Эльфийская летопись. Арка 2

Глава 1

Новый день, новая жизнь. Не знаю, есть ли такая поговорка, но пора ее придумать. Но пусть этим займется кто-то другой, а я в то утро лежал на мягкой кровати под теплым одеялом и довольно ворочался. За окном в предрассветной дымке вырисовывался достаточно унылый силуэт города, поголовно утопающего в зелени парков и садов. Собственно, сам город из-за этого мне так и не удалось нормально разглядеть. Вполне вероятно, что это было сделано специально, а может быть и нет. В любом случае мое мирное утреннее лежание прервалось, когда в мои покои нахально ворвалась какая-то девочка.

– Он не спит, – с порога начала командовать она кому-то вне моего поля зрения – наполните ванну и подготовьте завтрак.

Ответа, как ни странно не последовало и на секунду мне пришла в голову мысль что девочка разговаривает сама с собой. Но затем я все-таки убедил себя, что местные слуги могут быть неразговорчивыми и стал изучать маленькую командиршу.

Рост не высокий – ребенок, лет десять-двенадцать с виду. Нос не длинный, а маленький, чуть вздернутый кверху – значит не королевской крови. Кожа нормально-бледного эльфийского цвета и пепельно-белые волосы делали малышку немного жутковатой. Спасибо хоть нарядили ее в синее платье, хорошо подходившее к голубым глазам, да и манера держать голову чуть приподнятой выдавала в ней легкий нрав и бушующий внутри огонь.

Вот так я пялился на нее, он пялилась на меня. Судя по всему, никто из нас ничего особо интересного друг в друге не нашел.

– У тебя уши круглые. И кожа темнее, – это да, привык я к путешествиям, большую часть лета внутрь зданий я не заходил, оттого был смуглым, а на фоне местных наверное вообще негром казался. Что там с наличием темных эльфов? Чур я первый.

– А ты мелкая и шумная – выстраданным голосом максимально вяло ответил я. Мелочь ехидно улыбнулась.

– Вставай! Тебя царь ждет. А еще кот, комар и жаба. Будь с ними осторожнее.

Супер, весь зоопарк в сборе. Я закрыл глаза, пытаясь представить, как девчонка превращается в какого-нибудь попугая и улетает отсюда. Ну я был сонный, мозги только начинали работать.

– А ну поднимайся! Тебя совет ждет.

Совет всего зоопарка? Жабы, гадюки, пауки и коты? Я хотел это произнести, но мне было лень, а моя сонливость удивительно пропорционально возрастала с энергичностью девочки. Может, он ведьма?

– Кстати, а ты вообще кто?

– Елиана.

– Это что там, начало и конец? Применять начало? А, начальные умения – стал я на сонную голову переводить ее имя.

– Умеющая начать. То есть талантливая, умелая – похоже она обиделась. Ну класс, я прям педагог, с детьми умею общаться.

– Слушай, а чего вы с нами воюете? Люди, – внезапно спросила она. Вопрос может и хороший, сложный, тут бы произнести проникновенную речь и разобрать все детально, но мне все это делать было лень. Я ненадолго задумался, а затем вспомнил нетленное.

– Чтобы мне выкололи глаз!

– Чего? – ха, я даже глаза открыть не поленился, чтобы увидеть ее выражение лица.

– Есть у нас в мире поговорка, произошедшая от истории про человека, который мог пожелать что угодно, и это сбылось бы, но его соседи бы получили этого вдвойне. Он пожелал лишиться одного глаза, чтобы соседи ослепли. Для людей характерно чувствовать себя лучше, когда хуже другим.

Да, знаю, это старый анекдот. Звучит слишком претенциозно. Зато прикольно, не особо далеко от истинны и я точно произвел на нее впечатление. Зачем? Ну не знаю, просто так.

– Люди глупые – довольно мудрое замечание. Вот так нужно вести философские беседы – с детьми и сразу после пробуждения. Ну, зато сонливость все-таки спала, и я сел на кровати и оглянулся.

Так, а куда я дел свою одежду? Кроме трусов на мне ничего не было. Тех, которые семейные. Теплые, удобные и не натирают. Радикально черного цвета.

– Ох, что за шум? – к нашей веселой компании решила присоединиться Устина. На улице едва солнце выразило, а она уже была одета во что-то странное. Выглядело это как подчеркивающее грудь и талию платье с длинным, облегающим рукавом, переходящее к низу в длинную юбку, кошмарного, но почему-то популярного при дворе бордового цвета. Ее волосы слегка спадали на лицо, закрывали кончики ушей, и соединялись в косу.

– Привет, мама – радостно пискнула Елиана. Так все-таки королевская кровь? Пришлось мне присмотреться повнимательнее - глаза похожи, это да. Но на этом сходства заканчивались. Манера держаться, форма лица, нос, не как у членов семьи, даже цвет волос все-таки отличался тональностью, у девочки он был более темным. А с другой стороны Устина и сама на княжну не тянула, так чего этому шумному существу хотя бы пытаться выглядеть принцессой, ну или кем там титуловать племянницу царя.

– За тобой невозможно уследить, – снова выдохнула княжна, бросив на меня короткий взгляд, – так, ступай, потом поговорим.

– А можно мне на совещание? – уже по тому как светились ее глаза было понятно, что просит она что-то запрещенное.

– Нельзя, – подтвердила мою дедуктивную аналитику Устина.

– Я же все равно потом узнаю у Аза, так что можно мне пойти, я не хочу с ним дружить.

Мда, девочки – страшные. Я не хочу с ним дружить, но ради ценных сведений буду, что из нее вырастет я даже думать опасаюсь.

– Я поговорю с Нискитом, нужно, чтобы он меньше рассказывал своему сыну. Все-таки важнейшие государственные дела.

Даже не дослушав, Елиана показала маме язык и убежала. Устина повернулась ко мне.

– Извини, что разбудили.

– Да ничего, я уже не спал. Да и потом, меня, оказывается, весь зоопарк ждет.

– Кот, комар и жаба, – вздохнула она. Это был даже не вопрос, так констатация факта. Но я все равно кивнул.

– Ну, царский совет будет собираться через час после восхода, так что времени у тебя достаточно. Там тебе ванную набирают, потом позавтракаешь и на заклание к совету. По сути раз Вышан сказал, что верит тебе, то эта встреча бессмысленна, но традиции. Плюс всем хочется посмотреть на попаданца.

– Кстати, а почему царь меня так легко принял?

– Ого, он даже тебе странным показался? А мы его с детства терпим, – хотя это вроде был и упрек, она слегка улыбалась, – у Выша талант видеть всех насквозь, как он это делает – неясно, но он ни разу не ошибался. Ну и характер у него своеобразный, церемонии не любит. В любом случае, если он говорит, что ты не враг – я ему верю.

– Хорошо. Кстати, а где моя одежда? – покрутил головой я, будто только это заметил.

– Ее выстирали и погладили, тебе перед всем правительством в ней стоять, это не только царь, к которому хоть в халате зайди…Подожди, ты что – голый?

Бормоча что-то нечленораздельное, и покраснев до ушей, я приподнял одеяло, чтобы было видно край бедра.

– Ну и нормально. Пройди три двери направо, потом налево, там твоя ванная – ни на секунду ее голос не дрогнул, так что либо это и правда была норма, либо она очень хорошо держала себя в руках.

– В таком виде?

– Чего мы там не видели. Оставь высокий этикет южным снобам, – Устина так спокойно пожала плечами, что и я, отбросив стыд, вылез из кровати.

– А ты мне компанию не составишь, – ляпнул я видя, что она собирается уходить. Ее бровь удивленно поднялась, а выражение ее лица прямо кричало “вот ты сейчас серьезно, да?”

– Прямо в ванной?

– Нет-нет, за завтраком. Ну, я просто тут никого не знаю, а по солнцу ориентироваться не умею.

– Тебя проводят, да и часы у нас есть, – эй, а холодок в голосе откуда? Ну ладно, понятно откуда, но я же не специально, на меня нельзя злиться.

– Извини пожалуйста, – я старался, чтобы голос звучал максимально жалостливо.

– Я подумаю над этим, – она вроде и пошутила, а вроде звучала как-то уж очень отстраненно. После чего не говоря больше ни слова вышла из комнаты.

Блин, вдруг я ее обидел. Ну там, может у нее травма психологическая связанная с ваннами. Неприятно будет.

В таком, слегка подавленном настроении я выбрел из комнаты и в одних трусах отправился направо, через три двери, налево. Коридоры дворца были выложены белой плиткой, которую мне хотелось обозвать мраморной, и покрыты сложными геометрическими узорами из синих линий. Повернув в левый проход я обнаружил, что коридор заканчивается большой деревянной дверью, возле которой стояла…боевая горничная?

Нет, серьезно, я как мог избегал отаку-культуры, что было скажем прямо, непросто, но что такое боевая горничная я знал. Бледная кожа, строгий взгляд изумрудных глаз, осанка, ровная как угол в 90 градусов, нехарактерно короткие, едва ли до ушей волосы темно-русого оттенка. А одежда…

Тут стоит сказать, что у эльфов неприличным и вызывающимся считалась не столько нагота, сколько очень плотно облегающая одежда. Например, утренний наряд Устины, подчеркивавший ее длинные тонкие руки и талию, можно было сравнить с теми бальными платьями, в которых нет декольте, но видно половину спины. Штаны Арианы, тесно облегающие ее и так неприлично длинные ноги были для местных тяжелой эротикой. То, во что была одета эта девушка, что в этом, что в нашем мире можно было назвать костюм госпожи для БДСМ. Ладно, понимаю, ей в этом удобно драться, а это если что у нее основная функция была, да, открытый костюм может сбить внимание противника. Но попробуйте объяснить это моему члену, который, молодец, вспомнил, что уже утро.

– Доброе утро, мастер, меня зовут Росса, ваша ванная готова – блин, ей бы металлических ноток в голос, была бы вылитый робот, а то, с каким спокойствием она игнорировала мою физиологию, еще и про утро сказала, не пойми в шутку или нет, вообще внушало страх. Я даже представил как это бесстрастное создание разрывает меня на кусочки. Кстати, стояк от этого не исчез, и это пугало еще сильнее.

– Если с вами что-то случиться, например, вы будете тонуть или схватите удар, начнется аллергическая реакция, – да блин, я понял, вы здесь народ параноиков, – кричите “Ааа”.

Нет, серьезно, бесценный совет. Интересно, она вообще понимает, что такое крик? Потому что звук, который она издала был нифига на него не похож. А вот на эротический стон было похоже еще как.

– Дело в том, что стены ванной покрыты магией, и протяжный стон в виде буквы А вызовет помощь, несмотря ни на что. Интонация на это не влияет. А если вам понадобилось что-то не настолько срочно, цокните языком, и я к вам зайду.

Ну разумеется она и цоканье языком озвучила. В сочетании с последними словами, мне в голову лезли фантазии про то, как мне потребовалось снять напряжение…

Да она точно издевалась. Я смотрел на нее. Она смотрела куда-то сквозь меня и стояла перед дверьми. Я стоял перед ней. Член, сука, тоже стоял. Немая пауза.

– Так я могу войти? – пересохшими губами спросил я.

– Разумеется, мастер.

– Елисей – бросил я, проходя мимо нее и открывая дверь в ванную.

– Да, мастер Елисей – интересно, она и правда издевалась и говорила максимально эротично, или мне показалось? В любом случае зайдя в ванную я захлопнул за собой дверь.

Называть помещение, в которое я попал ванной, было то же, что называть море водоемом. Место, которое ради меня одного наполнили водой слегка не дотягивало до полноценного бассейна, глубиной метра полтора и метров десять в длину. Да, тут и правда можно утонуть, если потеряешь концентрацию и плохо плаваешь. Со вторым у меня проблем не было, а вот с первым...

Вся вода была щедро перемешана с какими-то маслами или еще чем, в помещении стоял резкий запах трав, от которого кружилось в голове, а от контакта с водой кожа начала зудеть. Ну да ладно, наверняка все эти травы полезны для здоровья.

Боясь издать хоть какой-то неправильный звук, ведь мало ли какая еще здесь магия активна, я просидел в горячей воде минут пятнадцать, после чего решив, что слишком долго засиживаться не стоит, постарался как следует выдраить себя от грязи. Закончив со своим купанием, в процессе предвкушая хоть какую-то еду, я вылез и взял свою одежду. В комплекте не хватало ботинок. Ну что ж, не большая потеря, но на улице все-таки была зима, и хоть дворец наверняка защищен магией, каменные полы были холодными.

Надев на себя остальную одежду, я смущенно оглянулся по сторонам и попытался цокнуть языком, чтобы спросить у Россы, где моя обувь. Главное не представлять никаких неприличных сцен, я ведь только успокоился. От стыда и неуверенности звук вышел совсем тихим. Я замер, пытаясь понять, стоит ли мне еще раз звать Россу, или нет, когда дверь в ванную с протяжным скрипом медленно приоткрылась. Повернувшись к ней спиной, я попытался говорить как можно более небрежно.

– Заходи-заходи. Скажи, Росса, я не могу найти свою обувь.

– Ни слова больше, я сделаю, чтобы угодить вам, мастер.

Вот вообще не возбуждает. Я не думаю, что много-кого возбудил-бы ломаный и писклявый мужской голос. Обернувшись, я имел счастье лицезреть Таяна, поигрывающего зачесанным налево своим единственным пучком волос. Другой рукой он бросил мне мягкие туфли, больше похожие на тапочки.

– Во дворце ходи в них – коротко бросил он мне. Сам он при этом был обут во что-то, больше похожее на носки, чем ботинки. Ну да ладно, лучше так, чем босыми ногами по полу шлепать.

Все еще слегка удивленный присутствием Таяна я коротко кивнул ему и обув туфли направился к выходу. Эльф шел за мной следом. Ну, хотя бы меча у него не было, так что мне было почти не страшно.

