Эльф из Преисподней. Том 3

Глава 1

От щербатого лезвия я увернулся в последний миг. Там, откуда я столь вовремя убрался, взметнулось бетонное крошево — налфиш был не слишком поворотливым, но вкладывал во взмах всего себя. От удара секиры содрогнулся пол.

Дьявол взревел так, что со стены сорвалась пара мониторов; хуже того, ему вторили сородичи. Если бы я не отогнал от себя звуковые волны волей, меня наверняка оглушило бы. Это произошло с Лютиэной. Она ошарашенно трясла головой, будто по ней двинули дубиной.

Ну, хотя бы не потеряла сознание.

Я бросился к сестре, которую налфиш, впечатлённый моим манёвром, посчитал более лёгкой добычей. Он развернулся к ней, без видимого труда взметнув чудовищную секиру, — и на этом его успехи закончились.

Воля вырвала оружие из рук твари, острое лезвие вонзилось дьяволу в основание шеи. Он заорал, как подраненная свинья, задёргался — и мощным порывом воздуха я отправил его в полёт, в разрыв реальности, под копыта прибывавших дружков.

Надолго их упавший подранок не остановил. Один из другим они шли прямо по родичу, отчего комнату наполнил омерзительный хруст костей. Во все стороны полетели кровавые брызги.

Я работал с материальными объектами, поскольку на трюки вроде поджигания воздуха, то есть призыва флогистона, или превращения бетона в топь меня уже не хватало. Я и без того находился на пределе.

И то, что воля крайне неохотно воздействовала на налфиша и его оружию, делу не помогало.

Нет, она не выходила из-под контроля, как в темнице Эллеферии… Но она будто скользила по поверхности секиры, с трудом цепляясь за материю. Притом внешне в дьяволе и его снаряжении не было ничуть выдающегося — да, может быть, металл мне незнаком, но это не означало…

Что именно это не означало, я додумать не успел. Потому что пространство загудело, подчиняясь далёкому приказу, — и в нём открылись ещё штук пять порталов. Из них вывалились налфиши — скопом, толкаясь, сопя и пихаясь. На моих глазах один получил древком секиры по брюху и вцепился в морду обидчику. Их обоих унял третий, попросту разрубив дерущихся на половины.

И хоть дьяволы делали часть работы за меня, в зале определённо стало тесновато.

А демоническая сущность была близка к распаду и держалась лишь на нитях паразита да печати Ткачей.

Не то чтобы я был благодарен им обоим…

В конце концов, они ослабляли меня.

Мы с сестрой очутились на одном краю зала, Фаниэль отбежала на другой. Она судорожно забрасывала налфишей заклинаниями и наносила ими определённый урон — от ближайших к ней дьяволов буквально отваливались ломти мяса.

Но в перспективе это мало что меняло. Она ни одного не добила.

Над нами носилась Дженни, которая от шока потеряла дар речи. Впрочем, ей-то как раз мало что угрожало — едва ли налфишам под силу схватить настолько юркую цель.

Если только…

Шагавшие ко мне с сестрой налфиши остановились. С громким бумом они отпустили рукояти секир и воздели короткопалые шерстистые ладони.

А затем их пальцы окутало радужное сияние.

Это не было магией и уж точно не относилось к воле или божественному проявлению. Я не ощутил возмущений в ткани реальности, характерных для демонов или богов. Скорее, действие налфишей напоминало нечто глубоко естественное — к примеру, дыхание.

Только было не дыханием, а некой аурой, которая хлынула к нам и мгновенно парализовала душу Нани чистейшим, не замутнённым мыслью ужасом. Эльф-призрак, суматошный, истерящий, попытался отбить у меня контроль над телом, но получил ментальный тумак и скрылся в глубине мозга, визжа нечто невразумительное.

Я покосился на Лютиэну — она упала на колени и обняла себя за плечи. Её накрыла паника столь мощная, что моментально лишила стремления сопротивляться. Неподалёку валялась пикси, которую накрыло ничуть не слабее.

Я судорожно тянул из них ужас, но его не хватало. Даже если я выпью их до дна, этого не будет достаточно. Эллеферия…

Что ж, будь я на месте богини, тоже не показывал бы сюда носу. К тому же её изрядно истощили правки в дневнике.

Стиснув челюсти, я выступил вперёд — встал перед вещью. Пусть она была всего лишь подделкой, я не мог допустить, чтобы кто-то покушался на моё имущество.

Лютиэна… Паразит содрогнулся. Его щупальца, прочно оплетавшие демоническую суть, встрепенулись, забрались глубже, едва не выжав из меня стон. Я чувствовал себя так, словно меня заживо поедало дерево-людоед.

Налфиши опустили руки, озадаченно переглянулись. Их смутило, что я не поддался их воздействию — если судить по размеру рогов, они были в этой кабаньей компании за вождей или шаманов.

Как бы то ни было, размышления не отмечались среди достоинств нилфишей. Они подняли секиры и потопали ко мне. Скабрезные ухмылки на их мордах обнажали чересчур острые для свиней клыки.

И почему-то именно эта неприкрытая уверенность в своих силах стала для меня последней каплей. За тысячи лет жизни я сражался с существами могущественнее этих ничтожных тварей на порядки — происходи бой на Мундосе, он бы закончился, едва начавшись. Но нет. С тех пор как я попал на Землю, меня преследовали странности, непонятные ограничения, которые накапливались, осложняли поиск развлечений… и вот теперь я должен развоплотиться? Из-за них?!

Гнев промчался по моей сущности, и разлапистые корни паразита подхватили его. Впитали в себя без остатка — и вспыхнули ярким, белоснежным светом.

Стоило ли удивляться тому, что сияние побежало по моей коже? Нет, вернее сказать, что кожа источала сияние, будто я превратился в нелепый фонарь.

Но, вероятно, ещё ни один фонарь не убивал налфишей, просто подумав об этом.

…Ладно, признаю, просто подумать — это ещё не всё.

Ещё нужно направить на них поток огня.

Нет, не эссенцию истинного пламени — нечто другое, то, что уговаривало плоть дьяволов испаряться без остатка.

Иными словами, паразит, всю дорогу до лаборатории тянувший любые крохи позитивных эмоций, уловил мою ярость и подарил мне контроль над тем, что прежде скрывалось в его нутре.

Канал к мощи Иешуа.

