.

“Отправь Елиира к эльфам. Предложи им обменять наследника Полушья, князя Таяна Сервена на человека по имени Елисей. Это тот, что убил Симала, отрезал ухо Саливата и принес эльфам план нашего расположения. Господь с ним, с планом, да и Саливат сам заслужил, но за Симала он ответит, так желает Оюн-мурза. Но перед тем, как отпускать Таяна, зачаруй его. Преврати в свою марионетку. Пусть он убьет их лидера, и всех кого сможет, пока они не убьют его. Тебе такая магия под силу, но сделай это когда Елиир уйдет, ему нельзя об этом знать. План одобрен самим Афиром. Действуй.”

Действуй. Сама бы попробовала заколодовать крупного, активно сопротивляющегося эльфа. Ни спасибо, ни молодец, а только действуй Салхи. Убей Салхи! Поймай, Салхи! Как же вы надоели.

– Значит так, эльф. Ступай на юг, как найдешь своих передай им, что я готов отпустить их в Полушье и вернуть князя, если они отдадут мне человека по имени Елисей. Этого разумеется оставь. А теперь вали.

– А, я извиняюсь, в плен следует возвращаться?

– Нет. Отпленился свое. Проваливай, юг там! – прикрикнул Салхи. У него еще полно работы, а этот эльф стоит, рот открыв. Нравится ему что ли в плену сидеть?

Наконец, отойдя от шока, сероволосый взмыл вверх, направляясь на юг. Теперь нужно было придумать, что делать с Таяном. Ну сперва нужно было его подлечить, что он и сделав, остановив своей магией кровь и запечатав раны. Оставалось самое сложное.

Тяжело вздохнув, Салхи взял меч, отделил свою правую руку и вложив силу ветра в удар, рассек и без того отрезанную конечность надвое. Однако из раны не вытекло ни капли крови – воздушный барьер плотно облегал место среза, а кровь в отрезанном куске продолжала циркулировать, разносимая с помощью магии. Приделав куски конечности на место и убедившись что она подчиняется его командам без малейшей задержки, он улыбнулся.

“Да меня хоть на куски руби – восстану”. После этого он начал процедуру подчинения тела. Будто тонкие нити воздуха отделились от пальцев его правой руки, и через рот эльфа проникли в его конечности, опутали язык и сердце. Ощущение было не из приятных, и Таян отчаянно сопротивлялся, так что Салхи на секунду перекрыл доступ крови к его мозгу, из-за чего эльф свалился без сознания.

– Эх, убить бы тебя, тогда бы управлять было удобнее. Вот только из мертвяка боец неважный, да и разоблачить могут. Все-таки нужен живым.

Ворча про себя проклятия в адрес эльфа и всего мира, Салхи наконец закончил подчинять пленника, вот только на большом расстоянии контроль пропадет.

– Давай, перемещайся в кисть, – ворчливо причитал шамал, приказав одному из шести своих воздушных элементалей, обитавшему в отсеченной правой руке, перебраться в кисть. Затем он отделил ее от остальной руки и прикрепил ее на ногу эльфа, у лодыжки. Самым сложным оказалось надеть назад его сапог.

“Если эльфы не решат стянуть со своего князя сапоги, никто не найдет мою руку” – улыбнулся Салхи, критически осмотрев результаты своих трудов. Теперь осталось только сделать себе временный протез из плотного воздуха. По его желанию, воздух вокруг его культи затвердел и буквально сомкнулся с нервными окончаниями правой руки, а очередное преломление солнечных лучей придало воздуху цвет кожи. Ощущать этим он не мог, зато приказы воздушная рука слушала безупречно.

Спустя какое-то время к нему прибыли пятеро других шамалов, и подхватив по его приказу бессознательное тело эльфийского князя, аклийцы двинулись на юг. Да, эти шамалы были гораздо слабее и неопытнее Салхи, но эльфов осталось слишком мало, а магия элементалей куда разрушительнее и быстрее чем эльфийская.

Миновав лес, шамалы заметили стоянку эльфов, которым негде было скрыться в ровной пустоши. Держа скованного и все еще бессознательного Таяна, люди осторожно приблизились к лагерю. На его краю их уже ждали двое эльфов, в руках которых были длинные веревки, которые они держали навытяжку. Другие концы веревок были туго намотаны вокруг запястий некоего парня, стоящего на коленях между ними. Так как на его голове был капюшон, Салхи не мог однозначно сказать Елисей это был или нет. Но цвет кожи у парня был темнее чем у остальных эльфов, стоящих у него за спиной.

Досадливо хмыкнув, Салхи направил порыв ветра, который сдул капюшон, но светлые волосы связанного были слишком длинными и закрывали уши. И в этот момент справа появился он.

Салхи всегда был осторожен, и само собой проверил, нет ли где упрятанного иллюзиями врага. И раз через секунд пять после его проверки враг появился, это могло означать только то, что он проделал за это время расстояние более километра. Невероятно!

К счастью для Салхи, монстр-эльф первый свой удар нацелил на троицу, державшую Таяна. От первых двоих остались одни ошметки, третий выжил лишь благодаря тому, что тела союзников смягчили удар. Двое эльфов, бросив веревки тут же бросились ловить тело товарища, а это чудовище замахнулось мечем, целя в Салхи.

Точно, у них не было щитов. Глупые молодые шамалы имели в своих телах лишь двух элементалей, а значит могли использовать не более двух заклинаний за раз. И полет был одним из них. И окружи они себя барьером как Салхи, не смогли бы атаковать. Это была его вина, что он забыл об этом, сам он, заточивший в своем теле шестерых элементалей одновременно висел в воздухе, окружал свое тело щитом, контролировал эльфа, имитировал руку и, за секунду до удара, создал иллюзорного двойника из плотного воздуха, бросив внутрь его пакет с фальшивой кровью. Меч эльфа встретил сопротивление, окрасился красным, у него не было времени думать не иллюзия ли это, он должен был спасать товарища и быстро добить троих врагов.