– А что ты тут делаешь? – робко поинтересовался я.

– Мне намекнули, что ты – моя ответственность. Вот я и вынужден провожать тебя по дворцу и таскать с собой на задания.

– Какие еще задания?

– Тебе это совет скажет, – звучал он весьма недовольно. Но я был ему благодарен, ведь коридоры все отслаивались друг от друга, и без его подсказок я бы заблудился. Вскоре перед нами появились Росса и Елиана.

– О. привет дядя Тай, – радо приветствовала его девочка. Слишком радо.

– Как просил, я поймала ее, – интересно, Росса на биологическом уровне способна проявлять эмоции или из нее их выжгли в детстве специальными препаратами?

– Спасибо. Если бы ты еще сказала ей, что детям нечего делать в этой части дворца.

– Я пыталась. Она не слушается.

– Вот потеряется один раз, тогда и посмотрим, рискнет она искать старые туннели и переходы или нет.

– Рискну! – а девочка была вредной и упрямой, – вот спрячусь так, что вы меня не найдете, и буду выживать, пугая забредших в мои угодья неудачников и воровать сладкое из кухни.

– Росса найдет тебя в пару часов, – опустил пыл девчонки Таян.

– Мастер Таян тоже хорош, если вам понадобятся тапочки, он храбро принесет их вам.

– Ей, я же тебя похвалил, а ты так…- обиделся князь. Если бы я такое ляпнул, он бы меня ударил.

– Но разве мои слова не были похвалой?

– Не притворяйся, ты же все понимаешь. Я ведь воин, а не гор…

А не горничная, так ты хотел сказать, Таян? Похоже теперь обиделась Росса. Народ обиженок. И параноиков.

– Как только мастер Таян докажет, что он – могучий воин, способный одолеть хотя бы девушку, я радо похвалю его. Простите, мне пора исполнять свои горничные дела.

Пока Таян пытался спародировать рыбу, открывая и закрывая рот, Росса развернулась и исчезла в бесконечных коридорах. Эльфу оставалось только тяжело выдохнуть.

– Пойду ка я к себе, – быстро прочувствовав, куда ветер дует решила ретироваться Елиана. А вот я так сделать не мог, я же не знаю куда идти. Поэтому за всю дорогу я не издал ни звука, не решаясь злить и без того подавленного Таяна.

Место, куда он меня привел являло собой небольшое помещение, выдержанное во встречающихся повсюду во дворце синих тонах. Все его внутреннее убранство составляли большой стол и четыре жестких стула из темного дерева, шкаф и узкий диван в углу. Из единственного окна открывался панорамный вид на окружающие город поля, деревни-пригороды и леса на самом горизонте. Ну такие себе пейзажи, мое внимание больше всего занимал стол, на котором стояли большой котелок супа и тарелки с разной едой, среди которых были блюда с большими и сочными кусками жареного мяса, как оказалось, говяжьего, небольшая горка вареной картошки (видимо, местный Колумб уже съездил в Америку – не удержался я тогда, не смог и сейчас, я же умный), крупные, щедро усыпанные специями запеченные целиком рыбины, длинной в руку до локтя (моего локтя, а мой рост напомню – 1.80), кучи копченой и кровяной колбасы, соленые огурцы, квашеная капуста, еще теплые булки хлеба, тарелка с пирожными с кремом и вязанка бубликов с маком. Запить все это я мог водой, вином, чаем и чем-то еще более алкогольным, с сильным запахом трав и меда. Комплект сине-белых тарелок из фарфора и таких же чашек прилагался.

– Ты переезжаешь. Думаю ты заметил, что по пути мы никого не встретили. Это для того, чтобы никто, кроме совета, который соберется через час, тебя не видел. Вдруг кто-то шпионит для Акли и передаст им информацию о тебе. Поэтому мы оставили тебя на ночь в южном крыле, которое пользуется дурной славой, и где сейчас никого нет, а сейчас на пару дней переселим тебя сюда. Эти комнаты используют те, кто желает уединения, в основном для работы над важными делами, иногда – для отдыха от них. Заходить к тебе будет только Росса, выходить тебе отсюда нельзя. Уборная – там маленькая дверь за шкафом, отсюда не видно. Еды тебе на день, завтра принесут еще. На этом вводный инструктаж закончен. У нас час до встречи, садись и ежь.

После этого, подавая пример, князь эльфов уселся за приготовленный для меня стол и бросил себе на тарелку целую рыбину, придвинул ближе блюдо с картошкой и налил себе чего-то с сильным запахом меда и трав.

Слегка оторопело, но я тоже присоединился к трапезе. Поварам мои похвалы – все было вкусно. Настолько, что наевшись, я набрался смелости поговорить со своим, все еще угрюмым компаньоном.

– Да ладно тебе, чего хмуришься? Завидуешь, что я умею общаться с девушками, а ты – нет?

Ответом мне было лишь гробовое молчание. Но нужно же мне было как-то с ним поладить, раз именно ему меня защищать.

– Да ладно, нам нужно узнать друг друга получше.

– Мне надо довезти тебя до аклийских войск и забрать назад, когда выполнишь то, о чем попросят царь и совет. В моих действиях нет ничего героического, – он что, из-за этого киснет? Нужно его подбодрить.

– Ну, для меня ты – герой, если сможешь меня спасти в трудную минуту. И на этом фоне мы можем подружиться.

– Ты мне противен, – а пытаться поднять кому-то настроение сложно, особенно, если этот кто-та сам того не желает.

– Потому что я – герой на важной миссии? Попаданец? Или тебя злит, что я подружился с Устиной, а ты даже Россу обидел.

– Я могу тебя избить, – издав глухой рык отрубал Таян.

– Дракой делу не поможешь. Ну же, я уверен, нам удастся отбросить межвидовые разногласия…

– Мне омерзительна твоя, и в целом людская ментальность.

– Ого, ты откуда такие слова знаешь?

Вместо ответа эльф кивнул куда-то за моей спиной, и оглянувшись, я увидел, что над дверью в комнату висят самые обычные часы. Круглые, со стрелочками. А мои собратья -попаданцы видимо активно занимались внедрением прогресса. Электронные часы в средневековом замке, моя жизнь прежней не станет.

– Ваш вид мне неприятен из-за присущего вам эгоизма, – выпив полкувшина вина любезно решил просветить меня Таян, – ты человек, но стал против своего вида. Из того, что я понял, уклад Эмирата не отвечает каким-то твоим представлениям о идеале. Ради своих идей, возможно полезных, возможно – нет, не мне судить, ты готов помочь враждебному виду убить многих своих сородичей, среди которых много невиновных.

– Так, погоди. Напомни, чей вид на грани практически уничтожения?

– Я безусловно рад, что ты предоставил нам возможность нанести людям поражение, но в то же время мне противны твои мотивы. Для людей, в сердце звезды стоят их личные желания и благополучие их самих и их близких друзей или родственников. Все те герои из иного мира, что более сотни лет назад сражались против людей желали того же, что и аклийцы – просто лично для себя, а не для всех представителей своего народа. Разумеется, я не могу говорить за всех эльфов и за всех людей, но окажись я на твоем месте, попади я в мир, где страна эльфов практически захватила целый регион, я никогда бы не стал на сторону их врагов.

– Хотел бы я посмотреть, если бы твои эльфы из параллельного мира баловались, например, каннибализмом, или устраивали геноцид…

– Я пустил бы все свое влияние и ресурсы, чтобы изменить их общество изнутри. Своим примером бы показал, что их путь – губителен. Создал бы движение, которое поколение за поколением придерживалось нашей цели.

– Это бы не сработало.

– Рано или поздно, но сработало бы. Через поколение, три, десять, но плоды были бы.

– А вот у меня нет такого времени. Я знаю, чем закончиться подобное развитие…

– И вместо того, чтобы стать перед эмиром, объяснить ему это, надавить авторитетом иномирца и показать пример, массово скупая эльфов-рабов, давая им свободно жить и всячески показывать людям, что они так же достойны существовать в этом мире, ты просто решил бросить их. “Их все равно не спасти” – решил ты. “Эльфы будут вынуждены воплотить мое виденье мира, ведя я, герой, спас их, он обязаны меня слушать” – вот твои мотивы. При всей моей ненависти к вашему народу, забравшему моего отца, я знаю, что и среди людей есть достойные, точно так же, как и среди эльфов – гниль. И если все пройдет успешно, и нам удастся выиграть войну, представь что будет твориться в Акли.

Мда, я не знал что и сказать. Хотя любой, наверное бы оторопел перед такой стеной текста. И пока я пытался родить из себя хоть что-то похожее на ответ, промочив горло, неугомонный эльф продолжил.

– Нехватка бюджета, потеря боеспособного населения, возможно из-за потерь упадет количество людей, что могут собирать урожай. Если не будет голода – начнется кризис, эмир потеряет авторитет и начнется их внутренняя война. И первыми жертвами станут простые люди. Но тебе ведь все равно, ты поставил на них крест, твой идеальный мир нужно строить здесь, так легче, надежнее. Как эльф я рад, что ты таков, но как Таян Сервен, я тебя презираю.

Ух ты, вот это я подружился. Что за кошмарный тип, он либо очень наивный идеалист, либо…либо у нас и правда очень разные менталитеты.

– Нам пора бы выдвигаться, так что доедай быстрее.

Глава 2

Настроение испортилось еще сильнее. Ха, великий герой, размечтался. Оказывается, тебя тут презирают как предателя своего народа, улей чертов. Сколько я не думал над словами Таяна, я не понимал, что плохого в том, чтобы позволить людям, выбравшим свой путь, следовать по нему. Аклийцы готовы были воевать и проливать свою кровь ради возможности покорить эльфов, так что плохого в том, что эльфы дадут им отпор? Или в том, что я, прогрессивный человек ХХІ века, знающий, что рабовладельчество не довело до добра ни одну страну, постараюсь бороться с этим. Или в том, что я вижу возможность построить идеальный мир магии и науки, вместо того, чтобы слепо копировать прогрессистов Земли. Но говорить это эльфам было бы бессмысленно, они бы покивали, покрутили пальцем у виска и пеняя на различную ментальность культур мысленно назвали бы меня предателем, или еще как. Снобы самодовольные!

Зато Таян повеселел. Ну конечно, видя как я приуныл, он посчитал, что донес до меня какое я ничтожество и наверняка внутри себя широко улыбался от вида моей кислой физиономии.

Наконец мы дотащились до места назначения, где нас уже ждала Устина. Я постарался сделать вид что со мной все в порядке. Она постаралась сделать вид, что верит в это.

– В общем, так как царь уже тебя принял, совет – обычая формальность, но ничего не испорти. Веди себя почтительно и не огрызайся. Когда совет примет решение о принятии тебя на службу Дистрайка, тебе дадут важное задание. Дальше все зависит от тебя, – напутствовала меня княжна. Я кивал.

И только я хотел спросить, кто же меня там ждет, как мы уже были внутри. Комната была небольшой, этакий Малый Зал Заседаний. На противоположном конце ее стояли три трона, на центральном восседал Вышан в блестящей золотой короне, увенчанной сапфировой шестиконечной звездой. Справа от него сидела…нет, правда, почему бы эльфийке не быть рыжей? Да почему она должна быть рыжей?! – вот что подумал я тогда.

– Почему у нее рыжие волосы? – спросил я позднее Устину.

– Человеческие – коротко ответила она.

– Она вырвала человеческие волосы и сделала из них парик? – мне стало жутко.

– Ее мать была человеком, отец – мелким лодарем, купившим ее, – пояснила более доходчиво княжна.

Кстати, лодарь, с ударением на второй слог – это местный дворянин мелкого сорта, аналог западноевропейского барона.

Возвращаясь к рыжеволосой эльфийке, звали ее Матрина, и была она здешнею царицей, женой Вышана если проще. Высокая, суровая и мужественная – вот три первых слова, которые приходили в голову при виде нее. Красивая – шло четвертым, но не думаю, что многие парни бы осмелились подойти к ней. У нее тоже, как и у Устины были голубые глаза, но если в случае княжны они напоминали твердое и спокойное чистое небо, то глаза царицы походили на морскую гладь, сверкающая, блестящая, а в глубине, во тьме таиться что-то страшное. Ну ладно, может я просто не был я поклонником таких девушек, очень спортивного телосложения, которая точно медведю сможет рожу начистить.

По левую руку от царя сидел его брат Годлиб, который выглядел основательно мятым. Понурый взгляд невыразительных серых глаз, полузакрытых, будто не выдерживающих давления широких бровей, но все время скачущих от предмета к предмету, оттянутая кожа под глазами, жидкие волосы, одежда в темных тонах, делавшая его кожу более бледной, чем она была создавали ему очень мрачный вид, который еще сильнее подчеркивавшийся его крепким телосложением. Такому слово скажи, отделает и не заметит.

По центру комнаты, ближе к тронам, стоял круглый стол, за которым уже сидели трое эльфов. В четвертое кресло села Устина, еще два, как раз в конце стола, лицами к трону и спинами к выходу предназначались для нас с Таяном. Опустившись в мягкое, красное кресло справа от Устины я бросил взгляд на троих эльфов за столом и вспомнил, что за зверинец ждал меня на заседании. Кот, жаба и комар. Слева от Устины сидел короткий, лысеющий эльф, с мощными треугольными ушами, унизанными серьгами и вертевший какие-то бумаги в своих крючковатых пальцах. Справа от Таяна был высокий и худой длинношеий эльф, волосы которого, казалось, были отлиты из золота и собраны в стандартную для этих мест прическу – по бокам волосы закрывали заостренные кончики ушей и сходились в хвост к затылку. Лениво откинувшись на спинку кресла, он почти не моргая смотрел в его точку, из-за чего его глаза желтого цвета напоминали куски янтаря, в глубинах которых проглядывались небольшие точки зрачков.