Осколок ангела ведь был остатком мысли бога, и в моей сущности он нашёл подходящее пристанище, чтобы развиться.

По крайней мере, так размышлял краешек моего сознания. Большая его часть тем временем наслаждалась визгами налфишей.

Дьяволы гибли десятками.

Передние волны смыло в секунду. Задние подались назад, врезаясь в прибывающих, а те, озлобленные задержкой, пускали в ход секиры.

Развернулась бойня.

Тварей сжигало, расчленяло, испаряло, взрывало, они гибли, подчиняясь легчайшему движению моей кисти. Меня охватило упоение, безграничная сила омывала тело. Усталость ушла, растворённая в потоке великолепного ощущения. Не было борьбы с реальностью, не было её недовольства — я уступал ему и, уступая, направлял так, как хотелось мне.

Даже используя Эллеферию, я не испытывал ничего подобного. Это была истинная сила бога.

И лишь когда визжащие, хрипящие налфиши понеслись в порталы, убивая нерасторопных сородичей, я осознал, что происходит.

Каким-то невероятным, извращённым образом Иешуа использовал меня в своих целях. Вручил мне канал силы, а взамен… Что мог потребовать бог, любой бог взамен? Сущую мелочь.

Безоговорочное подчинение. Служение без остатка, превращение в орудие уже его воли.

От этого откровения меня бросило в холод. Да, это я хотел убить налфишей, а паразит только предоставил средства — но что, если когда-нибудь он попробует оспорить моё первенство в теле Нани?

Рано или поздно это произойдёт. Рано или поздно, уловив, что я иду наперекор Иешуа, осколок восстанет.

Сияние, окутывавшее меня, сошло на нет. Последние искры бежали по коже и одежде, перемигиваясь мимолётными светлячками. Паразит разжал свои плетёные объятия.

До плеча дотронулись. Я едва не подскочил от неожиданности — кошмар, что творится! Какой-то божок вздумал повелевать мной, и я уже на взводе. Раньше и не такое бывало.

Хотя боги уровня Иешуа на Мундосе не водились.

Я повернул голову к Лютиэне. Та преодолела навязанный налфишами ужас, однако теперь в сестре бурлило изумление — и опаска.

— Что это?.. — ткнула она пальцем мне за спину. Я покосился назад и с трудом удержал на языке ругательство.

Нельзя показывать слабость перед вещью.

От моих лопаток вверх шло призрачное изображение, быстро истаивающее, но пока что различимое. Два больших крыла, покрытые светлыми перьями, в которых таились крошечные глаза.

Шаблон читался без труда.

В конце концов, ангел, захвативший Ольгу, тоже был глазастым, хотя куда менее оперённым. А вот его четырёхголовый друг, явившийся передо мной в ванне тётушки, мог похвастаться точно таким же набором крыльев.

— Нужно бежать, пока они не вернулись! — к нам подбежала Фаниэль.

Сомнительный подарок Иешуа испарился, однако эльфийка, без сомнений, успела его увидеть. Для этого не нужно было обладать выдающимся зрением Маат’Лаэде.

Как и для того, чтобы заметить бойню, которую устроил белоснежный огонь по моей команде.

Тем не менее тётушка ни о чём таком не спросила. Соображала, что сейчас не лучшее время для выяснений, как её племянник подцепил одержимость ангелом.

Я прислушался к реальности и помотал головой.

— Наверху открываются порталы. Там ещё хуже, чем здесь. Отсюда они хотя бы отступили, чтобы перегруппироваться, а там — настоящая резня.

Конечно, эмоции смертных с улиц Манхэттена до меня не добирались — чересчур далеко. Но догадаться о том, что происходит с мирными жителями, пойманными налфишами, легче лёгкого.

— Откуда ты знаешь? А хотя…

От небрежной расслабленности Фаниэль, которой она часто прикрывалась, не осталось и следа. Она уступила собранной подозрительности.

Тётушка не доверяла мне. Что вполне логично для смертного, который только что увидел божественное вмешательство, которое тянуло как минимум на уровень среднего аватара.

— Здесь небезопасно, — отметила Фаниэль, обведя рукой открытые порталы. — Вы же не собираетесь торчать тут целый день?

Вслед за всплеском энергичности тело окутала усталость. Её я спихнул Нани, однако и моя суть после крепкой хватки корней паразита подвыдохлась.

— Не думаю, что они сунутся сюда в ближайшее время, — сказал я. — Надо закрыть порталы, это даст небольшую передышку. Проходов в других частях комплекса нет.

Обычно я не улавливал разрывы в реальности так легко. Однако пространство размочалило множеством порталов так надёжно, что можно было с лёгкостью списывать на них любое возмущение.

Интересно, выдержит ли Земля или начнёт распадаться на отдельные лоскуты раньше, чем закончатся дьяволы?

Ну, пришельцы не настолько идиоты, чтобы собственноручно уничтожить весь материальный план… ведь так? Никакой налфиш, даже гений по меркам расы, этого организовать не в состоянии. Значит, где-то таился разум, запустивший процесс.

И вот первоначальную суматоху, устроенную им, я и собирался переждать.

Фаниэль раздражённо цокнула языком. Моё упрямство её здорово взбесило.

— Люти, уходим. Оставим Атана наедине с его… причудами.

— Я останусь с ним, — заявила сестра. Тётушка неверяще уставилась на неё — такой глупости она не ожидала.

Отпимист бы сказал, что это вера в меня и любовь побудили Лютиэну держаться поблизости.

Пессимист возразил бы, что сестра просто поняла: шансы на спасение куда выше, если прятаться за разумным, который испаряет опасных дьяволов по щелчку пальцев.

А я испытал облечение оттого, что не придётся связывать вещь.

— Как знаешь, — бросила тётушка напоследок и, огибая трещины и оплавленный камень, скрылась в коридоре.

Дженни за ней не последовала, проявив чудеса фамильярской верности или подслушав пессимиста.

А я, оставшись без надзора Фаниэль, принялся распутывать нити порталов. Они держались крепко, но я не спешил. Во-первых, если в зал вновь попрутся налфиши, особого значения между тремя и четырьмя открытыми порталами не будет — нас сметут так и так. Ангельский осколок выдохся и активности не проявлял.

Во-вторых, если поторопиться, то можно расшатать пространство так, что оно схлопнется в громком и впечатляющем взрыве.