Ушедший в невидимость Салхи отказался сдаваться. Сгустив воздух в форме тонкой нити, он получил нечто похожее на леску из воздуха, очень острую. По его сигналу она окружила и оторвала голову “пленника”, успевшего подняться на ноги и оторвала ее. Подтянув ее к себе, он отбросил волосы от ушей. Заостренные! Эльф! И ради такой мелкой добычи он раскрыл себя!

Все оставшиеся эльфы, которых он не считал, выпустили в него столь им любимые заклинания в виде всепрожигающих белых лучей. Отчаянно уклоняясь от них он пролетел мимо светловолосого монстра с золотой серьгой. В тот момент он как раз отделил конечности третьего шамала от тела и Салхи едва увернулся от брызг крови. Этот вопль ужаса он запомнит надолго.

Один из шамалов уже развернулся чтобы убежать, но Салхи его обогнал. А вот второй из выживших оказался самым медленным, он лишь пришел в себя и попытался поставить воздушную стену. В следующую секунду его же стена окружила его, создав вакуум над его головой. Убить шамала их же любимым приемом? А господин имел изощренное чувство юмора.

– Помогите, – донесся до него голос его последнего подчиненного. Не сбавляя скорости, он оглянулся через плечо. Зачем? Увиденное заставило бывалого убийцу просто потерять дар речи. Вокруг парня собрался огненный шар, и от жара волосы и одежда шамала запылали. Вскоре пошел запах горелой плоти, а затем куча вареного мяса увала в снег.

Бежать! Не останавливаться! Только вперед! Он слишком важен для страны! Вот только до леса было еще далеко, а новая комета огня летела еще быстрее него. Трусость обычного человека требовала сконцентрировать силы на бегстве. Трусость слабака, вышедшего победителем из слишком многих схваток где его недооценили подсказывала отбить удар. И он склонен был к ней прислушаться. Вот только комета просто сожрала стену из воздуха, которую он соорудил на ее пути. Что же, придется по-плохому.

Повернувшись к комете лицом, он создал вокруг нее несколько воронок, втягивавших в себя воздух. Кому как не ему знать, что огню тоже нужно дышать. Призвав на помощь все свое хладнокровие, или скорее всю свою трусость, мешавшую ему подставить спину этому мини-солнцу, он методично выдавливал из пространства рядом с кометой воздух. Однако полностью потушить шар все же не удалось, и даже запасная стена не остановила его, но Салхи отделался лишь парой легких ожогов. Вот только маг успел его нагнать. Снова развернувшись, шамал на всей доступной скорости, используя силу трех элементалей, бросился в спасительный лес, но настигший его эльф застыл, а небо затянулось тучами. При виде бело-синих сполохов мурашки побежали по спине Салхи. Эльф будет бить молнией, а от нее ему не уйти.

Шанс был лишь один. Как резкое движение под водой, в попытке что-то схватить вызывает волну, отбрасывающую предмет, так и здесь он сгустил воздух вокруг себя до состояния желе, бросив на это все свои силы, даже полет. “Преломление пространства” – так называлась эта техника, которой владело человек пять от силы. Использовать ее мог только очень могущественный шамал, сам Салхи использовал этот прием лишь пару раз в жизни, ведь после него он на несколько мгновений терял даже возможность двигаться.

К счастью навыки не подвели, и как только молния вошла в его поле, его слегка отбросило с ее пути. Причем отбросило назад, так что он перекрыл чудовищному эльфу видимость, а так как силы Салхи были направлены на уклонение от молнии полет выключился и шамал камнем полетел вниз. Улыбнувшись, эльф подлетел немного ближе, но тут человек вскочил на ноги. На секунду его враг оторопел, затем с удивлением взглянул на обрубок правой руки, ведь после применения Преломления все иллюзии спали. Видимо он решил, что Салхи отбил атаку ценой правой руки, но шамалу было не до того, что там подумало это чудовище. Одним стремительным рывком он влетел в лес и создал двойников, разлетевшихся в разные стороны. К счастью, эльф не стал его преследовать.

Остановился он в каком-то овраге, спрятавшись под корнями дерева. Хвала пророку он спасен. А ведь это был всего маг четвертой категории, хорошо что пятой не попалось. Хотя таких всего дюжина на Дистрайк, на их фоне это существо казалось бы всего лишь недоучкой. Нет, все, нужно бежать, нужно…убить их всех. Ведь у него все еще оставался ручной эльф, который и всадит этому шайтану нож в сердце. Затем Салхи перебьет всех этих мерзких эльфов, а потом полетит вглубь страны и сожжет какую-нибудь деревню, прихватив себе милую крестьянку. А лучше трех. И назад в Акли, и чтобы никогда больше его нога не ступала в эти, Господом проклятые земли эльфов.

Глава 5

Когда я очнулся, уже начинало темнеть. Достаточно быстрым шагом наши лошади везли нас на юг. Я огляделся, надеясь увидить крепость вдалеке, но еще утром мы знали, что не попадем в Полушье раньше глубокой ночи. Кстати, что произошло?

Пока я вопросительно оглядывался по сторонам, ко мне приблизился Осмор.

– Ты что, действительно не снимал то кольцо с момента, как я тебе его дал? – спросил он, глядя на меня как на психа. Только сейчас я заметил, что мне ужасно холодно.

– Ну да, – ответил я. Он ведь дал его мне в день сражения с Сималом, получается полтора дня назад.

– Ладно, моя вина, не объяснил правильно, – вздохнул эльф, – эти кольца духом питаются. Тот, кто носит такое, постоянно пребывает в сильном стрессе, его душа под нагрузкой и не знает покоя. Самое плохое в том, что если снять кольцо, наступает отход. Ну, это все равно что вылезать из теплой воды в холодную погоду – неприятно, но нужно потерпеть. А ты это кольцо полтора дня таскал, неудивительно что силы оставили тебя и ты в обморок упал.