Еще правее его, напротив лысеющего коротышки был мощный, широкоплечий, прямо богатырского сражения субъект. На его фоне и я, и Годлиб, да и Матрина пожалуй, казались маленькими и слабыми. Разве что Вышан выглядел столь же могучим.

– Канцлер Нискит, верховный маг князь Боян Левен и кош Древель, командующий гвардии – представила мне их Устина. Ну, если канцлер (удивительно что не десница) еще напоминал лягушку, то вот другие аналогии вообще не прослеживались. Разве что золотоволосый за счет длинной шеи мог сойти за комара, тогда громила должен был быть котом – методом исключения и сходством звания.

Тем временем, пока я изучал их, они изучали меня.

– Грязное быдло, – высказал свое ценнейшее мнение князь Боян.

– Жалкий человек, – хмыкнул кош.

Канцлер и вовсе удостоил меня минутным взглядом, и лишь безразлично цокнул языком.

– А ты им понравился, – суммировала проникновенные речи державных мужей царица. Ну что, мне все-таки было обидно, когда они так на меня отреагировали. Хотя чего я ожидал? Еще Таян очень развернуто высказал, что этот народ думает обо мне. Просто эти трое были более лаконичными. Ну а дальше началось их увлекательное обсуждение меня, не думаю что оно очень важное, но все же приведу весь диалог.

– И это собирается нам помочь, – обиженно хмыкнул князь.

– По крайне мере он нам не навредит, – пожал плечами канцлер.

– Глупость и предательство идут рука об руку, – вставил Древель.

– Так ему и не нужно много знать, просто повторить твои слова, кош.

– Он должен сделать это с пониманием, иначе все провалиться, канцлер.

– Если ищешь лесного кота, спроси блох, – всем своим видом показывая как ему неинтересно произнес Боян. Остальные двое согласно закивали, просто поразив меня. Да с чем вы, блин, согласились?

– Но остается еще вопрос по отряду сопровождения, так ли нам необходимо, чтобы его вел единственный наследник Сервенов?

– Я полностью осознаю риски, – влез было в беседу этой тройки Таян, но верховный маг поспешил его осадить.

– Разве у тебя есть право здесь говорить? – произнес он злым и холодным голосом. Я был в шоке, даже если золотоволосый – тоже князь, то разве он может так грубо затыкать равного себе. Учитывая, что Таян моментально замолк, выходило что может.

– Одним больше, одним меньше, – не отрываясь от бумаг вставил Нискит. Однако почувствовав злой взгляд Бояна поспешил добавить:

– Ну, вся территория севера под угрозой захвата людьми, и если нам удастся ее спасти ценой одного княжича…А в случае чего князь Славомир может заделать еще ребенка, – пустился в объяснения Нискит. И опять, с моей точки зрения он нес полную чушь, но все согласно закивали. А что самое странное, пока эти трое говорили царь, его жена, Годлиб и Устина сидели и молчали. Мне слишком живо представилось, как страной правят эти трое, а вся царская семья им вообще не нужна.

Когда они наконец перестали бросаться пустыми фразами, кош подозвал меня, чтобы сообщить что же от меня требуется совершить на благо эльфийского народа. После он долго, показывая ворохи карт, заставлял меня заучить текст, который я должен буду говорить людям, в лагерь которых мне предстояло попасть на правах пленника и снабдить их дезинформацией. Убедившись, что основы я выучил, мне любезно сообщили, что дальше начнется обсуждение настоящего плана, который мне, разуметься в целях безопасности, знать не нужно.

Устина взялась проводить меня, понимая, что я все еще не в состоянии здесь ориентироваться. Хотя, скорее это ей нужно было проветриться, ведь когда мы вышли в коридор она буквально взорвалась.

– Да они издеваются. Ладно, что-то разведать, или внедриться. Но взвалить на того, кто в этом мире меньше недели задание по дезинформированною противника... Еще и с такой глупой легендой.

– Ну, вроде ничего сложного, попасть в лагерь Акли и рассказать им то, что нужно.

– А сбежать ты оттуда как собираешься? Аклийцы очень осторожный народ, главнокомандующий их армии двенадцать лет топчется на наших северных рубежах не оттого, что не может пробить нашу оборону, просто он выжидает верный момент. Даже если у тебя все выйдет, я не знаю, как они будут тебя спасать. И пусть только попробуют тебя бросить, я им весь совет разнесу.

Я был впечатлен. Мне редко говорили такие приятные слова. Хм, может я ей нравлюсь?

– Мы же дня два знакомы.

– Но ты же первый попаданец в Дистрайке. От тебя может быть столько пользы. А еще…

– А еще это войдет в анналы истории. Я понял, – понял то, что это чисто деловой интерес. Даже обидно.

– Ну не грусти, что-нибудь придумаем, – неправильно истолковала она мое упавшее настроение. Тем временем мы уже пришли, и она оставила меня, отправившись узнавать, нужно ей громить совет или нет. Ну а я остался один, в маленькой комнатке, где из веселья был только стол, обильно уставленный закусками. Надеюсь я не растолстею.

Следующий день прошел уныло. Единственное, что произошло интересного – Росса с помощью магии притащила новую гору еды и сменную одежду. Говорить с ней было все так же сложно, и обменявшись дежурными фразами я поинтересовался у нее, когда мне можно принять ванну.

– Сейчас нет возможности, – произнесла она своим ровным голосом, и удалилась. Я еще какое-то время представлял, как во дворце отключают горячую воду, но скоро мне это надоело. Я лежал на своем диване, ел, ходил кругами, любовался на все те же унылые равнинно-лесные пейзажи за окном, ел, ходил в туалет, ел и спал. Так прошли два дня, когда утром третьего дня Росса втащила, ну или точнее прилевитировала в мою комнату бочку горячей воды, мыльные принадлежности и мою выстиранную одежду, сообщив, что вечером стоит ждать гостей. Это мне даже подняло настроение и чистый, благоухающий и с зачесанными волосами я ждал, когда хоть кто-то придет развеять мою скуку и поговорить со мной.

Когда солнце прикоснулось к макушкам деревьев на горизонте, или в без двадцати пять если верить часам на стене, ко мне пожаловали гости в количестве трех штук. И если Устиной и Таяном я был знаком, то третий вошедший меня удивил. Например тем, что был человеком. Он был среднего роста, со слегка смуглой кожей и короткими темными волосами. На вид ему можно было дать лет тридцать-тридцать пять.

– Я Гриша. Глава столичного купечества, – широко улыбаясь ненормально белыми зубами он протянул мне руку.

– Я решила, что тебе будет приятно увидеть кого-то, кто тоже человек, – улыбнулась Устина.

– Ну что, ты не разнесла совет? – улыбнулся в ответ я.

– Нет.

Из этого лаконичного ответа я понял, что развивать тему секретных военных операций при постороннем не нужно.

– А ты хорошо держишься, для того, кто почти три дня сидел в одиночестве, – перевела Устина разговор.

– Как я и говорил, для человека пара дней в одиночестве не слишком страшно, они слишком эгоистичны и индивидуальны, – проворчал Таян.

– Я и сам о себе столько не знал, сколько узнаю от уважаемого Таяна, – восхитился купец.

– Ну тогда прошу к столу, – махнул рукой я.

Какое-то время мы вчетвером отдавали должное закускам, переговариваясь на отстраненные темы. Затем я спросил.

– Так почему же ту троицу советников называют кот, жаба и комар – они ведь не походи на них.

– Внутри они соответствуют своим прозвищам, – медленно цедил слова Таян. Мне аж холодно стало сидеть возле него и я попытался подсесть ближе к Устине. Вот только она беспомощно потупила взгляд вниз и слегка покраснела.

– В смысле внутри? – раз Устина молчит, спрошу у Таяна. Хотя ответил мне Гриша. Кстати, Гриша – это не сокращение, его действительно так звали. Думаю снова постарались попаданцы из России.

– Ну то оно и значит. Поговорка есть такая: “Важный как жаба на болоте”. Это про тех, кто хвастается своими достижениями, имея настолько более удачные изначальные условия, что как-то даже стыдно. Вот если завтра эталоном красоты станут круглые уши, и мы с вами, Елисей, будем ими хвастаться на каждом углу, нас назовут жабами.

– Ясно. Но вроде среди них никто не важничал. Ну или точнее они все такие.

– Семья Левен, как и мы князья крови и правители юга, – меня аж передергивало от мрачности в голосе Таяна, – но так как султанат Обир давно не совершал крупных наступлений в районе Застимья, земли рода Левен процветают. Но все же они обязаны выставлять часть своих войск для защиты севера. Но они пошли другим путем и с помощью своего влияния перенесли в Застимье большую часть трактатов по магии. С тех пор большая часть наших искуснейших магов – выходцы из юга. А что хуже всего, четверо из пяти лучших остаются на юге. В результате у нынешнего князя, Трима Левена, есть целая армия очень искусных магов, которая могла бы перевернуть ход войны, но он отправляет на север лишь самый минимум. Говорят, он ждет, когда люди сокрушат Дол, и тогда Застимье станет независимым княжеством, богатым и могущественным. Вот его племянника Бояна и прозвали жабой на болоте – он искусный маг не потому что талантлив, а потому что другие школы не имеют столько ресурсов, чтобы воспитать подобного ученика.

Все это время Таян говорил холодным тягучим голосом полузакрыв глаза, будто в бреду. Когда он замолк повисла тяжелая, грядущая тишина, которую попыталась сбить Устина.

– Ну, если вернуться к остальным, то, – ее лицо почему-то покраснело, а сама она все сильнее запиналась. Ну не могла же она напиться, она только пару раз пригубила вина, – в общем, комариная жизнь – это когда ты существуешь, чтобы причинять вред другим. Так говорят про коша Древеля.

Ее голос подрагивал и был едва слышен, так что я решил взять дальнейшее на себя.

– Кстати, что значит кош?

– Это должность такая, – ответил, к счастью, Гриша, – ну что-то вроде того, кто должен собрать войска в одну кошелку, то есть вместе, и доложить нашему воеводе, в смысле царю.

– И что, этот Древель так плох? Раз его комаром назвали?

– Ходит шутка, что если Древель получит возможность заманить дюжину людей в ловушку и убить, он пожертвует ради этого своей матерью. Учитывая, что что его мать никто не знает, многие сомневаются, что это прям уже шутка.

– Тобой он жертвовать не станет, я его убедила, – красный и белый так красиво сочетались на ее лице, а этот опущенный взгляд делал ее такой милой…похоже я набрался. Что ж, на равных со мной пил только Гриша, но его алкоголь, казалось, не брал вовсе.

– Шелудивый кот две рыбины берет, – ДА ГОСПОДИ! Пока я засмотрелся на Устину откуда-то справа зазвучал безжизненный голос Таяна, от которого я едва не подпрыгнул на месте. Вот серьезно, будто робот. Или покойник. Или Росса.

– Однажды жили два кота, Мил и Мал. У них не было дома и они скитались по улицам и недоедали, – да ладно, он еще и историю начал травить. Но против вроде никто не был, что ж, я люблю фольклор.

– Мал был очень болезненным котом, и без помощи друга мог умереть на улицах. Однажды мимо них проходила пожилая женщина, и увидев двух котят, пожелала забрать одного домой. Мил понимал, что без него Мал умрет на улицах, и пока женщина искала очки, он извалялся в грязи и прищемил себе ухо, так, что оторвал его кончик, а затем привел Мала в порядок. Найдя очки, женщина увидела миленького, но потрепанного худенького котенка и комок грязи и крови рядом с ним. Разумеется, она взяла домой Мала, а Мил остался на улице. Попав в дом женщины, Мал получал целую рыбину в день, тогда как на улице это был его недельный рацион. Быстро поправившись и окрепнув, Мал отправился на улицу найти и отблагодарить друга. Но когда он его нашел, он увидел что Мил стал лидером целой шайки котов и у него еще больше рыбы, чем у Мала. “Откуда у тебя столько рыбы, друг?” – спросил Мал. “Когда жители видят меня, грязного и с порванным ухом, они бросают мне рыбу. Немного, но в целом выходит две рыбины в день. Я беру себе половину одной, а остальное отдаю моим друзьям”. Мал, забыв что сам едва съедает одну рыбину, которую получает дома, пришел в восторг и начал умолять: “можешь и мне порвать ухо?”. Услышав просьбу, Мил дал команду своим котам, и они оторвали Малу ухо полностью, а вдобавок отрезали хвост и выбили глаз. С тех пор все прохожие гнали от себя уродливого калеку, даже хозяйка его выгнала. Тогда Мал пришел к другу и спросил “Зачем ты меня так искалечил?”. “Я рисковал умереть на улице, но дал тебе возможность жить в сытости и тепле. А ты, объедаясь у себя дома решил и мою добычу забрать?” – возмутившись, Мил приказал своим котам убить Мала.

– Отсюда и появились поговорки отрезать ухо, почувствовав запах рыбы, а также шелудивый кот две рыбины берет. Так говорят про того, кто притворяясь слабым и обездоленным выпрашивает помощь и становиться могущественным. Как канцлер Нискит.

И снова после замогильной речи Таяна повисла тягучая пауза. Сам автор истории снова продолжил молча сидеть и кушать пирожные со сливочным кремом. Я решил снова перевести разговор. Глядя на Устину, от чего-то выглядящую ужасно подавлено, я спросил.

– Ам, Устин, а сколько тебе лет?

Я даже улыбнулся, глядя как она слегка встрепенулась, а ее уголки рта поднялись вверх. Кажется, я нашел нужную тему, чтобы поднять ей настроение.

– Ты же понимаешь что девушкам такие вопросы задавать некрасиво? – эх, на какие жертвы приходиться идти, чтобы поднять девушке настроение. Внезапно она нахмурилась и уточнила.

– Так, сколько по-твоему живут эльфы? – мда, вопрос неожиданный и с подвохом.