— Так всё же… — тихо начала Лютиэна, наблюдая за моими действиями.

— С того самого дня, как мы проникли в хранилище, — ответил я. — Когда Ольга воткнула в меня клинок, часть.. ангела перебралась в рану и затаилась там. Я подавил её и использую, когда мне необходимо.

Сладкие речи. Будь они правдой, я был бы в полном восторге. Ещё бы, демон, который превратил в часть себя бога! Но как бы не вышло наоборот…

— Восхитительный подарок сделал Иешуа.

Судя по интонациям, Лютиэна сильно сомневалась в моей способности контролировать паразита. Однако от дальнейших поползновений она воздержалась. Вместо этого сказала:

— Так или иначе, сила божества немало пригодится при борьбе с Запредельем.

Меня осенило. Ну конечно, откуда ещё могли припереться дьяволы, если не из Запределья? Потому-то сестра и не уточняет, откуда у меня взялись познания в пространственной магии — предположила, что из увлечения чернокнижием.

Из этого следовало несколько выводов. Иешуа с дьяволами находился в контрах. Не зря ангельский осколок разрядился именно тогда, когда зал оказался битком набит налфишами.

А ещё воля действовала на налфишей хуже, чем должна была. Я пока не знал, распространяется ли устойчивость лишь на этих свиней или на всех дьяволов. Но чутьё подсказывало, что вскоре мне предстоит это узнать.

К сожалению, чутьё не предупредило меня о намного более плохом раскладе.

Я практически закончил с порталами — осталась лишь парочка. Приступить к предпоследнему я не успел: пузырящиеся завихрения подсказали, что кто-то настойчиво желал заглянуть на огонёк.

Я отбежал от разлома, удерживая оба портала в поле зрения. Лютиэна и Дженни, шлявшиеся по комнате без дела, метнулись ко мне.

Из портала выступил огромный дьявол. За ним гуськом следовали два налфиша, на целую голову ниже предводителя.

Если налфиши походили на кабанов, то новая зверушка была быком. В сочленениях толстого металлического доспеха, усеянного шипами, виднелась короткая серая шерсть. Острые рога смотрели вперёд. Во внимательных глазах пришельца блестела искорка интеллекта, какого не ожидаешь от подобной твари.

Минотавр.

И притом крайне умный минотавр.

Ну, я так думал, пока воздух над нами не окаменел, попытавшись раздавить нас. В последний момент я перехватил контроль, восстанавливая изначальный аспект.

И минотавр расхохотался.

— Какой сюрприз! Хозяин поручил разыскать тебя, но я и не мечтал, что получится встретиться так быстро. В других местах высадка идёт без особых помех, а тут…

Он обнажил пеньки зубов в том, что должно было получиться довольной усмешкой.

А получилось — будто он собирался сожрать нас.

— Я должен был догадаться. Кто, если не ты?

Я не ответил, отчаянно дёргая паразита. Ленивый слизняк отказывался выходить из спячки и тем самым обрекал и меня, и себя на неприятности.

Поскольку так уж совпало, что в этом драном минотавре сидела не менее драная гончая Карнивана — последняя из тех, кто преследовал меня в тот злополучный день, когда я принял приглашение Нани.

Но оттого, что она последняя, легче не становилась. В ней кипели силы, а я был истощён.

— Признаться, когда мне доложили, что здешние смертные готовы уничтожить Разрыв вместе с целым континентом, чтобы не допустить завершения Слияния и открытия порталов по всей планете, я сперва не поверил. Такое могущество — и у жалких букашек? Мы отправили несколько отрядов, но они не вырвались из оцепления, а Разрыв был слишком мал, чтобы послать вдоволь мяса. Хорошо, что кто-то остановил удар по… Европе, кажется? Это сыграло на руку.

И последняя гончая наклонила голову в издевательском поклоне.

Пока она говорила, на пространство рядом со мной обрушивались десятки попыток преобразовать его — в наиболее смертельной манере. Мне удавалось нейтрализовать их, однако гончая не действовала всерьёз. Она прощупывала почву перед последним ударом.

— Да-да, очень приятно, — бросил я, потихоньку разрывая расстояние. — Почему бы тебе не вывалить все секреты, а? Так поступают недоумки в шаге от победы. Не прерывай традицию.

Чем он дальше, тем сложнее для него подчинять пространство возле меня.

— Всех не обещаю, — трубно расхохотался минотавр. — Но как тебе такой? Разрыв был вызван всплеском огромного потока энергии, который, никем не контролируемый, ушёл в никуда. Поговаривают, его вызвала некая реликвия…

Разумеется, он заметил мой манёвр и двинулся ко мне — по прямой.

Хотя бы не наперерез.

От тяжеловесной поступи минотавра сотрясался многострадальный пол.

— Потрясающая осведомлённость, — заметил я, продолжая пятиться.

— Сочту это за комплимент. Как и то, что именно я, Зевулон, убью тебя.

Естественно, я понял, о чём он, но кое-что не сходилось. Впрочем, о таком лучше размышлять в спокойной обстановке.

Воздух позади зашипел, готовясь воспламениться. В последний момент я погасил намерение.

Когда оставалось всего ничего, минотавр понял. Остановился.

— Не советую, — сказал он. — Обратный путь не настроен. Вас растворит в лакунах измерений.

Когда я расплетал порталы, то, изучив их строение, пришёл к схожему выводу. Сбегавшие налфиши подписывали себе смертный приговор.

Но я-то не налфиш. Я — высший демон Малдерит. Тот, кто всегда находит выход из безвыходной ситуации.

Даже когда этот выход — кое-как перестроенный вражеский портал, который даже после моих изменений вёл неизвестно куда. Я не особо заморачивался над точкой выброса — не было времени.

Так что оставался шанс, что нас перемолотит где-то между измерениями.

Весьма высокий.

Или, скажем, выбросит в жерло вулкана.

Если честно, это далеко не первый раз, когда я ныряю в неизвестность сомнительного портала. За последние месяцы это случалось куда чаще, чем мне бы хотелось.

Но что поделать?

— Прыгайте! — заорал я и рванул к вихрящемуся многоцветью. Недолго думая, сестра и пикси последовали за мной.

Гончая сообразила, что меня не так-то просто переубедить, и помчалась наперехват.

Но мы успели.

Жаль, что долго радоваться этому не получилось.