– Точно, а что произошло пока я был в отключке, –спросил я, заметив Таяна на другой лошади. Но я был так вымотан, что ни удивляться, ни переживать из-за чего-либо уже не мог.

– Когда аклийцы предложили обменять тебя на Таяна, мы устроили им ловушку, – лицо Осмора стало мрачным, а сам он покосился на парня, чья голова была перевязана буро-зеленой косынкой.

– Вирь убил пятерых ихних магов воздуха, но шестой перед тем как сбежать убил Годоя, – продолжил Осмор.

– Ценой жизни брата стали пятеро бесоводов. Он был бы рад этому, – тяжело произнес парень в косынке. Это был один из тех ребят Одира, видимо другого не стало.

Я оглянулся по сторонам. Браяр ехал впереди, радом с ним скакал Мол, правый рукав которого свободно развевался на скаку. Все-таки он потерял руку. Чуть дальше сероволосый парень поддерживал Одира, кривящегося от боли и поминутно кренящегося то в одну, то в другую сторону. Сбоку от них, в самом центре отряда шла лошадь без всадника, по соседству с которой и находилась лошадь Таяна. Замыкали отряд я, Осмор и парень, имя которого я так и не спросил.

Внезапно на пустую лошадь приземлился спикировавший сверху Вирь. На его измученное лицо было больно смотреть. Пошарив в сумках на боку лошади, он вытащил пузырек розовой жидкости и открыл его дрожащими руками.

– Господин Вирь, если вы продолжите принимать это препарат такими темпами, никакие шамалы не понадобятся, чтобы убить нас всех, – дрожащим голосом причитал Елиир. Мне сразу стало ясно, что эта жидкость – местная сильнодействующая версия энергетика.

– Если я прекращу сейчас, через двадцать минут этот трусливый кот явится сюда и перебьет вас. Или ты хочешь сразится с ним? – не дожидаясь ответа Вирь залпом выпил содержимое. Миллилитров 350 там точно было.

– Я же говорил, я не могу больше причинять боль, – со слезами на глазах канючил Елиир,– не могу, мне нельзя, не причиняй вреда, – шептал он в ужасе.

– Тогда занимайся тем, что можешь, лечи их, – со свойственной ему суровостью отрезал маг, снова взлетев в небо.

– Он слишком себя измотает. А шамалу только того и нужно, – шмыгнул носом Елиир.

– В любом случае спорить с ним глупо, – проворчал Косынка.

– Кстати, а как тебя зовут, – решил я заполнить этот пробел.

– Даинос, – сухо отрезал тот. Имя и созвучно, и по смыслу было схоже на дань, данность, мол принимайте меня таким какой я есть. Ну, теперь я знал по именам всех окружавших меня эльфов.

Мы все ехали и ехали на юг. Вскоре окончательно стемнело, но по словам Виря, до Полушья оставался всего час пути. Жаль что мы и подумать не могли, что нас допустят аж досюда и не запросили помощи из крепости раньше. Внезапно, взлетевший пол минуты назад, Вирь снова вернулся в седло.

– Он здесь, – отрывисто бросил он, опустошая третий, и это только при мне, флакон с розовым энергетиком, – я чувствую что-то твердое и невидимое, что мешает воздуху свободно пройти. По форме оно напоминает человека без кисти правой руки. Готовьтесь.

Снабдив нас такими подробнейшими инструкциями, он снова взлетел в небо. На секунду зависнув, концентрируясь он отправил куда-то в пустоту зеленый луч, который разрушил невидимость, ярко осветив висящего в воздухе человека.

Высокий, или скорее длинный и тощий смуглый мужчина, со шрамом на левой щеке. Дальше я разглядеть не успел, ведь посланный вдогонку зеленому белый луч разорвал фигуру надвое. И я даже поверил было что победа. Вот только отовсюду зазвучал гаденький смех, а воздух перед нами заполонили одинаковые мужские фигуры.

– Разве вам не очевидно, – заговорили они в унисон, отчего у меня мурашки побежали по коже, – я – великий Салхи-шамал, второй заместитель главы ордена, король иллюзий…

Тяжело дыша, Вирь развел руки в стороны и резко хлопнул. Пространство перед ним, наполненное Салхи-шамалами пошло рябью, затем послышалось шипение, и всех Салхи будто ветром сдуло.

– Я тот, кто предпочитает сначала убить слабых, – ехидный голос раздался у меня над ухом, и резко обернувшись, я увидел того самого Салхи, висящего за моей спиной.

– Ты любитель потрындеть, – крикнул Браяр, вскинул руки, и из-под земли вырвались какие-то травяные плети, связавшие аклийца.

Гадко улыбаясь, аклиец повернул голову в мою сторону и подул. Тут же находившийся без сознания Таян пришел в себя и бросился на меня с мечем. Спрыгнув с лошади, я уклонялся от его неуклюжих взмахов, пока остальные просто застыли, не в силах понять что происходит. Схватив свой меч, который еще вчера был мечем Осмора, я попытался отбить удары Таяна. Вот только и я сам был плохим фехтовальщиком, и Таян замахивался слишком небрежно, да еще и я чувствовал себя так легко после того как сбросил это кольцо и привык к нормальной прохладной температуре. В общем, мой простенький выпад с глухим чавканьем вошел в живот эльфа.

– Спа…си..б, – попытался улыбнутся Таян, после чего замертво упал к моим ногам. От шока я выронил меч, а в Вирь в гневе выстрелил в связанного аклийца огромным белым лучом. Вот только враг, отделив правую руку от тела частично освободился от пут, увернулся от выстрела который уничтожил плети и тем самым полностью освободился.