– Пару веков? – осторожно спросил я. В ответ она только глаза закатила.

– Сто лет для эльфа – примерно как шестьдесят для человека. Дальше идет старость. Самый старый эльф прожил сто сорок лет. Ну а мне полных тридцать один.

Ну нормально. Она выглядела моложе двадцати шестилетнего меня. Тогда ее дочери…

– Елиане двенадцать, – она что, мысли читает? Она стала матерью в 19 лет? И вдовой в чуть за двадцать? Я был поражен. Таян хмыкнул откуда-то с дальнего края стола. Гриша, как настоящий торгаш понимал, когда говорить, а когда нет и тоже молчал. Да чего же у нас одни паузы в разговоре? Ладно, не беда, поговорим о торговле.

– Торговать среди эльфов та еще морока, – охотно рассказывал Гриша, – я делал все, снижал цены, повышал качество, ради интереса себе в убыток пытался торговать – не брали. Решил что это из-за расовых распрей и нанял эльфов-помощников. Все равно товар из рук вон плохо шел. А дело было в том, что эльф покупая что-то думает не о себе, а о стране. Куплю товар дороже, хуже, но поддержу терпящих убытки сородичей. Однажды в Дистрайке был очень урожайный год, и я решил скупить зерно. Но эльфы первым делом в таких ситуациях втридорога скупают товары у тех, у кого уродило хуже всего. Из солидарности, взаимовыручка. Тогда я решил скупить зерно по завышенной цене у тех, у кого его было в избытке. Но они предпочитали продавать его государству по цене ниже чем которую предлагал я. Из солидарности.

– Разбитый и на грани краха, я ехал куда глаза глядят и вскоре попал в отдаленное селение. И меня осенило. Я сказал эльфам, что за малый процент готов отвезти их товары в столицу и продать их. В столице много людей и мало хлеба, а у вас много, вы нужны там. Местные послушались меня, но не доверяя, попросили подвезти их до столицы, и это было то, чего я ждал. Когда я привез в столицу крестьян из забытой здешним богом деревни, у которых не было ни гроша добренькие жители столицы выкупили их зерно с наценкой. После я понял, что поймал свет молодой луны и начал действовать. Я ездил по деревням, предлагал свои повозки чтобы добраться до столицы и продать там их товары. Столичные эльфы покупали товары со все большей наценкой, а я получал все больший процент. Сейчас я просто сдаю свои повозки в аренду и занимаюсь прокладкой дорог и разведыванием местности. Где нахожу подходящее – основываю поселение, и его жители работают на мой кошелек. Так я стал богатейшим человеком в этой стране.

Мы посидели еще какое-то время, после чего, когда солнце скрылось за горизонтом и в комнате стало совсем темно, было решено расходиться. Решил это в основном Таян, но почему бы и нет.

Первым вышел Гриша, за ним поддерживая Устину за талию, шел Таян. Отчего-то, скорее всего алкоголя, мне показалось, что это не правильно и именно я должен ее проводить. На заплетающихся ногах я ринулся к двери, споткнулся и схватившись за круглую дверную ручку, очередной привет от моих современников, с шумом захлопнул дверь. Еще пару секунд я так и стоял, все еще не выпуская ручку, после чего повернул запястье, отпирая замок. Внезапно зазвучали голоса.

Так я впервые узнал, что пока дверь закрыта, она не пропускает звук, потому что магия. Но тогда мне были интереснее голоса.

– Я запрещаю тебе ходить к нему, – это источал волны холода Таян.

– Но я же, просто… – срывающимся голосом пыталась оправдаться Устина. Так, кто здесь сестра царя, а кто заезжий феодал?

– Я знаю твое просто и знаю к чему оно приведет, – отрезал Таян. Нет, он начинал меня бесить. Запястье тем временем давало понять, что ему очень неудобно в вывернутом положении.

– Ну Тай, это же совсем не то…Ему просто тут одиноко, и многие вокруг не очень рады… - да она едва не плакала. И у кого же было столько бессердечности, чтобы не отреагировать на это? Правильно, у Таяна.

– Не тебе судить, кто чему рад. Или мне напомнить тебе о том случае? Мы оба знаем, чем все закончиться, Усть. Тебе нет нужды видится с человеком.

Меня охватила злость, и слегка забывшись, я отпустил ручку. Щелкнув, замок стал на свое место. Меня будто ледяной водой облили, я стоял, старясь даже не дышать. Спустя пару минут, открыв дверь, я увидел что в обе стороны коридор пуст. И что это вообще должно значить?

Глава 3

После этого случая следующие четыре дня я сидел в одиночестве. И хотя великий знаток человеческой природы князь Таян и утверждал, что подобную изоляцию человек переносит гораздо лучше чем эльф, мне было ужасно одиноко. И вот, наконец, на пятый день с того момента, как ко мне заходили гости, Росса сказала мне, что ночью мне пора выдвигаться на свое задание. Сказать честно, энтузиазма давно поубавилось, выяснилось, что я здесь не герой а пустое место, просто ценный актив, желающий стать героем среди эльфов, прикрываясь высокой моралью, по типу борьбы с рабством.

Хотя я начинал понимать, почему его князейшество видит людей именно в таком свете. За эти четыре дня одиночества я не помер со скуки исключительно благодаря Устине, которая через Россу передала мне книжку по истории Дистрайка. Заодно там был раздел, посвященный становлению Аклийского эмирата. Если исходить из него, то те же полтора века назад, небольшая народность кочевников, проживавшая на территории южного султаната Обир, подняла восстание и откочевала прямо сквозь Дистрайк в холодные равнины на севере, бывшие спорными, а точнее никому ненужными территориями между землями эльфов на востоке, магократией Хельстанда на западе и Ремейской империей на севере. Основал новую страну, судя по всему, попаданец, выходец из средней Азии по имени Рамзан аль-Малик. Другими его дарами своим новым подданным стали основы ислама и идеология каждой семье по эльфу-рабу.

Какое-то время я пытался представить себя, попавшим в эмират. Удалось бы мне, как говорил Таян, мирно превратить его в цивилизованую страну? Сколько я не пытался, у меня не получалось представить подобный исход. Исключительно ради своего веселья этот Рамзан обрек на тупиковую ветвь развития целый народ. Да и он к тому же знал об этом, но личный гарем эльфиек видимо был ему важнее. И единственное, что даст толчок этой стране, это военное поражение. Ну а в Дистрайке я смогу создать тот самый третий путь – не консервацию прабабушкиных традиций, и не бездумное копирование 21 века, а их сочетание.

Вот так я поднимал себе боевой дух. Затем успокаивал нервы, убеждая себя, что моя задача – просто поговорить с людьми и выбраться назад. Но до самой ночи я даже не смог присесть – так был взволнован. В пол первого ночи за мной пришла Росса и сопроводила меня к выходу из дворца. Не парадному, через который я сюда попал, чуть больше недели назад, а находящемуся в другой стороне. На улице стояла глухая ночь, и единственным тусклым источником света был блеклый полумесяц убывающей луны одиноко болтающийся в маленьком, не затянутом облаками, кусочке черного неба. В сопровождении Россы, у которой было, судя по всему кошачье зрение, иначе как вообще она разбирала дорогу, я пересек небольшой двор и рощу, находящиеся между самим дворцом и окружавшей его каменной стеной, в которой темным провалом виднелись деревянные ворота. Подойдя ближе, мне удалось разглядеть и два десятка лошадей, возле которых, переминаясь из ноги на ногу стояли их всадники. Мой зад тут же заныл, вспомнив прошлую поездку, но проявившийся в ночной темноте Таян кивнул мне, указав в направлении стоявших перед воротами саней, напоминавших сани Деда Мороза. Ну хоть так и на том спасибо.

Зябко кутаясь в свою куртку, я влез в сани. В практически непроглядном мраке фигуры всадников и лошадей казались чем-то ненастоящим, призрачным. Развернувшись, я увидел какую-то странную тень, которая оказалась Таяном, приобнявшим Россу за плечи.

– Вот увидишь, я вернусь великим воином в ореоле славы – сказал он ей, а та лишь кивнула. “Устине он запрещает ко мне ходить, а сам глазки служанкам строит”. Кстати, Устины здесь не было, хотя, думаю, она бы пришла меня проводить, если бы не запрет Таяна. Или не пришла бы? И кстати, чего она его вообще слушает? Она же тут более главная.

– Ложись, – сухо бросил мне внезапно подошедший Таян, и когда я свернулся на короткой, жесткой и неудобной скамейке в набитых чем-то санях, сам Сервен сел впереди, намереваясь управлять санями самостоятельно. Стоило ему занять свое место, как кто-то впереди отряда дал команду выдвигаться. Вы еще скажите, что здесь главный не Таян? Тогда почему он на меня обижался, что я его долю геройства украл?

Оставшуюся ночь я лежал на холодном дереве, пытаясь лечь хоть сколько-нибудь удобнее и лишь с рассветом решился выпрямится. Солнце слепило прямо в глаза, что означало, что мы движемся прямо на восток. Обернувшись, я увидел, что рядом с санями едут всего трое эльфов, остальные рассыпались по местности широким строем, и лишь изредка вдали маячили их силуэты. Бросив на меня хмурый взгляд, Таян даже не удосужился сказать ни слова. Ну, по крайне мере я мог выпрямить ноющую спину и хоть немного размять затекшие ноги. По сути, мое путешествие очень напоминало мне поездку в электричке – неудобно, холодно, скучно. Мне начало казаться, что четыре дня одиночества во дворце были подготовкой к этому путешествию. Благо Дистрайк был небольшой страной.

Ближе к полудню мы стали постепенно отклонятся на север. На пару моих вопросов Таян не ответил и особо лезть к нему желания не было. Я понимал, что единственное, что может заставить эльфов сделать привал – закат. Ну или лошади начнут от усталости падать. Хотя здесь же было полно магов, которые умудрялись на ходу кормить и поить как коней, так и себя. Жаль мне не удалось узнать, как они в туалет ходят. Вот я терпел. Когда солнце стало окрашиваться в оранжевый, а мое тело одеревенело от неудобного сиденья и промерзло из-за холода мы забрали на запад. Все чаще по бокам стали появляться другие всадники, а когда мы переехали через деревянный мост широкую, покрытую тонким льдом реку, весь отряд соединился вместе, и спустя пол часа, очень долгие пол часа, мы забрались на какой-то холм, из которого можно было увидеть белые стены города немного на юго-западе.

– Что это за город?

– Почат – лаконично ответил Таян, занимавшийся разбивкой лагеря. Тут же содержимое саней начали разгружать, а я отправился справлять нужду.

Тем временем костры весело разгорались, трое эльфов отправились за припасами в белостенный город, а вокруг Таяна собрались пол дюжины эльфов, все как один с низко натянутыми капюшонами. Меня же подозвал угрюмый эльф. Невысокий и тощий, со спадающими на темно-синие глаза волосами серого цвета, он делал руками какие-то пасы в воздухе. Оглянувшись, я увидел на другом конце лагеря еще одного эльфа, делающего точно то же.

– Это границы барьера. Старайся за них не выходить, – хмуро произнес он. Я вспомнил случай в окрестностях Полуя, когда никто не сказал мне о барьерах, и я пол ночи пытался заснуть в холодной палатке. Спасибо теперь сообщили.

На ужин, хотя в моем случае это был завтрак, ведь я весь день не ел, у нас была уха, которую остальные двадцать эльфов встретили с воодушевлением. Однако, хотя им явно нравилось щедро усыпанное специями кушанье, настроение царило просто гнетущее. Все угрюмо переговаривались в пол голоса и молча ели уху, хлеб и колбасу. Съев тройную порцию (за завтрак, обед и ужин), я какое-то время побродил по окрестностям, но так как ходить здесь было особо негде, поговорить с кем-то я не мог, вскоре я отправился в свою палатку. Скорее всего нам вставать на рассвете, хоть высплюсь, тем более я ночь не спал.

На утро, плотно подкрепившись, ибо Таян обещал, что до вечера возможности поесть не выпадет, отряд выдвинулся дальше. Держась практически строго северного направления и не рассредоточиваясь больше, мы гнали со всей возможной скоростью в абсолютной тишине. Спустя несколько часов трое магов взмыли в воздух и стали что-то колдовать на нашем левом фланге. Около полудня мы завернули в лесок, где Таян приказал сделать перерыв на несколько часов. Я стал было удивляться такой его непоследовательности, но он только отмахнулся от меня. А видя, что все остальные стали к Таяну и загадочному парню в капюшоне как можно плотнее, я заткнулся и последовал их примеру.

– Все болото кишит зелянами, – рассказывал тот маг, который устанавливал вчера барьер.

– Они нас чувствуют? Могут обнаружить здесь?

– Навряд. Их заклинания слишком толстые и явные. Судя по этому, они сами не хотят лезть в болото, и просто нас шугают.

– Хорошо. Невмешательство серебряных – один из лучших исходов, – выдохнул Таян. Кто-то хмыкнул.

– Если спросить жителя континента, чего он боится больше всего, это будет республиканский маг. Если спросить, кого они боятся меньше всего, ответ будет колдующий республиканский маг, – на этих словах присутствующие взорвались хохотом, но глядя на суровое лицо Таяна вскоре умолкли.

– Серебряные, как и техно-маги Исекая страшны не тем, что сильные маги, а тем, что знают хотя бы азы. Все наши приемы им известны и в бою ними нужно придерживаться совершенно противоположной тактики, что с бесоводами. Не думал, что вам нужно это объяснять.

Лица присутствующих моментально поникли и у меня отпало любое желание задавать уточняющие вопросы. Тем временем другой маг взялся докладывать.

– В долине стоит отряд. Судя по всему местного ополчения. Магов там быть не должно.

– И как ты понял, что там нет ни одного серебряного?

– Будь у них персональный маг, стали бы они подавать сигналы исекайскими дымовыми ракетами?