Глава 2

Портал оказался с норовом — не просто перетащил меня из Манхэттена, но буквально выплюнул в точку назначения. Я прокатился по земле, подняв клубы пыли, пока не врезался в удачно подвернувшийся булыжник, который затаился в высокой сухой траве. Телу он, впрочем, таким уж удачным не показался, но кого волнует нытьё неудачников?

При столкновении не сломались рёбра, воткнувшись в лёгкие, — уже хорошо. Хоть весь воздух из тех и выбило.

Надо учиться радоваться мелочам. Потому что больших поводов для ликования на горизонте не предвиделось.

Я моргнул, уставившись на насыщенно-красное небо. Тело меж тем судорожно старалось вздохнуть.

Долго лежать мне не дали: прошло не больше нескольких секунд, как кто-то с утробным рычанием ухватился за ногу, потянул на себя. Я не глядя пнул нападающего, промахнулся, и голень пронзило болью. Выяснилось, что у врага в запасе были весьма длинные и очень острые когти.

Я бросил взгляд на схватившее меня существо, ожидая увидеть кого-нибудь вроде волколака или ещё какой земной зверушки.

Однако мою ногу тянула к себе уродливая пародия на человека: местами облезшая кожа, которая обнажала гниющую плоть, затянутые поволокой безвекие глаза, крошечные рожки на лбу… К тому же на уродце не было одежды. И он безумно вонял.

Я подтянулся, двинул его по кисти; урод завизжал и отпустил меня. Я вскочил, чувствуя, как пропитывается кровью штанина.

Придя в себя, тварь захрипела, вытянула ко мне слишком длинные руки. Тусклой сталью блеснули когти, каждый не меньше сантиметров пяти в длину. Недочеловек раскачивался из стороны в сторону, его дёрганые движения были и нелепыми, и настораживающими; в нём точно не было костей, с такой манёвренностью он извивался.

Тварь подскочила и рванула ко мне. Я увернулся от её выпада, грозившего проткнуть меня, подхватил близкий камешек и швырнул его в неё.

Снаряд, подхваченный волей, ускорился и пробил твари череп насквозь; наружу хлынула чёрная слизь вперемешку с серыми мозгами. Уродец содрогнулся и завалился на траву, раскинув конечности. Несмотря на, казалось бы, фатальную рану, он шевелился, тянулся ко мне. Я придавил его воздухом, усиливая напор, пока не услышал сладостный хруст костей.

Тварь перестала двигаться, но лучше мне от этого не стало.

Что камешек, что воздух при соприкосновении с уродом будто бы взбесились, стремясь сбросить с себя хват воли. И это плюс к тому, что само по себе пространство отзывалось на неё неохотно.

Иначе говоря, то же поведение, что у налфишей.

Плюс в моей голени появилось несколько дырок, природой в ней не запланированных.

А ещё… Я огляделся. Вокруг расстилалась поляна, покрытая мёртвой, серой травой. При соприкосновении она ломалась, поднимая едкую пыль, от которой начинала чесаться кожа.

Но поляна была лучше леса, который её окружал. Сумрачный, он обступал её остовами окаменевших, выбеленных деревьев. Меж ними носился ветер, и его протяжный свист вызывал невольные мурашки по телу.

Я-то не боялся. А вот эльфийский организм пришёл в ужас от тщательности, с которой некто извратил лес.

И будто всей этой хтони мало, кладбище деревьев накрывали кроваво-красные, бездонные небеса, на которых не виднелось ни облачка. С них изливался лихорадочный, болезненно-жёлтый свет двух светил, покрытых багровыми прожилками.

Тут уж не нужно быть демоном, прожившим тысячи лет, чтобы сообразить — где бы я ни очутился, это не Земля.

И надеяться на то, что это очередное карманное измерение, не приходилось. Лежавший передо мной дьявол был лучшим тому доказательством.

Я изучил нити реальности поблизости и нашёл в них подтверждение догадки. Они и близко не напоминали земные: извращённые, перекрученные, спутавшиеся в узел… Их разъела некая сила, и если бы я попытался восстановить тут порядок, возможно, пространство бы попросту схлопнулось, прихватив с собой меня.

Портал, выполнив свою функцию, исчез, и найти в этом хаосе хотя бы отдалённые его следы не представлялось возможным.

Дела могли быть хуже.

Меня могло разметать на кусочки при перемещении.

Или выкинуть в недрах океана, где толща воды раздавила бы меня прежде, чем я успел бы сообразить, что происходит.

Но, в общем-то, мало что может быть хуже, чем очутиться в незнакомом измерении.

Особенно если все его обитатели будут такими же, как этот дьявол. Потому что его эмоции я пить не мог. Они были напрочь отравлены безумием и чем-то ещё — порчей, которая пропитала эти земли.

— Что ж, Пётр, нагнать ты нас не нагонишь, — пробормотал я. — Хотя, увидь ты окрестности, стал бы молиться на Кану, из-за которой не пошёл с нами.

А вот что касается Лютиэны или Дженни, с ними встретиться я мог. Они сиганули вслед за мной, и, скорее всего, их выбросило неподалёку. Если я найду их, то обзаведусь каким-никаким источником эмоций на время, пока не пойму, как отсюда выбраться.

Ладно… а ещё я хотел увидеть Лютиэну. Убедиться, что с ней всё в порядке. Она же моя вещь! Естественно, я буду беспокоиться о её безопасности.

Пошарив по карманам, я извлёк брошку Эллеферии и сосредоточился, призывая богиню. Но ни мягкие увещевания, ни прямые приказы, сопровождаемые жёсткими методами извлечения мёртвых богов из их хранилищ, не сработали.

А это намекало на то, что в отказе Эллеферии появляться было нечто большее, чем обычное упрямство. Я ощущал едва заметное биение её источника. С тех времён, когда она скрылась после работы над дневником, оно лишь ослабело.

Вполне вероятно, что Эллеферии пришлось не по вкусу измерение, в которое мы попали. Даже я, крайне непривередливый и даже аскетичный разумный, чувствовал себя… неуютно. Словно залез в мертвеца.

Изучив ранки, оставленные дьяволом, я обнаружил, что эта скотина занесла на своих когтях туда грязь. Её я извлёк волей, после чего прижёг углубления сотворённым огнём.

Болело жутко, но об этом я догадывался лишь по стенаниям Нани.