– Ты думай прежде чем так сильно бить, вдруг своих зацепишь, – обиженно произнес Салхи, но еще даже не успел он закончить как вырвавшийся из темноты меч вошел в бок Виря и тот повалился в снег. А пока Браяр, бросившийся было на врага, недоуменно застыл, Салхи повернулся к нему, выхватил длинный нож из-за пазухи и вонзил его прямо в грудь эльфа, по самую рукоять.

– Двое готовы, – светясь от радости, он повернулся ко мне. Из сапога Таяна вылетело что-то, и с ужасом я наблюдал как часть его правой руки и кисть срастаются вместе, а в раскрытую ладонь ложится окровавленный меч. Взгляд его серых глаз остановился на мне. Будто в замедлении его левая рука поднялась в мою сторону и я почувствовал как что-то, сильно сдавив мне горло, подняло меня над землей.

– Жаль, Таян тебя не добил, придется мне сделать это собственноручно, – радостно предвкушал он, глядя на задыхающегося меня. Схватив меч, что я выронил, Осмор бросился мне на помощь, но и его невидимая сила подхватила за горло.

Внезапно лицо Салхи стало серьезным, а в двух сантиметрах от его носа появилась стрела. Скосив глаза, я увидел как Даинос вытягивает вторую стрелу и она, попав ровно в первую, все еще висящую перед лицом колдуна, протолкнула ее сквозь барьер, оставив на лице Салхи горизонтальную царапину от правого глаза до уха.

– Ладно, что-то вас слишком много, – процедил аклиец, швырнув почти задохнувшегося меня прямо в Даиноса, – тобой позже займусь позже, а пока разорву его.

Воздух закрутился вокруг Осмора и Салхи, затем земля исчезла под ногами колдуна и он упал бы, если бы не два выросших из земли камня, вмуровавших в себя руки аклийца по самые подмышки.

– Так говоришь, убиваешь слабых? – лицо Салхи, глядящего прямо на поднявшегося Виря было неописуемо, будто сбылся его худший кошмар. Он побагровел, напрягаясь изо всех сил, и невероятным усилием воли смог проломить камень, вырвавшись на свободу. Прямо под нож, брошенный Даиносом.

И даже сейчас Салхи увернулся, вот только нож по дуге прилетел именно в мою руку. К тому моменту я естественно давно поднялся и когда Салхи был схвачен, подошел ближе. В момент, когда мои пальцы сомкнулись на рукояти ножа, аклиец поворачивался как раз в мою сторону. Сделав широкий взмах по дуге, я почувствовал, что от этого удара ему уже не уклониться.

Сдавлено хрипя, Салхи упал передо мной на колени, с удивлением глядя на фонтаном бьющую из его шеи кровь. Подняв взгляд, он попытался что-то сказать, но лишь пробулькал что-то, завалившись набок. Снег вокруг его головы быстро окрашивался красным, но аклиец уже не реагировал на это. Глаза его закатились а взгляд помутнел.

Хромая и заваливаясь на раненый бок, Вирь подошел к нам и остановился перед поверженным шамалом. Склонившись, он зачерпнул горсть снега и заставил его растаять. Окрашенная в красный вода потекла с его бледной ладони. Затем он поднес руку к губам.

– Настоящая кровь, – пробормотал он, взяв руку Салхи, – и пульс не чувствуется.

– Господин Вирь, позвольте вам помочь. Простите, что от меня нет пользы в сражении, – подбежал к нему Елиир.

– Лучше ему помоги, – прохрипел Вирь, позволив тем ни менее осмотреть свою рану.

– Ему не помочь, – проследив за их взглядами я увидел лежащего на земле Браяра с ножом в груди, – удар пришелся точно в сердце. Мгновенная смерть, – констатировал Елиир.

Я стоял, как в тумане. В голове гудел рой голосов, я ощущал себя так, будто проваливаюсь куда-то вниз и лишь чья-то тяжелая рука, упавшая мне на плечо вырвала меня из этого состояния.

– С тобой мы поговорим позже, – произнес бледный, измученный Мол, – эй все, собирайтесь. Через десять минут отходим, нужно вернутся в Полушье.

Под командованием Мола оставшиеся эльфы начали шевелится. Спустя пятнадцать минут Елиир и подлечивший свою рану Вирь сотворили пару широких деревянных полозьев. На одни были помещены тела Браяра и Таяна, на вторых разместились Одир и окончательно измотанный Вирь. Мол вместе с суетящимся Елииром ехал впереди, практически таща наш маленький отряд за уши. Немного отставая от них следовал подавленный, едва сдерживающий слезы Осмор, для которого Браяр был фактически отцом. Чуть погодя ехал я, опустошенный и подавленный очередными убийствами. Замыкал шествие Даинос, следящий, чтобы никто из раненых или мертвых не потерялся. Так мы и въехали в ворота Полушья где-то около полутора часа спустя.

Разумеется Славомир ждал нас и бросился навстречу, желая узнать что-то о судьбе единственного племянника. И само собой не прошло много времени, пока он не увидел тело Таяна, лежащее на полозьях. Это просто тяжело было описать – застыв в полушаге, старик пытался что-то сказать, но рот его открывался и закрывался не издавая никакого звука. В глазах его заблестели слезы, а колени подкосились. Мы все стояли молча, не в силах даже поднять взгляд. Почти все.

– Чего уставились, – рявкнул Мол, практически за шкирку схватив Славомира, не давая старику упасть, – позаботьтесь о своем князе. И на стол накройте, здесь обитатели день не ели!

Хотя он орал практически у уха Славомира, тот даже не дернулся, неотрывно глядя на тело племянника.

– Есть, – встрепенулась стража, забегав по двору. Двое солдат, подхватив Славомира под руки, повели его в один из деревянных домов.

– Остальные позаботьтесь о телах. Елиир и Даинос, на вас раненые, Осмор, – однако Осмора во дворе уже не было.