О, а мои современники еще и сигнальными ракетами играются? И не стыдно им поставлять их местным татарам? Всю атмосферу рушат. Впрочем, я уже привык к этому.

– Какого цвета был выстрел?

– Желтого.

– Аклийцы очень осторожны. Возможно желтыми ракетами нужно подавать сигналы в солнечные дни, а красными в пасмурные? Или в дни, начинающиеся с определенного числа стрелять синими? Занять долину скрытно вырезав отряд будет весьма проблемно.

– Перед самой долиной, там, куда не зайдут звери, стоят горы примитивных зелянских заклинаний. Сами аклийцы прячутся за частоколом, а кони всегда оседланы. Единственная роль этих солдат – дать знать, если мы будем обходить болото.

– В сущности это ничего не меняет, – хриплым голосом заговорил тип в капюшоне, который все время занимал место во главе отряда, – как планировали перелететь, так и поступим. В воздухе заклинания есть?

– Думаю нет, но нужно все осмотреть тщательнее, желательно всем втроем, – ответил маг.

– Там может быть маг воздуха, если нужно запечатать переход над одной долиной, даже слабый бесовод с этим справится, – продолжал источать атмосферу пессимизма Таян. Кивнув, трое магов отправились исследовать небо. Остальные разбрелись на отдых. Таян, прислонившись к стволу дерева, стал жевать какие-то сухари. Он ведь говорил утром, что весь день мы будем в пути и шанса поесть больше не выпадет до позднего вечера. Мне и так было нехорошо из-за этого одноразового питания.

– Ты же говорил, что остановок на обед не будет? – обратился я к Таяну, сидевшему чуть поодаль других эльфов.

– Я говорил это для тебя. Мы не разжигаем костры и не готовим пищу. Уже готовой у нас тоже нет, только личные запасы каждого воина.

– А со мной поделиться?

– Ты не воин.

– Да ну. Вроде Росса это тебе говорила, – в сердцах сказал ему я. Остальные эльфы в отдалении нервно заерзали, а лицо Таяна посерело, но сам он промолчал.

– А тогда в коридоре, это что было? Это с чего ты Устине в ее дворце запретил куда-то ходить? – я знаете ли тоже вспылить могу.

– В отличии от тебя, я вырос в этом мире и знаком с ней с детства. Я лучше тебя и даже лучше нее знаю куда и что ей можно.

Я просто оторопел. А наглости ему не занимать. И хотя я не мог вымолвить ни слова, все это, похоже, было написано у меня на лице.

– Многие видят в ней только то, что хотят, но я знаю что такое Устинин секрет. Наивная, глупая и при этом самоуверенная. Не хнычь, когда увидишь ее настоящую, человек.

Все, он мне надоел.

– А могу я посмотреть на твою другую сторону? А то все, что я вижу – самодовольного, мелочного, злобного и завистливого эльфа, которому повезло родится дворянином, и он решил что во всем разбирается лучше других, а его любое слово - закон!

Да, я вспылил, понимаю. Но все-таки он сам был виноват. Правда не успел я это обдумать, как отлетел назад и приземлился в снег. Челюсть жутко болела, во рту появился привкус крови, а Таян сидел как сидел. Я выпрямился, не зная стоит ли мне врезать ему или сплюнуть кровь, когда эльф одним прыжком вскочил на ноги. Не успел я ничего сказать, как он уже был передо мной и врезал мен под дых. Устояв на ногах, я попытался ударить его в бок, но он перехватил мою руку и завел назад. Я застонал от боли, когда он выгнул ее до предела, но эльф не собирался ломать мне руку и отпустил ее. Чтобы в тот же момент врезать ногой сзади под колено. Я приземлился на четвереньки, и выждав мгновение подхватился и развернулся вправо, откуда секунду назад получил удар. Но передо мной было только пустое пространство, а в следующий момент откуда-то слева появился кулак и с силой впечатался мне в глаз. На этот раз я упал в снег лицом и застыл на время, ожидая, продолжится ли дальше это избиение. Шансов победить у меня не было и я это понимал.

– Кстати, хорошо что напомнил, – звучал сверху обжигающе холодный голос, – ты не похож на того, кто только сбежал из плена жестоких эльфов.

Он щелкнул пальцами, и я услышал хруст снега рядом с собой.

– Отделайте его по реалистичнее, – скомандовал Таян и на меня обрушилось сразу несколько тяжелых пинков, – оставьте больше синяков, но ничего ему не сломайте. И про лицо не забудьте, какой смысл оставлять синяки на теле, если никто их не увидит.

– Да на лице ты ему и так красивую отметину оставил, – усмехнулся кто-то надо мной.

– И да, стащите с него куртку, – продолжал измываться князь, – если бы он попал к нам в плен, я бы снял с него куртку и оставил на морозе, я же кровожадный эльф.

– А не замерзнет? – робко поинтересовался кто-то. Я скрежетал зубами с такой силой, что они едва не трескали.

– Ну мы же выдадим ему замену. Вот ту, – шелковым голосом продолжал Таян.

– Но это же попона для лошади!

– Если лошадь не замерзает ночью, с чего человеку замерзнуть? – в ответ раздались смешки. Только парень в капюшоне не смеялся, но и не возражал.

– И свяжите ему запястья, так, чтобы следы остались!

Пока его подчиненные вязали меня, урод улыбаясь подошел ко мне.

– Это все ради правдивости твоей легенды. Это повысит твои шансы на выживание.

Удостаивать его ответом я отказался, стараясь не заплакать. Гад меня еще и по щеке похлопал.

– Потерпи до вечера, потом мы тебя развяжем, ведь ночью посреди леса иномирцу бежать не куда. Но ты украдешь нашего коня и, выбрав случайное направление, попадешь ровно в лагерь Акли. Там ты все им расскажешь, и они тебе поверят.

Что больше всего бесило, так это то, то все звучало пугающе логично. Ну а мне не оставалось ничего кроме вспомнить все чему меня учили и стараться не издавать ни звука. Вскоре маги доложили, что в небе нет никаких заклинаний и все эльфы взмыли в воздух. Вот правда, все до единого, за исключением капюшона, который сел в сани на место Таяна. Сани, кстати говоря, тоже взмыли в небо, окутанные слабыми вихрями бледно-зеленого цвета. Я был в шоке, до этого момента мне казалось, что из двух десятков эльфов магов здесь только трое.

– Все эльфы немного маги. Для них это как для людей математика – лишь один из десяти способен колдовать на серьезном уровне. А добиться еще больших успехов – участь единиц, – сказал Капюшон.

– Ну а ты чего сидишь? – спросил я.

– Стерегу, – выдохнул он и бросил поверх меня теплую куртку.

Вскоре я понял, зачем нужен был Капюшон. Мы взмыли выше облаков, холод был чудовищный, даже укутанные с головы до тог эльфы дрожали, что уже говорить о лежащем на холодном дереве в одном лишь свитере мне. Кроме того, сани все норовили упасть на бок и тогда я бы полетел вниз. Так что один раз Капюшон вынужден был подойти ко мне и выровнять меня, чтобы я не упал. Бонусом он плотнее укрыл меня курткой. Хотя стало не слишком теплее, я уже начал вспоминать прошлое путешествие по лесу.

Спустя несколько часов полета мы все же приземлились. Капюшон снова укутал меня курткой и поправил веревки на руках. Остальные эльфы бросились ставить лагерь и возводить барьер. Из того что я понял, находились мы у подножья какого-то холма, но на этом все. Истончившийся, укутанный облаками полумесяц давал слишком мало света. Метрах в ста вспыхнул единственный костер, из-за чего все, вне охвата излучаемого им света погрузилось в непроглядный мрак. Один из эльфов издевательски подошел ко мне и поставил рядом тарелку с двумя сухарями и кружку воды.

– Обед – улыбнулся он, отлично вживаясь в роль надзирателя. Ну или он действительно был так рад при виде того, как человек умирает на морозе. Да, в Дистрайке порядки далеко не сахар.

В любом случае в животе урчало, ведь с самого утра я ничего не ел, и завернув уже почти негнущиеся пальцы в рукава свитера я схватил кружку, вода в которой была удивительно теплой. Либо магия, либо термос – решил я, осторожно выпивая воду, надеясь, что не примерзну к кружке губами.

Спустя несколько лет, ну или если верить Капюшону полтора часа, передо мной появились Таян и трое клацающих зубами от холода магов. Их вид грел мою душу!

– Примерно километров 10-12 на юго-запад, – произнес тот, который больше других сохранил способность говорить - облака должны сойти минут через пятнадцать.

– По звездам ориентироваться умеешь? – бесстрастно спросил меня Таян.

– По своим – да, по вашим – нет.

Еще спустя минут двадцать, когда меня все же развязали и я разминал затекшие конечности, замотавшись в данную мне Капюшоном куртку с длинными рукавами, снова пришел Таян.

– Вон те три звезды, – указал он на три точки на небосклоне, – центральная указывает на юг, правая – на юго-запад. Тебе туда, примерно километров двенадцать. Не умри по дороге. Это пальто, скажи что украл у командира эльфов. Как и коня.

От осознания неизбежности очередной поездки верхом, причем без седла, ведь кто оставляет оседланного коня на ночь рядом с пленником, у меня заныл зад. Да Таян просто издевался. Вот подожди, расскажу все Устине. Или лучше Россе, она на тебя найдет управу. Гад.

– Ах, да, мы же не могли не попытайся тебя остановить, – почему-то смотря куда-то в сторону Таян вытащил стрелу и начал вертеть ее между пальцами, – ты только старайся не сильно петлять, чтобы мы тебя случайно не убили.

В один момент я запрыгнул на лошадь и ударил ее пятками, гоня в юго-западном направлении. Спустя шагов десять мимо пролетела стрела, разодрав мне мочку правого уха. Горячая кровь хлынула мне на плечо, а само ухо защипала жгучая боль.

– Пристрелка, – донеслось сзади. А голос чего такой веселый?

Спустя еще пол минуты в меня летело с десяток стрел. Одна на моих глазах отскочила от шеи коня, даже не поцарапав того. Магия! Я попытался припасть к шее коня, и в правую руку ниже локтя впилась другая стрела.

Цепляясь левой рукой и ногами за лошадь, я старался корпусом повернуть ее на юго-запад. С пятого шлепка по шее лошадь поняла задумку и выехала на открытую местность в направлении юго-запада. И лишь я подумал, что все закончилось по спине разлилась боль. Мне даже смотреть или щупать не надо было, чтобы понять, что между лопатками торчит стрела.

– Беглец – весело протянул кто-то справа. Один из магов летел рядом со мной. Он хоть в курсе, что нужно только имитировать сопротивление, а не пытаться убить меня при побеге? Судя по тому, что у него в руке был огненный шар, он слушал инструктаж невнимательно.

Он и правда швырнул в меня огнем. И хотя основной удар пришелся в лошадь, не причинив ей никакого вреда, я почувствовал запах паленного мяса своей правой ноги.

– Ты украл коня заколдованного коня командира? – неподдельно удивился этот псих, – тогда взять живым не выйдет. Бью на поражение.

И ведь действительно, в его руке появился новый шар огня. Спасаясь от ненормального, я завернул в лес на востоке. В шаге от меня в землю врезался шар огня.

– Ну, в чаще мне тебя не достать, – обижено зазвучал голос, а в следующий миг земля вдоль опушки леса превратилась в сплошную огненную линию, заставляя меня забирать все глубже в лес.

Все, на что меня хватило – это понять, что я отклонился слишком далеко на восток, и выровнял курс на юг. Потом доберу на запад. Схватив левой рукой висящую правую, я буквально лежал на спине коня, уклоняясь от колючих веток, царапавших лицо. “Вперед, дальше” – шептал я коню. Постепенно я начал забирать западнее и вскоре конь стал на дыбы. Едва не слетев, я начал подгонять его, пиная пяткой, но он упрямо не шел.

– Токо-то. Токо-то – зазвучали голоса рядом со мной – Жебе, жебе-сум, менен анхар латай – что-то кричали они. Чьи-то руки осторожно, видимо заметив стрелу в спине, спустили меня с лошади.

– Унтей морь, хайрт кийим – звучало угрожающе, так что я решил что-то произнести.

– Эльфы, эльфы идут, убийцы, – вложив в голос все страдания, на какие был способен я внезапно потерял сознание. По-настоящему, безо всяких притворств.

Глава 4

Ослепленный ярким дневным светом я открыл глаза. Солнце висело прямо надо мной и светило через круглую дыру вверху шатра, в котором я, видимо, находился. В следующую секунду меня настиг приступ кашля и я рефлекторно принял сидячее положение. Вокруг жесткой деревянной кровати, на которой я лежал, стояло восемь курильниц, испускающих сильный запах благовоний. Дыма было настолько много, что если бы не дыра вверху, я бы задохнулся. За этим дымом было сложно заметить невысокого, лысеющего мужчину с козлиной бородкой черного цвета, который услышав мой кашель подбежал ко мне. Видимо он был лекарем, и судя по всему хорошим, ведь никаких признаков вчерашней боли не было. А осмотрев себя, я заметил что весь, словно мумия, покрыт бинтами, от которых шел запах трав.

– Серэлэ – подбежал он ко мне – амед азтай. А вот и они, люди этого мира, ну или один из народов людей. Горячий привет всем попаданцам, которые распространили в средневековом мире земные часы и сигнальные ракеты, но всеобщий язык создавать явно не собирались. Кстати, мне, когда на задание отправляли, про различие в языках никто не сказал. И ладно это, но мне вспомнился момент, когда княжна предлагала уйти на все четыре стороны. Она специально издевалась, или не знала, что я знаю только эльфийский?