Закончив с обработкой ран, я поднялся в небо, выстроив шаткую воздушную лестницу. На это ушла прорва сил, ибо пространство тут вело себя далеко не так уступчиво, как на Мундосе или Земле, но мне хватило. Я приметил выход из долины на востоке, зубчатый оскал гор к северу и свинцовый блеск тонкой речной нити на западном направлении. Туда-то я и решил отправиться, смекнув, что Лютиэна не захочет пить из здешних лесных родников.

А уж её-то чутье должно было вывести туда, куда она пожелает.

Я спустился и, переждав краткую вспышку боли в демонической сущности, бодро зашагал вперёд. На ногу, которая то и дело стремилась подвернуться, я внимания не обращал. До чего всё-таки эльфы хрупкие!

На ближайшее будущее план действий был определён.

Найти сестру и фею.

Выбраться из этого мерзкого, трупного мира, который, как я подозревал, земными чернокнижниками считался Запредельем или его частью.

И вернуться на Землю, чтобы помешать планам Карнивана.

Я ведь не забыл о том, что этот жалкий, никчёмный имп и затеял заварушку, из-за которой я оказался здесь и претерпел кучу неудобств.

А впрочем, Карниван мог и не появляться на Земле. Туда стоит вернуться, после того как я разыщу его и развоплощу. Вот так будет правильнее, да.

Хотя логика подсказывала, что не просто так войска налфишей и неизвестно кого ещё попёрлись на Землю. Кого подчинил Карниван, чтобы начать войну планетарных масштабов? Ничего, вот найду его и как следует расспрошу. Так расспрошу, что от него даже клочка фиолетового дыма не останется.

Планы грядущей мести помогали коротать время. Их сладость почти заставляла забыть о невыносимом хрусте мёртвой травы под ногами.

И если кто-нибудь скажет, что я должен был идти тихо, не издавая ни звука, потому что владел телом эльфа и находился в лесу…

Во-первых, забрать эльфийскую тушку не равно обучиться всем её трюкам. А во-вторых, любой порядочный Маат’Лаэде от такого леса забился бы в припадке и, конечно, никакой конспиративности бы не соблюдал.

В теории я мог бы погасить звуки волей, однако это было не так-то просто реализовать — требовался постоянный контроль над воздухом. А я приберегал силы, здраво рассудив, что пополнить их мне долго ещё не получится.

И только когда на меня набросился со спины первый дьявол-абориген, я сообразил, что мой недолгий полёт мог привлечь нежеланных гостей.

Бросившись на землю и откатившись подальше от прыгуна, я вскочил на ноги и оценил расклад.

Меня брали в клещи три урода, чьи морды смахивали на потёкшие восковые маски. У одного даже вывалился глаз из глазницы.

Кожу после близкого знакомства с травяным прахом щипало всё сильнее. В голове возникло противное зудящее чувство — щекотка с внутренней стороны черепа. Отравление? Я от всей души понадеялся, что это не оно.

И словно в ответ на моё затруднительное положение, зашевелился паразит. Мысленно я прикоснулся к его щупальцам — и вновь поразился тому, с какой лёгкостью, с какой готовностью он потянулся ко мне.

Ломаными скачками демоны кинулись ко мне; я отступил на шаг, глубоко вдохнул, подавив порыв закашляться, и…

И разрубил назойливых уродов тонкой полосой света, возникшей передо мной.

В отличие от воли, божественное проявление Иешуа не испытывало никаких затруднений. Более того, в осколке на краткий миг пробудилось ликование, когда твари подохли.

То есть канал между мной и земным богом сохранился. Он изрядно сузился, это я ощущал, — но не исчез.

И раз уж призрак ангела проявлял необычный энтузиазм, убивая дьяволов, я не видел причин мешать ему.

Пока это играет на руку мне.

А ведь как назвал меня четырёхглавый посланник Иешуа, заявившись ко мне в зеркало?

Я прикрыл глаза (не только потому, что они заслезились из-за вони уродов), напрягая память. И пришёл образ.

— ДА ВОПЛОТИТСЯ В ТЕБЕ ЕДИНСТВО НАЧАЛ, ВЕРНЫЙ ГЕРОЛЬД. НЕСИ ЗНАМЯ СЛАВЫ В ПЕРВЫХ РЯДАХ ЗАЩИТНИКОВ.

Меня будто молнией пронзило.

Каких ещё защитников? То, что Иешуа назначил меня своим герольдом в одностороннем порядке, вполне билось с естественным желанием богов подчинять всех кого ни попадя. Но кого и от кого я обязан был защищать, по его задумке?

Положим, этот... Зевулон не солгал, когда сказал, будто энергия от использования и уничтожения тряпицы с кровью бога проделала брешь в реальности Земли. Положим, Иешуа знал об этом и подсуетился заранее — ну конечно, чтобы я да в первых рядах отстаивал его планетку.

Но мы-то с Карниваном должны были попасть на Землю одновременно. Он не был способен за столь короткий срок направить орды дьяволов из Запределья на завоевание Земли.

Если только он не открыл портал с Земли в Запределье и не подчинил там кого-то очень важного.

Но и тогда он не успел бы спланировать всё вовремя.

Жаль, что я не расспросил Сазевула, когда была такая возможность. В свете последних событий я сильно сомневался, что эта гончая действительно намеревалась воспользоваться артефактом, чтобы вернуться в Эфирий.

Хотя в планы Сазевула точно не входило быть обезглавленным Ольгой.

Я шёл, погрузившись в свои мысли.

Начать следовало с основ. Что представляло собой Запределье, в котором я оказался? Земля располагалась в другом измерении относительно Мундоса и Эфирия. Ничто не мешало существовать и другим вселенным, похожим на известные мне или… я повертел головой, разглядывая удручающий пейзаж… кардинально отличающиеся.

Оставалось понять, какова связь между Запредельем и Землёй. Земля и Мундос — это материальные планы. Запределье тоже носило несомненно материалистический характер, в отличие от переменчивого волеизъявления, коим являлся Эфирий.

Но ограничивалось ли Запределье местом, куда я попал? Почему бы не существовать множеству независимых измерений, которые невежественные земные учёные подвели под общую категорию?

Чем больше я над этим размышлял, тем больше укреплялся во мнении, что моя догадка истинна. Будь иначе, если бы я попал в измерение, которое контролировал Карниван, здесь бы меня встретило не единственное безмозглое отродье. Нет, меня бы поджидало целое войско во главе с выжившей ищейкой.