– Ну и ладно, пусть сам разберется, – пробормотал Мол, а затем его взгляд остановился на мне, – а вот с тобой мне нужно поговорить.

Я не особо сопротивлялся, когда он оттащил меня в тень одного из домов, хотя на дворе и так стояла ночь, и если бы не факелы, горящие вдоль улиц я бы дальше своей руки не видел.

– По глазам вижу, снова начнешь впадать в уныние и винить себя в смерти Таяна, – я мог лишь угрюмо молчать, давая ему продолжить.

– Мы все не слепые, и даже ты должен был понять, что он находился под контролем и мог перебить нас всех.

– Он отвратительно сражался, он...

– Он боролся с контролем, но при всех своих достоинствах магом Таян был слабым. А вот бойцом он был отменным, знаешь?

О, я еще как знал. Слабо прикоснувшись к своим не полностью сошедшим синякам, кивнул.

– Когда аклиец полностью овладел бы им, только Вирь смог бы справится с Таяном. А поверь ему бы вряд ли хватило духу.

Я все еще молчал. Тяжело вздохнув, Мол схватил меня за грудь своей единственной рукой и вдавил в стену.

– О Вектор, как же с антропоформными расами тяжело. Хорошо, объясню проще, – он широко открыл рот и увидев его заостренные клыки, я вспомнил, что Мол вроде бы лишь наполовину эльф, – я не знаю как было в твоем мире, но ты сам говорил, что должен был попасть именно сюда, что у тебя есть какая-то цель. Мне не особо она интересна, но либо ты будешь черпать из нее силу, оставаясь полезным Дистрайку, находящемуся на грани уничтожения, либо можешь идти в Республику Исекай, где твои соотечественники лучше понимают тебя. Ну а если будешь оставаться в состоянии “пожалейте меня, я не могу”, от тебя Дистрайку будет лишь вред, а в таком случае я перегрызу тебе горло.

– Я думал, ты должен меня подбадривать, – шокированный, я поднял на него глаза.

– А смысл? – перестав светить клыками, он отпустил меня, – если ты сам не поймешь, что и Таян, и Симал, и тот маг уже мертвы, и ничем этого не изменить, тебе помогать бесполезно. Все они хотели убить тебя, осознавали риски, на которые шли, даже Таян.

Мне вспомнился предсмертный хрип Таяна. Он мог как просить меня спасти кого-то, так и благодарить за то, что я убил его, не дав навредить остальным.

– Моя цель – помочь этой стране любой ценой. Я могу раздумывать, какое действие лучше, какое хуже. Но когда все произошло, и если это не причинило моей стране вреда, мне нужно лишь смирится и извлечь ошибки.

Холодной головой я понимал, что он имеет ввиду, раз уже ничего не поделаешь, остается только принятие. В этом мире царили нравы средних веков, и чтобы выжить, а тем более добиться чего-то придется убивать. Вот только...

– Значит предлагаешь мне стать зверем, идущим по головам, ради достижения своей цели, – заскрежетал зубами я, – а если рано или поздно моя цель потребует твоей смерти или краха этой страны?

– Тогда я тебя убью. Без сожалений. А вообще, я не прошу тебя становится “зверем”, – пристально взглянул он на меня своими желто-зелеными глазами с вертикальными зрачками. Кошачьими глазами.

– Я предлагаю тебе перестать сокрушаться из-за всего подряд.

– А можно я буду решать, переживать мне из-за того, что я лишил кого-то жизни или нет?

– Можно. Как только ответишь на вопрос, стоят ли эти жизни отказа от твоей цели?

– А откуда тебе знать какая у меня цель? Может я мир хочу захватить?

– Вижу моя внешность вводит тебя в заблуждение, – вздохнул Мол, – я не настоящий эльф, я не требую от тебя искренне служить на благо эльфийского народа во имя великой идеи. Я наполовину из племени котов, а мы уважаем тех, кто готов на многое ради своей цели. Сейчас наши цели совпадают – спасти Дистрайк, а наперед я загадывать не люблю. И если ты не будешь способствовать моей цели, или помешаешь ей, а в таком состоянии от тебя одни проблемы – разорву. Что ты там свое будешь преследовать – мне без разницы, разберусь когда время придет.

– Да...Я... – у меня просто не было слов. Вообще. Мол только хихикнул.

– Направь свою злобу на уничтожение продуктов. Мы все целый день не ели. А потом спать, завтра рано вставать.

Не особо пылая желанием дальше общаться с ним, я отправился в дом, на который он мне указал. Его первый этаж играл роль типичной таверны, со стойкой и столиками, на нескольких из которых уже стояли тарелки с едой. Я даже не особо вникал что ел, злоба постепенно спала, а ее место заняло безразличие. Действительно, чего это я переживаю? Из-за меня умер отец, Вирон, которого я почти не знал, но который казался мне хорошим человеком, из-за меня был уничтожен отряд Таяна, я лишил жизни еще нескольких, может не хороших, но людей. Я приносил миру только боль и разочарование. Обоим мирам. А меня еще и награждать собрались. Что там говорил Браяр? Наградят? В гражданство возведут? Меня ждет хорошая жизнь? Ахаха.

Смех захлестнул меня, я даже не мог разогнутся. Хорошо, что кроме меня здесь никого не было. А то бы еще поперхнулись и умерли! АХАХАХА!

Мда, истерика точно добралась до меня. Держась за стены, чтобы от смеха не упасть на пол, непрерывно смеясь, я поднялся на второй этаж. Интересно, что подумали те, кто находились за стенкой в комнатах? Мне было без разницы.

Второй этаж здания представлял из себя длинный коридор со множеством дверей по бокам, на многих из которых висели таблички “занято”. Зайдя в первую попавшуюся свободную и повесив на дверь аналогичную табличку, я не раздеваясь упал на кровать, зажимая себе рот рукой, чтобы не взбесить всех на этаже. Не знаю сколько я так лежал, сотрясаемый хохотом, пока меня наконец не отпустило. После, сбросив верхнюю одежду я замотался в одеяло и провалился в тяжелый сон.