– Хэвт, жегилее, би айтам шефке – с этими словами человек убежал куда-то, поставив передо мной тарелку с третью буханки позавчерашнего хлеба и две деревянных чашки воды. Я снова представил, как попадаю не в Дистрайк, а в Акли, и мне снова не понравилось. Язык эмирата лучше всего сравнить с щелканьем кнута – резко, рвано и кратко. Кстати, раз уж зашла речь, язык эльфов отнюдь не соответствовал штампу “мелодичный и плавный, словно вода в ручье”. Эльфийский я бы сравнил с боем кузнечного молота – методично, четко, звонко.

Стоило мне впихнуть в себя половину хлеба и выпить всю воду, как ткань шатра распахнулась и внутрь вошло два человека. Первый был довольно высоким, лишь на несколько пальцев ниже меня, все его смуглое плоское лицо пересекал тонкий шрам, от правого глаза и до левого уголка рта. Но больше всего меня заинтересовало то, что вся голова человека была гладко выбрита, кроме маленького островка светло-коричневых волос на макушке. Эти волосы были длинными и заплетались в тонкую косу, которую он перебрасывал через плечо. Местная версия оселедца Таяна, мистер Косичка.

Второй был на пол головы ниже, с прямыми черными волосами, карими глазами и вытянутым лицом, похожим на эльфийское. Только скулы были менее острыми, а на подбородке у него вообще была симпатичная ямочка. Его я назвал мистер Ворон, из-за изображения красного ворона на его черных одеждах. Удивительно, что те парни, кто притащил в этот мир часы не подогнали им камуфляжную форму.

– Чихин талаар та юу билесин? – спросил Ворон, – чи ханаас та ирсенбэ? Чи мени жатсын?

– Ни хрена не понимаю, – ответил я по-русски, – там эльфы идут! Эльфийская армия в пути, – эту часть я произнес на-эльфийском.

– Алеф билесин явах кет? Ойгох байна, – тяжело вздыхал Ворон. Я мог только посочувствовать ему. Ведь и я же вас не понимаю, вдруг вы там что-то интересное обсуждаете?

– Адыгрус? – открыл рот Косичка и я схватился за эту возможность – рус! Рус!

Михаил Светлов – хотелось кричать мне, но пришлось утихомирить пыл – все равно они бы не поняли.

– Гарсан рус, – с умным видом кивнул Ворон.

– Дистрайк тил? – вновь попадание от Косички. Я энергично закивал.

– Дистрайк! Эльфы! Убийцы, – и начал показывать заостренные ушки.

Видимо понимая, что их болтовня все равно бесполезна, Ворон что-то кивнул, и Косичка вышел из шатра. Я тем временем помахал перед Вороном пустой кружкой, показывая, что хочу пить. Он бросил мне флягу, хотя, наверное, правильнее будет бурдюк с водой.

Я опустошил половину емкости, когда Косичка вернулся, приведя за собой…эльфа. Длинные белые волосы свободно спадали на плечи, кожа лица была более темной, чем у остальных эльфов Дистрайка, а зеленые глаза непривычно глубоко посажены, но в остальном стопроцентный эльф. На левом рукаве его белого пальто находилась бросающаяся в глаза зеленая повязка, похожая на те, которые в фильмах про Вторую Мировую носили пособники нацистов. Собственно, здесь она играла ту же роль.

– Меня зовут Саливат, – обратился он ко мне на эльфийском. Поднаторев в изучении эльфийского за последнюю неделю, я автоматически стал переводить его имя и не удержался от смешка. Испорченная подмога?! А его мама как знала, раз дала сыну такое имя. Но уже в следующую секунду до меня дошло другое значение этого имени. Сали означало не просто испорчено, но еще и имело значение падший, порочный, ну а ват, помимо собственно помощь означало и чистую, грубую силу. Улыбка сползла с моего лица, ведь кого-то с именем Падшая мощь следует уважать.

Тем временем эльф внимательно следил за моим лицом.

– Что, имя мое не нравится? – злобно поинтересовался он. Я отрицательно закивал головой и все трое с победным выражением лица переглянулись.

– Ну и кто ты такой? – взялся проводить дознание Саливат.

– Я попаданец. Из другого мира.

– Откуда знаешь эльфийский?

– Не знаю. Шел я по лесу под Тверью, в следующий момент эльфы выходят. И давай кричать: “шавка эмира, смерть человеку”. Только потом я понял, что они не на человеческом говорят. Избили, связали, и стали спрашивать откуда я такой. Узнали, что я из другого мира и решили оставить живым. Затем они развязали меня на ночь, сказав, что я никуда не денусь. Ну а я решил, что лучше умру в лесу, чем исекайнусь в Вархаммер, вскочил на коня и сквозь чащу сбежал.

Саливат все это перевел другим двоим, и Ворон что-то приказал.

– Покажи свой путь сюда, человек, – развернул Саливат передо мной карту местности.

Я стал вспоминать свой маршрут, при этом старательно ломая из себя дурака, искренне не понимающего где он.

– Я не знаю где я сейчас, – в ответ эльф ткнул пальцем в точку посреди леса. Пошарив по карте взглядом, я нашел холмы на севере, от которых гнал сюда, но не спешил говорить об этом. Ведь как раненый пленник мог понять, что он едет на юг?

– Там был холм. Мы были у подножья холма. А еще я слышал что-то про серебряный и болото.

Так как поблизости были лишь леса да болота, аклийцы в один момент поняли, о каком холме я говорю, и затараторили между собой на своем языке.

– О, а еще мы проезжали через укрепление на поляне. Там был частокол и лошади. И много эльфов, – опасаясь наводящих вопросов, которые выдали бы, что я понятия не имею как выглядит наблюдательный пункт, над которым мы пролетели, я триумфально “обнаружил” на севере искомый холм провел пальцем на восток к свободному от деревьев месту, где, как я полагал, стоял тот наблюдательный пункт.

У Саливата и аклийцав челюсть отвисла, лишь секунды через три Ворон пришел в себя и схватил карту.

– Илгэх церэг, тосгоны шалгах. Авга ахдаа тайлана. Бер зүгийн аскер-леге кабрал, – хотя мой аклийский был весьма посредственным, то есть я не понимал ни слова, по движениям его пальца по карте я понял, что он приказал отправить разведку в тот пост на равнине и к холму, а ближайшим отрядам с юга спешить нам на помощь.

– Дзе! – ринулись выполнять указания Саливат и Косичка.

– Болгом – позвал он тем временем человека с бородкой, – ага этият капчык, керкет бырок зугтахаа гэхдэе.

И ежику было понятно, что он попросил доктора присматривать за мной. В обеих смыслах.

Весь следующий день и ночь я провалялся в шатре, поднимаясь с кровати только в крайнем случае. На утро, когда солнце уже достаточно поднялось, Ворон и Саливат снова меня навестили.

– Судя по взрыву сигнальной ракеты, лагерь у Пашья захвачен, а значит твои слова правдивы, – почему-то Саливат был этому отнюдь не рад. Может он был тайным сторонником Дистрайка и мечтал, чтобы Акли проиграл?

– Но мы должны провести еще один тест, – внезапно Саливат направил на меня меч, – не раздумывая ответь из чего сделан этот меч.

– Из железа? – предположил я, глядя на блестящее серое лезвие.

– Думаю дальнейшая проверка не имеет смысла, только попаданец может считать, что возможно изготовить что-то из железа. Его в этом сплаве меньше процента.

Очень познавательно, но в чем разница я так и не понял. Тае временем, убедившись что я из другого мира, Ворон и Саливат начали выспрашивать у меня подробности про количество и внешний вид эльфов. И я рассказал ему весь тот бред, что выучил в Доле. Ну, якобы, взявшие меня в плен эльфы были в коричневых накидках с шестиконечными звездами, что их было около нескольких сотен, и что они настроены нанести сильный удар. Все это было ложью, которая преследовала следующую цель.

В полу дне пути от Полушья, крепости, где меня держали после прибытия в этот мир, северная пустошь сужалась до узкой дороги, соединяющей север Дистрайка с Газдарской долиной, оккупированной Аклийской армией более четырех лет назад. Хотя, с “узкой” я все-же переборщил, в самом узком месте дорога составляла пять километров, но по сравнению с почти бескрайней равниной Полушья это была действительно узкая пуповина. Так вот, с запада эту дорогу ограждали Каймские холмы, в которых армии было не развернуться, а на востоке находился густой лес, на южной окраине которого я и появился в этом мире, за которым лежало Слакийское болото. И как же хорошо, что я не стал лезть в этот лес, ведь он был под завязку набит аклийскими войсками. Благодаря грамотному командованию и планированию, за которое отвечал Ворон (как я позже выяснил, его звали Симал-мурза), левый фланг их защищало болото, а попытайся эльфы атаковать с юга или запада, натолкнулись бы на сложную, гибкую и эшелонированную оборону и вскоре оказались бы окружены превосходящими силами людей.

Так как даже в надежности болота войска эмира сомневались, его берега патрулировались магами из зелян – эльфов-предателей, сражавшихся за Акли. И единственным для Дистрайка способом выбить людей из леса было атаковать с севера, ударить людям в тыл. Во избежание этого на востоке от Слака, в местности Пашья (эльфы называли ее Паша), и стоял тот форт. Судя по всему, Таян смог его захватить и, с учетом того, что рассказал я, о сотнях эльфов в форме царской гвардии, в рядах аклийцев возник хаос. Симал-мурза, опасаясь одновременного удара с севера гвардейцев и с юга солдат Славомира, начал перебрасывать отряды из точки в точку, вызвав хаос. Очень сложная, продуманная, доведенная едва не до идеала оборонительная линия пала без единого удара. И теперь мне оставалось лишь сидеть и ждать, когда эльфы атакуют и вытащат меня отсюда.

Следующий день я целиком провел под надзором доктора, практически залечившего мои раны. Лишь на мочке правого уха остался уродливый шрам. А вот на утро следующего дня вместе с завтраком я получил записку “вечером не выходи из шатра”. Ю-ху, про меня не забыли!

Весь день я сидел в палатке весь на нервах. И наконец, когда солдаты эмирата отправились ужинать, в мой шатер вошли трое эльфов.

– Это ведь ты Елисей. Мы должны забрать тебя…кгхе-кгхе

Внезапно, посреди фразы, старший из эльфов закашлялся и схватился за горло. Между его пальцами проступила кровь, а в следующее мгновение он рухнул на землю. Лишь после этого ткань у входа откинулась и в проходе появились Косичка и Саливат.

Эльф слева тут же вскинул руку, отправив в Саливата луч света, который тот отразил, и в свою очередь заставил появиться из земли крупный кол, пробивший эльфу правую ногу. Слегка замешкавшийся эльф справа бросил магией в Косичку, но и эту атаку отразил Саливат, а аклиец, сделав широкий шаг, пронзил грудь раненого в ногу эльфа своей саблей. Оставшийся последний эльф, видя, что магия бесполезна, схватился за меч и вступил в дуэль с человеком.

Как заправский степняк (Аклийский эмират, как я упоминал состоял практически из голых равнин), Косичка делал резкие и широкие взмахи саблей. Первое время эльф лишь отбивался, но подгадав момент совершил быстрый выпад, намереваясь пробить сопернику сердце. Но Косичка, заранее готовый к выпаду, прервав движение на половине резко отскочил в сторону, и грубым ударом отсек эльфу правую руку.

Рухнув на колени и взвыв от боли, эльф схватился левой рукой за нож на поясе, но Саливат своей магией просто сломал ему шею. Сделав шаг назад, я практически вжался в стену шатра. Открыв было рот чтобы что-то сказать, Косичка резко передумал, хмыкнул и вышел. Но прежде чем ткань упала, я успел увидеть две тени охранников, занявших места у входа. Со мной остался только Саливат.

– А я так и подумал, что ты из эльфов, еще когда ты имя мое услышал, – начал бахвалится эльф, – даже знай ты эльфийский, имя ты бы так быстро перевести не сумел бы, не тренируйся ты в языке до этого.

Вот и моя любовь искать корни имен обернулась против меня.

– Ну а совсем ты выдал себя, когда сказал “человеческая шавка”. Это в культуре людей грязных и презираемых субъектов сравнивают с собаками. Эльфы же собак чрезвычайно ценят, в отличии от котов. “Ободранный кот, лижущий кормящую руку” – так бы сказали в Дистрайке. Тебя хоть чему-то учили?

Нет не учили. Умный князь Боян сказал, что это не они должны мне придумывать легенду, а я, раз уж это я заинтересован в том, чтобы меня приняли в Дистрайк, сам должен этим заняться. Именно этот смысл был у фразы “Ищешь лесного кота – спроси у блох”. Но я должен был заметить, что у этого народа коллективистов коты явно не в почете. Тем временем Саливат продолжал хвастаться.

– Я специально порекомендовал Симал-мурзе перебраться в другой отряд, а Сулла-бею держать солдат наготове. И тот десяток эльфов, что бросились тебя спасать попали в засаду.

Я нервно сглотнул, ожидая неминуемой смерти, когда снаружи послышался шум. Через пару секунд в палатку вбежал охранник. Без руки.

Пока обернувшийся Саливат пребывал в полной растерянности, я схватил нож мертвого эльфа и бросился на него. Не ожидавший атаки, Саливат не успел подготовить заклинание, и попытался увернутся от ножа. Но я ведь не в первый раз брал оружие – еще в Москве я ходил на фехтование. Да, мои навыки были на любителя, но изменить траекторию удара у меня получилось, и схватившись за голову Саливат рухнул на пол, перевернув на себя столик с посудой, стоявший сбоку.

Будь у однорукого охранника инстинкт убийцы, он бы воспользовался моим замешательством при виде растекающейся по белой одежде Саливата крови, и проколол меня одним выпадом, даже без правой руки. Но он был шокирован не меньше меня, и подняв руку, показал, что враждебных намерений у него нет. Ох, не оттуда нужно было ждать угрозы.