Косвенно теория множества измерений подтверждалась тем, что ни один землянин, ушедший через портал в Запределье, не вернулся.

Здесь было неприятно, но не смертельно.

Не настолько смертельно, чтобы умереть из-за краткого визита.

Я яростно поскрёб макушку, но зуд не унялся. Плюнув на него, я переправил ощущения Нани.

И дьяволы прояснять космологические особенности не спешили. Они наверняка напропалую лгали землянам.

Зачем? Да просто так! Мне хватило одного взгляда на того же Астарота, чтобы признать в нём прожжённого прохиндея.

Хотя если предположить, что существовала некая убедительная причина…

Переменчивый муссон моих мыслей прервал шум.

Характерный такой шум, который возникает, когда дерутся смертные.

Ну, все эти вопли ярости и боли, лязг металла, хлюпающие звуки расползающейся перед клинком плоти…

Сражения — это всегда повод завести новые знакомства!

Я выбрался из леса к маленькому обрыву. Земля уступила камню, покрытому серым лишайником. Я встал над склоном, изучая картину боя.

Внизу растекалось целое море знакомых уродцев. Они накатывали на одинокую девушку, которая виртуозно работала кинжалами, убивая одну тварь за другой. Красную кожу незнакомки покрывал ихор, расплёскиваемый тварями, а тонкий длинный хвост с острой костяной нашлёпкой на конце пронзал тех, кто подобрался к ней слишком близко. Из копны огненных волос проглядывали острые рожки.

Как ни взгляни, а внизу дралась суккуба обыкновенная. Прям как из учебника.

Скупые, отточенные движения профессионала — клинки вонзались в глотки, вспарывали животы, отрубали кисти рук.

Но этого было маловато, когда противостоишь сотне злобных выродков.

Суккуба явно выдыхалась. Взмахи кинжалов становились медленнее и слабее на глазах, и увороты давались ей с всё большим трудом. Да и ногами она перебирала не столь уж активно.

Плохо для неё. Забившись в угол, она отрезала себе пути к отступлению.

Понимали это и дьяволы. Пока передние ряды продолжали натиск, задние искали, на что бы переключиться. Один за другим уроды поднимали головы. Их взгляды скрещивались на мне.

А вот это плохо уже для меня, пожалуй.

Было бы, если бы я не стоял на возвышенности, забраться на которую они…

С омерзительным воплем первая тварь бросилась на скалу, расталкивая остальных. Цепкие ладони нашли углубления и выступы, и дьявол бодро закарабкался ко мне. За ним последовали его родичи. Мгновение спустя под пятой первой твари захрустел лишайник.

Раззявив пасть, покрытый струпьями и лоскутами сползающей кожи монстр ринулся ко мне.

Глава 3

У этих полуразложившихся полутрупов было полно недостатков.

Взять хотя бы их внешний вид. Я видел множество ходячих мертвецов, сохранявший куда более пристойный облик — либо потому, что о них заботились хозяева, либо, если погибшие сохраняли волю, потому что они имели какое-никакое представление о приличиях.

Никто не будет разговаривать с гниющим куском плоти, а общение — это очень важно. На общении строится общество.

Другим изъяном местных жителей была всепоглощающая страсть к убийству, которая срабатывала на меня. И что хуже всего, страсть эту подкрепляли немалые способности: уроды были проворны, сильны и опасны.

Но ничто, думал я, снеся самому ретивому голову, ничто в них не могло перебить чудовищную вонь, от которой внутренности выворачивались наизнанку.

С таким раскладом будет справедливо, если я представлю здешним алым небесам кишки дьяволов.

Чем я и занимался — с переменным успехом.

А переменным он был потому, что паразит во мне явно уставал. Связь с Иешуа была слабой и нестабильной, осколок ангела прожигал внутренний резерв, оказавшийся далеко неисчерпаемым.

В отличие от, чтоб их, толпы выродков, мечтавших меня не то разорвать на куски, не то попросту сожрать.

Я перекатился вправо, чудом избежав острейшего когтя гниющего ублюдка. Тотчас на меня прыгнул другой. Лишь то, что ему помешал третий, бросившись наперерез, чтобы добраться поскорее до меня, спасло мою шкуру от лишних дырок. Я призвал кокон света, завернувшись в него, и оценил обстановку.

А она была — мерзотнее некуда. На место многочисленных погибших вставали новые дьяволы, карабкавшиеся по скале. Если прежде я привлекал их только как очередная цель для убоя, то, увидев мои заигрывания с божественным проявлением, они будто с цепи сорвались. Лезли и лезли, погибая пачками и ничуть не боявшиеся смерти.

Да что там, даже разрубленные на куски, они продолжали пытаться помешать мне. Я наступил на подёргивавшуюся кисть, которая сжимались и разжималась, стремясь схватить меня. Захрустели высохшими ветками кости — даже скелеты этих созданий напоминали измерение, куда меня занесло.

Запределье оказалось невероятно негостеприимным местечком.

Пущенный мной пульсар снёс верхушку черепа очередному дьяволу, и тот завалился на соседа, расплёскивая по нему мозги. Сквозь кокон скоты лезть не решались, после того как десяток их сгорел, едва приблизившись к нему. Но свет тускнел, а с ним тускнела и моя надежда выбраться отсюда невредимым.

Да, воля оставалась при мне, однако менять свойства этого мира было куда тяжелее, чем Земли. А источников дармовой энергии — смертных, не отравленных неведомой дрянью, превратившей целое измерение в кошмар сумасшедшего художника — поблизости не обреталось.

Конечно, до меня доносились слабые эмоции суккубы. Если судить по этим отголоскам, её чувства были вполне пригодны для употребления. Но полагаться на неё я бы не стал. В конце концов, если уж меня зажали в западню, то у неё счёт жизни шёл на последние минуты.

Кокон замерцал под торжествующий рёв тварей. Я заткнул ближнюю, волей сорвав ветку с чахлого деревца и вонзив существу в трахею. Оно поперхнулось, судорожно заскребло слабеющими пальцами по дереву.

Закапала густая, иссиня-чёрная кровь.

Спастись по воздуху… Не факт, что хватит сил. И с какой стати мне, великому Малдериту, бежать от кучки слабых мерзавцев? Я непременно что-нибудь придумаю.