Глава 6

Когда Мол растолкал меня, на улице еще было темно. Пытаясь выглядеть максимально серьезно, я подавил зевок и вопросительно глянул на него.

– Собирайся, тебе пора в столицу.

– Слушай, а тебе не пора отстать от меня?!

– Так, вижу ныть ты перестал. Осталось еще сделать так, чтобы мозг заработал и будет порядок.

– Ты сейчас о чем? – сев на кровати спросил я.

– Ну давай подумаем, – гримасничая, Мол изобразил что крепко задумался, – ты сейчас находишься в месте, которым правит тот, чьего единственного и любимого родственника ты убил.

– У тебя не было выхода, я это знаю, ты это надеюсь понимаешь, – продолжал Мол, – а вот он может и не разбираясь в этом казнить тебя. Ты, я напоминаю, даже не гражданин, так приблуда. И все что Славомиру сделают за это – отругают, потому что в преддверье большой войны он необходим для защиты севера. А ты – нет. Ну что, начинаешь собирать кусочки вместе?

Я начинал. Точнее за меня все разжевали достаточно подробно, но мой сонный мозг весьма медленно загружал информацию.

– Неужели тебя так нравится здесь? Тогда могу предложить уютную камеру.

Воспоминания о камере наконец встряхнули меня и рывком поднявшись, я стал одеваться, бросив на Мола уничтожительный, как мне казалось, взгляд. Нет, за его помощь я был ему благодарен, но что-то в его пренебрежительном тоне меня бесило.

Вскоре я уже был в забитом лошадьми дворе, где уже стояло несколько саней, вокруг которых находилось пол десятка человек во главе с Даиносом. Увидев меня он только кивнул, указывая на одни из саней. Ну и на том спасибо, за вчерашний день итак задницу стер в этих ваших седлах.

В соседних санях лежал, тяжело дыша Одир. Судя по всему, одной из целей этой поездки в столицу было показать его элитным врачам, похоже сил Елиира и полушских докторов не хватало, чтобы поднять Одира на ноги. Еще я обратил внимание на то, что многие сани были почти пусты, а лошадей было вчетверо больше чем всадников, из чего я сделал вывод что вторая цель поездки – запастись припасами, а может и людьми, в смысле эльфами, обитателями, если пользоваться местным расово-нейтральным выражением.

Про саму дорогу рассказывать особо нечего. Уже знакомый мне маршрут: унылая пустошь - город Полуй - широкая, скованная льдом река Топлица - несколько крепостей поменьше – деревни - столица. Гнали мы не останавливаясь, даже кушать пришлось на ходу, и справлять нужду тоже, прямо с саней. Чувствовал себя идиотом.

К вечеру мы прибыли в Дол и не останавливаясь сразу взяли курс на дворец, где нас уже ждал целый отряд столичной гвардии во главе с тощим эльфом с тускло-золотыми волосами.

– Ого, кто к нам пожаловал. Как дела, дедуля? – голосом гопника, в темный переулок к которому забрел хилый парень с дорогим телефоном в руках произнес он, поглядывая на сани, в которых лежал Одир.

– Эй, Сколд, он ранен и у него заражение крови. Ему нужен врач, – поспешно выкрикнул Даинос.

– Капитан гвардии Сколд, – сквозь зубы процедил тот.

– Капитан гвардии, твоему родному дедушке срочно нужен врач.

А ведь они выглядели ровесниками. Но если Сколд, выглядящий примерно моим ровесником им и был, то Одиру судя по всему было за восемьдесят.

– Ну нужен так нужен. Сейчас посмотрим, есть ли свободные места в царском госпитале, расписание дежурств и завтра доктор вас навестит, – максимально издевательски произнес гвардеец. На секунду мне показалось, что я слышу скрип зубов Даиноса, его кулаки сжались, и даже не тратя времени на разговоры он просто молча врезал гвардейцу в лицо.

– Ааа, ой-ой, как больно. Ты мне нос сломал, – заканючил неготовый к такому Сколд. Его синие глаза со злостью и неверием смотрели на Даиноса.

– И близко нет, – огрызнулся Даинос, встряхивая рукой, будто прикоснулся к чему-то омерзительному.

Я оглянулся по сторонам. Половина гвардейцев стояла вокруг Сколда и Даиноса ехидно улыбаясь, а вторая половина нервно переминалась с ноги на ногу, поглядывая на немолодого эльфа с морщинистым лицом и темной щетиной на подбородке. Прислонившись к стене, он скрестив руки на груди, показательно смотрел куда угодно, но не на спорящих, время от времени взмахом руки осаждая своих подчиненных, готовых вмешаться. А когда я было поднялся, чья-то тяжелая рука легла мне на плечо. Обернувшись, я увидел невысокого крепкого эльфа, чьи волосы цвета соломы я уже видел в Полушье. На мгновение переведя взгляд своих ярко-зеленых глаз от Сколда и Даиноса на меня, он слегка покачал головой и еще сильнее сжал мое плечо, показывая, что не стоит мне вмешиваться. Подчиняясь ему, я сделал шаг назад.

– Откуда тебе знать, ты что – врач? – ехидно прокомментировал кто-то сзади, – судя по тому, что не можешь помочь старику – нет. А вдруг носовая кость капитана сломана и вот-вот пробьет мозг?

– Во имя Вектора, я даже не подозревал об этом. Мне страшно, Аспред, что же делать? – наиграно ужасался Сколд.

– Нужна срочно показаться врачу, вдруг твоя жизнь в опасности, капитан.

– Хм, если я правильно помню наш лучший врач очень занятая персона. А вдруг, пока она будет меня осматривать, мой родной дед умрет?