Пока человек стоял лицом ко мне, в его спину вонзился меч, вышедший из груди. Вытащив меч и переступив через мертвое тело однорукого, в шатер вошел эльф, и бегло осмотревшись уставился на меня.

– Пошли.

Выйдя из шатра, я понял, что людям не победить. Эльфов было явно больше упомянутого десятка. И хотя визуально людей было едва не втрое больше, на каждого убитого своего эльфы отвечали пятью вражескими смертями. И это учитывая то, что двое магов не принимали участия в сражении и просто поддерживали полупрозрачный барьер над лагерем, чтобы никто не сбежал.

Невдалеке Таян сошелся в поединке с Косичкой, в смысле Сулла-беем. Визуально их сражение мало чем отличалось от боя с другим эльфом пару минут назад. Тот же размашистый замах, тот же выпад, тот же отскок и удар в руку. Но вместо того, чтобы отсечь кисть Таяна, сабля со звоном от нее отскочила, а в следующий момент меч Таяна пронзил грудь Сулла-бея.

– Я еще отомщу! Скоро увидимся – обернувшись на звук я, и еще с пол десятка эльфов увидели, лишившегося половины левого уха и залитого кровью Саливата. Держась за голову, эльф взмыл в небо, и проломив барьер вылетел наружу.

– За ним, – крикнул Таян, и колдун с серыми волосами, предупреждавший меня о барьере в лагере эльфов бросился за Саливатом. Попытался, ведь стоило ему разогнаться, как не до конца мертвый Косичка подскочил к нему и взмахнул саблей. Эльф тут же вскинул руку, и протяжно крича, аклиец упал в снег. Долго он не страдал, Таян тут же снес ему голову. Но колдун, получив рану в грудь, потерял концентрацию, и Саливат успел сбежать.

– Ты как, Елиир? – подскочил к нему Таян.

– В порядке, – расстегнув пальто, эльф провел рукой вдоль раны, и она мгновенно затянулась, оставив только длинный шрам. Увидев, что с ним все нормально, Таян переключился на меня.

– Ты упустил зелянина! – крикнул он мне.

– Вы мне сказали только ждать! – вспылил я в ответ.

– А сказать, что он еще жив не мог? Из-за тебя сбежал единственный, кто может помешать всему плану. Успех всей операции строился на скрытности, а теперь все коту под хвост.

– Вы меня в свои планы не посвящали – пробормотал я.

Таян уже открыл было рот, чтобы ответить, как к нему подбежал эльф с ворохом бумаг и что-то затараторил. Взглянув на бумаги, лицо Таяна побледнело (нет, правда еще сильнее) и нахмурилось. Тяжело вздохнув он повернулся ко мне.

– Ситуация стала хуже некуда. Эти бумаги все меняют. Они не должны были попасть к нам, – с этими словами он закатил рукав, демонстрируя всем золотой браслет с сапфиром из которого выстрелили луч, спаливший бумаги.

– Из-за твоей оплошности миссия сорвана, а жизни всех нас в еще большей опасности. Но эти карты все меняют, ради того, чтобы передать их дяде или царю Вышану стоит рискнуть всем. Знай же, ты послужил Дистрайку, человек.

Нужно ли говорить, что у меня побежали мурашки по шее. Я отступил шаг назад. Таян сделал шаг вперед, подняв с земли чье-то окровавленное копье. Я пытался что-то сказать, но слова не выходили изо рта.

– Теперь мы друг другу ничего не должны, – мрачно продолжал эльф, наступая на меня. Я пытался отступить, но сзади появились другие эльфы и схватили меня. Отвлекшись на них, я не успел среагировать на рывок Таяна и получил сильный удар по голове.

Упав в снег я все еще оставался в сознании. Хотя меня мутило, голова раскалывалась а зрение расплывалось, я слышал отдельные слова.

– Прости, человек...вынужден оборвать твою жизнь...ради Дистрайка...искренне жаль.

А затем наступила тьма.

Глава 5

Тихий писк звучал в его шатре. Раз, второй, на третий он схватил устройство и нажал на кнопку принятия вызова.

– Салхи-шамал, – прозвучало из устройства. Только один человек мог вызывать его с помощью республиканской техники. Оюн-мурза, командир авангарда, а фактически мозг всего зимнего вторжения в Дистрайк.

– Ты слышал что произошло, ловец?

– Нет – Салхи был лаконичен, ведь Оюн-мурза ценил прежде всего качество выполненной работы, а не полные витиеватостей словесные конструкции. Да и по правде говоря, второму заместителю главы воздушных магов Аклийского эмирата было интересно, что может сподвигнуть самого Оюна на ночь глядя обратится к услугам ловца.

– Судя по всему, небольшой отряд эльфов ударил с севера, и уничтожил лагерь моего племянника. Его самого там не было, но эльфы захватили карты со всеми планами дальнейшей кампании. Я слишком долго выстраивал свою сеть и не собираюсь перестраивать ее из-за нескольких диверсантов.

– Убить всех? – вопросительные интонации были лишними, ликвидация была единственной работой Салхи-шамала.

– И сделай это до ночи. Если они в темноте выйдут из леса, в половине дня пути Полушье. Если эльфийское командование получит эти карты кампания будет сорвана.

Салхи вздохнул. Вся эта кампания была затеяна Афир-ханом, для того, чтобы утереть нос Акбар-хану. Все эти войны, вся эта грызня, как же она была ему безразлична. Но, в любом случае, задание, хоть и хлопотное, обещало развеять его скуку.

– Куда? – лаконично спросил он.

– Они идут на юго-восток вдоль Слакийского болота, там где кроме редких заслонов зелян у нас нет войск.

– Они могут уйти через болото.

– Не могут. Магии зелян хватит, чтобы отследить их и помешать пересечь болото. Они пойдут вдоль болота. Ступай на юго-восток. Серебряные укажут тебе более точные координаты.

– Да!

Оборвав связь, он вышел из шатра и взмыв в небо, помчался в заданном направлении, на скорости, превышающей локомотивы республиканских поездов. Спустя час, когда лишь последние оранжевые лучи заходящего солнца освещали верхушки заснеженных елей, шамал, то есть человек, покоривший воздушных элементалей, приземлился на руинах лагеря отряда Симал-мурзы. Хотя повсюду были разбросаны трупы, внимание Салхи привлек человек в эльфийском кожухе. Подойдя ближе, он склонился над телом. Определенно человек, лицо его было залито кровью. Ему проломили голову, эльфы любили так делать с пленниками.

“Выродки. Так обойтись со своим союзником. Даже мы не убиваем ваших без разбору, только тех, кто оказывает сопротивление”.

Оставаться здесь дольше смысла не было. Бойня произошла полтора часа назад, эльфы успели отойти на порядочное расстояние. Но у него было преимущество, ему не нужно было петлять, ища проходную дорогу, и скрываться от патрулей, он мог ринутся наперерез по воздуху, на скорости, превосходящей бег лошади. Собственно, именно так он и поступил, параллельно сканируя пространство, пытаясь обнаружить беглецов, и, наконец, ему это удалось. Вылетев на тропу и оказавшись всего в считаных километрах от эльфов, он помчал за ними, на ходу придумывая, как уничтожить врагов.

Вот только погрузившись в свои мысли, Салхи не заметил, как вокруг него появились бледно-зеленые стены в три метра высотой, заточая шамала в куб. Ехидно улыбаясь, перед кубом появился эльф. Судя по тому, как он одновременно поддерживал заточивший его куб и висел в воздухе, он был весьма опытным магом. Блеклые, тускло-серебряные волосы и испещрявшие лицо морщины говорили о почетном возрасте колдуна – Салхи дал бы ему около восьмидесяти, в этом возрасте силы эльфа уже неуклонно шли на спад. Да и вряд ли он был очень искусным магом, скорее опытным.

Составив мысленный портрет врага, Салхи попытался проломить полупрозрачные бледно-зеленые стены куба, но это оказалось бесполезным занятием. А что еще забавнее, куб начал с легким шумом быстро выпускать содержащийся в нем воздух. Удушить шамала? Каков наглец!

Закачав в свои легкие как можно больше воздуха, Салхи слегка сжал кулак. Хотя эльфийский маг был достаточно силен, он забыл о фундаментальной разнице между классическими эльфийскими магами, векторными колдунами как их называли в честь Вектора – единого эльфийского бога бытия, и аклийскими заклинателями-бесоводами. Созданного эльфом куба с лихвой хватало для того, чтобы подавить силы другого эльфа, но у заточенных внутри тела Салхи элементалей контроль над стихией был на совершенно ином уровне. Создать вокруг головы эльфийского мага чистый вакуум для него было проще простого.

Уголки рта аклийского шамала поползли вверх, когда он увидел страх в черных глазах врага, но вскоре место страха заняла решимость. Воздух из куба стал утекать втрое быстрее, но Салхи было, в сущности все равно. Он не зря был признан третьим по силе магом воздуха во всем эмирате, контролировать уровень кислорода в своем теле, поддерживая минимальный необходимый уровень жизнеобеспечения, было для него легкой задачкой. А вот эльф был обречен. Попытайся он разрушить вакуумный ошейник вокруг головы, утратил бы контроль над кубом, и в следующее мгновение был бы растерзан аклийцем.

Понимая неизбежность своего конца, а также важность возложенной на него задачи задержать ловца, эльф бросил все свои силы на поддержание заточающего куба. Салхи даже уважительно хмыкнул. Но спустя две минуты все было кончено. Бледно-зеленый барьер исчез, а бездыханное тело колдуна-эльфа рухнуло вниз. Мир тем временем начинал окрашиваться во все оттенки синего, наступали сумерки. Менее чем через час вечерняя тьма станет достаточной, чтобы скрыться в ней, а через полтора часа будет вообще непроглядной. Нужно было спешить.

Менее чем через пятнадцать минут он уже парил над скачущими во весь опор всадниками и потихоньку выбирал цель. Тот, что ехал в центре. Важный и дорого одетый – он мог оказаться магом или лидером отряда. Окружив всадника иллюзией, Салхи повторил прием с созданием вакуума вокруг головы и выдернул всадника из седла. Ни его исчезновения, ни криков эльфы не заметили – в плане создания иллюзий Салхи был на три головы дальше любого соотечественника. Выбросив укрытый преломленным светом труп на обочину, шамал взял лошадь под контроль, создав фигуру из плотного воздуха, которую эльфы все еще принимали за своего товарища, и начал выбирать новую жертву. Но кое в чем он просчитался.

Иллюзии – слишком тонкое искусство, и хотя во всем эмирате никто не мог сравнится в этом умении с Салхи, сам он иногда допускал ошибки, особенно если работать приходилось на скорую руку. Укрыв лошадь сетью иллюзий, дабы никто не заметил убийства всадника, Салхи переусердствовал, и его магия распространилась и на снег у нее под ногами. Прошло не так много времени прежде чем телепатически предупрежденные своим ранее павшим товарищем эльфы заметили, что конь одного из их собратьев не оставляет следов и поняли, что здесь что-то не так. Векторная магия позволяла им общаться телепатически, и, выждав время на подготовку своих заклинаний, шестеро эльфов разом вскинули руки, и бледно-зеленый кокон окружил лошадь и всадника. А в следующий момент мощные, хоть и примитивные лучи белого света вырвались из их рук, устремившись к врагу. Все это было сделано без единого слова и так четко, что посторонний мог бы подумать, что весь отряд – единый организм с общим разумом.

Салхи невесело улыбнулся. Будь в седле он, а не фигура из уплотненного воздуха, с парой пакетов красной, имитирующей кровь жидкости, в эмирате стало бы на одного шамала меньше. Разумеется, он знал, что его враги – профессионалы, понимал, что как каждый человек немного понимает в математике, так каждый эльф знаком с азами магии, но эти лучи...Они хоть и были примитивны настолько, что ими мог овладеть любой эльф, ничуть не уступали пороховым ружьям, которые республиканский посол демонстрировал в Яссаке – столице эмирата.

Нужно было сменить тактику. Само собой, эльфы не поверили, что убили посланного за ними ловца, но пакеты фальшивой крови и виртуозно использованный “воздушный двойник” должны были убедить их, что враг серьезно ранен. Идеальный момент действовать. Как говорил один попаданец, ставший в последствии великим генералом, командующий без армии – ничто. Рассуждая так, Салхи пришел к выводу, что лучше всего будет убить всех эльфов, начиная от самого слабого, пока не останутся только настоящие маги (их, после убийства того парня с кубом, должно было остаться минимум двое), и командир.

Действовать пришлось грубее чем он привык. Секунда – и двое эльфов, скакавших в задних рядах рухнули на землю со сломанными шеями.Увидев это, весь отряд развернулся, выстроился полукругом, а в небе замерцала бледно-зеленая вспышка. “Поняли что убегать бесполезно, и решили сражаться. Жаль”- Салхи вообще не любил сильно напрягаться, тем более когда на кону стояла его жизнь.

А эльфы взялись за дело серьезно, вокруг сверкали смертоносные белые лучи, а сверху аккуратно, прощупывая воздух, опускалась бледно-зеленая сеть. Если бы Салхи напал на эльфов, он бы выдал свое местоположение, но продолжай он прятаться за иллюзиями, рано или поздно его поймают.

Этот прием назывался “тиски” – воздух в определенной точке становился все плотнее, тяжелее, а затем обрушился с двух сторон на голову одного из эльфов, превратив ее в кашу из костей, мозгов и крови.

Вскричав, эльфы обрушили на него целый дождь смертоносных световых лучей, а сеть, вычислив примерное направление, начала действовать быстрее. “Тогда я убью вас быстрее чем вы меня” – мрачно подумал Салхи. По одиночке угрозу ему представляли только профессиональные векторные маги, ни у, возможно, командующий, наверняка прошедший через суровые тренировки и готовый к сражению с колдуном-бесоводом, как аклийцев презрительно именовали эльфы.