Если бы ещё не эта серая пыль, которую поднял топот сотен ног… Она лезла в глаза, забивалась в ноздри. Мускулы в теле содрогались от жуткой чесотки.

Я подавил бунт организма как раз вовремя — паразит окончательно опустил руки (убрал щупальца?) и развеял кокон. Я остался один на один с множеством аборигенов, которые этому сильно обрадовались.

Так обрадовались, что без раздумий спихивали товарищей с обрыва, лишь бы очутиться рядом со мной первым.

Времени на раздумья больше не было. Я присел, пропуская мимо себя прыгнувшего уродца, сломал руку второму, который тянулся ко мне, вскинулся, уходя от когтей третьего. Они оставили на щеке рядок неглубоких царапин.

И вот тогда-то, учуяв мою кровь, окружавшие меня существа по-настоящему взбесились. От их диких, оглушительных воплей поплыла голова. Я дёрнул ей, возвращая сознание на место, и решил, что с меня хватит.

Нет, я правда не любил этой показухи. Можно сказать, презирал её. Для меня, как высокодуховного демона, заигрывания с острыми железками всегда были признаком умственной простоты, а честнее — примитивности мышления. Иначе говоря, я считал мечников и прочий сброд теми ещё тупицами.

Но что поделать, если дальнобойные варианты или прямое воздействие на реальность отъедало прорву усилий?

Я раскрыл ладони, и в обеих моих руках материализовалось по огненному мечу. За основу я взял энергию Иешуа — стабильный контур с малым воздействием требовал совсем чуть-чуть. Уж это-то я у паразита выжал. Остальное доделала воля — придала форму, принудила реальность считаться с тем, что текучий, податливый уговор обернулся жёстким и смертельным оружием.

Я сделал пируэт — провернулся вокруг себя, — и штук пять дьяволов рухнули как подрубленные.

Трудновато устоять на месте, когда лишился ног.

Я не был мастером ближнего боя и определённо не собирался им становиться. Но кое-какие знания за тысячи лет жизни приобрёл, а остальное доделало эльфийское тело, которое вполне могло посоперничать с тварями если не в выносливости, то в ловкости и скорости реакции.

Мои взмахи были лишены изящества бывалого фехтовальщика, но они выполняли работу. Убивали.

Воздух вокруг мечей гудел, шипела сгораемая пыль, соприкасаясь с лезвиями. Я слегка надавил волей — и клинки раскинулись на несколько метров. Теперь они поражали аборигенов десятками. До одури запахло жареным мясом.

Благодаря тому, что мечи были нематериальны, вес у оружия с полутораметровым клинком не отличался от веса десятиметрового. Но, к несчастью, большие размеры забирали чересчур много взамен. Я почувствовал, как дрожит демоническая сущность, судорожно удерживая нужную форму. Чтобы избежать распада и неминуемого развоплощения, я сократил длину сперва до пяти метров, затем до трёх.

Выглядели шпажки теперь куда менее эффектно, однако они уничтожали врагов — при текущих обстоятельствах это было главным.

Я лишь понадеялся, что неподалёку нет шпионов Карнивана. Если ему доложат, что высший демон воюет настолько примитивным оружием, сволочь развоплотится без моего участия — подохнет от смеха.

Ну, если Карниван всё-таки занимает материальную оболочку.

Окажись тут хотя бы захудалый божок или демон, такие фокусы обернулись бы мне боком. Овладеть созданным кем-то конструктом реальности проще, чем создать его с нуля, а защитить его — сложнее.

Но дьяволы оставались дьяволами — жалкой, глубоко мясной формой жизни, которая понятия не имела о тонкостях строения мироздания.

За невежество они и поплатились.

Ну, или за то, что напали.

Я поймал себя на мысли, что даже если бы они проявили дружелюбие, то я всё равно уничтожал бы их везде, где бы ни встретил. Уж больно непритязательно они выглядели.

И дело не во внешнем виде, а в тех внутренних эманациях, что они излучали. От них разило гнильём, испорченностью и словно бы… нерешительностью?

Поскольку рядом уродов практически не осталось, я счёл за лучшее перейти в наступление и добить выживших. Взмах — и дьявол лишается ног, ещё парочка ударов — и у него нет рук. Получивший обрубок упал в грязь, корчась, как тошнотворная личинка. Я не нашёл в его поведении ни малейшего намёка на развлечение для себя и добил.

Даже умирая, эти гады не давали мне получить удовольствия. Убивать их было всё равно что сжигать муравьёв или давить мух. Ни капли истинных эмоций, лишь исступлённая, едкая желчь.

К сожалению, твари были либо чересчур упрямы, либо чересчур тупы, чтобы принять поражение и сбежать. В их смертях не было смысла, как, пожалуй, и в их жизнях. Но отчего-то они решали свой экзистенциальный кризис, наматываясь именно на мои мечи.

А могли бы спокойно утопиться или повеситься…

Я ушёл в сторону, и подкравшийся со спины дьявол потерял равновесие — он-то рассчитывал запрыгнуть на меня. Я пнул его, и он свалился бесформенным кулём. Странно съёжился, расправился, неестественно изогнувшись, — и получил пышущий жаром клинок в грудь. Я посмотрел выродку в глаза и не увидел в них ничего, кроме всепоглощающей ненависти.

Ненависти, взращённой завистью.

Это уже было интереснее, но положение как-то не располагало к психологическому анализу врагов. Потому я вытащил меч, из-за чего тварь сползла на камень, вдавил ботинок ей в изъеденный коростой нос — и огляделся в поисках следующего противника.

А они как-то закончились.

О себе дала знать усталость. Руки налились свинцом, ноги задрожали. Тугой ком тревоги начал потихоньку развязываться в груди, и по мышцам разлилась слабость. Ни капли дело не спасало то, что чесотка так и не прошла.

Её настойчивость и интенсивность беспокоили всё сильнее. Я счистил прах с себя волей, однако это не остановило зуд. На грани разума надрывался Нани, принимая всё на себя.

Вновь подобравшись к обрыву, я бросил взгляд вниз. Дела у суккубы пошли на поправку с тех пор, как большая часть тварей бросилась на меня. Однако сражение у склона всё ещё принадлежало случаю — девушка заметно выдохлась. Она могла выиграть бой без моего вмешательства, но с тем же успехом могла его и проиграть.