Меня больше всего интересовало почему сам Одир никак не реагировал на это, лишь молча отвернувшись в сторону.

– Хорошее настроение – залог крепкого здоровья, капитан, – все не унимался этот, удивительно похожий на лягушку громила по имени Аспред.

– Слышал, Даинос? Подними мне настроение, и так и быть, я погляжу чем там занята Фриса.

Лицо Даиноса скривилось, будто от невообразимой боли но колебался он недолго. Было очевидно что ради Одира он готов на все. В отличии от его родного внука Сколда.

– Я прошу прощения за свои недостойные поступки, капитан Сколд, – поклонился ему Даинос. В следующий момент колено гвардейца врезалось в лицо эльфа, и Даинос упал. Не медля, Сколд нанес ему еще удар в живот. Я видел, как дернулся Даинос, не столько от боли, сколько от желания схватить врага за ногу, повалить и избить. Но он сдержал свой порыв.

– Ладно, Аспред, доставь дедулю в лазарет, а этого, – презрительно ткнул в Даиноса кончиком сапога, – в тюрьму. На три дня. За нападение на офицера гвардии.

– Так ведь…– засомневался было Аспред, но Сколд его перебил:

– Закон одинаков для всех, даже для героев войны. К церемонии мы его как раз выпустим, а до того пусть подумать, что здесь ему не поле боя, тут нужно жить по закону.

– Да, – с облегчением вздохнув, бросился выполнять его приказ Аспред.

– Привет, – что-то коснулось моего рукава, и обернувшись я увидел Устину.

– Княжна, – бросился было ее приветствовать Сколд, но она лишь отмахнулась от него.

– Я просто вышла встретить нашего почетного гостя, Сколд, – сказала она указав на меня. Медленно оглядев меня, Сколд едва заметно пожал плечами, бросил на меня презрительный взгляд и вместе со своими подчиненными удалился.

– Заместитель коменданта Полушья? – тем временем медленно произнесла Устина, глядя на того крепыша, не давшего мне вмешаться в ссору.

– У княжны поразительная память. Меня зовут Глеж, – улыбнулся ей он, – я здесь за пополнениями и подкреплением для гарнизона ввиду изменившегося плана кампании.

– Ясно. Моя помощь в чем-то нужна?

– Да нет, Устина. Уже не первый раз здесь, – снова улыбнувшись, он повернулся к эльфу со щетиной, и тот, злобно распихав локтями своих подчиненных с мрачным лицом двинулся ему навстречу.

– Пойдем, провожу, – указала она мне на дворец. Я последовал за ней.

– Слушай, а откуда у вас вот такие типы на службе взялись? – не мог не спросить я. Правда княжна от такого вопроса немного погрустнела.

– Какие типы? – переспросила она, и только дурак бы не догадался, что она чем-то расстроена. Ну а еще я.

– Да такие как этот Сколд. Он же едва не обрек, как я понял, своего родного деда на смерть, спровоцировал Даиноса и бросил его куда-то в тюрьму.

– Каждый приносит пользу стране соразмерно возможности.

У меня едва челюсть не отпала от такого ответа. Я бы еще понял, будь он важным дворянином, но он был внуком Одира. Какая-то часть меня ожидала, что Устина не знает о подобном поведении, но она, судя по ее ответу, была полностью в курсе. Я был серьезно подавлен таким поворотом – таких стереотипных гнилых “аристократов”, другого слова по отношению к Сколду я не мог подобрать, я не ожидал встретить в этом месте. Мне отчего-то казалось, что я попал в страну, где с царем и его семьей говорят на ты, продвижение наверх зависит только от твоих личных качеств и где широко распространена магия самого разного применения. Вот только само существование Сколда и то, что он занимал важный пост, раз он мог так себя вести, выбило меня из колеи. То, что и Устина чем-то подавлена я продолжал не замечать.

– И какую пользу обществу может принести Сколд? – спросил я, вложив все свое презрение и отвращение в это имя.

– А вот такую, – достаточно резко ответила она, – капитаны гвардии должны посвящать всего себя столице, то есть не пытаться сбежать на поле боля при первом же случае, хорошо разбираться в законах и беспристрастно следить за их выполнением. Между прочим, за шесть лет, что Сколд является капитаном, он ни разу не был уличен в пристрастности, хотя за ним пристально следят очень многие, желающие добиться его отставки. Он строг, решителен, великолепно разбирается в законах и хорош в качестве лидера отряда.

Нет, она его еще выгораживает.

– Другими словами, капитаном гвардии должен быть трусливый мудак, боящийся нос высунуть за стены, зато заучивший законы и при малейшем нарушении, которое он же и провоцирует, упиваясь своей властью бросает в клетку кого ни попадя, не смотря на его статус?

– Да! – резко ответила она, – если смотреть под таким углом – то да. Гвардия в первую очередь предана столице, во-вторую – царю. Их задача – вести уличные бои на случай нападения на Дол, а не рваться умирать в леса на севере.

Ее тон был больше похож на крик, и только здесь до меня наконец-то дошло, что что-то я сделал не так. Аккуратно, чтобы не разозлить ее еще сильнее я спросил:

– Я сказал что-то не то?

– Да нет, что ты, все так. Ты поздоровался, спросил как у меня дела, отметил, что я тебя встретила и подробно все мне рассказал. А хотя нет, ты просто начал критиковать порядки моей страны не разбираясь в них, делая виноватой меня...

Последнюю часть она проглотила, но я и так понял, что она хотела сказать: ”Являясь при этом не гражданином Дистрайка”. Мне стало стыдно за свое поведение.

– Извини, пожалуйста, – не знаю подействовало ли, но ее выражение лица стало мягче, а тон менее резким.

– Тебе прямо, налево и направо. Я зайду завтра, будешь рассказывать мне все о твоем мире, там и посмотрим, прощать тебя или нет.