Новый залп световых лучей должен был изрешетить Салхи, у которого уже не было места для маневра, но он успел создать “воздушные стрелы” – на этот раз уплотненный воздух принял форму стрел, тонких, но острых. Двое эльфов, готовых проделать в аклийском маге дыру свалились замертво с лопнувшими глазами. Теперь в невидимости, которой он окружал себя, больше не было смысла, он окончательно выдал свое местоположение, и бледно-зеленая сеть, не отвлекаясь больше устремилась к нему, раскинувшись так широко, будто пытаясь обнять. Салхи еще мог увернутся от этой поспешной атаки, но тогда бы он попал под новый залп лучей и получил бы серьезные раны. Вместо этого он использовал “воздушное лезвие” – то же самое, что и стрела, но било по площади. Лезвие требовало гораздо меньше концентрации и больше грубой силы, а также теряло эффективность пропорционально тому, насколько далеко от заклинателя была цель. Но расстояние между эльфами и Салхи исчислялось всего десятками метров, и две головы с длинными, заостренными ушами, оставляя кровавый след, отделились от тел.

На этом веселье и закончилось, сеть эльфов таки настигла врага, опутав его по рукам и ногам. Увидев, что аклиец больше не опасен, эльфы разразились радостными криками.

– Не стоит ослаблять бдительность, он очень опасен. Убил половину отряда – произнес самый рассудительный.

В самом деле, кроме пяти, убитых в схватке, Салхи лишил жизни колдуна и всадника, всего семь, сейчас перед ним стояло шестеро эльфов.

– Нужно скорее убить его – высказал дельную мысль кто-то. На его месте Салхи думал бы так же, зачем оставлять в живых скользкого типа, у которого наверняка остались трюки в запасе. Однако между горячим эльфом и порывистым, но все-таки многоопытным Салхи была разница: второй понимал, что уловки бывают разными и всегда был предельно осторожен.

В предыдущий раз он создал двойника в седле лошади, оставаясь вне досягаемости эльфийских выстрелов. Сейчас он попас в плен, но двойника перед этим все же создал. Сил обычному куску уплотненного воздуха явно не хватило бы чтобы нанести хоть сколь-нибудь значимый урон шести эльфам, но отвлечь их и помочь шамалу сбежать – эта задача была двойнику вполне по плечу.

Резкое дуновение ветра – и желавший его убить эльф отлетел на пару шагов, а двойник использовал все силы без остатка для удара по сети. Салхи тоже приложился по сети с внутренней стороны и она распалась.

Отскочив в сторону, Салхи использовал очередной трюк “воздушная марионетка”. Тонкие прочные воздушные нити обвились вокруг конечностей эльфа, что так порывался его убить, и когда к нему подбежал товарищ, управляемый шамалом эльф ударил его мечем в шею.

– Помогите! Он мн... – договорить он не успел, белый луч пробил ему голову, лишив Салхи телохранителя. Но теперь против него было всего четверо врагов. “Два мага, командир и солдат? Почему те, кто может дать мне отпор все еще не вступили в бой” – недоумевал аклиец.

Однако времени на детальные размышления у него не было – трое врагов уже мчались к нему. От первого он отмахнулся потоком воздуха, но второй, увернувшись от ураганного ветра, успел сблизится с ним. Так как эльф грозно потрясал мечем, а Салхи был безоружным, он отскочил от эльфа подальше, намереваясь убить его на расстоянии ветром, но сзади его уже поджидал первый эльф. Его меч, грозивший рассечь тело человека надвое, Салхи отразил окутанной слоями ветра рукой и отпрыгнул в сторону. Но и тут его ждал эльф, третий, с еще одной железякой наперевес. Салхи это порядком утомило, и окружив левую руку бешено вращающимся потоками ветра, он голой рукой пробил грудь эльфа и вырвал из нее сердце, правой выхватив у трупа меч. Очень вовремя, ведь второй эльф уже подскочил к аклийцу, с остервенением замахнувшись мечем. Первые пару ударов человек отразил, но долго против тренированного бойца ему было не устоять, даже со всей магией. Тем более что Салхи фехтовал очень посредственно.

Он попытался снова отпрыгнуть на пару метров, использовав силу ветра, но залп белых лучей от оставшегося позади эльфа №4 заставил его потерять равновесие и едва не упасть. Вездесущий второй мигом подскочил к нему и замахнулся своим осточертевшим мечем. “Размен” – зло подумал Салхи, парируя своим мечем удар эльфа. На этот раз удар заставил руку человека онеметь, а лезвие клинка эльфа оставило на левой стороне лица шамала шрам от носа до верхней губы. В ответ Салхи создал небольшой сгусток воздуха, которым, как огромным кулаком, врезал эльфу в живот. “Воздушный кулак” – так и называлась эта техника. Когда не ожидавший удара эльф согнулся от боли, Салхи занес меч, чтобы покончить с надоедливым соперником, когда справа в него полетел еще один белый луч. Первый эльф! Из всех он был самым слабым, но и наиболее надоедливым. Крепко сжав бесполезный в его руках меч, аклиец запустил его в эльфа, придав ему, с помощью воздушного потока дополнительную скорость.

Когда лицо первого эльфа исказилось от боли, а меч вошел в его грудь едва не по рукоять, Салхи улыбнулся. Наконец-то этого надоеды не стало. Но снова его ликование прервал запущенный в него вторым луч. Закатив глаза, Салхи сделал ленивый шаг влево, показывая, что его не взять подобными лучами, и тут четвертый вскинул руки. В ту же секунду под ногами человека что-то дрогнуло, вырвалось на поверхность, и в пару мгновений аклиец, от пяток до верхней губы был плотно вморожен в глыбу льда. Мудрая предосторожность, часто шамалы вселяли элементалей воздуха в легкие или горло, выдувая целые ураганы, сметающие все на своем пути.

– Почему ты его не убил? – кривясь от боли бросил второй, судя по всему и бывший командиром отряда.

– От ловушки пытаешься инстинктивно уклонится. От смертельной больше, от пленяющей меньше. А я и так был на пределе, – колдун, явно профессиональный, тяжело дышал, вытирая выступившую от перенапряжения кровь из носа.

– Ладно. Покончи с ним. Живее, – наученный горьким опытом эльф не спешил приближаться к скованному шамалу.

– Сейчас, – проворчал сероволосый маг, и отдышавшись, подошел чуть ближе, все равно оставаясь за спиной командира. Снег под его ногами взлетел вверх, растаял и снова замерз, превратившись в острый ледяной шип, полетевший в скованного во льду Салхи. Вот только вместо того, чтобы вонзится в лицо человека и оборвать его жизнь, шип пролетел сквозь растаявшую иллюзию и разбился о дерево. Настоящий шамал, все еще вмороженный в ледяную глыбу, оказался в полушаге правее, ехидно посмеиваясь сквозь лед. Один из элементалей в его теле был вселен в глаза. Опасная практика, но благодаря этому даже полностью обездвиженный он мог использовать силы, хотя и не полностью. Но для того, чтобы создать иллюзию себя чуть в другом месте, пока эльфы переговаривались для Салхи было несложно.

– Недолго тебе еще дурачить нас, – прошипел командир, буравя врага жгучим взглядом. Вот только Салхи совершил этот трюк не ради того, чтобы на полминуты отстрочить свою гибель. Эти секунды были необходимы ему чтобы спастись. Эльфийский маг хорошо продумал ловушку, лед плотно облегал все части тела человека, не оставляя ни малейшего зазора, ни капли воздуха. Вот только ему было невдомек, что Салхи давно отсек себе правую руку, а та конечность, которую они видели была очередной иллюзией из плотного воздуха. Теперь этот воздух должен был пробить лед и спасти жизнь Салхи.

Опешив, оба эльфа наблюдали, как брила льда пошла трещинами, а затем и раскололась. Первым из оцепенения вышел командир, молнией ринувшись на человека, пока он не успел создать новую иллюзию. Поколебавшись, колдун бросился за ним.

Создав вокруг себя поток воздуха, отклонявший колющие выпады – опаснейшее оружие эльфов, Салхи вновь принялся уврачеваться от ударов эльфа, пытаясь выгадать возможность и сковать его “воздушными цепями”, но эльф не давал ему такого шанса, без устали махая мечем.

Прячась в темноте деревьев, эльфийский маг обошел сражающихся и с криком бросился на человека. От такой атаки Салхи, разумеется увернулся, но, подгадав момент, командир-эльф сделал выпад, и воспользовавшись частичной расконцентрацией врага, смог пронзить его правое предплечье, над самым срезом руки. Боль стала еще одним ослабляющим волю аклийца фактором, и он отступил, не в силах поддерживать барьер из воздуха у своего тела. Внутренне ликуя, командир сделал выпад, целясь в более незащищенное сердце врага, но когда острию оставалось лишь пара сантиметров до тела ловца, маг перехватил его руку, а другой с силой ударил в живот.

– Елиир? – удивленно выдохнул эльф, не в силах пошевелится. Он понял, что скован воздушными цепями, и тяжело вздохнув, повернув голову. Счастливый, что это изматывающее сражение окончилось, Салхи снял все иллюзии.

Елиир не замешкался, бросаясь на помощь командиру, его в тот момент сковали те же цепи из воздуха, а его место занял очередной двойник. Кроме того, сейчас колдун неподвижно лежал на снегу, а воздух вокруг него был чуть темнее. Внезапно, что-то темное подлетело к Салхи. Пораженный, эльф смотрел, как отрезанная рука человека возвращается на место, а он, как ни в чем ни бывало растирает ее от холода, будто разгоняя кровь, и шевелит пальцами, будто в ней целы нервные окончания. Поднеся руку ко рту, Салхи разжал пальцы, и дунул прямо в лицо эльфу чем-то...успокаивающим. Ноги тут-же отказались держать его, и он безжизненно повил на воздушных цепях, из последних сил сражаясь со сном.

– Где маг? – спросил у эльфа Салхи. Согласно правилам, в отряде эльфов должно было быть трое профессиональных магов. Одного Салхи убил, второго взял в плен. Где третий?

– Не знаю, – едва ворочая языком, помедлив, произнес эльф.

– Он впереди? – продолжал допрашивать человек, и эльф, понимая, что порошок, который он вдохнул не даст ему солгать просто перестал ему сопротивляться и провалился в сон.

Черт. То есть один из эльфов действительно сбежал! А остальной отряд выигрывал ему время! И этот беглец – профессиональный маг! Хуже и быть не может.

Окружив двоих пленников коконом теплого воздуха, Салхи взмыл вверх. Уже стемнело, очертания многих предметов лишь угадывались в вечерней темноте. На свет луны наедятся было бессмысленно – через пару дней должно было наступить новолуние. Нужно было спешить. Используя все свое осязание, он пытался услышать топот копыт, почувствовать ветер, рассекаемый всадником. Бесполезно, не даром эльфы послали именно мага.

Задумавшись, Салхи едва не врезался в дерево и снизился, чтобы ударившись во что-то не потерять контроль и не упасть с большой высоты. Все еще находясь в задумчивости, он даже не сразу понял, что его окружают деревья. Но ведь это место должно быть поляной!

Пораженный, он снова взмыл вверх, и взглянул на ровную, усыпанную снегом поляну. Шокированный, он послал через поляну поток воздуха, и он, не встретив никаких препятствий прошел сквозь нее. Затем он снова спустился, и, оказавшись посреди леса, снова отправил ветер. В этот раз, поток быстро разбился о твердые стволы. Да что за аномалия?!

Несколько минут он ломал над этим голову, пока к нему не пришло понимание, и он не увидел картину в целом. Третий маг и не думал сбегать, он спрятался в глубине леса, окружив себя иллюзорным барьером. И с земли иллюзия была безупречной, даже для Салхи вычислить ее было бы возможно, только при свете дня и знании того, где нужно искать. Вот только создать иллюзию для вида с земли и с воздуха – две совсем разные задачи, требующие иных подходов, о чем эльф в второпях забыл.

Нехорошо улыбаясь, Салхи послал воздушное лезвие по центру купола, и снег окрасился в красный, почти черный в вечерней темноте. Увы кровь была лошадиной, а молодой парень успел уйти от удара, и развеяв купол, полными злобы глазами смотрел на аклийца.

– Ну и ну. Твои друзья меня хорошо потрепали, – улыбнулся Салхи. Вид его был ужасен – шрам на лице, рука отсутствовала, а рукав был обагрен кровью.

– Ты убил моего отца, – полу вопрос, полу утверждение.

– Скорее всего. Он тоже был магом?

– Да. У него были черные глаза и он был сильным магом.

– Да, он был глупцом, и я убил его за три минуты.

Вопреки ожиданиям, эльф не взбесился, а остался спокойно стоять. А спустя пару секунд, вокруг руки и ног Салхи обвились ветви деревьев, не давая ему пошевелится.

– Спасибо, что решил поговорить со мной, ты дал мне возможность подготовить заклинание – ровным, натянуто-спокойным голосом произнес эльф, и ветви сдавили шею человека, выдавливая из него кислород. Хотя он и управлял воздухом, но спустя пару минут его запасы кислорода в организме иссякнут и он умрет. Вот только эльф погиб раньше. Салхи-шамалу ничего не стоило приказать своей отрезанной руке, и заточенному в ней элементалю, схватить меч и пронзить наглого колдуна.

Первое, что увидел эльф, было лезвие, торчащее из его груди. Затем пришла боль. Вырвавшись из связывавших его ветвей, Салхи опустился к эльфу.

– Есть еще гонцы-одиночки? – в ответ эльф лишь кашлянул кровью и замертво упал в снег.

– Ну, будем считать, что нет. Все равно в такой темноте я никого не найду, – бормотал Салхи, возвращаясь к месту, где лежали двое усыпленных эльфов. Их он решил взять в плен, где их допросят с пристрастиям, на предмет других гонцов. Да и Иллинь-усса всегда любила исследовать пленных эльфийских магов.