Суккуба заметно отличалась от других обитателей измерения. Хотя бы тем, что носила одежду — плотную кожаную куртку с длинными рукавами, облегающие штаны, сыромятные сапоги.

Потенциально с ней можно было договориться, в отличие от уродов.

Или её можно было запытать, чтобы восстановиться.

Оба варианта выглядели привлекательно, так что я вмешался в схватку.

Спрыгнул вниз, у самой земли остановив падение волей, и развёл руки, словно акробат, продемонстрировавший трюк.

Это привлекло ко мне всеобщее внимание. Существ я насчитал пятнадцать — капля в море тех, что уже погибли. Потому я задумал слегка порисоваться, чтобы поразить суккубу и далее вести разговор с позиции силы.

Воздев пальцы (жест совершенно необязательный, но внешнее всегда впечатляло смертных), я пошевелил ими, и с их кончиков сорвались жгучие белоснежные молнии, проделав аккуратные дырки в тварях. Сопутствующая вонь палёного мяса почти перебила исходный смрад от их тел, что я тоже счёл плюсом.

В общем, секунду спустя мы с девушкой остались наедине.

Ей новообретённая интимность компании пришлась не по вкусу. Не успел последний дьявол ткнуться мордой в траву, как в меня полетел один из кинжалов суккубы.

Я шагнул в сторону и поймал оружие за рукоять. Да, я совсем немного замедлил скорость кинжала волей, но на фоне уже потраченной энергии это была мелочь.

Её быстро вернули злость и страх, которые испытывала девушка.

— Что ты здесь забыла, смертная подстилка? — выплюнула суккуба. — Выполняешь поручение хозяина? Разве он не сказал тебе, что в Рима-Порте делать таким, как ты, нечего?

Я вскинул брови. Разговаривала девушка на дикой смеси русского и эльфийского, причём половину слов произносила с непривычным акцентом. Хорошо, что во мне таился недюжинный ум, позволявший на ходу соединять разные наречия.

— Ты ошибаешься. У меня нет хозяев, — мягко возразил я.

И что это за пренебрежение к смертным? Какой кошмар. Неужели суккубу никто не учил приличиям?

И уж тем более не стоит разбрасываться словами о смертных, если заперт в материальной оболочке с рождения.

— Поэтому ты заявился, размахивая божественными силами?

— Я могу и иначе, — заметил я, и второй кинжал, повинуясь моей воле, вырвался из ладони девушки. Теперь она была беззащитна.

Осознав это, суккуба стиснула кулаки, без сомнения, готовясь подороже продать свою жизнь. Я дал ей несколько мгновений на то, чтобы прокрутить в голове разные сценарии, проникнуться безвыходностью ситуации… и пролевитировал оба кинжала обратно ей.

— В знак добрых намерений, — пояснил я. — Да, у меня действительно есть… доступ к некоторым возможностям богов, но это не означает, что я повинуюсь кому-то из них. Напротив, я выбил себе эту привилегию боем, убив одного из прислужников бога. И к тому же моя власть не ограничивается лишь тем, что могут боги.

Если моё объяснение суккубу не убедило, то хотя бы вынудило прислушаться. Впрочем, выбора-то ей никто не оставлял.

— Кто ты? Как тут появился? — неохотно спросила она.

— Наконец-то правильные вопросы! — обрадовался я. — Я Атананиэль, эльф с Земли. А появился тут, когда шагнул в портал, в который шагать не следовало. Но так уж сложились обстоятельства.

— Погоди-ка… Портал? Ты из Миноса?

— Нет, я же сказал. С Земли.

— Это невозможно. Единственный проход на Рима-Порт находится на Миносе… — Она задумалась. — Земля… Это не то измерение на границе Универсума, которое соседствует с Коцитом? Там ещё правит очень сильный бог.

— Возможно. Понятия не имею. Я не очень разбираюсь в космологии Запределья.

— Не разбираешься… Запределья… — повторила суккуба и вдруг расхохоталась. — Так ты и впрямь с той Земли! Вот умора! Расскажи кому — не поверят. А ты, парень, раритет. Из тебя вышел бы дорогой раб, — сообщила она так, словно это была самая обыденная вещь, какую можно сказать при знакомстве.

— Участь раба меня не прельщает.

— Заверяю, охотникам будет глубоко плевать на то, как ты отнесёшься к ошейнику. Вот что… ты мне подсобил, и я не стану пытаться тебя продать, но болтать с тобой мне неинтересно. Проваливай.

Потрясающий способ слепить любезность из собственного бессилия. Девушка сознавала, что пока я её вижу, могу вновь лишить оружия. И даже если бы ей удалось меня пленить, тащить живую добычу через орды уродов по мёртвому миру не так чтобы легко.

— Ты кое-чего ещё не сообразила, — сказал я, — но я правда не понимаю, что тут происходит и где я очутился. Мне нужны сведения и тот, кто доведёт до ближайшего поселения, где меня не попробуют сожрать на входе. Иными словами, я ищу проводника. Ты передо мной в долгу. И ты оплатишь этот долг тем, что расскажешь мне всё, что я пожелаю узнать. Так что давай начнём с самого начала. Как тебя зовут?

Чёрные глаза суккубы заблестели от гнева. Тонкий хвост заметался, постукивая хозяйку по штанам. Девушка закусила губу, рассматривая меня с явным желанием найти уязвимое место. И я почти уверился в том, что она ничего не отыщет, когда от неё дохнуло весельем.

— Имя хочешь? Получай. Меня зовут Верилия. И если я не ошибаюсь, кожа у эльфов должна быть белого цвета, а?

— Верно, — подтвердил я и, догадавшись, куда она клонит, взглянул на руки.

Офицерский мундир Триумвирата безнадёжно истрепался, рукава его были истерзаны в клочья и недружелюбным окружением, и недружелюбным населением. На открытых предплечьях виднелись отчётливые красные припухлости. Я дотронулся до одного воспаления, и оно отозвалось уколом острой боли, пробравшей до позвоночника.

— Поздравляю, Атананиэль. В течение пары часов ты сдохнешь. Надо быть конченым тупицей, чтобы завалиться в Рима-Порт и не обзавестись защитой от проклятия. Вот тебе бесплатный совет: отвали от меня и потрать остаток жизни на размышления о вечном.

С этими словами Верилия опустилась на колени и бывалым движением вонзила кинжал в грудь валявшегося у её сапог дьявола.