– А мне снова сидеть одному в комнате?

– Нет, можешь идти куда пожелаешь, при условии что сможешь вернутся назад. До завтра.

– До завтра, – ну хоть она и ушла слишком резко, кажется она поняла, что я извинялся достаточно искренне и не слишком держала на меня зла. Надеюсь.

Глава 7

Шу-хаа, шу-хаа.

Они все собрались в лазарете. Где же еще, когда так много раненых.

Шу-хаа.

– Может прекратишь, Салхи? Сил нет слушать твои завывания.

С раздражением он бросил взгляд на невысокую, худую, смуглую темноволосую женщину, сделавшую ему замечание, главу ордена усса, Иллинь-уссу. Он едва не умер на поле боя, лишь благодаря великолепно отточенному умению притворятся мертвым смог уцелеть, а она “можешь не шуметь”? Однако все остальные явно были солидарны с уссой, и Салхи установил вокруг себя приглушающий звуки барьер.

– Что же, учитывая, что весна пришла раньше, чем мы ожидали и нам придется отступить, самое время подвести итоги наступления, – начал невысокий пухлый мужчина средних лет с длинными жидкими усами – глава всей кампании и правитель южных областей Акли хан Афир ульд Алаг бен Иджил бар-Аюк ар-Хурраи Уйгел Абдан аль-Азиз, ведущего свой род от одного из слуг пророка.

– Мы провалились, – эффектно подвел итоги собственной кампании Афир-хан, умело перекладывая вину за это на остальных.

– Мы можем занять лес, – уверенно процедил Накаб-усса, которого совершенно не смущало, что в этот момент его сестра Иллинь прочищала ему пустую правую глазницу.

– Да что ты, лес? Чтобы в Яссаке меня прозвали деревянным генералом или что-то еще в таком духе? – возмущался Афир. В сущности он нравился Салхи, ведь будучи абсолютным ничтожеством в плане ведения войны, он осознавал свои слабости и умело ловил своих врагов на недооценке. Правда приходилось мирится с его ужасной заносчивостью с подчиненными.

– По кране мере, план по выманиванию Славомира готов, нужно только грамотно его реализовать, – мрачно попытался оправдаться Оюн-мурза. Все понимали, что он хотел как можно быстрее вернуться к своему новорожденному сыну, но в случае, если прихотливый Афир сможет свалить все неудачи на Оюна, тот мог потерять большую часть своих земель и прощайте статус и роскошь. Саливат и Сиала, сидевшие за ним тоже это понимали, как и то, что только Оюн защищает их от переведения в положение рабов, поэтому оба старались помалкивать.

– Зачем нам план, давайте просто сожжем всю страну, – протянул стоящий в углу Джабир-гал, представитель эмирских магов огня. Этого удивительно бледного кучерявого психа боялись даже другие галы, и очень немногие соглашались находиться с ним в одном месте достаточно долгое время. Даже Афир терпел его лишь благодаря тому, что рядом с ним всегда находился Сияд-пурак, огромный маг земли, бывший преданным телохранителем хана.

Слова Джабира все дружно проигнорировали, ведь он даже не назвал страну, которую предлагал сжечь. Скажи эту фразу кто-то другой, любой бы был уверен, что речь шла о Дистрайке, но Джабир желал жечь все и всегда, он мог и Акли спалить.

– Мы объединим все наши идеи милостью великого Акбар-хана, – торжественно произнес Афир. Лишь у Салхи хватило самоубийственной наглости задать повисший в воздухе вопрос.

– Я что, попал в иной мир, где Афир-хан уважает Акбар-хана и согласовывает с ним атаки, а не пытается обойти его, организовывая походы на скорую руку?

– Ты попал в мир большой политики, в котором проигравший хан, дабы не утратить влияние и власть, готов заискивать перед любимчиком эмира, который лично ему не по душе, – терпеливо разъяснил Афир, привыкший к наглости шамала. Но Салхи понимал, что его выходки терпят лишь до того, пока он приносит пользу и про себя пообещал в следующий раз переубивать как можно больше эльфов.

– Итак, – продолжил Афир, – Акбар-хан назначил генеральное наступление на конец июля, мы же выступаем в средине мая с целью захватить Полушье и расчистить ему путь на Полуй. Кроме того, испытаем новое творение Хабибуллы.

С этими словами он извлек из-за пазухи круглый прозрачный контейнер, внутри которого лежала серебряная. Лица всех присутствующих, включая Джабира, резко напряглись и побледнели, а оба эльфа едва не подскочили на своих местах.

– И тогда, – будто не обращая внимания на ужас на лицах присутствующих продолжил Афир-хан, – все мы получим чего желали. Лавры, рабов, признание, а ты, Джабир сможешь сжечь целую крепость.

Рассказывая все это он довольно примружился, потерял концентрацию и уронил контейнер. С застывшими лицами присутствовавшие наблюдали, как он летит вниз, а затем, резко сменив сторону, направился прямо в руки Салхи.

– Если это от Хабибуллы, будь с ним осторожен, мы тоже жить хотим, – медленно и аккуратно вернул он запечатаную в прозрачный материал монету Афиру.

– Да не переживай ты так, Салхи, на людей оно не действует. А вот у эльфов откажут легкие и они умрут, – весело подмигнул Афир.

– Эльфы здесь тоже есть, – холодно бросил Оюн. Салхи тяжело вздохнул.

– Боже, Салхи, пойдем я зашью тебе горло. Слушать этот свист невозможно, – простонала Иллинь-усса.

– А шрам останется, – нежно поглаживая свои шрамы спросил Салхи.

– Останется, – закатив глаза пообещала колдунья.

– Что же, а пока возвращаемся назад, в благословенный Аклийский эмират, – приказал Афир.

– В Акли, – заулыбались остальные, предчувствуя отдых и скорый конец Дистрайка.